Глава 4.

__________________

Сладкий. Упругий. Мой.

Я никогда не понимал потребности парней нанимать себе телохранителей, пока не

столкнулся со стеной папарацци, которая дожидалась снаружи главных ворот на въезде в мой

район, перед рассветом в понедельник.

– Ох, твою… – сказал Дилан с места, где сидел рядом со мной в Range Rover, когда

открылись ворота и вспышки, как сотни молний, поразили одновременно. Эффект был

ослепляющим, и не смотря на то, что солнце еще не встало, мне пришлось взять с консоли

солнцезащитные очки, чтобы иметь возможность проехать мимо них на главное шоссе. И с

надеждой не сбить никого в процессе, хотя не могу сказать, что впал бы в отчаяние,

произойди подобное.

Агрессивные, маленькие засранцы.

Я маневрировал машиной медленно, пока толпа выкрикивала нам вопросы, и все о чем

я мог думать: «Зачем им все это?» Неужели, они верят, что я опущу свое окно и отвечу им?

Впустую потрачу воздух.

Краем глаза, я видел, как Дилан натягивал пониже свою кепку на лицо, и ощутил укол

вины. Я не стал бы винить его совсем, если бы он захотел сбежать после прошедших суток.

Боже, прошло всего лишь столько? Сутки? Такое ощущение, что вечность.

Как только мы проехали сборище, я стянул очки, и затем потянулся к руке Дилана.

– Прости, – сказал я.

Глубокая морщинка образовалась между его бровей.

– За что ты извиняешься? Не похоже, чтобы тебя просили об этом.

– Нет, и все же. Я знаю, это часть работы, но мне жаль, что втянул тебя во все это.

– Я больше не хочу слышать ни одного извинения от тебя, ты понял? Я с тобой, и они

все со временем отстанут. Правильно?

Наверное. Возможно. Я так надеюсь на это. Вместо того, чтобы ответить ему, я

спросил:

– Итак, Пейдж собрала все, что тебе нужно из твоей квартиры прошлой ночью, или

нам нужно по дороге заехать?

– Нет, у меня есть все, что нужно до вечера. И передай ей очередное спасибо за это.

– Передам.

Когда мы осознали, что возвращение назад прошлой ночью наверняка вызовет

безумие, я позвонил Пейдж и попросил об услуге. В отличие от Шейн, которую пресса бы

узнала по прошлому году, у Пейдж была возможность войти и выйти из квартиры Дилана,

прихватив при этом несколько необходимых вещей, и остаться незамеченной.

Поездка до студии была спокойной, как и обычно бывает, пока остальная часть ЛА не

проснулась, не считая горстки машин, которые держались у нас на хвосте всю дорогу. Когда

мы наконец–то проехали ворота Warner Bros., мы были свободны. На несколько часов, по

крайней мере.

Когда я припарковался на место прямо перед звуковой студией, Дилан отпустил мою

руку.

– Похоже, мы нарушили твое правило, – сказал он, уголки его губ изогнулись. – Разве

не ты предупреждал меня об отношениях между коллегами?

– Это правило действует до сих пор. За исключением того, что этот коллега – я, –

склонившись над консолью, я схватил его за затылок и потянул на себя для поцелуя. Его

губы были нерешительными поначалу, как будто он нервничал из–за того, что все смотрели,

но затем они смягчились под моими, и он жадно меня поцеловал.

Когда, наконец, отпустил его, я ухмыльнулся и сказал:

– Хорошего дня на работе, мистер Прескот.

– Ну, кто бы мог подумать? Похоже, Эйс Локк изменил свою политику насчет

поцелуев. И, должен сказать, я одобряю это.

– Умник, – произнес я, рассмеявшись брошенным мне в лицо словам, которые я

сказал, когда мы только познакомились. Когда Дилан развернулся на сидении, чтобы забрать

свою сумку, я распахнул свою дверь и спрыгнул наружу, в тот момент, как Рон припарковал

свой спорткар на место рядом со мной.

– Доброе утро, – сказал я, когда он выбрался наружу, а потом рассмотрел слова на его

футболке. Она гласила: «Не Лажу С Нарциссами». – Миленькое послание с утра.

– Надел специально для тебя. Что с тем хренофестивалем, который просто разрывал

мой телефон?

– Длинная история.

– Ну, я с радостью послушаю. Умоляю, скажи, что ты не всерьез встречаешься с

этим… – когда взгляд Рона упал на Дилана, выбирающегося из моей машины, он заткнулся.

– Привет, Рон, – поздоровался Дилан.

Пока наш ошеломленный режиссер смотрел туда–обратно между нами, его челюсть

сжалась.

– Точно, – сказал он. – Увидимся, мальчики, на площадке.

Оглянувшись на обеспокоенное выражение Дилана, я пожал плечами.

– Он справится.

– Если он будет орать на меня сегодня, не говори ничего.

– Да, да.

– Эйс, я серьезно. Если откроешь свою варежку, я тебя лишу секса.

Я не спеша обошел перед внедорожника и наклонил голову.

– Ты угрожаешь мне?

– Чертовски верно. Теперь, когда все знают, ты не можешь говорить абсолютно ничего

в мою защиту.

– А если скажу, ты не дашь мне.

– По меньшей мере, неделю.

Я выгнул бровь.

– Целую неделю?

– Ладно, может, парочку дней.

– Уверен, что на коленях верну твою благосклонность, – сказал я, и он закатил глаза.

Отступив назад до того, как я успел коснуться его, Дилан ухмыльнулся и сказал:

– Лучше отправляйтесь в свой трейлер, мистер Локк. Время не ждет.

***

Четыре часа и тридцать пять минут спустя, я хотел оказаться где угодно, но не там где

находился сейчас – прежде всего на съемках с Эйсом Локком, моим новым парнем. В ту

секунду, как я открыл дверь на студию 16 и шагнул внутрь, все стало…ну, странным.

Рон сегодня бушевал, и если я переживал, что сегодня он будет срываться на мне, то

не стоит волноваться, потому что не я был на линии огня. Нет, эта честь принадлежала Эйсу,

и только Эйсу. С первой реплики до той, которую он повторял уже в двенадцатый раз,

ничего, что сказал, сделал или как ударил Эйс, не приносило счастья Рону, и по напряжению

в плечах и челюсти Эйса, что не укрылось от меня, – он был близок к взрыву.

– Хватит. Стоп. Стоп! – орал Рон, слезая со своего кресла и выходя из–за камеры.

Сегодняшняя съемка в основном проходила в тесном помещении, где мы стояли

вплотную друг к другу вокруг Эйса, который обращался с пламенной речью к своей команде

о преодолении врага и о том, кто выступит вместе с ним. Как выяснилось по странным

взглядам, которые были устремлены на нас с Эйсом все утро, я мог бы поверить, что если бы

это не было утвердительно прописано в сценарии, ни один из этих мужчин не встал бы

добровольно рядом с Эйсом в данный момент. Кроме меня, конечно же, подумал я,

продолжая смотреть в пол.

– Ради всего святого, Локк. Это так же пылко, как и мокрая тряпка. В чем твоя чертова

проблема сегодня?

Я желал Эйсу сохранять хладнокровие, зная, что обычно он почтительный тип,

особенно с Роном, с которым, как он говорил, ему нравилось работать, и он действительно

восхищался им. Но после всего, что произошло за последние сутки, похоже, терпение Эйса

была на исходе.

– Что со мной не так? – переспросил Эйс и слетел с площадки, на полпути встречая

Рона.– Что не так – что ты не переставал придираться с тех пор, как я оказался здесь?

Весь актерский состав парализовало, пока мы наблюдали как два «локомотива»

сталкивались головами впервые с начала съемок. И я не упустил того, что все в этом

помещении были хорошо осведомлены, что я, вероятно, стал причиной трений и разногласий

этим утром. Ну, такое впечатление у меня создалось, пока я сканировал любопытные

взгляды, глядящие между мной и напряженной спиной Эйса.

– Если ты постараешься изо всех сил, я отстану от тебя, – сказал Рон. – А сейчас, это

небрежно и не отрепетировано. Я хочу ощутить, что последую за тобой на конец долбаного

света. Хотя сомневаюсь, что ты можешь отыскать свою голову в заднице.

Рон скрестил руки поверх груди, кипя от злости на Эйса, и в тот момент, когда я

мельком взглянул на мужчин, стоящих с противоположной стороны подиума, у которого мы

все собрались, я перехватил взгляд Расса. Он с прищуром смотрел на меня, а его губы

вытянулись в тонкую линию, и я чувствовал осуждение в его глазах, и молил Бога, чтобы

земля разверзлась и поглотила меня целиком.

– Хрень собачья, – наконец–то, взорвался Эйс. Слова прогремели на площадке и

отразились эхом от стен. Господи, я никогда не видел Эйса таким. – Я идеально доносил эту

речь последние десять или двенадцать раз, что ты заставил меня переснять. Это никак не

связанно с моими актерскими способностями, и мы оба знаем это.

Лицо Рона побагровело, и он выглядел так, будто дым сейчас повалит из его ушей, и с

трудом вдохнул.

– Перерыв, собирай свое дерьмо вместе и возвращайся на площадку через полчаса, –

сказал он Эйсу, и когда Эйс пролетел мимо него и зашагал к дальнему выходу, Рон вернул

свое внимание к нам. – Остальные, поешьте что–нибудь и тоже возвращайтесь через полчаса.

Если опоздаете, дверь будет заперта. Ясно?

Когда все начали расходиться с площадки, Рон пошел к противоположному выходу,

бормоча, что ему нужно выпить, а я заметил Расса, собравшегося уходить.

– Эй, Расс. Подожди! – крикнул я, побежав за ним. Он не разговаривал со мной, когда

я приехал сегодня утром, но мы все были в такой спешке, подготавливаясь к съемкам, что у

меня не было времени спросить у него, как прошли выходные или…если на то пошло,

причину, почему он смотрит на меня, как на врага.

Он остановился и помахал одному из парней, с которым мы зависали пару раз после

работы, а затем повернулся, следя за тем, как я подхожу и останавливаюсь напротив него.

Когда стало очевидным, что он не станет тем, кто инициирует разговор, я скользнул рукой в

карман своих белых брюк и улыбнулся ему, надеясь непринужденно вернуться к дружбе,

которая образовалась между нами.

– Как дела, старик? – спросил я. – Хорошо провел выходные?

Рот Расса приоткрылся, будто он собирался что–то сказать, а затем захлопнулся, и он

развернулся, чтобы уйти. Какого…? Я потянулся за его запястьем и развернул обратно, и

когда он бросил взгляд вниз на мою руку на нем, то быстро сбросил ее.

– Да, было бы лучше, если бы ты держал свои руки при себе, – сказал он. – Не хочу,

чтобы твой парень приревновал и избил меня. Бог знает, какое Эйс Локк может нанести

повреждение чьему–то лицу.

Меня передернуло на это, и я покачал головой.

– Да, ладно тебе, Расс. Ты же знаешь, что он не такой. Я хочу поговорить с тобой

минутку. Хочу понять…

– Я занят, – сказал он и собрался снова уйти.

Чеееееерт.

Я встал перед ним и нахмурился.

– Расс.

– Я занят, Дилан. Я звонил вчера, чтобы поговорить. Оказалось, я не стою твоего

времени, так что…эй, я умываю руки.

– Это не так. Вчера было…было…безумием, вот чем это было. У меня не было

времени разговаривать с…

– Как давно ты трахаешься с ним? Это же Локк. Или все обстоит наоборот? Должен

сказать…Мне любопытно, как и остальной части мира. И разве не ты – тот, кто говорил мне,

что не готов нырять в отношения сейчас? Угу…довольно очевидно.

Вопрос Расса был настолько грубым и откровенным, что у меня резко закончились все

слова. Его взгляд впился в меня, и в тот момент я понял, что наша с ним дружба на этом

закончилась.

Это не было моим сознательным решением, что «все, мы больше не можем оставаться

друзьями». Но, пока Расс стоял и дожидался от меня подробностей наших отношений с

Эйсом, интимных подробностей, я понял, что хрена с два скажу ему что–то. И никогда бы

друг не поступил так, как он.

Я ничего не должен ему объяснять. Мы не встречались; у нас едва зародилась дружба.

И вот он ожидает от меня чего? Объяснения? Сплетен? Злорадства?

Ну, он глубоко разочаруется. Я начал отступать от него и покачал головой. Охренеть–

как–невероятно.

– Увидимся, Расс.

Я развернулся на пятках, готовый уйти и разыскать Эйса на фуд–корте, когда услышал

крик Расса:

– Это было на его дне рождения, не так ли?

Но я не стал оглядываться назад.

***

Катастрофа.

Именно в это превратились утренние съемки. Рон был невозможен с

первых слов, что вылетели из моего рта, и все, что выходило дальше только больше

выводило его из себя.

Я не дурак. Я хорошо осведомлен, что это его такой способ многозначительно

намекнуть мне, насколько он разочарован тем, что большинство СМИ воспринимали наш

выходящий фильм, вращающимся вокруг главной звезды и его коллеги, а это слишком плохо.

Но ни за что я не позволю возможности встречаться с Диланом ускользнуть от меня только

из–за того, что это может быть немного неудобным. Ладно, может, сильно неудобным. Но

несмотря на то, что я сказал Дилану насчет отношений между коллегам, правда в том, что это

не незаконно. Это не было прописано в наших контрактах. Это было просто…ну,

неодобрением к тому цирку в СМИ, который часто следует за этим – что, безусловно,

произошло и с нами.

Да, и это только начало.

Я гонял кусок простой, вареной курицы по пластиковому контейнеру и чувствовал

зарождающуюся головную боль в основании черепа. Мне нужно справиться с собой. Это –

только начало того, что обещает стать самыми трудными месяцами. Прошло два дня с тех

пор, как пресса раскрыла, что я с кем–то встречался. И всего лишь вопрос времени – черт,

нескольких часов – пока они не сложат дважды два и не поймут, что великолепный мужчина

в моем номере в одном полотенце – тот, же мужчина, что в данное время украшал все

билборды «Calvin Klein» по всей стране.

Я очень надеялся, что Дилан понимал, на что он согласился…потому что все станет

только напряженнее, когда это выяснится.

– Простите? Это место занято?

Я поднял взгляд на мужчину, который только что был в моих мыслях. Он стоял рядом

со мной с обеспокоенным выражением на лице, наверняка, интересуясь, остыл я или еще нет.

После спектакля с Роном, я не мог винить Дилана за осторожность, и, учитывая широкое

расстояние вокруг меня на площадке фуд–корта от команды и актерского состава, было

очевидно, что все они тоже ждали, что именно последует дальше.

Но разве могут возникнуть какие–то вопросы? Дилан серьезно беспокоился, что я

откажу, что он не сможет сесть со мной? Простите, но ни хрена подобного. Какой в этом

смысл? Или во всем этом, если на то пошло, если я прогоню его? Все уже следили и

сплетничали, если бормотание, достигающее сейчас моих ушей, было хоть каким–то

признаком.

Я выдавил кривую улыбку, а затем указал на стул напротив себя вилкой.

– Вот сюда ты можешь посадить свою сладкую попку.

Обеспокоенное выражение сошло с лица Дилана, и его губы изогнулись в медленной

улыбке.

– Сладкую, да? – переспросил он, присаживаясь напротив меня и ставя перед собой

свою тарелку. Я с тоской посмотрел на стейк и картошку и кивнул.

– Сладкая. Упругая. Моя. Выбирай.

Дилан посмотрел налево, потом направо, прежде чем вернуть свой взгляд на меня с

приподнятой бровью. Бедный мальчик не совсем уверен, что должен делать. Или что я хочу,

чтобы он сделал. Что ж, время исправить это.

Я потянулся через стол, положил свою руку поверх его и сжал успокаивающе.

– Это нормально со мной разговаривать, знаешь ли.

Дилан наклонился и понизил голос.

– Такая ирония исходит от тебя, не считаешь? Еще на прошлой неделе у меня даже

возможности не было смотреть в твою сторону.

– Да, но все меняется, – сказал я, когда он перевернул ладонь, и наши пальцы

переплелись. – Я определенно уверен, что большинство людей уже знают, что ты больше,

чем просто смотришь в мою сторону.

Я заигрывающее подмигнул, и это возымело желаемый эффект. Щеки Дилана

вспыхнули, и он рассмеялся.

– Тебя не волнует, что кто–то может сделать снимок?

– Чего? Нас, держащихся за руки? Это менее скандально, чем ты почти голый в моем

номере… – я позволил своим глазам задержаться на теле Дилана, а затем перевел взгляд и

увидел, как он качает головой из–за меня. – Что?

– Ничего.

– Нет…что? Скажи мне.

– Меня просто удивляет твое такое спокойствие сейчас, думаю так.

– Спокойствие? – переспросил я. – Прости, но тебя разве не было утром на съемках?

Дилан поднял свои глаза на меня, и его губы изогнулись.

– Нет, в смысле…да, я был там. Я не об этом. Рон, ожидаемо, взбешен и срывается на

тебе. Но я имел ввиду… – он снова просканировал наше ближайшее окружение – …

несомненно, ты знаешь, что все здесь следят прямо сейчас за нами. Обсуждают нас.

Дилан выглядел таким возмущенным, что я не смог сдержать смешок, который

вырвался из меня.

– Да…и? Стыдишься меня, Мечта?

– Ой, я тебя умоляю. Кто в здравом уме будет стыдиться тебя? – мой желудок сделал

сальто из–за этих слов, но потом его стянуло, когда он добавил. – Просто все эти

предположения, что они делают. Это видно по их глазам, каждый раз, когда они переводят

взгляды с тебя на меня. Черт, даже Расс только что спрашивал меня, кто трахает…

Когда Дилан подавился словами и сделал вдох, мне не нужно было продолжения от

него, чтобы узнать, о чем его спрашивали. Конечно же, этот белобрысый засранец был здесь,

и до того, как я успел остановить себя, я спросил:

– Что ты ответил ему?

– Ничего, – ответил Дилан, а затем нахмурился, вытягивая свою руку.

Твою мать. Да, что за херня со мной? Я не хотел, чтобы это прозвучало обвиняюще. Я

знал, что Дилан ничего бы не сказал. Мой вопрос был просто рефлекторной реакцией. То, что

так давно въелось в меня, и это было так трудно игнорировать.

– Эй? Прости. Конечно, ты ничего не сказал. Я просто…

– Я понял, – сказал Дилан.– Привычки трудно ломать. Ты привык, что люди треплют

своими языками. Но Эйс?

– Да?

– Таким никогда не стану я. Я никогда не поступлю так с тобой. Не причиню тебе

такую боль.

И когда я поднял нож, чтобы разрезать мягкую курицу перед собой, я понимал, что это

правда. Дилан действительно сделает все, что в его силах, чтобы не причинить мне боль. Он

рядом со мной открыто, пока мы разбираемся с тем помешательством, которое обрушилось

на нас, когда он мог уйти при первых же признаках безумия.

Я чувствовал себя придурком. Мне не нравилось, что я позволил своей досаде из–за

этой ситуации перекинуться на него, когда в реальности все, что удерживало меня хоть в

половину вменяемым все адское утро – тот факт, что я смогу открыто насладиться обедом

вместе с этим мужчиной. Все остальные могли идти к черту. Поэтому я потянулся через весь

стол и украл из его тарелки несколько долек картошки–фри. Дилан уставился на меня, когда

я сжевал одну, а затем выгнул свою бровь.

– Ох, пожалуйста, – сказал он. – Угощайтесь. Я совсем не хочу ее.

Я подхватил еще одну и закинул ее в рот, прежде чем нацелить на него свое самое

сокрушенное выражение.

– Ты даже не планировал, садясь сюда со стейком и картошкой, пока я давлюсь

вареной курицей и капустой, поделиться со мной, да?

Дилан отрезал кусок от своего стейка и пихнул его между своих губ. И пока он жевал,

он ухмылялся мне, и я был счастлив вернуться к его благосклонности.

– Вовсе не так, – ответил он, а затем облизал свои губы. – Все, что мое – твое.

Мой член дернулся на его явный подтекст, и поскольку я не хотел, чтобы наш первый

публичный поцелуй – или тисканье, если на то пошло, – был во время ланча на съемках, я

настроился на кражу его картошки и впился в нее, перед этим сказав:

– Это, мистер Прескот, очень приятно знать.

– Я рад, что ты так считаешь, – сказал он с озорной улыбкой, и я не мог бы сказать,

задержался ли кто еще на фуд–корте после этого, потому что смотрел только на мужчину

напротив себя.

Глава 5.

_____________

Громко и гордо.

– Только не злись, – сказал Эйс с того места, где стоял посреди своего трейлера,

застегивая молнию на сумке. Сейчас конец самого худшего дня на площадке – пока, во

всяком случае – и под плотным напряжением остального кастинг состава, я пришел в трейлер

Эйса, чтобы помыться и переодеться.

Я поднял взгляд оттуда, где сидел и листал один из журналов Эйса «Musclemag».

– Злиться? С чего я должен злиться?

– Потому что половина твоих ежедневных тренировок прекратится.

– Половина моих… О чем ты говоришь?

Эйс раскрыл жалюзи и указал на гладкий, черный линкольн, стоящий на холостом

ходу рядом с его внедорожником.

– Боюсь, что ты не сможешь больше ходить домой пешком, так что когда ты не со

мной, ты будешь в ней.

– Почему я не смогу ходить домой пешком? Это меньше километра.

– Помнишь толпу, с которой мы столкнулись этим утром?

– Да…

– Привыкай. Они уже наверняка у входа перед студией, а я не могу позволить толпе

напасть на тебя.

Я швырнул журнал на диван рядом с собой и подошел к Эйсу, мои ладони легли на его

бедра.

– Единственная причина, по которой я буду злиться, если ты отменишь мои ночные

упражнения, – сказал я.

– Без вариантов.

– Хорошо. Тогда я буду послушным и не стану жаловаться на водителя.

Эйс ухмыльнулся, и его руки сместились на мою задницу, притягивая ближе для

поцелуя.

– Мне не нравится, что тебя не будет сегодня в моей постели, – пробормотал он в мой

рот.

– Я бы предпочел не присутствовать там, когда Роджер будет проделывать новую

дырку в твоей заднице. К тому же, я должен спать в своей собственной постели в такие дни.

Он оттолкнул меня со стоном.

– Не фанат ни того, ни другого, но…

– Придется столкнуться с этим, хотя я, может, поставлю один из твоих фильмов,

чтобы скоротать вечер. Позвонишь мне потом? Дашь знать, что Роджер не придушил тебя

голыми руками?

Эйс расхохотался, хватая свою сумку, а затем открывая дверь для меня.

– Ха, он только лает, но не кусается. Но я в любом случае позвоню тебе.

Когда мы вышли из трейлера к своим машинам, я не мог сдержать укол грусти от

необходимости разойтись по разным сторонам, хоть это было всего на ночь. Такое

ощущение, что мы прожили целую жизнь за последние несколько дней. Эти события прочно

укрепили присутствие Эйса в моей жизни, что если бы я остановился и сильно задумался об

этом, то меня могло бы напугать, какой курс все приобретает. Но все это просто казалось…

правильным. Мы не торопились; мы просто узнавали друг друга, и разве мог я что–то

поделать с желанием проводить все свое время с этим потрясающим мужчиной рядом со

мной?

Я мельком взглянул, как Эйс доставал ключи из кармана своих черных джинсов, и

затем пошел впереди меня, позволяя моему взгляду бродить по тому, как идеально они

сидели на нем сзади.

О, да. И все это мое.

– Увидимся с утра пораньше? – спросил он, оглядываясь через плечо, и когда он

заметил, на чем мой взгляд был сосредоточен, то рассмеялся.

– Что смешного?

– Ты. Так приятно, что мы больше не прячемся.

– Что могу поделать, если твоя задница – то, ради чего некоторые люди упали бы на

колени?

– Меня волнует одна конкретная личность, падающая на колени передо мной.

Увидимся скоро, Мечта, – сказал Эйс, подмигивая, а затем скользнул на сидение своего

Range Rover.

Вздохнув, я пошел к задней части Линкольна, поздоровался с охранником Эйса,

Френком, и позволил ему увезти себя от мужчины, из–за которого я надорву пакетик со

смазкой чуть позже.

И какой я должен поставить фильм с ним, чтобы посмотреть сегодня и получить

удовольствие…

– Ох, твою ж мать, – сказал я, когда Линкольн выехал из ворот студии прямо в такое

полчище людей со всех сторон обочины, выкрикивающих разные вопросы. Камеры

взрывались вспышками, когда мы проезжали мимо. Я спустился пониже на сидении и

заслонил лицо своей рукой, как козырьком, пока мы ехали короткое расстояние до моего

дома.

Там было ничуть не лучше.

Да вы издеваетесь надо мной, думал я, когда машина остановилась напротив моего

многоквартирного здания. Я даже не видел входа на лестницу, которая вела к моей студии,

потому что всю лужайку и обочину покрывало море незнакомцев, а когда мы остановились,

тихий блок за секунды превратился в полноценное столпотворение.

– Оставайтесь на месте, мистер Прескот. Я провожу вас до дома. Какой этаж?

Я оцепенело назвал ему номер квартиры, и затем он выбрался из машины, пробираясь

сквозь толпу, чтобы открыть мне дверь.

Боже мой…Мне серьезно нужно выходить из машины, или я могу прятаться и

дальше в ней? Я потянулся за своими очками, которые обычно висели поверх моей футболки,

но когда их там не оказалось, я выругался. Затем задняя дверь приоткрылась, и Фрэнк

оказался рядом, его рука вытянулась, чтобы отогнать всех, кто находился поблизости. Крики

были оглушительными, когда я вылез наружу, и после того, как Фрэнк захлопнул за мной

дверь, он опустил свою огромную руку на мою спину и медленно повел меня через давящую

толпу. Я чувствовал давление со всех сторон, пока слушал:

– Что вы можете рассказать о ваших отношениях с Эйсом Локком?

– Как долго вы скрывали в тайне ваш роман?

– Эйс дал вам роль в «Мятеже 2»?

Прижимаясь подбородком к груди, а глазами глядя в землю перед собой, чтобы не

споткнуться, я позволял Френку вести меня, как казалось, целую вечность. К тому времени,

как мы добрались до подножия лестницы, которая вела к моей квартире, я вспотел, и так

было, пока Фрэнк не забросил меня внутрь и не захлопнул дверь, а я запер ее за ним, вот

тогда я смог сделать свой первый глубокий вдох.

Это сумасшествие какое–то…

Я не видел, чтобы Эйс имел дело с толпой такого размера с тех пор, как познакомился

с ним, и глупо позволил себе забыть, что он не просто обычный парень, которого иногда

могут преследовать парочка людей. Нет, он – мега–невероятная–кинозвезда, и люди во всем

мире знали кто он. Я задумался об этом на минуту. Люди во всем мире. Так что это не просто

толпа снаружи, или журналисты, дожидающиеся на входе в студию, или те, кто преследуют

его до дома. Нет, те люди только посланники, кто доносят до тысяч и тысяч людей, которые

жаждут всего, что смогут добыть касаемо Эйса. Я потер ладонью глаза и пошел на кухню,

чтобы налить стакан холодной воды, выпивая его залпом. Когда я откинулся на столешницу,

то наткнулся взглядом на вазу с цветами, которую подарил мне Эйс перед нашей поездкой в

Вегас. Смесь ярко–желтых, сиреневых и розовых бутонов была свежа, как и прежде,

незапятнанная безумием последних двух дней, и глубоко вдохнув их аромат, я вытащил свой

телефон и нажал на звонок.

– Уже соскучился по мне? – послышался глубокий голос Эйса, и казалось, что я был

на громкой связи. Я быстро глянул на время, по которому стало понятно, что он еще никак не

мог добраться до дома, особенно если кто–то следил за ним.

– Всегда, – ответил я, а затем. – Эйс, они окружили мой дом.

– Что? Там пресса?

– Фрэнк только что протащил нас через…блять, я даже не знаю, сколько человек там

снаружи.

– Проклятье, они быстро работают. Я думал, что у нас есть немного времени, до того

как они узнают кто ты.

– Не повезло.

Эйс шумно выдохнул.

– Прости…

– Я сказал, никаких больше извинений.

– Да, но они дежурят у твоего дома. И не похоже, что у тебя есть ворота, чтобы

сдержать их. Хочешь, я попрошу Фрэнка привезти тебя сюда?

– Нет, нет, конечно, нет. Они не собираются врываться или еще как–то проникать, я

просто подумал…ты должен знать. Вот и все.

– Я серьезно, если хочешь собрать свои шмотки и приехать сюда…

– Тогда я сделаю это. Но все в порядке. Правда. Я просто поужинаю, понаблюдаю за

тобой по телику, а потом вырублюсь к чертям собачим. Обещаю.

– Ладно… – Эйс казался неуверенным, но я был непреклонен.

– Повеселись с Роджером.

– О боже. Обязательно. Позвонить тебе потом?

– Буду с нетерпением ждать.

Отключившись, я рискнул войти в свою тесную гостиную и плюхнуться на диван.

Затем я щелкнул пультом от телика, и попал прямо в тот момент, когда образ, уставившийся

с экрана на меня, был – мной.

Вау. Ладно, это что–то новенькое.

Ведущая широко улыбалась своему напарнику, пока они строили догадки о новом

« красавчике» в номере Эйса.

Господи Боже. Я потер ладонями свои глаза, будто мог стереть образы оригинала, но

нет, там был я.

Я, стоящий на пороге люкса Эйса в полотенце, обернутом вокруг моей талии, мои

волосы зализаны назад после душа, а рот открыт. И там, за моим плечом, стоял Эйс, одетый в

то же самое. Довольно инкриминирующе? Мы выглядели так, будто принимали утренний душ

вместе…что, естественно, так и было.

Следующим снимком, который появился, был, когда Эйс вел меня через лобби отеля

«Syn». Моя голова опущена, но кто угодно мог уловить, что сфотографировали в удачный

момент, поскольку Эйс смотрел прямо на них, и взгляд его был взрывоопасен.

Потрясающего, цвета грозового неба.

Этот мужчина, безусловно, притягателен, нет сомнений в этом, даже когда он доведен

до предела.

Затем мелькнуло фото, которое ведущая прокомментировала, как ее любимое, и я сел

прямее, подкатившись к краю дивана, почти в ужасе от того, что увижу.

Это был кадр, когда Эйс открывал для меня дверь, после того как мы прошли мимо

папарацци у «Syn», и его рука лежала на моей пояснице, когда он помогал мне забраться в

Линкольн. Они показывали отдаленный кадр, охватывающий толпу и нас двоих, а затем

приблизили его на руку на моей спине, и ведущая захихикала, как школьница.

– Ох, не знаю, как ты, Брэд, но мое сердце трепещет от того, что, наконец, Эйс

появился с тем, от кого он, очевидно, не может держать подальше свои руки.

Брэд, ее со–ведущий, мужчина, который мог бы сойти за Кена, стрельнул в нее яркой,

белозубой улыбкой и кивнул.

– Да, будет интересно узнать больше об этом таинственном незнакомце, который,

похоже, пленил звезду боевиков, любимца Голливуда. До сих пор Эйс был очень скрытен к

своему недавнему и очень публичному камин–ауту. Но учитывая, как взорвалась эта история

за последние сорок–восемь часов, и без опровержений того, что мы все видели, – очевидно,

что этот мужчина – кто–то особенный, раз Эйс держал его в тайне.

Я нажал кнопку на пульте и телевизор погас. Насколько странно, что люди обсуждают

тебя, будто ты часть какой–то конспирации или сговора? И теперь я понимал, что имел ввиду

Эйс, когда говорил, что все изменится, когда люди узнают, потому что теперь только вопрос

времени, когда они выяснят мое имя. Я вообще–то был удивлен, что они до сих пор его не

узнали, и тогда весь мой мир попадет под изучение – и не только, каким его вижу я.

Был ли я готов к этому? Блять. Я очень надеюсь, что да.

***

Когда я проложил себе путь через толпу фотографов к главному въезду на мою

территорию, я поехал по подъездной дорожке к гаражу и заметил внедорожник Роджера,

припаркованный в стороне и дожидающийся меня.

Классно. Он рано. У меня даже пяти минут не было, чтобы собраться после

охренительного дня и перед тем как иметь дело с ним. Я нажал на кнопку гаража, и пока тот

медленно открывался, я заметил, как дверь машины Роджера открылась, и он вышел на

улицу, его взгляд приковался к тонированному стеклу с моей водительской стороны.

О да, он прилично раздражен. Да без разницы. Это мне приходилось иметь дело с

людьми, которые имели свое чертово мнение насчет моих с Диланом отношений. После Рона

и всей команды «Мятежа 2», относящихся к нам, как к прокаженным, поведение Роджера –

последнее, с чем я хотел иметь дело.

Не прошло и пяти секунд, как я припарковался и выбрался из машины, а Роджер

прилип ко мне, как банный лист.

– Ну и, надеюсь, ты гордишься собой, – произнес он.

Я захлопнул дверь и прошел мимо него, чтобы открыть заднюю, наклониться и взять

свою сумку. Когда она повисла на моем плече, я развернулся лицом к моему седоволосому,

краснолицему менеджеру.

– Громко и гордо, разве ты не слышал?

Глазки–бисеринки Роджера прищурились, и он указал на меня пальцем.

– Ох, считаешь, что настолько хитер, да? Ты знаешь, какую катастрофу учинил за

прошедшие два дня?

– Я создал проблемы? Серьезно? Хах, не слышал ни слова об этом.

Я протолкнулся мимо него и пошел прямо к двери, ведущей в мой дом. Он следовал

настолько близко за мной, что я поразился тому, что он не цеплял носками своих ботинок

мои пятки.

– Что ты делаешь?

Я не стал останавливаться; просто закатил глаза и продолжил идти по коридору до

гостиной зоны за кухней.

– В смысле, помоги мне понять, Эйс. Почему сейчас? Почему, когда твоя карьера

зашкаливает и все, к чему ты прикасаешься, превращается в долбанное золото, ты

выставляешь напоказ любовничка?

Я выбрал игнорировать его, пока скидывал свои туфли, решительно настроенный

взять пива из холодильника, перед тем как вступить в разговор, но Роджер не отставал.

– Тебе одиноко? Ты возбужден? Мы могли бы осторожно свести тебя с кем–нибудь.

– Ой, иди…

– У него что сорокасантиметровый хер или что? В смысле, скажи мне, что такого

особенного в этом мальце, что ты готов поиметь нас всех.

Вот. Оно.

Я обернулся к мужчине, который отвечал за мою карьеру почти десятилетие, и

сорвался.

– Для начала, – произнес я и сделал шаг к Роджеру, что вынудило его отступить.

Приятно знать, что он достаточно умен в некоторых аспектах. – Тебе нужно заткнуться на

одну долбаную секунду за всю твою жизнь и послушать меня. Давай–ка проясним несколько

вещей. Или возможно, мы должны, наконец–то, выложить все как есть и уяснить, что не все

так натурально.

Челюсти Роджера сжались, и я мог сказать, что он физически сдерживался от какого–

то рода комментария, которое с нетерпением рвалось наружу. Но это было слишком плохо. Я

устал и замучался ходить на цыпочках вокруг своей ориентации, и пришло время, когда все

узнали это, значит они либо со мной, либо валят к чертям из моей жизни.

Сколько помнил, я в каком–то отношении всегда скрывал то, кто я есть. Было ли это

от моих родителей, себя или публики, я всегда скрывался – и с меня хватит. Никто не скажет

мне, что это неправильно. Никто не будет говорить дерьмо о Дилане в моем присутствии, и

пока он готов мириться со всем багажом, который последует за этим, то Бога ради, я буду

бороться за то, чтобы он чувствовал себя настолько комфортно рядом со мной, насколько это

возможно для человека.

Начиная с Роджера.

– Ты работаешь на меня. Так что я не имею тебя, насколько я осведомлен. Это в

действительности никак не повлияет на тебя. Я нанял тебя по одной конкретной причине:

позаботиться о моей карьере. Я плачу тебе по этой же причине. А не о размышлениях и

мнении, чем все в этом мире занимаются прямо сейчас, – я замолчал, чтобы глотнуть

успокоительного воздуха, потому что чувствовал, что моя злость может выплеснуться на

мужчину, который свирепо уставился на меня в ответ. Мужчину, чьим советом год назад

было: «Оставайся в шкафу, потому что никто не поймет, и твоя карьера пойдет ко дну.

Кого волнует, если ты несчастлив в личной жизни в расцвете лет? Быть геем – не очень

хорошо для твоего образа».

Мда? Ну и к черту это дерьмо.

– Тут для тебя срочные новости, Роджер. Я – гей. А точнее, я люблю встречаться,

обниматься, целоваться и трахаться с мужчинами, и тебе нужно подняться на борт и принять

это. Что касается «мальца». Он – мужчина. Его зовут Дилан Прескот. И если я еще раз

услышу, как ты его называешь в столь неуважительной манере снова, наедине или публично,

я уволю тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть, – рот Роджера распахнулся, и до того как он

успел что–то сказать, я перебил его. – Понял?

Он коротко кивнул

– Понял. Полагаю тогда тебе плевать, что всемирно известная реклама «Blue

Obsession» отозвала свой контракт. Ну, знаешь, с тех пор как мы раскрыли все карты.

Слова Роджера, как хук справа в челюсть, когда они проникли в мой мозг, и я

действительно понял, что он только что сказал.

«Blue Obsession» кинули меня? Серьезно? Я подписал эти бумаги только на прошлой

неделе. Мой шок, должно быть, стал очевиден, потому что Роджер ликовал, кивая и скользя

руками в свои карманы, в восторге от того, что он нанес свой собственный удар, после моей

тирады.

Я поднял руки к лицу и потер его – усталость запредельная. Это, именно то, чего я

больше всего боялся, и глупо твердил себе, что этого не будет. Люди боялись иметь дело с

актером боевиков–геем, потому что, черт…ну, раньше никогда не было ни одного такого.

– Шокирующе, не так ли? Как желания одного человека вызвали проблемы для

стольких вокруг.

– Убирайся.

– Что…

– Убирайся, – повторил я.

– Нам нужно…

– Я не хочу разговаривать ни с одной гребаной душой, пока не приду в себя и не

подготовлюсь. Это касается тебя, Мартины, прессы, каждого, блять.

– И когда же это случится?

– Черт возьми, я сообщу тебе. Господи, Роджер, – сказал я. – Отвали.

Роджер поднял свои руки вверх, показывая ладони в знак капитуляции, пока пятился

от меня.

– У тебя должен был быть план, до того как все об этом узнали.

Я зыркнул на него.

– С чего ты такой полезный, Роджер? Ха, ты даже не воспринимаешь всерьез эту тему,

Роджер. Так что не начинай лекции насчет того, что я должен, а что не должен делать.

Слишком поздно. Теперь нам нужно разбираться с тем, как все обстоит сейчас.

– И как это?

– Я говорил тебе, когда созрею на разговор с тобой, я сообщу. До этого времени,

убирайся из моего дома.

После того, как Роджер неохотно ушел, я защелкнул замок, включил сигнализацию, а

затем налил себе выпивку покрепче.

Боже, это был очень долгий день. Весь мой мир распирало на один огромный взрыв.

Тот факт, что я все еще стоял спустя прошедшие сорок восемь часов, был просто чудом.

Когда я сел за островок и сделал еще один большой глоток выпивки, мои глаза

пробежались по мраморной столешнице. Разве прошла всего ночь с того момента, как Дилан

лежал, раскинувшись здесь, голый и жаждущий, на этом самом островке, чтобы отвлечь меня

от разговора с Роджером? Просто удивительно, как только одна мысль о мужчине, которого я

знал всего несколько коротких недель, смогла успокоить меня и помогла отключиться от

остального мира. И шокирующе было осознавать, насколько сильно я сожалел, что его не

было сейчас здесь, рядом со мной.

Глава 6.

_______________________________

Где–то теряешь, а где–то находишь.

– Похоже на то, что ты будешь очень занятым человеком на следующие несколько

месяцев, Дилан. Спрос зашкаливает, как и твои рейтинги, поэтому мы выпустим тебя на

столько съемок, насколько сможем, – сказала Клодия, мой агент из «JGE Models», протягивая

мне толстую стопку контрактов, ожидающих моей подписи, и откинулась назад за своим

столом. – Поскольку ты все еще снимаешься в фильме, большинство из этих работ не

требуют твоего отъезда на далекие расстояния от ЛА, но когда ты закруглишься с

«Мятежом 2», ожидай несколько зарубежных поездок. Париж с нетерпением ждет тебя.

Я моргнул, не уверенный, что правильно расслышал ее.

– Париж? Серьезно? – когда она кивнула, я посмотрел вниз на брэнды рекламных

съемок на следующие несколько месяцев и не мог поверить в свою удачу. Проклятье, та

реклама Calvin Klein окупилась десятикратно. – Я никогда не был в Европе, – произнес я

тихо.

– Поверь, ты полюбишь ее.

– Уверен в этом. Вау. Это…нечто нереальное. Спасибо, – твою мать. Прощайте,

студенческие займы. Здравствуй, финансовая независимость.

– Нет нужды благодарить меня. Ты сделал все самостоятельно.

Я поднял руку, чтобы пробежаться ею по волосам по привычке, но замер, когда мои

пальцы наткнулись на короткие, колючие прядки. Видимо, мне придется прикупить немного

Miracle–Gro, чтобы снова отрастить их длинными, когда закончатся съемки фильма.

– Оставь так, – сказала Клодия. – Колючие тебе больше идут.

– Серьезно?

– Это образ, по которому люди начали тебя узнавать. Нежелательно менять его пока.

Образ, по которому они узнают меня?

– Но…было длиннее для рекламы Calvin Klein. Что ты имеешь ввиду под «люди

начали узнавать меня»? Я не снимался больше нигде, кроме фильма с тех пор, как

подстригся.

Глаза Клодии засияли под проволочной оправой ее очков.

– Кроме горячей откровенности, опубликованной на обложке каждого журнала

страны. Мой телефон разрывался несколько недель, с тех пор как вы, ребята, ворвались на

сцену.

Что? Погодите секунду…

Подняв руку вверх, я сказал:

– Эм, постой. На кого конкретно под «люди начали меня узнавать» ты ссылаешься?

Она кивнула на бумаги в моих руках.

– Те, кто важны.

– И когда именно они потянулись к тебе за мной?

– Хмм. Я бы сказала…три недели назад, возможно? Я должна перепроверить, но это

было безостановочно.

Три недели назад…

От меня не ускользнуло, что три недели назад – ровно столько времени прошло с

нашего с Эйсом возвращения из Вегаса. Если наши отношения послужили причиной, по

которой я получил все эти предложения, то мне нужно выяснить это до того, как я подпишу

любой из этих контрактов.

– Клодия….могу я спросить, почему эти компании так внезапно подтянулись? Это

никак не связано с моей…личной жизнью. Так?

Она заливисто рассмеялась и потеребила жемчуг на своей шее.

– Ох, Дилан. Конечно, из–за этого. Твоя реклама для Calvin Klein уже создала много

шума вокруг тебя, но сейчас ты – парень, который находится в объятиях самой сексуальной

звезды на планете. Люди просто ломятся, чтобы заполучить тебя.

Мой рот распахнулся. Парень в объятиях самой сексуальной звезды на планете… Это

все, что потребовалось?

– Эм… – сказал я, потирая тыльную сторону своей шеи. – Не уверен, что это для меня

нормально.

– Ну, а что ты ожидал, что произойдет, когда вы станете встречаться?

Что это сохранится в тайне, было моей первой мыслью, но следующей было: Чего я

ожидал? Что наше появление на публике не станет таким уж событием ни для кого? Так

невероятно наивно было подумать о таком с моей стороны.

– Так получается, эти компании хотят меня из–за того, с кем я? – переспросил я.

– Они совсем не так говорили. Но прежде чем проснется твоя совесть, вот, что тебе

необходимо понять о том мире, в котором ты оказался: здесь все построено на народном

спросе, и когда ты попадаешь на большую волну, тебе нужно преодолеть ее.

– Большую волну? Благодаря моему парню?

– Ты знаешь, как тебе повезло? Большинство людей не получают Gucci и обложку

GQ. И совершенно не важно, как этого добились. Важно, что ты будешь делать, когда

получишь такой шанс, поэтому не упрямься. Используй то, чего добился в свою пользу.

Используй, чего добился? То есть использовать Эйса. Это она подразумевала?

Я прикусил свою нижнюю губу и снова перечитал список на своих коленях. Это

компании мечты – те, благодаря которым ты получишь всемирную известность и оплатишь

студенческие займы и мега–ипотеку, и останется еще достаточно, чтобы купить небольшой

остров. Ладно, может, я немного преувеличил, но эта цифра была намного больше той,

которую я ожидал увидеть за всю свою жизнь. Но теперь все это казалось…запятнанным. Как

будто я не сделал ничего, чтобы заслужить все это, кроме как встречаться с мужчиной,

которого я выбрал бы, и не важно, какой была бы его профессия.

– Мне нужно немного времени подумать об этом, – сказал я.

– Подумать о чем? – брови Клодии взлетели до линии роста волос. – О чем тут

думать? Это колоссально. Это сделает твою карьеру…

– Которой бы у меня не было, если бы не определенный человек, разве не так? – когда

она захлопнула свой рот, я иронично рассмеялся и встал. – Я дам тебе ответ в течение недели.

Клодия уставилась на меня так, будто у меня выросло две головы, когда я скрутил

контракты, а затем запихнул их в задний карман своих штанов. Коротко кивнув, я покинул ее

кабинет и пошел вглубь коридора, который выходил в лобби агентства. И прежде чем

направиться к входной двери, я достал свои очки и ключи от прокатной машины, на которой

ездил последние пару недель. А затем, глубоко вдохнув, я толкнул дверь, чтобы столкнутся с

десятками папарацци, которые, казалось, преследовали меня на каждом шагу в последнее

время.

***

– Эйс, какого это потерять роль Разрушителя в фильме Нормана Роквелла?

– Вы с Диланом Прескотом живете вместе?

– Эйс, что вы думаете о том, что СМИ называют вас двоих ПресЛокк?

Когда я заезжал в главные ворота своего района и оставлял крики журналистов,

выстроившихся в ряд по обочинам, позади, мой мобильник зазвонил, мелодия указывала на

того, кто звонил намного чаще в последнее время, несмотря на нашу размолвку, несколько

недель назад. Закончились светские беседы, а на их место пришли короткие, разговоры «по

делу».

– Роджер, – поприветствовал я, когда ответил.

– Боюсь у меня плохие новости.

– Еще больше? Это становится обыденностью.

– Студия Main Line решили найти кого–то еще для «First Watch».

Желудок ухнул. Меня не удивила потеря роли в «Разрушителях», даже не моргнул –

часто – когда Blue Obsession и Ashland кинули меня в качестве представителя. Но я фанат

«First Watch» комиксов с детства, и это был главный удар под дых, – потерять то, чего я ждал

более двух лет.

Глубоко вдохнув, я проехал свои ворота и заехал в гараж.

– Могу я спросить почему?

– Ты знаешь так же хорошо, как и я, что они не обязаны объяснять причину.

– Это персонаж в трико, ради всего святого. Думаешь, у них хватило бы ума оставить

меня ради этого.

Роджер молчал, но я знал, что на кончике его языка была остроумная шпилька, только

и ожидающая, когда ее выпустят. Не нужно говорить, чтобы я услышал ее.

– Прости, что я доносчик таких плохих новостей, – сказал он. – Возможно, ты

сможешь взять тот отпуск на Бора–Бора намного раньше, чем думал.

Черт, по уровню загрузки моего расписания было очевидно, что я могу уйти в

отставку в течение нескольких недель.

– Точно. Спасибо.

Я нажал на «отбой» и, заглушив двигатель, сполз по сидению. Прошедшие три недели

отправили мою карьеру в крутое пике, компании разлетались вправо и влево до неизбежного

крушения. Я знал еще тогда, сидя в президентском люксе «Syn», что все пойдет под откос. Но

никогда в своих самых безумных мечтах, я не подумал бы, как хреново все может стать.

Эйс Локк – тонущее судно. Уместно, учитывая предпосылку фильма, в котором я

сейчас снимался. И худшая часть всего этого, что Дилан, вероятно, пойдет на дно вместе со

мной.

Его арендованная машина была уже припаркована рядом с моей, поскольку у нас был

выходной от съемок, и он воспользовался ключами, которые я дал ему, чтобы попасть

внутрь.

Страшно подумать, насколько важным он становился для меня за такой короткий

промежуток времени, но пока я выбирался из своей машины и направлялся в дом, чтобы

найти его, звук его, стучащего чем–то на моей кухне, стал первым кусочком радости,

закравшимся в мой день.

Как у него так просто получается сделать все чуточку менее безнадежным? Какого

рода магией он обладал, что только один его вид заставлял меня забыть, в какой катастрофе

находилась сейчас каждая часть моей жизни?

И когда я ступил в открытую зону гостиной, которая соединялась с кухней, я сбросил

свою сумку на пол и ждал нужного момента… И вот он. Дилан обернулся на меня через

плечо, стоя перед раковиной с включенной водой, и медленная улыбка заиграла на его губах.

Боже мой. Это всегда было разрядом в сердце, – видеть его здесь, в моем доме.

Понимать, что он выбрал остаться здесь со мной, даже не смотря на все то дерьмо, что

последовало за этим.

Я пошел по плиточному полу в его направлении, и когда подошел ближе, я заметил,

что он держал стальной дуршлаг в раковине, наблюдая за моим приближением. Когда я

обошел островок и остановился рядом с ним, я заметил его босые ступни, поношенные

джинсы и обычное, синее поло, и подумал, что он никогда еще не выглядел таким красивым

– или родным.

– Привет, – сказал он, когда я устроился рядом с ним, мое бедро упиралось в раковину.

Я заглянул через его плечо в дуршлаг, чтобы узнать что там, и благодарно застонал на

приготовленную пасту «ракушки», которую он промывал.

– Привет, – сказал я и наклонился, чтобы прижаться поцелуем к его виску. – Хорошо

бы поговорить…но что бы ты ни готовил, пахнет божественно.

Дилан нахмурился, а затем дотянулся до смесителя, чтобы перекрыть воду, встряхивая

дуршлагом. Когда он поставил его над пустой кастрюлей на столешнице рядом с собой и

подцепил полотенце, чтобы вытереть руки, он развернулся и зеркально отразил мою позу.

Бедро упиралось в раковину, а руки скрещены.

– Не так быстро, красавчик…Мы обещали, что будем рассказывать обо всем, и не

важно плохом или хорошем. Помнишь? Ты не хочешь ничего мне рассказать? Или после

ужина?

– Позже…после него. Мы можем поговорить об этом после ужина. Не хочу портить

твой кропотливый труд и хорошую еду.

Лицо Дилана исказила гримаса.

– Все так плохо?

Я постарался беззаботно пожать плечами, но уверен, что он понимал – я в полном

дерьме.

– Все одно и то же. Просто…

– Да?

Я сделал глубокий вдох, перед тем как судорожно выдохнуть.

– Это просто намного хуже, чем я ожидал. Как это пережить. Знаешь? Вместо того,

чтобы гадать когда « что если» произойдет. Это…просто пугает, как все быстро рушится. Ты

понимаешь, о чем я?

Я не мог спокойно смотреть на Дилана, когда прошедшие несколько недель начали

воспроизводиться в моей голове. Как мы ездим на работу, мне сообщают плохие новости, мы

возвращаемся ко мне домой и обсуждаем это. Затем в зависимости от времени суток и

количества людей, от которых мы увернулись или столкнулись на нашем пути, мы

проваливались в сон в течение нескольких секунд. Иногда Дилан даже уходил к себе домой,

если чувствовал себя особенно храбрым, а затем несся по лестнице вверх, как будто на

какой–то олимпиаде по подъему по долбаной лестнице, чтобы избежать щелкающих камер.

Господи. Кто я такой, раз заставляю его проходить через все это? Так жить – не

вариант. Так даже невозможно встречаться. Но, что останавливало меня от того, чтобы

отпустить Дилана, – что останавливало меня от того, что, как я знал, было бы самым легким

решением для нас обоих и завершением всего – были все без исключения эмоции, что

кружились в глазах Дилана, когда бы он ни посмотрел на меня, так же как и сейчас. Эти

необыкновенные глаза были полны сочувствия, желания, понимания и одной эмоцией, я

начинал верить, была…любовь?

Он уронил свои руки по бокам и сделал шаг вперед, положив ладонь на мою грудь и

сказав:

– Понимаю. Отлично понимаю. Никто не знает, как бы почувствовал себя в твоей

ситуации. Не только в той, где ты имеешь дело со всем миром, который заинтересован в

твоем партнере, а намного позначительней…ты имеешь дело с «выходом из шкафа». Ты

просто не говоришь об этом, это просто заметно. А это может напугать любого. Даже вас,

мистер Локк. Так что тот факт, что ты находишь это трудным для преодоления, не делает из

тебя меньше человека, мужчину, или, черт, даже знаменитость. Потому что никому не

приходится делать то, что делаешь ты, – затем Дилан наклонил свое лицо в бок и мазнул

нежным поцелуем в уголке моего рта. – Думаю, это делает тебя невероятно мужественным.

Он собрался отступить на шаг назад, но я был быстрее. Я раскрыл свои руки и обнял

его за талию и удерживал на месте, опуская голову, упираясь своим лбом в его и закрывая

глаза.

– Я не ощущаю себя смелым, – прошептал я. – Я чувствую, как все сбегают от меня.

Дилан прикоснулся пальцами к моей щеке, и пока гладил ими вдоль линии моей

челюсти, он сказал:

– Я – нет.

Я открыл глаза, чтобы увидеть, как его губы искажались в ухмылке.

– Нет, не ты.

Он откинулся назад в моих объятиях и покачал головой.

– Неа. На самом деле, я абсолютно уверен, что скоро тебя будет тошнить от меня, из–

за того сколько времени я провожу здесь.

– Это невозможно.

– Ха, это сейчас ты так говоришь, – сказал Дилан, а затем закинул свои руки мне на

шею и чмокнул в губы. – Но это потому, что ты можешь отправить меня домой, когда тебе

захочется.

На этот раз, когда он отступил на шаг, я отпустил его, шлепнув по заднице. Когда он

добрался до плиты и потер ладонью свою пострадавшую попку, он оглянулся на меня с

притворно хмурым выражением лица и пообещал, что я заплачу за это позже. И это было еще

одной причиной, по которой я смирюсь со всем, с чем придется, чтобы удержать Дилана в

своей жизни. Его врожденная способность делать даже самые мрачные дни чуточку светлее.

***

После того, как мы поглотили достаточно пасты, чтобы пробежать несколько

дополнительных миль на беговой дорожке в тренажерном зале Эйса завтра утром, мы

устроились бок о бок в уютной гостиной зоне перед камином на заднем дворе дома Эйса, и я

уютно свернулся рядом с ним. Его настроение слегка оттаяло после его приезда домой, и я

был доволен, что смог сделать это для него. Успокоить его, пока он переживал все это

дерьмо. Это сводило с ума – сидеть и смотреть, как спонсоры, режиссеры и продюсеры

продолжали отказываться от него, а когда он наконец–то рассказал мне, что роль в «First

Watch» сорвалась, мое сердце разбивалось из–за него. Я помню, в каком он был восторге,

когда рассказывал мне о выходящем фильме и что участие в нем, как воплотившаяся мечта,

поэтому сегодня эти новости стали самым большим ударом за последнее время.

Когда его рука обняла меня за плечи, и он притянул мое тело к себе, я положил ладонь

на его грудь и закинул ногу поверх. Когда я практически обвился вокруг него, Эйс взял мой

подбородок между своих пальцев, приподнял мое лицо к своему и трепетно поцеловал. И

вау…Кто бы мог подумать, что Эйс – один из самых ласковых мужчин на планете?

– Мне уже тошно от разговоров о себе, – сказал он. – Такое впечатление, что только

этим я и занимаюсь в последнее время. Как прошла твоя встреча с агентом?

Чеееерт. Я не знал, как Эйс воспримет это, поэтому вместо того, чтобы ответить, я

решил, сосредоточиться на первой части его предложения.

– Ой, ну не знаю. Мне вроде как нравится эта тема. Я немного эксперт в ней, – когда

тихий рокот завибрировал в его груди подо мной, я начала вываливать всю его статистику. –

Полное имя – Эйс Сэмюель Локк. Тридцать три года. Рост – почти 190 см и вес

приблизительно 100 кг. У тебя каштановые волосы, пронзительные, голубые глаза, и я бы

сказал двадцати–сантиметровый член, возможно плюс три или больше см…

– Ты серьезно? – спросил Эйс и сел прямо, а я чуть не опрокинулся с него. Я

потянулся и вцепился в его бицепс, чтобы удержать себя на месте. – Ты не мог узнать размер

моего члена из интернета!

Я сдерживал свои губы в серьезном выражении и наигранном шоке.

– Ты не знал?

Он удерживал мой взгляд достаточно долго, что я больше был не в состоянии

сдерживать смех, а когда он повалил меня на спину и прижал, то проехался своими бедрами

по моим и зарычал.

– Думаешь, это очень смешно, да?

Я выгнулся вверх, чтобы укусить его за подбородок, но Эйс сместил голову в сторону.

– А ты беспокоился, да?

– Ну, в последнее время меня ничего не удивляет. Но если это было так, тогда да, я

был бы в шоке, – он замолчал, нависая надо мной и удерживая мои руки над моей головой. –

Но ты очень точно предположил, учитывая обстоятельства.

Я обнял его талию своими ногами и дернулся вверх под ним.

– Что могу сказать? Я в некотором роде эксперт и в этом.

Он расхохотался, а я улыбнулся его веселью. Это происходило так редко и

недостаточно долго в последнее время, что было приятно послушать, и заставило меня

засомневаться в продолжении разговора об остатке моего дня. Я собирался попытаться

убедить Эйса, оставить эту тему, когда он перекатился на бок и притянул меня к себе.

– Расскажи мне, как прошел твой день, Дилан? Как прошла встреча с твоим агентом?

Я поджал губы, и когда отвел взгляд, Эйс позвал меня по имени, привлекая мое

внимание обратно к себе.

– Что случилось? Что–то плохое? Тебя уволили? Кинули…

– Нет. Нет. Ничего подобного. Вообще–то…все наоборот.

Эйс склонил голову вбок, пока я обгладывал свою нижнюю губу. Блять. Черт.

Почему это должно быть так чертовски сложно?

– Наоборот? Это должно быть…хорошим. Правильно?

Я кивнул, и Эйс потянулся, чтобы разгладить морщинку, которая, я чувствовал,

отпечаталась между моих бровей.

– Почему ты так волнуешься? Расскажи мне.

– Ну…дело в том, что мой агент вся такая радостная, потому что я получил

предложение за предложением от крупных клиентов. В смысле, таких...действительно,

крупных клиентов, Эйс. Gucci, GQ, Italian Vogue, и они даже хотят, чтобы я полетел в Париж

и…и…

– И что? Это фантастика, – сказал Эйс. – Серьезно, потрясающие новости.

– Нет, – ответил я и покачал головой. – Ты не понимаешь. Единственная причина, по

которой я получил все эти предложения, – из–за тебя. Из–за нас. Они не были

заинтересованы во мне раньше и, вероятно, не заинтересовались бы…

– Замолчи на одну чертову секунду…

– Эйс.

– Я сказал – замолчи.

Я захлопнул свой рот и ждал того, что бы он ни собирался сказать, понятия не имея,

как он отреагирует. Но когда появилась ухмылка, такая широкая, что грозилась выйти за

пределы его лица, я почувствовал…растерянность.

– Ты не понимаешь, так ведь? – спросил он.

Я сощурился, пока взгляд Эйса блуждал по мне.

– Не понимаю что?

– Что видят все, когда смотрят на тебя. Дилан, ты добился этого не из–за меня…

– Да, я….

– Шшш… – сказал он и приложил палец к моим губам. – То есть, возможно, это

произошло чуточку быстрее, благодаря тому, что открылось в Вегасе и всему, что произошло

потом. Но они обратились к тебе не из–за этого. Если бы ты был типичным таким парнем,

журналы по всему миру не выстраивались бы в очередь, чтобы разместить тебя на своих

обложках. Нет, мистер. Ты уже был на своем пути. У тебя лицо ангела. Оно идеально. Я

считал так даже до того, как узнал тебя. Черт, я обычно проезжал на несколько миль больше,

чтобы просто увидеть тебя. Все это ты получил лишь своей собственной заслугой, и тот

факт, что они заметили тебя чуть раньше – всего лишь бонус.

Интересно, мои глаза так же широко раскрыты, как и рот, который, я уверен,

распахнулся. Вау. Это совсем не то, чего я ожидал.

– Ты же согласился, да? Ты подписал контракты?

– Ну, нет, – произнес я. – Я хотел подумать об этом. Обсудить с тобой.

Губы Эйса изогнулись, когда он прижался ими ко мне.

– Ты очень милый, Дилан Прескот.

– Эй, не пытайся меня отвлечь.

– Я и не пытаюсь. Здесь нет ничего такого, что действительно нужно обсуждать. Это

удивительный шанс, тот, преимуществом которого тебе нужно полностью воспользоваться.

Именно так все работает в этой индустрии. Связи, люди, знакомства с другими, – он замолчал

и поцеловал меня снова. – Ты заслужил это.

Мое сердце сжалось от его искренности, и от того каким великодушным он был, что

даже в самое худшее время своей карьеры, он был здесь, рядом, поддерживал меня, искренне

гордился мной.

Глава 7.

________

Залет.

Я практически затаил дыхание, когда Эйс прохромал по палубе спасательного

корабля, пристально всматриваясь в то, что осталось от уничтоженного корабля ВМС США.

С того места, где я сидел за камерой, у меня открывался вид на его сильную спину, его

военную форму, что больше походила на лохмотья, чем на идеальную, которую он носил в

начале фильма.

Это был последний день съемок, после длинных двенадцати недель, и хотя моя

последняя сцена была отснята несколько дней назад, я не планировал упускать важную,

финальную сцену Эйса. Сказать, что мой первый опыт съемок в фильме был странным,

станет преуменьшением века. Обстановка между нами, командой и актерами так и не оттаяла,

и по сути мы проводили большую часть времени в трейлере Эйса, избегая взглядов, чем

собственно съемок.

Ну, не сказать, что время, проведенное в трейлере Эйса, было не очень плодотворным.

Поскольку у меня не было планов продолжать сниматься фильмах, я впитывал

оставшиеся минуты, наблюдая за своим мужчиной со стороны. Площадка полностью

замерла, когда одна из камер поймала реакцию Эйса на разруху перед ним, и на тот факт, что

он выжил. Жаль, что я не видел его лица, но я чувствовал настроение, которое он установил,

видел напряжение его плеч и то, как он вообще держался.

– Папочка!

Маленький мальчик, около четырех, бежал прямо на Эйса, который дернулся,

разворачиваясь на звук. Даже через все расстояние помещения я видел слезы в его глазах и

улыбку, что осветила все его лицо, когда он похромал к мальчику, – все это заставило меня

сильнее прикусить свою нижнюю губу. Когда он подхватил малыша в свои большие руки и

обнял теснее, его взгляд уловил женщину со светлыми волосами, которая нерешительно шла

в его сторону. Слезы струились по ее лицу, и когда она, наконец–то, остановилась напротив

Эйса, он притянул ее к своей груди и поцеловал в макушку. Картинка их троих, созданная

напротив зеленого экрана, который был установлен для заката на заднем плане, вызвала

парочку слышных шмыганий носом, а затем камеры медленно удалялись, полностью

открывая воссоединение и счастливый конец.

– Стоп. Снято! И на этом заканчиваем с «Мятежом 2»! – закричал Рон, и оставшаяся

часть команды и актерского состава взорвалась аплодисментами и свистом.

Я встал и захлопал вместе с ними, когда Эйс опустил мальчика вниз, а затем потер

тыльную сторону своей шеи. Когда он поднял взгляд, его глаза встретились с моими, а

улыбка, которую он подарил мне, сильнее растопила мое сердце, чем сцена, которой мы все

стали свидетелями.

Когда Эйс направился в мою сторону, Рон продолжал говорить, но я не мог бы

сказать, о чем. Я сосредоточился исключительно на роскошном – пусть и немного

потасканном – мужчине перед собой.

– Поздравляю, мистер. Потрясающая сцена, – сказал я.

Улыбка Эйса стала шире.

– Слышать это от своего самого большого поклонника – многое значит.

– Я определенно твой самый большой поклонник в постели, и не забывай об этом. И

твои фильмы мне нравятся тоже.

Он рассмеялся и толкнул меня.

– Задница.

– Ммм, и это мне нравится тоже.

– Ох, да? Возможно, я позволю тебе поцеловать ее позже.

– Возможно, я сделаю больше этого, – потом я подмигнул ему и сказал. – Итак, каковы

ощущения? Ты закончил.

– Ну, за исключением всех повторных и дополнительных съемок, да. Это кажется…

облегчением, честно говоря.

– Знаешь, я понятия не имею, что за повторные съемки.

Рука Эйса легла на мои плечи, и он повел нас туда, где стояли Рон и камеры.

– Как насчет того, что я объясню тебе это сегодня, после того, как ты сделаешь, что

обещал мне.

– Я «за» в этом…

Он напоследок сжал меня, а затем его рука покинула меня, потянувшись вместо этого

к Рону.

– Просто хочу поблагодарить тебя. Думаю, фильм выйдет потрясающим, и я горжусь,

что стал его частью, – сказал Эйс.

Проклятье. Должен признать, что этот парень был намного великодушнее, учитывая

трудности, который Рон создавал ему последние недели. Ни за что, черт возьми, я не сделал

бы то же самое, особенно после того, как Рон разглядывал руку Эйса, прежде чем неохотно

пожать ее.

– Всегда рад, Эйс, – сказал он, и я не упустил то, что он не смотрел в мою сторону.

Когда Рон отпустил его и убрал свои руки в карманы, он откинулся на своих пятках. – И, эм...

В смысле, я хотел поговорить с тобой до того, как ты уйдешь.

Он собирался извиниться? Ему же, блять, лучше. Эйс заслуживал хотя бы это.

– Ты упоминал до этого, что собираешься закатить вечеринку по поводу окончания

съемок, и я просто хотел убедиться, что все еще в силе. Озвучить это для всех, до того как

они уйдут сегодня и все такое.

Ты, блять, серьезно?

К его чести, Эйс даже бровью не повел. Вместо этого, он спокойно ответил:

– Конечно. Я попрошу своего ивент–организатора разослать всем детали на

электронку.

Рон хлопнул Эйса по плечу и кивнул.

– Классно, – затем он развернулся и пошел обратно к деконструкции его установки.

Даже не раздумывая об этом, я потянулся к руке Эйса, переплетая наши пальцы.

Спустя месяцы такой осторожности в демонстрации наших отношений на глазах у всех, мне

было насрать на то, что эти уроды подумают. Как кто–то в здравом уме мог обращаться с

мужчиной рядом со мной, кроме как с абсолютным уважением и восхищением? Он бы отдал

свою рубашку незнакомцу. Он организовывал глупую прощальную вечеринку и тратил

собственные деньги, чтобы убедиться, что люди, которые отвернулись от него, все равно

хорошо проведут время. Я прикусил язык, вместо того, чтобы высказать все, что чувствовал.

Когда мы покинули звукозаписывающую студию, оказалось, что мне тяжело держать

собственный язык за зубами.

– Почему ты это сделал?

– Иногда приходится мириться с этим и быть командным игроком.

– Или ты можешь просто послать их всех на хер.

– Я сделал это в своей голове.

– Это не то же самое.

– Какой смысл опускаться до его уровня? От этого все станет только хуже.

– Но этот парень собирается сделать херову тучу денег на тебе, когда выйдет этот

фильм. Последнее, что он мог сделать, это сказать: «Прости, я был мудаком, и должен быть

более понимающим и обращаться с тобой, как с человеком, личную жизнь которого украли и

выпустили в мир, чтобы все ее обсудили»

Эйс поднял наши руки и поцеловал мои костяшки.

– Спасибо. Но все в порядке.

– Не в порядке.

– Мы должны отпустить это.

Когда мы вошли в трейлер, я вздохнул, но глубоко в душе понимал, что он прав. Хотя

я не считал это справедливым. Эйс постоянно удивлял меня в том, каким человеком он был.

Каждый день он показывал мне свои разные стороны. Стороны, которые я никогда не

представлял, что кто–то подобный ему мог иметь, и сегодня это было смирение.

Здесь был человек, который по всем меркам, был очень влиятельным игроком в этом

бизнесе. И все же он проводил последние несколько недель, делая все, что в его силах, чтобы

сохранить мир на съемках. Он делал все возможное, чтобы было менее неловко для меня и

всей чертовой команды, когда в действительности он мог вести себя, как эгоист и требовать

того, что я наверняка даже не мог представить. Я так же понимал, что он был способен

уволить Расса в мгновение ока, и поскольку он не сделал этого, от этого он казался…ну,

казался просто охренительно–невероятным.

Я бросил взгляд на то, как он расстегивал воротничок своей рваной военной куртки и

как рылся по всей сумке в поисках телефона. Когда он обнаружил его, он уселся за

небольшой кухонный стол и прокрутил номера в своем телефоне, несомненно, выискивая

номер организатора мероприятий, и когда я захлопнул за собой дверь, он поднял глаза и

кривовато улыбнулся в мою сторону.

– Ты выглядишь довольно серьезным, Дилан, – в его голосе присутствовало веселье,

но оно не достигало его глаз. – Ты в порядке?

Я медленно кивнул и пошел туда, где он сидел. Я потянулся за телефоном и положил

его на стол, и когда обхватил его лицо с одной стороны и опустил свои губы к нему, я сказал:

– Я просто замечательно.

Эйс отстранился немного и приподнял бровь.

– Замечательно, м?

– Мхмм. Я просто подумал…

– Как всегда опасное занятие, – сказал он и поднял ладонь, чтобы положить ее прямо

поверх моего сердца, и мне стало интересно – мог ли он почувствовать, как оно колотилось?

– Нет. Не в этот раз, – сказал я.

– Нет?

– Неа. Я просто подумал, насколько ты прекрасен.

– Ладно, льстец…

– Я серьезно, – сказал я, поднося вторую руку, чтобы устроить его лицо между моих

ладоней. – Я бы хотел, чтобы ты на один день стал мной, чтобы увидеть, насколько

неописуемо смелым, милым и экстраординарным человеком ты являешься. У тебя есть так

много всего, Эйс, но…ты намного щедрее и скромнее, чем все, кого я знаю.

– Дилан…

– Шшш, – прошептал в его губы. – Я просто хотел, чтобы ты знал, что я… – я сдержал

себя в последнюю минуту, и когда его взгляд впился в меня, меня парализовала

масштабность эмоций, затопивших мое тело.

Боже, как так произошло, что за двенадцать недель этот мужчина полностью

перевернул мой мир с ног на голову?

Но это так. Эйс заставил меня захотеть того…того, о чем я никогда не думал раньше.

Того, что, я всегда полагал, никогда не захочу.

– Ты…? – спросил он, но мой разум сменил направление. Все эмоции размылись и

превратились в нечто совершенно другое, а потом я совершенно неожиданно спросил:

– Ты хочешь детей?

Судя по его ошарашенному выражению лица, я мог бы с тем же успехом спросить – не

серийный ли он убийца. Его глаза расширились, а рот распахнулся, и он выглядел настолько

сбитым с толку, что я не смог остановить смешок, который вырвался из меня.

– Эм… – произнес он.

Он казался настолько потрясенным, что заставило меня рассмеяться только громче.

– Прости…но тебе нужно видеть свое лицо прямо сейчас…Клянусь, я не беременный,

– когда я снова начал хохотать, рот Эйса захлопнулся, и он поднял свои руки вверх к моим

запястьям, обхватывая их и утягивая меня за собой в кабинку. Он откатился по сидению

назад, пока не привалился спиной к стене, а я неловко не распластался на нем.

– Ну, прости, что ты слегка выбил меня из колеи, – сказал он.

– Слегка?

– Ладно, охренеть как. Но это не то, что я ожидал услышать, после всего, что ты

сказал.

Я нацелил ухмылку в его сторону, пытаясь принизить тот факт, что находился в трех

секундах от того, чтобы вручить большую часть себя, чем смог бы вернуть, реши Эйс, что он

не…

– Эй? – спросил он. – Ты куда?

– Ам?

Теперь пришла очередь Эйса усмехнуться.

– Да, что с тобой? Твои мысли явно не здесь.

Я вздохнул, понимая, что он прав. Возможно, я просто разваливался после съемок или

что–то в этом роде. Но я чувствовал себя до странности сентиментальным. Как будто все мои

чувства были здесь, прямо на поверхности.

Я погладил пальцами его щеку.

– Просто я подумал, что ты стал бы удивительным отцом, вот и все. И мне было

любопытно.

Он прищурился.

– Не думаю, что это все, но отвечая на твой вопрос. Да, думаю однажды и…– его

взгляд так намерено удерживал мой, не давая и шанса смотреть куда–то еще, и намек был

кристально очевиден, до того, как он даже сказал об этом. – …С правильным человеком, я бы

определенно рассматривал возможность завести детей. А ты?

– На самом деле, я никогда не думал, что захочу, учитывая то, где я родился и все

такое. Но… – я пожевал свою нижнюю губу, внезапно сожалея, что не смог удержать свой

проклятый рот на замке.

– Но?

Мой взгляд был приклеен к нему, и я решил, что сейчас или никогда действительно

просто выложу все это.

– Но наблюдая за тобой на площадке сегодня, я задумался, а «что если».

Ухмылка, которая изогнула губы Эйса, была такой самодовольной, и впервые с тех

пор как мы вошли в его трейлер, его глаза осветило то же веселье, которое передавала его

улыбка.

– Ты пытаешься намекнуть мне, что хочешь залететь от меня? Потому что, Дилан,

должен сказать тебе, у меня довольно, могущественные, активные мальчики, но никакое

количество травки–горянки не поможет этому произойти.

Теперь пришла моя очередь ловить челюсть, а когда Эйс начал надрывать живот от

смеха, я врезал ему по руке.

– Хрен.

– Ау, но ты только что сказал, что я удивительный.

– Удивительный хрен.

– Но не достаточно волшебный, чтобы ты забеременел.

– Не мог бы ты прекратить повторять это. Это подбешивает меня.

Раскатистый смех Эйса вибрировал по всему его телу, когда он обнял меня за талию, и

наконец–то, спустя минуту или две, когда его веселье поутихло, он погладил мою спину вниз

до задницы и притянул настолько близко, насколько возможно.

– Это нормально заглядывать в будущее и думать о том, что может быть, Мечта.

Я положил свою голову на его плечо и закрыл глаза.

– Знаю. Все это просто так быстро происходит. Иногда мне приходится ущипнуть

себя, чтобы поверить в реальность всего этого.

Я ощущал его губы на своем виске, а затем он прошептал.

– Это реально. Так что поверь. Планируй. Верь в это.

Я кивнул, а затем наклонил голову, чтобы увидеть, как он смотрел на меня. На его

лице была нежная улыбка, и впервые за весь день он выглядел расслабленным, и я понимал,

что так долго, сколько мы пробудем вместе, будущее будет ярче, чем никогда.

Глава 8.

___________________________________

Люблю большие буйки и не стану лгать.

– Знаешь, как бы я не любил смотреть на тебя без одежды, что–то в том, как этот

костюм сидит на тебе, заставляет меня… – Дилан откинулся на спинку сидения в Линкольне

и медленно рассматривал меня. Его зубы теребили нижнюю губу, пока его пристальный

взгляд спускался по всей длине моего тела, а затем он добавил.– Ммм. Хочу попросить

водителя развернуть машину и вернуться к тебе домой.

– И пропустить свою первую прощальную вечеринку? Почему, мистер Прескот, вы не

осмелитесь отказать мне в возможности обнимать вас на нашем первом публичном

мероприятии.

– Не осмелюсь? – волчий оскал, которым он одарил меня, рассмешил меня. Ни за что я

не позволю ему соскочить так легко.

– Да, ладно, осмелишься. И как бы я не хотел ничего больше, чем раздеть тебя догола

и оттрахать на каждой поверхности своего дома, я обещал девчонкам, что приглашу тебя.

Дилан притворно надулся, но его глаза мерцали.

– Буду с нетерпением ждать этого позже, но я в восторге от знакомства с твоими

друзьями.

– И попробуешь самые пьяные коктейли за всю свою жизнь.

– Что за хрень эти пьяные коктейли?

– Моя слабость. Это обычно молочный коктейль с элитным алкоголем. Просто

подожди.

– Они идут в комплекте с розовыми зонтиками и прочей херней?

– Иногда

Он рассмеялся.

– И ты собираешься с гордостью носить это по всей вечеринке, не так ли?

– Чертовски верно.

Когда машина припарковалась у тротуара «Licked and the After Dark», где была

устроена прощальная вечеринка «Мятежа 2», стайка журналистов на обочине повернулась в

нашу сторону, и вспышки их камер последовали незамедлительно и бесконечно.

– Готов? – спросил я, подразумевая больше, чем просто «ты готов выйти из

машины?». Мне нужно было убедиться, что он готов не только столкнуться с натиском, когда

мы выйдем, но и готов к тому, что каждый наш маленький шаг будет препарирован

таблоидами. Но прекрасное лицо Дилана оставалось спокойным и уверенным, так что когда

он кивнул, я улыбнулся в ответ. – Тогда давай сделаем это.

Наш водитель распахнул заднюю дверь, и я вышел первым, сохраняя эту улыбку на

месте, помахав рукой камерам, и выкрики, которые затопили мои уши, не заставили себя

ждать.

– Эйс, ты приехал со своим парнем?

– Это правда, что вы с Диланом приехали вместе?

Я не собирался сегодня или в любом обозримом будущем не то, чтобы отвечать, но и

признавать любой вопрос, поэтому проигнорировал крики и отошел в сторону, чтобы Дилан

мог выйти из машины.

И что за охренительным был этот выход. Кода он вышел, папарацци столпились

ближе, желая этих денежных снимков роскошного мужчины, вставшего рядом со мной и

потянувшегося за моей рукой.

– Дилан, посмотри сюда!

– Мы можем снять, как вы целуетесь?

Когда Дилан переплел свои пальцы с моими, я нежно сжал их. Затем я двинулся сквозь

полчище, продолжая смотреть вперед и закрыв рот на замок, даже когда услышал:

– Что вы можете сказать об источниках, которые заявили, что на съемках

присутствовало напряжение из–за ваших отношений?

– Эйс, ты выбил Дилану роль в «Мятеже 2»?

– Дилан, как ты оцениваешь Эйса в постели?

На последнее заявление я затормозил, и Дилан остановился позади меня. Затем я

развернулся на пятках к фотографу, который выкрикнул вопрос, перешедший черту, и когда

он заметил, что мой пристальный взгляд остановился на нем, он частично опустил свою

камеру.

Но сколько бы я не хотел этому агрессивному мудаку высказать все, что думал,

многолетий опыт перевесил то, что крутилось на кончике моего языка, поэтому я лишь

приподнял бровь, а он дернулся от меня, и затем мы пошли дальше. Быстрее продвигаясь

мимо вспышек, от которых возникало ощущение, что кто–то направил стробоскоп прямо на

нас, и нас очень быстро проводили в «Licked», и я услышал, как Дилан выдохнул от

облегчения, так же как и я.

– Эйс Локк, – сказала Рили, в платье с воланами прямиком из пятидесятых, неспешно

подходя к нам.

– Рили, – сказал я, отпуская руку Дилана, чтобы обнять свою подругу и женщину,

которая была владелицей «Licked and the After Dark». – У меня не хватает слов, чтобы

отблагодарить тебя за то, что позволила организовать вечеринку здесь. И за то, что смирилась

с хаосом, который вместе с этим последовал.

Она рассмеялась, целуя меня в щеку, а затем отступила на шаг назад.

– Ты издеваешься? Это же бесплатная реклама, малыш.

– Чертовски верно, – раздался знакомый голос, и когда я посмотрел поверх плеча

Рили, то увидел Пейдж, моего организатора мероприятий/дарителя ключ–карты от «Syn»,

которая слегка наклонилась к окну, подглядывая сквозь шторы. – Они просто обезумели там,

– сказала дерзкая блондинка, выпрямляясь и обходя нас вокруг, пересекая черно–белый пол в

брюках прямого покроя и обрезанном топе. Когда она остановилась рядом с Рили, она

обстоятельно осмотрела нас с Диланом, а затем протянула ему свою руку. – И теперь вижу

почему. Привет, нас официально не представляли. Я – Пейдж Айрис Трэйнор–Эшкрофт.

Дилан усмехнулся, и мое сердце заколотилось, когда появились его ямочки.

– Это немного трудно выговорить, – сказал он, пожимая руку Пейдж, и нагло, как и

всегда, она посмотрела в мою сторону и поджала губы.

– Он сказал это с теми ямочками, от которых у тебя в первую очередь слетели трусы?

– спросила она меня. – Если так, то я могу понять почему ты отважился выступить против

этого полчища папарацци там, на улице, – когда она вернула свое внимание к Дилану, то

заявила как ни в чем ни бывало. – Ты сексуальный.

– Эм…– Дилан пытался ответить и провалился.

– Это – Дилан, и как насчет вести себя хорошо сегодня и отпустить его руку? – сказал

я.

– Как насчет того, что ты попытаешься заставить меня, – сказала Пейдж с ухмылкой,

говорящей «удачи тебе в этом»

– Ты же помнишь, что он гей, так, Пейдж? – напомнила Рили своей подруге, и моей в–

очень–скором–времени– бывшей–сотруднице.

Пейдж сделала вид, что обдумывала это, а затем кивнула.

– Мне придется, по–видимому, запомнить это, но никогда не знаешь…

– Не хотел бы оскорбить тебя, потому что ты выглядишь действительно…ну,

пугающе, – наконец, произнес Дилан, вытягивая назад свою руку, и бросил взгляд на меня. –

Придется поверить, когда я говорю, что мне нравятся мужчины. А конкретно, этот мужчина.

Так было с тех пор, как я впервые увидел его, а это было за много лет до нашего знакомства.

– Ауч. Отшили, П.А.Т.Э1, – сказал Хантер Морган, парень Рили, когда остановился

позади своей женщины. Он обнял ее за талию и поцеловал в висок, а затем ухмыльнулся нам

двоим. – Привет, парни, не обращайте внимание на Пейдж. Она заноза в заднице любого.

– Я никогда и не обращал, – сказал я, бросив в ее сторону добродушную улыбку.

– Сегодня огромная явка, – сказал Хантер, указывая на открытые двери, которые вели

в зону «After Dark», где размещалась вечеринка. Нельзя отрицать, что Хантер был красивым

парнем, и когда он откинул свои темные волосы с глаз, я видел, какое влияние он оказывал на

Рили – как и Дилан, видимо, который повернул голову, чтобы улыбнуться мужчине, который

только что поприветствовал нас.

– Мда, такое ощущение, что это станет нормой для нас на какое–то время, – сказал я,

положив ладонь на спину Дилана, просто чтобы поддерживать с ним связь.

– Не знаю, как вы справляетесь, – сказала Рили. – Было неплохое безумие в прошлом

году, когда ты и Шей…– пропищала свое последнее слово она, когда Хантер нежно сжал ее,

и нацелила на своего парня взгляд «что?»

Дилан был тем, кто заговорил первым.

– Все нормально. Я знаю все о Шейн и Эйсе, – он огляделся. – А она здесь сегодня? Я

так ее и не поблагодарил за то, что отправила меня наверх в твой день рождения.

Когда это жаркое воспоминание вспыхнуло в моей голове и перенесло меня обратно в

мою спальню, где Дилан стоял на коленях – эм, с полным ртом, – я поцеловал его в ухо и

сказал:

– Я тоже так и не поблагодарил ее.

– Она будет, – ответила Рили, отходя от Хантера и направляясь в сторону длинной

стойки со стеклянной витриной, в которой располагались вазочки с цветным и необычно

названным мороженным. – Она звонила, чтобы сказать, что они с Нейтом опоздают немного,

что обычно означает…

– Что она покувыркается в постели со своим молодым парнем, перед тем как появится

здесь и вести себя прилично, – влезла Пейдж, когда мы все пошли в сторону стойки.

– Да, что типа того, – сказала Рили. – Клянусь, этой девушке нужно лучше

планировать свое время.

1

П.А.Т.Э. – инициалы Пейдж (прим. пер.)

– Хмм, да. Она должна планировать свой выход, по меньшей мере, за сорок минут до

того, как пойти куда–то. Да, мисс Филлипс? – спросил Хантер, проходя мимо своей девушки

и целуя ее в шею. Когда щеки Рили окрасились в нежно–розовый оттенок, он посмотрел на

нас троих, дьявольски ухмыляясь, а затем развернулся назад, чтобы взять посуду.

– Итак, что сегодня будешь, Эйс? «Мастер–Дрочун» или «Лодку матросов»?

Дилан прыснул рядом со мной, а затем расхохотался в голос.

– Это названия напитков?

– Я же говорил, – сказал я и обнял его за плечи. – Это алкогольные молочные коктейли

для взрослых.

– Ты не говорил, что у них такие пошлые названия, – сказал Дилан, наклонившись,

чтобы легонько чмокнуть меня в губы. – Не удивительно, что ты так похож на них.

– Мхмм, – согласился я в его губы, пока Пейдж не начала намеренно кашлять, отходя

в сторону.

– Снимите номер, оба, – она замолчала и подхватила засахаренную вишенку из

небольшой чаши перед Рили, а затем закинул ее в рот. – Ах, точно же, вы уже сделали это.

Это же во всех новостях.

Я закатил глаза и показал ей средний палец, пока она крутила стебелек от съеденной

вишенки между своих пальцев.

– Я буду «Лодку матросов», а Дилан, думаю, попробует «Мастер–Дрочун» сегодня.

– Это намек? – спросил Дилан.

Я поиграл губами с его ухом и прошептал:

– Или приглашение.

– Ладно. Ладно, вы двое. Вы даже хуже, чем практически женатая пара здесь, – сказал

Пейдж, кивая на Рили и Хантера, обходя нас вокруг, чтобы втиснуться между нами. Она

закинула свои руки в изгибы наших локтей и сначала посмотрела на Дилана, а затем на меня.

– Итак…ответьте честно. Вы в порядке после всего этого? Из–за прессы? Я знаю, что они

могут быть сумасшедшими, и в ту ночь, когда я завозила вам кое–какую одежду, после

вашего возвращения из Вегаса, они раскинули лагерь перед воротами Эйса, как стая

голодных гиен.

– Было тяжело, – признался Дилан, но потом его взгляд нашел мой и смягчился. – Но,

несомненно, стоило того.

– Ой, боже, – сказала Пейдж. – Даже не начинай, Локк. Все это сопливое дерьмо,

серьезно, начинает убивать любое остаточное возбуждение, которое возникло или нет, когда

вы двое целовались.

И в этом вся Пейдж. Грубая и не извиняющаяся за свое отсутствие фильтра.

– Ну, все что я хотела сказать, если тебе нужно будет надрать кому–то задницу,

отвлечь, решить проблему, сыграть «бороду» любому из твоих сексуальных, горячих

мужчин…

– Пейдж, – сказала Рили, скользя двумя напитками по столешнице к нам,

украшенными, чем бы вы думали, розовыми зонтиками и всем прочим.

– Я только предлагаю свои услуги.

– Естественно. Дай им уйти на вечеринку. Именно для этого они здесь, помнишь?

– Ладно. Ладно. Но запомните. Если вам что–то понадобится, позвоните мне.

Я улыбнулся ей, понимая, что она и в правду имела ввиду то, что говорила, когда

отошла в сторону, позволяя мне положить ладонь на поясницу Дилана, где она лежала

раньше.

– Спасибо, Пейдж. Мы это ценим, серьезно.

– Вам же лучше, – ответила она, выхватив напиток, который Рили поставила перед

ней. – Я не предлагаю себя просто так кому–то

– А теперь это слишком уж просто, – усмехнулся Хантер и отпил пива, с которого

только что смахнул пенку. – Где Доусон, когда он нужен тебе?

И пока я уводил Дилана подальше от этих троих, махнув им, мне показалось, что я

услышал, как Пейдж ответила:

– Несомненно, где–то этот грязный член есть.

Я содрогнулся, воспоминая их с Ричардом Доусоном нерегулярные стычки, что я

видел, и не завидовал этому парню, зная, через что ему придется пройти, чтобы смягчить ее.

– Итак…готов? – спросил я и наблюдал за тем, как улыбка Дилана померкла, и он

кивнул, как человек обреченный на нежеланную участь. Прямо сейчас, я отлично понимал,

что он испытывал. Но это не закончится, пока не начнется. Так что пришло время смело

встретить трудности.

***

Пока ладонь Эйса поглаживала меня по изгибу чуть ниже поясницы, мы шли в

сторону открытых дверей, на которые ранее указал Хантер. Я не мог припомнить последний

раз, когда чувствовал такую нервозность, но сама мысль переступить порог тех дверей на

вечеринку полную людей, которые без сомнения дожидались прибытия Эйса, заставляла

ускоряться мой пульс.

Но это глупо, твердил я себе. Все эти люди работали с нами на площадке несколько

недель. Не то, чтобы эти отношения были новы для них, так что нам не о чем беспокоиться…

правильно?

Я проглотил свою нервозность, пытаясь зацепиться за чувство расслабленности,

которое Рили и ее друзья умудрились вселить в меня, и только я начал чувствовать хоть

толику спокойствия, Рон вышел перед нами.

– Эйс, – сказал он, останавливаясь, чтобы посмотреть на мою пару.

Эйс резко остановился рядом со мной, и его плечи напряглись так же сильно, как и

мои. Проклятье, ну что ж, по крайней мере, мы можем сказать, что повеселились первые пять

минут с его друзьями.

– Рон, – обманчивым тоном ответил Эйс.

– Послушай…я…эм… – Рон бросил взгляд в мою сторону, вероятно, ожидая моего

ухода, но этого не произойдет – не сегодня. Я больше не снимался, и этот парень не влиял на

мои действия, поскольку я не работал на него, поэтому если Эйс был счастлив обнимать

меня, пока они разговаривали, тогда я был более чем рад остаться.

Когда стало очевидным, что ему придется продолжить разговор или уйти, так и не

сказав вовсе ничего, Рон повернулся к Эйсу лицом еще раз и начал заново.

– Я задолжал тебе извинения.

Ну, и как вам такое? Я пытался удержать свою челюсть от падения на пол, но это

было трудно, потому что никогда за миллион лет, я не ожидал, что подобное выйдет изо рта

Рона Кинга.

– Я не должен был срывать свое расстройство из–за определенной ситуации на тебе. И

прошу прощения за это.

Что касалось извинений, они были довольно бестолковыми, но учитывая, что было

шоком вовсе это услышать, меня не удивило, когда Эйс протянул руку старшему мужчине.

– Я ценю это, Рон. Мне всегда нравилось работать с тобой.

– И мне с тобой, Эйс, – ответил Рон, а затем его взгляд метнулся ко мне. – Ты тоже

неплох, когда не занят разглядыванием главного актера.

Смех Эйса вынудил меня метнуться взглядом к нему, и по легкому кивку от него я

вернул свою собственную улыбку Рону.

– Ну, это, на самом деле, комплимент для тебя. Просто означает, что ты выбрал

притягательного мужчину на главную роль.

– Да, он привлечет кассовые сборы. Люди любят его. Убедись, что он помнит об этом,

ладно, малец? – когда Рон протянул мне свою руку, меня окатил сильный прилив гордости в

груди, потому что Рон был прав: Эйс имел колоссальную популярность у зрителей по всему

миру, и тот факт, что он хотел быть со мной, был по–прежнему несколько шокирующим. –

Для своего первого фильма ты был довольно неплох, учитывая все обстоятельства.

– Ха, – сказал я, качая головой. – Не думаю, что фильмы – моя жизнь, но спасибо за

такую небольшую поддержку моей хрупкой уверенности.

По слегка усилившемуся давлению ладони Эйса, я перевел взгляд в его сторону и

увидел здоровую дозу тех же эмоций, что сам испытывал: гордости, сияющей в ответ на

меня.

– Тогда ладно. Не буду вас больше задерживать. Я просто хотел объясниться.

– Это очень ценно, Рон, – сказал Эйс, когда режиссер направился вглубь клуба,

оставляя нас с Эйсом все еще в нескольких шагах от главного входа.

– Вау, – произнес я, неверяще качая головой. – Не ожидал этого.

– Я вроде как тоже. Рон – не плохой парень. Он просто вспыльчивый, и наши

отношения принесли кучу вопросов в прессе касаемо фильма, с которыми он не хотел иметь

дело последние несколько недель.

Думаю, я мог бы понять это.

– Да, когда ты выставляешь все таким образом.

– Готов встретиться с остальными?

Я сморщил нос.

– Уверен, что мы не сможем ускользнуть через главный вход «Licked»?

– Если бы. Но мы должны появиться.

– Ладно, ты прав. Уверен, в любом случае, все не будет так уж плохо. Думаю, мы не

такая уж новость для них.

– Думаю, мы вскоре узнаем об этом, – сказал Эйс, и мы сделали несколько шагов,

необходимых, чтобы пересечь открытые двери «After Dark», и как будто время застыло, вся

музыка, танцы и разговоры прекратились.

Глава 9.

___________________

Жуки под микроскопом.

Боже, и я думал, что мы сможем с Эйсом проскользнуть незамеченными.

Я просканировал море людей, которые стояли вокруг высоких столов небольшими

группками, смеялись и болтали с напитками в руках, и наклонил голову вверх, чтобы

рассмотреть изысканную розовую и фиолетовую ткань, растянувшуюся по потолку. Это было

потрясающе в том смысле, что она стекала в каждом углу помещения, а затем опускалась на

пол, создавая интимную и элегантную атмосферу. Я узнал нескольких актрис «золотой

эпохи», которые висели на стенах, и подумал, что это идеальное место для прощальной

вечеринки в киноиндустрии. Освещение было тусклым, люстра в центре раздавала слабое

свечение, и здесь были кабинки, выстроившиеся в ряд у стен, в форме U и выглядели

достаточно уютными, чтобы заснуть, если кто–то захочет, хотя в настоящий момент все они

были востребованы и забиты под завязку.

Хотя все пространство было огромным, и я видел свободные участки в небольшом

отдалении от нас и всей толпы, казалось, стены давили на нас. Я придвинулся чуточку ближе

к боку Эйса и не упустил, как его пальцы крепче впились в мои. Мое сердце громыхало от

всех взглядов, направленных на нас, и я чувствовал, как горели мои щеки, как будто мы были

в центре внимания под долбанным прожектором. Я сглотнул комок в своем горле и только

собрался сказать Эйсу что–то остроумное, замершему рядом со мной, как он сделал шаг

вперед и начал пробираться сквозь знакомые лица съемочной команды и актерского состава и

не–очень–знакомые, но любопытные взгляды их партнеров.

Создавалось такое ощущение, что мы жуки под микроскопом. Теплая ладонь Эйса

тесно прижималась ко мне, пока он шагал, опережая меня, и с каждой группой людей, что мы

проходили, я не упускал из внимания, как они улыбались Эйсу, но затем их взгляды

опускались ниже к руке, которая обнимала меня. Любопытные ублюдки.

Нет и шанса, что Эйс упустил то изучение, под которое мы попали, продолжая идти

через толпу, но здороваясь со всеми без исключения, кто сумел сказать «привет», вместо

того, чтобы лишь глазеть нас. Он направлялся к затемненному углу, который я заметил, когда

мы вошли в «After Dark», и прямой и самый короткий путь, что он выбирал, был знаком, что

ему требовалась минутка, или возможно пять, чтобы собраться.

Когда мы добрались до пустого пространства, он завел меня так, что я оказался спиной

к стене, а он поймал меня в ловушку, предоставляя всем присутствующим гостям

фантастический вид на его широкую спину и ничего больше.

– Господи, – сказал он.

– Ага, – ответил я. – Напряженно, а?

Эйс покачал головой.

– Я решил, что все будет нормально, знаешь ли? Мы работали с этими людьми

ежедневно. Они видели нас и знали, что мы вместе, но…

Ему не обязательно было говорить это. Я знал точно, что он испытывал. Мы оба

думали, что сегодня удачное время для нашего первого в некотором роде выхода в свет, как

пары, потому что это будет среди друзей Эйса и наших коллег. Но мы не учли нескончаемые

сплетни и шепотки от их партнеров и супругов, которые начались в ту секунду, как мы

покинули Рили и ее друзей.

Мда, в ту секунду, как мы оставили их и ступили на вечеринку, где стали

«развлечением». И если это заставляло нервничать меня, кто жил открыто и был горд

большую часть своей жизни, то я понятия не имел, что должно быть испытывал Эйс.

Пытаясь сохранять спокойствие хотя бы самому, и тем самым успокоить его, я сжал

свои пальцы вокруг него и стрельнул своей самой обаятельной улыбкой.

– Эй, они такие любопытные.

– Они охреневшие любопытные придурки, вот кто они, – сказал он, выражая ту же

мысль, что появилась у меня раньше. – Можно подумать, что они никогда раньше не видели

гей–пару. А живя в ЛА, я считаю, что в это очень трудно поверить.

Я слегка пожал плечами, понимая его досаду, но мне пришлось добить его еще

больше.

– Они никогда не видели тебя частью гей–пары. Ты серьезно считаешь, что они бы

смотрели так, если бы я вошел сюда, держась за руку с каким–то парнем?

Эйс нахмурил свои брови.

– Как насчет того, чтобы не проверять эту теорию?

Я усмехнулся, и Эйс шагнул ближе.

– Я и не говорил, что мы должны. Все, что я хотел сказать, – что это из–за тебя все

пялятся на нас.

Эйс вздохнул, и я потянулся, чтобы погладить его по щеке, но в последнюю секунду

остановил себя. Когда его взгляд вспыхнул и сместился на руку, которую я только что

опустил, он сказал:

– Даже на секунду не задумывайся, что ты не можешь сделать со мной то, что хочешь

прилюдно. Если ты хочешь прикоснуться ко мне, то ты, блять, прикасаешься ко мне. Именно

в этом причина нашего камин–аута, помнишь?

Ооох, мне это нравится. Раздраженная реакция, потому что я не коснулся его.

Поэтому я поднял руку и провел пальцами вдоль его челюсти.

– Полагаю, что ты можешь оказаться прав. Но не думаю, что мне стоит делать все, что

я захочу…

Это заставило губы Эйса растянуться в ухмылке.

– Нет?

– К сожалению, нет. Не думаю, что это подходящее время или место для подобного.

Но если ты заинтересован в представлении на публике, я знаю местечко, куда мы могли бы

пойти, – я убедился, что сексуально подмигнул плюс к этому, когда вспомнил о той

запретной ночи в «Syn». Взгляд Эйса опустился на мои губы, и я пробежался языком по ним,

продолжая сбивать его с мысли, что он являлся объектом внимания многих, а вместо этого

давал ему понять, что он был единственным центром для одного – меня.

– Ты пытаешься отвлечь меня? – спросил он.

Я наклонил голову вбок.

– А что? Получается?

Когда Эйс сократил оставшийся промежуток между нами и опустил свою голову к

моей щеке, я практически задохнулся. И не из–за того, что он был так близко, а из–за того,

что он находился так близко на людях. Это творило нечто серьезное с моим сердцем и

членом.

– Напоминанием тебя обнаженного с моим членом внутри? Угу, почти на сто

процентов отвлекает от всего, – ответил он.

Я собирался повернуть голову и сообщить Эйсу, что я не только отвлекал, но и был

по–настоящему, офигенно твердый, но до того, как я успел, в поле моего зрения показалась

пара. Я узнал мгновенно женщину – Мэллори Джейкобс. Она играла жену Эйса в «Мятеже

2» и была одной из «милашек» Голливуда. Ее длинные, светлые волосы были переброшены

на одну сторону и водопадам спадали по ее левому плечу красивыми, мягкими волнами.

Однако, соблазнительное красное платье, что было на ней, с глубоким вырезом на груди

довольно очевидно доносило, что вместе с тем, что ее называют «милашкой», Мэллори более

чем способна нацепить на себя маску соблазнительницы, а рядом с ней был… о боже мой, это

правда Алехандро Мэндэз? Если Мэллори была милашкой Голливуда, то ее давнего парня

прозвали ее принцем. Истинная Голливудская знать, именно так, с их–то родителями,

которые являлись большими шишками в этой индустрии. Он обнимал ее за талию и утыкался

своим носом в ее шею, а она хихикала, и когда ее взгляд встретился с моим, она

ухмыльнулась, как если бы мы оба были в одинаковом, затруднительном положении. Затем

губы Эйса прижались к моей шее, и я усмехнулся точности сравнения, и нежно толкнул его.

– В чем дело? – спросил он, его глаза мерцали, и я покачал головой, потому что,

Господи, он был великолепен, когда возбуждался, и румянец на его щеках намекал, что

возбуждение становилось все больше, чем дольше мы стояли в нашем темном углу.

– Ни в чем, но у нас появилась компания. Поэтому веди себя прилично, красавчик.

Он выпрямился, его плечи напряглись, но когда он повернулся и заметил Мэллори, я

обратил внимание, как все его тело видимо расслабилось.

– Эйс, – она лучезарно улыбалась, расцепила руки Алехандро и шагнула вперед. Она

обхватила ладонь Эйса между двух своих и приподнялась на носочки, чтобы прижаться

поцелуем к его щеке. Эйс вернул этот ласковый жест, и я знал из разговоров, которые были у

меня с ним последние несколько недель, что дружба между этими двумя была искренней. Он

множество раз выражал, как бы ему хотелось, чтобы у Мэллори было больше существенных

ролей, потому что тогда, по крайней мере, будет одно дружелюбное лицо на площадке. И это

правда, у нее было меньше строк, чем у меня, так что в действительности она пробыла на

съемках парочку дней.

– Мэллори, боже, я счастлив видеть тебя здесь сегодня, – произнес Эйс.

– Требуется некоторая моральная поддержка? – спросила она, когда ее взгляд снова

нашел мой, и она улыбнулась.

– Можно и так сказать. Или, может, я просто хочу присутствия еще хоть кого–то здесь,

чтобы перевести с нас центральное внимание.

Она сверкнула своей знаменитой улыбкой и пробежалась ладонью вдоль руки Эйса,

чтобы сжать его пальцы.

– Не хотелось бы добивать тебя, но я могла бы войти сюда голой, и никто бы не

оторвал своих взглядов от вас двоих.

– Мне кажется, в это трудно поверить, Мэллори, – сказал Алехандро, когда

остановился рядом с ней, и она скользнула рукой в изгиб его локтя.

– Я тебя умоляю, про этих двоих только и говорит весь город… черт, да весь мир.

– Спасибо за напоминание, – сказал Эйс, и когда я подошел к нему, он автоматически

потянулся за моей рукой, и от этого небольшого жеста мое сердце глухо забилось.

– Приятно, наконец–то, познакомится с тобой, – сказал Алехандро, протягивая свою

руку Эйсу. – Я несколько раз хотел поработать с тобой, и когда Мэллори сказала, что

снимется в одном из твоих фильмов, я знал, что это станет идеальным местом, чтобы сделать

бесстыжий шаг. Я – большой фанат.

Вау, подумал я, наблюдая, как два необыкновенно красивых мужчины пожимали друг

другу руки. Вот это комплимент. Я едва остановил свою челюсть от падения, но если бы

Алехандро просто сказал мне, что он мой фанат, я бы, наверное, грохнулся в обморок. И по

сути, я находил чрезвычайно сложным не вести себя, как фанат, перед этой парочкой. Но

Эйс, как и всегда, спокоен в трудных ситуациях. Спокойствие на его лице было невероятным.

Потому что это были его коллеги, Мэллори – его подруга, что я постоянно, похоже, забывал,

до вот таких вот моментов, когда испытывал благоговение перед знаменитостью, а он был…

ну, Эйс был собой. Это часть его мира.

– Ты издеваешься? – усмехнулся Эйс. – Я уверен, что не отказался бы. Если мы

сможем найти правильный проект, тогда это будет просто фантастически.

Мэллори ткнула локтем своего мужчину и нацелила в его сторону ослепительную

улыбку.

– Видишь, я же говорила. Нет нужды нервничать.

Я бросил взгляд на волевой профиль Эйса, когда он улыбался этим двоим, и в этот

момент, я находился в полном и совершенном восторге. У этих двоих было три награды Кино

Академии, и у них чуть ли голова не кружилась от перспективы работать с моим мужчиной.

И будь я проклят, если это не вызывало во мне гордость, что я именно тот, кто находился

в его объятиях.

И как будто Эйс прочитал мои мысли, он повернулся лицом ко мне, а затем слегка

нахмурился.

– Прошу прощения за свою невоспитанность, – произнес он, а затем снова перевел

взгляд на них двоих. – Я был настолько одержим идеей скрывать все, что даже забыл

представить…

– Дилан Прескот, – сказал Алехандро вместе с Мэллори, которая сказала:

– Я умоляю тебя, Эйс. Можно подумать, что кто–то в этом помещении не знает имени

твоего очаровательного парня.

Видели. Я знал, что нравлюсь ей.

– Очаровательного… – произнес я, протягивая свою руку в ее сторону. – Принимаю

это.

Когда она пожимала мою руку, она рассмеялась, и это было настолько мило, что я не

смог сдержаться и ответил тем же.

– Ну, тебе стоит, ты – потрясающий. Эйсу повезло отхватить тебя до того, как успел

кто–то другой.

Я уже собирался ответить, когда она выпустила мою руку, я взял руку ее парня, чтобы

пожать. Но когда я поднял на него глаза и встретился с его пристальным, прямо в лоб,

взглядом впервые, я запнулся в своих словах.

– Я…эм...аам…

Эйс усмехнулся рядом со мной, и я хотел развернуться и врезать ему по руке. Уж

простите, Алехандро было очень привлекательным мужчиной. Очень знаменитым,

привлекательным мужчиной, и это казалось странным, находится под пристальным

вниманием того, кто казался таким знакомым, потому что ты видел его на больших экранах.

Нет и шанса, что обычный человек, т.е я, не проглотил бы свой язык.

– Приятно познакомится, Дилан, – сказал Алехандро.

Отыскав свой язык, мне удалось как–то согласиться с тем, что мне тоже приятно с ним

познакомится, а затем момент был упущен, и Эйс заговорил снова. Они втроем обсуждали

свои выходящие фильмы и о том, чем будут заниматься потом, а затем они расспросили, чем

занимался я, пока Мэллори не заявила, что готова к еще одному шейку «Сучка с острова

Гиллиган», Алехандро извинился, и они оба ушли в сторону бара.

И пока я наблюдал за их уходом, я удерживал взгляд на них, пока они прокладывали

себе путь через толпу.

– И что скажешь начет золотой пары Голливуда? – спросил Эйс, его губы были у

моего уха.

Мой взгляд преследовал этих двоих, пока они не достигли стойки, и когда Мэллори

наклонилась, чтобы пообщаться с барменом, Алехандро бросил взгляд через свое плечо, и в

этот раз, когда его глаза встретились с моими, а губы изогнулись в распутной улыбке, у меня

перехватило дыхание, и я закашлялся.

Нет.

Ни единого долбаного шанса…

Но когда Алехандро пробежался взглядом по мне, а затем метнулся им между нами с

Эйсом, я понял, что попал в самую точку.

Видимо, у золотой пары Голливуда секрет побольше, чем наш, потому что я был на

сто процентов уверен в тот момент, что смотрел на…Зорро.

***

Когда Мэллори и Алехандро ушли в сторону бара, я пытался придумать предлог, с

которым бы согласился Дилан, чтобы мы могли уйти отсюда, когда его пальцы сжались

вокруг моих. Я повернулся, чтобы встать перед ним и заглянуть в его дикие глаза, и тогда я

заметил, как распахнулся его рот, и казалось, что он подбирал слова.

Поражен–звездой. Я знал, насколько пугающими могут быть встречи с людьми

настолько знаменитыми, как эти двое. Я был развалиной на своей первой вечеринке по

окончанию съемок, но от этого Дилан становился только более покоряющим. Это невинность

и …. Погодите–ка. Щеки Дилана приобрели ярко–розовый оттенок, и он продолжал бросать

взгляды поверх моего плеча, что заставило меня самого оглянуться. Но все, что я увидел,

были Мэллори и…

Ох. Твою. Блять. Мать. Мой взгляд встретился с темными глазами Алехандро, и когда

он мазнул языком по своей нижней губе, у меня появилась незамедлительная реакция на то,

что он наблюдал за нами, как и в ту ночь в «Syn».

Нет. Я же нафантазировал себе все это, так? Но единственный взгляд на пылающее

лицо Дилана сказал мне, что это не так. Он тоже его узнал. Узнал незнакомца, который стоял

напротив нас, как и Алехандро сейчас, в тени, пока я трахал Дилана, как никогда раньше.

– Эйс, – прошептал Дилан и покачал тихонько мое запястье. Но это было бесполезно;

такое ощущение, что я находился в каком–то трансе. Загипнотизирован мужчиной, который

все еще наблюдал за нами.

Как я упустил это? Как так получилось, что улыбаясь и находясь так близко, я не

сложил все вместе, но издалека только одного намека на самодовольную ухмылку полную

секса хватило, чтобы я вернулся обратно в клуб, находясь глубоко внутри Дилана, кончая

одновременно с мужчиной, которому только что пожимал руку?

Я оторвал свой взгляд от того, который только что пошатнул весь мой мир в

мгновение ока, и посмотрел на Дилана. Я не был уверен, что ожидал увидеть, но не

лихорадочное возбуждение. Выражение его лица было напряженным, на грани, но не потому,

что он был раздражен или волновался. О, нет, у Дилана был взгляд, про который он однажды

сообщил мне одну конкретную вещь. Он выглядел так, как человек, который хочет быть

оттраханым. И я был именно тем, кто подходил для этой работы.

Я уставился на выход из «After Dark» и сказал таким хриплым голосом, что удивился,

что он вообще меня услышал.

– Давай убираться отсюда.

И ответ Дилана кивком был всем согласием, которое мне требовалось.

Глава 10.

________________

Взорви (мой мозг)

Было очевидно, когда мы пролетали мимо друзей Эйса, что ему плевать на тот факт,

что мы провели меньше часа на вечеринке, которую он спонсировал. Но я не считал, что он

до конца осознавал, что подумает пресса, когда мы вышли на тротуар и посыпались вопросы.

– Вас попросили уйти оттуда пораньше?

– Это правда, что вы разругались с командой?

Господи, я даже не задумывался, что это будет выглядеть именно так, если мы уедем

раньше, и Эйс замешкался на краткое мгновение. Однако две секунды спустя, мы снова

двинулись, и, слава богу, наш водитель припарковался прямо напротив входа в «Licked», так

что мы пробрались сквозь толпу и запрыгнули на заднее сидение Линкольна в рекордные

сроки.

Когда мы тронулись с места, я продолжал держать голову низко, не желая

предоставлять им отчетливый снимок, но когда ладонь Эйса опустилась на мое бедро, мой

взгляд метнулся в его сторону. На его губах играла улыбка, пока он легонько водил пальцами

по материалу.

– Что? – спросил он. – Я не могу… успокоить своего парня, после того как прошел

толпу голодных папарацци? – Лихорадочный блеск в его глазах, появившийся несколько

минут назад не ослаб: он стал даже более интенсивным в темном, замкнутом пространстве.

– Прямо здесь? В машине? – прошептал я.

Он прикусил свою нижнюю губу, а его пальцы подкрадывались к моему члену,

который твердел в ускоренном темпе из–за возбуждения, которое, я ощущал, излучалось от

Эйса. Я умудрился как–то оторвать свой взгляд от него, чтобы посмотреть в окно, и

убедиться, что снаружи никто не заглядывал в салон, но мог разглядеть только огни зданий,

которые мы пролетали со свистом.

Я пытался говорить тише, чтобы водитель не услышал меня, и кивнул в его сторону,

спрашивая при этом:

– Что если кто–то увидит?

– Полагаю, нам нужно быть осторожными.

Ну, блять.

– Любишь рисковать, да, Локк?

Когда он перекинулся через сидение и прижался губами к моей щеке, я проглотил

стон, который хотел ускользнуть на свободу.

– Обычно нет… – сказал Эйс, а затем, выбрав этот момент, коснулся плоской ладонью

молнии моих штанов. – Но в последнее время стал упорнее сдерживать свои порывы.

Я повернул голову и на его лице, так близко расположенном ко мне, я видел, как

расширялись его зраки, и от этого мое дыхание только участилось.

– Позволь мне коснуться тебя, – сказал Эйс, и я на автомате посмотрел на водителя, но

Эйса это не устроило. Его ладонь оставила место между моих ног, чтобы подняться вверх и

вцепится в мой подбородок, поворачивая мою голову так, чтобы я был лицом к нему, а его

взгляд опустился на мои губы. – Не волнуйся насчет него. Ему хорошо платят.

Ага, черт, кого я пытался обмануть? Можно подумать, я бы не позволил ему сделать

то, что он только что попросил. Я скользнул чуть ниже по кожаному сидению и развел ноги.

Взгляд Эйса упал на мои движения, и когда рокот одобрения покинул его горло, я был близок

к тому чтобы заскулить.

– Видишь, если не упираться то, не так трудно добиться этого, так ведь?

– Может, прекратишь повторять это слово? – я понимал, что говорил практически

раздраженно, но Господи Боже, я знал свои пределы и сидеть на заднем сидении Линкольна с

ласкающим меня ладонью Эйсом…. блять…

– Упираться? Это перестать повторять? Потому что, Дилан, – произнес Эйс, его

теплое дыхание призрачно отражалось на моих приоткрытых губах, пока он продолжал

удерживать меня в плену своим властным взглядом. – Мой член упирается сильнее, чем

никогда, с того момента как я догадался, что Алехандро тот, кто следил за нами, когда я

затрахал тебя до того состояния, что ты не смог идти в ту ночь в «Syn».

Проклятье…Напоминания, почему мы вернулись в эту машину, несущуюся через весь

город к дому Эйса, было достаточно, чтобы дернулись вверх мои бедра под давящей ладонью

Эйса.

– Помнишь свои ощущения? – спросил он, смыкая пальцы на эрекции, над которой

был безнадежно потерян мной контроль. – Когда я раздевал тебя догола, и как ты вставал на

колени передо мной? Перед ним?

Я ахнул и потянулся вниз своей рукой, чтобы прижать его крепче к себе. Однако, это

было недостаточно. Я не думал, что было бы чего–то достаточно, чтобы ослабить ноющую

боль, которую он зародил своими словами, образами и яростным способом, которым

удерживал мой взгляд, как вроде какого–то сексуального волшебника.

– Помнишь? – спросил он снова, на этот раз интонацией, которая подразумевала, что

он ждал ответа.

Я поднял руку оттуда, где она покрывала его, и вцепился в его бицепс, настолько

сильно, что даже удивился, что он не попросил меня отпустить его. Но если он собирался

сорвать мною горячо любимую крышу своим чертовски пошлым воспроизведением одной из

самых жарких ночей в моей жизни, тогда мне нужно хоть что–то, за что держаться.

– Да, – ответил я томным голосом, который даже не узнал. Эйс медленно кивнул, а

затем потянулся, чтобы выпустить мою рубашку из штанов, позволяя ее длине упасть поверх

того места, где секундой ранее касалась его рука.

Когда мой взгляд скользнул к окну, чтобы узнать притормозил ли кто–то рядом с нами

или висит у нас на хвосте, голос Эйса переключил меня обратно на него.

– Закрой глаза, – попросил он, и я недоверчиво уставился в ответ. – Представь, что мы

снова там…в «Syn»…все взгляды устремлены на нас, когда я прикасаюсь к тебе.

Его рука переместилась под мою рубашку, и он расстегнул пуговицу моих штанов, а

затем потянул молнию вниз. С дьявольской улыбкой на лице, его пальцы нырнули под мои

боксеры, и хоть моя рубашка как–то прикрыла, что его пальцы – блять – сомкнулись на мне,

я все равно ловил себя на подглядывании в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что

водитель не обращал на нас внимания.

– Я больше не буду тебя просить, – произнес Эйс, его хватка на моем члене усилилась,

но он не двинулся дальше, не давал мне фрикций, в которых я так нуждался, поэтому, когда

мои бедра дернулись вверх, он покачал головой. А затем его ладонь начала отстранятся, и я

быстро перехватил его запястье, чтобы остановить.

И пока он ждал того, что я сделаю, я старался очистить голову ото всего, кроме

мужчины, сидящего рядом и осмелившегося сделать мне приятно. Закрыв глаза, я позволил

своей голове откинуться на подголовник и толкнуть его руку обратно в свои трусы. Когда его

палец закружил по головке моего члена и затем размазал смазку вниз по всей длине, я

проглотил стон, который жаждал прорваться на свободу. Он снова сомкнул на мне ладонь,

сжимая основание моего члена, и медленно – мучительно – начал подниматься вверх.

Когда его кулак прогладил дорожку вниз и сжался у основания члена, мои глаза

распахнулись, и я скрипнул зубами. Губы Эйса изогнулись в нахальную улыбку того, кто

знал, что он держал всю власть в этой ситуации. И одновременно с тем, что он сводил меня с

ума, тот факт, что он чувствовал в каком–то роде свободу рядом со мной, доводил меня до

настоящего, долбанного восторга.

Неужели всего лишь несколько недель назад мне было нельзя даже быть замеченным

в машине вместе с ним? А сейчас мы здесь… боже мой…

– Что–то не так, Дилан?

Хриплый звук моего имени заставил меня потянуться к его лицу, и кода я обхватил его

щеку своей ладонью, я искал в его глазах любой намек на сопротивление, любой намек на то,

что я не должен делать то, что знал, было предельно ясно написано на моем лице. Когда я не

нашел ничего, кроме жесткого движения по моему члену, тогда я понял: этот издевающийся

засранец – мой.

Я пробежался ладонью по его шее и потянул на себя, чтобы смять его губы своими.

Давление вокруг моего ствола возросло, когда я врезался своим языком между губ Эйса и

сплелся вместе с ним, и когда он начал по–настоящему заниматься мной, я не смог бы

удержать свои бедра на месте, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Я скользнул пальцем по тыльной стороне его шеи и по его коротким волосам, пока не

обхватил его затылок, удерживая его там, где хотел. Чертовски жарко. Я хотел развернуться

к Эйсу, заползти на его колени, и оттрахать кулак, который надрачивал мне. Но не имело

значения, сколько денег Эйс заплатил водителю, существовала разница между тем, что он

видел нас целующихся в зеркале заднего вида, и что он увидит меня, сидящим верхом на

Эйсе.

Я оторвал свои губы от Эйса и нырнул рукой вниз, чтобы остановить его пальцы. Мое

дыхание перешло в придушенные вздохи, и я уперся своим лбом в его и зажмурил глаза.

Если я не успокоюсь, то обкончаю всю его ладонь на заднем сидении его проклятой машины,

и когда мы приблизились к его огороженному району, я достаточно связано понимал, что не

так я хотел закончить это.

– Эйс, тебе нужно…– я пытался оттолкнуть его от себя, когда заметил несколько

затухнувших вспышек, но он уткнулся носом в мой висок, а его рука лежала поперек моих

бедер, и я не смог бы спихнуть его с себя, если он не хотел этого.

– Расслабься, – произнес он, и у меня перехватило дыхание, и я дернул головой, чтобы

потереться своим виском об него. Жест был одновременно ласковым и невероятно

интимным, учитывая, где находилась его рука, и бросив взгляд в окно, я заметил несколько

случайных вспышек, которые погасли, когда машина проезжала мимо, и я понял, что они

ничего не получили в темноте ночи, когда мы сидели за тонированными окнами.

– Но там снаружи камеры, – сказал я. – И я бы предпочел кончить от твоего члена

внутри. Как считаешь, сможешь продержаться две минуты, которых хватит припарковаться

на твоей подъездной дорожке и пересечь порог двери, а, красавчик?

Эйс освободил мою изнывающую плоть и вытащил свою руку из моих штанов, и когда

он провел своим липким, влажным пальцем по моей губе пошлой лаской, я втянул его, и он

зарычал.

– Две минуты, – предупредил он. – Я сдержу себя, – и когда машина резко

остановилась перед его домом, он сказал. – Молнию застегни, но не трогай пуговицу. От

этого только зря потратим чертово время.

О, да, кто в здравом уме ослушался бы этого приказа? Определенно не я.

Глава 11.

_______________

Лестница в небо.

Когда водитель уехал, я повернулся, чтобы увидеть Дилана, стоящего на главном

крыльце и прислонившегося к стене в ожидании меня. Его рубашка была выпущена и свисала

поверх его штанов, а на лице было выражение, которое кричало только об одном – о сексе.

Я потянулся вниз, чтобы поправить свою эрекцию, перед тем, как направиться в его

сторону, и попытался успокоить возбуждение, которое раздирало меня. С момента, как

Алехандро наблюдал за нами и поездки обратно, я боролся с желанием сорвать с Дилана

одежду и оказаться своим ртом на нем или членом внутри него, и это будет чудом, если я

поднимусь с ним наверх в спальню, до того как наброшусь.

И пока я шел туда, где он стоял, его взгляд путешествовал вниз по моей рубашке к

штанам, от чего мне стало только сложнее идти, потому что когда он, наконец, поднял свой

взгляд на меня, и они столкнулись, я понимал, что он испытывал. Напряжение,

электричество, потрескивающее между нами, было настолько ощутимым, что просто

удивительно, что воздух не искрил и не шипел, когда мы оказались на расстоянии касания.

– Ты мог войти внутрь. У тебя есть ключи и код, – напомнил я, доставая собственные

ключи и вставляя их в замок.

Дилан пробежался языком по своим верхним зубам, его веки опустились наполовину,

а свет над нашими головами открывал красный оттенок его щек, когда он оттолкнулся от

двери и сделал шаг ко мне, так что весь его перед коснулся моей ладони, руки и ноги.

– Но тогда бы я пропустил это, – ответил он и наклонился, чтобы прижаться поцелуем

к моей челюсти.

– Если ты, блять, не остановишься…

– Тогда что? – прошептал он, и впился своими зубами в мою челюсть, когда я

повернул ключ, толкнул дверь и снял сигнализацию. Я повернулся, сгреб в горсть его

рубашку и притянул ближе, пересекая порог спиной вперед.

– Ты еще спрашиваешь об этом, – сказал я, а Дилан направил в мою сторону улыбку,

которая давала понять, что он знает, что делает. Я пинком закрыл входную дверь, пока мои

глаза сканировали прихожую, в поисках лучшего места, чтобы… – Дилан…– произнес я,

когда он скользнул ладонью по моим штанам.

– Я думал, ты говорил о двух минутах. Тебе лучше ускориться, если ты планируешь

сдержать это обещание, Локк…

Когда он отпустил меня и начал отдаляться, я отпустил его рубашку. Он подмигнул

мне и повернулся прямо к лестнице. Я последовал за ним, но затем у меня возникла идея

получше, и я зацепил его запястье своими пальцами, и потянул, умника, обратно на себя.

– Две минуты говоришь? – переспросил я.

Когда взгляд Дилана сощурился на меня, я силой потянул его обратно мимо

размашистой лестницы и за угол. Когда мы добрались до того места, где я именно хотел его,

я хищно улыбнулся, развернул его и приложился губами к его уху. Затем я прошептал:

– Думаю, если мы сделаем это здесь, у меня останется несколько секунд в запасе. Руки

на перила, Дилан, я собираюсь сделать так, что твои колени к херам подогнутся.

***

Блять, нет ничего горячее, чем Эйс Локк, раздающий сексуальные приказы. Фантазии,

которые у меня всегда были о нем, не шли ни в какое сравнение с реальным мужчиной

позади меня, и я изумился в тот момент тому, как изменилась моя жизнь. И как бы сильно я

не хотел сейчас развернуться лицом к Эйсу, чтобы следить за каждым развратным

движением, которое он хотел сделать со мной, я хотел угодить ему еще больше, поэтому

вцепился в перила, которые очерчивали лестницу.

– Ты собираешься обыскать меня, Локк? – спросил я и по шире расставил ноги.

– Даже близко нет.

Эйс прижался ко мне сзади, его руки снова расстегивали молнию на моих штанах, а

затем он погладил ладонью мой твердокаменный член. Когда я застонал, его толстая эрекция

вжалась в мои ягодицы, и я заматерился из–за того, что не пихнул один из тех презервативов

со смазкой, когда мы уезжали. И сейчас, когда мы начали, нет ни единого шанса, что я захочу

остановиться. Блять.

– Что–то не так? – спросил Эйс, когда нырнул рукой под резинку моих боксеров во

второй раз за сегодняшний вечер. Но когда он не добрался до моего члена, ожидая вместо

этого мой ответ, я скрипнул зубами.

– Клянусь Богом, если ты не дашь мне кончить в следующие полторы минуты…

Без предупреждения Эйс стянул мои штаны и трусы вниз по бедрам одним слитным

движением, оставляя их просто свисать под моей задницей, а затем я услышал звук молнии и

разрывания пакетика из фольги.

– То что?

Да, гений, что ты собрался сделать? Черт, если б я знал, но угроза отлично

прозвучала в тот момент. Я ломал голову, пытаясь придумать что бы такого сказать наглому

мужчине позади себя, но до того как я успел хоть что–нибудь сформулировать, огромные

ладони Эйса легли на мои обнаженные бедра, его пальцы разошлись в стороны, пока он

устраивал меня именно там, где хотел.

Эйс мурлыкал, и этот гортанный звук проходился вибрацией от моего позвоночника к

яйцам, подтягивая их к телу, плотно и напряженно, пока он оглаживал своими ладонями мои

ягодицы.

– Это то, о чем я подумал, – сказал он, когда его большой палец поиграл с началом

моей расселины. – Ты хочешь этого так же сильно, как и я, и если я захочу, чтобы ты ждал

тридцать минут…– прошептал Эйс, лаская губами раковину моего уха. – Тогда ты будешь

стоять здесь и ждать эти чертовы тридцать минут.

Ладно….черт. Я теряю терпение. Я потеряю проклятое терпение, если он не

прекратит так говорить …

– Ох, черт, Эйс, – застонал я, когда он облизал дорожку вверх по моей шее, а затем

положил свою левую ладонь поверх моей, которой я вцепился в перила до белых костяшек. Я

чувствовал, как покрытый презервативом член втирался в мою задницу, пока он целовал и

посасывал чувствительную кожу под моим ухом.

– К счастью для тебя, – сказал он. – Тридцать минут – в тридцать раз дольше. Боже,

Дилан, мне нужно оказаться внутри тебя.

– Дааааа… – произнес я, когда Эйс поднес свою руку, которая лежала на моем бедре к

моему рту, и коснулся пальцем нижней губы.

– Пососи его.

Охренеть. Я не уверен, с чего он взял, что я переживу так много, но знал, что

существовал единственный способ добиться того, чего я хотел, – если я буду выполнять все,

что он просил. Я едва приоткрыл губы, когда Эйс скользнул своим указательным пальцем

внутрь к моему языку. Гортанный стон вырвался из мужчины, который мучил меня, когда я

закружил языком вокруг его пальца, и ладонь, которая обхватывала меня на перилах,

сжалась, а его бедра подались прямо на меня.

Когда я продолжил сосать его, он входил и выходил им из моего рта, как будто трахал

его, а затем добавил средний палец к сочетанию.

– Вот так, Дилан. Смочи их как следует. Нужно подготовить и растянуть тебя, перед

тем как я… – он замолчал, чтобы провести своим членом вдоль моей расселины, и я

услышал, как из меня вырвался всхлип, когда я толкнулся в него, страстно желая ощущения

его горячей плоти напротив себя. – Перед тем, как я сорвусь на тебе.

Черт возьми, он издевается? Как я должен думать или контролировать себя, когда он

одержим идеей уничтожить любое подобие самообладания, что было во мне? Я был за

пределами всего рационального на этом этапе; все, что я мог делать, – надеяться, что выживу,

потому что когда Эйс делал так…когда он действительно отпускал себя и работал на

откровенном желании, он становился силой, которую приятно созерцать. Вся эта сила и все

сдерживаемые эмоции создавали горючую смесь, которая всегда оставляла меня в состоянии

близком к параличу, и мне нравилось быть тем, кто срывал его тормоза.

Эйс убрал свои пальцы от моих губ, и когда я ощутил влажные кончики,

спускающиеся вниз по моим ягодицам, скользкой дорожкой к моему анусу, я стиснул зубами

свою нижнюю губу.

– Нет, нет, не делай этого, – сказал Эйс, массируя подушечками своих пальцев мою

тугую дырочку. – Не отказывай мне в удовольствии слышать, насколько сильно ты

наслаждаешься тем, что я делаю с тобой.

Когда слово «тобой» покинуло его губы, он толкнулся кончиком пальца внутрь меня,

и я застонал.

– Дааа, Дилан…блять, да, вот так, – произнес он, разрабатывая своим пальцем проход

глубже, и затем он поднес свои губы к моему уху и прошептал. – Я хочу услышать, как

перехватит твое дыхание, когда я погружусь в тебя. И я хочу услышать, как ты кричишь в

потолок моего долбанного дома, когда я возьму тебя так жестко, что ты рухнешь с ног, и мне

придется уносить тебя по этой проклятой лестнице.

– Ааах, Эйс…– удалось мне выдать, когда он толкнулся двумя пальцами внутрь меня,

и прикусил мочку моего уха.

– Сегодня, ты – мой. Твое разочарование, – сказал он, вытягивая свои пальцы, так что

я вскрикнул, умоляя его заполнить меня снова – и он выполнил это. – Твой оргазм. Твое

удовольствие. И твои требовательный крики, – сказал он мне, выделяя каждое желание

выпадом своих пальцев, прежде чем убрать их, чтобы вцепится в мое бедро, и широкая

головка его члена прижалась к моей дырочке. – Сегодня, все это – мое, Дилан.

Черт, он попал в самую точку с этим, потому что в ту секунду, я бы отдал свой

последний вдох, чтобы заполучить его в себя. К счастью, моего последнего вдоха не

потребовалось, только одного слова.

– Даааа.

***

Где–то между перешагиванием порога моего дома и Дилана, прижатого к лестнице, у

меня сорвало крышу. Потому что что–то в его виде, стоящем с поднятыми руками, пальцами

обхватившими кованные завитки моих перил и его черными штанами, спихнутыми под его

задницу , заставило выйти на поверхность ту часть меня, с которой я все еще знакомился. Ту

часть, где Дилан давал мне разрешение отрываться на нем, но которую я все еще учился

принимать. Большую часть времени мне удавалось умерить ее как–то, обуздать немного. Но

и были другие случаи, как та ночь в «Syn» и прямо сейчас, когда у меня было ощущение, что

я смотрел сквозь красную дымку желания.

Мой член пульсировал, когда устроился у тугого входа Дилана, и стоны, которые

вырывались из него каждый раз, когда я надавливал на эту восхитительную дырочку,

заставляли меня дразнить его все больше и больше. Я не мог объяснить, почему звуки его

разочарования, увеличивали это желание, но так блять было всегда. Я видел его напряженные

плечи под рубашкой и то, как его пальцы сжимались всякий раз, когда я раскачивался

аккуратно туда и обратно. И, наконец, когда показалось, что с него хватит, голова Дилана

развернулась в мою сторону, и его лихорадочный взгляд перехватил мой, я понял, что он уже

здесь, вместе со мной.

В красной дымке.

Желания.

Именно этого я ждал. Я закрепил свою хватку поверх его руки на железе и впился

пальцами в его бедро, и, не произнеся ни слова, толкнулся вперед и погрузил свой член в

самое совершенное место, где я когда–либо был. В роскошную задницу Дилана.

Крик, который вырвался на свободу из него, был необычайно довольным, когда он

использовал перила, чтобы подтянуть себя вверх и прогнутся в спине для меня, и я подался

вперед, мой перед врезался в его спину, а член заполнил его. Я проникал так глубоко, что

даже не видел просвета между нашими телами. Когда мы оба стояли так, наше громкое,

затрудненное дыхание было единственным звуком, которое раздавалось эхом в пустом

пространстве. То факт, что мы были так близко, насколько возможно двум людям интимно

связанным, и все еще оба полностью одетые, был настолько невероятно возбуждающим, что

мне пришлось на секунду прикрыть глаза и успокоиться. Я чувствовал, как зверь царапался

во мне, пытаясь вырваться и сорваться на том, кто был под ним, и тогда Дилан потребовал:

– Сделай это, твою мать, – он отпустил одну руку с перил, чтобы сжать свой член, и

это был мой предел.

Я вышел из его тела, а затем ворвался обратно, заставляя его споткнуться, но он

быстро стабилизировал себя и толкнулся в ответ с такой же силой, его задница поглощала

мой ствол до основания – и черт возьми – у меня поплыло перед глазами от того, насколько

феноменально это ощущалось.

– Дилан…– сказал я. Предупреждая в каком–то роде, когда он соскользнул сам с меня,

и снова, двинулся назад своими бедрами, насаживаясь самостоятельно.

– Давай, – сказал он и направил бешеный взгляд в мою сторону. – Завязывай со своей

чертовой вежливостью, когда мы оба знаем, что ты смертельно желаешь обратного.

И после этих слов что–то внутри меня щелкнуло. Рука, которая накрывала Дилана на

перилах, переместилась на спину, к его рубашке, которая болталась между нами, загораживая

мне вид, а сейчас я хотел видеть, хотел видеть, как мой ствол исчезал в его дырочке.

Я собрал черный материал его рубашки и сжал ее в кулаке, а затем она скользнула

вверх по его позвоночнику к задней стороне его шеи, чтобы крепко вцепится в нее. И пока я

держал его там, я вынудил Дилана наклониться вперед, пока он не оказался настолько близко

к лестнице, что я знал, что буду убирать беспорядок, который он устроит, вместо того, чтобы

объяснять это кому–то. Но сейчас, наблюдая, как его обе руки обвивали крепче перила, я

начал вбиваться в него с такой силой и мощью, на какую был способен. Это была какая–то

гонка.

Слова, вылетающие из Дилана, были требовательными и несдержанными, когда он

просил от меня именно того, что хотел.

Укуси меня.

Жестче.

Еще.

Глубже.

Сделай это со мной.

И я выполнял все, о чем он просил меня, вцепившись изо всех сил в перила, я брал его

так, как только мог желать.

Все еще сжимая его шею ладонью, я перенос вторую, чтобы накрыть его руки на

перилах и вдавил в твердую поверхность лестницы. Я вклинил ногу между его бедер, и когда

он повернул свою голову, я поймал его губы агрессивным и болезненным поцелуем.

От его вкуса и стонов, соскальзывающих с его губ, оргазм захлестнул меня, а Дилан

оторвал свою голову от меня и зажмурился, когда его руки напряглись, а пальцы побелели в

тех местах, где он мертвой хваткой держался за перила. И потом, без всякой физической

стимуляции его налившегося члена, Дилан кончил с такой страстью и силой, что я рвано и

шумно задышал, когда мое имя вырвалось из его горла громким криком.

Блять. Это было настолько сексуально, что я не смог удержаться от мысли – сможет

ли он разговаривать завтра? – когда рухнул на него. Интересно, как быстро я смогу раздеть

его и убедить на второй раунд.