Жили-были муж да жена: Иван да Марья. Прожили они жизнь дружно, любили друг друга. И всё бы хорошо, да вот беда: уж состарились, а детей всё нет.

Наступила зима. Много снега за ночь выпало. Со всех дворов выбежали на улицу ребятишки. На салазках катаются, в снежки играют, а потом взялись бабу снежную лепить.

Иван с Марьей у окошка сидели, на чужих ребят глядели. Вздыхала Марья, а Иван вдруг и говорит:

– Пойдём-ка, Марьюшка, слепим и мы бабу из снега. Экий день-то выдался славный!

– Пойдём, только давай не бабу, а дитя малое из снега вылепим – доченьку!

Вот и стали они на огороде куклу из снега лепить. Слепили туловище, ножки, ручки приладили, головку приставили. Вылепил Иван носик, стал ямки вместо глаз делать. Выглянуло вдруг из-за облаков солнышко, и заискрился у Ивана под руками снег – будто глазки глянули. А как вылепил он губки – зарозовели они и улыбнулись. Пошевелила кукла плечиками, будто вздрогнула, ручками, ножками задвигала…

– Иван! – вскрикнула Марья. – Доченька-то ожила!

Схватила она снежную куклу и бросилась с ней в избу, а сама всё приговаривает:

– Доченька моя желанная! Снегурочка!

Вот и стала у них дочка Снегурочка расти не по дням, а по часам. За зиму уж совсем большой девочкой стала. И что ни день, она всё краше становится. Глаза голубые, коса русая ниже пояса спускается, лицо белое-белое, только губки алые. И всё-то она улыбается. Такая ласковая, приветливая да смышлёная, что со всего села стали девушки сбегаться в избу к Ивану да Марье. Научили они Снегурочку и шить, и вязать, и вышивать. А сколько песен она от них переняла! Голосок звонкий, чистый, запоёт – заслушаешься. Иван и Марья души не чаяли в доченьке.

Прошла зима. Стало пригревать весеннее солнышко. Все весне рады, а Снегурочка запечалилась. Всё тише, всё грустнее она день ото дня становилась. Иван да Марья уж не раз спрашивали её:

– Что с тобой, доченька? Уж не больна ли ты?

– Ничего, батюшка. Ничего, матушка. Здорова я.

А сама от горячего солнышка прячется. Уйдёт к студёному ручью в тень под ивы, здесь порой даже песню запоёт. Радовалась, когда набегут на небо тёмные тучи. Раз надвинулась тяжёлая чёрная туча, посыпался град. Снегурочка обрадовалась ему, точно братцу родному. А как выглянуло жаркое солнышко и начал град таять – заплакала она, да так-то горько… А ведь прежде никто у неё слёз не видывал.

Пришли летние деньки. Стали вечера долгие, светлые. Раз вечером собрались девушки в берёзовую рощу песни петь, хороводы водить. Прибежали они звать Снегурочку. Не хотелось ей идти. И Марье не хотелось её отпускать, да подумала она: «Может, развеселится доченька!»

– Пойди, дитятко, – сказала она Снегурочке, – погуляй с подружками. А вы, милые, поберегите доченьку. Не обидьте её.

Подхватили девушки Снегурочку под руки, побежали с песнями к роще. Пока вечерняя зорька горела на небе, девушки водили хороводы, потом цветы рвали, венки плели. А как стало темнеть, набрали хвороста, разожгли костёр, вздумали через него прыгать.

В стороне стояла Снегурочка, да подбежали к ней девушки, затормошили, заласкали её… Пошла она с ними. Прыгают девушки через огонь, смеются, перекликаются… Только вдруг позади не то стон, не то вздох раздался: «А‑а-а‑а…»

Оглянулись – нет никого. Боязно им чего-то стало. Смотрят в испуге друг на друга, да спохватились:

– Девоньки! А где же Снегурочка?

Бросились девушки искать Снегурочку. По всей рощице разбрелись, аукаются, зовут Снегурочку, ищут, а найти не могут. Да и как было найти её?! Как только приблизилась Снегурочка к костру – охватило её жаром и потянуло вверх. Тут-то и застонала она. А потом поднялся над костром лёгкий парок, свился в тонкое облачко, и понёс его ветер прочь за леса, за моря…

Искали Снегурочку и на другой день, и на третий… А уж как горевали-то о своей доченьке Иван с Марьей!.. Всё по роще ходили, всё кликали: «Ау! Ау! Снегурочка! Ау! Ау! Голубушка!»

Говорят, они и до сих пор вместе всё бродят по лесам да по перелескам, ищут Снегурочку.

Пойдёшь в лес, посмотри: не встретишь ли Ивана да Марью? На Марье жёлтый платок, а Иван в лиловой рубашке. Они всегда вместе, не расстаются.