Давным-давно жили-были брат и сестра, Жан и Мари. Родители их были очень бедны, и жили они в старом домишке на опушке леса. Дети с утра до ночи работали, помогая отцу-дровосеку. Часто они возвращались домой такие усталые, что у них даже не было сил поужинать. Впрочем, нередко случалось, что ужина у них вообще не было, и вся семья ложилась спать голодной.
— Мари, — говорил иногда Жан, когда, голодные, они лежали в темной комнате и не могли заснуть, — мне так хочется шоколадного пряничка.
— Спи, Жан, — отвечала Мари, которая была старше и умнее своего брата.
— Ох, как хочется съесть большой шоколадный пряник с изюмом! — громко вздыхал Жан.
Но шоколадные пряники с изюмом не росли на деревьях, а у родителей Мари и Жана не было денег, чтобы поехать в город и купить их детям. Лишь только воскресные дни были для детей радостными. Тогда Жан и Мари брали корзинки и отправлялись в лес по грибы и ягоды.
— Не уходите далеко, — всегда напоминала мать.
— Ничего с ними не случится, — успокаивал ее отец. — Им каждое дерево в лесу знакомо.
Однажды в воскресенье дети, собирая грибы и ягоды, так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер.
Солнце быстро скрылось за темными тучами, а ветки елей зловеще зашумели. Мари и Жан в страхе огляделись вокруг. Лес уже не казался им таким знакомым.
— Мне страшно, Мари, — шепотом сказал Жан.
— Мне тоже, — ответила Мари. — Кажется, мы заблудились.
Большие, незнакомые деревья были похожи на немых великанов с широкими плечами. То там, то здесь в чаще сверкали огоньки — чьи-то хищные глаза.
— Мари, я боюсь, — снова прошептал Жан.
Стало совсем темно. Дрожащие от холода дети прижались друг к другу. Где-то вблизи ухала сова, а издалека доносился вой голодного волка.
Страшная ночь длилась бесконечно. Дети, прислушиваясь к зловещим голосам, так и не сомкнули глаз. Наконец между густыми кронами деревьев блеснуло солнце, и постепенно лес перестал казаться мрачным и страшным. Жан и Мари поднялись и пошли искать дорогу домой.
Шли они, шли по незнакомым местам. Кругом росли громадные грибы, намного больше тех, что они обычно собирали. И вообще все было каким-то необычным и странным.
Когда солнце было уже высоко, Мари и Жан вышли на поляну, посреди которой стоял домик. Необычный домик. Крыша у него была из шоколадных пряников, стены — из розового марципана, а забор — из больших миндальных орехов. Вокруг него был сад, и росли в нем разноцветные конфеты, а на маленьких деревцах висели большие изюмины. Жан не верил собственным глазам. Он посмотрел на Мари, глотая слюнки.
— Пряничный домик! — радостно воскликнул он.
— Садик из конфет! — вторила ему Мари.
Не теряя ни минуты, изголодавшиеся дети бросились к чудесному домику. Жан отломил от крыши кусок пряника и принялся уплетать его. Мари зашла в садик и стала лакомиться то марципановыми морковками, то миндалем с забора, то изюмом с деревца.
— Какая вкусная крыша! — радовался Жан.
— Попробуй кусочек забора, Жан, — предложила ему Мари.
Когда дети наелись необычных лакомств, им захотелось пить. К счастью, посреди садика был фонтан, в котором, переливаясь всеми цветами, журчала вода. Жан отхлебнул из фонтана и удивленно воскликнул:
— Да это же лимонад!
Обрадованные дети жадно пили лимонад, как вдруг из-за угла пряничного домика появилась сгорбленная старушка. В руке у нее была палка, а на носу сидели очень толстые очки.
— Вкусный домик, не правда ли, детки? — спросила она.
Дети молчали. Испуганная Мари пролепетала:
— Мы… мы потерялись в лесу… мы так проголодались…
Старушка, казалось, совсем не рассердилась.
— Не бойтесь, ребятки. Входите в дом. Я вам дам лакомства повкуснее, чем эти.
Как только дверь домика захлопнулась за Мари и Жаном, старушка изменилась до неузнаваемости. Из доброй и приветливой она превратилась в злую ведьму.
— Вот вы и попались! — прохрипела она, потрясая своей клюкой. — Разве это хорошо, есть чужой дом? Вы мне заплатите за это!
Дети задрожали и в страхе прижались друг к дружке.
— А что вы за это с нами сделаете? Наверное, вы все расскажете нашим родителям? — испуганно спросила Мари.
Ведьма расхохоталась.
— Ну уж только не это! Я очень люблю детей. Очень!
И прежде чем Мари опомнилась, ведьма схватила Жана, втолкнула его в темный чулан и закрыла за ним тяжелую дубовую дверь.
— Мари! — слышались возгласы мальчика. — Мне страшно!
— Сиди тихо, негодник! — прикрикнула ведьма. — Ты ел мой дом, теперь я съем тебя! Но сначала мне надо немножко откормить тебя, а то ты слишком худенький.
Жан и Мари громко заплакали. Сейчас они готовы были отдать все пряники на свете за то, чтобы опять очутиться в бедном, но родном домике. Но дом и родители были далеко, и никто не мог прийти им на помощь.
Тут злая хозяйка пряничного домика подошла к чулану.
— Эй, мальчик, просунь-ка палец через щелку в двери, — приказала она.
Жан послушно просунул через щелку самый тонкий пальчик. Ведьма пощупала его и недовольно сказала:
— Одни кости. Ничего, через недельку ты у меня будешь толстеньким-претолстеньким.
И ведьма начала усиленно кормить Жана. Каждый день она готовила для него вкусные блюда, приносила из садика целые охапки марципановых, шоколадных и медовых лакомств. А вечером приказывала ему просовывать в щелку пальчик и ощупывала его.
— Мой золотой, ты толстеешь прямо на глазах.
И действительно, Жан быстро толстел. Но однажды Мари придумала вот что.
— Жан, в следующий раз, покажи ей эту палочку, — сказала она и просунула в чулан тоненькую палочку.
Вечером ведьма как обычно обратилась к Жану:
— А ну, покажи-ка пальчик, сладенький ты мой.
Жан просунул палочку, которую дала ему сестра. Старуха потрогала ее и отскочила как ошпаренная:
— Опять одни кости! Не для того я тебя кормлю, дармоед, чтобы ты был худой, как палка!
На следующий день, когда Жан снова просунул палочку, ведьма не на шутку рассердилась.
— Не может быть, чтобы ты был все еще такой худой! Покажи еще раз палец.
И Жан снова просунул палочку. Старуха потрогала ее и вдруг дернула изо всей силы. Палочка и осталась у нее в руке.
— Что это? — крикнула она в ярости. — Палка! Ах ты, негодный обманщик! Ну, теперь твоя песенка спета!
Она открыла чулан и вытащила оттуда перепуганного Жана, который растолстел и стал, как бочка.
— Ну вот, мой дорогой, — злорадствовала старуха. — Вижу, что из тебя получится отличное жаркое!
Дети оцепенели от ужаса. А ведьма затопила печь, и через минуту она уже разгорелась. От нее так и шел жар.
— Видишь это яблоко? — спросила старуха Жана. Она взяла со стола спелое сочное яблоко и кинула его в печку. Яблоко зашипело в огне, сморщилось, а потом и вовсе исчезло. — То же самое будет и с тобой!
Ведьма схватила большую деревянную лопату, на которой обычно кладут в печь хлеб, посадила на нее пухленького Жана и сунула в нее. Однако мальчик настолько растолстел, что не пролезал в печку, как ведьма ни пыталась впихнуть его туда.
— А ну, слезай! — приказала старуха. — Попробуем иначе. Ложись-ка на лопату.
— Но я не знаю, как мне лечь, — захныкал Жан.
— Вот дурень! — буркнула ведьма. — Я тебе покажу!
И она легла на лопату. Мари только этого и надо было. В тот же миг она схватила лопату и сунула ведьму прямо в печь. Потом быстро закрыла железную дверцу и, схватив перепуганного брата за руку, крикнула:
— Бежим, скорее!
Дети выбежали из пряничного домика и помчались без оглядки в сторону темного леса.
Не разбирая дороги, они долго бежали по лесу и замедлили шаг только тогда, когда на небе появились первые звезды, а лес понемногу начал редеть.
Вдруг вдали они заметили слабый мерцающий огонек.
— Это наш дом! — крикнул запыхавшийся Жан.
Действительно, это был их старый, покосившийся домик. На его пороге стояли обеспокоенные родители и с тревогой и надеждой вглядывались в темноту.
Как же они обрадовались, когда увидели бегущих к ним детей — Мари и Жана!
А о злой ведьме, что жила в глухом лесу, никто больше не слыхал. Наверное, она сгорела в своей печке, а ее сказочный домик развалился на тысячи пряничных и марципановых крошек, которые склевали лесные птицы.