В Айзахе, что в Вогезах, на высокой горе близ Оберхаслаха стоят руины древнего замка. Последними обитателями этой крепости были рыцари-разбойники. Когда они покинули это место, замок пришёл в запустение, и стены его стали разрушаться. Но рассказывают, будто в стародавние времена жили в замке настоящие великаны. Если обычным людям было тяжело подниматься по крутому склону к вершине, то великанам стоило сделать лишь один гигантский шаг, и они уже оказывались наверху. Внизу, под замком, шумел водопад.

Однажды юная дочь одного рыцаря-великана отправилась вниз, в долину. Была она очень любопытна, и захотелось ей узнать, что там внизу творится. Добралась она почти до самого Хаслаха. Увидела она перед лесом пашню, на которой трудились местные крестьяне.

Остановилась она и удивлённо посмотрела на плуг, лошадей и людей. Никогда ещё она не видела ничего подобного.

– Эй, – сказала она и наклонилась, – заберу-ка я это с собой.

Опустилась она на колени, развернула передник, собрала всё в руку и осторожно положила внутрь. А потом довольная побежала домой, перескакивая крутые скалы, которые обычный человек мог преодолеть лишь с большим трудом.

Когда девушка вошла в дом, её отец-великан как раз сидел за столом.

– Эй, дитя моё, – воскликнул он, – что это ты принесла? У тебя даже глаза светятся от радости!

Развернула девушка передник и показала отцу.

– Кто это там прыгает? – удивился старый рыцарь.

– Батюшка, ну разве не замечательные игрушки? У меня ещё никогда не было таких.

С этими словами вытащила и поставила всё на стол: плуг и крестьян с лошадьми. Маленькие фигурки забегали, засуетились. Увидев это, девушка запрыгала вокруг, засмеялась и захлопала в ладоши от радости.

Но отец её нахмурился и говорит:

– Ну и натворила же ты дел, дитя моё! Разве это игрушки?! Придётся тебе вернуть это обратно в долину.

Заплакала юная великанша, но разжалобить строгого отца ей не удалось.

– Для меня крестьянин – это вовсе не игрушка, – повторил великан. – И не вздумай капризничать! Осторожно собери их всех и отнеси обратно на то же место. Если крестьянин не вспашет поле, то и нам, великанам, в нашем высоком доме на скале, нечего будет есть. Так-то вот.

Откуда взялись большие гранитные блоки на вершине горы Рамберг в Харце? Одни свалены там в беспорядке, а другие сложены ровными слоями. Называют это Чёртовой мельницей.

Построил однажды мельник на склоне горы ветряную мельницу. Но место он выбрал не совсем удачное, и не хватало той мельнице ветра. Захотелось ему построить мельницу на самой вершине горы. Однако выполнить такую задачу человеческими руками было невозможно. Не видать мне покоя, думал мельник, до тех пор, пока там, на вершине, не будет стоять моя собственная мельница. И так упорствовал он в своих мыслях, что явился ему однажды чёрт.

– Знаю, о чём ты мечтаешь, – сказал чёрт. – Так и быть, построю я тебе мельницу на вершине горы. Но сперва надо договориться о цене.

После долгих споров пообещал мельник продать чёрту свою душу, взамен попросив себе ещё тридцать лет жизни. Кроме того, он потребовал:

– Это должна быть безупречная мельница на шесть жерновых поставов. Хочу, чтобы она была готова следующей же ночью до первых петухов. А иначе договор наш не состоится.

Сдержал чёрт слово. В полночь забрал он мельника наверх, чтобы тот осмотрел и принял у него готовую мельницу. Мельнику всё понравилось, но потом наклонился, прищурился и видит: не хватает в постройке одного из нужных камней. Признал чёрт недоработку и хотел тут же всё исправить. Он уже парил в воздухе с камнем под мышкой, когда вдруг запел петух. В ярости бросился чёрт на новую постройку, отломал крылья, колёса и забросил всё подальше. А потом раскидал вокруг гранитные блоки, и покрыли они всю вершину горы. Сохранилась лишь небольшая часть фундамента – в память о Чёртовой мельнице.

На том месте, где сегодня высится величественный Кёльнский собор, примерно в трёх сотнях метров от Рейна, с начала нынешнего летоисчисления стояла одна церковь, которая не раз перестраивалась. Во время правления Карла Великого был построен на этом месте «Старый собор». Он был торжественно открыт в 877 году. Однако потом, в 1158 году, в дар из Милана были привезены реликвии трёх святых королей. Их святые мощи было решено выставить на главном алтаре. Но старый собор уже не вмещал потоки паломников. Поэтому решили построить здесь огромный кафедральный собор в традиционном готическом стиле.

В 1248 году руководить строительством пригласили зодчего Герхарда. Придумал он проект собора с семью часовнями – больше и прекраснее любого другого во всей стране.

Хотя пришлось ему лично продумывать и планировать каждый этап строительства, работа шла без особых задержек.

Согласно легенде, в то же самое время муниципалитет принял решение проложить в Кёльне водопровод, чтобы обеспечить парламент свежей водой из источника. Проект поручили другому мастеру. Узнав об этом, зодчий собора стал над ним насмехаться:

– Что это за дело тебе поручили? И ты хочешь довести его до конца? Вот что я скажу тебе, мастер: этот большой кафедральный собор будет готов раньше, чем твой жалкий водопровод.

Однако недаром решился зодчий на столь смелые ожидания. Ведь только он один знал, где расположен водяной источник, который должен был питать водопровод. Эту тайну доверил он лишь своей жене и настрого предупредил:

– Заклинаю тебя: никому ни слова об этом!

Итак, строительство собора шло своим чередом, а вот с водопроводом дело не ладилось, поскольку мастер никак не мог отыскать подходящий водяной источник. Однажды вечером спрашивает у него жена:

– Дорогой мой муж, о чём ты так печалишься?

– Ах, – сетовал он, – как мне построить водопровод, если я никак не найду источник? Соборный мастер побился со мной об заклад, что закончит свою работу первым. Видимо, прознал он втайне, где нужно искать воду.

– Ну, позволь же теперь мне помочь, – сказала жена.

Вскоре после этого разговора на рынке встретились две женщины.

– Какой же прекрасный храм строит ваш супруг, госпожа! – начала беседу жена водопроводного мастера.

– Да, – гордо отвечала вторая, – всё идёт хорошо, и, пожалуй, скоро работа будет завершена.

– Ну, а что если маленький водопровод успеют построить раньше?

– Но ведь это невозможно! Что толку, если в нём не будет воды?

– Почему же на берегу Рейна нельзя отыскать источник свежей воды?

– Есть такой источник, да только он надёжно спрятан! – ответила жена соборного зодчего и хитро улыбнулась.

– Но как можно спрятать воду? – удивилась её собеседница.

В своем самодовольстве супруга соборного мастера забыла о своём обещании хранить тайну, наклонилась поближе и шепнула:

– А если источник надёжно прикрыт тяжёлым камнем и находится внутри большого здания, то кто же его тогда найдёт?

– Никто! – воскликнула жена водопроводного мастера.

– Вот я и говорю! Я даже покажу вам это место, и вы сами удивитесь!

И супруга зодчего отвела хитрую собеседницу в одну из ещё недостроенных башен собора. Там она и показала место, где под тяжёлым камнем был скрыт водяной источник.

Рассказала всё жена водопроводного мастера своему мужу. На следующий день отправился он туда и велел сдвинуть камень, закрывавший источник. Из-под земли тут же забила струя воды.

Узнал вскоре зодчий, что тайна его раскрыта. Понял он, что не выполнить ему своё хвастливое обещание и теперь водопровод наверняка будет закончен раньше, чем кафедральный собор. Не знал он, куда деться от такого позора, и в гневе проклинал собственное строительство. Не смог он перенести бесчестья и вскоре умер.

Стройка всё же продолжалась ни шатко ни валко. Но часто случалось так, что если днём какая-то стена надстраивалась и все кирпичи смотрелись ладными и крепко пригнанными, то наутро всё обваливалось. Как будто раствор был непрочный или в расчётах допущена ошибка. Ни один камень не мог толком лечь на место, и строительство собора на долгое время было прервано.

Согласно другой легенде, позавидовал мастеру Герхарду сам дьявол. Не давала ему покоя мысль о том, что люди задумали построить столь грандиозное святилище.

И вот затеял дьявол спор с господином Герхардом и объявил:

– Проведу я воду из Трира в Кёльн прямо на это место и сделаю это раньше, чем покончишь ты со своей стройкой. Если мне удастся это сделать, то отдашь ты мне свою душу.

Мастерт Герхард знал, что стройка идёт быстро, без простоев. Но ведь чёрт может дьявольски быстро работать! Однажды поднялся зодчий на второй этаж одной из башен, который и тогда уже выглядел таким же, как сейчас. И первое, что он заметил сверху, были утки, которые с гоготом взлетали из водяного потока, который дьявол уже подвёл к строящемуся собору! Тогда мастер в гневе произнёс:

– Твоя взяла, дьявол, но живым я тебе не дамся!

С этими словами отважный мастер бросился вниз с башни собора. Но дьявол, обратившись собакой, взметнулся стрелой вверх и схватил его душу.

Обе эти фигуры были высечены в камне, и их до сих пор можно наблюдать в качестве украшения сточного жёлоба собора. А если лечь на пол и приложить ухо к земле, то можно услышать, как под собором булькает ручей.

С тех пор строительство продвигалось очень медленно. Были уже закончены и освящены хоры с огромными окнами и отвесная крыша. А в западной части ещё долгое время стояла лишь временная каменная перегородка. Эта стена была завершена лишь в 1304 году и, вместе с двухэтажным фрагментом башни, оставалась в таком виде до 1863 года.

В стародавние времена, когда знаменитого Амстердама ещё и в помине не было, а на месте нынешнего Роттердама ютилась неприметная деревушка, на краю залива Зюдерзее раскинулся ганзейский город Ставорен. Эта крупная гавань в западной Фрисландии имела прямой выход к Северному морю, и местные торговые суда ходили отсюда во все концы света. С каждым годом кошельки местных жителей становились всё толще, а в сундуках скапливалось всё больше разного добра. Гордились граждане Ставорена своим богатством. Поговаривают даже, что двери их домов запирались на золотые замки, а земля огораживалась серебряными цепями.

Самой богатой среди горожан считалась одна молодая вдова. Никто толком не мог сосчитать, сколько у неё кораблей и какие в её доме накоплены сокровища. Очень она чванилась своим богатством. Если выходила она на пирс, чтобы полюбоваться на свой флот, то не обращала никакого внимания на столпившихся вокруг нищих и бедняков. А если кто-нибудь из них подходил поближе и просил подаяния, она хмурила брови и отмахивалась от него как от назойливой мухи.

Итак, была она очень богата, но вечно всем недовольна. Вызвала она однажды к себе своего старейшего шкипера и приказывает:

– Немедленно снаряжай корабль и отправляйся в море! Привези мне из дальних стран всего самого благородного, наилучшего и ценного, что только есть на свете!

Стало капитану не по себе. Ведь он привык к ясным и чётким приказам.

– Госпожа, укажите мне поточнее, что именно должен я вам привезти и где это можно найти, – попросил он. – Или выберите себе шкипера помоложе, ведь я уже очень стар…

Но вдова даже слушать ничего не захотела. Сверкнув глазами и затопав от злости, велела она старому шкиперу тотчас сниматься с якоря.

Тот отправился в путь с тяжёлым сердцем. Хорошо знал он про крутой нрав своей госпожи, но не мог взять в толк, как выполнить её приказ. Вспомнил он о дорогих восточных шелках, о сверкающих драгоценных камнях из южных стран, которые он в своё время ей привозил. Поломав голову, решил он заехать в крупный торговый город Данциг. Там к тому времени собрали богатый урожай зерна. Хранилища ломились от свежей пшеницы. Увидал капитан горы золотистого зерна и подумал: «Привезу я ей этой превосходной пшеницы. Что может быть прекраснее и благороднее, чем этот великолепный хлеб, без которого человеку никак не обойтись?»

Загрузил он свой корабль отборной пшеницей и вернулся на родину.

Вдова самолично встречала его на пирсе.

– Как, шкипер?! – воскликнула она, нахмурившись. – Ты уже здесь? А я-то думала, что ты сейчас где-нибудь на побережье Африки. Что ж, давай посмотрим, что ты там диковинного мне привёз!

Капитан, уже чувствуя, что его покупка не вызовет у хозяйки особого восторга, нерешительно отвечал:

– Госпожа, привёз я вам самую превосходную, самую лучшую на свете пшеницу. Не растёт такая пшеница даже на нашей плодородной фризской земле.

Вдова даже побледнела от гнева.

– Что, пшеницу?! Ты посмел мне привезти какое-то убогое зерно?

– Но то, из чего состоит наша ежедневная пища, не может быть убогим…

– Я тебе покажу, насколько жалок привезённый тобой груз. С какой стороны грузился корабль?

– С правого борта, – ответил капитан.

– Отлично, а теперь я приказываю тебе тотчас высыпать весь груз через левый борт в море. И только посмей ослушаться!

С этими словами она удалилась. Не по душе пришёлся шкиперу такой приказ. Понимал он, что совершит тем самым великий грех. Созвал он в спешке всех местных бедняков к месту швартовки своего судна. Надеялся он, что жалкий вид несчастных как-то смягчит сердце суровой госпожи. А та, явившись на пристань, грозно спрашивает:

– Ну, и как исполняется моё повеление?

Упали бедняки перед нею на колени и стали наперебой просить:

– Добрая госпожа, раздай людям хлеб, только не выбрасывай в море!

Но сердце вдовы оказалось жёстким, как камень, и продолжала она стоять на своём.

На этот раз старый шкипер уже не мог терпеть и воскликнул:

– Видит Бог, не должно такое зло остаться безнаказанным! Настанет день, когда будете вы сами подбирать благородные зёрнышки, чтобы не умереть с голоду.

– Не хочешь ли ты сказать, что я разорюсь, стану нищей? И даже буду голодать? – воскликнула вдова, давясь от смеха. – Не бывать этому никогда – как не увидеть мне вновь этого кольца, которое я сейчас брошу в пучину!

С этими словами сняла она с пальца дорогое кольцо и, размахнувшись, швырнула в море.

Затем всё зерно, привезённое из Данцига, высыпали в море.

– А ты, шкипер, уволен! – бросила она напоследок, злобно сверкнув глазами. – Пошёл прочь!

Через несколько дней отправилась служанка богатой вдовы на рынок. Купила она там большую пикшу и решила приготовить хозяйке на обед. Когда она разрезала рыбу, то вдруг видит: лежит там дорогое кольцо. Отправилась она с ним тотчас к своей хозяйке. Когда увидела вдова находку, то сразу поняла: это то самое кольцо, которое она недавно бросила в море. Побледнев, почувствовала она беду. И тут, как назло, пришли вести о том, что её корабли, идущие с Ближнего Востока, попали в сильный шторм и затонули. А через несколько дней узнала она о крушении других судов с богатым грузом. Ещё одно судно захватили пираты.

Не прошло и года, как сбылось страшное предсказание корабельного шкипера.

Совсем разорилась вдова, ничего у неё не осталось. Но никто её не любил, никто не переживал за неё, и слышала она со стороны одни только насмешки. Голодная, стучалась она в двери домов, прося хлеба, но так и не получила ни кусочка. Наконец, зачахла она совсем и умерла в полном одиночестве.

А вот пшеница, которая по её приказу была высыпана в море, на следующий год дала всходы!

Обрадовались жители столь нежданному урожаю, но оказалось, что колосья-то пусты, и не было на них зёрен. Их стебли задерживали песок, образовались дюны, и гавань начала быстро мелеть. Большие корабли перестали заходить в Ставорен, и торговля в городе прекратилась. А однажды накатившая во время шторма сильная волна затопила и разрушила богатые дома когда-то знатного ганзейского города…

Всё ещё растёт на том же месте из воды неизвестная трава, название которой не может определить ни один знаток ботаники. Длинные стебли пусты, нет на них ни зёрнышка. А песчаную отмель перед городком прозвали «женским песком».

Однажды на улицах Гамельна появился странный человек в пёстрой одежде.

– Кто это такой? – удивлялись жители.

Вскоре за незнакомцем увязалась порядочная толпа зевак. Направился чужестранец к рынку, и когда собралось вокруг много людей, обратился он к ним со словами:

– Достопочтенные граждане Гамельна! Я – крысолов. И обещаю освободить этот прекрасный город от всех мышей и крыс. Но потребую я за это денежное вознаграждение. Должны вы мне пообещать, что непременно его заплатите.

Граждане принялись размышлять:

– Уже давно эти твари питаются нашими припасами и загрязняют наши дома. Мы отдали бы всё на свете, чтобы поскорее избавиться от них.

И заверили чужестранца:

– Если только удастся тебе с этим справиться, заплатим мы тебе столько, сколько пожелаешь.

Достал тогда крысолов из сумки маленькую дудочку и заиграл. Выползли крысы и мыши из всех домов, амбаров и погребов и сбежались в одну большую кучу. Как он и обещал, не осталось больше в городе ни одного грызуна. Отправился он со своей дудочкой через город, и вся свора последовала за ним. Спустился он к реке Везер. Поиграв немного, зашёл крысолов в воду. Все крысы и мыши направились за ним. Подхватило их течением, и все до единой захлебнулись и утонули.

Но теперь, после того, как граждане были освобождены от своей главной напасти, охватила их жадность. Вернулся крысолов в город и говорит:

– Заплатите мне теперь обещанное вознаграждение!

Но жители в ответ только искали отговорки и говорили:

– Нет, сейчас мы не можем. Заплатим потом как-нибудь. Но сейчас нет у нас денег.

Чужестранец рассердился. Но граждане стояли на своём:

– Нет, сейчас никаких денег ты не получишь.

И пришлось чужестранцу покинуть город ни с чем.

В разгар лета он появился там снова. Теперь был он одет в зелёный охотничий костюм, в шляпе с пером.

В переулках снова зазвучала его дудочка. Но на этот раз на её звук сбежались не крысы, а дети, мальчики и девочки от четырёх лет и старше. Пришла даже дочь самого бургомистра.

Вся эта толпа последовала за чужестранцем. Вывел он детей из города и направился к горе. Одна няня, которая с ребёнком в руках издали наблюдала за происходящим, возвратилась в город и рассказала:

– Чужестранец открыл гору, вошёл со всеми детьми внутрь и исчез. А гора за ними снова закрылась.

Выбежали родители к городским воротам, принялись искать своих детей, но всё было напрасно. Матери запричитали, ударились в слёзы. Послали они во все стороны гонцов, чтобы разузнать, не видел ли кто-нибудь их детей. Всего пропало сто тридцать детей из Гамельна.

По прошествии некоторого времени двое детей вернулись. Но один ребёнок оказался слепой, а другой – немой.

– Нам они не помогут, – сказала одна из несчастных матерей. – Ведь слепой может лишь рассказать, как они шли за дудочником, но не сможет точно показать место в горе. Немой покажет место, но не расскажет, что же с ними произошло.

Один маленький мальчик побежал вместе со всеми в одной льняной рубашке. Потом вернулся он на полпути домой, чтобы взять штаны. И мать не пустила его на улицу. Так ему удалось избежать беды.

В наши дни улица, по которой чужестранец вывел детей за городские ворота, называется «беззвучной улицей». Никогда не звучит на ней музыка, и никто не может здесь танцевать. Даже если невесту под музыку ведут в церковь, в этом месте скрипачи прекращают играть. У подножия горы Поппенберг, в которой исчезли дети, стоят каменные кресты. Это знак того, какая беда приключилась здесь в далёком 1284 году.

Некоторые поговаривают, что дети вошли в длинную-предлинную пещеру и потом снова вышли где-то в Трансильвании, но только никто их никогда больше не видел.

Знаете ли вы, откуда взялась в швейцарском Цюрихе церковь Вассеркирхе?

Некогда император Карл Великий устроил себе резиденцию в Цюрихе, в доме под названием «Цум Лох». Велел он перед воротами вкопать высокий столб.

В верхней части столба на длинной верёвке повесили колокольчик. А вскоре вышел указ: «Каждый, кто захочет разрешить трудный спор или тяжбу, может дёрнуть за верёвку и позвонить в колокольчик. Услышит его сам император, который и рассудит спорщиков». И вот однажды колокольчик действительно зазвенел, но императорские слуги никого не заметили. Колокольчик зазвенел снова. Приказал тогда император слугам отправиться к столбу и всё тщательно обыскать.

Присмотревшись, заметили они, как подползла к столбу большая змея и потянула за верёвку с колокольчиком. Раздался знакомый звон. Поражённые зрелищем, они обо всём подробно доложили императору. А тот встал и говорит:

– Не только люди, но и всякая живая тварь имеет право на честный и справедливый суд. Видно, что-то стряслось у этой змеи, вот и просит она о помощи.

Змея почтительно склонила голову перед императором и привела его на берег реки. Увидел он там гнездо, где на змеиных яйцах устроилась огромная жаба!

Взялся император разрешить спор змеи и жабы, которая ни за что не хотела уступать своё место. Признал император претензии жабы несправедливыми и приговорил к сожжению на костре.

Через несколько дней змея вновь явилась ко двору. Извиваясь, забралась она на стол и приподняла крышку стоящего там кубка. Положила она в сосуд драгоценный камень, который принесла во рту, после чего шмыгнула вниз и скрылась.

А на том месте, где змея устроила своё гнездо, велел Карл Великий построить церковь по новому строительному методу, которую назвали «Водной церковью», или Вассеркирхе. Приказал король:

– Надлежит здесь отправлять правосудие для каждого, кто дёрнет за верёвку с колокольчиком.

Прекрасный камень он подарил супруге Фастраде, которую искренне любил. Но камень тот обладал тайной силой, благодаря которой император с тех пор ещё сильнее привязался к своей жене. Если не мог он быть с ней рядом, то охватывали его тут же печаль и тоска. Поэтому даже в предсмертный час положила Фастрада этот камень себе под язык. Ведь она знала: «Если попадёт он в чужие руки, то супруг мой вскоре совсем про меня забудет». Вот так и был камень погребён вместе с императрицей. Но император был не в силах расстаться даже с мёртвой супругой. Велел он вновь извлечь гроб из земли и потом долгих восемнадцать лет повсюду возил с собой.

Прознал о скрытой силе камня один придворный. «Вот бы завладеть таким сокровищем!» – подумал он. Однажды ночью он тайком пробрался к гробу, осмотрел полуистлевшее тело женщины и отыскал, наконец, заветный камень, который всё ещё лежал у неё под языком. Забрал он его и спрятал. Отвлёкся император от мёртвой супруги, но теперь его внимание переключилось на придворного, которого он неотлучно держал рядом с собой и никуда не пускал. Это очень раздражало придворного, и когда однажды королевская процессия остановилась на привал в окрестностях Кёльна, то с досады он швырнул злополучный камень в реку и воскликнул:

– Теперь, несносный, обретёшь ты, наконец, покой. Отсюда тебя уже никто не сможет снова вытащить.

Тёплое расположение императора к рыцарю тут же прекратилось, но теперь он почувствовал, что его необъяснимым образом влечёт к берегу реки. Туда, откуда придворный выбросил змеиный камень.

– Повелеваю заложить здесь город, – торжественно объявил он. В качестве любимой резиденции выбрал себе Карл Великий город Ахен, который до этого основал его отец, король Пипин, назвав «водным городом». Распорядился он построить здесь императорский дворец и часовню. В этом дворце он провёл последние годы жизни и завещал похоронить себя в дворцовой часовне. Кроме того, велел он, чтобы здесь короновались все его преемники.

Оттона I боялись во всех землях, поскольку был император суров и не знал сострадания. Была у него превосходная рыжая борода. И если он клялся в чём-то «своей бородой», то непременно добивался этого, невзирая ни на что и никого не щадя. Держал он роскошный двор в Бамберге, и должны были являться сюда по важным государственным делам все духовные и светские наместники империи.

На второй день Пасхи отправился император со свитой в кафедральный собор, на праздничную мессу. Между тем в королевском замке накрывались столы для пиршества, расставлялись сосуды для питья, раскладывались угощения и хлеб. Служил в то время при дворе сын герцога Швабии, благородный и ласковый мальчик. Зашёл он случайно в залу и увидел накрытые богатыми яствами столы. Захотелось ему отведать мягкого белого хлеба, и взял он со стола кусочек. Не успел он поднести его ко рту, как заметил это проходящий мимо императорский стольник. Увидел он мальчика, сверкнул глазами, нахмурился и грозно говорит:

– Ах ты несносный мальчишка! За такое безобразие прогоню тебя прочь!

Схватил он церемониальный посох и ударил мальчика по голове. Из ссадины хлынула кровь, мальчик упал и горько заплакал.

Увидел это один из рыцарей швабского герцога, Генрих фон Кемптен, – увидел и кричит:

– Эй, стольник, да ты, посмотрю я, грубиян! Как смеешь ты так строго наказывать дитя правителя Швабии и моего любимого воспитанника?! Ты мне заплатишь за это!

– При дворе я имею полное право наказывать невоспитанных сор-ванцов, – огрызнулся стольник.

Но благородный Генрих был вне себя от ярости. Схватил он большую дубину и обрушил на голову стольника. Тот замертво рухнул на землю.

Между тем император со свитой отслужили мессу в кафедральном соборе, помолились и отправились в обратный путь. Вернувшись в замок, увидел император залитый кровью пол в зале и спросил, что произошло. Ему доложили о случившемся. Был вызван Генрих фон Кемптен, и взбешённый Оттон воскликнул:

– Я отрежу себе бороду, если не отомщу тебе за убитого стольника!

Услышав такую клятву из уст императора, понял Генрих фон Кемптен, что ему не сдобровать. Вряд ли, подумал он, позволят ему что-то сказать в оправдание, и придётся ему погибнуть.

Недолго думая, подскочил он к императору, обхватил сзади одной рукой за горло, а другой – за длинную рыжую бороду. Потом, толкнув вперед, забрался вместе с ним на стол. Императорская корона с грохотом рухнула на каменный пол.

Увидев, что уже спешат к императору на помощь князья и слуги, вытащил храбрый рыцарь кинжал и крикнул:

– Стойте! Больше ни шагу! Иначе вашему императору конец!

Ошеломлённый император кивнул слугам, и те послушно отступили назад на несколько шагов. А смелый Генрих говорит:

– Император, если хочешь спасти свою жизнь, то пообещай, что не отнимешь у меня мою!

Видя приставленный к горлу смертоносный клинок, тотчас поднял руку император и поклялся благородному рыцарю, что дарует ему жизнь. Услышав это, Генрих отпустил императорскую бороду. Оттон I выпрямился, отошёл от него и уселся снова на императорский трон. Потом погладил бороду и говорит:

– Рыцарь, я обещал тебе жизнь. Ступай теперь своей дорогой, но больше не попадайся мне на глаза. Ты слишком дурно обошёлся с моим слугой, и даже свою собственную бороду я с трудом уберёг от твоего кинжала.

Попрощался Генрих со всеми рыцарями и прочими знакомыми в замке. А потом удалился в Швабию, в свои владения, которые получил от Кемптенского епископа. Там он и жил в благородном одиночестве.

Через десять лет, в 962 году, отправился император Оттон I в поход. Хотел он захватить Италию и начал кровопролитную войну по ту сторону Альпийских гор. Осадил он один крепкий вражеский город, но для победы не хватало ему верных и храбрых рыцарей. Поэтому разослал он гонцов в немецкие земли к своим вассалам. Должны были они, не мешкая, прибыть в расположение императорского войска. А иначе мог Оттон по закону прогнать их со службы и лишить наделённых земель. Требование принять участие в походе получил и епископ Кемптенский.

Аббат попросил явиться благородного Генриха, так как, прежде всего, нуждался именно в нём.

– Ах, мой господин, что же вы от меня требуете, – сетовал рыцарь. – Ведь вы знаете, что лишил меня император своей милости. Лучше пришлю я вам двух своих сыновей. Так и быть, пусть едут с вами.

– Но, друг мой, вы нужны мне как никто другой, – возразил аббат. – Я не вправе освободить вас от этой кампании. Ведь иначе придётся мне тогда отдать ваши владения другому рыцарю. Тому, кто этого более заслуживает.

– Ну что ж, если на карту поставлены честь и страна, тогда я повинуюсь вашему приказу. Будь что будет, пусть даже и не избежать мне императорского гнева.

Снарядился Генрих в поход и вскоре прибыл в Италию, в окрестности города, осаждённого немецким войском. Но императора он всячески сторонился и остерегался показываться ему на глаза. Поэтому свой шатёр разбил он в стороне от основного лагеря.

Однажды решил он принять ванну. Поставил перед шатром большую бочку, наполнил тёплой водой и забрался внутрь. Греясь, наблюдал он за тем, что происходит вокруг. Увидел Генрих, как вдали, из осаждённого города, навстречу к императору выступила процессия. Противники затеяли переговоры. Однако коварные горожане задумали недоброе. Император отправился на переговоры без оружия и простодушно скакал навстречу. Но поджидал его в засаде вооружённый отряд. Видимо, захотели враги напасть на императора и погубить его. Когда увидел благородный господин Генрих, какая назревает беда, прервал он своё купание и выпрыгнул из бочки. Схватил он одной рукой щит, а другой – меч и голым ринулся в бой. Смело бросился он на врагов, убил и ранил многих из них, а остальных обратил в бегство. Разбил он цепи, которыми был скован император, освободил его, а потом поспешил назад к своему шатру и продолжил купание.

Когда Оттон I возвратился к войску, захотелось ему узнать имя своего спасителя. Уселся он в своём шатре и с досадой говорит:

– Если бы не тот благородный человек, не сидеть бы мне здесь. Вот бы мне такого верного рыцаря! Узнайте, кто был тот голый мужчина, и приведите ко мне. Хочу по достоинству вознаградить его. Признаться, не доводилось мне ещё видеть более смелого героя!

Некоторые уже, пожалуй, знали, что этим героем был Генрих фон Кемптен. Но боялись они произнести его имя, ведь император на дух его не переносил.

– Дело в том, – сказали они уклончиво, – что впал он в глубокую немилость. Если же вы смягчитесь, и сможет этот муж вновь обрести ваше расположение, мы охотно приведём его.

Но император заверил:

– Да если бы он даже убил моего отца, и то это сейчас сошло бы ему с рук.

В ответ ему тут же назвали имя героя: Генрих фон Кемптен.

– Тогда сейчас же приведите его ко мне! – приказал император. Однако вначале он задумал его напугать и устроить дурной приём.

Когда привели Генриха фон Кемптена, император сурово воскликнул:

– Как ты посмел явиться мне на глаза? Знаешь, поди, из-за чего я так разгневан на тебя? Ведь это ты трепал мою бороду, грозился меня убить. Что за озорство тебя сюда привело?

– Милостивый господин, сеньор мой, что стоит рядом, приказал явиться к тебе на службу. Сам бог свидетель, как неохотно отправлялся я в этот путь. Но я обязан был выполнить свой долг вассала. А кто упрекнёт меня в этом, тот сильно пожалеет!

И тут император радостно засмеялся:

– Тысячу раз добро пожаловать, любезный друг и отважный герой! Спас ты мне жизнь, и без твоей помощи не сидел бы я на этом троне!

Вскочил он и крепко расцеловал Генриха. Вражды между ними больше как не бывало. А в знак примирения родовитый император так щедро наградил своего верного рыцаря, что рассказы об этом не стихли и по сей день.

Как оказался лев в Брауншвейге?

Генрих был герцогом Баварии и Швабии. Он был двоюродным братом Фридриха Барбароссы и участвовал в его походах в Италию. Однако отправиться в крестовый поход в Святые земли отказался. В 1166 году, после ссор и перепалок с другими родовитыми рыцарями и князьями, занялся он обустройством Брауншвейга, города, где он задерживался более всего. Он также укрепил и расширил старинный замок Данквардероде, выходивший на городскую площадь и являющийся символом его власти. Там же он поставил и статую железного льва.

Какие же события были связаны с этим львом? Нужно ли было воспринимать его тоже как символ герцогского величия?

Первый брак Генриха распался через пятнадцать лет, поскольку дети, которых родила ему супруга, умерли в младенчестве. В 1168 году взял он себе в жёны юную английскую принцессу Матильду, родную сестру знаменитого короля Ричарда Львиное Сердце. Это был искусный политический манёвр. Брак с Матильдой помог Генриху ещё больше укрепить своё положение в империи.

В 1172 году Генрих предпринял паломничество в Иерусалим. Добрался он до Константинополя, а оттуда на корабле отплыл в Аккон. Разыгралась буря, и судно сбилось с курса. Долго пришлось паломникам скитаться по морю, но земли всё не было видно. Вскоре запасы еды закончились, и одолел странников голод. Долго они мучились. Потом решено было бросить жребий. А кто вытянет этот жребий, должен был пожертвовать собой и служить остальным в качестве пропитания. Так все рассчитывали продержаться ещё некоторое время. Однако жребий вытянул сам Генрих. Один из его верных слуг сказал про себя: «Нет, не посмею я поднять руку на своего господина. Если уж всё потеряно, то придумаю что-нибудь получше. Посажу-ка я его в кожаный мешок, и посмотрю, что из этого выйдет.

Рассказал он обо всём Генриху, и тот согласился. Взял слуга кожу зарезанного быка, накинул на герцога и зашил. Но не забыл передать герцогу его меч. А вскоре прилетел огромный гриф, схватил когтями кожаный мешок и взмыл в небо. Перенёс он мешок через всё море к своему гнезду. Оставив мешок в гнезде, отправился он тут же за другой добычей. Герцог Генрих взял меч и разрезал швы. Когда молодые грифы увидели живого человека, то бросились на него с жадными криками. Но герой смело защищался и убил их всех.

Оказался он в огромном диком лесу. Долго бродил он вокруг и вдруг видит: дерутся огромный дракон и лев. Дракон был явно сильнее, и положение льва ухудшалось с каждой минутой. Не стал мешкать Генрих и выручил льва из беды. Зарубил он дракона своим чудо-мечом. Благодарный лев неспешно подошёл и улёгся к ногам герцога и больше никуда не отходил.

По истечении некоторого времени накормил Генрих верное животное пойманным оленем и дичью. А потом стал размышлять, как ему из этой глуши и львиной компании снова среди людей оказаться. Построил он себе деревянный плот. А когда лев однажды удалился в лес, Генрих встал на плот и отчалил от берега. Но лев, не найдя по возвращении своего спасителя, бросился к берегу и заметил уплывающий плот. Зверь тотчас прыгнул в море и плыл до тех пор, пока не забрался на плот и не улёгся у ног герцога. Долго скитались они по волнам, и одолел обоих сильный голод. И тут вдруг откуда ни возьмись явился им чёрт и говорит:

– Герцог, терпишь ты здесь горе и лишения, а у тебя дома, в Брауншвейге, повсюду царит радость и готовятся сыграть свадьбу. Знаешь ли ты, что нынче вечером сочетается браком чужой князь с твоей супругой? Забыл ты, видимо, что со времени твоего отъезда прошло семь лет.

– Ну что ж, значит, на то воля божья, – печально ответил Генрих.

– Не много ли ты на бога надеешься? – продолжал искуситель. – Он ведь не поможет тебе выбраться из этих волн. А вот я готов доставить тебя к супруге, если согласишься ты продать мне свою душу. Сегодня же ты будешь на родине.

Долго они спорили друг с другом, поскольку не хотел Генрих нарушать свой торжественный обет перед Богом.

Тогда чёрт предлагает:

– Ещё сегодня вечером перенесу я тебя, а потом и твоего льва к водяной башне в Брауншвейге и там оставлю. И будешь ждать ты на том месте до тех пор, пока я не вернусь. Если же после своего возвращения я застану тебя спящим, то погубишь ты себя, и душа твоя перейдёт в моё царство.

Герцог, которого мучила тоска по любимой супруге, согласился и надеялся, что небеса помогут ему преодолеть испытания. Тогда чёрт схватил его, мигом перенёс на родную землю, опустил у водяной башни и кричит:

– Ну, а теперь не вздумай сомкнуть глаз! Я скоро вернусь.

Однако Генрих очень устал, и одолевал его сон. Чёрт возвратился и, как обещал, забрал льва. А вскоре прилетел в окрестности Брауншвейга. Но ещё в воздухе заметил чёрт зорким взглядом, что герцог крепко заснул, и заранее обрадовался. Но лев, который решил, что господин умер, вдруг громко заревел. В то же мгновение Генрих проснулся и вскочил на ноги. Чёрт понял, что проиграл, и слишком поздно хватился, что перенёс ещё и льва. Опустил он животное на землю, и верный лев присоединился к своему господину.

Вместе они отправились в Брауншвейг. И вдруг видят: идёт навстречу шумная процессия. Все смеются, пляшут и поют.

– Что это за шум и свист? – спросил Генрих у одного из слуг. – По какому случаю такое веселье?

– Скоро свадьба. Обручился с нашей милостивой госпожой благородный князь. Получит он сегодня во владение Брауншвейг и окрестные земли, – услышал он в ответ.

– Тогда прошу я невесту дать мне глоток вина, а то сильно утомился я в дороге, – попросил герцог.

Слуга поспешил во дворец и донёс герцогине, что какой-то чужак, за которым неотступно следует грозный лев, имел наглость просить у неё вина. Удивилась герцогиня, но самолично наполнила кубок вином и отправила пилигриму.

– Кто же ты таков, – спросил слуга, – что требуешь себе вина, которое под стать разве что самой герцогине?

Пилигрим молча выпил, потом взял золотое кольцо, опустил в бокал и попросил отнести обратно невесте. Когда увидела она кольцо, на котором были выбиты герб и имя герцога, то тотчас побледнела. Поднявшись, подошла она к окошку, чтобы взглянуть на чужестранца. А тот присел на площади вместе с львом, и окружила их толпа зевак.

Тогда велела герцогиня привести этого мужчину в зал и спрашивает:

– Как оказалось у тебя это кольцо и почему ты положил его в бокал?

– Я сам надел это кольцо себе на палец более семи лет тому назад. А теперь вернул его на место!

Посмотрела она на чужестранца ещё раз и едва не лишилась чувств от радости. Узнала она в нём любимого супруга! Тотчас подала она ему руку и приветствовала от всего сердца. И всех, кто был в зале, охватила великая радость. Уселся герцог Генрих за стол к любимой Матильде.

А новоявленному жениху, дабы не обижался, подобрали в жёны смазливую фрейлину из Франконии.

После этого правил герцог Генрих в своих землях долго и счастливо. Умер он в 1195 году, достигнув почтенного возраста. После его смерти верный лев улёгся перед дверью Брауншвейгского собора. Не принимал он ни еды, ни питья, пока и сам не умер от тоски.

Слева от дверей северного крыла собора можно и сегодня на стенах заметить глубокие борозды. Это следы, которые оставил своими когтями на камне тоскующий по своему хозяину лев. Животное тоже погребено в замке, и в честь его верности была поставлена памятная колонна.