Первые слова из устройства связи прозвучали на удивление бодро:

— Эй. Как там у вас дела?

Голос донёсся от корабля Губера. Из-за радиосвязи он звучал несколько скрипуче.

Его слова прокатились по всем динамикам в диспетчерской.

Внезапный голос друга заставил Пауля на миг затаить дыхание.

Так и не поднимая взгляд, он ответил:

— Как положение с твоего конца?

Расстояние до космоса создавало в их связи задержку во времени. Ответ приходил через две секунды.

— Это ты, Пауль? Похоже, меня тут относит в открытый космос. А так всё хорошо.

— Понятно. Рад слышать.

Во время их нелепого обмена фразами, Пауль понял, что Губер всё знал. Обычно он никогда бы не сказал, что всё хорошо.

…Не могу в это поверить.

— Эй, Губер.

— Я слушаю.

— Э… ну…

— Эй, Пауль.

— …Что?

— В твоей проектировке не было ошибок, так что не переживай.

Он ударил его по больному месту.

И перед тем, как Пауль успел что-либо ответить, Губер снова заговорил:

— Не говори, что сожалеешь.

— Но…

— Заткнись. Во время запуска я слышал, как одна из соединяющих скоб пусковой платформы царапалась об внешнюю обшивку. Похоже, от давления воздуха открылась трещина. Лишь качество твоей конструкции не позволило кораблю разлететься на куски.

— …

— Но с такой обшивкой я не смогу войти в атмосферу. Жар трения об воздух войдёт в отверстие и зажарит меня. Я съедаю жареную индейку целиком на каждый Вайнах2, так что это, наверное, их расплата.

— Слушай, Губер.

— Хм?

— Что ты теперь будешь делать?

Вслед за вопросом нависла тишина.

— Хороший вопрос.

— Так что же ты будешь делать?

— Я и правда не знаю, что сказать. …О! Я могу увидеть луну из окна. Такая большая.

— Луну?

— Ага, луну. Такое ощущение, что я могу дотянуться до неё и достать.

В его тоне смешалось замешательство и радость, и Пауль очень хорошо знал, что так его друг звучал в минуты волнения.

Мужчина улыбнулся той странной атмосфере, которая сковала его друга даже во время аварии.

Затем он накрыл рукой микрофон и проговорил ближайшему технику.

— У Губера есть жена и ребёнок. Позовите их сюда, да поживее.

Прошёл час.

Космический корабль Губера, «Вильгельм 2», находился в ужасном положении. Они выяснили, что из повреждённой части аппарата выходит кислород.

Всё оборудование диспетчерской через радио было связано с датчиками корабля. Согласно ему, оставшегося кислорода не хватит даже на десять минут.

Плохие новости имеют обыкновение не приходить в одиночку.

Во время запуска ракеты жена и ребёнок Губера отсутствовали среди зрителей. Зарезервированные для них сиденья оказались пусты.

Они позвонили домой, но ответил слуга и сказал, что жена повела ребёнка на Вайнах фестиваль. Судя по всему, она покупала продукты, чтобы отпраздновать возвращение мужа.

Ей сообщили, что он вернётся к сумеркам.

По-видимому, вера женщины в сохранность Губера привела её к тому, что она не наблюдала за его запуском.

В ответ никто ничего не сказал. Скорее всего, жена так и не узнает о смерти мужа, пока не вернётся домой.

Они ничего не могли поделать. Оставалась только наводить порядок.

И в этот час они выяснили ещё один факт.

Похоже, «Вильгельм 2» попал на лунную орбиту.

Луна тоже имеет силу притяжения, пускай и слабую. Само собой, она обладала гравитационным полем, подобным земному, которое удерживает спутник на орбите.

Космический корабль Губера станет спутником луны, который сам является спутником земли.

Если подобная ирония будет продолжаться, то это действительно весьма неприятный Вайхнах.

— Серьёзно, от тебя никакого толку.

— Ха-ха-ха. Ну, в данный момент я малость далековато.

Смех Губера окутывала вопиющая усталость, на что Пауль откликнулся удивлением.

— Ты в порядке?

— Не волнуйся об этом, Пауль. У меня осталось немного времени, так ведь? Поэтому дай немного поговорить.

— Ладно.

— Слушай. Я тут скажу нечто проникновенное, так что не забудь записать.

— Эй.

— Что?

— Ты всегда любил несмешные шутки.

— Заткнись. Так, ты слушаешь?

— Подожди секунду.

Пауль вытащил из рабочей одежды ручку и осознал всю неуместность настроения.

Он собирался записать последние слова своего друга.

Эта мысль неожиданно вскипела у него внутри, и он произнёс в попытке её сдержать:

— Слушай, Губер.

— Что такое?

— Выдай что-нибудь радостное.

— Ха-ха-ха, выдам. …Так ты слушаешь?

— Да.

— Что ж, ладно. Ну, искатель приключений вроде меня кое-что должен сделать.

— И что же это?

— Найти сокровище.

Пауль на это помрачнел.

— Сокровище?

— Ага, ты меня слышал. Сокровище.

— Но…

— Здесь кое-что есть.

— Что?

Губер ответил на вопрос Пауля с выдохом напускного невежества.

— Я не могу толком объяснить. Может, мне стоит сохранить его, как личный секрет. Но кто бы ни явился сюда следующим, наверняка заметит это сокровище.

Пауль подумал, что это шутка.

…Сокровище? У него галлюцинации от недостатка кислорода?

— Эй, Губер.

— Заткнись и слушай. Я собираюсь сказать кое-что важное.

— …Ладно.

Пауль неохотно согласился и услышал, как Губер прочистил горло. Это звучало несколько болезненно, а значит, кислород постепенно редел.

Пауль сжал в руке ручку, когда голос Губера залил диспетчерскую:

— Ну что ж. Когда люди впервые вышли в море, наверняка были такие же, как я, кто никогда больше не вернулся. Но в сердцах их всех наверняка было одно и то же: любопытство увидеть то, что никто никогда не видел, и стремление зайти дальше, чем кто-либо раньше бывал. Скажем, я тоже так поступил, потому что мне казалось, что здесь находится сокровище.

Когда Губер выдохнул, это был ужасно грубый звук.

Понимая, что это значит, Пауль сдавил ручку ещё сильнее, стремительно выписывая по бумаге.

Мужчина вздохнул. Он не закончил записывать предыдущие слова, но чувствовал, что его друг сейчас снова заговорит.

— Губер, погоди секунду.

Но мужчина произнёс слова не в ответ предыдущим.

— Я должен кое-что сказать всем людям, цепляющимся за земную твердь. Я, без сомнения, добрался дальше всех.

Доносящийся из динамиков голос неприятно оборвался. Нечто дало Паулю нехорошее предчувствие.

Его рука неожиданно остановилась.

Мужчина ощутил странное беспокойство. Ему казалось, что то, чего он ожидал, нахлынуло всё и сразу.

И поэтому он позвал, чтобы это остановить.

— Слушай, Губер. Ты слышишь меня? У тебя ещё есть время, потому говори медленно!

Но голос не останавливался.

— Только этого будет недостаточно, но из этой механической коробки я обнаружил величайшее сокровище моей жизни.

Пауль осознал, что его друг пытается приукрасить собственную кончину.

Он запаниковал и окликнул:

— Эй! Не думай, что это конец! Ты ещё столько должен сделать! Не сдавайся!

Губер не ответил. После паузы его тихий голос вернулся.

— Кажись, плывя в космосе с этим величайшим сокровищем, я усну, и буду видеть сны о том, как кто-нибудь однажды отправиться сюда и найдёт то же, что и я.

…Уснёшь? Уснёшь?!

Он говорил совсем не о сне.

Речь шла об упокоении.

— Губер! Эй! Слушай! Прекрати набивать себе цену!

— С высоты за пределами небес я помолюсь за счастье своей семьи. И…

Его следующие слова будут последними.

— Эй! Губер! Мы тебя спасём! Просто подожди! Потому… не замолкай!

Из динамиков донеслось небольшое дыхание, похожее на смешок, но оно переросло в слова.

— Спасибо вам всем.

— Эй!

Пауль услышал тупой звук в руке. Ручка треснула, и его толстые пальцы запятнало чернилами.

Этой же рукой он схватил микрофон.

— Губер! Мы тебя оттуда достанем! Клянусь! Я не дам своему кораблю оставаться саркофагом! Просто подожди!.. Просто жди там!

Мужчина по ту сторону не ответил. С динамиков сорвалась лишь тишина, и все знали, что она означает.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт возьми!

После этого, один мужчина рыдал, а всё остальные слушали.

Через сорок минут углекислый газ космического корабля достиг максимальной плотности и начал редеть. Через два часа кислород и углекислый газ достигли нуля. Иными словами — образовался вакуум.

Ещё через пять часов «Вильгельм 2» достиг лунной орбиты, как и предполагалось, и сел там на полупостоянную орбиту.

После того как инцидент стал достоянием общественности, астрономы начали называть кружащий вокруг луны «Вильгельм 2» Островом Сокровищ Губера.

О происхождении термина ходило множество теорий, но, скорее всего, виной всему последние слова Губера о сокровище.

О чём люди думали в то время, когда смотрели через телескопы на искусственный спутник на орбите луны?

С того времени множество различных государств оставили попытки выйти в открытый космос. Германия проиграла в войне, но при этом обладала самой передовой в мире технологией покорения сверхвысоты, включая проектирование ракетных двигателей.

Тем не менее, они потерпели крах.

По этой причине мир осознал, что он слишком неопытен, и отказался от космоса.

Это было полной противоположностью тому, на что надеялся Губер.

И отсюда, история переносится на пятнадцать лет вперёд.

Двадцать лет назад Оскар вернулся с линии фронта предыдущей великой войны. Нация, в которую он вернулся, была истощена так же, как и он.

С тех пор он посвятил свою жизнь солдата на восстановление страны. Даже теперь, заведя жену и ребёнка, это ни капли не изменилось.

И вот почему он смерил взглядом мужчину перед собой.

— Я говорю нелепые вещи?

Его акцентированное слово оттолкнуло взгляд Вальтера.

— Посмотри на себя. Ты понятия не имеешь, сработает ли твоя идея, так почему бы не направить эту технологию в более полезное русло?!

— Мы не создавали dp-XXX для таких скучных вещей.

Вельтер отступил на шаг и оказался на краю палубы, будто перед обрывом.

Не имея путей к побегу, он произнёс медленно и ясно:

— Нас больше заботит то, что мы хотим сделать, чем нелепые вещи вроде нации или армии.

Подобный ход мыслей Оскару никогда не понять. Как бы там ни было, он был взрослым человеком и превосходным солдатом.

Каждый наталкивается на то, что противоречит их естеству.

…Ясно.

Он ответил на слова Вальтера объявлением своего решения.

— Переговоры провалились.

— Надо же, как ты складно всё решил, Оскар.

Оскар выдал горькую улыбку.

— Да, решил. Я разберусь с тобой здесь.

— Хм. Можешь выпендриваться, если хочешь…

— Что?

— Но в следующий раз, когда пустишь кого-то на свой корабль, тебе бы лучше проверить, не несут ли они чё с собой.

Произнеся это, из правого кармана лабораторного халата Вальтер что-то вытащил.

Он держал нечто похожее на небольшой чёрный передатчик.

— Я сумел выиграть достаточно времени.

Реплику молодого человека сопроводило срочное извещение за спиной у Оскара и прочих солдат.

— Тревога! Тревога! Всем кораблям! С направления пять часов приближается неопознанный летательный аппарат! Он движется крайне быстро!

Оскар повернулся к ревущему динамику палубы.

…Что приближается?

И словно в ответ, люк на палубу открылся, и оттуда выскочил молодой офицер.

Он выглядел благовоспитанно и безупречно носил свою форму.

— Генерал-майор Оскар! — воскликнул солдат, поддерживая свою фуражку. — Прошу, поспешите внутрь!

Глаза молодого офицера вместо Оскара были направлены к Вальтеру.

— dp-XXX уничтожил Лабораторию Вагнера и направляется сюда! Мы отправляем Айзен Солдаты, поэтому прошу, покиньте мостик! Неизбежен воздушный бой!

Он принёс важное заявление. Понимая, что это значит, Оскар повернулся к Вальтеру.

Тот выдал слабую улыбку молодому офицеру, стоящему рядом с Оскаром.

— Звучит так, будто тебе несладко, Майер. Военная служба стесняет, разве нет?

— Вальтер! — воскликнул молодой офицер, названный Майером, несмотря на одышку. — Т-ты нарываешься на неприятности с армией?!

— Ну надо же, и ты туда же? Так ведь вы первыми на драку и нарвались. Я всего лишь великодушно и любезно отклонил ваше предложение.

— Но сделал это в жестокой и чрезмерной манере, не так ли?

— Ага, но кто бы первым ни нарывался на драку, она началась, когда всё уже решено. И в данном случае… как бы-то так выразиться? Ну, если глянуть на всё как на финансовую сделку…

Он сделал глубокий вдох.

— Вы окажетесь в минусе.

Внезапно палубу тряхнуло, словно от потери высоты.

С последующими двумя покачиваниями колени людей едва не подкосились. Под палубой рассыпало свет, напоминающий искры.

Был выпущен прикреплённый к авианосцу истребитель, Айзен Солдат.

Искры возникли, когда аппарат запустили из его гнезда. Для обеспечения начальной скорости его выстреливали как патроны, используя духовный порох.

После короткой задержки корабль тряхнуло ещё четыре раза, знаменуя запуск с правого борта.

До палубы донеслось всеобщее объявление.

— Запуск истребителей завершён. Первый аппарат достигнет неопознанного корабля в течение семидесяти одной секунды! Второй аппарат выйдет на позицию для защиты нашего воздушного пространства через тридцать пять секунд! Все…

Оскар нахмурился на объявление, а Майер воскликнул:

— Отступайте! И скажите тем внизу, что это не неопознанный корабль! Это вражеский корабль!

— Так точно!

Не обращая внимания на разбегающихся солдат, Майер повернулся к Вальтеру.

— Думаешь, что победил?!

— Неопознанный корабль не отвечает на наши запросы! — продолжало извещение. — Он придерживается своего прямого курса! Истребитель выходит на перехват!.. Он быстр! На двенадцать секунд раньше расчётов!

Это послужило сигналом.

Огни на палубе зажглись, и под ней разлился слабый свет.

В ночном небе внизу виднелось четыре источника света, по два с каждой стороны. Они принадлежали четырём аппаратам, защищающим Бладликбург.

Прогремела тревога.

— Первый аппарат вышел на контакт!

Разносящееся по ночному небу извещение кратковременно прервалось.

Солдаты медленно пятились и хмурились. Оскар осознал, что в напряжённой атмосфере улыбался один лишь Вальтер.

…Он так уверен, что сможет победить военные силы?

Оскар получил ответ в следующий миг.

— Три истребителя были уничтожены! Вражеский корабль… невредим! При таком раскладе… он с нами столкнётся!

На этом объявление оборвалось.

Бладликбург нерушимо стоял под напором ветра, но сейчас будто бы подпрыгнул.

Дрожи хватило на то, чтобы запустить стоящих на борту немного в воздух. Её сопровождал оглушительный грохот. Возьми себя кто-либо в руки и подумай, они бы осознали, что толчок пришёл от ударной волны чего-то, преодолевшего звуковой барьер.

Словно споткнувшись, солдаты на палубе попадали на металлический пол. Лишь два человека сумели устоять: Оскар и…

— Вальтер!

Словно подталкиваемый этим криком, Вальтер скакнул назад. Он без колебаний спрыгнул с палубы.

В пустой ночи сохранилось свечение его лабораторного халата.

Дрожь Бладликбурга утихомирилась, и Оскар побежал вперёд.

— Неизвестно, намеревается ли наступающий вражеский корабль атаковать! Всем покинуть мостик! Повторяю…

Будучи командиром, он проигнорировал эту команду и достиг точки, с которой спрыгнул Вальтер.

И как раз тогда нечто медленно поднялось.

В окружении голубого неба, чарующего пруда и леса чёрных кедров в середине дня, приготовление славного обеда являлось единственным вариантом.

Стоящий в воздухе приятный запах лишь усиливал это желание. Он исходил от растительного масла.

На солнечном краю пруда сидел парень, одетый в лабораторный халат поверх рабочей одежды. Сейчас он накинул поверх ещё и зелёный передник.

Это был Вальтер.

Он сидел перед костром, разожжённым из сухих веток, и приятный звук и запах исходили от сковороды в его руке.

Парень собрал близлежащие камни, оборудовав печку, но толку оказалось немного. Жар огня плохо достигал сковороды, но запах предполагал, что у него получается достойное блюдо.

— Вроде всё.

Он глянул через плечо.

— Профессор, еда готова.

За его спиной висела в воздухе громадная масса металла. Это был dp-XXX или Кайзербург. Скопление сплошных деталей и металлических труб парило где-то в метре от земли.

Сверху на ней находился мужчина, названный «профессором».

С положения Вальтера виднелась только его спина, потому что мужчина прижимался к Кайзербургу, словно сползая.

— Профессор. Еда.

Мужчина по-прежнему не ответил.

Профессор был поглощён работой. Он убрал одну из внешних пластин Кайзербурга и возился с машиной, чуть ли не залезая внутрь.

— Хм.

Вальтер кивнул, засунул свободную руку в карман халата, вытащил небольшой чёрный передатчик и включил.

— Кайзербург, тряхнись-ка немного туда-сюда.

Со слабым шумом корабль перед ним покачал «головой». И быстро.

Это навело панику на прижавшегося к нему профессора.

— О-о-ааа! Вальтер! Не двигай эту штуку!

— Не хотите перекусить?

— Я-я-я сейчас занят!

— Правда? Тогда, может, мне стоит тряхнуть его ещё сильнее.

— Х-хорошо, просто останови его!

— Точно? Я бы не прочь поразвлечься ещё.

— Да вырубай! Я тут закончил, поэтому выключай!

— Какая жалость. …Кайзербург, остановись.

Тряска корабля резко остановилась, и профессор, всё ещё цепляющийся за него, вздохнул.

Вальтер поместил содержимое сковороды на большую тарелку на земле.

Содержимое представляло собой братвурст и пом фрич3. Секретом в создании пом фричей являлось использование масла, произведённое во время готовки приправленного вурста.

Проверив, чтобы удостовериться, что всё готово, Вальтер встал.

И в тот же миг он услышал металлический лязг и ощутил, словно его рука отлетела прочь. Сквозь сковороду пронесся шок, словно кто-то её пнул.

—…Э?

Парень покрепче сжал ручку и присмотрелся. На дне сковороды появилась дыра размером с палец, и он мог видеть прямо сквозь неё.

— Что это? — спросил профессор.

— Довольно странное явление с точки зрения физики, но в этой штуке внезапно образовалась дыра.

— Это потому что ты торговался за и так уже дешёвую сковородку.

Объяснение профессора ничего толком не проясняло, и он вытер грязные руки о живот рабочей одежды. Мужчина обладал полнотой, свойственной старости, но, должно быть, имел хорошие кости, потому что выглядел по-прежнему довольно крепким.

— Должно быть, это новая форма усталости металла.

— Но даже несмотря на её дешевизну, я смог привыкнуть к ней.

Вальтер поднял взгляд и увидел, как профессор вздохнул, вытащил из кармана сигарету и засунул её в рот.

Вслед за этим парень услышал лёгкий взрывной звук, и сигарета вылетела изо рта профессора.

— !..

Прежде чем мужчина сумел обернуться с одним лишь фильтром в губах, Вальтер задал вопрос.

— Выходит, ты торговался за и так уже дешёвые сигареты?

Как раз тогда до них донёсся резкий голос.

— Эй! Что это вы, по-вашему, делаете у нашего дома?

Голос был женским, и Вальтер повернулся к лесу, откуда тот исходил.

Эльза пребывала в сомнениях, что ей делать с объектом перед её глазами и человеком, стоящим рядом с ним.

Парень носил лабораторный халат и передник поверх рабочей одежды, а позади него находилась гигантское нагромождение металлических труб и пластин. Кроме того, на машине стоял нескладный пожилой мужчина в рабочей одежде.

…Кто они?

Эльза не могла отринуть раздражение на губах, возникшее, когда она направила на людей автомат.

Несмотря на суровость взгляда, ей казалось, что он придаёт ей даже больше силы, когда спросила:

— Что вы тут делаете?

Парень в переднике удивлённо наклонил голову и сам задал вопрос:

— А что здесь делаете Вы, прекрасная фройляйн?

— Отбрось лесть. Что вы делаете в моём доме?

— Это Ваш дом? Вы живёте в лесу?

— Ты хочешь, чтобы я тебя пристрелила?

— Нет-нет. Это звучит болезненно.

— Тогда отвечай. В следующий раз я точно тебя пристрелю.

Он опустил взгляд на сковороду в руке.

— Эм… Разве ты уже в нас не стреляла?

— Первый выстрел был для практики, второй предупредительный, а третий будет взаправду.

Это выходило за рамки приветствия.

Парень, должно быть, уразумел, потому что улыбнулся и почесал голову.

— Хм. Такое чувство, что ты пропустила здесь несколько шагов. Не могла бы объяснить, как всё так получилось?

— Знаешь, как раз вы всё и усложняете. Что это за машина у тебя за спиной?

— О, это? Секретное оружие армии.

Он небрежно выдал сногсшибательное заявление.

Эльза невольно опустила автомат и посмотрела на парня не через прицел.

— Секретное оружие?

— Угу. Военные сказали нам его отдать после того, как мы его закончили, поэтому мы удрали.

— Военные? Тогда это…

Девушка глянула на металлическую массу за спиной у парня и её глаза встретились с мужчиной, стоящим на ней.

Она рефлекторно слегка опустила голову.

…Кажись, я его уже где-то видела.

Чтобы проверить, она обратилась к парню перед собой.

— Кто вы такие?

— Меня зовут Вальтер, заместитель Лаборатории Вагнера. Корабль за моей спиной — dp-XXX Кайзербург, построенный там, а мужик сверху, это глава лаборатории, Пауль Вагнер.

Эльза узнала имя учреждения и пожилого мужчины.

— Я о вас слышала! Два года назад Вы преподавали технологию эмблем в моём университете!

Профессор сверху Кайзербурга рассмеялся.

— О? Так ты студента Университета Берлина?

Эльза кивнула и глянула туда-сюда между Паулем и Вальтером.

— И я читала в газете, что в Лаборатории Вагнера случился переполох, и её глава и заместитель пропали.

— Пропали? Ну надо же. Что мне делать, если вдруг родственники подадут поисковый запрос?

— Тебя больше всего волнует это?! Почему такие известные люди как вы оказались здесь?

— Ну, мы использовали это новое экспериментальное оружие, но его мощность резко упала, и корабль вышел из строя. Мы решили, что нужен ремонт, ну и по чистой случайности обнаружили внизу идеальное место, чтобы скрыться.

— Идеальное место, чтобы скрыться?

— Ага, извини, что так вышло. Мы думали, это парк.

— Ладно, неважно… Совсем другое дело, эта машина реально летает?

— Ага, она даже может улететь в космос.

Эльза на это нахмурилась.

— Прости, но мне как-то не верится. Ты же только что сказал, что она вышла из строя, разве нет?

— Нет-нет. Он сможет. Его создали, чтобы достичь космоса.

Она ощущала уверенность в фиксации Вальтера на слове «космос».

— Слушай…

— Да?

— Когда ты сказал космос, ты подразумевал за пределами атмосферы, да?

— Именно.

— Постой. Ты серьёзно? Никому раньше этого не удавалось.

— Всё пройдет гладко. До тех пор, пока эта штука нормально растёт, она сможет отправиться куда угодно.

Одно слово из его объяснения не вязалось, поэтому она спросила, чтобы удостовериться, правильно ли расслышала.

— Растёт?

— Ага, разве не так, профессор?

Единственным ответом Пауля послужила многозначительная улыбка.

Осознав, что эта улыбка полнилась уверенностью, Эльза решила, что они не шутят. Она также вспомнила некий случай из прошлого.

— Но почему вы пытаетесь скрыть свою попытку? Раньше — ну знаете, когда та пилотированная ракета потерпела фиаско — военные помогали, и она была у всех на устах.

Девушка увидела, как лицо Пауля напряглось, и как он заговорил прежде, чем Вальтер успел что-либо сказать.

— Нам бы не хотелось полагаться на армию. Мы хотим достичь космоса своими силами, ставя себя превыше всего.

— Звучит как ребячество.

— Замолчи. Я всегда был таким.

На заявление пожилого мужчины Эльза горько улыбнулась. Она по-своему могла понять его ход мыслей.

…Им, должно быть, неплохо.

Эта мысль заставила её лицо смягчиться.

— Ясно. Так вы занимаетесь этим просто в качестве хобби.

— Более или менее… А теперь, кто же ты?

— Вам знакома Компания Брюера, которая торгует оружием?

Вальтер озадачено наклонил голову, но Пауль поднял взгляд.

— Знакома. Приблизительно в то же время, когда я ушёл из армии, они построили в Берлине громадный особняк.

— Как раз сюда вас и занесло. Я единственная дочь президента компании.

— Погоди! Эльза!

Вслед за низким голосом из леса сбоку вырвался мужчина на лошади.

Эльза повернулась к двум мужчинам спиной.

— А это мой отец, Гастон, — сказала она чуть тише.

— Эльза! Кто эти люди?! И что это за громадная машина?!

— Заткнись! — не оборачиваясь, крикнула она. — Они преступники, убегающие от армии, потому что украли секретный корабль!

Гастон определённо планировал воскликнуть что-то ответ, но от объяснения девушки побелел. Эльза кивнула, удовлетворённая воздействием своих слов. Она бывала жестокой.

— П-погоди! Почему подобные люди…

— Я сказала, заткнись. Очевидно же, их корабль сломался, и они рухнули здесь.

— Я не уверен, считается ли это «очевидным».

— Не придирайся к словам. И как бы там ни было, они не плохие люди! С чего бы плохим людям сидеть вразвалочку и неторопливо готовить братвурст?

— Мне кажется, это тут совсем не причём.

— Да кому какое дело? Мы не идём против армии, но у нас нет ничего и против этих двоих. К тому же, ни один уважающий себя человек не станет продавать что-либо армии.

Она знала, что её отец легко поддастся от таких слов. Он с неохотой давал знать своей дочери, что должен лебезить перед военными, будучи торговцем оружием.

Пускай даже того требовала работа, это являлось его слабостью, поэтому он замолк после таких слов. Она немного себя корила за то, что пришлось так поступить.

— Ну а теперь.

Эльза перевела дух и обратилась к парочке у себя за спиной.

— Вы двое, идёмте к нам. У вас есть чего интересненького рассказать, правда?

Вместо Оскара, который отправился осмотреть руины Лаборатории Вагнера, на телефонный звонок ответил Майер.

Как адъютанту Оскара, присматривать за местом в его отсутствие являлось неотъемлемой частью его работы. Ему следовало делать всё возможное для поддержания хорошего имени своего командира.

Поднимая трубку, Майер выглянул в окно, но уже совсем стемнело. Стекло отражало его слегка напряжённое лицо.

Он опустил взор и произнёс в трубку.

— Говорит Майер Шриер, замещающий генерал-майора Оскара Мирильдорфа.

— О, лейтенант Майер? Это Гастон из Компании Брюера.

Он узнал голос. Тот принадлежал президенту торговцев оружия, которые изготавливали самолёты военно-воздушных сил и продавали им вооружение. Его компания занимала главенствующее положение в индустрии, но сам он выглядел вполне общительным человеком.

Майер невольно опустил голову к трубке.

— Благодарю за звонок. Что побудило Вас позвонить в этот час?

— Вы читали сегодняшнюю газету?

— Газету? Я её пролистал. А в чём дело?

— Я слышал это от знакомого, но…

Тон Гастона поутих, и Майер осознал, что будет грубо спрашивать, что это за «знакомый». Этот человек наверняка стал свидетелем некоего важного происшествия.

Майер позволил ему сохранить секрет.

— Продолжайте. Нам не впервой хранить секреты.

— Я в курсе… В общем, из того, что слышал, подразделение генерал-майора Оскара преследует некий инцидент.

— …

Ответом Майера послужила тишина, и мужчина на другом конце, похоже, уловил, что это означало.

— Ну, исходя из данного предположения, я полагаю, то, что вы ищете, находится на моей земле.

— Вот как?

— И это сопровождало два человека.

…Ясно.

Майер осознал в точности суть происходящего, поэтому быстро ответил.

— Понимаю. Это нас не касается, но, быть может, заинтересует кого ещё. Я выслежу и выйду с ними на контакт, поэтому, прошу, пригласите этих двух людей в качестве гостей на несколько последующих дней.

— Понял. Так и сделаю.

— Прошу прощения за доставленное беспокойство.

— Ничего… И ещё одно.

— Да?

— Если что-нибудь случится, я бы предпочёл, чтобы вы не говорили моей семье, что это я вам звонил. Вы бы могли сохранить это в тайне?

— Э? Могли бы… но почему? Если гости окажутся важными, вас щедро вознаградят.

— Нет, я бы предпочёл обойтись без этого… И мне и так хватает богатств.

Майер заметил сомнение в голосе мужчины, но незачем было заглядывать в это глубже.

— Ясно. В таком случае, мы вознаградим вас иным способом.

— Покорнейше благодарю. И надеюсь, вы продолжите использовать наши товары и в будущем.

Тон мужчины мгновенно переменился.

…Вот вам и торговец.

С этой мыслью Майер снова опустил голову к телефону.

— Большое спасибо за звонок.

— Нет, это вам спасибо… И пожалуйста, приходите скорее.

На этом он закончил звонок.

Затаив дыхание, Майер положил трубку и снова выглянул в окно.

Это был пятый и наивысший этаж базы ВВС Берлина, так что сквозь стекло просматривался ночной пейзаж города.

Дом Брюйера находился в восьми километрах к юго-западу отсюда.

— Это вы, Вальтер, учитель?

На этом вопросе напряжение его лица только усилилось.

Он хотел побежать туда сейчас же и проверить, но Оскар ещё не вернулся, а Майер был слишком молод, чтобы самостоятельно отдавать приказы.

— Просто не верится.

Его голос звучал взволнованно, но в то же время счастливо.

— Почему эти двое так?

Его полный горечи взгляд уставился в ночь.

Где-то там среди раскиданных пятен света находились люди из его помыслов.

На заднем дворе большого белого особняка ненадёжно парил Кайзербург.

Даже зимой Германию оберегали от больших морозов тёплые течения океана. День, к тому же, стоял солнечный, поэтому обшивка металлического корабля удобно нагрелась.

Сверху на тёплом корабле спал мужчина в рабочей одежде. Это был Пауль.

Впервые за долгое время он наслаждался приятной дремотой.

После того как его внезапно оставило напряжение последних пары дней, мужчина совершенно расслабился.

…Я совсем как старик.

Неожиданно от его тела донёсся пронзительный звук.

В его кармане зазвонил передатчик.

— !..

Пауль торопливо сел и вытащил его наружу.

— Эй, это я. В чём дело, Вальтер?

Ему ответил энергичный голос молодого человека:

— Профессор! Вы меня слышите?!

— Хм? Ты довольно далеко, да? Что-то случилось?

— К Вам направляются военные.

— Поконкретнее нельзя?

— Тяжеловооруженное подразделение национальных войск движется в вашем нынешнем направлении. Ага, именно это и происходит.

— Я тебя не об этом спрашивал! Скажи попроще.

— К Вам направляются военные.

— Ты издеваешься надо мной?!

— Майер и его друзья уже затеяли гулянку и вызвали немалый переполох. Вы их слышите?

И действительно, он мог расслышать из передатчика и леса вокруг особняка необычные звуки. А в частности — стрельбу и столкновения.

Похоже, происходило нечто безумное.

— Хм? Как у тебя дела? Юная леди с тобой?

— Да-да. «Юная леди» с ним, старик!

— Похоже, у вас всё хорошо. И юная леди, не зовите меня «старик». Называйте меня профессор. Хорошо?

— Да конечно. Только как насчёт того, чтобы перестать называть меня «юная леди». Мне уже двадцать, старый профессор.

— Эй, Вальтер. Ты можешь что-то сделать с этой сквернословкой?

— Эльза, разве ты не собиралась только что извиниться?

— Ох, чёрт… Погодите! Сейчас не время об этом говорить!

— Ты права, ты права. Профессор, исходя из ситуации, мы продекларируем эмблему отсюда. Вы сможете её так высечь?

Пауль не сразу понял вопрос Вальтера.

— Это полнейшее безумие, — ответил он.

— Не волнуйтесь, профессор. Разве Вы не лучший немецкий техник? Вы единственный, кто в наше время способен высечь эмблемы в камне с одним лишь резцом, так как насчёт того, чтобы проявить своё мастерство?

— Знаешь…

— Не сможете?

Голос, исходящий из передатчика, был ужасно мрачным и полным разочарования.

Пауль инстинктивно ответил:

— Ну, не то, чтобы я не мог.

— Ладно, тогда за дело. Сделайте это сейчас же. Немедленно. Ясно? Вот и решили.

Тон Вальтера тут же просветлел, и Пауль нахмурился.

— Ладно уж. Дай мне две минуты на подготовку.

— Понял. Читать эмблему будет Эльза, так что постарайтесь поладить.

— Э? Постой-ка. Я не могу читать эмблему.

— Чтение эмблем требует обучения в университете, разве нет? Кроме того, я более чем занят управлением велосипеда.

Пауль услышал продолжительные протесты Эльзы, но прекратил слушать.

Он раздражённо покачал голову и встал с Кайзербурга.

Похоже, ему так и не удастся хорошо выспаться.

В небе над морем облаков парило шесть длинных воздушных авианосцев. Они принадлежали одной модели Бладликбург. Корабли обозначались Бладликбург Айн, Цвай, Драй, Фир, Фюнф и Зекс.

Они практически не отличались друг от друга и имели форму длинных пластин. Мостик представлял собой покрытую стеклом корзину, прикреплённую ко дну, что давало рассмотреть пространство внизу. Это шло вразрез обычным кораблям или летательным аппаратам, но верхнюю палубу делали плоской, чтобы самолёт мог взлететь или приземлиться.

В данный момент из переднего окна мостика Айн человек взирал на море облаков.

Это был Оскар.

Он приложил к уху трубку внутренней связи и нахмурился:

— Ты на него наткнулся, но он сбежал? И вошёл на территорию семьи Брюера?

Оскар задумался, что же делать, и мгновенно принял решение.

— Хорошо. Разрешаю преследовать. Но ты, Майер, направляйся сюда. Только ты можешь нормально пилотировать новый аппарат.

Он сделал глубокий вдох.

— Мы не позволим им закончить этот корабль.

И…

— Аэропорт Темпельхоф должен быть ближе всего. Мы также снизимся, так что сможем прибыть меньше чем за пятнадцать минут. Поторопись.

Сделав на это упор, он закончил связь.

…Судьба армии… нет, самой Германии зависит от одного корабля.

Оскар горько улыбнулся.

В первой половине двадцатых годов Германия вернула экономическую стабильность.

В тридцатых к власти пришёл человек, по слухам являющийся безумцем. С тех пор нация полностью игнорировала разоружение, обещанное Версальским Миром, и поощряла военную экспансию.

Если Германия получит технологию dp-XXX, неизбежно начнётся ещё одна великая война. Если предположения Оскара верны, dp-XXX может единолично уничтожить пятое подразделение ВВС, оно же Айзен Фогель, которым он командовал.

Информация, добытая из разрушенной Лаборатории Вагнера, поддерживала эти прогнозы.

И если аппарат вылетит в космос, проблема растечётся за пределы немецкой нации. dp-XXX станет целью одной страны за другой.

…И это приведёт к войне, сосредоточенной на этой стране!

Он не мог такого допустить.

dp-XXX, несомненно, опасный корабль.

Однако к нему пришла и другая мысль.

…Что если воспользоваться его способностями?

В таком случае Германия, скорее всего, возглавит мир. Двигатель духовной энергии изобрела Америка, и они чуть ли не управляли мировой экономикой, будучи величайшим производителем автомобилей.

С такой перспективы Германия нуждалась в технологии dp-XXX.

Какая же точка зрения верна?

Оскар не знал.

Пока он не увидел способности dp-XXX собственными глазами, ему казалось, они могут просто его уничтожить. Полковник думал, что машина представляет угрозу стране и осчастливит разве что верхушку армии.

Но она проявила больше силы, чем Оскар мог себе представить. Она разительно отличалась от нынешней технологии, и он ощущал в ней будущее. Ему доводилось видеть на поле боя множество оружия, поэтому мужчина полагался на это чувство.

Ей нельзя позволить существовать, но в то же время её потеря будет некстати.

…Что же нам делать?

Оскар задумался.

Не остается времени на сомнения. Битва начнётся через несколько минут.

Он знал, что должен делать: удержать Германию от участия в войне или не дать развязаться войне. И для этого, ему следовало переосмыслить саму суть армии.

Его посетила неожиданная мысль.

…Армия необходима для защиты нации.

С этим он совершил прорыв.

Оскар мгновенно пришёл к решению.

…Мы будем держать dp-XXX здесь и скроем его, пока не придёт время!

Так и есть. Это единственный возможный ответ.

Его взгляд наполнился силой, и он рявкнул приказы:

— Перевести экипаж авианосцев Цвай и Фюнф на другие корабли! Если начнётся сражение, dp-XXX воспользуется своей Панцер Эмблемой. Скажите им оставить лишь отряд людей, готовых умереть!

В его разуме формировался план. Скорее всего, Бладликбурги Цвай или Фюнф будут потеряны, но его обрадует, если всё ограничится на этом.

— Когда закончите, всем кораблям — снижаться на полной скорости! Битва начинается!

Через лес мчался велосипед. Особняк находился уже недалеко.

Сзади доносился шум их преследователей.

— Вот же настойчивые. Разве это не нарушение частной собственности? — спросила Эльза, обеспокоено оглядываясь.

— Мы с Кайзербургом сделали то же самое.

— Вы просто приземлились или потерпели крушение, а совсем не нарушили чужую территорию.

Как раз когда они покинули лес, девушка подняла голову. Перед её зрением открылся двор размером с площадь. За ним стоял громадный особняк, перед которым парил похожий на меч металлический корабль.

— !..

Нос Кайзербурга повернулся к ним.

Он двигался вперёд, словно кто-то его слегка подталкивал.

Тем временем велосипед постепенно остановился, и пара сошла на землю.

Кайзербург мягко скользнул по воздуху и завис перед ними. Его движения выглядели устойчивыми, и совсем не осталось утреннего сопротивления пребыванию на плаву. Даже Эльзе было ясно, что корабль может летать.

Она наблюдала за ним в тишине.

…Слава богу!

Вальтер глянул на неё через плечо.

— Хм. Похоже, эмблема сработала. Славно, славно.

— …

— Эльза?

— Э?

— Почему ты так разнервничалась?

— И-и совсем я не разнервничалась…

— Мы смогли его запустить благодаря тебе. Ты должна быть чуточку счастливее.

…Я счастлива!

Но именно поэтому девушка и не могла говорить. Даже ей казалось, что её роль была слишком простой. Она всего лишь открыла книгу на записи, указанной Вальтером, и прочла самую могущественную эмблему Паулю.

Не будь её там, Вальтер мог справиться и сам.

Даже так, именно Эльзе довелось это сделать.

Возможно, и не напрямую, но благодаря ей единственный корабль, нацеленный на космос, снова способен летать.

Её пульс участился.

— …

Парень перед ней повернулся к девушке со своей привычной улыбкой.

Эльза улыбнулась в ответ.

— Разве не здорово? — спросила она.

— А то. Мы снова можем летать.

Его ответ прозвучал почти смущённо.

По крайней мере, он испытывал ту же радость, что и она. И для него это заурядный опыт. А ещё он поставил перед собой безумную цель достичь космоса. Ни один нормальный человек не осмелится пойти ради такой цели против армии.

Он и Пауль ставили собственные жизни на этот корабль и на свой шанс достичь космоса.

У Эльзы ничего такого не было. Ей не только не хватало какого-то физического представления, подобного Кайзербургу, но и сердце её тоже было пусто.

…Что это? Я завидую?

Едва лишь она об этом задумалась…

— Эльза! Отойди от этого корабля!

Её взгляд повернулся на низкий голос, и девушка увидела, как из особняка выбежал Гастон. Он показывал пальцем за спину Эльзы и Вальтера.

Даже не оборачиваясь, она знала, что это значит: во двор вошли военные.

Девушка услышала, как что-то просвистело, и от внешней обшивки Кайзербурга сверкнули искры. В следующий миг до неё донесся звук выстрела.

Раз прилетела одна пуля, будет ещё. Как и предполагалось, подобно цветкам расцвело ещё больше искр, и к ним присоединились звуки пальбы.

— !..

Конец хвоста Кайзербурга съехал в сторону и образовал перед Вальтером и Эльзой стену.

— Эльза! Скорее сюда! Там опасно!

— Ты сам в этом виноват!

Она знала, что эти слова заткнут ему рот.

…Если тебя снедает чувство вины, не нужно было тогда так поступать.

Стрельбу заглушил усиленный голос из леса:

— Я обращаюсь к пилотам корабля и тем двоим, что за ним прячутся! Немедленно сдавайтесь!

— Тем двоим? Он подразумевает Эльзу и меня?

— Похоже на то.

— Хм. Довольно интересное недоразумение у нас тут нарисовалось. Ты сдашься?

— С чего бы мне сдаваться перед собственным домом? Я лучше забаррикадируюсь внутри.

— Достойное мнение, но у нас тут есть Кайзербург. Правильный вариант — побег или сражение.

— Эй! Эльза! Что ты делаешь?!

Она увидела, как Гастон выкрикивает, прячась за дверью особняка.

— А что делаешь ты, пап! Как тебе не стыдно.

— З-замолчи! Пули долетают и сюда!

Она действительно увидела несколько разбитых окон, но не похоже, чтобы военные хорошо целились. Образовался настоящий переполох.

Эльза на секунду задумалась.

…Что же мне делать?

Но в следующий миг далёкий усиленный голос снова закричал:

— Слушайте! Парочка, что там прячется! Скорее сдавайтесь!

Она нахмурилась и повернулась к Вальтеру. Он глядел на неё с таким же лицом.

— Слушай, Вальтер.

— Да?

— Я часть вашей группы?

Вальтер на это озадачено наклонил голову.

— Исходя из ситуации, определённо может сложиться такое впечатление… Хм.

После небольшой паузы, он хлопнул в ладоши и сменил выражение лица.

— Ладно. Что если ты присоединишься к нам в Кайзербурге?

Она не ожидала, что он это скажет.

— Э?! А, стой! Правда?

— Если ты тут останешься, тебя арестует армия.

— Но разве этот корабль вам не дорог?

— Но ты помогла нам снова поднять его в воздух.

— !..

Эльза выглядела ошарашенной, и он горько улыбнулся.

— Наверняка тебе с нами будет весело. А если нет, мы всегда сможем тебя где-нибудь высадить.

Его тон словно бы её испытывал.

Может, ей только казалось, но он будто спрашивал, сможет ли она за ними угнаться.

И поэтому Эльза кивнула.

Она хотела кое-что выяснить.

…Почему ты так зациклился на полёте в космос? Я хочу знать.

Девушка знала, спроси она напрямую, этот парень ей не скажет.

Он глянул ей в глаза и выдал свою привычную усмешку.

— Ну, если будешь заставлять себя выйти на мой уровень, то в итоге пожалеешь.

— Почему?

— Потому что у меня громадные мечты.

Вальтер повернулся к ней спиной и поставил ногу на Кайзербург. Затем оглянулся через плечо.

— Показать тебе, насколько потрясающи и ужасающи мои мечты?

— Прошу, покажи.

Эльза улыбнулась так же, как он, и кивнула.

Ей казалось, что полёт в небе ответит на все её прошлые вопросы.

Гастон совершенно онемел.

Он ясно увидел, как его родная дочь садится на тот корабль.

…Что происходит?

Всего на миг она повернулась к нему и помахала рукой. Она улыбалась.

Его это шокировало.

Его сердце начало обуревать подозрение, что она никогда не вернётся.

— Эльза!

Он попытался выбежать из-за двери, но пули по-прежнему пролетали мимо.

…Что армия себе позволяет?!

Строй солдат вдалеке яростно сыпал пулями. Переполох заставил слуг особняка попрятаться в подвале. Имея дело с армией, полиция ничем не поможет, так что ничего нельзя было поделать.

…Я воспользуюсь этим позже как козырем!

С этой мыслью Гастон неожиданно кое-что осознал.

Эльза пропала из виду. Перед ним находилась лишь парящая масса металла.

...Эльза!

Он скорее запаниковал, чем разозлился.

Люди, которых они встретили только вчера, мечтали отправиться в космос. Они заявляли, что ради этого создали корабль с новым типом двигателя. Он считал их поведение натуральным ребячеством.

Подобная атмосфера действительно витала по стране пятнадцать лет назад. Они пришли в себя после войны, развивались и нацелились на космос, поэтому Германия полнилась возбуждением.

Но всё закончилось крахом.

Люди осознали, что слишком рано следовать мечтам, и окунулись вместо этого в реальность.

Тем не менее, эти двое по-прежнему отдавались мечтам.

…Не понимаю.

Гастон просто не мог понять их настойчивое желание отправиться в космос. И это вызывало у него панику.

В конце концов, с ними отправляется его родная дочь, при этом улыбаясь.

— Эльза! Я…

Как раз тогда особняк слева направо накрыло тенями. Это заняло всего миг.

Гастон увидел группу летательных аппаратов на крайне низкой высоте.

— Что?

Он услышал рокот.

Это оказались стандартные воздушные машины ВВС, известные как Айзен Солдат. Их формирование летело над Берлином… нет, над его особняком.

Гастон увидел в этом предвестие ухудшения ситуации. И осознал, что его дочь полетит в самый её центр.

…Могу ли я как-то её остановить? Могу ли я что-либо сделать?!

— Эльза!

— Тут на удивление просторно.

Эльза впервые оказалась в кабине летательного аппарата. Четыре метра шириной и два высотой, там находилось два основных сиденья друг рядом с другом и дополнительное за ними.

Пауль сел в кресле пилота справа, а Вальтер разместился в месте для стрелка слева.

— Эльза, ты пассажир, так что садись туда. Можешь присмотреть за радаром?

— Ты заставляешь пассажира работать?

— Тебе придётся как-то отплатить за проезд, так что возьми на себя это. Нам не хватает рук.

— Точно. Ранее мне приходилось делать всё самому, и было совсем не весело.

Она услышала дразнящий тон Пауля, усаживаясь в кресле, которое поддерживало её до щиколоток. Когда девушка села, спинка автоматически наклонилась.

— Спинка вроде несколько негодна.

— Ох, извини. Я никогда бы не подумал, что там будет сидеть женщина, поэтому, наверное, будет немного жать сзади. Какой у тебя объём бедер?

— Эм, восемьдесят… Постой-ка. Ты чего это пытаешься с меня вытянуть?

— Ой, да ладно тебе. Я спрашивал для пополнения знаний о корабле и из чистого любопытства.

Тем временем Вальтер слегка постучал по подлокотникам кресла.

С металлическим звуком они повернулись вниз. Эльза увидела, что в них вмонтированы металлические сферы размером с ладонь. Они отвечали за излучатели поля. Используя оружие божественного заклинания Шверт и Кугель, парень мог вращать сферы, чтобы указывать им направление.

— Вальтер, не переусердствуй. Мощность по-прежнему на наивысшем уровне.

— Понял.

В тоне Вальтера угадывалось уже другое настроение.

Эльза на него посмотрела. Ей мешала спинка его сиденья, но девушке казалось, что она знает, какое у него выражение лица.

— Ладно, я соединяюсь с центром гравитации корабля. Профессор, отправляемся.

— Хорошо, хорошо, — сказал Пауль старческим тоном. — Первая форма dp-XXX Кайзербурга — Штрален Риттер, вылетает!

Со слабой тряской зрение Эльзы быстро поднялось.

— Э?

Они вознеслись за миг, и вопреки ожиданиям, девушка не почувствовала никакого давления.

Поскольку корабль манипулировал гравитацией, он, должно быть, мог нейтрализовать и инерцию.

Вскоре она осознала, что они изменили направление. Странно, что корабль не наклонялся.

…Ухты.

На радаре перед ней начались вспышки света. Прибор реагировал на поля, испускаемые камнями духа. На экране виднелось двенадцать точек. Согласно датчику, радар масштабировался с коэффициентом в тридцать тысяч, а значит, каждый сантиметр соответствовал трёмстам метрам. Враг быстро приближался.

— Вот и они! Прямо перед нами!

— Вижу.

Они поднялись на сто метров над Берлином. Внизу находился лес, растущий вокруг дома Эльзы. За ним расположилось скопление камнеподобных строений и крыши светло выкрашенных жилых комплексов.

Над всем этим парили чёрные точки, волоча за собой облака. Тонкие тучи создавались разницей в температуре между воздухом и образованным от полёта вакуумом. Это инверсионные следы.

— Профессор, я собираюсь использовать два Шверта.

— Ладно, я пошлю силу через пять секунд. Не забудь, что оружие может использовать лишь тридцать процентов мощности.

После короткой паузы Эльза что-то увидела за окном кабины. Это был свет. Излучатели поля сверху и снизу корабля порождали божественный меч, известный как Шверт.

— Почему военные пытаются нам помешать? Им реально не хватает оптимизма.

— Но этот корабль наверняка дорогущий. Хотя прости, что думаю о нём, как о товаре.

— Ты всё равно не сможешь его продать. Его попытаются украсть различные группы, и начнётся война, — спокойно объяснил Пауль. — Когда мы полетим в космос, на нас положит глаз весь мир, но мы не планируем его никому отдавать. Мы думаем потопить его на дне океана, или что-то такое.

Эльзу пробрала дрожь.

Эти двое просто хотели отправиться в космос, и были готовы после этого исчезнуть.

— Профессор, поехали.

При этом Вальтер расположил руки на подлокотниках.

Битва вот-вот начнётся.

Воздушные бои заканчивались либо за одну атаку, либо после того, как враг пронесётся мимо. Истребитель выстрелит Кугели или рассечёт Швертом в лоб или в преследовании.

Громадные боевые корабли в основном использовали снаряды, поэтому избегали случайных столкновений, но Айзен Солдаты прежде всего сражались на близкой дистанции. Они обладали высокой мобильностью, поэтому дальнобойные атаки по ним не попадали, и они могли нейтрализовать Кугели своим Швертом.

Один Солдат увидел, как в небе расцвёл ещё один взрыв после того, как пилот катапультировался с белым парашютом.

На таком расстоянии dp-XXX выглядел не крупнее рисового зёрнышка. Наблюдая за падающим парашютом, корабль замедлился.

Солдат получил радиосообщение:

— Айн 1 Айну 2 и 3. Первыми на контакт с врагом выйдут Айн 4 и 6. Мы образуем формирование стрелы. Я атакую, а вы двое будете прикрывать.

Пилот Айн 2 кивнул.

— Принято.

Он проверил Айна 3 справа от себя. Айн 1, их командир, находился внизу, чтобы закончить треугольное формирование.

Они не превышали звуковой барьер, поэтому пилот слышал рёв, окутавший их троих.

Он увидел, как образовалось два инверсионных следа, и начертили сверху дугу в сторону dp-XXX. Это будут Айны 4 и 6.

dp-XXX не двигался.

Айн 2 обратился к соседнему аппарату:

— Айн 3, что думаешь об этом корабле?

— Не знаю, что и сказать. Знаю только, что он силён.

— Даже когда он просто так летает?

— Хочешь подняться и ткнуть спящего тигра?

Айн 3 был прав. Вражеский корабль, казалось, просто парил, но уже сбил более десятка их машин.

— Мы не должны терять бдительность.

— Айн 2 и 3, говорит Айн 1. Хватит болтать. Разделяемся.

— Принято.

Следуя инструкциям, Айн 2 наклонился налево. Отдаляясь от Айн 3, в теле пилота отдавался гул рассекающего воздух аппарата. Треугольник увеличивался.

…Так достаточно?

Когда вокруг хватало места на свободное использование Шверта, он увидел, что другие перешли в наступление. Сверху на dp-XXX ринулись Айны 4 и 6.

Две машины стремительно снижались к кораблю, который словно загорал на солнце.

Как вдруг противник рванулся вверх.

— !

Это был курс столкновения, поэтому нисходящие аппараты подкорректировали свои траектории, чтобы разлетелся с обеих сторон корабля. Со своего положения Айн 2 не мог определить, который из них Айн 4, а который 6.

В любом случае, оба обнажили Шверты и попытались пролететь мимо dp-XXX.

…Они попадут!

В этот же миг гигантский корабль внезапно двинулся в обратном направлении.

— Что?

С радиосвязи прозвучал голос, и он полнился протестом.

Это естественная реакция. Корабль, летящий прямо вверх, неожиданно сменил курс на девяносто градусов, словно его ударили.

И он резко остановился.

Летательный аппарат не может среагировать на такие движения.

…Это безумие!

— Что это за корабль?!

Две машины беззащитно опустились перед передней частью dp-XXX, и он взмахнул двумя Швертами, словно ударяя их в нос.

Айн 2 увидел, как два меча света с лёгкостью прорезали металл.

Со звуком, напоминающим треск камня, два истребителя превратились в четыре массы. Как раз перед тем как машины столкнулись с воздухом и взорвались, пилоты успели катапультироваться.

У пилота Айн 2 не было времени сидеть и наблюдать, сложа руки. Они следующие. Группа из трёх теперь должна разобраться с этим абсурдным кораблём.

…Мы сможем его победить?

Вслед размышлениям пилот Айн 2 услышал голос, который подавил импульс его мыслей.

— Говорит Айн 1. Выхожу на контакт с врагом. Прикройте.

Глазами, полными решимости, пилот увидел, как Айн 2 снизу движется вперёд. Начиналась атака ещё одного аппарата.

Пока Айн 1 наступал снизу, Айн 2 и 3 должны были прикрывать его с флангов. Тело пилота Айн 2 медленно обволакивало напряжение, а его страх постепенно угасал.

Он глянул на радар. dp-XXX отступал с той же скоростью, с которой они приближались.

Пилот запустил правый и левый излучатели поля, заготавливая в каждом Кугель. Основываясь на расстоянии до врага, он подкорректировал направление. Его тело пронзил громкий звук их движения.

— Говорит Айн 2. Начинаю заградительный огонь!

Он запустил Кугели.

Через металлический аппарат прокатилась тупая дрожь, и к спине пилота вырвался звук выстрела.

Прежний страх полностью улетучился. Его подавила сосредоточенность на сиюминутной задаче.

Он выстрелил.

— !..

Пилот даже не расслышал собственный крик, но продолжал снова и снова запускать Кугели.

Вслед ему Айн 3 выстрелил справа.

Никто не сможет избегать огня сразу с двух сторон. При попытке уйти повернешься спиной или пузом налево или направо.

Всё ещё двигаясь назад, dp-XXX рассёк Кугели своим Швертом.

Воспользовавшись возникшей брешью, снизу приближался Айн 1. Заградительная стрельба приковала противника к месту, поэтому он атакует, используя третье измерение за пределами линии огня. Такой была базовая тактика воздушного боя.

Продолжая свой рывок, командир обнажил Шверт и произвёл движение сверху вниз. Он намеревался разрезать dp-XXX, когда их нижние части поравняются друг с другом.

…Это сработает?

Пилот Айн 2 уставился перед собой, его зрение затуманилось от вибрации, вызванной стрельбой.

Дрожащим зрением он увидел, как атака его командира готовилась разорвать врага.

В миг, когда Айн 1 достиг врага, Айн 2 прекратил заградительный огонь.

Это образовало мгновенный просвет.

— !

Будто оттолкнувшись, dp-XXX двинулся вперёд. Он не сдерживался, проигнорировал наступающий снизу истребитель и воспарил изо всех сил.

— Вот это скорость!

Для обычного истребителя такое движение было бы невозможным. Он напрямую перешёл от зависшего состояния в полёт.

После чего корабль обменялся атаками снизу и ринулся вперёд.

Он разгонялся ещё сильнее и почти мгновенно преодолел разницу между их относительными скоростями. Проносясь по воздуху, масса металла испускала тусклый свет.

— !..

Пилот Айн 2 издал крик, который сам не мог услышать, и запустил излучатели поля. Он переключился с Кугелей на Шверт.

Из излучателей на концах крыльев высунулись мечи света.

И в тот же миг в него врезался ветер, обладающий массой.

— А!

Вражеский корабль приближался с устрашающей скоростью.

Пилоту даже не хватило времени на то, чтобы взмахнуть Швертом.

Справа в него вломилась масса ревущего звука. Когда аппараты пронеслись друг мимо друга, их ударные волны столкнулись. Пилот с усилием удержал свой аппарат от тряски и услышал, как сквозь его яство проносится неприятный звук.

Он услышал позади себя взрыв и понял, что это значит.

Айн 3 был уничтожен.

dp-XXX решил разобраться сначала с ним.

— …

Он ощутил всплеск облегчения.

Чувство собственной сохранности пересилило сожаление или злость от крушения своего союзника.

Он подсознательно ускорился для побега. Ничего другого не оставалось. Тем более теперь, когда враг у него за спиной.

Айн 2 ускорился ещё сильнее. Он теперь летел вперёд на полной скорости. Пилот был в отчаянии и тяжело дышал.

Позади разгоняющегося аппарата проносились ветер и шум. Ему казалось, что врагу ни за что его не догнать.

Но как раз тогда пилот ощутил нечто поистине неприятное.

Он заметил справа от себя напряжённое присутствие.

Нечто приближалось сзади и поравнялось с ним справа.

…Не может быть!

Он недоумевал.

…Там что-то есть?

Пилот знал, что там. Глубоко в душе он знал, но не хотел признавать. Эта противоречивая мысль заставляла его проверить, поэтому он глянул направо.

— !..

Там находился dp-XXX.

— Немыслимо!

Вражеский корабль летел задом наперёд.

Он пролетел вперёд, уничтожил Айн 3, и затем догнал его на заднем ходу.

Это абсурд. Он двигался вперёд и летел на предельной скорости.

…Эта штука на совершенно ином уровне!

Её пилот вообще человек? А как же центробежная сила? Разве корабль не развалится? Кто его построил и как? И… можно ли его одолеть?

Никто не мог ответить пилоту на эти вопросы.

Его рот открылся в бессмысленном посыле:

— Что, чёрт возьми, ты такое?

В то же время он взмахнул со всей силы Швертом.

Горизонтальный удар полнился тяжестью и остротой.

Тем не менее, dp-XXX пропал.

Он перекувыркнулся, словно перепрыгивая Айн 2 со стороны.

—…А.

Взгляд пилота Айн 2 сопроводил корабль, когда тот пролетел над ним на фоне небесного потолка. Он глядел на громадный прыгающий корабль, который словно плясал.

Всего на миг перевернулся спиной вниз, но затем вернулся обратно. Солнечные лучи живо подсветили его силуэт.

…Он прекрасен.

Едва лишь эта мысль пронеслась в голове пилота, истребитель Айн 2 рассекло Швертом, вытянутым из dp-XXX.

После того как Пауль и Вальтер, и глазом не моргнув, выполнили немыслимый переворот в воздухе, следующий враг появился у переднего окна кабины.

Он рухнул с небесных высот подобно громадной комете. Это был снаряд, известный как Боген.

Он представлял собой материальный патрон, запускаемый порохом, но был наполнен талисманами божественных заклинаний, которые при ударе распространяли урон по широкой площади. В разрушительной силе Боген значительно превосходил Кугель, но громоздкость боеприпасов позволяла его использовать только большим кораблям.

Раскалённый снаряд нёсся с ужасающей точностью.

Чтобы его избежать, dp-XXX проделал бочку.

Если присмотреться, прямо под облаками виднелось шесть громадных очертаний.

Это флот Бладликбургов.

— Значит, Оскар наконец показался! К матчу присоединился звёздный игрок!

— Правда? И как раз когда мы вырастаем.

Эльза отвлеклась, но вдруг заметила на радаре свет, и быстро глянула вниз.

— Эй.

— Да? Что у тебя?

— Сверху приближается тот, от которого мы до этого удрали.

— Вот незадача. Что будем делать, Вальтер?

— Ну, давай попытаемся обойтись без лишних разрушений. Скажем, двинемся вперёд и уклонимся, при этом зайдём к Оскару в гости.

Эльза и Пауль вместе согласились.

Быть может, именно это и предоставило брешь в обороне.

Истребитель, нагоняющий снизу, оказался Айном 1, от которого они ранее уклонились.

dp-XXX снова от него отклонялся, ускоряясь вперёд.

Но они не сбежали. Вместо того чтобы выпускать Шверт или стрелять Кугелем, он полетел по прямой линии и пошёл на таран.

В воздухе разразился скрип металла.

Эльза ощутила себя так, будто ей стукнули по голове.

Они летели без ощущения инерции, но ни с того ни с сего снизу пришёл удар. С головы до ног сквозь её тело пронеслась неистовая дрожь.

Удар был столь силён, что девушка подумала, что корабль развалился пополам.

— Кья!

Едва лишь вскрикнув, Эльза ощутила, как столкновение швырнуло её вперёд. В то же время сквозь её тело прокатился глубокий рёв, и кабину заполнило алым пламенем.

…Мне крышка!

Она зажмурилась, но услышала на удивление радостный голос:

— Нам удалось, профессор! Он продвинулся ко второй форме! Второй двигатель запущен и работает!

На мостике Бладликбурга Оскар через бинокль наблюдал за происходящим.

Столкнувшись с dp-XXX, Айзен Солдат превратился в огненный шар и со взрывной вспышкой раскинул дым. Они разом поглотили корабль противника.

Мостик заполнили крики удивления и восторга, но чувства Оскара отличались.

— Тихо!

Его грубый голос заглушил мостик.

— Возможно, мы зашли слишком далеко.

Осматриваясь, он двинул бинокль и увидел, как к летящему в небе скоплению дыма приближаются четыре оставшихся Солдата. На ходу они выстреливали Кугелями, чтобы убедиться, что враг действительно сбит.

…Они действительно повержены?

Оскар сглотнул.

И в тот же миг из дыма вырвались чистые белые Кугели. Они отличались от стандартных. То оказались Айзен Кугели со способностью к заморозке.

…Не может быть!

Прежде, чем он успел что-либо сказать, белые Кугели атаковали четыре летящих истребителя. Солдаты выпустили Шверты, но белые траектории проскользнули внизу и позади них, словно издеваясь.

Они определённо обладали способностью к самонаведению.

Кроме того, совсем недавно dp-XXX не имел подобной функции. Его спроектировали для ближнего боя, и ему не хватало мощи для дальнобойного оружия, подобного Кугелям. В конце концов, работал лишь один из трёх его двигателей.

Тем не менее, эти Кугели определённо выстрелил он, и они приблизились к четырём Солдатам сзади, пронзая их насквозь. Вместо взрывов истребители разбились как стекло. Айзен Кугель мгновенно заморозил, а затем уничтожил их.

В то же время дым развеялся и на его месте показался корабль.

Увидев его, Оскар воскликнул во всё горло:

— Так вот что значит, когда корабль растёт!

Теперь он понимал уверенность Вальтера в способности незаконченного корабля достичь космоса. Он также понял слова, найденные в обрывках документов, оставшихся в Лаборатории Вагнера.

— Корабль растёт и трансформируется, избавляясь от недостатков!

dp-XXX в буквальном смысле эволюционировал.

Его базовая форма оставалась прежней, сохраняя очертания меча.

Однако на спине корабля подобно юбке растянулись назад арочные крылья, и с них как шпили вытянулись рога. К тому же, внешняя обшивка выгнулась в нескольких местах. Корабль приобрёл женственную красоту.

Выпирающие из dp-XXX Шверты пропали, а значит, скорее всего, он переключился с ближнего боя на дальний.

В древние времена рыба приобрела ноги, чтобы покинуть океан. Похожим образом dp-XXX получил дальнейшую силу для сражения с превосходящим числом противников.

— Это абсурд! — воскликнул Оскар, стиснув зубы.

Эльза открыла глаза и обнаружила себя живой.

— Э?

Внутри кабины ничего не поменялось. Пауль повернулся к ней, а Вальтер уставился на клочок бумаги в руке. За окном перед ними девушка могла разглядеть небо.

…Я жива?

Пока она об этом размышляла, Вальтер засунул бумагу в карман лабораторного халата и пробормотал себе под нос:

— Похоже, я вскоре туда доберусь. Так и будет.

Затем он оглянулся.

— Ты там как, Эльза?

Девушка осознала, что бумага, выпирающая из его грудного кармана, была фотографией, но ей хватило такта не спрашивать, кто там изображён. Кроме того, у неё были вопросы поважнее:

— Мы в порядке? Но я видела огонь…

— Ага, над нами взорвался истребитель, так ты наверно видела пламя оттуда.

Должно быть, такой крепкий корабль так просто не разгромить.

— Ты испугалась? Извини.

— И в-вовсе я не пугалась.

Напустив на себя уверенный вид, Эльза услышала слабый металлический скрежет. Она немного подскочила, вернулась на место и услышала, как корабль где-то затрясло.

— Ч-что это было? Эта штука всё-таки сломалась?

— Нет. В процессе эволюции металлические части растут для трансформации.

От обилия ненужных терминов у девушки, должно быть, скривилось лицо, потому что Вальтер немного улыбнулся.

— Проще говоря, на всех компонентах корабля высечены эмблемы лечебных заклинаний. Это не только позволяет ремонтировать себя, но и модифицировать.

— И?

— При активации рядом друг с другом двигатели эмблем Кайзербурга резонируют и прекращают работать, но это просто из-за того, что они не привыкли друг к другу.

— То есть способность корабля к самомодификации адаптирует двигатели?

— Ага, ты уловила суть. Твоё сердце бьётся само по себе, так? Таким же образом Кайзербург осознал собственные недостатки от боя и повреждений, поэтому он пытается направить все свои компоненты к единой цели.

— …

Эльза не знала, что и сказать.

Корабль полностью выходил за пределы здравого смысла. Он представлял собой скопление металлических частей и в то же время выглядел почти живым.

Предыдущая технология сводилась к усилению брони или установке более мощного двигателя. Иными словами — черты машины определяли люди и таким образом создавали её.

Но Кайзербург отличался. Корабль усиливал сам себя. Пауль и Вальтер просто помогали ему, загружая части, которые он со временем использует. И Кайзербург оправдывал их ожидания.

…Понятно.

— Похоже, столкновение явило Кайзербургу необходимость в преодолении превосходящего противника. Можно сказать, он как ребёнок, дерущийся голыми руками, и выросший в юношу, который взял оружие.

— Работают два двигателя эмблем. Остался только один.

— Он эволюционирует дальше?

— Угу. Согласно нашим прогнозам, следующая эволюция отправит его в космос.

Затем Вальтер повернулся вперёд.

Эльза мягко скрестила руки и поднесла ладонь к груди. Её пульс участился.

…Почему?

Девушка не знала.

Она ощущала совершенно новое волнение или радость, не похожее на те, что возникали во время фестивалей или успешной сдачи экзаменов. Её обуяло интенсивное желание рассказать кому-то об этом несравненном оживлении.

Казалось, она мало-помалу приближается к своему ответу.

…Но я ещё не добралась, правда?

Эльза прикусила губу и кивнула.

Корабль немного приподнялся, давая ей вид на небо.

Там она заметила несколько воздушных авианосцев, из которых вылетало множество мелких очертаний.

— Разве они не знают, что мы им не по плечу? Настойчивости им не занимать.

— Некоторые люди не поймут до тех пор, пока не получат сполна. Давай с этим покончим.

Словно отвечая на слова Пауля, Кайзербург устремился вперёд.

Его ускорение выглядело стабильнее прежнего.

Оскар подтвердил определённый факт.

…Мы не сможем победить обычным способом.

Скорее всего, атакующая мощь dp-XXX на уровне линкора, а мобильность превосходит истребители. Более того, его движения ничто не ограничивает.

Доказательством тому были абсурдные манёвры, увиденные им через бинокль.

Окружая врага, формирование из восьми Солдатов снижалось ему навстречу.

Как вдруг dp-XXX разделился надвое. Это была иллюзорная техника, созданная оружием под названием Фантом. Один из кораблей ускорился вверх, тогда как второй — вниз.

Восемь истребителей замешкались.

Если один из кораблей используется в качестве приманки, настоящий будет сбегать вниз.

В тот же миг формирование перед восходящим dp-XXX разошлось.

Это всё решило.

Нисходящий dp-XXX исчез.

— !

Восходящий же перевернулся на спину, и в его четырёх излучателях поля скопился свет.

Оскар его узнал. Это был свет оружия линкоров.

— Он может использовать даже Кунст?!

От dp-XXX навстречу формированию внизу выстрелило четыре пули света.

В небе быстро прочертилось четыре послесвечения. Их форма известна как Круговая Эмблема, и она создавалась выстраиванием обычных эмблем в кольцо.

Как только она приняла форму, пространство диаметром в сотню метров заполнило тьмой. Но это не простая темнота. Пейзаж вокруг неё словно искривлялся.

Это была масса высокой гравитации.

Оскару никогда прежде не доводилось видеть подобный феномен. Он лишь читал о нём в легендах. Говорили, что такую технику использовал Бог, когда трансформировал землю по своему усмотрению.

— Гравитационное заклинание Финстер.

Не сумев избежать тьмы, восемь Солдат в неё врезались.

На вершине мрака распустилось восемь красных цветков.

За ними последовало восемь металлических грохотов.

Словно удовлетворившись разрушением врага, громадная масса гравитации испарилась. В пустом пространстве ненадолго разлетелись осколки Солдат, после чего опали вниз.

…Солдатам с ним не совладать.

Едва лишь Оскар нахмурился на представшее внизу поле боя, положение приобрело новый оборот.

dp-XXX поднимался прямо к нему.

Ощутив на миг намерение убийства, Оскар пожал плечами.

Но он снова собрался с силами.

…Поражение непозволительно!

— Нацелить пушки Цвая и Фюнфа на dp-XXX. Всем оставшимся Солдатам снижаться к Берлинскому аэропорту Тельпенхоф! Мы разделаемся с ним артиллерийским огнём!

— Принято!

— При первой же возможности пошлите новую модель Майера. Подготовьте её к вылету!

С глазами полными решимости Оскар выкрикивал приказы.

dp-XXX медленно поднимался.

Два корабля из флота Бладликбургов двигались вперёд и непрерывно палили красными раскаленными Богенами.

Чтобы выстрелить Финстер Кунстом, Кайзербург собирался приблизиться, но сделал это заранее, создавая барьер. В небе мгновенно нарисовалась эмблема и превратилась в гигантскую гравитационную сферу.

По другую сторону можно было расслышать взрыв Богенов.

На борту Кайзербурга Вальтер в сиденье стрелка почесал затылок.

— А, ах. Какая жалость. Для выстрела Кунста необходимо время, умение и мотивация.

— Мне кажется, мотивация здесь совсем не причём.

— Так что же нам делать? Удирать?

— Если мы здесь сбежим, они снова за нами погоняться. Хотелось бы разобраться здесь.

Вальтер звучал уверенно, но Эльза не имела представления, как они смогут дальше сражаться. Сейчас они просто уклонялись или скрывались от атак врага.

Выйдя за гравитационную защиту, они попадут под концентрированный огонь, а сфера в итоге исчезнет сама по себе.

Девушка услышала впереди неоднократный громкий шум. Он отдавался в её теле и звучал как треск камня. Похоже, несколько выстрелов промахнулись и упали на Берлин.

— Хм. Проблемка. Мне бы не хотелось, чтобы военные так разносили Берлин.

— О? В тебе иногда просыпается здравый смысл, Вальтер.

— А то. Будь я на их месте, то отыскал бы более эстетичный способ разрушения города.

— Ты вообще соображаешь, что говоришь?

— Да ладно тебе, Эльза. Что может быть прекраснее, чем желание испытать всё самому?

Возможно, его слова были и недалеки от истины.

Эльза обнаружила себя смотрящей в небеса, но…

— Эй, Вальтер. Кунст почти исчез.

— Непорядок. Мне выстрелить ещё один?

— В конечном счете это не изменит нашего положения, да и не похоже, чтобы третий двигатель запускался.

Это означало, что таким образом они не достигнут эволюции.

После непродолжительной тишины заговорил Пауль:

— Вальтер, давай попробуем Панцер Эмблему. Перед нами как раз идеальная цель.

— Исходя из ситуации, это будет лучше всего.

— Э? Что вы там собрались?

— Помолчите, юная леди. И сидите смирно.

После замечания Пауля Кайзербург немного попятился.

— Когда Кунст исчезнет, мы активируем Панцер Эмблему, проревёмся через одну из громадин, выровняем нашу пониженную мощность, а затем сбежим.

— Ну же, давай зададим жару.

Вальтер откинулся на сиденье, быстро двинул рычаги управления перед собой и затем ударил по контрольной панели. Эльза услышала, как нечто встало на место.

Парень начал колотить пальцами и поглаживать четыре металлических сферы на подлокотниках в заданном ритме.

Пауль при этом двинул ручку управления.

— Вторая форма dp-XXX Кайзербурга — Айнскальт Кёнигин. Активирую Панцер Эмблему, — пробормотал Вальтер. — Профессор, я собираюсь синхронизировать выпуск питания и эфира через пять секунд.

Корабль содрогнулся от удара Богена по барьеру.

— Понял. Панцер Эмблема Второй Формы — Айнскальт Энгел. Подготовка к активации… завершена.

Слова Пауля совпали с исчезновением барьера Финстер Кунста.

Перед их глазами открылось голубое небо.

Но пейзаж запрудили следующие Богены, стремительно летящие с Бладликбургов.

— Ну что ж.

Наблюдая за приближением снарядов, Эльза услышала, как Вальтер сделал глубокий вдох.

— Понеслась!

Девушка ощутила неожиданное пошатывание.

Она даже не смогла осмыслить миг, когда они сорвались с места.

— Кья!

Воздействие словно швырнуло девушку назад, а ускорение смело за собой её короткие волосы. Похоже, это первая инерция, которую Эльза ощутила от движений Кайзербурга.

Они неслись вперёд.

Небо за окном кабины будто бы сдувало назад.

От её глаз, которые девушка как-то сумела не закрыть, отражался свет. Он сочился из окна, потому что весь корабль сиял.

…Эфир?

Высеченные на внешней обшивке корабля эмблемы накапливали из воздуха эфир и образовывали мощное поле.

Из эфира состояло всё сущее, и расположение эмблем использовало его для создания определённой формы. То, что можно рассматривать как огонь, лёд, молнию или вес, обволокло корабль, материализовалось и превратило его в гигантский снаряд.

Это и есть Панцер Эмблема.

Летящие навстречу Богены столкнулись с бронёй сияющего эфира и мгновенно были уничтожены. Они не издали и звука.

!..

Корабль разгонялся сильнее, и девушка услышала голос Пауля:

— Мы достигли предполагаемого максимального реактивного движения второй формы, которое равно гравитационному ускорению в 9.3 раза! Мы попадём в цель!

Эльза увидела громадную массу металла.

Прежде чем она успела узнать в нём Бладликбург, они с ней столкнулись.

В этот миг Эльза не смотрела на радар перед собой. Иначе бы она увидела, как к Кайзербургу стремительно приближается одинокая световая точка.

Как раз когда Кайзербург готовился к активации Панцер Эмблемы, Майер сидел в своей кабине с закрытыми глазами.

Верхняя и нижняя части его истребителя вертикально крепились сбоку Бладликбурга Айна, поэтому его положение походило на лежачего на спине с ногами, сложенными сверху, и руками на ручке управления.

Он пилотировал новую модель со стадии прототипа, поэтому привык к ней и считал превосходным аппаратом.

Скорее всего, это единственный истребитель, способный потягаться с dp-XXX.

— …

Чтобы сдержать волнение, Майер закрыл глаза.

Люди, которых он знал, наконец-то создали идеальный корабль мечты, и он теперь пилотирует его для армии.

Он испытывал слабую тоску.

Во время подготовительной фазы вступления в армию парень посещал университет, но исследование и разработка dp-XXX продвигалась так медленно, что ему казалось, что этому нет конца. Он даже оказывал помощь в проектировке кабины и проводки.

Однако в час его завершения Майера не оказалось рядом.

Он почти что чувствовал себя брошенным.

Почему они не позвали его туда, чтобы взять с собой?

…Потому что я в армии?

— Нет.

Внутренние кончики его бровей налились силой.

…Даже позови они меня, я бы отказался.

У Майера была семья, товарищи и надёжный командир. Он не мог всё это бросить. Будет позорно оставить их ради нелепой цели отправиться в космос.

…Они бы никогда не пригласили кого-то с подобными ограничениями.

Он вздохнул.

В то же время по радиосвязи до него донёсся голос:

— Лейтенант Майер! Приближается dp-XXX, и Фламмен Риттер будет запущен через двенадцать секунд! Прошу, будьте готовы!

— Принято.

Майер ответил и открыл глаза.

Он увидел темно-синее небо.

Оскар увидел недавно эволюционирующую Панцер Эмблему.

Это был ангел. Он вырастил громадные белые крылья, и они принадлежали хищной птице. Он напоминал белую статую, и, столкнувшись с воздушным авианосцем Бладликбург Фюнф, оставил за собой световой хвост.

Громадный корпус Фюнфа мгновенно окрасился белым. Он заледенел.

В следующий миг крылатый ангел прошиб Фюнф насквозь.

Поначалу звук отдавался негромко. Он напоминал как камень, пробивающий стекло. Но в следующую секунду он перерос в неистовый рёв, подобный отражённому водопаду.

Громадный воздушный авианосец растрескался.

Окутанный ангельской Панцер Эмблемой, Кайзербург столкнулся с ним и пробил в центре отверстие. Предположительно металлический авианосец рассыпался как песок и развалился вокруг дыры.

Его поразила настолько мощная масса холода, что даже металл обледенел.

В небо разлетелись мелкие осколки.

Позади всего этого неподвижно завис Кайзербург.

…Что за чудовище!

— Майер! Это твой шанс! Пошёл!

— Вас понял! — раздался голос Майера из динамика у Оскара за спиной.

Меньше чем за мгновение после того, как голос растворился в воздухе, снизу к Кайзербургу взметнулась тень. Она двигалась быстрее, чем можно было увидеть.

Но, несмотря на скорость, белое облако ясно отобразило её путь.

— Мм!

После небольшой задержки Бладликбург Айн яростно качнуло. Его поразило ударной волной от тени, превысившей звуковой барьер.

Невзирая на тряску, Оскар за всем наблюдал.

— Попал?!

Надежда в его звучном вопросе оправдалась.

В парящего в воздухе Кайзербурга вонзилось сияющее копьё.

— Ай-ай-ай-ай.

Неожиданный удар выбросил Эльзу с сиденья. Она схватилась за голову после того, как ударилась ей об пол, и спросила:

— Что это было? Эта ваша Панцер Эмблема накрылась?

Она увидела, что Вальтера тоже выбросило из сиденья, и он теперь свисал вниз с ногами на подлокотниках. Пауль, похоже, застрял между креслом пилота и окном, потому что девушка могла разглядеть, как его стопы назойливо болтаются в воздухе.

Вальтер достал рукой до пола.

Туда упала фотография, которую Эльза видела ранее.

Не вставая, он её подобрал, засунул в карман и глянул на девушку.

— Вальтер, что это вообще было?

— Держу пари, новая модель военного истребителя.

— Новая модель?

— Ага, скорее всего. Но, что более важно, Эльза.

— Что?

— У тебя довольно милые ножки.

Она неожиданно глянула вниз и увидела, что её юбка зацепилась за подлокотник, выставив ноги напоказ.

— Кья!

Она настолько резво подтянула юбку, что чуть её не порвала, и зыркнула на Вальтера.

— Ты куда это пялишься?! И нашёл же время!

— У меня… персональная любовь к красивым вещам и привлекательным женщинам.

— Вот… дурак.

Ей тяжело было резко ответить, когда он так прямо об этом говорил. В конце концов, Эльза не сомневалась в своей внешности. Опять-таки, она относилась к тем, кто пользовался популярностью среди девушек младше её.

— Плохи дела. Повреждён один из двигателей.

В какой-то момент Пауль сумел выровняться и теперь изучал панель управления.

— Что это был за удар?

— Новый тип оружия, который выстрелил аппарат, пролетевший мимо. Отсюда не видно, но скорее всего, в корабль нечто вонзилось. Может, что-то вроде дальнобойной версии Шверта.

— Что это значит?

Вальтер кивнул на её вопрос.

— Имей ты даже силу залечивать раны, толку не будет, если из пациента торчит клинок.

— То есть…

— Да, Кайзербург не может драться. Не лучший поворот событий.

— Почему ты так спокоен?!

— Паника не починит двигатель. Взамен, нам нужно подумать о том, что произойдёт дальше.

Как раз тогда по радиосвязи раздался молодой мужской голос:

— dp-XXX, вы слышите меня? Эм, как у тебя дела, Вальтер? А у Вас, профессор? Это лейтенант Майер Шриер, пилот dds-033 Фламмен Риттера.

Эльза нахмурилась и повернулась к Вальтеру:

— Это ещё кто?

— Практикант, который окликнул меня, когда мы ехали на велосипеде. Парень, разливающий в своё время химикаты в лаборатории, теперь пилотирует истребитель. Страшно подумать.

— Перестань валять дурака. Ты сможешь его победить? Насколько он хорош?

— Раз он может попасть в двигатель Кайзербурга на такой скорости, то наверняка лучше меня.

— Что он за человек?

— Он из тех, кого называют молодыми красавцами. Ты его видела тогда, правда?

— Из какой он семьи?

— Из рода старых дворян. Правильно, профессор?

— Какой у него характер?

— Терпеливый и весьма доброжелательный.

— Тогда у нас нет шансов.

— Спокойно. Зато природа наградила меня ростом.

— И обделила умом.

— Успокойся, Эльза. Ты можешь хоть ненадолго замолчать?

Она нахмурилась, на что он только улыбнулся.

— Я покажу тебе, что и умом ему со мной не тягаться.

— Ты это сочиняешь на ходу, да?

— Ой, да перестань. Это зовётся стратегией.

Когда она вздохнула, Вальтер спросил у Пауля:

— Профессор, что нам поделать с этим предателем практикантом?

В голосе Вальтера не ощущалось злобы.

Пауль налаживал управление, и где-то в кабине раздавался скрежет. Связь была включена, поэтому Вальтер окликнул:

— Эм, Майер? Ты меня слышишь, балбес? Глупый жалкий новичок.

— Да, слышу! Пожалуйста, прекрати позорить меня по радио!

К словам Майера присоединилось снижение истребителя.

Он оказался чёрным. Аппарат немного напоминал Айзен Солдат, но громадные реактивные установки в основании крыльев изрыгали прямо вниз пламя.

Это был Фламмен Риттер, что означает Пламенный Рыцарь.

— Воздушный аппарат вертикального взлёта и посадки, да? Должно быть, непросто было такое соорудить с ракетной технологией.

На замечание Пауля Майер горько рассмеялся.

— Да, похоже, не имея вашей технологии, у них были трудности. Не сомневаюсь, для вас он выглядит устаревшим, но не стоит смотреть на него свысока. Я уверен, что этот аппарат превосходит dp-XXX как в ускорении, так и в силе атаки.

— Предыдущая атака неплохо нас задела, признаю. Так Майер, что ты собираешься с нами делать?

— Это решать командиру Оскару. Подобные решения выходят за рамки моих полномочий.

— Ха! Да ты просто штабная крыса!

— Смотрю, ты не изменился, Вальтер.

В тот же время из передатчика раздался низкий звук кого-то, прочищающего горло.

Кабина резко наполнилась напряжением.

— dp-XXX больше не может летать. Разве не так, Вальтер?

— Ох, Оскар. Давно не виделись.

— Тихо. Вам остается только сдаться. Попытаетесь сбежать на повреждённом корабле — мы без колебаний возьмём на прицел кабину. В конце концов, мне бы хотелось минимизировать урон по самому кораблю.

— Хм. Ты как всегда умеешь провоцировать людей.

— Я просто предлагаю вам сдаться. Разве можно это расценивать как провокацию?

— Я из тех, кто любит делать всё наперекор.

— В таком случае можешь убегать. Если сумеешь, конечно, на повреждённом корабле.

Вальтер демонстративно скрестил руки на груди.

— Оскар, ты так сильно хочешь до меня добраться?

— Меня интересует dp-XXX, а не ты.

— Но Кайзербург и я неразделимы.

— Сдавайся, или будешь сбит. Других вариантов нет. Даю тебе десять секунд.

Тон мужчины звучал совершенно серьёзно.

Эльза увидела, как лицо Вальтера напряглось, и услышала, как он произнёс:

— Если тебя интересует Кайзербург, получается, ты признаёшь, что он может достичь космоса?

Оскар с готовностью ответил:

— Возможно.

Он вздохнул.

— Но время ещё не пришло. Возможно, он и сумеет достичь космоса, но пока мы не можем этого позволить.

— Ясно-ясно. Твоё мнение неплохо так поменялось, да? Как-никак, по твоим словам, ты позволяешь нам жить.

— Да, ты прав. Только вы можете управлять dp-XXX. Я признаю, что у вас хватило решимости сжечь все документы в лаборатории.

— Тоже так считаешь? Такой эффектный костёр под стать моей лаборатории.

— Что значит «твоей» лаборатории? Её построили для нашей нации! Ты не вправе разрушать её, как тебе вздумается.

— Видите, профессор? Я вам говорил, что сначала нужно спросить разрешения.

На этом Вальтер хлопнул в ладоши, но голос из динамика его заткнул.

— Тихо. Не знаю, что ты там себе думаешь, но хватит уже тратить время попусту. dp-XXX с торчащей из него Ланце поместят на борт Бладликбурга. Вас вытащат из корабля и отправят на допрос.

— О, обожаю подобные штампы.

— Но я не настолько глуп, чтобы думать, что этого будет достаточно, чтобы вас заткнуть.

— Для меня большая честь.

Вальтер рассмеялся, встал и заявил:

— Я постараюсь, чтобы ты пожалел о том, что не убил нас тут. Мы решили, что отправимся в космос, чтобы ни случилось.

— Я в курсе, и готов вас остановить.

— Какая уверенность.

Оскар ответил на ехидный комментарий Вальтера, и имя, которое он выдал, заставило сердце Эльзы затрепетать.

— Само собой разумеется, Вальтер Тальштрассе.

Человека, который впервые отправился в космос и никогда не вернулся, звали Губер Тальштрассе.

— !..

Эльза ахнула.

Она осознала, почему Вальтер так зациклился на полёте в космос.

Определённое заявление соединило этого молодого человека с его отцом.

…Любопытство увидеть то, чего никто никогда не видел, и стремление зайти дальше, чем кто-либо раньше бывал.

Он говорил не серьёзнее обычного, но сказал, что это его любимая цитата. Теперь девушка знала, что его отец являлся авантюристом, претворившим эти слова в жизнь.

— …

Её сердце ёкнуло.

Она осознала, что Вальтер пытался сделать. Быть может, это и неприятно и болезненно, но для неё это важная правда.

Молодой человек имел отца, который отправился в самое далёкое место в мире, и он хотел побывать там, где не бывал никто.

Эльза глянула на Вальтера.

Девушка хотела что-нибудь сказать, но не смогла. Она не могла отыскать подходящих слов. Любое выражение, приходившее ей на ум, звучало глупо. Но…

…Я такая же.

Эта мысль возникла в её разуме ясно.

…Я такая же. Такая же!

В сердце формировались слова.

…Отправиться дальше всех! Отправиться дальше всего! Отправиться куда-угодно!

Это вполне в её духе.

И она обладала средством для достижения такой мечты.

Ей нужно лишь нацелиться в космос.

Она обладала любопытством, чтобы отправиться, получила решимость, чтобы продолжить сражаться, и верила в возможность реального достижения цели.

Её пульс участился и отказывался замедляться.

Вальтер повернулся к ней.

Когда она увидела его выражение лица, он на секунду удивился, но затем махнул Паулю, чтобы тот прервал связь.

Когда Пауль послушался, Вальтер вздохнул и улыбнулся Эльзе.

— Тебя что-то взволновало, Эльза?

—…Да.

Ей многое хотелось сказать, но с губ сорвалась только следующее:

— Слушайте. Мы же не собираемся здесь сдаваться, правда?

Услышав это, мужчины обменялись взглядами.

И затем оба выдали многозначительные ухмылки.

Они явно что-то замышляют.

Увидев двоих мужчин, которых привели на мостик Бладликбурга, Оскар вздохнул.

— Сколько же неприятностей вы нам доставили, профессор Вагнер и Вальтер.

Молодой человек на это улыбнулся. Он уставился на Оскара, не обращая внимания на солдат, которые схватили его с обеих сторон.

— Вам бы лучше нас обыскать, Оскар.

— Разумеется. Я не допущу той же ошибки дважды.

Оскар кивнул, и два солдата с обеих сторон от мужчин порыскали по их одежде. Их руки двигались быстро и профессионально.

— У них что-нибудь есть?

— Только права, кошелёк и печать, командир.

— Вам бы лучше потом их вернуть, — предупредил Пауль.

Оскар нахмурился.

— Если хотите их назад, почему бы не сказать то, что мы хотим услышать?

— Довольно печальное предложение.

— Я вас двоих знаю. Вам ничего не остаётся.

— Ты нас подловил.

Едва лишь Пауль улыбнулся, солдат, обыскивающий Вальтера, выдал низкий крик и отлетел.

— !

Оскар потянулся к пистолету у пояса.

— Вальтер, что ты сделал?

— …

Молодой человек не отвечал. Он лишь уставился на солдата, который стонал и держался за живот. Оскар осознал, что Вальтер ухватился за лабораторный халат у груди.

— Что ты там держишь?

Вальтер вернул его взгляд.

— Памятку от матери.

Он показал нечто похожее на клочок бумаги.

…Фотография?

Оскар снова нахмурился.

— Мне бы хотелось извиниться за грубость моего подчинённого, но я не стану.

Он повернулся к ближайшему солдату, стоящему без дела.

— Унесите упавшего.

— Извиняюсь. Бывает, я могу нечаянно вспылить.

Вальтер быстро кивнул мужчине, которого уносили, и повернулся обратно к Оскару.

Пауль при этом скрестил руки на груди.

Он вёл себя так, будто здесь главный, поэтому Оскар помрачнел и глянул в окно.

Западное небо закрывали тёмные очертания. Это ещё один Бладликбург, летящий рядом с Айном.

На палубе Цвая виднелся аппарат, напоминающий меч.

Там находился dp-XXX, и его привязали к палубе толстыми тросами. Корабль и его путы поблёскивали в вечернем солнце.

— …

— В чём дело, Оскар? — спросил Пауль.

Но Оскар не отрывал взгляда от корабля, воплощавшего передовую технологию.

Однако он заговорил:

— Я сообщу, что dp-XXX был сбит во время столкновения с моим подразделением в бою.

Он повернулся и направил взгляд на мужчин.

— Вы же не спрятали никаких документов, связанных с dp-XXX?

— Спрятали.

— Что?

— Шучу.

— Мне здесь не до шуток.

— Мне бы не хотелось слышать такое от того, кто строит из себя крутого, глядя в закат.

— Если чего от нас хочешь, придётся вытягивать силком. Ты в этом хорош, разве нет?

Двое мужчин гордо выпятили грудь.

…Эта парочка…

Когда Оскар снова заговорил, в его голосе появилась скука.

— Если таково ваше желание, мы его исполним.

— Надо же. Ты так быстро сдался. Тебя, наверное, легко надуть.

— Тихо.

Оскар щёлкнул пальцами.

— Отведите этих двоих в гостевую каюту. Первого класса.

— Есть.

После отрывистого ответа солдаты, окружившие двух мужчин, схватили их под руки и увели.

Вальтер и Пауль даже не пытались сопротивляться, когда их буквально выволокли с мостика.

Наблюдая за их уходом, Оскар вздохнул.

Пауль, должно быть, услышал, потому что остановился и глянул через плечо.

— Оскар.

— Что?

— Тебе, должно быть, несладко.

Вот и всё, что пожилой инженер выдал перед тем, как снова повернуться вперёд. Когда он снова сдвинулся с места, спина его синей робы будто хотела сказать что-то ещё. Солдаты с обеих сторон на миг окинули Оскара взглядами.

— …

Но он хранил молчание.

…Несладко?

— И чья, по-твоему, это вина?

Его тихое заявление звучало несколько устало.

Позади него солнце наливалось краснотой.

Бладликбург Айн являлся флагманским кораблем, поэтому был снабжён минимальным вооружением. Вместо этого он имел обилие патрульного оборудования и гостевое пространство. В обширной металлической коробке даже обнаружился кафетерий.

Помещение выглядело так, словно на корабль в чистом виде поместили городское кафе. К полу крепились двадцать столиков со стульями, и коричневое пространство заливало намеренно тусклое освещение.

Окно во внешней стене стояло закрытым, и это место было довольно милым для отдыха, если не обращать внимания на духоту.

Поздней ночью тут нередко спасались от сонливости солдаты ночной смены. Но в этот час кафе относительно пустовало.

Единственным человеком, сидящим у окна, оказался молодой офицер в мундире.

Это был Майер.

Он безразлично пытался убить время. Совсем недавно парень спал в своей комнате.

Кафи хорошо бодрило, и немного напряжения идеально подходило к его следующей работе.

Майер избегал алкоголя. Он не брал в рот и капли с тех пор, как Вальтер и Пауль отправили его в больницу во время вечеринки для новичков университетской лаборатории. Будучи немцем, он выделялся в этом плане от остальных.

Парень глянул на часы и обнаружил, что было 6:12.

…Ещё рано.

Ему нужно спуститься на землю к 6:30-ти. Он собирался поприветствовать и извиниться перед семьёй Брюера за все доставленные хлопоты.

Военные или полиция обычно просто посылали краткое письмо, но Оскар такого не признавал. Он всегда пытался уладить всё, не глядя на других свысока или понижая собственное достоинство.

Майер не сомневался, что этот мужчина являлся истинным воплощением солдата.

Ему казалось, все в пятом дивизионе ВВС относились к Оскару так же.

Но его мысли были прерваны.

— О, Майер.

Он поднял взгляд на знакомый голос, и обнаружил Оскара.

Мужчина держал белую чашку кафи.

Майер быстро принялся вставать, чтобы отсалютовать, но…

— Оставь.

Оскар сел напротив и развернул немного тело, чтобы выглянуть в окно. Он выглядел несколько ослабшим.

— Вы не собираетесь пить пиво?

— После потери стольких моих людей я не в настроении.

Оскар вздохнул.

— Что-то случилось? — спросил Майер.

— Ничего. Просто мысли не дают покоя.

Его словам не хватало привычной остроты.

— Если речь о семье Брюера, то не о чем беспокоиться. Я с этим разберусь. Вы можете спокойно сосредоточиться на вашей работе.

— Сегодня ночью взойдёт луна, поэтому не садись в аппарат на двигателе духовной энергии… Понял?

— Слушаюсь. Я и не планировал.

Ночами с ясной луной двигатели духовной энергии могли выйти из-под контроля, а значит, вместо них использовали планеры: корабли без двигателя, на которых были высечены только эмблемы для полёта. Несмотря на медленную скорость, они годились для безопасной транспортировки.

— Но тому кораблю не приходится волноваться о луне, — пробормотал Оскар.

Майер проследил за его взглядом и через окно увидел стоящий на палубе Цвая dp-XXX. Из его спины торчало копьё света под названием Ланце.

— Любопытно?

Он повернулся на голос и обнаружил, что Оскар смотрит на него.

В глаза его командира вернулась сила. Острота его взора словно пронзала насквозь и распознавала любую ложь, поэтому Майер утвердительно кивнул.

— Да.

— Почему?

— Пару лет назад я работал над постройкой этого корабля.

Он на мгновение заколебался.

— И его пилотируют люди, которых я уважаю.

— Ясно, — Оскар вздохнул. — Этот корабль создали сын и друг Губера Тальштрассе, чтобы достичь на нем космоса.

— Мне кажется, это поразительная технология.

— Но сильно опередившая свою эпоху.

Майер кивнул.

Армия по существу находилась под контролем безумца, известного как Фюрер. Тот человек однозначно попытается использовать dp-XXX для войны. Он высоко превозносил героев, поэтому единственный в своём роде корабль как dp-XXX будет выглядеть для него весьма привлекательно.

Они хотели этого избежать.

— Что же нам предпринять?

— В Мюнхене у меня есть горная вилла. Мы можем его разобрать, отправить туда и хранить его там от греха подальше.

— Сдаётся мне, с наземными силами возникнут трудности.

— Разумеется. Вот почему это будет сделано в строжайшей секретности. Разобранные части запечатают в ящики, маркируют как предметы, оставленные после усопших, и отправят по домам тех, кому мы можем доверять.

В прошлом столкновении с dp-XXX погибло двенадцать человек. Для такой смуты число небольшое, поэтому не возникнет подозрений, если они завысят количество убитых.

— Затем во время поздравлений к Новому Году ящики перевезут ко мне домой. Если их отправят на мою горную виллу как материалы на постройку поля для верховой езды, никто ничего не заподозрит.

— Тайная полиция в последнее время усилила активность, поэтому нам нельзя терять бдительность.

— Нельзя, — лицо Оскара немного расслабилось. — Правда, превращение виллы в склад испортит летний отпуск.

— Ваша дочь расплачется.

Майер никогда не встречался с дочерью Оскара. Его командир не любил смешивать работу с личной жизнью, поэтому редко о ней упоминал. Прошлой весной Оскар неожиданно задал ему вопрос:

— Майер, я спрашиваю, потому что ты молод, но что, по-твоему, я должен подарить дочке, которая переходит в среднюю школу?

Тогда он впервые о ней услышал.

Это всего лишь догадка, но Майеру казалось, что Оскар работал не ради страны или армии. Он, наверное, работал ради людей, будь то его семья, солдаты, или просто горожане.

Майер сомневался, что мужчина сам осознавал, ради чего служит, и наверняка откажется это признавать, даже если так. Тем не менее, Майер был в этом уверен.

В конце концов, один старый солдат на пороге отставки однажды ему кое-что сказал.

— Этот человек суров только на службе.

С тех пор Майер видел несколько случаев, подтверждающих те слова.

Прямо сейчас Оскар слабо улыбнулся.

— Ты прав. Быть может в этом году мне следует взять её в Италию.

Наблюдая за командиром, Майер задумался.

…Семья.

Ему пришёл в голову вопрос, и он просто сказал его вслух.

— Он следует за отцом?

— Он? Ты говоришь о Вальтере?

— Да.

— Скорее всего.

Оскар признал это на удивление легко.

— Я понимаю. Проводя расследование о Лаборатории Вагнера, я кое-что слышал о Губере, но не похоже, чтобы он был из тех, кого особо волнует семья.

— …

Майер и сам это знал. Вальтер иногда резко замолкал, и почти всегда, когда всплывало имя его отца.

Но…

— Поставишь ли ты себе целью идти по стопам такого отца?

Майер происходил из знатного рода, поэтому получил благословение от семьи. Давным-давно он решил, что не пойдёт по пути отца, заведующего фермой, и отец принял его выбор. Когда парень вступил в армию, отец даже просил его не опорочить честь семьи.

От этого он даже не представлял себе жизнь в семье Вальтера.

— Вскоре после потери отца его мать скончалась от эмоционального потрясения. Лишь тогда он стал всерьёз задумываться о полёте в космос, но такое ощущение…

— Что он делает это назло отцу?

— Да.

Этот ответ вызвал кратковременную тишину.

После трёх тяжёлых вздохов, Оскар посмотрел Майеру в глаза.

— Майер.

— Я Вас слушаю.

— Разве Губер и Вальтер не похожи?

Заявление командира шокировало Майера.

— Они оба торопились вперёд, даже если это значило пожертвовать ближними, не правда ли? И разве не поэтому ты на него равнялся? Я не прав, Майер?

— Вы совершенно правы, — Майер вздохнул. — Я, несомненно, брал пример с его рвения. Но…

Я не могу поступать так же, как он, — подумал Майер.

Он всегда бежал по пути, проложенному для избранных, поэтому не мог опрометчиво полагаться на собственную силу, как Вальтер и Пауль.

Тем не менее, теперь он им противостоял.

И вот почему он задал нервный вопрос:

— Что случится, если я теперь сражусь с ними в лоб?

— Если будешь действовать как они, то проиграешь.

— Тогда как же мне сражаться?

Спрашивая, он наклонился вперёд, и Оскар на мгновение замолчал.

— Тебя не удовлетворила предыдущая стычка?

— Я не хочу думать, что это мои настоящие способности… Я просто застал их врасплох.

— Тогда что ты будешь делать, если сразишься изо всех сил и всё равно проиграешь?

Эта атака с неожиданного угла заставила Майера поднять взгляд. Он обнаружил, что Оскар смотрит прямо на него.

— Если будешь сражаться с ними напрямую, придётся использовать всё, что у тебя есть. Даже так, ты всё равно можешь проиграть. Ты сможешь вытерпеть такое поражение?

Что он будет делать, если собственная сила его подведёт?

Майер никогда не дрался изо всех сил или испытывал поражения, поэтому не мог тут же ответить на вопрос.

Но в то же время он сомневался, что Оскар ожидает ответа. Мужчина медленно продолжил говорить:

— И если ты всё же желаешь сражаться, услышав всё это, запомни следующее.

Он сделал глубокий вдох.

— Важней всего определить, кем именно ты должен быть.

Нависло непродолжительное молчание.

— Ты понимаешь, Майер?

— …Нет.

Оскар кивнул.

— Ты ещё молод, поэтому не торопись и хорошенько подумай. Тебе не нужно спешить, как те двое.

Когда Оскар скрестил руки на груди, Майер кое-что осознал.

— Те…двое?

— Хм?

— Нет, ну, я хотел сказать… разве не трое?

— О чём ты говоришь?

Взгляд глаз Оскара и его тон полностью изменился.

Майер почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Когда я столкнулся с dp-XXX, в кабине находилось три человека.

— Что?!

— Вы хотите сказать, что корабль покинуло не трое?!

Майер слышал, что группу Майера взяли под стражу, но он не слышал о количестве людей. Это казалось столь очевидным, что он не озаботился спросить.

— Но по радио говорили только Вальтер и Пауль, — промычал Оскар, нахмурив лоб.

Майер осознал, что случилось.

Бладликбург был слишком далеко от dp-XXX, чтобы заглянуть внутрь, поэтому им следовало лишь умолчать о присутствии третьего человека и спрятать его.

Они не надеялись, что Майер заметит третьего, но просчёт оказался бессмысленным, раз он не стал об этом докладывать.

— !..

Двое мужчин одновременно встали.

В тот же миг за окном осветилась палуба Цвая.

— Что?!

dp-XXX готовился к взлёту.

Один из его двигателей не запускался из-за торчащего в нём Ланце, но второй остался целым. До тех пор, пока он не будет проворачивать сложных маневров, корабль, по крайней мере, сможет скользить по небу.

На палубе под лунным светом хлестнуло несколько нитевидных объектов. Тросы, сдерживающие dp-XXX, рвались один за другим.

— Командир Мирильдорф! — прозвучало извещение по кораблю. — У нас чрезвычайное положение! Прошу, поспешите на мостик!

— Командир! — крикнул Майер.

— Это моя оплошность, — ясно заявил Оскар. — Не переживай об этом.

— Но!

— Делай свою работу. Кроме того, у нас нет истребителей, способных вылететь сегодня ночью.

Договорив, Оскар выбежал из комнаты. Майер хотел за ним последовать, но остановился. Лётчик вроде него ничего не мог поделать.

Он выглянул в окно и увидел в небе почти полную луну.

Сила её света не давала им поднять истребители в воздух. Существовала опасность, что двигатели выйдут из строя и разрушат машины.

— Проклятье.

Покрытый светом луны нос dp-XXX быстро поднимался. Его больше ничего не сдерживало.

Это скопление продвинутой технологии развернулось и улетело в небо, как лист на ветру.

— !..

Чтобы проследить за кораблём, Майер чуть ли не прислонился к стеклу.

Торчащее из него Ланце сверкало во тьме, тогда как внизу расстилались тучи.

И ещё ниже между разрывами в облаках виднелись световые точки. Они принадлежали огням Берлина.

Всего за несколько секунд свет Ланце погрузился в разрыв в облаках и слился с городскими огнями.

— Они нас обставили, — пробормотал Майер, убирая лицо от окна.

Затем вздохнул и заметил свое отражение на стекле.

Только когда он увидел своё лицо, парень кое-что осознал.

Его отражение явило небольшую, но удовлетворённую улыбку.

Переполох, вызванный побегом dp-XXX, достиг помещения для допросов.

Это была небольшая каюта с голыми металлическими стенами, и два человека, привязанных к стульям, обменялись улыбками.

— Кажись, юная леди справилась.

— А как же. По крайней мере, мы знаем, что Кайзербург не окажется посреди всей этой неурядицы с армией.

Вальтер глянул вперёд, и офицер за столом напротив нахмурился ему в ответ.

— Что вы сделали?

— Мы не делали ничего. Это вы кое-что проглядели.

— Проглядели?

— Я извлёк урок из прошлого, и снабдил космический корабль аварийной камерой жизнеобеспечения.

— К-камерой жизнеобеспечения?

Мужчина, похоже, осознал, что произошло.

Камера жизнеобеспечения занимала небольшое пространство размером с гроб. Если её оборудование активировать, когда кто-то находится внутри, его мгновенно наполовину заморозят и поместят в спячку струёй холодного газа.

Но дверь с надписью «опасно», ведущую к оборудованию охлаждения, не захочется просто так открывать дилетантам. Хотя та надпись и совсем не обманывала.

Никому не хватит глупости открыть её с таким предупреждением. В конце концов, корабль сделали со странной технологией. Вряд ли военные тщательно обыскивали внутри.

Вальтер и Пауль как раз на это и рассчитывали.

Вот почему по радио они делали вид, что только вдвоём на борту.

Их игра окупилась.

— Говорят, дикари боятся продвинутой цивилизации, и, похоже, это правда.

Вальтер самодовольно улыбнулся.

— Оскара и вправду легко надуть.

На северной окраине Берлина располагался лес, известный как Грюневальд. Внутри него построили фабрику для починки воздушных аппаратов Компании Брюера.

Это было старое здание. С тех пор как Компания Брюера оставила производство летательных машин, его практически не использовали.

Но даже после восьми вечера в офисе фабрики оставался старик в рабочей одежде. Похоже, он здесь жил. На офисном столе стояли полные тарелки ужина, наполовину съеденный кэзе5 и столовый нож.

Старик закинул ноги на стол и сложил руки за головой.

— Здесь больше нечего делать, — неторопливо промямлил он. — А раньше тут столько всего происходило.

Со времён первого успешного полёта Хайрема Максима в 1894-м, самолёты стали самостоятельной индустрией. В какой-то момент их производство замедлилось, но по иронии судьбы мировая война стала причиной настоящей экспансии рынка. Сразу же после войны индустрия нацелилась только на богачей, но позже самолёты стали более домашним средством транспортировки.

Тем не менее, процветание длилось недолго.

Всего через три года после того, как Компания Брюера переключилась с оборонной промышленности на лётную, произошёл некий инцидент. Это случилось пятнадцать лет назад.

— Кабы этого не произошло, люди бы не страшились полётов.

Ныне воздухоплавание превратилось в эксклюзивное царство грузоперевозок по воздушным маршрутам и прерогативой армии.

Самолёты были менее безопасны, чем автомобили и корабли. Случай пятнадцатилетней давности оставил в сердцах людей неизгладимую печать страха.

С того дня штатский рынок самолётов пришёл в упадок.

…В старые деньки…

Он провёл ладонью по редеющим волосам.

— С аэродрома всегда раздавался рёв моторов.

Как только старик выдавил улыбку, фабрика содрогнулась от мощного порыва ветра. Словно под давлением могучей массы сквозь тело мужчины прокатился гул. До него донёсся неприятный скрип, свойственный старым зданиям, и его наклонённый стул чуть не завалился.

— ?!

…Самолёт?

Он торопливо встал со стула, на секунду задумался и поправился. Это не самолёт. В таком случае он бы услышал громкий звук ракеты или реактивного двигателя.

— Просто порыв ветра? — пробормотал старик.

Он сел обратно за стол и потянулся к кэзе и ножу.

Офисная дверь резко распахнулась, и в помещение ворвался сквозняк.

— Старик Мец!

К сквозняку присоединился знакомый голос и знакомая фигура.

Это была Эльза.

— Э-эльза?! Что принесло тебя сюда в такой мороз?!

Девушка обычно посещала фабрику ради забавы, но теперь она приблизилась к старику, не отвечая и не закрывая дверь.

Она двигалась быстро и вырвала нож и кэзе из его рук.

— Старик Мец. Нет, не так, руководитель фабрики воздушных аппаратов Компании Брюера Штайнмец. Мне нужна помощь с починкой корабля.

Она говорила негромко, съела кэзе и отдышалась.

Её плечи поникли, и старик, Штайнмец, произнёс:

— Я в толк не возьму, о чём ты говоришь.

Его голос звучал несколько ошарашено, и Эльза похоже, поняла, почему так.

— Ну, старик Мец. Мне нужно, чтобы ты понял.

Она указала на лицо пожилого человека. Рукой, сжимающей нож.

— О-ой!

Штайнмец удивлённо отпрянул, и его стул завалился назад.

— Ох, пардон.

Эльза отложила нож и помогла мужчине встать.

— Эльза, что происходит? Когда ты сказала корабль… ты подразумевала самолёт?

— Нет.

— Тогда что же? — спросил он, отряхивая зад.

— Космический корабль.

На такой неожиданный ответ старик не сдержал смеха.

— Фха-ха-ха-ха-ха! Ох и дрянная же шутка, Эльза! Так я и поверил!

— Тогда глянь на это!

Эльза подошла к покрытому росой окну и распахнула его настежь.

Снаружи обнаружилась металлическая масса.

— !

Эльза развернулась и сжала кулаки на фоне того, что выглядело как скопление стальных органов. Оно почти напоминало стену, стоящую снаружи окна.

— Я полечу на этом корабле в космос!

На фоне зимней ночи девушка уставилась на старика.

Штайнмец утратил дар речи.

Он перестал смеяться. Ему думалось, что это была шутка молодой девушки, но прежде чем он сумел во всём разобраться, она показала эту металлическую массу.

Эмоциональная сила этого факта спутала его мысли.

Когда такая громадина успела приземлиться?

Почему Эльза говорит о полёте в космос?

Как ему реагировать?

— Ах…

Он попытался что-то сказать и заставил себя успокоиться, но без особого успеха. Под пристальным взглядом Эльзы биение его сердца только усиливалось.

Её взгляд словно говорил ему верить в факты, представшие перед глазами.

— Ты хочешь сказать…

По лбу старика прокатилась капля пота. Даже под холодным зимним сквозняком из окна и двери он вспотел. Вот как велико было его напряжение.

Он сглотнул и шевельнул губами:

— Что ты пытаешься сделать?

Старик с трудом выдавил из себя этот вопрос и отвернулся от Эльзы. Вместо этого он глянул на корабль за окном.

Пожилой человек с облегчением вздохнул и сел обратно на стул.

Эльза спокойно произнесла:

— Сегодня в Берлине был воздушный бой, верно?

Она быстро объяснила, что произошло.

— И этот корабль в одиночку противостоял военно-воздушным силам.

Штайнмец сосредоточился на металлической массе за окном.

— Эльза, я спрошу снова. Ты не шутишь, правда?

— В смысле?

— Ты серьёзно… ну, летишь на этом в космос?

— Конечно же. Только дурак не полетит, если ему будет на чём.

— Ты серьёзно?

Эльза кивнула.

— Да.

Её тон звучал легко, но выражение лица было серьёзным. Немногословность девушки сдержала его от дальнейших расспросов.

— …

Старик вздохнул и снова выглянул в окно.

— Вот как, — пробормотал он. — Я не совсем понимаю, но ты сможешь на этом корабле достичь космоса, верно?

— Да.

— И ты просишь меня его починить?

— Да. Ты единственный, кто это может.

— Ты меня переоцениваешь.

Его голос звучал покорно, но губы улыбались.

Эльза и сама не сдержала улыбку.

Как вдруг его глаза остановились на её лице.

— Что такое?

— Сущая мелочь. Гораздо важнее, ты рассказала отцу?

— Я как раз собиралась.

Её выражение лица немного напряглось.

Девушка вытащила из кармана плаща передатчик и протянула старику.

После паузы он его взял.

— Что это?

— Корабль будет выполнять простые действия, если ты ему прикажешь с этим. Он довольно умный.

— Значит, он снабжён распознаванием голоса? Просто удивительно.

Старик уставился на Кайзербург.

— Времена меняются.

— Времена не просто меняются.

— Что?

— Мы должны изменить их сами.

Эльза закрыла окно.

— Ты справишься? — спросила она.

— Не в одиночку. Мне нужна ещё тройка людей, и один из них должен быть инженером эмблем.

— Хорошо. Поняла.

— Теперь поспеши к отцу. Получи разрешение использовать инженеров и сделать то, на что нацелилась.

Девушка веско кивнула.

— Уже бегу.

С этим она развернулась и унеслась из офиса.

Старик горько улыбнулся ей вслед.

— Как Гастон её примет?

Было начало десятого, когда Гастон и Майер шагали по коридору особняка Брюеров.

— Я прошу прощения за столь скудный приём.

— Нет, это мы вышли за рамки всяких приличий.

— Нет, нет, в сравнении с моей дочерью…

— Дочерью?

Гастон изумился.

— О, её сейчас нет.

— Вот как?

В тоне Майера не было особого удивления.

Гастон вздохнул.

— Я не уверен, что мне с ней делать. Она целыми днями гуляет, упиваясь собой, и доставляет мне одни лишь хлопоты.

— А что с этим не так? Из ваших слов складывается впечатление, что она жизнерадостный человек.

— Не столько жизнерадостный, сколько…

Гастон запнулся.

— Что-то не так?

— Ничего.

— ?

— Меня гложет, как редко я вижу её улыбку.

Гастон горько улыбнулся. Единственный раз, когда он увидел на удивление широкую улыбку на лице Эльзы, она взошла на борт того корабля.

Он задал молодому человеку вопрос:

— Герр Шриер, а что думаете Вы? Я считаю, люди должны отбросить нелепые выходки с вступлением во взрослую жизнь.

Лицо молодого человека оставалось спокойным.

— Я относился к дочери, как к взрослому человеку. В двадцать лет самое время для вступления в общество. Ей пора бы повзрослеть.

— …

Гастон остановился перед главным входом.

— И всё же, она ввязалась в какую-то бессмыслицу с улыбкой на лице.

Майер также остановился и молча слушал Гастона.

— Но почему я содрогнулся, когда увидел её улыбку?

Гастон небрежно пригладил волосы.

В этот же миг дверь открылась и внутрь вошла женщина.

Это была Эльза.

— !

Гастон остолбенел, а Майер бегло скользнул по ней взглядом, после чего кивнул.

— Что ж, герр Брюер. Разрешите откланяться.

Он потянулся к двери, которую открыла Эльза.

Глаза девушки его сопроводили, но он не ответил.

Дверь медленно закрылась, оборвав сквозняк снаружи.

Гастон и Эльза оставались в полнейшей тишине.

Эльза заговорила первой.

Она глубоко вздохнула, чтобы сначала успокоить себя.

— Пап.

Её голос ясно отразился по коридору.

Но голос Гастона его заглушил.

— Ты что себе позволяешь? Твое непослушание далеко не ново, но в этот раз я не стану закрывать на всё глаза.

Это были привычные слова, но усталость за ними оказалась в новинку. Вероятно, она заметила, потому что её выражение лица слегка изменилось.

Со странной неподвижностью, сковавшей её черты, девушка спросила:

— Ты мне поверишь, если я скажу, что всерьёз думаю полететь в космос?

Её слова заставили отца онеметь. Он только сейчас осознал, как она вернулась и что она собирается делать.

— Сейчас не время для шуток! — эмоционально воскликнул Гастон в ответ.

Затем он вздохнул и расслабил напряжённые плечи.

— Послушай, Эльза. Человек, который однажды пытался полететь в космос, потерпел неудачу и стал звездой, украшающей луну! Никто до сих пор не преуспел!

— Знаю.

— Тогда почему ты вознамерилась сделать то, что тебя убьёт?!

— Потому что верю, что я смогу.

— Ты просто хочешь выделяться! Ты не можешь рисковать жизнью ради такой глупости! И не только это! Ты доставляешь хлопот армии и разносишь хаос по стране!

— Причём тут вообще армия и страна?

— Ты хоть раз задумывалась, что значит смерть людей?! Ты будешь убивать людей, которые не имеют к этому отношения!

— Тогда почему ты продаёшь оружие?!

— !..

Это было резкое, болезненное заявление.

Гастон начал отвечать, но остановился.

У него есть причина продавать оружие: дочь. Но он не мог этого произнести. Иначе его слова вместят в себя мрачное значение.

…Не будь Эльзы, я бы не стал продавать это смертоносное оружие.

Вот к чему всё сводилось. Что бы он ни сказал, это прозвучит как отговорка.

Ему не оставалось выбора, кроме как принять её следующее заявление в лоб.

— Все делают то же самое!

Плечи Гастона дернулись, словно от спазма.

Он не знал, что сказать.

В то же время Эльза зашевелилась. Девушка медленно присела, опустилась на одно колено, и поправила полы юбки. Она приложила одну руку к телу, наклонилась вперёд и поклонилась головой.

Её действие прошло без колебаний. Это был заготовленный и отточенный акт.

В благородном этикете, рыцарь таким образом выражал благодарность своему правителю, но подобное действие не встретишь теперь даже в королевских дворцах.

Вскоре она подняла голову. Её лицо сковало спокойствие и неподвижность.

— Прошу прощения, что прерываю твой напряжённый график.

Её тон звучал расслаблено, и она не остановилась.

Не в силах что-либо сказать, Гастон прикусил губу и слушал голос своей дочери.

— Казалось бы, я многого прошу, но это для меня очень важно. Два человека поставили на кон свои жизни, и это поможет мне решить, что делать со своей.

— …

— Я прошу тебя, как президента Компании Брюера, предоставить мне своих рабочих. Умоляю.

После этого она немного приподняла голову.

— Мне честно хотелось бы справиться самой, но я не смогу добраться до космоса в одиночку. Я прошу не только тебя. Я прошу помочь всех!

Слушая безудержную интенсивность её голоса, Гастон непроизвольно спросил:

— Думаешь, все будут работать ради тебя?

— Не ради меня! Ради того, что я хочу сделать! Ради полёта в космос!

— Мм…

Гастон на это помрачнел.

Он осознал, что её желание выходит за рамки простого эгоизма.

Его дочь пыталась вести других и достичь цели.

Он осознал, что её действие можно также выразить словом «бизнес».

Однако осознание этого факта означало признать, что Эльза на одном уровне с ним. И это значило позволить дочери его оставить.

…Могу ли я сейчас это позволить?!

Чтобы удержать её здесь и проверить, он задал один последний вопрос.

— Ты говоришь, что можешь пожертвовать другими, как и я?

Прежде чем ответить, девушка встала, и их глаза оказались на одном уровне.

— Я просто верю в возможность достижения космоса. Это испытание включает в себя возможность моей неудачи.

Отвечая, Эльза выдала ненадёжную, но в то же время волевую улыбку.

…Она боится?

Тот, кто готов пожертвовать другими, должен помнить о возможности собственного провала. Гастон знал, что сделки велись по такому принципу.

Она жертвует другими и собой, чтобы привести в движение огромное количество людей и достичь собственной цели.

Теперь у нее есть цель. Если такой человек зашевелился, его не остановить. Так же как Гастон не прекращал продавать оружие, что бы Эльза ни говорила.

…Понимаю.

Он закрыл глаза и с облегчением вздохнул.

И произнёс слова своего решения:

— Если я откажусь, ты побежишь искать помощи по округе, разве не так?

Небольшую комнату для опросов окружали белые стены без окон. Там была лишь одна металлическая дверь, большой стол и стулья.

С одной стороны сидел следователь со скрещенными руками.

С другой — Вальтер и Пауль. Когда dp-XXX бесследно исчез во тьме, их отвязали от стульев.

— Хм.

Со своим привычным выражением лица Вальтер промычал и поднял взгляд:

— А-а… уже почти 24-е, правда?

Чтобы добавить внутреннего напряжения, в комнате для допросов не было часов.

Пауль глянул на Вальтера.

— Ты можешь определить который час?

Вопрос не имел особого смысла, но Вальтер кивнул.

— Я унаследовал отцовское ощущение времени, поэтому оно идеально. Хочешь, скажу время вплоть до секунд?

— Ладно. Который час?

— 23-е декабря, 23:32 и 18 секунд. Точно так.

Следователь вытащил из формы карманные часы.

— И близко не так, клоун. Сейчас 1:11 и 27 секунд.

Вальтер с серьёзной миной повернулся к Паулю.

— Видали, профессор? Я узнал вам время.

— Да. Так держать.

— Глупцов легко обмануть.

Тон Вальтера, похоже, наконец-то намекнул следователю, что произошло.

— Что?!

Он на мгновение побледнел, но в следующий миг его лицо залило краской ярости.

— Ты хоть представляешь, в каком сейчас положении?!

— А ты? Наверняка будет лучше отпустить нас как можно скорее.

— Именно. Вернётесь домой, поможете с приготовлениями к Вайнаху своей жене, чей характер её единственное достоинство, и ребёнку, который хорош только в спорте. Нет ничего лучше счастливого семейства.

— «Нет ничего лучше»?! Я бы и жил такой жизнью, если бы вы двое живо всё выложили!

— Всё выложили, говоришь? — Вальтер вздохнул. — Ну ладно. Вот всё обо мне: мой рост 187 сантиметров, вес 72 килограмма, моё хобби — астрономия, моё любимое блюдо рипхен6, любимая выпивка мозельвейн7, по воскресеньям я хожу по книжным магазинам…

— Никто этого не спрашивал!

— Но ты же только что спросил.

— Именно. Ты сам себе противоречишь.

Парочка скрестила руки на груди и кивнула.

Следователь схватился за голову и рухнул на стол.

— Ты в порядке? Захочешь, чтобы кто-то добил, просто скажи.

— …Не нужно.

Его голос прозвучал низко, и он медленно выпрямился.

— О, он ещё шевелится. Может, нам стоило погнушаться над ним ещё?

— Тихо!

— …

— Не совсем тихо!

— Ты и вправду сам себе противоречишь.

— Этот парень не очень умён. И для следователя он на удивление слабоволен.

— Такое произойдёт с любым, кому придётся иметь дело с вами!

Медленно поднявшись, следователь пробуравил взглядом двух мужчин.

— Я использую сыворотку правды.

— На себе? Полагаю, у каждого есть какие-то тайные грешки. Я с готовностью выслушаю твоё признание. Но попрошу, чтобы ты выдал расписку.

— Вальтер, у этого парня нет чувства юмора, потому прекрати.

— Мило, когда так себя ведет женщина. Когда она кричит «Нельзя!» и мягко ударяет тебя в грудь, так и хочется её погладить хотя бы по голове.

— «Хотя бы»? А где ещё ты собрался её гладить?

— Будет лучше об этом умолчать.

— Заткнитесь!

Следователь заорал и грохнул кулаком по столу. Он зыркнул на парочку с настолько раскрасневшимся лицом, что казалось, с него повалит дым.

— Вы двое!

— Да?

— Не думайте, что это вам сойдёт с рук! Я воспользуюсь сывороткой правды, пытками, и любыми средствами вытащу из вас всю информацию!

— Вальтер, тебе не кажется, что с парнями с сильным чувством долга непросто поладить?

— Как я тебя понимаю. Им не стоит так горячиться. И кстати, раз ты заранее нас предупреждаешь обо всех этих вещах, получается, ты не уверен, что они сработают?

— Вам двоим лучше бы об этом запомнить.

— Будь у меня плохая память, я бы не вступил в университет.

— Заткнись! Я тебе покажу, на что способен! Просто подожди!

— Эм, если это надолго, не мог бы принести нам книжек или ещё чего, чтобы убить время?

Не успел Вальтер договорить, как следователь исчез за металлической дверью. За громким ударом они услышали щелчок замка.

Вальтер и Пауль переглянулись.

— Какой вспыльчивый.

— В последнее время нам попадаются только такие.

— Эльзе внизу наверняка несладко. Её отец выглядел довольно упёртым.

— Она, хм?

Пауль глянул Вальтеру в глаза.

— Что ты думаешь?

— Спрашиваешь, в моём ли она вкусе?

— Нет.

— Знаю, знаю, — Вальтер кивнул. — С почти что 100% вероятностью она определённо сюда вернётся. Я бы не оставил Кайзербург с ней, думая иначе.

— Какая уверенность.

— Искренние люди вроде неё…

Он замешкался, не зная, как бы это выразить.

— Полагаю, можно сказать, они не успокоятся, пока не вернут то, что одолжили.

— Скажи мне, что действительно думаешь.

Вальтер улыбнулся на едва заметную резкость в голоса Пауля.

— Разве нужно, когда и так всё очевидно? Она такая же, как и мы. Сделав первый шаг, она бросится бежать, прыгать, и окажется здесь.

Пока он говорил это, его глаза смотрели прямо перед собой.

Взгляд в них переполняла уверенность.

Ночь начала наполняться глубоким морозом и тьмой. Было 22:30.

Передний вход особняка Брюера немного приоткрылся.

Пролившийся на двор свет загородила человеческая тень. Она принадлежала Эльзе.

Девушка несла за плечами рюкзак и закрыла за собой двери.

Никто её не провожал и никто не наблюдал за ней из дома. Убедившись, что дверь закрыта, она повернулась вперёд и сдвинулась с места.

— …

После пары шагов Эльза неожиданно остановилась.

Она заметила, что во тьме кто-то стоит.

Это мужчина, одетый в невзрачный плащ.

Его светлые волосы сливались с тьмой, но тускло подсветились, когда взошла луна.

Под лунным светом показался молодой человек. Он был солдатом. Более того, именно он ушёл из особняка, когда Эльза вернулась.

Выпуская пар изо рта, он заговорил:

— Ты прилетела в Берлин на dp-XXX?

— Да.

Отвечая, она вытащила из рюкзака автомат и нацелила на солдата. При этом тут же сняла с предохранителя.

— Я удрала на нём. И что теперь будешь делать? Арестуешь меня?

Молодой человек мягко поднял руки.

— Я всего лишь ждал здесь, чтобы поговорить.

— Как-то не верится.

— Разве тот факт, что я дожидался один, не вызывая подкрепления, не достаточное доказательство?

— Ты бы мне поверил, скажи я, что этот автомат не стреляет? С тобой то же самое.

— Тогда я поверю твоим словам.

С поднятыми руками Майер вышел вперёд. Он медленно, шаг за шагом приближался к Эльзе.

Она наблюдала за ним, не убирая пальца от спуска.

— Стой там.

К тому времени, как девушка это сказала, он оказался в двух или трёх шагах.

— А ты смельчак.

Несмотря на удивлённый тон, она не опустила оружие. Он больше не приближался и кивнул.

— dp-XXX сможет снова подняться в воздух?

— Э?

— Этот корабль построили мой наставник и учитель, поэтому мне бы хотелось, чтобы он снова полетел.

Услышав это, Эльза встретила взгляд Майера. Она увидела в глазах молодого офицера яркий свет. Он действительно переживал о dp-XXX.

— Ясно. Так ты, значит, Майер, практикант, который пилотировал тот чёрный истребитель.

Она горько улыбнулась и кивнула.

— Кайзербург полностью отремонтируют в течение трёх дней. С мастерством Компании Брюера я могу это даже гарантировать.

Майер выдал вздох облечения. Заметив, что его руки опускаются, Эльза подкорректировала прицел автомата, и солдат снова их поднял.

— Почему ты пытаешься снова полететь на dp-XXX? Тебя не устраивает обычная жизнь?

Тон солдата будто её испытывал, и она неожиданно улыбнулась во тьме.

— Устраивает обычная жизнь? — она вздохнула. — Полагаю, будет неплохо жить обычной жизнью без всего этого. Я могу без труда окончить университет, выйти замуж, родить несколько детишек и забавляться с ними тут на озере… Это была бы счастливая жизнь.

— Тогда…

Прежде чем он спросил почему, Эльза покачала головой.

— Но я не хочу! Выбрав такую жизнь, я никогда не смогу вновь смотреть в небо. Как такое может устроить?

Что она видела в этих словах?

— Ясно.

Майер вздохнул, закрыл глаза и кивнул.

— Ты действительно хочешь отправиться в космос, правда?

— А ты нет?

Солдат ответил не сразу.

— Я… не хочу в космос.

— Почему же?

— Потому что этого хочет Вальтер и ты, но не я.

— Тогда почему ты спрашивал, сможет ли Кайзербург снова полететь?

Её вопрос словно давал ему отпор, и он ответил тоном, который и сам от себя не ожидал.

— Потому что я хочу сразиться со всеми вами.

Это было тихое объявление войны.

Было 6:30, и в Германии начиналось раннее утро.

Даже поднимаясь над облаками, солнце ещё не взошло.

Пока небо заполнял багрянец, по прямой линии поднимался Фламмен Риттер.

Он испытывал способность истребителя к восхождению.

Машину заполнял рёв мотора. Пока ещё слабый, но лишь потому, что луна ещё не пропала. Фламмен Риттер снабдили сопротивлением лунному свету, но далеко не идеальным. Истребитель трясло.

Из кабины на луну уставился Майер.

Его тело вжимало в спинку кресла. Парень с трудом дышал, но всё же оставался в сознании.

Его мысли прояснились, и разум полнился лишь одним.

Как ему сражаться с Вальтером и остальными?

— Почему я сомневаюсь?

Когда позапрошлой ночью он сказал, что хочет сражаться, Эльза у него спросила:

— Ты просто боишься проиграть, да?! Хоть ты и знаешь, что умения тебе не занимать, тебе духу не хватает полностью сокрушить врага!

Это определённо было правдой.

— Думаешь, такой так ты может с нами драться? У меня есть что-то своё, а что есть у тебя?!

Она сделала глубокий вдох.

— Ты только и делал, что заимствовал у других, так куда тебе нас останавливать!

Суровые слова девушки его шокировали.

А ещё напомнили то, что сказал Оскар.

…Важней всего определить, кем именно ты должен быть.

Её слова разъяснили Майеру, что это означало.

Он не Вальтер. Не Пауль или Оскар. В таком случае, кем же ему быть?

Этот ответ придаст его сражению смысл.

…Но как же мне драться?

Это отличалось от испытаний и тренировок, законченных им в прошлом. У этого соревнования будет ясный результат. Если он проиграет, то потеряет всё.

Почему он надеялся на сражение, где нет уверенности в победе?

Майер ускорил свой истребитель. Чтобы продолжать подъём, ему нельзя сбавлять скорость.

Стрелка медленно двигалась по датчику. Он был уже выше, чем во время прошлого испытания.

Небо синело и густело.

Он ускорялся дальше.

Небеса за окном уже почти приобрели цвета индиго, парень увидел вдалеке звёзды, а стрелка высоты достигла красной черты.

Фламмен Риттер затрясся, но Майер проигнорировал дезориентирующую дрожь.

Он разгонялся. Его скорость несколько упала, потому что его опутывало притяжение земли.

Стрелка высоты достигла края датчика.

…Пора прекращать?

Высоко за небесами парень увидел луну. Корабль практически достиг предельной высоты.

Его ускорение уменьшалось.

— Достаточно ли этого?

Его вопрос самому себе тут же сопроводила входящая радиопередача:

— Майер, ты довольно высоко поднялся. Ты установил прекрасный рекорд.

Это был Оскар.

Майер инстинктивно задал вопрос:

— Командир Оскар, как мне сражаться с dp-XXX?

Он открыто выразил свои терзания.

После короткой тишины, мужчина на другом конце ответил:

— Майер, разве ты не хочешь испытать свои способности?

— !

…Испытать?!

Ему показалось, будто он впервые услышал это слово.

…Почему я хочу сражаться?

Не важно, если я проиграю. Я хочу сражаться, потому что хочу испытать на что способен, если не буду сдерживаться!

Майер не сомневался, что выяснит это, сразившись с группой Вальтера. Парень напрямую столкнется с человеком, которого уважал и на которого равнялся.

Через битву он сможет подтвердить, как далеко способен зайти.

— !

Его нутро наполнилось силой.

Он выдавил из Фламмен Риттера большой рывок скорости.

— Майер! Не перенапрягайся!

— Я в порядке!

Его ответ был силён.

Его пальцы управляли излучателями поля. Со слабым звуком истребитель обволокло сияющим эфиром.

Аппарат перестало трясти, а из окна кабины виднелось лишь застывшее пламя.

— Активирую Панцер Эмблему — Фламмен Ланце! Я поднимаюсь ещё выше!

С шатким рывком Фламмен Риттер мощно взмыл в небо.

Майер улыбнулся, пересиливая перегрузку.

В 8:38 солнце поднялось на определённую высоту. Небо было ясное, и прохлада ощутимо щипала кожу. Грюневальд покрывал холодный туман.

Перед лётным полем рядом с лесом припарковалась машина, и рядом с ней стоял человек. Это Гастон.

Со вздохом его плечи содрогнулись.

Направив взгляд перед собой, мужчина зашагал вперёд.

Его взор был направлен на громадную фабрику. Большая дверь стояла распахнутой, и оттуда виднелся нос корабля.

— Она действительно этим занялась, да?

Он приблизился и увидел, что под кораблём присел мужчина с какой-то диаграммой в руке. Гастон его узнал: это старик, главенствующий на фабрике.

— Штайнмец! — позвал он и ускорил темп.

Тот, похоже, узнал голос Гастона, потому что отложил диаграмму на пол, замешкался и поднял руку.

— О, Гастон.

Вставая, он постучал себя по спине, и Гастон спросил:

— Как там Эльза?

— Она сверяет курс в офисе.

— Ясно.

Его обрадовало, что дочь всё ещё неподалеку, пускай она и хотела его покинуть. В конце концов, девушка хотела улететь в небо и оторваться от земли как можно дальше.

— Она хорошая девочка.

— Ты хотел сказать непослушная.

— Нет, нечасто ты встретишь того, кому так идёт рабочая одежда.

— Это что, такой комплимент? Я растил её как дочь уважаемой семьи.

— А труженики у нас уважения не заслуживают?

— Я просто хотел, чтобы семью Брюера уважали.

Старик на это горько улыбнулся.

— Она просто нечто. Она взяла на себя почти всю внешнюю проводку и обшивку. У неё ушло на это две ночи без сна.

— Она сделала так много?

Старик почесал затылок и кивнул.

— Ну, кое-где она оплошала, но я потом за ней исправил.

— Прошу прощения за хлопоты.

— Не стоит. Поднять этот корабль в воздух — важная работа.

Он глянул в глаза Гастону сверху вниз.

— А тебе она не кажется важной?

Гастон засомневался, но ответил ясно:

— Кажется, — он немного опустил взгляд. — Этот корабль может доставить миру неприятностей. И может даже начать войну, которая уничтожит мир.

Мужчина вздохнул и поднял взгляд на корабль перед собой.

— Но…

— Но?

— Если миру суждено пасть от такой штуки, есть ли смысл ему вообще существовать? У меня такое чувство, какое бы место это ни пережило, оно вполне сгодиться для Эльзы и людей, которые угонятся за ними.

Звучит вполне в духе создателя оружия, — подумал он.

— Быть может, и тяжело такое говорить, но… эпоха, в которой мы живём, определённо меняется.

— Ха-ха-ха. Она не просто меняется. Мы должны изменить её сами.

— О? Отлично сказано.

— Можешь сказать спасибо дочке.

— Это Эльза сказала?

— Неплохо звучит, правда?

— Она просто пыталась слыть взрослее.

Гастон уже собирался улыбнуться, но сдержал себя.

— Она интересная девушка, — произнёс старик. — Она обрезала волосы из-за того случая, да?

— Да, она запускала фейерверки во время школьного фестиваля в прошлом году.

— Слыхал, было то ещё зрелище.

— Ещё ни разу в истории Университета Берлина студент не взрывал статую университетского президента. Мне пришлось потом извиняться.

— Звучит так, будто тебе не впервой, — отметил Штайнмец. — То, как уголки её губ поднимаются при улыбке, выглядит точно так же, как и твоя улыбка. Когда я увидел ранее её улыбку, это мне кое-что напомнило.

— Что же?

— В своё время ты тоже выглядел счастливым, когда улыбался.

— !..

Его слова изумили Гастона.

Он хотел, чтобы Эльза улыбалась.

— В своё время?

Он не заметил, дрожал ли его голос, когда спрашивал.

— Лет пятнадцать назад. Разве у тебя не была привычка посещать фабрику, чтобы наблюдать за полётами? И ты приводил с собой дочь.

— …

Гастон вдруг вспомнил.

…Возможно…он прав.

Тогда Эльза так невинно улыбалась, что и он мог вместе с ней.

— А что теперь? Сможешь ли ты снова смотреть в небо? Нет, сможешь ли смотреть даже выше неба?

— …

— Лично я от этой работы просто в ударе.

Гастон кивнул.

…В ударе, говоришь?

— Ты прав, — сказал он. — Может и мне следует внести свой вклад.

В 10:07, Бладликбург полнился тишиной, но не спокойствием. Он просто не в состоянии двигаться после позавчерашней потери dp-XXX.

На мостике слышались звуки обычной работы и переговоры по радиосвязи, но ничего особо не выделялось.

В окружении неутешительной тишины Оскар нахмурился у телефона на стене.

— Говоришь, даже сыворотка правды не сработала?

На получение ответа ушло несколько секунд, и он вздохнул, когда его услышал.

— Не дай им себя обескуражить. Они учёные, привыкшие к длинным ночам. Их сосредоточенность значительно превосходит нашу. Покажи им истинную силу, не зависящую от таких вещей.

Человек на другом конце, должно быть, выразил своё понимание, потому что Оскар деловито промолвил:

— Ты понимаешь, не так ли?

Он вздохнул.

— Держи себя в руках.

После быстрого подтверждения, он положил трубку.

— Что-то случилось? — спросил кто-то у него за спиной.

Оскар обернулся и обнаружил Майера со стопкой документов в руках.

— Эти двое снова что-то натворили?

В его вопросе прозвучала толика веселья.

— Они беспокойная парочка, — ответил Оскар.

— Они, наверное, тоже считают и о Вас.

— Не дури.

— Слушаюсь. Мне не следовало этого говорить.

— …Но у меня нет иного выбора.

— Что?

Майер словно не расслышал бормотание Оскара, но тот не обратил внимание.

— Что более важно, как у тебя дела?

— Ох. Докладываю. Я только что провёл испытания оружия Фламмен Риттера при всех доступных условиях: на низкой высоте, нормальной, высокой, сверх высокой, под наклоном и без, под предрассветной луной и при сопротивлении ветра во время движения. Здесь у меня доклад о результатах.

— Отличная работа.

— Ничего особенного. Результаты показали следующее: ошибка прицеливания излучателя поля во время внезапных поворотов составляет всего 0.2 градуса, а прототип Панцер Эмблемы активируется без проблем. Он гораздо стабильнее, чем на предыдущем истребителе.

— Ты сможешь победить dp-XXX?

Молодой офицер с докладом в руках на некоторое время задумался.

— Такой, как dp-XXX сейчас…

Он запнулся, поднял взгляд, и заговорил:

— Скорее всего, могу.

— Такой, как сейчас?

— Так точно. Иными словами, я могу победить dp-XXX в том состоянии, какой он был при его захвате.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Согласно боевым записям, его нынешняя форма предназначена только для дальнего боя. Его наибольшее превосходство заключается в огневой мощи на уровне линкора и мобильности, превосходящей истребители.

— Понимаю.

— Но я считаю, ускорение Фламмен Риттера равняется или даже превосходит dp-XXX. Если нападать на корабль, не имеющий способностей в ближнем бою…

— Ты можешь использовать ускорение, чтобы подлететь прямо к нему?

Майер кивнул.

— Верно. Его Кунст требует некоторое время на активацию, поэтому в битве один на один он не сможет его использовать. И я могу использовать Шверт, чтобы рассекать его Кугели. Мне следует лишь двинуться напролом.

— Легче сказать, чем сделать.

— Да, но это единственный способ победы. Против его формы ближнего боя перед эволюцией у меня не было и шанса, но теперь представилась удачная возможность.

— …

— Что Вы думаете?

На вопрос молодого человека Оскар посмотрел ему в глаза.

Они полнились силой, которой прежде не замечалось.

И поэтому он кивнул.

— Я на тебя рассчитываю.

Его голос несколько просветлел.

Было 12:51.

Офис фабрики занимал на удивление обширную площадь. Шесть простых, но больших столов выстроились в квадрат, и в стене имелись две старые, но крупные печи. Зимой на фабрике холодало.

Перед зеркалом у входа в офис Эльза провела рукой по волосам.

Девушка только что закончила мыть голову, воспользовавшись водонагревателем в комнате отдыха, и вытирала пот со своего тела полотенцем.

Ей следовало сделать это перед тем, как переодеться в офисе.

Её рабочая форма лежала сложенной на одном из стульев комнаты отдыха. Переодеваясь, она беспокоилась за отсутствие занавесок на окнах, но печи затуманивали весь вид.

— И я сомневаюсь, что кому-то хватит глупости подглядывать.

Эльза звучала чуть ли не разочарованно, когда надевала скатанные в руках чулки, и глянула на стол позади себя. Девушка взяла одежду на смену вместе с автоматом и прочими повседневными принадлежностями.

Она расправила одежду и надела блузку с надутыми плечами. Её мокрые волосы застряли в крахмальном воротничке.

— Может, мне стоит снова постричься, — пробубнила она, глядя обратно в зеркало. — Почему тут нет зеркала на весь рост?

…Ну, кажись, на фабрике такого не будет.

С этой мыслью она потянулась к остальной одежде на столе.

Она вся была песочного цвета, потому что как раз такую расцветку носил исследователь, которого она видела в старом журнале.

— Ну а теперь…

Сперва Эльза подхватила юбку. Талия была длинной. Она использовала два пояса, чтобы крепко удерживать её как раз между грудью и до нижней части живота.

Девушка развернула юбку и вдруг кое-что вспомнила.

Она вспомнила, как нередко причитал Гастон.

— «Вот же несерьёзная девушка».

…Может и так.

Эльза кивнула.

Она как раз собиралась сесть на корабль и завязать драку с военными. Разгуливать при этом в юбке будет беспечно. Для битвы есть немало одежды получше и попрактичней, в которой гораздо удобнее передвигаться.

Но…

— Я женщина. С чего бы мне одеваться иначе?

Так и есть.

Эльза не выбирала этот наряд из-за несерьёзности или беспечности.

Она выбрала и взяла его с собой, потому что он шёл ей лучше всего.

— Ничего страшного.

Незачем было волноваться или робеть.

Скоро она полетит в небо и на бой.

Позапрошлой ночью девушка пообещала молодому человеку, который сказал, что хочет сражаться, несмотря на свои сомнения.

— Мы будем ждать тебя в небе.

Как раз перед уходом он ответил:

— Я непременно до вас доберусь.

Эльза не сомневалась, что они оба сдержат обещания.

— На том и порешим.

Девушка кивнула и надела юбку.

Она завернула два пояса вокруг талии и отошла назад. Зеркало показывало только верхнюю часть её тела, но она смогла рассмотреть талию, отступив и потянувшись вверх. Затем Эльза затянула пояса.

Перетянув их два-три раза, она вздохнула.

Затем медленно потянулась к карману рубашки, лежащей на столе.

— Выйдет ли у меня как надо?

Эльза задумчиво наклонила голову, подбирая объект из кармана.

Это была бледная губная помада.

В 14:37 в помещение для допросов вошёл солдат.

Внутри находились Пауль, Вальтер и следователь, который уже понял, с кем имеет дело, поэтому в комнате оказалось четыре человека.

Солдат глянул на остальных и заговорил:

— Чем это вы здесь занимаетесь?

Два пленника вразвалочку спали на столе, тогда как следователь уставился на них, скрестив руки на груди.

Последний повернулся к солдату:

— Эта парочка — чокнутые.

— Вижу. Ни один нормальный человек не сможет спать в подобном положении.

— Дело не в этом! Как они вообще могут спать после того, как мы вкололи им сыворотку правды?! Кто сказал, что учёные обладают богатейшим интеллектом среди людей?! Их сосредоточенность на силе воли или как оно там зовётся на уровне крупной зверюги!

— Вот как? — солдат, похоже, не до конца понимал происходящее, поэтому выдал произвольный кивок. — Тогда вам следовало применить сыворотку правды, которую используют на слонах.

— Бесполезно. Вы знаете, что они сказали перед тем, как завалились спать? Они сказали, что можно сопротивляться сыворотке правды, сосредоточивая разум и усиливая волю. Поэтому они сосредоточились на сне.

— Ясно.

После ещё одного произвольного кивка, солдат зашёл мужчинам за спины.

— Не имеет особого значения, но я приказывал посадить их в отдельные камеры.

— Отдельные камеры?

— Да. Похоже, кто-то собирается их вызволять, поэтому командир сказал, нужно держать их раздельно.

— Понятно. Тогда…

— Не волнуйтесь. Командир не считает, что вы действовали неправильно.

— Но…

— Ничего. И вы устали, не так ли? Вы не можете их допрашивать в таком виде.

— Я не… я не устал.

— Ваши слова говорят сами за себя. Но вы поможете мне отнести их в камеры?

— Конечно.

Следователь встал и мягко покачал уставшей головой.

— Я возьму младшего.

Он двинулся за спину Вальтеру.

— Вы уверены, что справитесь?

— Да ничего особенного.

— Но, похоже, они доставили вам немало хлопот.

— Они ненормальные. Я понятия не имею, что у них на уме.

— Серьёзно?

— Да они похлеще закоренелых преступников.

— Ну, это Вы просто пытаетесь меня напугать.

— Я не шучу. Серьёзно…

С этим он потряс Вальтера за плечо.

— Эй, просыпайся.

— Мм…

Брови молодого человека немного дёрнулись.

Следователь схватил его за плечи и поднял.

— Проснулся уже?

Молодой учёный немного приоткрыл глаза.

— В последнее время я не спал ночами, так что можно ещё пять минуток.

Он закрыл глаза и чуть не завалился обратно на стол.

— А ну не спать!

Следователь лихорадочно засунул руки под мышки Вальтеру, удерживая его. При этом одна его рука случайно залезла в карман лабораторного халата.

Выражение лица Вальтера тут же переменилось. Его прежнее безучастное лицо прояснилось.

Рука следователя притронулась к фотографии во внутреннем кармане его халата.

— Не трожь!

Повинуясь инстинктам, локоть Вальтера врезал мужчине в челюсть.

С тупым звуком следователь отлетел от Вальтера и рухнул, не успев даже закричать. И он явно не скоро придёт в себя. Наверняка он даже не понял, что с ним случилось, и его глаза закрылись как от удара, так и от скопившейся усталости.

Вальтер встал, окинул взглядом упавшего человека и вздохнул.

Как вдруг он услышал выстрел.

— !

Тело Вальтера слегка приподняло в воздух.

Его подстрелили.

Это напоминало события на мостике. Тогда Оскар положил руку на оружие, но сейчас всё произошло иначе. Оскар осознал, что действие Вальтера было недоразумением, но этот солдат — нет.

Вальтер медленно упал на колени.

И кто-то стоял рядом.

— Сукин сын!

Солдат, который инстинктивно ответил нападению на сослуживца, выругался на Вальтера.

Пистолет в его руке слегка дрожал.

В то же время из леса на юго-западе Берлина поднимался корабль.

Люди, провожающие его взглядом, просто махали вслед, не надеясь на его возвращение.

Никто не ведал, как этот инцидент завершится и на чьей стороне правда.

В 14:51 Оскар взирал на небо на мостике Бладликбурга.

Позади него стоял Майер, докладывая о произошедшем.

Однако Оскар не оборачивался. Продолжая смотреть вперед, он ответил:

— Никогда бы не подумал, что такое может случиться.

Он услышал, как Майер у него за спиной зашевелился.

— Было ошибкой оставаться всё время во всеоружии.

Оскар кивнул на заявление своего подчинённого и спросил:

— Как он?

— Ему оказали первую помощь и отправили в лазарет.

— Как его рана?

Вот что он хотел узнать.

— О, — сказал Майер перед тем, как ответить. — Приношу мои извинения. Пуля пробила правое предплечье. Состояние кости неизвестно, но полагаю, она сломана. Выстрел произошёл в упор и у него нетренированное тело.

— Скорее всего.

— Похоже, его жизни ничего не угрожает, поэтому можете не беспокоиться на этот счёт.

— Не беспокоиться, говоришь?

Оскар слегка улыбнулся.

— Полагаю.

С тех пор, как он услышал рапорт, солдат беспокоился о состоянии своего врага.

…Почему так?

Им обоим предстояло кое-что сделать, пускай и диаметрально противоположное.

Он должен раз и навсегда определить, кто из них прав.

Обычно это был бы Оскар, поскольку он думает о своей нации и народе.

Но что если посмотреть на всё с точки зрения личной мечты?

Что если действие на основе этой мечты может изменить мир, понимание обычного и даже самих людей?

…Кто же из нас прав?

Неожиданно Оскар кое-что осознал.

…Я надеюсь, что dp-XXX появится здесь.

Он планировал спрятать корабль до поры до времени, и по-прежнему надеялся на такую возможность.

Но грядущее противостояние определит будущий путь мира.

— Майер.

Оскар хотел сказать «одержи победу», но проглотил слова.

Он не знал почему.

Если, возможно, солдат тоже надеялся, что dp-XXX совершит успешный полёт в космос.

Однако он не мог этого позволить. Будучи отцом и солдатом, у него была семья, которую следовало защищать, и люди под его командованием. Он должен устранить всё, что может причинить им вред.

— …

Оскар прикусил губу.

В этот же миг он услышал рёв.

До его ушей донеслось множество звуков, похожих на взрыв пороха.

Они исходили снаружи, поэтому он слегка опустил взор, смотря в окно.

— !

Летящий перед ним Бладликбург Цвай поразила серия Кугелей. Они появились снизу, и надвигалось ещё.

Их неожиданно изо всех сил атаковал враг.

Непрерывные звуки ударов отдавались в его нутре.

— Обнаружен вражеский корабль! Нас атакует один неопознанный корабль! — раздался на мостике голос навигатора, как раз когда громадную форму Цвая поглотило пламя.

…Вот и он!

Нет причин подтверждать, кто это был, а раз так, Оскар рявкнул:

— Это dp-XXX! Всем приготовиться к бою! Поднять в воздух все истребители в полном боевом вооружении! Это полномасштабная война!

Было 14:54.

Лазарет Бладликбурга представлял собой опрятное белое помещение. Помимо кроватей у окна там стояли только шкафы с медицинскими принадлежностями и процедурный стол.

В том помещении Вальтер и Пауль имели дело с военным врачом.

— Хм.

Врач торопливо кивнул, осматривая руку Вальтера, который лежал на столе.

— Пуля прошла навылет. Тебе повезло. Кровотечение должно прекратиться, если не будешь шевелить рукой.

— Отлично же, разве нет, Вальтер?

— А что кость? — спросил парень.

— Её неплохо так задело. Она сломана, и на полное восстановление уйдёт два месяца.

— А вот это уже проблемка. Я не смогу заниматься научной деятельностью.

— И как это отличается от нормы?

— Эм, слышите? Пожалуйста, не провоцируйте пациента.

— Ничего. Мое сердце невосприимчиво к урону.

— Получается, ты просто чёрствый?

— Как грубо. В моём теле чёрствые только стопы.

— Я вовсе не об этом! — крикнул Пауль.

Неожиданно они услышали грохот снаружи.

Это был низкий, но в то же время резкий звук разрушения.

— Э?

Вальтер бесцельно заозирался по сторонам.

В то же время по Бладликбургу разнёсся сигнал боевой готовности.

Оглушительный звук заполнил лазарет, и перепуганный голос объявил по всему кораблю:

— Приближается вражеский корабль! Приближается вражеский корабль!

До них донёсся ещё один грохот.

На этот раз он не прекратился.

Шум затряс стены и тела людей.

Это звук пуль, тарабанящих по металлической броне.

— Ч-что?

Военный врач встал, а Бладликбург Айн пошатнулся от ещё одного удара.

— !

Вальтер глянул на Пауля, тогда как тот инстинктивно прыгнул на кровать и прислонился к неподвижному окну.

— Как там, профессор?!

— Погодите! Вы что, по-вашему, дел…

— Заткнитесь, док! — гаркнул Пауль.

Громкость его крика заглушила грохот снаружи и сигнал тревоги внутри. И в его голосе угадывалась радость.

— Чёрт… Юная леди здесь? Не вижу!

Айн снова затрясся, и медицинские бутылочки на полках звучно зазвенели.

В своей попытке выглянуть наружу Пауль прижался лицом к окну.

— …

— Ну, профессор? Это Кайзербург?

— Я всё равно не могу толком рассмотреть.

— Ну же, найдите его уже.

— О, да помолч…иааа!!

— Э?

Вальтер получил чёткий ответ на свой вопрос.

— Вот он!

Голос Пауля наполнился восторгом.

— Он здесь!

Вальтер поддержал раненую руку, встал и сосредоточенно уставился на стену, через которую не мог ничего рассмотреть.

Исходя из позы Пауля, Кайзербург должен пролетать рядом с Айном.

Вальтер двинулся к окну, чтобы проверить, но затем Пауль сказал кое-что странное.

— Хм? Кайзербург поворачивает нос в эту стор… О-ох!

Он неистово отпрянул от окна.

В следующий миг, как окно, так и вся стена исчезла.

С могучим грохотом Кугель, запущенный Кайзербургом, прорвал стену.

Вспыхнул свет и по помещению раскатился грохот.

— !

— Осторожно!

Разница в давлении воздуха вынесла всё прочь. Колонны и железные панели со стальными пластинами вырвало и выбросило прямо в небо. Звук чуть ли не разрывал барабанные перепонки.

Кровати разметало наружу как бумагу, а белые простыни развернуло в небе и сдуло прочь. Бумага и книги со стола протанцевали над полом и унеслись в небо.

Тёплый воздух помещения соприкоснулся с прохладой высот и произвёл ледяной туман.

Яростный порыв ветра танцевал по комнате, которая теперь напрямую выходила в небо.

В мгновение ока лазарет превратился в руины.

Оконная стена и кровати пропали, так что остались только процедурный стол и край обрыва.

Перекрывая резкий ветер, военный врач воскликнул:

— Это ещё что за чертовщина?!

— Кугель, само собой.

Кайзербург наверняка даже не подозревал, что Вальтер и Пауль находились здесь. Он просто проделал горизонтальную дыру для их побега.

В последнюю секунду Пауль перепрыгнул с кровати на процедурный стол и вздохнул.

— Эта девочка просто сумасшедшая.

Даже когда он говорил, под столом обваливался пол.

Со звуком ударов камней друг о друга он разлетелся на куски и треснул. Стол наклонился, а затем упал.

С выражением полнейшего непонимания происходящего, Пауль сел на столе и завалился вместе с ним.

— Аааааа!

Их расставание заняло всего миг.

Оставшиеся в воздухе белые простыни слегка затрепетали на ветру, будто в прощании, но их быстро унесло прочь.

Вальтер безмолвно стоял на краю обрыва.

За его спиной оставался военный врач.

— …

После короткой тишины доктор заорал. Скорее всего, он не выдержал тишины.

— Ч-что?!

— Небо. Ты видел его раньше, разве нет?

— Я не об этом спрашиваю!

— Хм. С объективной точки зрения: в корабль попали, стена была разрушена, и кто-то выпал. Но выпавший довольно уникальная личность, так что я сомневаюсь, что это его убьёт. Можешь не волноваться.

Даже отвечая на вопросительный возглас военного врача, Вальтер смотрел на раненую руку.

Его предплечье немного согнулось на полпути к локтю. Оно было сломано, и с другой стороны продолжалась дыра толщиною в палец. Кровотечение, похоже, возобновилось, потому что на лабораторном халате возникло красное пятно.

Она немного болела, но молодой человек даже не скривился.

Он выглянул за край обрыва.

— Профессора уже и не разглядеть.

— Ч-что ты там бормочешь?! Нам нужно убираться отсюда! Тут опасно!

Вальтер кивнул на слова военного врача.

— Ясно. Придётся с тобой согласиться.

Он вздохнул и встал на самом, самом краю.

— Ну же, профессор. Такая спешка пойдёт вам только во вред.

— О чём ты говоришь?! Это вражеская атака! Скорее эвакуируемся внутрь!

Вальтер повернулся к отчаявшемуся голосу с небольшой улыбкой.

— Ты прав. Нужно убраться отсюда в безопасное место.

С этим он выпрыгнул в ветреное небо.

В 15:08 мостик Бладликбург Айна находился в полнейшем беспорядке.

— Уровни 1, 2 и 4 полностью уничтожены с правого борта! Уровень 3 повреждён с заднего борта! Уровни 5 и 6 частично повреждены в центре правого борта! Наши истребители больше не могут присоединиться к правому борту!

— Айзен Солдаты Айна №1-4 по вышеуказанной причине не смогут приземлиться. Скажите им вместо этого сесть в Берлинском аэропорту или аэропорту Темпельхоф. Пошлите указания маршрутов, чтобы предотвратить возможное столкновение с пассажирскими самолётами.

— Мы разбрасываем куски брони. Всем истребителям в полёте следует избегать полёта внизу или позади Айна.

— Наш центр тяжести смещается влево! Всем, кто не на постах, перейти к правому борту! К правому борту!

— Закрыть водяные баки с правого борта и обеспечить стабильный ток воды из наружного корпуса. Сосредоточиться на центре тяжести корабля.

Среди деятельного обмена словами и документами Оскар сидел в командирском кресле у окна и чувствовал смертельную усталость от распоряжений другим кораблям.

Неожиданно он выглянул в окно.

Сверху выплеснулось немало воды и масла, залив стекло. Вода заледенела на стекле и кристаллизировалась.

…Как они здесь нас обставили.

С их корабля сыпались обломки внешней обшивки.

Оскар вдруг забеспокоился о Берлине внизу. Даже один винтик превратиться в смертоносное оружие, когда упадет с такой высоты.

Он глянул вниз. Окно мостика продолжалось до пола, поэтому его приподнятое командирское кресло давало отличный вид на площадь внизу.

Он увидел облака, но сквозь просветы в них виднелся Берлин.

…Простите.

После этой мысли солдат снова поднял взгляд.

Сквозь немного запачканное окно он мог рассмотреть голубое небо.

За окном упало что-то ещё более голубое.

— М?

Оскар откуда-то знал его форму и цвет. Оно обладало округлой формой с оттенками плоти.

Это человек.

И судя по цвету одежды…

— Вагнер!

Он непроизвольно встал с кресла.

Как вдруг упало что-то ещё, и на этот раз солдат разглядел его ясно.

Человек в лабораторном халате.

— Вальтер!

Молодой человек упал прямо вниз, и их взгляды чуть ли не со звуком встретились через стекло.

Как раз такие вещи и зовут совпадениями. Ни один из них на такое не рассчитывал, так что этот миг был поистине неожиданным.

Решимость в глазах молодого человека отразилась болью в голове Оскара.

Солдат вскочил с кресла и сбежал по лестнице к окну. Он даже не слышал переполох вокруг. В его ушах отдавался лишь отдалённый рокот.

И этот звук надвигался сверху.

Он знал, что следовало за упавшими.

— dp-XXX.

Как раз он и опустился перед его глазами.

Тень корабля пронеслась по мостику всего на миг. За окном появилось скопление металлических органов и ринулось вниз.

Его скорость поражала.

За один удар сердца стекло затряслось так сильно, что едва не треснуло. Это ударная волна. Воздух за окном рассекло летящим мимо кораблём и от охлаждения возникли тонкие облака.

Суматоху на мостике заглушил рёв.

Оскар ощутил звук в голове, теле и конечностях, но не отрывал глаз от окна.

Металлический корабль устремился к мглистому Берлину. Он сохранял горизонтальное положение, поэтому его снижение выглядело странным. За ним виднелся лабораторный халат и синяя роба.

Три падающих объекта постепенно уменьшались.

Тем не менее, корабль их нагонял.

— …

Оскар молча за ними наблюдал.

Корабль в форме меча достиг лабораторного халата.

В следующий миг он нагнал и синюю робу.

Затем dp-XXX затрепетал, как лист на ветру. Он прекратил падать и скользнул вверх.

С такого расстояния он выглядел небольшим, но блестел золотом, отражая солнечный свет.

— Значит, им удалось.

Эти слова, которые Оскар и сам не понимал, вернули его в чувство. В его поле зрения снова вошёл переполох вокруг.

Он неожиданно осознал, что до боли сжал оба кулака.

— Битва начинается здесь!

В 15:12 Кайзербург планировал приблизительно в четырёхстах метрах над Берлином.

Дверь кабины была открыта.

— С возвращением, — сказала Эльза, сидящая в кресле пилота.

Обернувшись, она чуть ли не вскрикнула.

Пауль поддерживал Вальтера, который истекал кровью.

— Т-ты в порядке?

Вальтер улыбнулся:

— Можно сказать, я почти в порядке.

Молодой человек говорил шутливым тоном, но не сказал, что всё хорошо. Должно быть, он получил серьёзное ранение.

— Что случилось? Это из-за моей бомбардировки?

— Не волнуйся. Его рана просто открылась от разницы в давлении и напора ветра при падении. Ты тут ни при чём.

— Так или иначе, нам больше ничего не оставалось… Гораздо важнее, Эльза — спасибо.

— Да я ничего такого не сделала… И сейчас не время! Нужно позаботиться о твоей ране!

— Это поле боя, — сказал молодой человек, вытирая брызнувшую кровь со щеки.

Девушка вздохнула, приблизилась к нему и осмотрела его правую руку.

Кровотечение продолжалось, но судя по всему, должно было скоро прекратиться. Эльзу больше волновало то, как вяло его рука свисала сбоку.

— Вальтер, неужели…

— Да, она сломана. Пуля меня нехило так задела.

Глядя на него, Эльза задумалась.

…Он что, не чувствует боли?

Девушка внутренне покачала головой, отбрасывая мысль.

Она должна болеть. Он просто не подаёт виду.

…Почему?

У неё была догадка. Тот, кто следует за мечтой, не может выказывать слабость. Даже желай Вальтер помощи, он не позволит никому себя поддержать.

С этой мыслью Эльза сказала одну вещь.

— Я мигом перевяжу рану.

Ему это не понравилось.

— Но вражеские истребители уже должны нас нагонять.

Она ударила лицо, которое это сказало.

Послышался на удивление славный звук.

Пауль, поддерживающий Вальтера, шутливо засвистел.

Девушка глянула прямо на Вальтера.

— Этот корабль набит хрупким оборудованием, так что я не хочу разбрызгать по нему кровь.

Выдав наглую ложь, она потянулась к правому рукаву его лабораторного халата и робы.

Едва лишь дотронувшись, Эльза осознала, что одежда внутри превратилась в мокрое тряпьё.

Игнорируя, как сильно она пачкает руки, девушка начала закатывать рукав халата до его предплечья.

— Дяденька, садитесь в кресло пилота. Вражеские истребители не за горами.

— Ладно, ладно.

Голос Пауля звучал на удивление счастливо, и прежде чем двинуться в кресло пилота, он постучал Вальтера по плечу. Тот в ответ горько улыбнулся.

Эльза задумалась об этом всего на миг, и закатала рукав его робы. Его рука оголилась, и её почти как масло покрывала красная кровь.

Девушка увидела рану, закатала рукава сильнее и остановилась у локтя.

— Не слишком туго?

— Ты пытаешься остановить кровь, так что всё отлично.

…Хорошо.

Она вытащила платок и вытерла кровь с его руки.

— Была бы у меня шина… Мне сделать поддерживающую повязку?

— Я могу положить руку на подлокотник, так что незачем.

Рука ещё должна изрядно побаливать, и Эльза бережно обвязала рану платком.

— Вот и готово.

Она отступила и наконец-то посмотрела ему в лицо.

Вальтер почесал затылок здоровой рукой.

— Эльза.

— Что?

— Прежде я всего раз в жизни получал пощёчину от женщины, и несколько гордился этим фактом.

— От кого же была первая? Если скажешь, что от матери, то получишь и третью.

Прежде чем ответить, он ненадолго задумался.

— Только не сильно, ладно?

Она шлёпнула его по второй щеке быстрее, чем он закончил говорить. Звук был не хуже первого.

— Хватит глупостей. Садись давай на своё место. Ну в самом деле.

Эльза глянула на его лицо и увидела кровь на отпечатке её пощечины.

…Ах.

Девушка осознала, что её руки покрыты кровью. Она высыхала, и её отпечатки выделялись.

Эльза вздохнула:

— Тебе есть чем вытереть кровь?

— Я всегда вытираю руки о полы своего халата.

— Прошу, не говори это так серьёзно.

Ей ничего не оставалось, кроме как подхватить сумку, которую она оставила на сиденье Вальтера. Девушка вытащила полотенце и запоздало осознала, что могла использовать его на руке Вальтера.

— Поверни лицо туда.

—…Ты снова собираешься меня ударить?

— Ты чего так перепугался? Теперь поверни лицо туда, или я реально врежу.

Вальтер присел и наклонился вперёд, как она и просила.

— Хороший мальчик.

Она обращалась к нему, словно к питомцу, и вытирала кровь с его щёк.

— Вот так. Сойдёт.

— Я вернул былую красоту?

— Ты? Красоту?

—…Я больше никогда у тебя ничего не попрошу.

Вальтер нахмурился, прошёл мимо и сел в кресло стрелка.

Левой рукой он разместил правую на подлокотнике, разложил правый кулак и ухватился за сферу для излучателя поля.

Затем парень снова повернулся к Эльзе.

— Это сиденье немного поменялось.

—Чтобы можно было самой в нём сидеть, я немного пошаманила над его регулятором положения. А ещё я малость модифицировала систему распознавания голоса.

Девушка вытащила из кармана передатчик и сунула Вальтеру.

Он подобрал его левой рукой.

— Насколько он теперь хорош?

— Должен быть чуточку умнее, чем раньше.

— Ясно.

Молодой человек уставился перед собой и скомандовал:

— Сидеть.

Кайзербург не ответил.

— Эльза, эта штука совсем не поумнела.

— Ты уверен, что он не пытается соответствовать интеллекту своего пользователя?

— Хм, может, и правда. Значит, от меня он примет только сложные, интеллектуальные и весьма изысканные команды.

— Ты уверен, что не хочешь получить пулю ещё и в башку?

— Как грубо. Я всегда так себя вёл.

— Эй, вы двое. Сейчас не время говорить глупости.

— Я вовсе не говорил глупости.

— И я.

— Заткнитесь! — гаркнул Пауль, ударив кулаком по подлокотнику. — Попытайтесь немного помолчать. Враг здесь, и он пытается напасть на нас разом.

И действительно, несколько инверсионных следов в небе помчались к ним. Эльза торопливо заняла место навигатора.

На радаре точками света появились вражеские корабли.

— Ухты… Да их тут целая армия!

— Не говори, что там армия! Скажи сколько их! Или ты умеешь считать только до трёх?!

— В самом деле, Эльза. Вместо того, чтобы звать их армией, скажи лучше, что это впечатляющий улов.

— Заткнитесь, оба. У них всё равно нет шансов, так какая разница? Нам следует беспокоиться только о чёрном, да?

Тот истребитель появится? Майер появится?

…Если да, будет нам сражение.

С этой мыслью она застегнула ремень безопасности.

Битва действительно начиналась.

В 15:21 количество сбитых истребителей перевалило за десяток, а Оскар выдал новые приказы.

— С восстановлением центра тяжести Айна высылайте Фламмен Риттер. До тех пор, отправьте все истребители кружить над Берлином, преследуйте Кайзербург и продолжайте на него наседать. Но не атакуйте. После запуска Фламмен Риттера всем истребителям вернуться на свои корабли.

В 15:23 Фламмен Риттер всё ещё крепился к восьмому гнезду левой стороны Айна.

Из кабины истребителя Майер выглядывал в небо.

— Они не могут быстрее?

Солнце скоро сядет, и начнут действовать эффекты луны. Если он не разберётся с этим прежде, чем взойдёт луна, Кайзербург почти наверняка отправится в космос.

— Просто не могу поверить.

Когда запустили Айзен Солдат, он ещё находился на мостике с Оскаром, поэтому повреждения Айна его задержали.

…Как беспечно с моей стороны.

Суматоха вокруг, похоже, пока утихла.

Оскар решил, что только этот истребитель может сражаться с врагом на равных.

Всё сведётся к битве один на один.

…Он рассчитывает всецело на меня.

Это его радовало, и он горько улыбнулся, когда осознал, насколько детская его реакция.

Майер наслаждался всей ситуацией. Это означало, он надеялся на что-то подобное. По крайней мере, его никто не принуждал и не тащил силком.

Он хотел этого сам.

…Да.

— Именно.

…Мне кое-что нужно сделать.

Солдат закрыл глаза.

У него не было цели. Он не мог действительно сказать, как хорошо у него получится. Но в то же время это его лишь радовало.

Если Майер здесь победит, то нацелится ещё выше. А проиграет — преодолеет сожаление, и всё равно устремится к высотам. Он готовился двигаться дальше до самой своей смерти.

…Как далеко я смогу зайти?

Парень открыл глаза и увидел за навесом голубое небо.

Он неожиданно вытянул руку и пальцами в перчатках ухватился за пустоту.

…Я хочу однажды продвинуться дальше, чем кто-либо другой.

Едва лишь он это подумал, как получил сообщение с Бладликбурга.

— Лейтенант Майер, Айн закончит приготовления в течение минуты.

— Понял. Я готов, когда и вы.

— Командир Оскар оставил сообщение. Хотите его услышать?

— Хочу.

Мужчина на другом конце немного заколебался, прочистил горло и продолжил:

— Верь в себя.

— !

— Это всё. Прошу, подождите ещё немного.

Майера так поглотили мысли о командире, что он совсем забыл ответить.

…Он видел меня насквозь.

В 15:35 Эльза увидела, как на радаре появилась уникальная точка. Она приближалась гораздо быстрее предыдущих.

Весь страх неизведанного превзошло нечто, похожее на радость.

— Вот и он! Чёрный боевой истребитель приближается справа от нас по курсу восток-северо-восток.

— Эльза, не могла бы ты не звать его «чёрный боевой истребитель»? Это довольно длинное название.

— Точно. И сначала говори направление.

— Замолкните. Попробуйте представить себя на моём месте.

— А ты попробуй представить себя на нашем.

— Эй, вы двое, — оборвал Вальтер. — Я его вижу. Это он, да?

Эльза подняла взгляд и действительно увидела инверсионный след, приближающийся справа на немыслимой скорости.

Вражеский истребитель показался на радаре, и прочие точки зашевелились.

— Чё? Мелкие сошки удирают.

— Солнце скоро сядет, так что они хотят избежать потери управления. К тому же…

— К тому же?

— Те Солдаты не справятся с такой битвой.

Голос Вальтера полнился откровенной утехой, а Пауль рядом с ним вздохнул.

— У нас нет выбора. Снижаемся к городу. Мы всё ещё не знаем, как работает то оружие.

— Если Вы про Ланце, то оно у меня.

Она сохранила пулю в кармане на случай, если она пригодится. Это было нечто вроде талисмана на счастье.

Вальтер бросил на неё взгляд.

— Покажешь мне потом.

— Ладно.

Пока они говорили, её зрение опускалось, и крыши домов снизу разрастались.

Кайзербург нырнул в полёт через Берлин на крайне низкой высоте.

Пейзаж в мгновение ока проносился назад.

— П-погоди! Мы врежемся! А!

Перед Эльзой возникло громадное прямоугольное здание. Оно ей казалось знакомым, но у девушки не было времени копаться в воспоминаниях.

Её обзор перекрыла белая стена.

…Только не это!

В следующий миг Кайзербург повернулся налево под прямым углом. Он скользнул боком в полёте как раз над машинами на дороге.

И быстро.

…Пронесло?

Они двигались со скоростью триста или четыреста километров в час, так что для такого потребуется невероятное мастерство пилота.

Ряды домов, магазинов и прочих зданий мелькали справа так быстро, что не различалось ничего, кроме их цвета. Не было времени на их детальное рассмотрение.

— Осторожно!

— Ничего страшного. Мы чуть не врезались там в Цейхауз8. Так, профессор?

— Извини, но вот это я задену.

— Э?

Сразу же после этого слева послышался удар, а вид из окна на мгновение побелел. Воздух снаружи наполнился чем-то наподобие пыли. Это был дым. Они врезались в какое-то здание.

— Ох!

Ремень безопасности Эльзы больно врезался в плечо, и она со всей силы сжала подлокотники. По спине сверху вниз пронеслась тупая вибрация. Она отказывалась уходить, а значит, здание было наверняка немаленьким.

Вместо грохота корабль окружили непрерывный треск камней. Мимо пролетели очевидные обломки колонн и чуть не ударились об окно.

— Ох, ох, ох, ох! Вы явно перестарались!

— Я не виноват — ух, чуть не попали! Это случайность!

— Хм. А это довольно весело.

После последнего толчка они пробили громадную стену.

Кайзербург продолжал движение и пронзил всё здание насквозь.

Вид снаружи окна быстро прояснился, и снова показались улицы города. Их скорость лишь слегка упала и люди в здании, наверное, даже не поняли, что в них врезалось.

— Не увлекайтесь!

Эльза посмотрела на электронный дисплей, показывающий урон корабля. Его общая температура поднялась, потому что эмблемам внешней обшивки пришлось активироваться для нейтрализации урона.

… А эта штука крепкая.

Но за её восхищением тут же последовало осознание.

Когда они избежали столкновения с Цейхаусом, корабль двинулся налево. Это означало…

— Постойте-ка! Мы только что врезались в Университет Берлина, да?!

— Ага, до чего же больно наносить ущерб моей альма матер.

— Ты не просто нанёс ему ущерб! Ты натурально его разрушил! И я всё ещё там учусь!

— Замолчи. Это государственное учреждение, построенное с моих налогов. Я могу разрушать его, сколько захочу.

— Что значит твоих налогов?! Ты только что разрушил в сто раз больше, чем платил!

— Ага, ему ещё есть куда стремиться. Я бы разрушил в 1500 раз больше, чем платил.

— А тебя никто не спрашивал!

Эльза опустила взгляд и обнаружила, что точка истребителя была почти перед ними, но городские строения вокруг мешали им разглядеть его через окно.

— Да что мы можем сделать в этом городе?!

— Город нам только на руку.

— Э?

— Верно. Из того, что мы видели, тот истребитель предназначен для ближнего боя или средней дистанции, когда использует своё диковинное копьё. Все эти препятствия удержат его от быстрых атак или отлёта.

— В своей нынешней форме Кайзербург может выстрелить четыре самонаводящихся или направленных выстрела сразу. Препятствия ничего для нас не значат.

Вальтер оглянулся с улыбкой.

— Хотя я уверен, что он думает о том же.

Вражеский истребитель почти до них добрался.

Было 15:38.

Прошло полторы минуты с начала столкновения, и Фламмен Риттер висел на хвосте врага. Он преследовал своего противника, пролетая по улицам с точными движениями, которые совсем не свойственны воздушному аппарату.

Кайзербург пытался оторваться поворотом направо к югу от шестиполосной Унтер-ден-Линден на четырёхполосную Фридрихштрассе.

Фламмен Риттер наклонился на одну сторону и зажёг реактивный двигатель вертикального взлёта против собственной инерции. Его задние сопла всё время работали на полную. Пересечение произошло под мелким углом, но он вошёл в поворот.

Фламмен Ритер также вылетел на Фридрихштрассе.

Справа мелькнула железнодорожная станция, но исчезла быстрее, чем он сумел прочесть название.

Дальнейший путь выведет их на Моренштрассе, но убегающим следовать по прямой опасно.

Чёрный истребитель запустил два красных пламенных Кугеля. Выстрелы вылетели по прямой.

Кайзербург обезвредил их своими направленными зарядами.

Одна пара взорвалась, а вторая вспыхнула пламенем, разбросав осколки, подобно цветкам.

Фламмен Риттер воспользовался этим моментом для выстрела Ланце. Бело-голубое копьё света пробуравило взрывное пламя Кугелей и полетело прямо в цель.

Копьё было быстрее и гораздо сильнее стрелы.

Тем не менее, большой воздушный корабль его избежал. Будто говоря, что простой дальнобойной атаке его не победить, он элегантно скользнул в сторону, подскочил в воздух, и перевернулся над зданием слева от себя. Это было спокойное действие и казалось, будто у корабля глаза на спине.

Чёрный истребитель притормозил, даже не обратив внимания на Ланце, вонзившееся дальше в дорогу. Он воспользовался всеми своими двигателями, чтобы перекрутиться в воздухе и сместиться левее.

Он пролетел над домами.

Впереди виднелся Немецкий собор. За ним находились похожий на храм Шаушпильхаус и Французский собор. Жандарменмаркт перед тремя зданиями полнился прилавками, посвящёнными Вайнаху, и скоплением людей.

Толпа на площади глянула на Фламмен Риттер в небе, которое скоро покраснеет. Они, должно быть, заметили происходящий воздушный бой, потому что некоторые пытались убежать.

Кайзербурга на площади не оказалось.

Вместо этого он расположился за куполом Немецкого собора.

Фламмен Риттер словно заскользил над самой площадью.

Как только чёрный истребитель приблизился к куполу Немецкого собора, что-то произошло. Кайзербург внезапно расплавился в воздухе и исчез.

Эта была техника Фантом иллюзии.

Фламмен Риттер быстро сменил курс. Словно заставляя себя танцевать, он повернул свой прямой импульс и перенаправил себя назад.

Развернувшись, он увидел врага.

Кайзербург наклонился боком и прижался к стене здания перед соборной площадью.

Фламмен Риттер устранил свой импульс, бросился вперёд и попытался добраться до корабля, но Кайзербург выстрелил четыре пули света. Они окружили истребитель прежде, чем он разогнался, и нарисовали вокруг него Круговые Эмблемы.

Это был Финстер Кунст.

Исходя из расстояния и скорости Фламмен Риттера, вражеской атаки невозможно избежать.

В 15:40 Майер в кабине Фламмен Риттера скопил свою решимость.

При таком раскладе гравитационный барьер его поразит, и был лишь один способ прорваться.

Это чревато сильной перегрузкой, но у него не оставалось выбора.

Он сдержал тошноту. Его предыдущее пилотирование уже и так переходило всякие границы, поэтому его плечи ныли на грани вывиха, а в спине скапливалась кровь.

Но если он не принудит себя ещё сильнее, то не сможет продолжать.

— Не важно!

Его крик так и не покинул губ.

Его пальцы просто двигались по контроллерам излучателя поля.

В то же самое время окружающая его Круговая Эмблема исчезла и превратилась в массу гравитации.

Тем временем трое в вертикально сориентированном Кайзербурге наблюдали за происходящим.

— Достали его?! — крикнул Пауль.

Перед его глазами активировалось легендарное заклинание. Чёрный Финстер Кунст поглотил весь свет. На полной мощности он покрывал радиус в сто метров.

Они нацелили его чуть выше, чтобы не задеть людей на площади, но вражеский истребитель всё равно полностью обволокло вихрем разрушения.

Звук напоминал удар гиганта по земле.

Купол Немецкого собора мгновенно смело и развалило на куски.

Но всё продлилось лишь миг.

Сферический чёрный барьер взорвался изнутри.

Что удивительно, треск гравитации звучал как треск стекла.

И оттуда вылетело пламенное копьё. Фламмен Ланце почти полностью затвердело, и его сильная направленность прорвалась сквозь стену гравитации.

Трое в Кайзербурге знали, что это за гигантское копьё.

— Панцер Эмблема!

Пауль лихорадочно поднял корабль в воздух, но его недоверие замедлило реакцию.

В миг они ощутили удар, словно их пнули сзади. В корабль где-то попало копье. Когда Кайзербург вознёсся, его хвостовая часть поднялась, словно двинувшись вперёд, и весь корабль перевернулся в трёхмерном пространстве.

— Кья!

Вместо города за окном показался закат. После того, как перед глазами пронеслись несколько облаков, городской пейзаж вернулся снизу. Они увидели, как пламенное копьё мгновенно прожгло здание, за которым прятался Кайзербург.

— Эльза! В нас попали?!

— Эм…. п-п-п-п-подожди! Выровняй нас!

— Заткнись. Я пытаюсь.

Корабль вращало, словно ворочаясь во сне, и он начал лететь вверх дном. Пейзаж снаружи выглядел для них перевёрнутым.

Эльза поддержала юбку и посмотрела на электронный дисплей перед собой.

— Два верхних излучателя поля и задний подол изменили цвет!

— Дерьмо. Значит, оружие и направленные крылья повреждены. Какого они цвета?

— Оба жёлтые.

— Хе. Вернутся в норму через пятнадцать минут.

— Профессор, Кайзербург всё ещё не растёт?

— Наверное. Ему нужно ещё немного. Честно говоря, эта атака неплохо нас задела.

— Слишком рано радоваться. Нам нужно сначала выиграть эту битву.

— Без шансов. Излучатели поля это одно, но что нам делать без крыльев?

— Мы не сможем лететь прямо, так что в следующие пятнадцать минут нам не видать полной скорости.

— Мы можем сбежать? — спросила Эльза.

По-прежнему вверх ногами Вальтер повернулся к ней, улыбаясь и держась за правую руку левой.

— Не сможем. И поэтому будем драться.

— Как?

Прежде чем ответить, он выдал ужасающе добродушную улыбку.

— Выкинем нечто эдакое.

— Э?

— Профессор, переместите нас за какое-нибудь удобное укрытие. Мы подыщем место, чтобы развернуть ситуацию в нашу пользу.

— Как скажешь.

После ответа Пауля, корабль перевернулся обратно с головы на ноги.

Предметы, упавшие на потолок, попадали обратно на пол, а сумка Эльзы свалилась Вальтеру за спину.

В 15:43 внутри Фламмен Риттера Майер цокнул языком.

— Я перестарался?

Он мог разглядеть за фонарём кабины лишь пламя.

Отдельное здание, которое служило в качестве хранилища Немецкого собора, горело, несмотря на камень. Всё благодаря удару от Пацер Эмблемы.

Он ощутил угрызения совести, но успокоил себя мыслью, что вряд ли кто находился внутри. Затем двинул ручку управления.

Под воздействием пламени каменные стены и крыши начали рушиться. Фламмен Риттер активировал двигатель вертикального взлёта и чуть ли не нырнул в песок. Эффект эфира превращал каменный потолок в пыль, и истребитель влетел в неё.

Майер сделал глубокий вдох, но всё равно чувствовал себя нехорошо. Боль в груди, скорее всего, исходила от сломанного ребра, но ему просто придётся стерпеть.

Он поигрался с кнопкой запуска излучателя поля, расположенной сзади ручки управления.

В пламени за окном появились два источника света. Это Шверты.

Майер взмахнул мечами и прорвал крышу.

Он нажал на педаль под стопой и истребитель словно подпрыгнул.

Летающий аппарат раскидал горящие камни и мгновенно вышел на холодный зимний воздух.

Он повернулся так, чтобы крыша здания и Фридрихштрассе находились внизу, а впереди оказался Жандарменмаркт. В поле зрения также очутились лишившийся купола Немецкий собор, Шаушпильхаус и Французский собор.

Но в то же время толпа людей, празднующих Вайнах на большой площади, пропала из виду.

Они все разбежались.

— …

Майера сковало секундное замешательство, но сила вернулась в его взор, и он снова осмотрелся.

Парень заметил врага. Корабль отражал красноватый свет неба. Он двигался на восток к ратуше мимо озеленения вдоль Шпре.

…Они пытаются сбежать?

Но парень покачал головой.

Его противники не из тех, кто так себя поведёт. У них был план, и они перемещались на новое поле боя.

В таком случае ему не оставалось выбора, кроме как преследовать и продолжать драться.

Майер двинул Фламмен Риттер вперёд.

Его враги находились прямо перед ним.

В 15:45 из окна Кайзербурга открывался вид на часовую башню Берлинской ратуши.

Как бы там ни было, здание из красного кирпича выделялось по ряду причин. С их нынешнего расположения разница между окружающими зданиями сразу бросалась в глаза.

Эльза выглянула на красную башню.

— Высокая же она.

— Давай этим воспользуемся.

— Как?

— Чтобы всё завершить.

После ответа Вальтера, радио перед Паулем издало звук входящей передачи. В то же время по кабине раскатился голос Майера.

— Вальтер, ты меня слышишь?

— Да, слышу.

— Я хочу разобраться с этим поскорее. Что скажешь?

— Не думаешь, что можно подождать, пока наш корабль залечит раны?

— Я уже один раз ждал.

Эльза на это кивнула. Молодой человек действительно ждал этого момента.

— Я сейчас собью ваш корабль, — сказал Майер. — Хорошо?

— Хм. Нет, звучит как-то не очень хорошо.

— Попытайся воспринимать всё серьёзнее, — вклинилась Эльза.

— Не играет роли, — ответил Майер. — Я не буду сдерживаться и думаю, ты знаешь, что случится, если ты будешь.

— О, мы не станем сдерживаться.

Голос Вальтера раскатился по кабине, и Эльза увидела, что его правая рука снова схватилась за сферу на подлокотнике. Только два излучателя поля снизу корабля оставались рабочими, но при таком раскладе он мог управлять ими, не перемещая руки между контрольной панелью.

— Давай начистоту, — сказал он своему противнику. — Майер, прямо сейчас я вижу тебя как невероятно знакомого врага.

И…

— Я побеждаю своих врагов.

Эльза сглотнула и уставилась перед собой.

Вальтер не оборачивался в сиденье второго пилота, но она увидела, как его правая рука напряглась на подлокотнике.

…Он серьёзен.

Девушка не видела его лица, но ей казалось, что она знает, какое у него выражение.

Это несколько её испугало. По крайней мере, в положении Майера она бы совсем утратила дар речи. Вот какая решимость исходила из молодого человека.

О чём думает его противник?

— Рад слышать, что ты это сказал, Вальтер.

— Рад?

— Так рад, что меня это пугает.

— Испугался?

— Так сильно, что не могу унять дрожь.

— Иначе и быть не могло. Как-никак, я вполне серьёзен насчёт этого.

— Как и я.

Обмен Майера и Вальтера заставил пульс Эльзы участиться.

…Вот оно.

Напряжение несколько напоминало радость. Под стук сердца в груди она чувствовала некий знак того, что грядёт.

Они будут состязаться, и это приведёт к конкретному результату.

Каким же он будет?

Эльза не знала и не могла угадать, но этот неведомый ответ разрешит всё.

Если коротко, всё сводилось к тому, смогут ли они достичь космоса, но на самом деле не всё так просто. В эту битву было втянуто множество других проблем.

Девушка неожиданно осознала, что скрестила руки на груди, словно обнимая грудь. Нечто угрожало вырваться оттуда.

Молодой человек по имени Майер пытался драться. Пауль и Вальтер шли тем же путём.

…А что же я?

На её месте не было устройства для прямого управления оружием. Даже передатчик находился под контролем Вальтера. Она никак не могла принять участие в сражении.

…Я просто буду смотреть?

Эльзе не нравилось, как это звучит. В конце концов, она была такой же, как и они.

Прежде чем девушка успела понять, с её губ сорвались слова:

— Вальтер.

Молодой человек не оборачивался. Его, похоже, не волновало, что она его позвала.

Эльза произнесла, словно упрашивая:

— Я не хочу стоять в стороне.

— Знаю, — бросил он в ответ.

Её легкое удивление сковало девушку молчанием, поэтому он проигнорировал её и продолжил:

— Майер, чтобы отплатить за нанесённый урон, Эльза будет сражаться вместе с нами. Тебя устраивает?

— Абсолютно. Я уже пообещал такой исход.

— Тогда наша победа практически гарантирована.

С этим заявлением, Вальтер прервал связь.

Битва скоро возобновится.

И скорее всего, будет разрешена за миг.

В 15:47 Майер увидел, как Кайзербург скользнул в сторону.

Он двинулся налево.

Парень послал Фламмен Риттер в том же направлении, и часовая башня Берлинской ратуши наконец-то показалась на глаза.

Кайзербург двинулся за неё и не появился с другой стороны. Точка на радаре спереди кабины указывала, что корабль скрывается позади часовой башни.

Он заманивал его туда.

С какой стороны они атакуют?

Вероятно, Кайзербург сначала выстрелит направленный Кугель, но и они не могли его видеть. Им придётся воспользоваться радаром, чтобы направить его в слепую, основываясь на расстоянии между кораблями.

Майер предположил, что они намереваются нацелиться на него, когда он резко увернётся от Кугеля. Уклонение равносильно поражению, так что ему придётся рассечь его в воздухе.

…Смогу ли я?

Фламмен Риттер находился менее чем в тридцати метрах от часовой башни, и рассечь Кугель на таком расстоянии будет непросто.

…Но мне придётся.

Он избавится от Кугеля и перейдёт в ближний бой с Кайзербургом. У противника нет способностей к ближнему бою, поэтому Майер победит. Или, по крайней мере, заберёт его вместе с собой.

Аппарат выпустил по Шверт справа и слева.

Парень выровнял дыхание. Сломанные рёбра не имели значения, потому что боль притупляла его напряжение. Прежнее тошнотворное чувство ушло. Его внимание обострилось, и он вошёл в наилучшую форму для такого боя.

— Хорошо, — пробормотал Майер.

В ту же секунду вылетел Кугель.

Но их оказалось двое: один справа и один слева. Левый был белым, а правый чёрным, а значит, это Айзен Кугель и обычный Кугель соответственно. Однако, у него не оставалось времени на проверку. Они оба представляли опасность.

С чувством, что всё сработает, он взмахнул Швертом.

Как раз тогда кое-что изменилось.

Два Кугеля прямо перед Фламмен Риттером резко повернули.

— Что?!

Не успел он закончить вопрос, как белый Кугель поразил красный кирпич часовой башни. С кратковременным твёрдым звуком, часовая башня покрылась чистой белизной.

Кирпичи превратились в лёд.

Чёрный же Кугель ударил ей в основание.

Всего мгновение ушло на то, чтобы башня изо льда обрушилась.

Звук напоминал водопад.

Массивная ледяная башня разостлала дым, сделанный будто бы из серебряного песка, и рухнула в сторону Фламмен Риттера. Она преградила путь подобно стене. Никакая стена не сработала бы лучше.

Но Фламмен Риттер не мог сдвинуться с места. Майер не двигался. Оглушительный грохот и напряжение наполнило его паникой, а его разум занимала лишь одна мысль.

Право или лево? Откуда появится Кайзербург?

С помощью падающей башни враг пытался выгнать Фламмен Риттер, и он не мог позволить всему сложиться, как им хочется.

…С какой же стороны?

Угол падения башни рос, но Майер продолжал думать.

Ему следует выбрать один из двух. Если Фламмен Риттер останется на месте, то будет раздавлен льдом. Он может уничтожить его Панцер Эмблемой, но останется после этого полностью открытым.

…Мне следует сделать ставку?

Но тогда он кое-что осознал.

В истинном соревновании нет места безрассудным ставкам. Самоубийственное поведение и готовность рисковать жизнью — не одно и то же.

Майер не может позволить себе подобное мышление.

Тогда что же ему делать?

— !..

Ему пришла в голову идея. Идея, которая практически наверняка приведёт его к Вальтеру.

Парень отбросил все прошлые предположения. Сражаясь с этим кораблём, ему нельзя использовать традиционное мышление.

Он спрашивал «лево или право», но ответ очевиден.

— Прямо через центр!

Майер крикнул и выстрелил Ланце. Копьё света вонзилось в центр ледяной башни. Он поднял мощь истребителя до предела и бросился вперёд. И полетел прямо к точке, куда попадёт Ланце.

…Пошёл!

Майер взмахнул двумя Швертами. На миг парень увидел, как с обеих сторон пролетели вторые Кугели.

…Я был прав.

…Они пытались меня обескуражить, но я ответил медленнее, чем они рассчитывали.

…Вот почему они выстрелили снова, чтобы убедиться.

dp-XXX не двигался. Теперь Майер знал наверняка. Они намеревались сбить его в лоб, пока он уклонялся от ледяной башни и ожидал атаки слева и права.

…Но я не попался на это!

Парень чувствовал себя оскорблённым, и ощущение внутри него перерастало в кипящую ярость. Он полетел к белой стене с торчащим из неё Ланце.

Он вломился Швертами в область, ослабленную копьём, и низ ледяной башни раскололся. Вместе с тем он послал Фламмен Риттер в образовавшуюся брешь.

Майер прорвался.

Всё вокруг него окрасилось бледно-голубым и белым.

По истребителю пронеслось мощное давление. Башня, может, и падала, но она обладала громадной массой. Это походило на ускорение и полёт в песчаную дюну.

Металл чёрного истребителя протестующе заскрипел, но Майер не обращал внимания.

Он поднял мощь аппарата ещё больше и взмахнул Швертами. Мечи света рассекли лёд, а их кончики, похоже, достигли противоположной стороны. Поверив, что это конец, он ткнул два Шверта вперёд.

Парень ощутил, как они глубоко погрузились во что-то твёрдое, но кончики чувствовались легко. Он достиг открытого воздуха.

— Пошёёёл!

С рёвом он ускорился ещё сильнее, и пространство перед ним открылось. Парень чуть не ахнул на раздолье открытого воздуха перед собой.

Как он и ожидал, там находился dp-XXX. На том же месте, где и показывал его радар.

— Ты мой!

Даже с направленным выстрелом, перед запуском Кугелей излучателю поля следовало изменить направление.

dp-XXX только что стрелял налево и направо, поэтому у него не оставалось времени на поворот излучателей вперёд.

Вот почему проявление инициативы вело к победе.

Майер устремился вперёд со всё ещё вытянутым Швертом. Он сможет уничтожить Кугели даже в случае выстрела.

И приближаясь, Майер смотрел прямо перед собой и знал, что победил.

Но в то же время он заметил нечто странное.

По какой-то причине на dp-XXX кто-то стоял.

Он узнал этого человека. Это была девушка по имени Эльза, с которой он встречался в доме Брюера. Как раз о ней Вальтер говорил, что она будет сражаться вместе с ними.

Именно ей Вальтер пообещал противостояние.

Стоя на dp-XXX, девушка вооружилась автоматом.

…?

В ту долю секунды Майера обуяло сомнение.

Пуля из такого маленького автомата никогда не собьёт Фламмен Риттер. Тем не менее, она прижала оружие к плечу и нацелилась на него.

…Что происходит?

Затем он вспомнил, что Вальтер сказал по радио.

— Тогда наша победа практически гарантирована.

Что он имел в виду?

Мысли проносились в голове Майера, пока ему не стало плохо, но он сделал одно предположение.

— Не может быть!

В тот же миг парень услышал звук: выстрел.

Это был лёгкий, мимолетный, но тягучий звук автомата, выстрелившего всего раз.

И тот выстрел решил всё.

В 15:48 Эльза спустила курок. Девушка ощутила отдачу в руке и боль в плече.

Она увидела, как пуля трансформировалась в Ланце и полетела.

Фламмен Ланце двинулось прямо в наступающий чёрный истребитель.

Шверт, который противник выставил перед собой, разлетелся от столкновения с копьём, и это сдвинуло его немного от цели.

Выстрел был безжалостно нацелен в нос, но вместо этого попал в правое плечо чёрного истребителя и разрезал его пополам.

Два куска вражеского аппарата с рёвом пролетели под ногами Эльзы и ниже Кайзербурга. Он был сбит.

Эльза медленно опустила автомат.

Всё закончилось от одного выстрела.

Вместо пули она использовала Ланце, которое носила в кармане как талисман. Патрон можно разделить на гильзу и собственно пулю, поэтому поменять его было просто.

Вальтер сказал, что они могут выиграть в ближнем бою, Эльза предложила использовать Ланце, а Пауль взял на себя приготовления.

Только она могла его выстрелить.

— Я сделала это.

Её ноги дрожали, и ей не хватило духу увидеть, что случилось с вражеским истребителем после того, как она его сбила. Девушка просто рухнула в сидячее положение.

Пока дрожь в ногах растекалась по всему телу, Эльза вернулась в кабину Кайзербурга.

Когда она села на место, весь корабль скрежетал, словно от стона.

Он делал последние приготовления для полёта в космос.

Было 15:50

— Вот и оно, профессор! Трансформация начинается! Излучатели поля и стабилизирующее крыло восстановились, и всё оружие и сопла полностью выдвинулись!

В 15:51 Кайзербург начал трансформироваться в третью форму. Корабль полностью переделывал повреждённое и изношенное тело. Он усиливал себя так, чтобы сражаться в ближнем бою, поэтому обретал большую стабильность, чтобы никогда больше не получать урона.

Нос остро вытянулся вперёд. Задние полукруглые крылья в форме юбки растянулись ещё шире и покрыли даже нижнюю часть. Теперь оно выглядело как труба. Угловые крылья в форме рогов с обеих сторон удлинились вверх и скрыли верх корабля.

Корабль в форме меча оделся в женскую форму, и трансформация растянула его по прямой линии. Некоторые следы изначальной формы оставались, но он стал чем-то совершенно другим.

Таким он сможет полететь в космос.

Даже продолжая расти тут и там, Кайзербург повернулся вверх.

Там парил Бладликбург.

Он словно бы на мгновение заколебался, но затем начал лететь.

В 15:52 на мостике Бладликбурга Айн воцарилась идеальная тишина. Взгляды всех приковало к окну.

Там стоял определённый человек: Оскар. Он направил взор на Берлин.

Никто ничего не говорил. Они все ждали распоряжений своего командира.

У него оставалось два варианта: продолжать сражение или признать поражение.

…Мы должны сражаться.

Он знал, что это безнадёжно, но им всё равно следует драться. Иначе, у армии не будет причин существовать.

dp-XXX поднимался снизу. Его окутывал эфир в подготовке к использованию Панцер Эмблемы. Её новая форма, несомненно, уничтожит флот Бладликбургов с одного удара.

…Что же мне делать?

Оскар задумался. Он не может остановить dp-XXX здесь. Смерть настигнет их вмиг, и мир переменится.

В конце концов, он и армия не смогли ничего поделать.

…Это безнадёжно?

Ещё не время для прихода новой эры. Он знал это наверняка, но подобный ход событий уже никак не остановить.

…Что я могу сделать?

Возможно, встать на пути Кайзербурга и умереть будет бессмысленно, но этим можно заслужить честь. По крайней мере, мир позже узнает, что он пытался остановить эру от преждевременного изменения.

Но Оскар знал, что в реальности он ничего не добьется. Мир изменится всё равно. Что хорошего в утешении после случившегося?

…Что я должен сделать?

Оскар медленно, медленно поднял руку. Это был знак того, что он собирался отдать приказ.

Его глаза повернулись к dp-XXX. Эфир, окружающий корабль, принимал форму. Это был гигантский бог. Он имел крылья, сиял белизной и вооружился громадным молотом.

Удар разнесёт их на куски.

Оскар ощутил грохот внутри себя, но не достигший его головы.

Солдат наблюдал за богом, созданным руками человека. Он уставился на противника, которого никогда не поймёт.

…Новая эра, наверное, настала в тот миг, когда этот корабль был создан.

Такая мысль мелькнула в его голове.

…Тогда все наши старания тщетны?

Эта мысль его застопорила.

Будь это так, так чем же они занимались? Чего добилось всё сражение, потерянные жизни и люди, оставленные позади?

Ради чего существует армия?

Сражение насмерть, может, и влекло за собой честь, но разве смерть здесь не значит неприятие новой эры?

Это будет значить, что в будущем их позиция будет отвергнута.

С такой мыслью, ему неожиданно полегчало.

— Ясно, — промолвил Оскар.

Он налил силой поднятую руку и отдал приказ.

Было 15:53

Перед лишённой башни ратушей посреди Гертауденштрассе лежали две половины Фламмен Риттера. Даже когда скапливался затор из автомобилей, Майер не предпринимал попыток выбраться из кабины.

Он просто смотрел в небо. Краснота заката перерастала в багрянец и растворялась. Пока восходили звёзды и луна, небо окрашивалось глубокой тёмной синевой.

Это напоминало сцену из мифологии.

Четыре Бладликбурга заняли положения с четырёх сторон света, создавая путь в центре, и сквозь их кольцо пронёсся бог.

Он умчался в синее небо и неожиданно исчез.

Какое-то время в небеса поднимался одинокий дымовой след. Словно разрезая само небо пополам, белый клинок вонзился в вышину.

…Это прекрасно, словно чудо.

— Ну, это Вайнах. Полагаю, нечего удивляться чудесам.

Оскар должен смотреть в то же небо с Бландикбург Айна.

— Вы открыли им путь, верно, командир?

Группа Вальтера сохранила противоборствующее поведение до конца, но Оскар показал своё понимание. Он продемонстрировал компромисс.

…Всё кончено.

Всему пришёл конец, всё переменится и начнётся заново.

Но прежде, Майер хотел выспаться. Он устал.

— В следующий раз я буду даже…

Он запнулся и закрыл глаза.

При этом услышал голос из устройства связи:

— Э-э, мы находимся над Берлином и передаём по всем частотам. В данный момент мы поднимаемся в космос. Все в Германии и соседних странах повернитесь в направлении, где, по-вашему, находится Берлин, и взгляните на небо. Вы сможете увидеть облако, которое поднимается в то небо. То, что вы видите…

Майер больше не слушал. Его поглотил умиротворённый сон.