В давние времена правил государством Силла король по имени Хенанван. И были у него две дочери. Старшая — неказистая, смотреть неохота, зато младшая — красавица, всем на загляденье.

Позвал однажды король к себе восемнадцатилетнего хварана Ыннем и говорит ему:

— Желаю я сделать тебя моим зятем. Выбирай в жены любую из дочерей.

Нечего и говорить, что была юноше по нраву красавица. Только не сказал он этого королю, решил с учителем посоветоваться.

А учитель ему и говорит:

— Возьмешь в жены младшую дочь — старшая от обиды лишит себя жизни. Возьмешь в жены старшую — ждут тебя три удачи.

Сказал так учитель, а сам думает: «Ученику повезет, так и мне кое-что перепадет».

Послушался Ыннем учителя, выбрал старшую дочь.

Рады король с королевой. Не всякий возьмет замуж дурнушку. А тут такое везенье!

Стал Ыннем королевским зятем, а после сам воссел па престол, когда король умер. И правил под именем Кенмунван.

Воссел, значит, он на престол и младшую дочь короля второй своей женой сделал.

Вот и сбылось предсказание учителя, три удачи Ыннему привалили: первая — стал он королевским зятем, вторая — сам на престол воссел, а третья — в жены принцессу младшую взял, любимую.

И вдруг — надо же такому случиться — стали у короля уши расти. Росли, росли и с лошадиные стали.

Испугался король, каких только лекарств не пил, не помогло. И так старается уши скрыть, и эдак прячет, стыдно ему от людей, а уши длинные-предлинные, хлопают, что тут сделаешь?

Засунул король уши под корону, ни днем ни ночью ее не снимает, не велел никого в опочивальню пускать. Никто не знал во дворце про уши — ни жены, ни слуги, ни придворные дамы. Только цирюльник. От него никак уши не спрячешь. Поселил король цирюльника в комнате рядом с королевской опочивальней, строго-настрого приказал на глаза никому не показываться. Сидит сиднем цирюльник в комнате, только и дел у него, что короля причесать. Как отшельник живет. Ни на солнышко поглядеть не может, ни с женой встретиться. Идет, бежит время. Состарился цирюльник, глаза не видят, руки не слушаются, сил совсем нет. Ни дать ни взять старая калоша. Призвал его к себе король и говорит:

— Только скажи кому-нибудь, что у меня лошадиные уши, — не сносить тогда тебе головы.

Пригрозил так король цирюльнику и прогнал его с глаз долой.

Занемог цирюльник, чует, недолго ему на белом свете жить. И ничего-то ему не хочется перед смертью, только всем рассказать, что у короля лошадиные уши. «Скажу, — думает цирюльник, — и сразу полегчает, вся хворь из меня выйдет». Подумал он так, а смерть уже рядом. И решил исполнить это свое последнее желание. Едва доплелся цирюльник до бамбуковой рощи за буддийским храмом Торимса, невдалеке от столицы, развязал пояс и как закричит:

— У нашего короля лошадиные уши, у короля лошадиные уши!

Кричал он, кричал, надорвался и умер.

Но, странное дело, с той поры, стоит пролететь ветерку по бамбуковой роще, там слышится голос:

— У нашего короля лошадиные уши! У короля — лошадиные уши!..

Ветер послабее — голос потише, ветер посильнее — голос погромче.

Узнал об этом король, приказал рощу вырубить, с корнем вырвать бамбук.

А на месте бамбука вырос густой кустарник. Зацвел. Подует ветерок, и слышно в кустарнике:

— У нашего короля лошадиные уши! У короля — лошадиные уши!

Посильнее ветер — голос погромче. Послабее ветер — голос потише. Да такой тоненький, жалобный:

— У нашего короля лошадиные уши!