<p>Чарльз Буковски</p><p>О кошках: сборник</p>

Charles Bukowski, edited by Abel Debritto

On Cats

Перевод с английского Максима Немцова

Разработка серийного оформления Александра Кудрявцева

Бикер

В это время ночи все едальные заведения были закрыты, а в город ехать далеко. Обратно к себе в комнату я привести его не мог, оставалось рискнуть с Милли. У нее всегда много еды. Во всяком случае, всегда есть сыр.

Я оказался прав. Она сделала нам сэндвичи с сыром к кофе. Кот меня узнал и запрыгнул мне на колени.

Я ссадил кота на пол.

– Смотрите, мистер Бёрнетт, – сказал я. – Поздоровайся! – сказал я коту. – За руку!

Кот сидел столбом.

– Забавно, раньше он всегда это делал, – сказал я. – Здоровайся!

Я вспомнил, как Шипки сказал мистеру Бёрнетту, что я разговариваю с птичками.

– Ну давай же! За руку!

Я стал ощущать себя глупо.

– Да-вай! Поздоровайся за руку!

Я прижался головой к голове кота и вложил в слова все, что мог.

– За руку!

Кот сидел столбом. Я вернулся на стул и снова взял бутерброд с сыром.

– Смешные животные коты, мистер Бёрнетт. Поди их знай. Милли, поставь 6-ю Чайковского мистеру Бёрнетту.

Мы послушали музыку. Милли подошла и села мне на колени. На ней было только неглиже. Сев, она привалилась ко мне. Сэндвич я отложил в сторону.

– Прошу отметить, – сказал я мистеру Бёрнетту, – ту часть, с которой в симфонии начинается марш. Мне кажется, это один из самых красивых фрагментов во всей музыке. А помимо красоты и силы, у него идеальная структура. Видно, как тут работает большой ум.

Кот запрыгнул на колени человека с бородкой. Милли прижалась своей щекой к моей, положила руку мне на грудь.

– Где ты был, малышок? Знашь, Милли по те скучала.

Пластинка доиграла, и человек с бородкой снял кота с колен, встал и перевернул ее. Надо было найти в альбоме пластинку № 2. Перевернув ее, до кульминации мы бы добрались довольно рано. Но я ничего не сказал, и мы слушали до конца.

– Как вам? – спросил я.

– Прекрасно! Просто отлично!

Кот у него сидел на полу.

– Поздороваемся! За руку! – сказал он коту.

Кот поздоровался с ним за руку.

– Видите, – сказал он, – я могу здороваться с котом.

– За руку!

Кот перевернулся.

– Нет, за руку! За руку здоровайся!

Кот сидел столбом.

Он нагнулся головой к коту поближе и произнес ему прямо на ухо:

– Здороваемся за руку!

Кот вытянул лапу прямиком ему в козлиную бородку.

– Видите? Я заставил его поздороваться! – Мистер Бёрнетт казался довольным.

Милли крепко прижалась ко мне.

– Поцелуй меня, малышок, – сказала она, – поцелуй меня.

– Нет.

– Батюшки-светы, совсем с дуба рухнул, малышок? Какая муха тя укусила? Ты сегодня что-то сам не свой, сразу видать! Расскажь-ка Милли! Милли за тя в прейсподню пойдет, малышок, даж не сомневайсь. Что такое, а? Ха?

– Теперь заставлю кота перевернуться, – сказал мистер Бёрнетт.

Милли туго обхватила меня руками и вгляделась в мой запрокинутый глаз. По виду ей было грустно, матерински, и она пахла сыром.

– Расскажь Милли, что тя гложет, малышок.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту.

Кот сидел столбом.

– Послушай, – сказал я Милли, – видишь этого человека?

– Ну, вижу.

– Так вот, это Уит Бёрнетт.

– Эт кто?

– Редактор журнала. Кому я свои рассказы посылал.

– Всмысь, это от него такие манькие записочки приходят?

– Отказы, Милли.

– Так гадкий он. Мне он не нравится.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту. Кот перевернулся. – Смотрите! – заорал он. – Я заставил кота перевернуться! Вот бы купить этого кота! Он изумителен!

Милли сжала на мне свою хватку и вгляделась мне в глаз. Я был вполне беспомощен. Будто еще-живая рыба на льду в лотке у мясника в пятницу утром.

– Слушь, – сказала она, – хошь, я заставлю его напечать твой какой-нибудь рассказ. Да хоть и все!

– Смотрите, как я заставлю кота перевернуться! – сказал мистер Бёрнетт.

– Нет, Милли, нет, ты не понимаешь. Редакторы – это тебе не усталые деловые люди. У редакторов есть прин– ципы!

– Принципы?

– Принципы.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт.

Кот сидел столбом.

– Знаю я про все эть ваши принципы! Ты за принципы не перживай! Малышок, я его заставлю напечать все твои рассказы!

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту. Ничего не произошло.

– Нет, Милли, я на такое не согласен.

Она вся вокруг меня оплелась. Трудно дышать, а она довольно тяжелая. Я чувствовал, как у меня немеют ноги. Милли прижалась щекой к моей и терла рукой меня вверх и вниз по груди.

– Малышок, те неча сказать!

Мистер Бёрнетт опустил голову к голове кота и заговорил ему в ухо:

– Перевернись!

Кот сунул лапой ему в бородку.

– Мне кажется, этому коту хочется поесть, – сказал мистер Бёрнетт.

С этими словами он сел обратно на стул. Милли подошла и уселась ему на колени.

– Ты де се эту миленькую бородку надыбал? – спросила она.

– Прошу прощения, – сказал я, – схожу воды выпью.

Я зашел и сел в обеденном уголке, посмотрел на цветочные узоры на столе. Попробовал соскоблить их ногтем.

И без того было трудно делить любовь Милли с торговцем сыром и сварщиком. Милли с ее фигурой до самых бедер. Черт, черт.

***[2]Кот проходит мимо и шугает Шекспирау себя со спины.***[3]Я не хочу рисоватькак Мондриан,я хочу рисовать, как воробей, съеденный кошкой.Разговор по телефону [4]По тому, как кот пригнулся,как сплющился,я видел – он обезумел от добычи;и когда моя машина подъехала,он вскочил в сумеркахи сбежалс птицей во рту,очень крупной птицей, серой,крылья вниз, как сломанная любовь,клыки вонзены,жизнь еще есть,но не много,совсем не много.сломанная птица любвикот бродит у меня на уме,а я не могу его различить:звонит телефон,я отвечаю голосу,а вижу его, вновь и вновь,и вялые крыльявялые серые крылья,и штука эта вголове, что не знает пощады;то всё мир, он наш;я кладу трубкуа котостены комнатынаваливаются на меняи я б закричал,но у них особые места для людейкоторые кричат;а кот идеткот идет вечноу меня в мозгу***[5]

Я видел ту птицу, и руки держал на руле, и видел крылья, и они были опущены, как сломанная любовь, крылья так и говорили, и кот бросился от колес моей машины, как двигается кот, а меня тошнит, пока я это пишу, и вся сломанная любовь мира, и все сломанные птицы любви так и говорили, и небо, покрытое смогом и дешевыми тучами, и злодейскими богами.

***[6]

Я видел птицу, пока ехал домой с бегов как-то на днях. Она была во рту у кота, тот съежился на асфальтовой улице, над головой тучи, закат, над головой любовь и Бог, и он увидел мою машину и подскочил, подс-котчил, безумный, жесткая спина, словно развращенность безумной любви, и пошел к бордюру, и я увидел птицу, крупную серую, она болталась сломанно-крыло, крылья крупные и вывалены, уронены, перья расправлены, еще жива, пронзена кошачьими клыками; никто ничего не говорил, менялись сигналы, мотор у меня работал, а крылья крылья в уме у меня…

Кошка[7]эта кошка шлендрает на пожарной лестницеи она желта, как солнцеи никогда не видела она собакув этом районе, и ух, ну и толстая,набита крысами и объедками из БАРА ХАРВИа я ходил по той пожарной лестницеповидаться с дамой в гостиницеи она мне показывает письма сынаиз Франции, а номер у нее очень маленькийв нем полно винных бутылок и печали,и я иногда оставляю ей немного денег,а когда спускаюсь по этой пожарной лестницетам опять кошка иона трется о мои ноги икогда я иду к машинеона идет следом, и мне нужно осторожнейкогда завожусь, но не слишком-то:она довольно умная, она знаетмашина ей не друг.а однажды я поехал повидать эту дамуа она умерла. То есть, ее там не было,в комнате пусто. Кровотечение,сказали мне. и номер теперь сдается.что ж, без толку грустить. Я спустилсяпо железным ступенькам и кошка была там. Явзял ее на руки и погладил, но странно,кошка была другая. шерсть грубаяа глаза злые. Я бросил ее наземьи посмотрел, как она убегает и зыркает на меня.потом сел в машинуи уехал.

Перышки

***[8]

Арабы восхищаются кошкой, смотрят на собак и женщин сверху вниз, потому что те проявляют нежность, а нежность, считают некоторые, признак слабости. Ну, может, и так. Я не слишком проявляю. Мои жены и подружки жалуются, поскольку я душу свою держу отдельно – и тело свое отдаю, быть может, пуритански; но вернемся к чртв. кошке. Кошка – лишь САМА ПО СЕБЕ. Именно поэтому, когда хватает бедную птицу, она ее не отпускает. Вот он, представитель могучих сил ЖИЗНИ, что не отпустит. Кошка – прыкрасный дьявол. И здесь мы можем употребить это слово даже без определения «какой-то». Некоторых собак и женщин можно заставить отпустить – и они отпустят. А вот кот, черт, грозовые стены домов уж давно будут раздолбаны, а он все равно продолжит мурлыкать себе в молоко. Кот сожрет тебя, когда умрешь. Сколько б вы ни прожили вместе. Был некогда один старик, умер в одиночестве, как Бук, у нево не было женщины, зато был кот, и умер он один, и прошли дни дни дни, бедный старик начал смердеть, он не виноват же, но земля вращается и стираются останки того, что следовало бы похоронить живущим духам земли, а кот унюхал хорошую, для него, вонь мертвого мяса, и когда их нашли, кот отбивался когтями с пола, прилипши к исподу матраса, как камень, проел матрас, висел, как моллюск на скале, и его не могли ни сшибить дубинкой, ни оторвать, ни отжечь, а потому пришлось взять его и выбросить с проклятым матрасом. Видимо, однажды лунной ночью сквозь росу луны и листву, остужающую запах смерти, он отпустил.

В кошке нет ни духов, ни богов, не ищи их, Шед. Кошка – картинка вечной машинерии, как море. Ты ж не гладишь море, потому что оно хорошенькое на вид, а вот кота гладишь – почему? – ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОН ДАЕТСЯ. И кот никогда не знает страха – наконец – он лишь скручивается в пружину моря и скалы и даже в смертельной драке не думает ни о чем, кроме величья тьмы.

***[9]Я Не Всегда Ненавижу Кота, Что Убивает Птицу,Лишь Кота,Что Убивает Меня…друг луна, друг кот, ты не просишь ни милости ни халтур ни даров,лишь неги и лаванды. и домов. кусты. движеньякак в миске.о юноши Принстона что пыхают трубкамио юноши Гарварда что пыжатсякорябая книжки ради надежности,ибо друг луна, друг коту тебя нет оправданьяты лишь розовые пыхи и пастельныеоблакабесполезен, как исподнее моей подружки на полуили как моя подружка на получто напучивается ко взрывукак «Сосны Рима» Отторино Респиги[10].…дерево где битком птиц несет право.или земля где битком червей.или люди где битком земли.оправданье.мы идем полуночным коврикомни пьяные ни привидясь ни приторчав.и когда окно грохает внизс вальяжностью и бздехом орудьялибо гудок пыхает клаксоном как фаллослибо носорог ревет в грезе пломбирной,ревет как волос у тебя на рукеопуская иглу на «Комедиантов» Кабалевского[11]а даймы принимаются дышатьи Бедная старушка Долорес Костелло[12]скручивается на старом ролике в чуланекак леска.я с тобой… друг луна и кот:мы вострим ухо, глаз,спокойны в их истории, потомидем дальше, луна и котмимопыла старой служанкимимо Ван Гогов и Рембрандтоввисящих как листва…на вершину крыши, в ночи;к континентам меткости,к звуку что кружит мир.

***[13]

Птички, что ходят путем котов, поют внутри моей головы.

К жизни ошалев как пламя [14]в скорбном божестве кот мойходит всюдуон ходит круг за кругомс электрическим хвостом иглазамикнопкамионжив иплюшев ипределен как древосливани он ни я не понимаемсоборов иличеловека снаружичто поливаетгазонбыл бы я весь мужчинойкак он весь котом —будь такие мужчины на светемир мог быначатьсяон прыгает на тахтуи ходит средьгалерей моеговосхищенья.Я родился торговать розами на проспектах мертвецов [15]

ты пропустила спор котов серыйустал сбрендил бил хвостом и бесилсяс черным которому не хотелось чтобего трогали а потом черныйпогнался за серым лапнул его раз асерый сказал яусбежал остановился почесал ухосмахнул соломинку подскочил иудрал побежденный и замышляя абелый (другой) бежал вдользабора с другой стороны гонясьза кузнечиком и тут кто-то застрелил м-раКеннеди.***[16]

Фабрики, тюрьмы, пьяные дни и ночи, больницы ослабили и растрясли меня, как мышь во рту хиппового кошака: жизнь.

Коварное добро спасенья страждущих [17]некогда очень худой и нервныйкак вечно голодный музыкантя хорошо его кормили он растолстелкак техасский нефтяник и не такой ужнервныйно все равностранный.сплю на кровати а проснусьи его нос касается моегоноса и тежелтые громадные глазаВ Л И В А Ю Т С Яв то что осталось от моей душии тогда я скажу —пошел, сволочь!убери свой нос от моегоноса!урча как паук полныймух он отойдетнедалеко.Вчера я сидел в ваннеа он вошелступая высокохвост мечетсяа я сижу себекурю сигару и читаюНЬЮ-ЙОРКЕРа он запрыгнул на крайванныдержа равновесие на скользкой слоновой костивыгибаясьи я ему сказал:сэр, вы кот а котыводу не любят.но он обошел по кругу к кранами повис черными лапамиа другая его часть былавниз головойнюхала воду а вода былаГОРЯЧА и он стал ее питьтонкий красный языкробкий и чудесныймакался в горячую водуи он всепринюхивалсяне понимая что я тут делаючто хорошего я в этом нашела потом этот толстый белый дуреньрухнул! —мы вылетели оттудамокро и быстро;кот, я, сигара и НЬЮ-ЙОРКЕРплюясь, вопя, отхаркиваясь, промокшии моя жена вбежалаБОЖЕ МОЙ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?я заговорил сквозь распавшуюся сигару:человеку даже одному нельзя побытьв собственной ванне, вот что!она лишь расхохоталась над намиа кот даже не рассердилсяон был по-прежнему мокр и пухлкроме хвостатот выглядел сейчас худым все равно чтокрысиный и очень грустныйон принялся вылизыватьсебя.я применил полотенцезатем вошел в спальнюлег в постельи попробовал отыскать на чем остановился вжурнале.но хороший настрой поломалсяя отложил изданиеи уставился в потолокв пространство повыше где полагается бытьБогуи тут услышал:МЬЯАУУ!следующий блудный кот что явится под мою дверь так иостанетсяблудным.Портрет души для мух [18]он мужчина в редеющей майке линялойреволюциидвигает математику своей нечистоты кпредельному нулюи просыпаясь нынче утром с лососевым привкусомна языкея подумал о немхоть чувство такое что попаґ подавайили его экономкупогладить меня по причинным местам чтоб хоть искравеличья затеплиласьв руке у него письмоот богача из Санта-Фе:«ты скользишь, соскальзываешь, мы с В.были твоими поклонниками много летсерьезно тревожимся из-за твоего творческогоспада – хоть популярность твоя, похоже, идетв гору. не сходить ли тебе к психиатру и невыбить пробку иззадницы?Дж.»таблетки алказельцера пауками ползут к жизниа его белый кот сидит в окнеглядя на негомой кот хорошо выглядит, думает он,моему коту не надо вечно ДОБИВАТЬСЯво всеамериканской молотьбеи он сует свой носсвой всеамериканский носв резкие пузырьки что никогда не нужны котуи выпивает пузырькиа пот 18 пив вчерашней ночи и пинты скотчаползет вниз по ушам его и шеенадо позвать Жирного Фредди Говнометанадо найти латунную гору и спрятать под ней свою душулоточникаснаружи в кусте подымается птицапопавши меж солнцем и ними сень огромной тени крылапроходит над нимпроходит над краем дома —кот сигает на сеткуи всё сразу старше Нормандии и Сталинградаи бомбежки портовУинстон Черчилльс мозгом ребенкана подбородке слюнамашет отуманенной любовью толпеиз высокого окнаи тут же мертвкак почти всеостальноено мужчина в редеющей майке:его кот сердитсетка его предалаи желтые глаза кота спускаются к егокак глаза мелкого предпринимателякто некогда его уволил за то, что бил баклуши наскладе«срать на тебя, – говорит он коту, – исрать на все бесталанные замашки моегоусыхающего таланта».30 минут спустята первая бутылка пивалучше любого секса где бы ни было на землес какой ни возьми крупнозадой коровойс кого он когда-либо шелка и кружевасрывалон заходит в спальню где сидит его женщинаукачивая в животе его дитяи берет из руки ее сигаретусует ее себе в роти кашляет кашляет кашляети все равно усыхающий талантдумает он, я уже слышал такой кашель:лошадь поперхнулась слюной закусивши железные удилакогда тянула первый помойный фургонпо морозному бесполезному утрув каком-то городишкегде только у одного мужика«мерседес»он потеетдолжно быть смердитно стены учтивыи он протягивает полпива в бутылкеа женщина говорит:«надеюсь, ты не всерьез наговорил все этовчера вечером».«а, только хорошее».«ну, так-то конкретнее».«ты не собираешься сегодня бухать?»«самую малость, милая. я же трус».«покорми кота».«ага».у дверей мальчишка из «Западного союза». он ему даетнезначительные чаевые и мальчишка убегаетпотеяамериканский ловчилабоже его спасиКРАЙНИЙ СРОК НОМЕРА ОРИГИНАЛЬНОЙ ПОЭЗИИВЫХОДИТ СЕНТЯБРЕСЕГОДНЯ 17 АВГУСТА БУДЕМ ПРИЗНАТЕЛЬНЫ ВАШВКЛАД ЭТОТУНИКАЛЬНЫЙ НОМЕР НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИДЖИН КОУЛ ЖУРНАЛ АНТРАКТ3212 СЕВЕРНЫЙ БРОДУЭЙШИКАГОИЛЛ«кто-то умер?»он протягивает ейтелеграмму«ууу, ты знаменитый!»«вижу как наяву: мы с Жене и Сартромпотягиваем выпивку в уличном кафе вПари».«а они кто?»«никто. другие гении».«а. ладно, котапокорми».и я покормил котавыпил еще 18 банок пива инаписалвот это.***[19]здравые заросли, спящийцветок, я просыпаюсьмимо окна моего проходит охотник4 ноги замкнуты в ярком покоежелтой и синейночи.жестокая странность цепляется в войнах, всадах —желтая и синяя ночь взрывается предомной, атомная, хирургичная,полная звездных соленыхбесов…потом кот запрыгивает назабор, пузатый испуг,глупый, одинокий…усы что старуха всупермаркетеи голый каклуна.я ненадолгов восторге.***[20]

не люблю я любовь как приказ или поиск. пусть приходит к тебе, как голодная кошка к дверям.

Пересмешник [21]пересмешник не отставал от котавсе летодразнил дразнил дразнилнасмешливый наглый;кот уползал под качалки на верандахмелькая хвостоми говорил пересмешнику что-то очень сердитоечего я не понимал.вчера кот спокойно прошел по дорожкес пересмешником живьем во рту,крылья распахнуты, прекрасные крылья распахнуты бьются,перья раскинуты будто женские ноги при сексе,и птица больше не дразнила,она просила, она молиласьно котшагая сквозь векане слушал.я видел, как залез он под желтую машинус птицейсторговать ее в другое место.лето закончилось.Глядя на котовьи яйца [22]сидя тут у окнапотея пивомискалеченный летомя гляжу на котовьи яйца.не сам это выбрал.он спит в старой качалкена крыльцеи оттуда глядит на меня —сзади —привешен к своим котовьим яйцам.вон его хвост, чертова штука,свисаетв сторонку —я обозреваю его мохнатые канистры —о чем человеку думать,глядя на котовьи яйца?уж точно не о потопленных флотахвеликих морских сражений.уж точно не о программе помощибеднякам.уж точно не о цветочном рынке или дюжинеяиц.уж точно не о сломанном выключателе.яйца и яйца, вот и все —и уж точно котовьи яйца,мои довольно мяты на вид,и, сообщают мне современники,вполне велики:«яйца у тебя что надо, Буковски!»но котовьи яйца:не могу понять, он ли к ним привешенили они к нему —видите ли, у них почти еженощная битва засамку —и нелегко в ней никому из нас.вон видите —в его левом ухе недостает куска;однажды я подумал, что ему выцарапалиодин глазно потом, когда отслоилась бляха запекшейся кровинеделю спустятот чистыйзолотой зеленый глазглядел на меня.все его тело болит от укусови как-то на днях,когда я пытался погладить его по головеон взвыл и чуть не тяпнул меня —эта шерстистая кожа у него на черепе, бескровная,раскроилась до кости.никому из нас не легко.вот тебе и котовьи яйца, бедняга.теперь он спит и видит сны —что? – жирного пересмешника в пасти? —или в кругу течных кошкиных сучек? —он грезит-то днема выяснит все этовечером.удачи, старина,приходится нелегко,мы к яйцам привешены, вот в чем штука,мы привешены к своим яйцам,и мне б самому чуток не помешало —меж тем как —следи за глазами и веди левойи беги как черткогда другое просто ужебесполезно.Самое странное [23]я сидел в кресле впотьмахкак-то вечеромничего не делали тут в кустах у меня под окномраздались ужаснейшиезвукипыток.очевидно не кот-самец и кошка —самка асамец исамеци судя по звукуодин вродегораздо крупней нападалнамереваясьубить.я сидел. потом всепрекратилось.затем началось снована сей раз хуже;звуки были до того ужаснычто я не могшевельнуться.затем снова прекратилось.Я встал с креслалег в постель иуснул.мне приснился сон. мелкий, очень мелкийкотик пришел ко мне во снеи был оченьпечален. он со мной заговорил, сказал:«посмотри, что со мной сделал тот другой кот».и повернулся у меня на коленяхи я увидел эти ссадины иукусы. потом он спрыгнулу меня с колен.и на этом всё.я проснулся в 8:45 вечераоделся и вышел наружу иогляделся.там ничего не было.я вернулся в дом и опустил два яйцав кастрюльку с водойи зажег посильнеегорелку.Влажная ночь [24]тряпка.она сидела, насупившись.я ничего с ней поделать не мог.шел дождь.она встала и ушла.что ж, черт, вот опять, подумал я,взялся за выпивку и включил погромче радио,снял с лампы абажури выкурил дешевую черную горькую сигаруимпортную, из Германии.в дверь постучалии я открыл дверьпод дождем стоял человечекон сказал:вы не видели голубя у себя на крыльце?я ответил ему, что голубя у себя на крыльце не видала он сказал, что если я увижу голубя у себя на крыльцечтоб дал ему знать.я закрыл дверьуселсяи тут черный кот запрыгнул мне вокно и вскочил мне наколени и замурлыкал, прекрасное животноеи я отнес его в кухню, и мы оба съели поломтику ветчины.потом я выключил весь свети лег в постельи этот черный кот лег в постель со мнойи урчали я подумал, что ж, хоть кому-то я нравлюсь,а потом кот стал ссать,он обоссал всего меня и все простыни,ссаки скатывались у меня по животу и скользили по боками я сказал: эй, да ты чего вообще?я взял кота и отвел его к дверии вышвырнул под дождьи подумал, это очень странно, тот котна меня нассали ссаки у него холодные как дождь.потом позвонил ейи сказал, слушай, ты чего вообще? ты совсем потеряларассудок, к черту?я повесил трубку и стащил с постели простынии забрался, и улегся, слушая дождь.порой человек не знает, что ему с чем поделатьи порой ему лучше лежать очень тихои пытаться не думать вообщени о чем.тот кот был чей-тоу него блошиный ошейник.насчет женщиныне знаю.***[25][…]коты убивают котов в3 часа поутруотгрызая передниелапы и добираясь догорлаоставляя шерстьи окоченевшую костьлюбому сборщикумусора и жизнипросроченной.Тигрики повсюду [26]У Сэма, мужика из борделя,ботинки скрипята он ходит взад-впередпо двору,скрипя и беседуяс кошками.в нем 310 фунтов,убийцаи беседует с кошками.он видит женщин в массажномсалоне и у него нет подружекнет автомобиляон не пьет и не жалитсявеличайшие пороки егожевать сигару икормить всех кошек вокруґге.некоторые кошкибеременеюти кошек в итогестановится больше и больше истоит мне открыть дверьодна или двевбегают в дом, и я иногдазабываю, что они там, аони срут под кроватьюили я просыпаюсь ночьюуслышав звукиподскакиваю с ножомкрадусь в кухню ивижу какую-нибудь кошку Сэма,мужика из борделя, – ходит пораковине или сидит нахолодильнике.Сэм правит любовным салономза углом,и его девушки стоят вдверях на солнышке,а светофор токрасный то зеленый то красный то зеленыйи все кошки Сэмаобладают каким-то смысломкак дни и ночи.***[27]

любовь есть давленые кошки

вселенной

Послано Шери Мартинелли в 1966 году – это единственный известный рисунок кошки, сделанный Буковски. При других попытках изобразить кошек, включая картину маслом, воспроизведенную на титульном листе, выходили собаки.

***[28]

Я зашел в кухню, открыл пузырек витамина Е, 400 межд. ед. каждый шарик, и проглотил несколько, запив полстаканом воды «Перье». Хорошая у Чинаски будет ночь. Солнце наискось падало сквозь дыры в шторах, рисуя на ковре знакомый узор, а в холодильнике остывало белое вино.

Я открыл дверь и вышел на крыльцо. Там сидел незнакомый кот. Громадная тварь, кошак, с черной блестящей шерстью и светящимися желтыми глазами. Меня он не боялся. Подошел, урча, и потерся мне об ногу. Я хороший парень, и он это понимал. Животные такие штуки просекают. У них инстинкт. Я вернулся в дом, и он вошел следом.

Я открыл ему банку белого тунца «Стар-Кист». Закатан в родниковой воде. Вес нетто 7 унций.

Взяли за яйца [29]старый Мужик, его оскопилидевчонки уже не особорадуют глаз.когда Большой Сэм съехалс задворок,большого Мужика унаследовал я,70 по кошачьему счету,старый,кастрированный,но по-прежнему здоровенный, такихи старожилы неупомнят.он едва не отгрыз мнек черту рукуту что кормит его,паруразно я его простил,он кастрати есть в нем что-тотакоечему это ненравится.по ночамя слышу, как он дерет игоняет других котов покустам.Мужик, он по-прежнему великолепныйстарый кот,боецдаже без яиц.какая же сволочь он был, наверное,с нимикогда ему было 19 или 20медленно расхаживал потропкеи даже теперь гляжу нанегои по-прежнему чую отвагуи силунесмотря на человечью малостьнесмотря на человечью научнуюбожественность,старый Мужикдержитсявыдерживаетглядя на меня этимизлыми желтыми глазамина огромной своейнепобежденнойбашке.Дар [30]знаешьмужик с задворок съехална жилье не наскребалпоэтому мне достался этотгромадный старый котсо среднюю собакуковарныйжелтые глазастарый и яростно сильныйкогда бьет и однойлапойстены трясутся.его звать «Мужик» и ондурака не валяетвздорныйу него свои представленьяусвоенные где-тодавным-давно.у него оттягполностью свойиногда онпропадаетя глажу его бывалои тут он меня цапаетрука моя в капкане егонутразубы впиваются вверх моей кистии держат менявот такон срывает тылымоих запястийобеими задними лапамикогтямиполностью выпущенными…я оставляю ему свою рукупока не закончита потомубираютекут струйкикрови… он лишьна меня смотрит.я пришлю его тебев ящике из натуральногоминдаляпрорежу дырки чтоб могдышатьно осторожней когда оторвешькрышкуя пришлю его тебекак раз вовремяАвиа-Экспрессомоткрой этот ящик вНациональный день поэзии.Мужик Ван Гог [31]перед тем как уехать из Голливуда мой кот ввязался в дракув которой ухо ему уделали в капусту.теперь на новом местея вчера отнес его к ветеринару.у них есть дантисты звериныемозгоправы для зверейплюс НЕОТЛОЖКАему пришлось пережить операциюанестезиюпилюлиприпарки.счетдошел до $82.50.«Боже, – сказал я ветеринару, – это десятилетнийбродячий кот без яиц. Я десяток таких могу добыть запросто так».ветеринар лишь рисовал кружочки на листке бумагикарандашом.«ладно, – сказал я, – валяйте».«Мужик Буковски», – записал ветеринар имя пациента.когда я вернулся за ним, ему забинтовали весь черепипохоже было просверлили в голове дырку.из палаты номер 6 его вынесла медсестра.«что вы ему сделали? – спросил я. – лоботомию?»теперь он просто сидит на кухонной плите и пялится на меня.Мужик Ван Гог Арто Буковски.так вот мне один друг как-то сказал:«дядя, все, что ты тронешь, превращается в говно!»он прав.я мастурбирую с одиннадцатилет.Читатель [32]мой кот срет мне в архивызалез в мой ящик из-под апельсинов«Санкист Золотой Штат»и насрал на мои стихимои оригинальные стихисбереженные для университетских архивов.этот одноухий жирный черный критиксписал меня со счетов.

Мужик

Мэнкс [33]это лишь долгий звонокс краткого расстоянья.не порождаетникакого особого блесказнать чтоу нас опять все не так.мы меньше и меньше смеемся,становимся более здравы.нам нужно лишьотсутствие других.даже классическая музыкаслышана слишком часто,хорошие книги всечитаны.мы вновь подозреваемкак в самом началечто мыстранны, увечны, никудатут не вписаны…покуда мы это пишемчто-то уродски жужжити приземляется нам вволосызапутывается в них.мы тянемсявыдергиваема оно кусает нас за палец.что за чертово ничтожествоэтопосрединочи?пропало…вот стеклянная дверьна полозьяха снаружи мы видимбелого мэнского кота, приселодин глаз у него косит.язык вываленнабок.мы тянем за дверь и онныряет вовнутрьпередние лапы бегутв одну сторону,задниев другую.он направляется к намподлым угломвзбегает нам по ногампо грудикладет передние лапыкак рукиу наших плечсуется рылом своимнам чуть не к носуи смотрит на наскак можно лучше;так же попутавмы смотрим в ответ.будет ночь,старина,когда-нибудь,как-нибудь.мы тут слиплисьдруг с другом.мы снова улыбаемсякак раньше бывало.вдруг мэнксотпрыгиваетразбегаясь вбокпо всему коврикугонится за чем-точего никому из насне увидать.***[34]

В понедельник международный вор задавил моего любимого кота (Мэнкса). По нему проехало переднее колесо машины. Он теперь в больнице. Возможно, больше не сможет ходить, говорит док. Понимать пока слишком рано. Рентген показывает, что позвоночнику пиздец. Отличный кот. Настоящая личность. Может, сумеют прооперировать или сделать ему комплект колесиков. Рентген еще показывает, что кто-то давно в него стрелял. Круто ему пришлось.

***[35]

Мэнкс снова ходит, хоть и немного боком. 7 дней он пролежал в кошачьей больнице. Док говорит, это чудо, он не рассчитывал, что Мэнкс снова пойдет. А кроме того, это не мэнский кот, ему кто-то хвост отрезал. Он наполовину сиамец. Очень странное животное, разумный, как черт. Парень, сбивший его, заходил вчера вечером, Мэнкс на него только глянул и тут же сбежал, взлетел по лестнице и спрятался за унитазом наверху. Он знал, кто был за рулем той машины.

***[36]

А вот прекрасный кот. Язык у него вывален, он косоглаз. У него обрублен хвост. Он красавец, он умник. Мы отвезли его к ветеринару на рентген. Врач говорит: «Этого кота машины сбивали дважды, в него стреляли, ему отрезали хвост». Я сказал: «Этот кот – я». Он пришел к моим дверям, подыхая от голода. Точно знал, куда прийти. Мы с ним оба уличные бродяги.

***[37]

Однажды Мэнкс пришел к двери полумертвый. Мы его взяли, откормили, потом заехал пьяный знакомый и задавил его своей машиной. У меня на глазах. Кот просто смотрел на меня, пока это происходило. Мы отвезли его к ветеринару. Рентген. Он вовсе не мэнский кот. Ветеринар говорит, кто-то отрезал ему хвост. Кроме того, в него стреляли, пулька сидит до сих пор, и давили машиной, еще раньше – на рентгене хребет сросся. А еще он косоглаз. Сказали, ходить, наверно, больше не сможет. Теперь вот бегает, вывалив язык, косоглазый. Крутой он псих.

***[38]

Однажды под дверь пришел бесхвостый, косоглазый кот, и мы его впустили. Старые розовые глаза. Ну и парняга. Животные вдохновляют. Они не умеют лгать. Они – сила природы. От ТВ я заболеваю через пять минут, а на животных могу смотреть часами и видеть в них лишь изящество и блеск, жизнь, какой она должна быть.

Мэнкс

Ночная работа [39]мой кот прыгнул в камингорякак Ван Гограспорол заднюю ширмуи вошелища синюю шлюхунигдешности.***[40]

Как-то раз отирался я себе, ждал, как обычно, с бандой мы не общались, больше вообще-то не хотелось, и тут ко мне кинулся Джин.

– Эй, Генри, пошли!

– Что такое?

– ПОШЛИ!

Джин побежал, и я побежал за ним. Мы пробежали по дорожке и на задний двор Гибсона. У Гибсонов вокруг всего заднего двора стояла большая кирпичная стена.

– СМОТРИ! ОН ЗАГНАЛ КОТА В УГОЛ! ОН ЕГО СЕЙЧАС УБЬЕТ!

Спиной к углу прижимался белый котик. Подняться он не мог, броситься в какую-то сторону тоже. Спину выгнул дугой и фыркал, когти наготове. Но он был очень маленький, а бульдог Чака Барни рычал и надвигался все ближе и ближе. У меня было чувство, что котика туда посадили сами парни, а потом привели бульдога. Чувствовал я это сильно из-за того, как за этим наблюдали Чак, Эдди и Джин: они выглядели вино– вато.

– Это вы, парни, сделали, – сказал я.

– Нет, – ответил Чак, – кот сам виноват. Он сюда зашел. Пусть теперь с боем пробивается.

– Я вас ненавижу, сволочи, – сказал я.

– Барни этого котика убьет, – сказал Джин.

– Барни его на куски разорвет, – сказал Эдди. – Когтей он боится, но когда двинется – все, конец.

Барни был крупным бурым бульдогом со слюнявыми челюстями. Тупой, жирный, с бессмысленными бурыми глазами. Рычал он ровно и помаленьку придвигался, шерсть у него на загривке и вдоль спины стояла дыбом. Мне захотелось пнуть его в тупую жопу, но я прикинул, что он тогда оторвет мне ногу. Он весь нацелился убивать. А белый котик даже взрослым еще не был. Он шипел и ждал, прижатый к стене, прекрасное существо, такой чистый. Пес медленно наступал. Зачем парням это нужно? Тут же не в мужестве дело, сплошь грязная игра. Где же взрослые? Где власти? Они вечно меня во всем обвиняют. Ну и где они теперь? Я было подумал вбежать, схватить кота и выскочить, но отваги не хватило. Я боялся, что бульдог бросится на меня. От осознания, что у меня недостает мужества сделать необходимое, мне стало ужасно. Меня физически начало подташнивать. Я ослаб. Я не хотел, чтобы оно произошло, но никак не мог придумать, чем это остановить.

– Чак, – сказал я, – отпусти, пожалуйста, кота. Отзови свою собаку.

Чак не ответил. Лишь дальше наблюдал.

Потом сказал:

– Барни, взять его! Взять кота!

Барни двинулся вперед, и тут кот прыгнул. Яростный вихрь белого и шипенья, когтей и зубов. Барни попятился, а котик вновь отступил к стене.

– Взять его, Барни, – снова скомандовал Чак.

– Да заткнись же ты, черт бы тебя брал! – велел ему я.

– Не смей так со мной разговаривать, – ответил Чак.

Барни вновь начал приближаться.

– Парни, вы это подстроили, – сказал я.

За спиной я услышал легкий звук и оглянулся. Я увидел, как из окна смотрит старый мистер Гибсон. Ему тоже хотелось, чтобы кота убили, как и парням. Почему? Старый мистер Гибсон у нас почтальон со вставными зубами. У него была жена, которая всегда сидела дома. Выходила только мусор выбросить. На волосах миссис Гибсон всегда носила сеточку и вечно одевалась в ночнушку, банный халат и тапочки.

И пока я смотрел, подошла миссис Гибсон, одетая как обычно, и встала рядом с мужем, дожидаясь убийства. Старый мистер Гибсон был одним из немногих мужчин в округе, у кого имелась работа, но ему все равно требовалось посмотреть, как убивают кота. Гибсон был такой же, как Чак, Эдди и Джин. Их слишком много.

Бульдог еще чуть придвинулся. Я не мог смотреть на убийство. Мне было очень, очень стыдно от того, что я бросаю кота вот так. Всегда есть шанс, что кот попробует улизнуть, но я знал, что ему не дадут. Кот не с бульдогом один на один встретился, он столкнулся с Человечеством.

Я повернулся и пошел прочь, со двора, по дорожке и на тротуар. Я шел по тротуару к тому месту, где жил, а на переднем дворе своего жилья стоял и ждал мой отец.

– Ты где был? – спросил он.

Я не ответил.

– Иди в дом, – сказал он, – и хватит этого тоскливого вида, а то я тебе такого пропишу, что затоскуешь по-настоящему!

Кошки, люди, ты, я и все остальное… [41]Египтяне кошку любиличасто с нею погребалисьвместо женщиныно никогда с собакойа теперьтутдобрых людей сдобрыми глазамиочень малозато прекрасные кошкис великим изяществомпрогуливаютсяпо переулкамвселенной.насчетнашего спора сегодня вечеромчто б там ни былопричинойине важносколько унынийон нампринесне забывай чтоестькошкагде-топриноравливается кпространству себяс восхитительнымизумленьемлегкости.иными словамиволшебство держитсяи без насчто б мыни делалипротив него.и я б ограбил иуничтожил последний шанссебя и тебячтоб это и дальшедлилось.спорутут нет.***[42]

Нахожу свое место, заезжаю на дорожку, паркуюсь, выхожу, просто еще один старый матадор. А внутри, пока я открываю дверь, мой любимый старый кот, Сглаз, прыгает мне на руки, и я вдруг снова влюблен.

Тинг

История крутого хуилы[43]он пришел под дверь однажды ночью мокрый костлявый битый ив ужасе.белый косоглазый бесхвостый котя впустил его и накормил его и он осталсяначал доверять пока один знакомый не вкатился во двори его не переехалто что осталось я принес ветеринару который сказал: «шансовнемного… давайте ему эти таблетки и ждите… хребет у негораздавлен, его и раньше давили но он как-тосросся, если выживет ходить больше не сможет, посмотрите наэти снимки, в него стреляли, гляньте сюда, пулькипо-прежнему в нем… кроме того, когда-то у него был хвост, кто-тоего отрезал…»я забрал кота назад, то было жаркое лето, одно изсамых жарких за десятилетья, я положил его на пол вванной, дал ему воды и пилюль, есть он не желал, онне прикасался к воде, я обмакнул в нее палеци смочил ему рот и поговорил с ним, я никуда не хо —дил, много времени проводил в ванной и разговаривал сним и мягко трогал его а он лишь смотрел в ответ наменя этими своими бледными голубыми косыми глазами и дни шлии вот он впервые шевельнулсяподтянулся вперед передними лапами(задние не двигались)добрался до лоткапереполз и забрался,то было словно рога случайности и возможной победыони дули в ванной и до самого города, японимал этого кота – мне тоже не поздоровилось, не так какему но все же не поздоровилось…однажды утром он поднялся, встал, снова упал ипросто взглянул на меня.«ты выкарабкаешься, мужик, – сказал ему я, – ты же что надо…»он пытался и дальше, вставал и падал, наконецпрошел несколько шагов, его шатало как пьяницу,задние лапы просто не желали делать свое дело и он вновь упал, отдохнул,затем поднялся…остальное вы знаете: теперь ему лучше прежнего, косоглаз,почти беззуб, все изящество вернулось, а тот взгляд вглазах никуда не делся…и теперь иногда у меня берут интервью, хотят услышатьожизни и литературе а я напиваюсь и беру на руки моего косо —глазогоподстреленного перееханного без-конечного кота показываю им и говорю: «смотрите,вы посмотритевот на это!»но они не понимают, говорят что-нибудь вроде: «выговорите о влиянье на вас Селина…»«нет, – я сую кота им под нос, – того, что происходит, воттакого вот, этого, этого!..»я потрясаю котом, держа его под передние лапы вдымном и пьяном свете; он не напрягается, он всякоеповидал…примерно на этом все интервью и кончаются.хотя иногда я очень горд когда вижу интер —вьюпогодя и вот он я и вот он кот и нас с нимвместе сняли…он тоже знает что это чушь но она приносит старый добрый кошачий корм,верно?Терминология [44]другой мой любимый котпохоже умирали я его возилветеринаруи обратнона рентген,консультации,уколы,операции,«что угодно, —сказал я врачу, —давайте пытатьсячтоб он жил и дальше…»однажды утромя поехалзабирать егоа девушка застойкойкрупная такаяв облегающем беломмедсестринском нарядеспросила меня:«хотите чтоб вашегокота усыпили?»«что?» – пере —спросил я.она повториласвое заявление.«усыпили? – пере —спросил я, – вы в смыслеуничтожили?»«ну, да», – улыбнуласьона под своимикрохотными глазками, потомвзглянула накарточку вруке и сказала:«ох нет, я вижу этомиссис Эвансхотела чтоб этоустроили еекоту…»«правда?» – спросиля.«очень жаль», —сказала она.она зашла вдругую комнату сэтой карточкойа я подумал:тебе жаль и мнежальи жалкая твояжирная жопатвоя жалкаяпоходкатвоя жалкаяпостельтвоя жалкаяжизнь и твояжалкая смертьи твоя жалкаямиссис Эванси обе выжалкие жирныеговехи.затем яотошел,сели раскрылкошачийжурнал, следомзакрыл его,думая: она же простона работе; такделается.сама она котовне убивает,она записываетсообщения.когда она вышлав кабинетмне от нее уже небыло так противнои я раскрылкошачий журналзановои перелистнулстраницысловно язабылвсе,только яне забыл,вообще-то.Ну, за Старину [45]он был лишькоткосоглазый,грязно-белыйс бледными голубыми глазамине стану утомлять вас егоисториейпросто скажуему сильно не везлои был он добрый старыйпарнягаи умеркак умирают людикак умирают слоныкак крысы умираюткак умирают цветыкак вода испаряется иветер бросает дутьне выдержали легкиев минувший понедельник.теперь он в садуроза я слышалтрогательный маршему игралиу меня внутрио чем я знаюнемногимно некоторым из васхотелосьбыузнать.вот ивсе.

Мэнкс

Стих о природе для тебя [46]У меня есть двое котят что быстро вырастают вкотов имы спим в одной постели – неувязка лишь в том чтоони встают рано:меня часто будят когти что мчат мне полицу.эти вот,только и делают что бегают, едят, спят, срут идерутсяно случается они спокойны и смотрятна меняглазамигораздо прекрасней любых человечьих что я вообщевидел.хорошие они ребята.поздно ночью когда я пью и печатаюони рядомскажемодин на спинке моего кресла а другой там внизупокусывает меня за ноги.мы натурально печемся друг о друге, нам нравится знатьгде мы и где всеостальное.потомони выскакиваютбегут по полубегут по отпечатанным страницам на немоставляя морщинки и мелкие дырочки вбумаге.потомзапрыгивают в большую коробку писем что мне приходят отлюдейно не отвечают, они прищученык дому.от них ожидаю кошачьих стихов без счетаиз коих этопервое.«боже мой, – скажут они, – Чинаски пишет сплошь окотах!»«боже мой, – говорили раньше, – Чинаски пишет сплошь облядях!»жалобщики будут жаловаться и не перестанут покупать моикниги: они обожают как я раздражаюих.это последнее стихотворение из без счета стиховнынче ночью, осталсялишь глоток винаи оба эти парняони спят поперек моих ног.я чую их мягкую тяжестькасанье мехая сознаю их дыханье:хорошее случается часто, не забывай об этомпокуда Бомбы выкатываются в великолепном своемтупоумьеэтиу моих ногзнают больше,сутьбольше,и мгновенья мига взрываютсяширеи везучего прошлогоникогда не удастсяубить.Разумный парнишка [47]можно пердетьа моему коту дофени.

Бхау

В ошейнике [48]я живу с одной дамой и четырьмя кошкамии бывают дни когда все мыладим.иногда мне бывает трудно соднойкошкой.порой бывает трудно сдвумякошками.случается,с тремя.бывают дни, мне непросто совсеми четырьмякошкамиидамой:десять глаз смотрят на менятак будто я собака.Точняк прекрасно [49]бродячие всё идут: теперь у нас 5кошек и они слабые, драчливые, тще —славные, по природе смышленые и до ужасапрекрасные.в кошках среди прочего великолепно точто когда тебе скверно, очень скверно —если просто посмотришь как кошка не паритсякак у них обычно бываетэто урок выдержки вопрекивсему, аЕсли удается глядеть на 5 кошек это в 5раз лучше.плевать на десятки банок тунцаиз супермаркета: это горючка длянеистощимого достоинства – великолепнаягладкая силаАГАособенно когда все становитсячересчур: эта чрезмерная мысль оделишкахчеловечьих.***[50]

Поутру мы проснулись, муж и жена, как бывает у многих людей. Но у нас был новый кот, 5-й, очень молодой парнишка, он тем вечером вступил к нам в семью. Его замордовала жизнь, голодный, одинокий. Как-то в пьянстве своем нам удалось его покормить. Теперь на коврике он кружил вихрем, подскакивал от радости и в какой-то панике от новизны всего смотрел на нас дикими желтыми глазами.

Хороший знак: новая жизнь, как у нас.

Затем я подумал: сегодня Линда Ли[51] поест чего-то еще помимо того свадебного творожника (чьи остатки втиснули в холодильник).

А однажды мы увидим наше множество свадебных снимков и вновь переживем и переварим все заново, еще раз, чокнутое волшебство.

– Доброе утро, миссис Буковски, – сказал я, скорее посмеиваясь.

– Доброе утро, дорогой муж, – ответила Линда Ли, тоже скорее посмеиваясь.

А у нас эта новая дверь в стенке дома. И еще предстоит много дверей открыть.

Кошка это кошка это кошка это кошка [52]она свистит и хлопаеткошкамв 2 часа ночиа я сижу тутсо своим вином и своимБетховеном.«они просто бродят», – говорюей я…Бетховен грохочет костьмив величье.а тем чертовым кошкамвообще плеватьнавсе это вот.аесли нетмне б они ненравилисьвовсе:все начинает терять своюприродную ценностьчем ближе онок человечьимстараньям.ничего не имею противБетховена:он прекрасно справлялсядля такого каксамно мне б не хотелосьегоу себя на коврикеодной ногойза головойпокавылизываетсебеяйца.Еще одна потеря [53]кота сбила машинатеперь серебряный винт скрепляет сломанноебедроправой ногиперевязанной ярко-краснымбинтомпривез кота домой от ветеринараоторвал взгляд отнего намигон пробежал через комнатуволоча свою краснуюногугнался закошечкойничего хуже этотебучка придумать немогонтеперьв коробке штрафнойотбываетсвоеон совсем каквсемыу него эти крупныежелтые глазапялятсяхочет лишьжитьна всюкатушку.

Красотка

Мой кот, писатель[54]пока я сижу перед этоймашинкоймой кот Тинг сидит замнойна спинке моегокресла.вотпока я это печатаюоннаступает на выдвинутыйящика потом через весь этотстол.вотего нос над этойбумагойи он смотрит как япечатаю.затемон отваливаетпереходити сует носвкофейную чашку.вотвернулсяголовой закрывает этот листбумаги.онсует свою лапу вленту.яжму на клавишу ионпорскает.вотпросто сидит и наблюдает как япечатаю.я передвинул винный стакан ибутылкупо другую сторонуотмашинки.радио играет сквернуюфортепианнуюмузыку.Тинг просто сидит и смотрит наэтупечатку.думаете он хочетбытьписателем?или же был им впрошлом?мнене нравятся миленькие стишки прокотиковно я написал такойвсе равно.воттут у насмухаи Тинг наблюдает за каждым еешагом.сейчас 11:45 вечера ияпьян…слышьте, расслабьтесь, вы читалистишкии похужеэтого…а я ихписал.5 кошек[55]кошка А: старая бабуся, острые зубы, повидала слишкоммного, ей начхать на РусскуюРеволюцию или какие другие; если Гарри Трумен играет напианино с Лорен Бэколл[56] на него плюхнутой это неимеет значения; она подла ибо выживать иногдаподло.кошка Б: ласковый парень, ладит со всемипрочими кошками и ему нравится спать у моей нижнейноги по ночам, левой ноги пока я лежу на спине, правойноги когда я на животе ион слыхал Джонни Карсона[57] и может даже видал егоно как и яон над ним никогда несмеется.кошка В: клоун, большой мальчишка, огромные глаза, он рыже-бурый ибелый, любимец кошачьей больницы, там считаютон смешнойно когда выходит по ночамвскоре несутся жуткие вопли изтьмы.он убил одного соседского кота, покалечилдругого.возвращается с клочьями шерсти торчащими изорта, в бесконечных ссадинах, спекшейся крови, отеках,с драным хвостом, рваной лапой, у него одна нога сломана,он вечно опять в больнице, его так частобинтуют, красными и белыми бинтами, он их срываетпрочь, мы суем ему в рот пилюли анти —биотиков и пытаемся удержать его в доменочами.он никогда не читал Шопенгауэра но врубился быв него адски.кошка Г: мать кошек Б и В.и все кошки гоняют ее кроме Б.кошка Д тоже, но я вам еще не рассказал про кошкуД.вы погодите.так или иначе, кошке Г достается больше всего нашей любви,существованье ее до того проклято, она лишь прячется и прячетсяи зализывает свои тяжкие раны.могла б читать, она б вероятно ярилась насестерБронтё.кошка Д: просто пришел к двериоднажды, весь черный, безупречный зверь, любое движеньепроскальзывает в пространстве без тренья, онлеопард, те желтые глаза глядят на тебя и говорят:убей иль будь убит, ему много сот лет, другиекошки к нему не лезут, включая великогобойца: В.дело в ГЛАЗАХ, им не под силу управиться с такимиГЛАЗАМИ.его никогда не приручитьоднако удается взять на руки, погладить его, опуститьна пол, он несколько минут за тобой походит, урча:благодарит что неубил.он до чертиков испугал бы Чарльза Мэнсонаи если б мог такое выбиратьв момент помягчестал бы возможноСелином.как бы то ни было, все эти странные шматы жизнисообщают нам до чего мы одинокинавсегда и все жникогда невполне.Тем не менее, за всеми теми банкамитунцаА, Б, В, Г и Двсе время гоняют нас трусцой всупермаркетгде продавцытоже всеразные.***[58]

Когда вокруг куча котов – это хорошо. Если тебе хреново, поглядишь на котов – и сразу полегчает, потому что они знают, что все – как есть, просто как есть. Чего тут дергаться? Они понимают – и всё. Они спасители. Чем больше у тебя кошек, тем дольше живешь. Если у тебя сто кошек, проживешь в десять раз дольше, чем если у тебя их десяток. Настанет день, когда сделают это открытие, и люди заведут себе по тысяче кошек и будут жить вечно. Обхохочешься.

[…]

Лучше всего – когда метелишь парня, которого и не собирался метелить. Я как-то схлестнулся с одним, он со мной пререкаться полез. Я говорю: «Ладно. Давай выйдем». С ним вообще раз плюнуть было – я его легко отметелил. Он валяется такой на земле, из носу кровь, все дела, и говорит: «Боже, ты ж такой медленный, мужик. Я думал тебя легко сделать, а как только махаться начали, я твоих рук и не видел, так быстро ты работаешь. Что было-то?» Я говорю: «Не знаю, чувак. Так уж вышло». Приберегаешь. Дожидаешься нужного момента.

Кот у меня, Бикер – вот он боец. Иногда его треплют, но побеждает всегда он. Это я его всему научил, знаешь: веди левой, добивай правой.

Тинг, Динг и Бикер

Теплый свет [59]одинсегодняв этом доме,один с6 котамичто рассказывают мнебезнапрягавсё что вообщеможнознать.Сон[60]Мне этот сон снился я стоял в такой комнатеи тут в нее вошел человечеккрохотуля.он сказал«я Веревочник и ты сейчасудавишься».я сказал:«а вот и нет».«а вот и да, —сообщил он мне, —это машинально».перед ним была маленькая деревянная катушкаи какая-то веревка намотана нанее.потом передо мной возник курганверевкия протянул руку цапнул горсть начал наматывать еесебе на шеюпытался остановиться ине могя наматывал веревку все туже и туже затем началтянуть за нее душа себя.потом услышал свою жену она орала на Мудакаодного нашего кота молодого кого еще не оскопилипока и каждое утро около 5:30Мудак бросался на кого-то из других нашихкотов.проснувшись я встал и стащил Мудака с другого котаснес его вниз по лестнице открыл парадную дверьмягко выпустил егонаружу.затем поднялся обратно лег в постель решил нерассказывать жене про сон она такое воспринимаетслишком уж всерьезно не мог не задаться вопросом как бы тот сон могзакончитьсяМудак возможно спас мнежизньза это я решил сохранитьему яйцаможет быть доВесны.***[61]

Значит, у тебя говорящий кот. В смысле, это чушь собачья. И он слушает автоответчик. У меня 6 кошек и ни одна из этих чертовых тварей не разговаривает даже на пиджине… Ты когда-нибудь думал отправить этого кота на поэтические читки? Подумай, как бы он исполнял Дантов «Ад». А может, он свое пишет. Он у тебя кастрирован? Дамы обожают отсасывать и давать поэтам. Мы это знаем.

Кое-что отсюда [62]сто двадцать пять тысяч дурнейвыстроились за бесплатным гамбургером ваду иполучили его.Генри Миллер сдрочилбыку.а в 1889-мВинсент лег вприют для душевнобольных вСен-Реми.1564: Микеланджело, Везалий[63],Кальвин умерли; Шекспир, Марлоу,Галилеородились.поймал вчера камбалу,приготовил еесегодня.в ужасе ужасаужасапомогает ослепительный натисксвета:сегодня вечеромкогда я впустил6 котов внутрьбыло такпрекрасночтона малейшиймигяотвернулсялицом к восточнойстене.

Прана

Наша банда [64]Мне хотелось назвать наших котовЭзра, Селин, Тургенев,Эрни, Федор иГертруданопоскольку я добрый паренья позволил назвать ихмоей женеи вышло:Тинг, Динг, Бикер,Бхау, Перышко иКрасотка.ни одного Толстогово всей этой чертовойшайке.Неклассическая симфония[65]кот что умерпосреди улицыраздавлен шиной в несуетнойславеэто было ничегода имысмотримпрочь.Военные излишки [66]моя жена тревожнее меняи мы были в том магазинетыкали в товар и тутмоя жена сказала: «я хочупротивогазов».«противогазов?»«да, при всех цистернахвозле порта, если их разбомбят будетуйма огня игаза».«я об этом никогда не думал», – сказаля.моя жена нашла продавца и он само собойпроводил нас к противогазам – уродливым, неуклюжимтупым на вид штуковинам.продавец нам показал как онидействуют.«берем два», – сказалажена.мы подошли к прилавку расплатиться.«а у вас нет противогазов для кошек? – спросилажена. – а то у нас 5 кошек».«для кошек?» – уточнил продавец.«да, что будут делать кошки есливзорвется?»«дама, кошки не то, что мы, онинизшего порядка».«я думаю, кошки лучше нас», —сказал я.продавец посмотрел на меня. «у нас нетпротивогазов для кошек».«вы принимаете МастерКард?» – спросиля.«да», – ответил он.продавец взял мою карточку, прокатал ее, подписалчек, дал мне.яего подписал.«а у вас кошки есть?» – спросила его мояжена.«дети», – ответил он.«наши кошки нам дети», – сказалажена.продавец сложил противогазы в пакет, протянулмне.«у вас есть кроссовки размераодиннадцать-с-половиной?» – спросил я.«нет, сэр».мы вышли оттуда.и продавец несказал нам спасибозапокупку.Когда все выглядит самоубийственно окончательно [67]и Черный Катафалк из Преисподней мчит сквозь меняна своих спустивших покрышках, с текущим радиатором, безглавымшофером, надрочивающим пакет со скрепками —вонючие вопли бегут как гончие помоим пластиковым мешкам мозгаяпроверяю своих 5 кошек.проверяю им попыушилапыресницы, ихрасщелины, их кастрацию, их ласку, их электричествоАй-Би-Эм, ихглаза кровоточащие из середки огняи они смотрят на меняи говорят своими радужками: будьспокоен, море кровь твоя, лунаодно твое яйцо – большое левое —а твой автомобиль стоит в гараже ждеттебя терпеливо идаже твоя женатебя любит.ты слишком делаешь из мухи слона, смотри на наси учись бесстрастию: отвага прекрасна, все мывместе нигде и это великолепно, июль иокружность одно и то жеажопудаже не нужно вылизывать и чесать,вообще-то.пока оноудалось: 5 лучших кошекна свете.

***[68]

Я прошел вверх по дорожке. Вокруг повсюду развалились кошки, насрано. В следующей жизни хочу быть котом. Спать 20 часов в сутки и ждать, когда покормят. Сидеть и вылизывать себе жопу. Люди слишком несчастны, сердиты и бесхитростны.

Крейни

Клевая шубка [69]один из самых жирных у наскотовКРЕЙНИспит вверх тормашкамипочти чтоповсюдуноги у него торчатв воздух.он знает что мына него никогда ненаступимно не знаетдо чего нервнои неполно мылюдиспим.и живем.Супружество[70]спускаюсь по лестнице а она спрашивает:«написал маленькихстишков?»«да», – отвечаю я.сажусь с нею рядом на тахту и мыоба смотрим на теле —экран.там Дэвид Леттерман[71].«все кошки в доме кроме Бикера», —говорит она.«схожу его поищу», – говорю я.встаю и выхожу наружу и хлопаю владоши и ору:«Бикер! Бикер!сюда, Бикер!»4 или 5 человек в этой рабочейокруге матерят меня из-подсвоих простыней.Бикер медленно выходит из чужогодвора.перебирается через забор.он жирный.плюхается, хмыкает и мы идемк двери вместе,входим.я запираю дверь, поворачиваюсь а Леттерманкак раз исчезает врекламе.

Мужик

Трагедия? [72]кот пометил мойкомпьютери вырубилего.и вот я вернулся кстаройпечатке.она простокруче.что ейкошачьи сики, пролитое пивои вино,сигаретный исигарный пепел,да к черту почти чтоугодно.напоминает мнеменя.с возвращением,старина,кстарине.***[73]

У тебя есть кошка? Или кошки? Они спят, детка. Они могут спать по 20 часов в сутки и выглядят прекрасно. Они знают, что возбуждаться им не из-за чего. Следующая кормежка. И что-нибудь мелкое время от времени убить. Когда меня раздирают силы, я просто смотрю на одну или больше своих кошек. Их 9. Я просто смотрю, как какая-нибудь спит или полу-спит, и расслабляюсь. Писаґть – тоже моя кошка. Если писать, я могу с этим справляться. Это меня остужает. На какое-то время так или иначе. А потом у меня опять проводку перемыкает, и надо прибегать к этому вновь. Не понимаю я писателей, которые решают прекратить писать. Как же они развеиваются?

***[74]

У нас сейчас 9 кошек. Бродячие приходят, и мы не можем их выгнать. Надо остановиться. Чертовы кошки подымают меня спозаранку, чтоб я их выпустил. Если не выпущу, они начинают драть мебель. Но они чудесные и прекрасные звери. Клево. Я теперь знаю, откуда пошло выражение «клевый кошак».

Мои кошки [75]я знаю. знаю.они ограниченны, у них разныенужды изаботы.но я наблюдаю и учусь у них.мне нравится, как мало они знают,а это такмного.они жалуются но никогда нетревожатся.ходят с поразительным достоинством.спят с непосредственной простотой какойлюди просто не могутпонять.их глазапрекрасней наших глаз.и они способны спать 20 часовв деньбезколебаний илиугрызений.когда мнесквернонужно лишьпонаблюдать за кошкамии отвагамоявозвращается.я изучаю этихсуществ.они мнеучители.Источники

Множество стихов, опубликованных в посмертных сборниках, особенно начиная с «Важнее всего то, как ты умеешь проходить сквозь пламя» (What Matters Most Is How Well You Walk Through The Fire, 1999), отличается – иногда кардинально – от версий тех же стихов в рукописях. В попытке сохранить подлинный голос и стиль Буковски, стихотворения в этом сборнике – верные копии первоначальных рукописей. Если та или иная рукопись не обнаружена, представлена соответствующая журнальная публикация; редакторы литературных журналов вносили очень мало изменений – если вообще что-то меняли – и даже воспроизводили ненамеренные опечатки Буковски. Приводимые источники указывают, какая именно версия стихотворения взята, а также указана дата публикации.

Стихотворения, отмеченные как «не входившие в сборники», прежде печатались только в маленьких журналах, но учитывая их редкость и ограниченные тиражи – обычно 200 или 300 экземпляров, – можно считать, что они так и не были опубликованы. Сходным же образом, хотя некоторые стихи, напечатанные в данном сборнике, уже выходили в поэтических томах издательств «Блэк Спэрроу» и «Экко», версии, представленные здесь, прежде никогда не публиковались. Эта книга, стало быть, – сборник новой поэзии и прозы Чарльза Буковски.

Тайна

Благодарности

Редактор и издатель хотели бы выразить благодарность владельцам материалов, опубликованных в этой книге, среди которых следующие организации:

Университет Аризоны, Центр особых собраний;

Университет Калифорнии, Санта-Барбара, Особые собрания;

Библиотека Хантингтона, Сан-Марино, Калифорния;

Университет штата Нью-Йорк в Баффало, Собрание поэзии/редких книг;

Университет Темпл, Особые собрания.

Кроме того, спасибо следующим журналам, где были впервые опубликованы некоторые стихотворения и рассказы: Arete, Florida Education, Hiram Poetry Review, Intermission, Raccoon, Spectroscope, Story, Targets и Wormwood Review.