Было у отца три сына: старший Мартин, средний Матей и меньшой – Михал.

Подросли сыновья, ладными парнями стали, а старик вдруг захворал, вот-вот богу душу отдаст. Позвал он к себе детей, говорит:

– Не нажил я, сыночки, никакого богатства. Оставляю вам хату, кота с петухом да острую косу. Живите все вместе в родном доме дружно, а остальное меж собой разделите по справедливости. Никогда не ссорьтесь и будете счастливы.

Сказал и с теми словами закрыл глаза.

Погоревали сыновья, отца, как положено, похоронили, стали немудрёное наследство делить. Мартин взял себе косу, потому что был он отменным косарём, Матею достался петух, а Михалу – кот.

– Дорогие братья, – говорит как-то Мартин, – коли станем мы дома на лавке сидеть, то вскорости с голоду пропадём.

Пойду-ка я со своей косой по белу свету, а вы пока оставайтесь здесь да займитесь каким-нибудь делом.

Братья друг друга любили и, что один предложит, от того и остальные не отказываются. Не стали они старшему перечить.

Взял Мартин косу, поклонился родному дому и пошёл. Долго ходил, а работы нигде нет.

Добрался наконец до какой-то неведомой страны, видит – люди здесь один другого глупей. Стал Мартин к королевской столице подходить, встречает человека, а тот спрашивает, что это он на плече несёт?

– Косу несу, – отвечает Мартин.

– А что такое коса? На что она нужна?

– Траву косить.

– Траву косить? Вот это да! А мы траву руками рвём, сам понимаешь – работёнка не из лёгких. Может, ты её нашему королю покажешь? Он за эту косу хорошо заплатит.

– Можно и показать! – согласился Мартин.

Повёл его незнакомец к королю. Глянул король на косу и, очень невиданному инструменту удивившись, тут же повелел Мартину королевские луга косить.

Пошёл Мартин, на плече косу несёт, а следом за ним толпа зевак валит. Мартин косу в землю воткнул, велел слуге, чтоб в полдень обед на двоих тащил, а потом всех зевак прочь прогнал и сам за работу принялся.

В полдень принесли слуги обед и давай ахать да охать – удивляются, изумляются, ведь половина луга уже скошена!

– А ваш косарь тоже будет есть? – спрашивают они, а сами на косу глаза таращат.

– Кому работать не лень, тому и у миски первое место. А вы ступайте, оставьте нас одних.

Слуги ушли, а Мартин уплел всё, что для двоих настряпали, лежит, отдыхает.

– Неплохо я надумал, что еды на двоих попросил, – нахваливает он сам себя, – кабы на одного принесли, я б голодным остался.

Передохнул и опять за работу, пока все луга не скосил. А потом взвалил косу на плечо и отправился к королю за деньгами.

– Послушай, любезный, твой косарь сам траву косит? – спрашивает король.

– Сам, ваша королевская милость, сам! – отвечает плутишка учтиво.

– Может, ты его нам оставишь, я тебе за него тысячу золотых отсчитаю.

– Мой косарь дороже стоит! Да уж так и быть, отдам его вам за тысячу! – сказал Мартин, снял с плеча косу, взял деньги и зашагал домой.

Прошёл год. Снова в той стране трава выросла. Высоко поднялась, косить пора. Приказывает король косаря на луг выносить. Все следом бегут, ждут, что сейчас будет, а слуги воткнули косу посреди луга, толпу разогнали и сами ушли. Помнят, что косарь не любит, когда на него во время работы глазеют.

В полдень сбежался народ посмотреть – много ли скошено. А коса так и торчит там, где её утром в землю воткнули. Удивился народ. А слуги поставили возле косы обед и поспешили к королю с докладом.

Король плечами пожимает, сетует:

– Что же это с нашим косарём приключилось? Ведь когда чужеземец вместе с ним работал, он так славно траву косил. Почему же сейчас не желает?

А вечером снова явился слуга и доложил, что коса ни до травы, ни до обеда так и не дотронулась.

– Наверное, она заколдованная, – молвил король, почёсывая под короной макушку. – Всыпьте-ка ей двадцать горячих, а если и это не поможет – закопайте в землю!

Поставили на лугу скамью, на скамью бросили косу, и здоровенный бирич всыпал ей двадцать горячих. После каждого удара коса подскакивала и кой-кого из тех, кто всюду свой нос суёт, по носу щёлкала.

– Он её заколдовал! – шумели в толпе. – Закопать её!

Так и сделали. Закопали косу в землю, и жители той стороны снова, как и прежде, стали рвать траву руками.

А братья жили не тужили и благословляли отца, что оставил им такое отличное наследство.

Быстро промелькнули сытые денёчки, стали деньги к концу подходить.

Говорит тут средний брат Матей:

– Теперь я со своим петухом отправлюсь на заработки. Может, где и сбуду его с рук так же выгодно, как Мартин косу.

– Ступай, да иди в далёкие края, туда, где люди глупы. У нас в Чехии много не заработаешь, – посоветовал ему Мартин.

Взял Матей петуха и пустился в дальний путь. Долго шёл. Видит – большой город стоит. Вдруг навстречу ему человек идёт.

– Что это ты тащишь, дружище? – спрашивает тот.

– Да вот петуха несу, – отвечает Матей.

– Мы про петуха не слыхали, такой птицы у нас нету. А на что он нужен?

– Петух ночью день зовёт, а как сам уснёт, так и день спать пошлёт.

– Вот как! А ведь мы, бедные, каждый вечер провожаем день вон за ту гору, а утром опять ходим встречать. Если б твоя птица вместо нас день встречала и провожала, заплатил бы тебе король за неё большие тысячи.

– Извольте, можете сами поглядеть, как у моего петушка это ловко получается, – сказал Матей и вместе с незнакомцем отправился к королю.

– Всемилостивейший король, – говорит с поклоном незнакомец, – у этого человека есть птица-зазывница, она день зазывает. А как сама уснёт, так и день спать отправляется.

– Такой птичке цены нет! – обрадовался король и в ладоши захлопал. – Да верно ли ты говоришь?

– О, всемилостивейший король! – учтиво отвечает Матей. – Извольте сами в этом убедиться!

Водворили они петуха в золотую корзинку, и тот, довольный новым жильём, быстро устроился на покой.

Долго ли, коротко, а день, как и положено, стал клониться к вечеру. Король от радости сияет, с нетерпением утра дожидается.

В полночь все придворные из своих постелей вылезли, ждут, как это петух будет день зазывать.

Пробило час – петух молчит. Пробило два, тут петух как закричит во всё горло: «Ку-каре-ку!» Все в ужасе разбежались, по углам попрятались. Пробило три часа, петух снова кричит. Кричал-кричал, пока не рассвело.

Убедился король, что петух на самом деле день зазывает, и приказал выдать Матею из казны пять тысяч и накормить по-королевски. Матей деньги сгрёб, напился-наелся, поблагодарил короля и не мешкая домой зашагал.

Братья его встретили радостно, и зажили они припеваючи.

Опять жили братья на широкую ногу, сладко ели, долго спали и вскоре начисто прожились, остались у них одни медяки. Сказал тогда Михал:

– Ну, братья, теперь я пойду по свету счастья искать. Может, и мы с котиком кой-чего заработаем.

Посоветовали ему братья держать путь подальше от родных мест, туда, где люди ещё глупы. В своих-то краях уже никого не проведёшь!

Сунул Михал кота в мешок и зашагал по дороге прочь из дому.

Долго он шёл, все каблуки сбил и попал наконец в страну, где люди говорили на каком-то тарабарском языке. Михал был парень смышлёный и, пока добирался до чужеземной столицы, научился кое-как с местными людьми объясняться. У городских ворот повстречался ему человек и спрашивает, что это он в мешке тащит.

– Кота, – отвечает Михал и показывает своего котишку.

– Вот невиданный зверь! А что он умеет?

– Он умеет мышей ловить. Сколько есть в доме, всех передушит.

– Поскорей засовывай своего мышелова в мешок, и пошли к нашему королю! – вскричал незнакомец. – У него в замке мышей полным-полно, уже и людей не боятся, по столу пешком ходят! Король обещал отменно наградить того, кто его от этих тварей избавит!

– Что может быть проще? – ответил Михал, сунул кота в мешок и поспешил в королевский замок.

Пришли они к королю, человек и говорит:

– Всемилостивейший король, у этого чужеземца есть зверь – кот-мышелов, он мышей ловит.

– Если это правда, продай мне его, я любые деньги дам, сколько б ты ни запросил!

– Ну-ка, всемилостивейший король, показывайте, где тут у вас мыши водятся. Сейчас мой котишка с ними расправится!

Повели Михала в чулан, а там мышей видимо-невидимо, так под ногами и кишат. Едва Михал развязал мешок, кот ка-ак выскочит, да как на них кинется, только шерсть полетела!

Король обрадовался, велит выплатить Михалу десять тысяч золотых. Михал чуть до потолка не подпрыгнул, забрал деньги и поскорее домой отправился.

Но тут королю в голову мысль пришла: что кот есть станет, когда всех мышей переловит?

Никто этого не знает. Приказал король оседлать самого быстрого коня и Михала догнать. А Михал, ничего не ведая, шагает себе по дороге. Догоняет его всадник и ещё издали кричит, чтоб подождал. Остановился Михал. Всадник подъезжает и начинает Михала что-то на своём тарабарском языке спрашивать, а Михал никак понять не может, чего он хочет.

Решил Михал всадника по-немецки спросить, может так договориться удастся:

– Что? – спрашивает Михал. – Was?[1]

Побледнел всадник и быстрее ветра прочь помчался.

Весь дрожа от страха, покрытый дорожной пылью, прискакал гонец обратно, с коня соскочил и бегом к королю.

– Милостивый король, – кричит он ещё издали, – я несу тебе печальное известие. Как только кот всех мышей переловит, тут и нам конец придёт!

– Кто тебе сказал? – спросил перепуганный король.

– Тот человек, что нам кота продал. Догнал я его и спрашиваю, что твой зверь будет есть, когда всех мышей передушит? А он мне отвечает: «Вас!»

Король немедля созвал Совет. Стали думать, как быть? Что с котом делать? Судили, рядили и порешили оставить кота в чулане, запереть на все запоры, да поставить стражу, чтоб коту из чулана не выбраться.

Самый главный генерал получил приказ поставить к дверям чулана четырёх вооружённых до зубов храбрецов.

Стоят они вокруг чулана, молодец к молодцу, а у самих ноги со страху подкашиваются.

Ночь стоят, день стоят.

На следующую ночь в чулане поутихло. Кот всех мышей переловил и утихомирился. А того солдата, что окно караулил, любопытство одолело, хочется узнать, что в чулане творится. Набрался он храбрости и всунул голову в окошко. А кот на окне сидит, видит: лезет борода, да лохматая шапка. Перепугался котишка, стекло вышиб и наутёк! Второй солдат услыхал крик да шум, побежал поглядеть, что случилось, глядит – лежит его дружок – здоровенный детина – бороду кверху задрал. Припустился солдат без оглядки в замок, кричит:

– Беда! Беда нам, всемилостивейший король! Страшный зверь выбрался из чулана и загрыз моего товарища! Теперь нас всех передушит! Беда нам! Беда!

Тут во всём городе двери на запоры, окна на щеколды! Жители кто куда попрятались, а король приказал собрать полк отборных смельчаков, надеть на них тяжёлые доспехи и отправить войной на кота.

Приказ был немедленно выполнен. Три дня и три ночи искали кота, а его и след простыл.

А братья жили дружно и весело, хозяйство вели аккуратно, знали, что больше надеяться не на что.

И часто, собравшись вместе, вспоминали свои плутни и над глупцами посмеивались.

Было у отца три дочери, все три прекрасны, как розы, но самая младшая всех прекрасней и милей.

Однажды собрался отец в город на ярмарку, стал у дочерей спрашивать, что им из города привезти. Старшие – новые платья заказывают, украшения да безделушки разные, а младшая молчит, ничего не просит. Во второй раз стал отец допытываться, чего бы она хотела, и тогда девушка ответила:

– Ничего мне, батюшка, не надобно, ничего я не хочу, только бутон розы, но такой, чтобы не было красивей его в целом мире!

– Непременно привезу! – пообещал отец и, распростившись с дочерьми, отправился в путь.

До города он добрался в добром здравии и пошёл на торг. Денег у него было предостаточно, и накупил он всего вдоволь. Старшим дочерям модные платья, дорогие украшения да всяческие безделки. Стал для младшей дочки подарок искать. Всю площадь вдоль и поперёк обошёл, все окрестные сады облазил, нету нигде розы. На дворе уже осень стоит, розы отцвели, ни за какие деньги, хоть золотом плати, не достанешь розового бутона. Огорчился отец, что свою любимую дочь порадовать не сможет, и печально побрёл домой. Идёт, а сам и по дороге-то всех встречных-поперечных спрашивает: нет ли у кого розового бутона. А люди в ответ ему лишь усмехаются: «Розы, дескать, уже давно отцвели, раньше надо было приходить!»

Уже до дому рукой подать, только через лес пройти, да сбился с пути старик, не знает, куда податься. Очнулся от невесёлых дум, огляделся – места-то незнакомые – он и давай через бурелом продираться. Шёл, шёл и очутился вдруг на небольшой весёлой полянке. А на той полянке розовый куст растёт, а на кусте одна-единственная розочка цветёт – красоты неописуемой.

Вскрикнул он от радости, подбежал к розовому кусту, сорвал розочку. И в тот же миг зашумел-загремел лес, словно буря на него обрушилась, задрожала земля, и вдруг из-за куста на оробевшего старика огромный свирепый зверь лезет.

– Как ты посмел сорвать мою розу, мой любимый цветок, красивей которого нет в целом мире?! – зарычал зверь страшным голосом.

Подломились у старика ноги, и, дрожа всем телом, стал он зверю объяснять, зачем и для кого сорвал розу. Золото предлагает, умоляет не убивать.

– Ничего мне от тебя не надобно, никакого золота. Я тебя и так не трону. Бери цветок, а мне отдашь того, кто первым встретит тебя дома на пороге! – отвечает старику страшный зверь.

Что оставалось бедняге? Пообещал всё сделать, как зверь велел, лишь бы уйти подобру-поздорову!

– Смотри! – рявкнул косматый. – Через три дня жду вас на этом самом месте! Обманешь – лихо тебе придётся!

Сказал и исчез. А отец, опустив голову, поплёлся домой. И ничего он не желал, ни о чём не тужил, только – чтоб встретила его на пороге кошка или дворовый пёс.

Да видно не судьба! Увидала младшая дочь, что отец к дому подходит, всё бросила, навстречу ему кинулась. Стоит на пороге, ждёт.

Всплеснул несчастный руками, слова вымолвить не может.

– Ах! Батюшка, принёс ли ты мне розочку? – спрашивает дочка, нежно обнимая отца.

– Принёс, принёс, самую прекрасную на свете, но очень уж ей цена велика! – ответил отец, горько рыдая.

Испугалась девушка, стала сетовать: к чему, мол, батюшка себя в такой убыток ввёл, но отец только головой качает:

– Что ты, дитя моё милое, разве я о деньгах горюю! Я бы всё своё богатство отдал, лишь бы тебя уберечь! – и рассказал своей любимице, какая с ним приключилась беда.

Заплакала дочь, выслушав печальный рассказ отца, но была она девушка сердца доброго и храброго и, преодолев страх, сказала:

– Не казнись, батюшка, видно, так уж мне на роду написано – пойду. Чему быть, то меня не минует!

Утешая отца, приколола она прекрасный цветок к платью и пошла вместе с ним в дом.

На третий день утром поклонилась она родному дому и вслед за отцом побрела к лесу.

Простились они на опушке. Отец отстал, а наша красавица пустилась по тропинке прямо к той полянке, где стоял розовый куст. Пришла, огляделась, видит – нету никого. Взяла свою розочку в руку, приблизилась поближе к розовому кусту и, набравшись храбрости, крикнула:

– Я пришла!

И в тот же миг зашумел тёмный лес, задрожала земля, разверзлась глубокая пропасть, и девушка полетела вниз.

А когда пришла в себя и огляделась – видит, стоит перед ней дворец чёрного мрамора, вокруг него прекрасный сад раскинулся, а возле дворца – косматый зверь. Обмерла красавица со страху, а зверь вдруг говорит ей ласковым голосом:

– Не бойся меня, красна девица, я тебя не обижу. Погуляй сперва по саду, а потом во дворец ступай, там тебе и стол и ложе приготовлены. Да смотри: что бы с тобой ни приключилось, не произноси ни звука, даже если тебя мучить станут. Молчи и будь терпелива. Выдержишь все невзгоды – счастье тебе будет наградой!

Сказал зверь и исчез.

А девушка поудивлялась, поудивлялась, да и отправилась по саду гулять – куда и страх подевался! – а проголодавшись, вошла во дворец. Дворец и внутри и снаружи был выложен чёрным мрамором, и вся мебель в нём была из чёрного мрамора. В одной комнате стоял маленький столик, а на нём дорогие яства. Наелась красавица, напилась у колодца ключевой воды, а когда небо окрасилось вечерней зарёй, улеглась на ложе спать.

Около полуночи раздался страшный грохот, двери с треском распахнулись, и в её покои ворвалась орава безобразных чудищ. Налетели на девушку, щиплют, когтями рвут, царапают, а она молчит, ни звука не издаёт.

Как налетели чудища, так и улетели. Уснула красавица. А проснувшись поутру, увидала, что треть чёрного замка стала белой.

Пошла она в сад, а косматый зверь её уже там ожидает, спрашивает, что с ней ночью приключилось. Рассказывает она, как её чудовища мучили, а сама зверя ничуточки не боится, не кажется он ей уже страшным да безобразным.

Зверь снова велел ей быть терпеливой и все мученья сносить безмолвно. И голос у него был такой приветливый, такой ласковый! Дрогнуло сердце у девушки. Косматый зверь промолвил и скрылся.

Стала наша красавица по саду гулять, а проголодавшись, вернулась в замок, наелась-напилась и спать легла.

Только уснула, в полночь опять раздался страшный шум и рёв. Ещё громче и страшнее, чем в первую ночь. Чудища снова толпой ворвались в её покои, налетели на девушку, словно саранча на цветущий луг, щиплют, бьют, за волосы таскают, мучают нещадно, но она молчит, ни звука не издаёт.

Исчезла нечисть, а бедняжка от боли и пошевелиться не может.

Утром она с трудом доплелась до сада, а косматый зверь её уже ожидает, жалеет красавицу, а сам уговаривает и третью ночь потерпеть, ни словечка не вымолвить.

Сказал зверь и вдруг исчез. А девушке стало без него грустно. Ей теперь и глядеть на него было радостно, и беседа с ним была приятна. Взглянула она на замок, видит замок ещё на одну треть из чёрного стал белым.

И на третий день погуляла она по саду, пообедала в замке, напилась из колодца.

Наступила ночь. Со страхом улеглась девушка на своё ложе. Не может уснуть, а сама думает: «Будь, что будет – ни звука не издам!» Пробило полночь, и орава диких чудищ, ещё страшнее, ещё безобразнее, чем прежде, ворвалась в её покои. Схватили они девушку, царапают, щиплют, за волосы таскают, с ложа сбросили, ножищами топчут. Молчит девушка, ни звука не издаёт. Но вот начали они её белое тело острыми когтями рвать. Не в силах больше выносить муки, закричала бедняжка: «О! Умираю! Помогите!»

И в то же мгновенье задрожал замок, исчезла нечисть, а возле девушки стоит прекрасный юноша и целует ей руки.

Опомнилась она от страха и боли, а юноша ей говорит:

– Я – княжеский сын, хозяин замка, господин всей этой земли. Заколдовала меня злая ведьма и превратила в косматого зверя. Много лет лежало на мне её проклятье. Освободить меня могла лишь чистая дева, которая терпеливо выдержала бы ради меня, безобразного зверя, муки и боль.

Сказал, опустился на колени, просит:

– Ты, красавица, меня освободила, стань же теперь моей женой и хозяйкой этого замка. Дай мне слово согласья.

Обрадовалась девушка, дала ему слово.

Утром вышла красавица в сад, видит – замок весь белым стал, так красотой и сверкает.

А через несколько дней приказал князь коней запрягать. Сели они с молодой женой в золотую карету, за ними свита, и поехали навестить отца и сестёр.

Стоит ли говорить, как обрадовался отец, увидав свою любимицу живой и невредимой?

Не стоит, ведь вы и сами догадались!

В те далёкие времена, когда правил страной благословенной памяти король Каконь, жила в одной деревне бедная женщина. И как стукнуло ей ни много ни мало девяносто шесть годочков, народился у неё сынок, да такой здоровяк – каких свет не видывал. И ближние соседи ходили на него поглядеть, и по дальним деревням разнеслась весть про чудо-младенца. Никто, даже древние старики, такого не помнили.

– Ну, мать, – сказал ей обрадованный муж, – придётся тебе нашего сына девять лет своим молоком вскармливать. Может, из него богатырь вырастет.

– Что ж, воля твоя, батюшка, как скажешь, так и будет, – отвечала жена.

Стала мать кормить мальчика, а мальчик день ото дня растёт, да силушки всем на удивленье набирается.

Через три года привела его мать в лес к большой сосне, велит с корнем вырвать. А он не может. Пришлось домой возвращаться и ещё три года кормить. Пошёл парню шестой год, опять его мать в лес ведёт. Вырвал он небольшую сосенку с корнем, ровно былинку. А дубы и буки не одолел.

И сказал он матери:

– Нет, матушка, это мне ещё не под силу. Покорми-ка ты меня ещё три года!

– Почему же не покормить, – говорит ему мать. – Покормлю!

Стукнуло парню девять годков, пошёл он в лес и давай могучие дубы с корнем из земли таскать. Назвали его люди Валидубом. А как минуло Валидубу шестнадцать, стало ему дома невмоготу. И работы мало, и еды не хватает. И говорит он отцу с матерью:

– Матушка, батюшка! Кто за печью сидит – далеко не глядит! Не желаю я весь свой век на лавке валяться. Отпустите меня на год, а то и на два по свету походить, людей поглядеть, себя показать. Не думайте про меня худо – я вас на старости лет не оставлю.

Не стали старики перечить.

– Ступай с богом, – сказал отец, – отпускаю тебя без опаски. Да только смотри, сынок, силушкой своей не шути и добрых людей не обижай.

Простился Валидуб с родителями и пошёл.

Той же ночью добрался он до одинокой корчмы, что вдалеке от дороги стояла. Зашёл. Видит, сидят за столом два путника. Валидуб подсел к ним, спрашивает:

– Откуда, вы, почтенные?

– Кто откуда, – отвечают путники.

– А какое ваше ремесло?

– Я – Раздавикамень, – отвечает один. – Как схвачу камень в руку, да как сожму, так из него молоко потечёт!

– А я, – говорит второй, – Гнижелезо. Из любого железа верёвку совью. – А ты сам-то кто таков?

– А я – Валидуб. Вековые дубы из земли выворачиваю, ровно тонкую былиночку, – отвечает Валидуб. – Предлагаю вам верную дружбу, давайте весь свой век хлеб-соль пополам делить.

– Ну что ж, – отвечают ему Раздавикамень и Гнижелезо, – мы не прочь с тобой хлеб-соль делить, обещаем никогда тебя не покидать.

Они пожали друг другу руки и поклялись в вечной дружбе.

А утром все втроём отправились в путь.

Долго ли, коротко шли наши друзья и повстречали на крутой да глинистой дороге мужиков с возами. Бегают мужики вокруг возов, ахают, руками машут, а с места стронуть не могут.

– Что с вами стряслось? – спрашивает их Валидуб.

– Беда! – причитает один. – Везём железо продавать, да вот в грязи завязли! Тридцать восемь коней запрягли в одну телегу, а всё ни с места. Что нам делать?!

– Ну-ну, – говорит им Валидуб, – не горюйте, мы вам поможем, вытащим из грязи, если дадите нам столько железа, сколько один из нас на себе унести сможет.

Согласились мужики:

– Хоть все трое нагружайтесь нашим железом, только помогите выбраться, так ведь и в грязи утонуть недолго.

– Выпрягайте коней, – приказал Валидуб.

Послушались мужики.

Валидуб давай тяжёлые возы подымать да на сухое место вытаскивать – у мужиков от удивленья глаза на лоб полезли.

– Сколько лет живём, а такого не видали! – кричат мужики, а Валидуб уже все возы с поклажей на дорогу вытащил.

– Ну, хозяева, наша работа – ваша плата, – сказал Валидуб, поснимал с возов поклажу, ничего не оставил.

Сетуют мужики, а Валидуб отвечает: «Теперь с товарищами расплачивайтесь – уговор дороже денег».

Мужиков от этих слов холодный пот прошиб. Раздавикамень и Гнижелезо хотели было и возы с конями прихватить, да Валидуб отговорил:

– Не надо, нам и железа хватит.

Мужики поскорее запрягли коней и не мешкая погнали прочь.

– Я, – говорит друзьям Гнижелезо, – из этого железа три цепа скручу, и наймёмся мы к кому-нибудь хлеб молотить.

– Неплохо придумано, – согласился Валидуб и, усевшись возле Раздавикамня, стал смотреть, что Гнижелезо станет делать. А тот принялся месить железо, будто мягкое тесто, а потом давай из него цепы скручивать. Вскоре все три цепа были готовы. Каждый по двести девяноста семь пудов потянул.

Поднялись наши друзья и пошли к богатому хозяину, у того огромные стога пшеницы сметаны, а молотить некому. Предложили они свои услуги.

– Вот если бы вас сто человек было, я бы вас нанял, а втроём вам не справиться, только зря солому разворошите, – отвечает им хозяин.

– Напрасно сомневаетесь, сударь! Давайте так договоримся: коли мы до завтрашнего вечера всё зерно не обмолотим, делайте с нами что хотите, хоть голову с плеч долой, – обиделся Валидуб.

– А сколько вы за работу возьмёте? – спрашивает хозяин.

– Да кто его знает? Сколько не жалко, – говорит Гнижелезо. – Дадите столько зерна, сколько на себе унесём – и ладно!

Хозяин согласился.

Едва забрезжил рассвет, взяли наши работнички цепы и давай молотить, да не по одному снопу на ток кладут, а по целому стогу, только пыль столбом стоит! Оглянуться не успели, а уж всё обмолочено.

– Ну, ребята, – говорит Валидуб, – лопат у нас нету, сеять да веять нечем, давайте-ка дружно дунем!

Дунули наши молодцы, и на току лишь чистое зерно осталось.

Пришёл хозяин, видит – на току ни соломинки, рассердился, стал работников бранить, а Раздавикамень ему отвечает:

– Не жалей, хозяин, соломы, на что она тебе? Лучше готовь нашу долю пшеницы.

– Ваша доля давно вас ждёт. Да ведь у вас и мешков-то нету! Как вы её понесёте?

– Одолжи нам мешки. Мы тебе их честно вернём, – попросили работники.

– Мне долг не в толк, я в долг ничего не даю, – отвечает хозяин. – Нет у меня такой привычки.

– Значит, всё зерно в амбар ссыпать?

– Ссыпайте, ребятушки, ссыпайте, – обрадовался хозяин.

– Можем, – согласились работники.

И ссыпали всё зерно в один большой амбар. А потом закрыли поплотнее окна и двери. Раздавикамень поднял амбар, взвалил его себе на плечи, поклонился хозяину и сказал:

– Бывайте здоровы!

Повернулись друзья и зашагали прочь.

Хозяин от удивления едва на ногах устоял! А потом как заорёт:

– Выпускайте самого свирепого быка! Он их копытами растопчет, на рога возьмёт!

Открыли хлев, выпустили быка. Мчится бык, хвост трубой, из ноздрей пар валит.

– Поглядите-ка, ребята, кто это там топает? – говорит Раздавикамень товарищам.

Гнижелезо оглянулся и отвечает:

– Это за нами большой бык вдогонку мчится.

– А что нам бык? Ступайте, не торопясь, дальше, – успокоил их Валидуб.

И, подпустив быка поближе, как огреет его цепом по голове! Бык тут же дух испустил. Валидуб взвалил себе тушу на плечи, и друзья зашагали своей дорогой.

Шли, шли, вдруг Гнижелезо кричит:

– Эй, ребята, бежим скорее, за нами два огромных кабана мчатся!

Но Валидуб велел друзьям идти вперёд, а сам дождался кабанов, огрел цепом и, взвалив туши на спину, пошёл догонять товарищей.

Шагают они дальше, Валидуб кричит: «Погоня!» А тут верховые – им на пятки наступают. Обернулся Раздавикамень, швырнул амбар с зерном на телегу, Валидуб цепом взмахнул, всех молодчиков разогнал, а Гнижелезо коней укротил.

Положили наши друзья своё имущество на телегу и поехали домой. А дома честно разделили добычу на три одинаковые части.

Валидуб свою долю старикам-родителям отдал.

Быстро пробежало время, и снова собрались товарищи работу искать. Шли, шли, до большого города дошли. И как повелось в этих краях, стали спрашивать первого встречного, что у них в городе нового.

– Увы, похвалиться нечем, – отвечает им горожанин. – Великое горе обрушилось на наш город. Мы все печалимся, а больше всех король. Исчезли три его любимые дочери, будто сквозь землю провалились. Каждый день ходили принцессы на озеро купаться, а три дня назад не вернулись, и никто не знает, куда они делись. Люди говорят, будто злая ведьма, позавидовав их красоте, три раза дунула, три раза плюнула, и три дракона унесли их в подземное царство. Никто не знает, где принцесс искать. Наш король совсем голову потерял. Приказал город чёрным крепом обтянуть, а тому, кто его дочерей найдёт и освободит, обещает отдать их в жёны, да к тому же полкоролевства в придачу!

– Пошли, ребята, к королю, это дело нам по плечу! – воскликнул Валидуб, и наши молодцы тут же отправились в королевский замок.

– Ваша королевская милость, – поклонился королю Валидуб. – Люди мы дальние, не здешних мест, но вашу печаль разделяем и горю вашему сочувствуем. Мы разыщем ваших любимых дочерей и освободим. А вы обещайте не изменять королевскому слову и отдать их нам в жёны! Да прикажите выдать в дорогу верёвку длиной в три тысячи локтей, наварить двенадцать мер каши, в двенадцати печах хлеба испечь и освежевать двенадцать волов.

– Берите всё, что хотите, – отвечает им король. – А дочерей моих милых, если вы их освободите, я клянусь отдать вам в жёны.

Распорядился король снарядить друзей в дальний путь как положено. Когда всё было готово, молодцы взвалили поклажу на свои могучие плечи и направились в дремучий лес.

Долго ли, коротко бродили они по лесу и вышли наконец на зелёную лужайку.

– Остановимся здесь, – предложил Валидуб, – поищем, нет ли какого хода под землю!

Товарищи согласились. Валидуб и Гнижелезо отправились искать лаз, а Раздавикамень остался ужин стряпать. Развёл костёр, поставил на огонь котёл с кашей, на вертеле вола жарит.

Сидит он возле костра, каша кипит, мясо шипит. Вдруг на высокой ели Долгобород кричит:

– Каша варится, мясо жарится – а ты голодным останешься!

Отвечает ему Раздавикамень:

– Потерплю, пока товарищи придут, с голоду не помру.

– Терпи, терпи, а я твою кашу ещё горячую дочиста уберу, – проскрипел Долгобород, соскочил с дерева, оттолкнул Раздавикамня, всю кашу съел, а мясо с собой утащил.

Только Долгобород скрылся, а Валидуб уже с горы кричит:

– Наварил каши, нажарил мяса?

– Наварить-то наварил и нажарить нажарил, да Долгобород всё утащил, – пожаловался Раздавикамень и рассказал товарищам, какая беда с ним приключилась.

– Эх ты, здоров да глуп! Не мог с ним справиться? Мы за целый день не присели, не передохнули, а ты нашим ужином какую-то нечисть кормишь! – рассердился Валидуб.

На следующий день остался Гнижелезо варить кашу, а Раздавикамень и Валидуб ушли лаз искать. Вернулись к вечеру.

– Ты каши наварил? – ещё издали кричит Валидуб.

– Наварить-то наварил, да только Долгобород её всю дочиста съел, – растерянно отвечает Гнижелезо.

– Ну и недотёпы, – обозлился Валидуб. – Теперь вы ступайте лаз искать, а я у костра останусь.

На третий день отправились искать пещеру Гнижелезо и Раздавикамень, а Валидуб остался ужин стряпать.

Нарубил дров, развёл костёр, положил в котёл крупу, приготовил мясо. А сам капкан настроил и пододвинул поближе к вертелу, на котором жарилась над огнём воловья туша.

Тут на ёлке Долгобород появился.

– Каша варится, мясо жарится, а ты голодным останешься! – заверещал он противным голосом.

– Ничего, не помру, пока товарищи подойдут. А ты не чинись, спускайся ко мне вниз, я тебя накормлю!

Долгобород не заставил себя долго просить, поспешил вниз. Только хотел кусок мяса схватить, а капкан-то его и захлопнул!

– Ага, попался! – смеётся Валидуб. – Я тебе сейчас покажу кашу!

Схватил свой цеп и давай Долгоборода охаживать.

– Ой, ой, – кричит Долгобород, – не бей меня, не бей, я тебе дам столько золота, сколько твоей душеньке угодно!

– Ничего мне не надо, всё у меня есть. А ты посиди-ка здесь, пока мои товарищи не вернутся.

А тут и товарищи подошли.

– Ну, как дела? – спрашивают они Валидуба.

– Дела идут, всё в порядке! Вот вам каша, вот вам мясо, а вот и Долгобород! – весело отвечает Валидуб. – Заморим червячка, а потом его, грешного, кой о чём спросим!

Уселись они на траву, наелись-напились, и говорит им Валидуб:

– Давайте-ка, друзья, спросим Долгоборода, где тот лаз, что под землю ведёт. Не захочет отвечать, всыпем ему по первое число, сам дорогу покажет!

Взяли они свои цепы, подошли к Долгобороду и до тех пор его молотили, пока он не закричал:

– Отпустите, отпустите! Я вам всё покажу! Сам к большой скале отведу!

– Ну, ладно, – сказал Валидуб, – смотри, если обманешь, мы тебе ещё добавим!

Привязали Долгоборода на верёвку и зашагали к скале.

Раздавикамень всю гору по камешку разобрал, глядят, а под скалой огромная пещера.

– Кто вниз полезет?

– Я полезу, – откликнулся Гнижелезо.

Не успел он на два аршина вниз спуститься, а уже обратно наверх просится. Вторым Раздавикамень полез, этот до половины добрался, верёвку дёргает, обратно хочет.

– Ну, коли так, – рассердился Валидуб, – я пойду! Только вы от лаза не отходите, здесь стойте. А верёвку наверх не тащите, покуда я вам три раза не просигналю. Ну, спускайте!

Добрался он до половины дороги, и тут ударило ему в нос мерзкое зловоние. Языки пламени ноги лижут, вонь всё отвратительней становится, чем ниже он опускается, тем муки невыносимей. Наконец достиг Валидуб дна. Огляделся – вокруг пусто, темно, а жара стоит – как в пекле. Стал он озираться, вдруг видит – вдалеке слабенький огонёк мерцает. Побрёл Валидуб на огонёк, долго шёл, и тут наконец появился перед ним дворец. Весь из золота и драгоценных камней, так красотой и сверкает. Вошел внутрь, а в светлице старшая королевская дочка сидит.

Испугалась принцесса, увидав перед собой незнакомого человека, но преодолела страх и говорит:

– Как ты сюда попал и что тебе здесь надобно?

– Я пришёл тебя из неволи вызволить, – отвечает Валидуб. – Поторопись, идём со мной!

– Нет, не могу, – заплакала принцесса. – А ты беги! Вернётся мой муж, шестиглавый дракон, тут тебе и конец придёт!

– Я его не боюсь, – храбро отвечает ей Валидуб.

Вдруг раздался страшный грохот. Это дракон домой вернулся – и свою тридцатипудовую дубинку к дверям швырнул. Перепугалась принцесса, стала Валидуба умолять:

– Ах, спрячься в чулан, спрячься, ведь дракон – мой муж тебя сейчас сожрёт!

– Это мы ещё поглядим, – отвечает Валидуб, поднимает дубинку и что есть силы обратно швыряет. Пришлось дракону свою дубинку самому домой тащить. Явился он злой-презлой, пошарил по углам огромными глазищами и закричал страшным голосом:

– Почему здесь человеческим духом пахнет?

– Что ты, – отвечает принцесса, – откуда у нас человеческому духу взяться? Никогда его тут не было и не будет.

– Нет, я чую человеческий дух! Кого ты прячешь? Подавай его немедля сюда, не то разорву тебя на части, – рычит дракон, а из ушей у него огонь бьёт.

– Ах, муженёк, – умоляет принцесса дракона, – ведь это мой брат меня проведать пришёл. Пощади его.

– Добро, – отвечает дракон. – Если это твой брат, я его не трону. Зови его, мы с ним вместе поужинаем!

Вышел Валидуб из чулана, низко дракону поклонился.

– Это ты, – спрашивает его дракон, – мою дубинку обратно швырнул?

– Да, – отвечает Валидуб, – я.

Притащил дракон на стол свинцовый хлеб, да деревянный нож, велит Валидубу хлеб нарезать, отведать, а потом пойти с ним силами помериться.

– Хлеба твоего я есть не стану, а силой помериться согласен! – говорит ему Валидуб.

Подала принцесса Валидубу ужин со своего стола. Наелся Валидуб, и пошли они с драконом драться на площадь перед дворцом. А площадь-то вся свинцом залита.

– Ну, зятёк, хватай меня да загоняй поглубже в свинец, – предлагает дракон Валидубу. Валидуб не заставил себя долго просить, схватил дракона поперёк живота и по пояс в свинец загнал. Дракон выбрался и всадил Валидуба в свинец по самую грудь. Валидуб поднатужился, выскочил и вогнал дракона по шею в свинец, а потом взял свой цеп и все шесть голов дракону разом снёс!

Вернулся Валидуб к принцессе в светлицу и говорит:

– Ну, красавица-принцесса, хочешь обижайся, хочешь нет, но твой муж от моей руки помер.

– Ах, – воскликнула принцесса, – дорогой мой Валидуб! Не знаю, как и благодарить тебя, ведь ты меня от дракона освободил!

Бросилась к нему на шею, стала на радостях обнимать и целовать.

– Ладно, – говорит Валидуб, – начинай домой собираться да жди, покуда я не вернусь. А я пойду твоих сестёр выручать.

Сказал и отправился дальше. Шёл, шёл, видит – второй дворец. Прекраснее первого. Он снова прямо в светлицу входит, а там королевская дочь сидит, печалится. Увидала человека, обрадовалась, да ненадолго – знает, какая судьба его в драконовом логове ожидает.

– Милый человек, кого ты здесь ищешь? – спрашивает она.

– Тебя, прекрасная принцесса, – отвечает Валидуб.

– Ах, беги отсюда подальше! Как только мой муж, девятиглавый дракон, вернётся, он тебя на месте сожрёт!

Не успела договорить, как раздался страшный грохот, это дракон швырнул к дверям дома свою шестидесятипудовую дубинку. Выскочил Валидуб на порог, поднял дубинку и за шестьдесят вёрст её обратно закинул. Увидал дракон, что его дубинка к нему вернулась, зарычал от ярости и понёс её домой. А принцесса тем временем спрятала Валидуба в чулан. Вошёл дракон в светлицу, из ушей огонь бьёт. Оглядел все углы и свирепо зарычал:

– Чую я человеческий дух!

– Ах, муженёк, откуда здесь человеческому духу взяться! Ведь здесь человека никогда не было и не будет, – отвечает ему принцесса.

Но дракон по светлице мечется, рычит:

– Где ты его прячешь? Отдай мне человека, не то сам найду и вас обоих съем!

Кинулась испуганная принцесса перед ним на колени, умоляет:

– Пощади и помилуй, ведь это брат пришёл меня проведать!

– Ладно, если брат – так и быть, пощажу, – отвечает дракон, – пускай выходит, я хочу с ним по-приятельски побеседовать.

Вышел Валидуб, поздоровался с драконом, смерили один другого взглядом с головы до ног, такой разговор повели:

– Это ты, родственничек, мою дубинку обратно швырнул? – говорит дракон.

– Я, а то кто же? – отвечает Валидуб.

– Ничего не скажешь – молодец. Ну, ладно. Поедим, а после ужина силушкой померимся.

Тащит дракон на стол железный хлеб и свинцовый нож.

– Угощайся, дорогой, набирайся силы, тебе со мной повозиться придётся, – потчует дракон гостя.

– Меня и так бог силой не обидел. Ешь-ка лучше сам, – смело отвечает ему парень.

Дракон набросился на хлеб, аж искры полетели, а Валидубу принцесса со своего стола угощенье принесла.

– Ну, пошли, испытаем, кто из нас сильней, – сказал дракон после ужина.

Вышли они на площадь, а она вся железом покрыта.

– Ты начинай первым, ведь, если я начну, тебе тут же конец придёт, – хвастается дракон.

– Что ж, чему быть, того не миновать! Начинай ты, – улыбнулся в ответ Валидуб.

Ухватил тут дракон Валидуба вокруг пояса, да как швырнёт, до подмышек в железо всадил.

Но Валидуб поднатужился да и выскочил, полплощади вместе с железом вырвал.

Дракон перепугался:

– Может, хватит? Я больше не хочу! – кричит он.

– Хватит? – воскликнул в гневе Валидуб. – Нет, не хватит! Теперь держись, зятёк, я тебе покажу, почём фунт лиха!

Схватил он дракона да как стукнет об землю, по самую шею в железо вогнал.

– Ну, вылезай, если можешь! – кричит Валидуб.

А дракон и шевельнуться не может. Взял Валидуб свой цеп и размозжил дракону все его девять голов. А потом вернулся к принцессе.

– Дорогая принцесса, – сказал он. – Я тебя от злого дракона избавил. Теперь не теряй времени, собирайся в дорогу. Я тебя домой отведу.

Стала его принцесса благодарить, а он не слушает, в третий дворец торопится.

Последний дворец был самый богатый, самый красивый, из чистого золота построен. Покои коврами убраны, а по коврам принцесса прохаживается, бледная да печальная. Увидала Валидуба, не знает, что делать, то ли радоваться, то ли пугаться.

– Ах, – вскричала она наконец, – зачем ты сюда пришёл? Поскорее уходи, не то мой муж, двенадцатиглавый дракон, вернётся и сожрёт тебя!

Но Валидуб отвечает:

– Не бойся, принцесса, я-то ведь твоего мужа не боюсь!

Тут задрожала земля, это драконова дубинка возле самых дверей грохнулась. Дракон её за сто вёрст перед собой швырнул, будто стрелу из лука выпустил.

Выбежал Валидуб, подхватил дубинку, крутанул раз-другой над головой, а потом на двести вёрст обратно кинул – вокруг зашумело, словно ураган налетел. Пришлось дракону за своей дубинкой возвращаться. Взвалил он её на плечо и, рыча от злости, поспешил домой. Вне себя от ярости ворвался дракон в светлицу, и, хотя принцесса успела спрятать Валидуба, он его сразу учуял.

– Почему это у нас человеческим духом пахнет?! – заревел он. – Кого ты здесь прячешь? Подавай его сюда, не то я тебя проглочу!

Принцесса так и обмерла со страху.

– Пощади меня, я всю правду тебе скажу. Это мой брат пришёл меня проведать. Умерь свой гнев, не тронь его, – просила принцесса дракона.

– Хорошо, не трону, ведь твой брат и мне не чужой. Веди его сюда, мы вместе поужинаем!

Вылез Валидуб из чулана.

– Здравствуй, братец, – говорит ему дракон громовым голосом, – это ты мою дубинку обратно швырнул? Мне пришлось за ней возвращаться и на плече домой тащить.

– Моих рук дело, – отвечает Валидуб, – ты уж не обессудь.

– Молодчина, – рявкнул дракон. – Я уже про тебя от Долгоборода слыхал. Он мне говорил, что ты ко мне в гости явишься. Подай-ка мне правую руку, я с тобой поздороваться хочу.

Сжали они один другому руки, да так, что у Валидуба из-под ногтей кровь брызнула, а у дракона кости захрустели. Зашипел дракон от боли:

– Ох, – говорит, – ну и здоров же ты! Пойдём-ка поужинаем, а потом силушкой померимся. Стыдно мне будет, если одна твоя головушка мои двенадцать перехитрит!

Поставил дракон на стол стальной хлеб, медный нож положил. Стал Валидуба потчевать, подкрепиться предлагает.

– Мне подкрепляться не нужно, – отвечает ему Валидуб. – Меня матушка девять лет своим молоком вскармливала, мне теперь силушки на всю жизнь хватит. Вот тебе подкрепиться не мешает!

Обозлился дракон, зашипел, как сто змей. Увидала принцесса, что с её мужем делается, принесла Валидубу ужин со своего стола, да перстень, что силы прибавляет, с пальца сняла, ему отдала. Поблагодарил её Валидуб, поел, и отправились они с драконом на площадь силой мериться. А площадь та сталью окована.

Дракон вокруг себя двенадцатью хвостами бьёт, свистят хвосты, извиваются, а дракон рычит, из пасти огонь пышет. Шаг шагнёт, стон идёт, а как рявкнет, земля дрожит.

– Стану я с тобой, с козявкой, бороться, – говорит Валидубу дракон. – Это же мне навеки вечные стыд и срам будут! Я тебя сейчас просто тряхну, из тебя и дух вон!

Сказал да как швырнёт Валидуба себе под ноги, тот по самый пояс в сталь ушёл. Но Валидуб вывернулся, схватил дракона и с такой силой его о стальные плиты грохнул, что две головы сразу отскочили, а остальные десять Валидуб своим цепом посшибал, словно спелые яблоки с ветки!

Отдышался Валидуб и вернулся во дворец к принцессе.

– Прекрасная принцесса, – говорит он ей радостно, – я свой долг выполнил. Освободил тебя и твоих сестёр от страшных драконов. Бери с собой, что душе твоей дорого, и пойдём домой к королю-батюшке.

– Не знаю, как мне тебя благодарить, – отвечает принцесса. – А с собой я возьму весь этот дворец целиком. У меня есть волшебный прутик, как я этим прутиком стукну по воротам, тут же дворец в золотое яблочко превратится.

Вышли они из дворца. Принцесса ворота заперла, прутиком взмахнула, и превратился дворец в золотое яблоко.

Пошли они ко второй сестре. У неё тоже волшебный прутик нашёлся, и она свой замок в золотое яблоко превратила.

И старшая сестрица от сестёр не отстала, обратила свой дворец в золотое яблоко.

Стали они на белый свет выбираться. Сначала друзья старших сестёр на землю вытащили, потом младшую, ту, что Валидубу перстень подарила, подняли. Пришла очередь Валидубу выбираться. Хотел было он верёвкой обвязаться, да побоялся, как бы его Гнижелезо с Раздавикамнем из зависти с полдороги не сбросили. Привязал вместо себя большой камень, хочет их верность испытать.

– Ну, – кряхтят те наверху, – и тяжёл же наш Валидуб!

Взяли и перерезали верёвку! Камень с грохотом вниз полетел и разбился.

– Вот какая меня участь ждала, – горько вздохнул Валидуб.

Семь долгих лет плутал он по подземному царству и заметил, что на большой скале каждый год какая-то огромная птица яйца откладывает, но ни одного птенца так и не может вырастить, потому что кто-то её детей пожирает. Звали эту птицу Кмохта, а птенцов съедал огромный змей. Выследил его Валидуб и убил.

А вскоре прилетела Кмохта и очень обрадовалась, найдя своих детей живыми и здоровыми. Увидала Валидуба и говорит:

– Здравствуй, добрый человек! Это ты моих деточек от смерти спас? Проси чего хочешь, всё отдам!

– Да, это я спас твоих птенцов, я змея убил, – отвечает Валидуб, – а ты меня за это на белый свет выведи!

– Хорошо, – отвечает ему птица, – только запаси мяса от ста волов, да налей сто бочек воды. Как полетим мы с тобой наверх, начнёт у меня из клюва пламя вырываться, ты мне тут же кусок мяса в клюв засунь и полбочки воды выплесни!

Валидуб сделал всё, как птица Кмохта велела – и мяса насолил и воды приготовил. А потом сел на птицу верхом, и они полетели. Долго летели, мясо кончилось, а лететь ещё далеко. Вырвал Валидуб из своей ноги кусок мяса и птице в клюв засунул. И тут они на белый свет выбрались.

– Ох, – говорит Валидубу Кмохта-птица, – какой вкусный кусок ты мне напоследок дал!

– Ещё бы, – отвечает Валидуб, – это я тебе кусок своей ноги скормил!

– Не беда, – утешает его птица, – я тебе рану вмиг заживлю! – И какой-то листок даёт. Приложил Валидуб листок к ране, и рана тут же затянулась.

Валидуб птицу поблагодарил и пошёл в королевскую столицу. Глядит, а весь город красным шёлком обтянут.

– Что тут у вас нового? – спрашивает он встречного горожанина.

– Новостей много, и все весёлые, – отвечает ему горожанин. – Королевские дочки нашлись, а младшая нынче за своего освободителя замуж выходит.

Поспешил Валидуб в королевский дворец, а там уже свадебный пир идёт. Добрая принцесса приказала каждого, кто пожелает, в зал приглашать и подавать с королевского стола всё, что тот попросит.

Вошёл Валидуб в большой зал. Просит бокал вина подать. Принцесса велит в свой бокал красного вина налить и поднести незнакомцу. А Валидуб половину выпил, дарёный перстень в вино опустил и обратно бокал принцессе посылает. Увидала принцесса перстень, со своего места вскочила и закричала:

– Вот он – мой настоящий освободитель! Это Валидуб нас всех из беды вызволил! А Раздавикамень его вниз сбросил. Ведь сердце у него каменное! Я Валидубу перстень дала и обещала верность навеки!

Зарыдала и бросилась своему жениху на шею. Коварного Раздавикамня прочь из замка прогнали, а трусливый Гнижелезо сам убежал.

Валидуб с принцессой обвенчались и счастливо зажили в своём золотом замке. Наверное, и сейчас живут, если не померли.

Жили два брата. Один был богатый, да скупей скупого. Обошла его судьба, не дала детей. Второй был бедный, но у него росла дочь. Пошёл девочке двенадцатый годок, и послал её бедняк к своему брату гусей пасти. Два лета проработала Манка за харчи, а когда подросла, дядюшка повысил её из пастушек в батрачки.

– Работай, Манка, – говорит он ей, – на совесть. А я тебе в награду тёлку дам. Ведь тёлка-то не хуже денег!

– Конечно, не хуже, – отвечала Манка, и работа так и кипела в её ловких руках.

Да только дядюшка её был плут преотменный.

Отбатрачила Манка три лета, никакой работой не брезговала. Но приключилась беда: стал отец прихварывать. Пришлось девушке домой возвращаться.

Просит она тёлку, что дядюшка обещал. А тот выкручивается да выворачивается, говорит, что и не обещал ничего вовсе, хочет от бедной Манки грошами откупиться. Но она денег брать не стала, пошла домой и рассказала всё отцу. Стала плакать, просить, чтоб отец пошёл к судье жаловаться. Рассердился отец на обманщика-брата и, не откладывая, отправился в город. Судья его выслушал, велел богатому мужику в суд явиться.

Сообразил богатей, что, если он судью не подкупит, не выйти ему из воды сухим. Нелегко было судье: и богатого ублажить и от бедного отвертеться. И рассудил он их по-хитрому, загадал загадку: «Что на свете всего быстрее, всего слаще и всего богаче? Кто, – говорит, – угадает, тому и тёлка достанется».

Разошлись братья по домам. Всю дорогу головы ломали, что же это может быть? Никак не догадаются.

– Ну как? – спрашивает у богатого мужика жена. – Выиграл тёлку?

– Чёрт бы эти суды побрал! – сказал с сердцем богатый мужик и швырнул свой хорьковый треух на стол. – Загадал мне судья загадку: «Что на свете всего быстрее, всего слаще и всего богаче?» Если угадаю, тёлка моя.

– Я тебе помогу, – говорит жена. – Кто быстрее нашего чёрного пса? Что слаще нашего мёда? Что богаче нашего сундука с золотом?

– Молодец, жена, угадала. Теперь тёлка наша, – обрадовался мужик и сел ужинать.

Бедняк вернулся домой невесёлым. Повесил шапку на гвоздь и сел к столу.

– Ну, как дела, батюшка? – спрашивает его Манка.

– Не знаю, что тебе и сказать. От господских штучек умом тронуться можно, – отвечает отец.

– Да говорите же поскорей, в чём дело? – испугалась Манка.

И рассказал ей тут отец про загадку, что загадал им судья.

– Только-то и делов! – успокаивает Манка отца. – Не печальтесь, я вам её к утру разгадаю.

Бедняк всю ночь глаз не сомкнул. А утром приходит Манка и говорит:

– Как станет вас судья спрашивать, отвечайте: самый сладкий на свете – сон, самый быстрый – глаз, а самая богатая – земля. Да смотрите, не проговоритесь, что это я вам подсказала.

Пошёл бедняк к судье. Первым судья богатого мужика вызывает. Спрашивает, отгадал ли загадку.

– Надо полагать, отгадал, – хвастливо отвечает богатый. – Что может быть быстрее моего чёрного пса? Слаще моего мёда? Богаче моего сундука с золотом?

– Ну, – говорит судья и плечами пожимает, – я в этом не уверен. Давай-ка послушаем, с чем твой брат пришёл.

– Я думаю, господин судья, что быстрее всего на свете – глаз, он в мгновение всё увидит, всё приметит; слаще всего сон, он человека ото всех горестей избавляет; богаче всего земля, она человека кормит и одевает.

– Ты угадал, тёлка – твоя, – сказал судья. – Только не верится мне, что ты сам с загадкой справился. Говори-ка, кто тебя надоумил?

Долго отпирался бедняк, и так и этак выкручивался, но судья из него всё-таки правду вытянул.

– Ну что ж, если твоя дочь так умна, пускай явится завтра ко мне. Да только чтоб ни днём, ни ночью; ни одетая, ни нагая; ни пешком, ни на телеге.

Загоревал мужик, домой поплёлся.

– Дорогая доченька, – говорит он Манке, – не поверил мне судья, пришлось правду сказать. Велит он тебе к нему явиться. Да ни днём, ни ночью; ни одетой, ни нагой; ни пешком, ни в телеге.

– Ложитесь, батюшка, спать, всё будет в порядке, – утешает отца Манка.

В два часа пополуночи поднялась она с постели, накинула на себя мешок из редкой мешковины, на одну ногу чулок натянула, на другую башмак надела и, как стало светать, уселась верхом на козу и, где пешком, где на козе верхом, добралась до города. А судья из окна глядит, Манкиной сообразительностью восхищается.

– Вижу, ты девушка умная, – говорит он ей, – может, ко мне в жёны пойдёшь?

– Я не прочь, – отвечает Манка, а сама на судью глядит, прикидывает, что он за человек.

Взял жених свою невесту под руку и повёл в дом. А потом вызвал портного, велел её получше одеть.

Перед свадьбой судья Манке строго наказывал, чтоб никогда в его судейские дела нос не совала и советов никому не давала. А если нарушит приказ, придётся ей тут же обратно к отцу возвращаться.

– Воля твоя, – согласилась невеста.

Сыграли свадьбу, и стала Манка в богатом доме хозяйкой. Дом вела хорошо, ко всем с добром и лаской подходила, мужа своего любила, и все Манку уважали.

Приходят однажды к судье два мужика. Один жеребца ведёт, другой – кобылу. А кобыла жерёбая. Поспорили мужики, кому жеребёнок принадлежит. Каждый своё право предъявляет. Спорили, спорили, ничего не решили, к судье пришли – просят рассудить. Тот, что побогаче – хозяин жеребца, – обещает судью хорошо отблагодарить, если ему жеребёнка присудит. Польстился судья на взятку и присудил ему жеребёнка.

А Манка сидела в соседней комнате и всё слышала. Стыдно ей стало за мужа. Бедный мужик из дому вышел, а она отзывает его в сторонку и говорит:

– Вы что же, не понимаете, как они вас провели? Где же это слыхано, чтобы у жеребца жеребята были?

– Понимать-то я понимаю! Надули меня богатые господа. Да ведь, как говорится, с сильным не дерись, а с богатым не судись! Что мне делать?

– Ладно, я вам помогу, но только с условием, чтобы никто не знал, что это я вам совет дала. Слушайте: завтра днём возьмите сети, заберитесь на гору Скарман и делайте вид, будто рыбу ловите. Мой муж с друзьями в это время пойдёт мимо. Увидят вас, начнут смеяться, а вы отвечайте: «Если жеребец может жеребёнка принести, то и на горе можно рыбу ловить!»

Поблагодарил её мужик и пошёл домой.

На следующий день отправился судья с приятелями на охоту. Ещё издалека видят, что на Скармане мужик сети растягивает. Стали хохотать, за животы хвататься, а добравшись до вершины, давай допытываться, что это он там делает.

– Рыбу ловлю, – отвечает мужик.

Все удивились.

– Вот дурень! – кричит судья. – Где это видано, где это слыхано, чтобы на горе рыба водилась?

– Если жеребец может ожеребиться, то и на горе может рыба водиться, – отвечает мужик.

Судья покраснел как рак, велит мужику вниз спуститься. И говорит:

– Я верну тебе жеребёнка, но прежде скажи, кто тебе такой совет дал?

Мужик и так и сяк отбояривался, да не устоял и во всём сознался.

Вернулся судья домой, а Манка на него не смотрит, ходит по комнатам, ни слова не говорит и на вопросы не отвечает. Понимает, что её ожидает.

Муж хмурился, хмурился, а потом подходит к ней и говорит:

– Ты помнишь, что я тебе перед свадьбой приказывал?

– Помню, муженёк, помню, – опустила Манка голову.

– Зачем же ты тогда мужику совет давала?

– Затем, что не терплю несправедливости. Ты ведь бедного мужика обманул!

– Обманул или не обманул, дело не твоё! Ты мой приказ нарушила, теперь возвращайся откуда пришла! Но хочу я с тобой разойтись по справедливости. Возьми из дому то, что тебе всего дороже.

– Благодарю, дорогой муженёк, за доброту. Придётся мне, видно, тебя послушаться. Разреши только напоследок вместе с тобой поужинать, да так весело, будто между нами ничего дурного не случилось.

Пошла Манка на кухню, велела хороший ужин готовить и лучшее вино к столу подавать.

Сели ужинать: едят и пьют и беседу ведут как ни в чём не бывало. Жена мужу наливает, да наливает. Видит – он уже совсем хорош, и приказывает слуге ещё рюмку налить.

– А теперь, дорогой муженёк, – говорит Манка, – выпей эту рюмку за моё здоровье и за наше прощанье. Выпьешь – и я уйду к своему батюшке.

Взял судья рюмку и выпил за здоровье жены, но тут его голова опустилась на грудь, и он крепко уснул. Слуги судью раздели и спать уложили, а потом вместе с кроватью взвалили на плечи и пошли вслед за Манкой.

Отец только руками всплеснул, когда эта удивительная процессия поздней ночью приблизилась к его дому. Но дочь ему всё объяснила, и он успокоился.

Солнце уже стояло высоко в небе, когда судья пробудился ото сна. Озирается, глаза протирает, никак не может понять, где он находится. Тут открываются двери, а в дверях стоит Манка в простенькой деревенской одежде, на голове чёрный чепец.

– Ты ещё здесь? – спрашивает её судья.

– А почему мне здесь не быть? Ведь я у себя дома.

– А я что здесь делаю? – удивляется судья.

– Так ведь ты же велел мне взять с собой то, что мне всего дороже! Вот я тебя и взяла!

Рассмеялся судья и говорит:

– Я тебя прощаю. Вижу, что ты и умней меня и хитрей. Отныне ты будешь судьёй, а не я.

Стала Манка судьёй. И судила она справедливо, по чести да по совести.

Жила когда-то женщина, и была у неё дочь: ленивая-преленивая. Звали её Геленка. Сидит Геленка однажды у окна и, как обычно, на белый свет глазеет. Рассердилась мать, потащила её к ручью и давай камнем по пальцам бить… Заплакала Геленка. А в это время мимо ехал князь из Красного замка. Видит – мать свою дочь по пальцам бьёт. Стал он спрашивать, чем та провинилась.

– Как же мне её не бить? Ведь она только и знает, что из конопли золотые нитки прядёт, – отвечает старуха.

– Ну, если эта девчонка может из конопли золотые нитки прясть, отдайте её мне, – говорит князь.

– А вы мне что за неё дадите?

– Полмерки золота.

– Берите, – согласилась мать и отдала князю дочку.

Князь посадил девушку на своего коня и повёз в Красный замок. Приехали. Князь с коня соскочил, взял Геленку за руку и отвёл в комнату, битком набитую коноплёй.

Подал князь Геленке прялку и веретено, показал на коноплю и говорит:

– Когда всю коноплю спрядёшь, возьму тебя в жёны.

Сказал, вышел из комнаты, а Геленку запер.

Сидит Геленка, плачет. Вдруг видит – в окошке маленький человечек появился. На голове красная шапочка торчком торчит, на ногах сапожки из какой-то непонятной кожи обуты.

– Ты чего ревёшь? – спрашивает он Геленку.

– Ах, я девица разнесчастная! – всхлипывает Геленка. – Как же мне не плакать! Ведь приказали мне из всей этой конопли золотых ниток напрясть! А я не умею!

– Ну, ладно, не реви! – сказал мужичок Геленке. – Даю тебе три дня. Угадаешь, как меня зовут, да из какой кожи мои сапожки сшиты, я тебя выучу золотые нитки прясть.

Обрадовалась Геленка. Согласилась. Взял человечек веретёнце, ухмыльнулся и принялся за работу. Целый день веретено по светлице плясало, конопли становилось всё меньше, а золотой пряжи – всё больше. Мужичок не ест, не пьёт, целый день прядёт и Геленку этому ремеслу обучает. Когда стало темнеть, отложил он веретёнце и спрашивает Геленку, знает ли она, как его зовут, да из какой кожи его сапожки сшиты? Отвечает девушка, что знать не знает и ведать не ведает. Мужичок скок в окно и скрылся с глаз.

Подсела Геленка к окошку, руки на коленях сложила, задумалась. Как же звать мужичка? Из какой кожи его сапожки сшиты? Может, это и не кожа вовсе! Может, они из соломы сплетены? Из железа отлиты? Да только ничего ей в голову не идёт. А из имён лишь Янко да Имрик, Йожко да Палик!

Думала, думала, ничего не придумала, даже про обед забыла. Вдруг слышит – кто-то под окном вздыхает да громко сетует: «Ах, я несчастный, голодный, жажда меня мучает, некому меня, старика, пожалеть!»

Выглянула Геленка из окна, видит; сидит внизу старичок-нищий. Взяла она свой обед и отдала старичку; тот наелся, стал Геленку благодарить. А Геленка велит ему завтра снова приходить. Довольная, что сделала человеку добро, прилегла она на коноплю и, позабыв про мужичка и его загадки, сладко уснула.

На следующий день снова явился мужичок в красной шапочке, схватил веретено и давай прясть. Работает, торопится, спины не разгибает. А вечером спрашивает, знает ли девушка, как его зовут. Геленка только головой качает. Мужичок злобно захохотал и исчез. Снова подсела Геленка к окошку, стала думать, как же всё-таки зовут этого чудного мужичка? Из чего его сапожки сшиты?

Да так ничего не придумала.

А под окном опять нищий старичок сидит. Отдала ему Геленка свой ужин, а сама грустит, плачет, ведь завтра ей мужичку отвечать, как его зовут, да из чего его сапожки сшиты! Напал на неё страх: что-то с ней будет, если она не угадает! А нищий старичок наелся и говорит:

– Что тебя, красавица, печалит?

Не хотелось Геленке ему про своё горе рассказывать, какая от старого человека польза. Но старичок не унимается, во второй раз спрашивает, помочь обещает. Рассказала ему Геленка про мужичка в красной шапочке. Про то, как он коноплю прядёт, золотые нитки сучит и её обучает и что она за это должна угадать, как его зовут да из чего на нём сапожки. Завтра последний день, а она никак не угадает.

Старичок головой покачал и говорит:

– Был я сегодня в лесу, вдруг вижу костёр горит. Возле костра девять котелков стоят. Вокруг котелков мужичок в красной шапочке прыгает и песенку поёт:

Я – Мартинко Кинкаш,Это правда, не блажь!Из блошиной кожиСапоги мне гожи!Геленка голову ломает,Никогда не угадает.Завтра я её съем!

Удивилась Геленка, но песенку запомнила, а старичок сказал – и пропал! Исчез навсегда.

На третье утро снова появился мужичок в красной шапочке. Схватил веретено и принялся за работу. К вечеру он окончательно управился, конопли не осталось и в помине, а комната заполнилась золотой пряжей. Мужичок отряхнул руки, встал перед Геленкой, велит угадывать, как его зовут, да из чего на нём сапожки. А сам вокруг неё скачет, ухмыляется, радуется, что Геленке не угадать. А Геленка вдруг говорит:

– Зовут тебя Мартинко Кинкаш, а сапожки твои из блошиной кожи сшиты! – сказала, словно отрезала.

Как услыхал мужичок её ответ, закрутился веретеном, стал на себе волосы рвать! Головой об стенку бьётся, ревёт, аж вся комната ходуном ходит.

– Счастье твоё, что угадала, не то бы я тебя на куски разорвал! – закричал он на прощанье и выскочил из окна.

Тут и князь пришёл. Увидал золотую пряжу, слово своё сдержал и взял Геленку в жёны.

А золотой пряжи было столько, что Геленке до самой смерти не пришлось брать в руки веретено!

Жил когда-то король, и было у него три дочери любимых, берёг он их пуще глаза. Когда седина припорошила его голову белым снегом и силы начали понемногу оставлять, стало одолевать его сомнение, которую из дочерей сделать наследницей трона. Ведь всех трёх он любил одинаково! Думал-думал. Наконец решил ту из дочерей сделать королевой, которая любит его больше всех. Позвал их к себе и молвил:

– Дочери мои! Я уже стар и не знаю, сколько мне на этом свете времени отмерено, хочу решить, которой из вас трон оставить. Но сначала мне надо знать, как вы меня любите. Скажи ты, моя старшая дочь, как ты любишь своего отца? – сказал он, обращаясь к первой дочери.

– О, мой отец! Вы мне дороже золота, – отвечала старшая дочь, нежно целуя отцовскую руку.

– Хорошо! Теперь ты, моя средняя дочь. Как ты любишь своего отца? – обратился он к дочери средней.

– О! Дорогой мой отец! Вы мне дороже подвенечной фаты, ради вас я и замуж не пойду! – заверила его средняя дочь, ласкаясь к королю.

– Хорошо! А ты, моя младшая дочь, как ты любишь меня? – спросил король меньшую свою, по имени Марушка.

– Я, папенька, люблю вас, как соль, – ответила Марушка и ласково поглядела на отца.

– Ах ты, негодница, ты любишь отца, как соль? – накинулись на неё старшие сёстры.

– Да, как соль! – повторила Марушка и ещё нежнее взглянула на отца.

Очень разгневался король на младшую дочь. Любить отца, как соль! Простую соль, которая у каждого есть, которую каждый может купить! Соль, существования которой никто не замечает!

– Ступай прочь с моих глаз! – закричал король на Марушку и добавил: – Если настанут времена, когда соль станет для людей дороже золота и драгоценных камней, приходи назад – я сделаю тебя королевой!

Король был уверен, что такие времена никогда не настанут. Марушка не могла отца ослушаться и тут же покинула замок. Глаза её были полны слёз, а сердце – печали. Она очень страдала от того, что отец её не понял, ведь она любит его не меньше, чем сёстры!

И пошла Марушка куда глаза глядят, вслед за ветром, через горы и долины, пока не забрела в густой лес. Вдруг, откуда ни возьмись, перед ней стоит старушка. Марушка учтиво поклонилась ей. А старушка заметила её слезы и спрашивает, почему она плачет.

– Ах, бабушка, вы всё равно не можете мне помочь, – отвечает ей Марушка.

– Поведай мне своё горе, доченька, вдруг я тебе добрый совет дам, ведь недаром говорится: «Седая голова советами полна», – уговаривает её старушка.

Марушка старушке всё рассказала и, рыдая, добавила, что вовсе не хочет быть королевой, а хочет, чтоб отец верил в её любовь. Старушка всё это уже наперёд знала, ведь она была не простая старуха, а мудрая вещунья.

Она взяла Марушку за руку и спрашивает, не хочет ли девушка пойти к ней на службу. Марушка не долго думала, тут же согласилась. Вещунья отвела её в свою лесную хижину, накормила, напоила, у себя жить оставила. А на другой день спрашивает:

– Ты овец пасти умеешь? А доить? А пряжу прясть и полотна ткать?

– Не умею, – отвечает Марушка, – но, если покажешь, я быстро выучусь, я работы не боюсь.

– Хорошо, я тебя обучу, только слушайся меня во всём. Пробьёт твой час, и всё это тебе пригодится.

Вот как сказала Марушке мудрая старуха.

Марушка тут же взялась за работу, потому что была она девушка работящая и послушная.

Пока Марушка служила у вещуньи, её старшие сёстры только и знали, что развлекались. К отцу ластились, подлизывались, что ни день выпрашивали у него новые дорогие наряды. Старшая рядилась да парадилась. Средняя только и знала танцы да развлечения.

И вскоре понял король, что старшей дочери золото милей, чем он. А когда средняя заявила, что хочет замуж, понял, что подвенечная фата ей дороже отца. И часто вспоминал он Марушку, как она его любила, как пеклась о нём. Очень хотелось старому королю послать за меньшой дочерью, да вот беда, где её теперь отыскать!

В один прекрасный день затеяли во дворце пир горой. Вдруг прибегает к королю повар.

– Всемилостивейший король, у нас большая неприятность! – докладывает он, дрожа от страха. – Вся соль у нас размокла. Нечем угощенья посолить!

– Пошли кого-нибудь, чтоб сухую доставили, – сказал король.

– О, мой господин, уже поздно: пока из дальних стран вернутся возы, столько времени пройдёт! А до той поры чем солить?

– Чем хочешь, тем и соли, – отмахнулся король.

– Чем же ещё солить, как не солью? – рыдал повар.

Но король не знал, что ответить, ведь ему никогда и в голову не приходило, что без соли человеку не прожить. Разгневался король, прогнал повара, приказал стряпать без соли. И решил повар: раз сам король велит, будь что будет, и настряпал дорогие блюда, не посолив.

Это было удивительное угощение! Еда была красиво и вкусно приготовлена, но есть никто не стал. Король от злости не находил себе места.

Разослали во все стороны гонцов, чтобы соль принесли. Но гонцы возвращались с пустыми руками и докладывали, что все запасы соли размокли и соли нет по всей стране, а если у кого и сохранилась, то за щепотку соли просят щепоть золота.

Снарядили возы за солью в чужие дальние края, а пока приказал король повару такую еду стряпать, которую можно есть несолёной. Стал повар стряпать сладкие блюда. Но и такое угощение было гостям не по вкусу. Поняли они, что здесь не попируешь, и один за другим покинули королевский дворец. Дочери из себя выходят от досады и злости, но что делать? Ведь король даже хлеба с солью подать к столу не может.

Что ни день – несли на стол несолёное, начали люди от пищи отказываться, хворать.

Коровы и овцы перестали молоко давать. Пришла в королевство беда. Сам король и королевские дочери захворали, соль стала дороже золота.

Понял тут король, что значит для человека соль. А ведь он её ни за что не считал. Стала его совесть мучить, что он дочку свою, Марушку, обидел.

А Марушка живёт себе в лесной сторожке, не тужит, не знает, не ведает, что с отцом и сёстрами творится. Зато её хозяйка, мудрая вещунья, обо всём знала.

Говорит она однажды Марушке:

– Дитя моё, я тебе говорила, что придёт твой час и правда победит; вот он и пришёл. Пора тебе домой возвращаться.

– Ах, добрая бабушка, разве я могу домой идти, ведь отец меня видеть не хочет, – отвечает ей Марушка, а сама плачет.

Тут вещунья ей рассказала, что соль теперь дороже золота и драгоценных камней.

Жалко было Марушке оставлять мудрую женщину, но очень она по отцу стосковалась.

– Ты мне честно служила, – сказала ей старушка, – и я тебя щедро вознагражу. Скажи, чего ты хочешь?

– Ничего мне не надо. Дай только горсточку соли, я отцу отнесу.

– Проси ещё. Ведь я могу любую твою просьбу выполнить, – повторила вещунья.

– Нет, благодарю тебя, добрая бабушка, ничего, кроме соли, не надо, – отвечает девушка.

– Ну, что ж, если ты с таким уважением относишься к соли, пусть у тебя будет соли достаток. Вот тебе хворостинка, как только подует ветер с юга, ступай за ним: пройдёшь три долины, три горы – остановись и стукни хворостинкой о землю. Расступится земля, а ты спускайся вниз. Что там найдёшь – всё твоё, это я тебе в приданое даю.

Марушка взяла хворостину и горячо поблагодарила старушку.

Стала Марушка собираться в путь, а вещунья дала ей с собой полный мешочек соли.

Девушка простилась с доброй старушкой, поклонилась лесному домику и пошла через лес.

– Я вернусь за тобой, – сказала она доброй женщине, – и возьму в свой замок.

Вещунья только улыбнулась в ответ и молвила:

– Всегда оставайся такой же доброй и честной, и жизнь у тебя будет радостной.

Хотела Марушка ещё раз её поблагодарить, оглянулась, но старушки и след простыл.

На девушке было надето простое платье, голова повязана платочком, и потому никто из придворных её не узнал. Ей объявили, что к королю никого не пускают, потому что он хворает.

– Пустите меня, пустите, – умоляла Марушка, – я несу королю то, что дороже серебра и золота, он тотчас же выздоровеет!

Доложили королю, и он приказал девушку впустить. Подсела Марушка к королевскому ложу и попросила дать ей хлеба. Король велел хлеб принести.

– Вот только соли у нас нету, – печально добавил он.

– Соль есть у меня! – воскликнула Марушка, достала мешочек, посолила хлеб, а остальное отдала королю.

– Соль! – обрадовался король. – Ах, милая девушка, какой драгоценный подарок ты мне принесла! Как тебя благодарить? Что хочешь проси, ничего не пожалею!

– Мне ничего не надо, любезный батюшка, только любите меня, как любите соль, – ответила Марушка и скинула с головы платок.

Увидал король свою любимую дочь, чуть без памяти не свалился, стал умолять, чтоб она его простила. А Марушка обнимает старика, просит старое забыть.

Разнеслась по всему королевству радостная весть, что вернулась младшая королевская дочь и принесла соль. Вы и представить себе не можете, какое поднялось ликованье!

А старшие сёстры – не сестре радовались, а соли. Но Марушка не обижалась. Ну и что из того, ведь она хотела людям помочь! Каждому, кто приходил, она давала немного соли, а когда отец испугался, что им самим ничего не останется, ответила:

– Не тревожьтесь, батюшка, нам соли на всю жизнь хватит!

И правда, сколько Марушка соли отдаст, столько же в мешочке прибудет.

Король и про хворь забыл на радостях. Недолго думая, созвал совет и объявил Марушку королевой. То-то было радости вокруг! Торжество проходило под открытым небом, и Марушка вдруг почувствовала, как её лица коснулся южный ветер. Вспомнила она, что ей говорила старушка, и, поведав обо всём отцу, взяла свою хворостинку и отправилась вслед за ветром.

Вот уже позади три долины и три горы, тут она остановилась и ударила хворостиной оземь. Расступилась земля, и Марушка спустилась вниз.

Глядит, а перед нею великолепные чертоги: блестят, искрятся, словно ледяные, и пол под ногами будто изо льда! Вдруг из высоких боковых коридоров выскочили гномики, в руках горящие лучинки держат. Марушку приветствуют:

– Здравствуй, здравствуй, королева, мы тебя давно ждём! Наша хозяйка приказала показать тебе всё соляное королевство – ведь оно теперь твоё!

Они прыгали вокруг неё, размахивали горящими лучинками, лазили вверх и вниз по стенам, и повсюду в язычках пламени, словно драгоценные камни, искрились кристаллы соли. Марушку изумила эта красота, а гномики всё водили и водили её по узким коридорам, где со стен спускались и блестели ярче серебра соляные сосульки. А потом привели её в огромный сад, где цвели алые холодные розы и незнакомые диковинные цветы. Гномики сорвали алую розу и подали её королеве. Она её понюхала, но аромата не почувствовала.

– Что это такое? – спросила королева. – Сколько живу, такой красоты не видела.

– Всё это соль, – ответили ей малютки.

– Неужели? Разве соль растёт? – удивилась королева. – Как жаль разрушать это царство и брать её отсюда!

Но гномики сказали, что сколько она соли возьмёт, столько же и прибавится.

Марушка низко поклонилась гномам, горячо их поблагодарила и выбралась обратно на землю, но вход в соляное царство навсегда остался для неё открытым.

Марушка вернулась домой, показала отцу розу и рассказала, что видела и слышала. Старый король тут же сообразил, какие несметные богатства дала его дочери в приданое мудрая вещунья.

А Марушка никак не может забыть свою добрую старушку. Велит запрягать коней в красивую карету и вместе с отцом едет в лес, хочет звать её в замок.

Марушка хорошо помнила дорогу к лесной сторожке. Ездили они, ездили, исколесили лес вдоль и поперёк, днём с огнём искали старушку, но так и не нашли.

Поняла тут Марушка, что это была не простая старушка!

Соль в мешочке вскоре кончилась. Но Марушка не тужила, знала теперь, где соль растёт! Сколько бы её ни брали люди, столько же там оставалось.

Старшие сёстры завидовали Марушке и желали ей всяческой напасти. Ну и пускай! Хоть тресните со злости, всё равно не поможет! Король-отец в Марушке души не чаял, да и все вокруг её любили, все ей были благодарны за доброту и щедрость. Ну, а Марушка так навсегда и осталась милой и скромной и до самой смерти не забыла доброй лесной старушки.

Радошу минуло восемнадцать лет, когда умерли отец с матерью. Стал он думать, как дальше жить, и решил службу искать: «Пойду-ка я в большой город, поищу себе работу. Там, небось, легче к делу пристроиться». Собрал свои немудрёные вещички и пошёл. Неподалёку от города повстречал он Мудрость с Разумом и стал, как молва твердит, таким мудрым, таким разумным, будто только и делал, что весь свой век учился. За что ни возьмётся, всё у него в руках кипит, всё спорится.

Бродит Радош по городским улицам, вдруг видит – золотых дел мастерская, а в ней мастера и подмастерья работают. Очень ему их тонкое ремесло понравилось, и решил он другого дела не искать, а на золотых дел мастера учиться. Как задумал, так и сделал. Вошёл, учтиво поклонился хозяину, стал в ученье проситься.

– Ладно, – отвечает хозяин. – Я тебя возьму, хотя ты уже переросток. Ведь когда ремеслу выучишься, тебе уже двадцать шесть стукнет!

– Ваша правда, мастер, да и денег у меня нету за ученье платить, но вы будете мною довольны, я до работы охочий, лениться не привык, – обещает ему Радош.

– Хорошо, оставайся, – сказал мастер и показал ему место.

Радош сундучок поставил и сразу же за дело принялся. Стали другие ученики над ним посмеиваться, дразнить – нескладный, мол, да неловкий, но быстро угомонились: очень Радош сметлив оказался – чему другие два года учились, Радош через неделю умел. А прошло две недели, он уже такие перстни, серьги да браслеты делал – радость поглядеть.

– Не знаю, что и думать, – говорит хозяин жене. – То ли он раньше мастерству выучен был и надо мной насмехается, то ли под счастливой звездой родился.

– Нет, муженёк, он тебя не обманывает, он парень правдивый, – заступилась хозяйка за прилежного подмастерья.

А через месяц Радош сам стал мастером. Хозяин его очень любил.

Однажды прогуливались они по городу. А город большой, королевская столица. Вдруг видят: на дворцовых воротах, на колу, человеческий череп висит. Спрашивает Радош, что это значит, а хозяин отвечает:

– Есть у нашего короля единственная дочь, красоты неописанной. Да только вот беда, в двенадцать лет онемела. И никто не знает – то ли от хвори, то ли просто говорить не хочет. Сколько в королевском дворце лекарей перебывало, сколько учёных мужей её смотрели! Но никто так и не сумел её исцелить. Принцесса читает, по городу в карете разъезжает, на прогулки ходит и к работе приучена, да только всё молчит. Три года назад явилась к королю гадалка и объявила, что принцесса Либена заколдована и до тех пор будут над ней злые чары властны, пока не появится во дворце юноша, который заставит её заговорить. Король немедля издал приказ, что тот, кто его дочь исцелит, получит её в жены, будь то человек благородный или простолюдин. Много народу во дворце толкалось, и так и эдак принцессе надоедали, но всё напрасно. Опостылели они королю, а принцессе и того больше. Она, бедняжка, в своих покоях от них укрылась и больше оттуда не выходит.

Издал тогда король новый приказ – кто захочет принцессу излечить и за три дня не сумеет, будет обезглавлен. Перепугались врачеватели, угомонились, но прошло немного времени, и приехал к нам молодой господин. Собой хорош и богат. Разрешил ему король счастья попытать. Говорят, три дня стоял бедолага перед Либеной на коленях, умолял, чтоб она ему хоть одно словечко вымолвила. Но она даже бровью не повела. А на четвёртый день сняли с него голову и, чтоб другим не повадно было, у ворот на кол повесили. С тех пор нет охотников принцессу от немоты избавлять.

Удивился Радош, стал жалеть бедную красавицу.

Вот уже год прошёл, как живёт Радош у хозяина. Тот его любит, усыновить собирается.

В один прекрасный день является в мастерскую королевский придворный и велит изготовить для принцессы драгоценные украшения. Да такие, чтоб не было прекраснее их на целом свете. Пообещал хозяин, а когда придворный ушёл, призадумался, стал в затылке скрести, не знает, кому эту работу доверить.

– Что вас так опечалило, названый батюшка? – спрашивает его Радош.

Рассказал ему хозяин о своей заботе.

– Не огорчайтесь, я эту работу выполню, принцессу порадую и королю угожу.

– Да уверен ли ты, Радош, что справишься, ведь даже я за это дело браться не решаюсь? Могу ли я доверить тебе столько золота и камней-самоцветов, а ну как испортишь?

– Попробую, если вам понравится, стану продолжать.

Согласился хозяин, дал ему золота и драгоценных камней, и Радош тут же взялся за дело.

А вскоре Радош принёс ему готовый перстень. Удивился старый мастер, никогда не видал он такой прекрасной работы! Дал Радошу золота и бриллиантов, велел продолжать. Радош корпел день и ночь и, когда всё было готово, вырезал из серебра шкатулку, уложил в неё драгоценные украшения и отнёс к мастеру. Взглянул мастер на готовую работу, обнял Радоша и сказал:

– Ну, мальчик, ты и сам уже Мастер, я тебе больше не указ, ибо ты превзошёл меня в мастерстве.

Все сбежались любоваться прекрасной работой! Тут были и королевская диадема, и тончайшая цепочка, драгоценные серьги и браслеты… Один тоньше паутинки, другие – будто редчайшие цветы, рождённые природой.

– Как мне тебя благодарить, мой мальчик, – спрашивал хозяин, не уставая восхищаться своим подмастерьем.

– Ничего мне не надо, об одном прошу – позвольте мне самому отнести это королю.

Хозяин охотно согласился, и Радош отправился в королевский дворец. Только доложил, что несёт украшения для принцессы, его тут же впустили, и он предстал пред королём. С низким поклоном протянул Радош шкатулку. Король открыл крышку, и лицо его просветлело.

– Скажи мне, юноша, чья эта работа? – спросил король приветливо.

– Моя, всемилостивейший король, – ответил Радош.

– О, юноша! Ты замечательный мастер, я такого ещё не встречал; какую милость я могу тебе оказать? Проси чего хочешь! – воскликнул король, прослезившись.

– Слыхал я, всемилостивейший король, что каждый, кто хочет принцессу исцелить, будет к ней допущен. Хочу и я счастья попытать, – поклонился Радош королю, со страхом ожидая ответа.

– Конечно, юноша, я дозволю тебе пойти к ней. Но мне очень жаль, если у тебя ничего не получится, ведь тебе известно, что тебя ожидает?

– Известно, всемилостивейший король, я с радостью умру, если не избавлю принцессу от недуга.

Король позвал придворного и велел отвести Радоша к принцессе и там оставить, а сам подал ему тайный знак подслушивать и подглядывать.

Повёл его придворный через множество великолепных покоев, вёл, вёл, пока не попали они в залу, более похожую на рай; была она полна цветов, мягкой мебели, золота и серебра… Через узорные окна лился солнечный свет, отбрасывая тени на белый мраморный пол. Залу разделяли разноцветные тяжёлые занавесы. Придворный полегоньку раздвинул их и подал Радошу знак входить. За ними скрывалась небольшая светличка, богато и уютно обставленная. Войдёшь – и сразу на душе становится светло. И тут Радош увидал принцессу Либену. Она сидела у окна и вышивала золотом прекрасный узор. Ни одна жилка не дрогнула на её красивом лице. Она не подняла на Радоша глаз, казалось, она лишена жизни, как тот портрет в золотой раме, что висел на стене. Ясными очами глядя на принцессу, поклонился ей Радош и встал перед портретом, промолвив такие слова:

– Ответь мне, прекрасный портрет, на трудный вопрос. Ваятель изваял деву, портной сшил на неё платье, говорун разговорил, кому принадлежит эта дева?

– А кому же другому, как не говоруну, которой дал ей речь, – сказала вдруг принцесса и опять принялась вышивать.

Радош поклонился и вышел из светлицы. Но завистливый придворный передал королю, что принцесса ни слова не ответила, и пришлось Радошу остаться во дворце на второй день. Мастер не знал, что и думать, когда слуга принёс ему деньги за драгоценности и передал, что его названый сын пока не вернётся.

На следующий день снова пришёл Радош к принцессе в светлицу и так же, как накануне, остановившись перед её портретом, спросил:

– Ответь, прекрасный портрет, на трудный вопрос, ведь никто на него ответить не может. Ваятель изваял деву, портной надел на неё платье, говорун разговорил. Каждый хочет взять её себе, кому она принадлежит?

– Я же тебе вчера сказала, что она принадлежит говоруну, – снова ответила принцесса.

Коварный придворный всё слышал, но из зависти, что принцесса достанется Радошу в жёны, опять обманул старого короля, сказав, будто принцесса как молчала, так и молчит. Снова оставили Радоша во дворце. А на третий день отправился подслушивать сам король.

Вошёл Радош в светлицу и в третий раз обратился к портрету:

– Ответь, прекрасный портрет, на трудный вопрос. Ваятель изваял деву, портной надел на неё платье, говорун разговорил. Кому она принадлежит сейчас?

– Я уже два раза отвечала тебе, что принадлежит она говоруну, разве тебе этого мало? – сказала Либена и поднялась с кресла.

Тут вбежал в светлицу король и, рыдая, обнял дочь. А потом взял Радоша за руку и сказал:

– О, юноша, ты вернул отцу счастье, вернул все радости жизни, стань моим сыном и королём!

– Всемилостивейший король, – ответил ему Радош, – как могу я стать королём? Ведь я роду низкого, не знаю, как держать себя у королевского двора, навряд ли прекрасная принцесса захочет меня в мужья.

– Ты своей мудростью освободил меня от злого волшебства, и не хочу я другого мужа, кроме тебя, – сказала Либена, подавая Радошу руку.

И тут же по всему городу разнеслась весть, что принцесса заговорила, что избавил её от злых чар простой подмастерье. Старый мастер поспешил во дворец и обнял своего дорогого Радоша.

А вскоре сыграли свадьбу. На невесте были надеты прекрасные украшения, которые собственными руками изготовил её жених.

Радош стал королём и правил страной мудро, народ его любил и хвалил. Было у них с Либеной несколько сыновей, и каждый смолоду учился какому-нибудь ремеслу, да не просто, а чтоб стать мастером своего дела. А вот повстречались ли им на пути Мудрость да Разум, это нам не известно, зря говорить не станем.

Когда-то, давным-давно, жили в одной деревне муж и жена. Были они бедны и бездетны. Но ведь и бедный человек наследника иметь хочет. И послала им наконец судьба сына.

Пошёл отец кумовьёв искать, да кто к бедняку крестить пойдёт?

Понурив голову, плёлся он домой и вдруг встречает неподалёку от своей избы старика-нищего.

– Ты что это печальный такой? – спрашивает нищий.

– Да как мне не печалиться? Жена сына родила, а в крёстные никто не идёт, – отвечает отец.

– Если хочешь, я к тебе в кумовья пойду, но ведь я нищий и одарить дитя мне нечем. Правда, есть у меня семь крейцеров, – молвил старик.

– А нам ничего не надо, – отвечает отец. – Мы тебе и так рады будем!

– Ступай домой, а я буду вас у костёла ждать, – сказал нищий.

Пошёл отец домой, похвалился жене, что нашёл наконец кума.

Нарекли мальчика Янко.

Старый нищий положил в колыбельку младенцу последние семь крейцеров, благословил его и исчез.

Родители дарёные семь крейцеров спрятали и решили, как бы им туго ни пришлось, этих денег не тратить. Да только с той поры, что появился на свет Янко, дела у стариков пошли в гору. Яник рос не по дням, а по часам, и вырос из него красивый парень. Родители в нём души не чаяли. Сын тоже стариков жалел, но, как подрос, потянуло его из дому.

– Дорогие родители, – сказал он однажды, – вы меня вырастили, силёнкой бог не обидел, голова на месте, пора мне самому о себе позаботиться. Отпустите меня по белу свету походить, людей поглядеть и себя показать.

Огорчились родители, услыхав такую речь, плачут, сына отговаривают.

– Ох, не плачьте, дорогие родители, за меня не бойтесь, – утешал их Янко. – Ведь я через год, через два вернусь и стану вашу старость лелеять.

Поняли родители, что его не удержать, дали своё согласие и начали помаленьку в путь готовить.

Вдруг, откуда ни возьмись, появился у их ворот старый человек. Стоит, держит за узду прекрасного коня и спрашивает:

– Не купите ли коня?

– А что твой конь стоит? – поинтересовался отец.

– Семь крейцеров! – отвечает старик.

– Купи его, Янко, у тебя ведь есть семь крейцеров, ты их при крещении получил, – сказал отец. Янко деньги принёс и отдал эти заветные семь крейцеров старику. Старик передал ему коня и исчез.

Янко от радости чуть не пляшет. Накормил коня, вычистил, а потом простился с родителями и без задержки поскакал прочь из родного дома.

Они уже далеко отъехали, как вдруг говорит ему конь:

– А теперь гляди в оба: как ударю я оземь копытом, смотри – не проворонь!

Удивился Янко, что конь говорит человеческим голосом. Собрался было ему ответить, но конь остановился, стукнул копытом, и засиял на земле яркий огонёк, Янко нагнулся, видит – это и не огонёк вовсе, а золотое перо.

– Взять пёрышко? – спрашивает Янко коня.

– Бери. Это перо не простое, а из крыла Жар-птицы, бери да спрячь получше! Поначалу оно принесёт тебе горе, а потом радость.

Янко поднял перо, завернул его в платок и спрятал за пазуху.

Поскакали они дальше и добрались наконец до королевской столицы. Мимо дворца едут, а король из окна выглядывает. Видит, ладный парень на коне сидит. Спрашивает:

– Куда путь держишь?

– По белу свету еду, счастья ищу, – отвечает Янко.

– Может, мне послужишь? – не унимается король.

– Отчего же не послужить, коли наймёте. Только без коня никуда не пойду.

– Бери и коня, – согласился король.

Явился Янко во дворец и поступил на королевскую службу. Послали его на королевские конюшни, за шестью конями ходить. Янко своего коня тоже поставил в королевскую конюшню и рядом с ним в дальнем уголке спал.

Стал Янко за конями ходить, и они день ото дня становились всё прекраснее. Шерсть блестит, как шёлковая, грива ниспадает золотыми волнами, глаза огнём сверкают. Король был новым конюхом доволен, знай, Янко нахваливал. Но завистливая челядь покой потеряла, никак не поймёт, что это с конями происходит? Ведь и кормит их Янко не лучше, и ходит за ними не больше. Что-то тут не так! Особенно один королевский слуга Янко ненавидел, из себя выходил, что король к Янко благоволит. Решил завистник выследить, что это Янко с конями делает.

Однажды вечером забрался он в королевскую конюшню и спрятался в углу в копне сена. Сидит – ждёт. Когда совсем стемнело, Янко вошёл в конюшню, света не стал зажигать, ворота на замок, из-за пазухи белый платок достаёт, а в нём золотое перо Жар-птицы завернуто.

Положил платок на окно, раскрыл, и в тот же миг вся конюшня озарилась ярким светом. А Янко снял шапку, повесил её на гвоздик, скинул кафтан и давай коней чистить, хвосты и гривы расчёсывать, а сам весёлую песню поёт. Кончил дело, завернул золотое перо в платок и лёг спать возле своего коня.

Когда рассвело, вредный слуга вылез из стога и, увидав, что Янко крепко спит, схватил перо вместе с платком и, крадучись, выбрался из конюшни.

Наступил день, и слуга поспешил к королю. Отдал ему золотое перо, доносит, где его заполучил. Король его выслушал, велит к себе Янко звать. Перо королю понравилось: если одно пёрышко так светится, как же должна быть прекрасна целая птица!

Явился Янко пред королевские очи. Король на него строго глянул и гневно молвил:

– Как ты посмел утаить от меня золотое перо Жар-птицы? За это тебя ждёт смертная казнь!

– Не велите казнить, велите миловать! Я и не думал, не гадал, что это пёрышко может вам так понравиться, – оправдывается Янко.

– Если принесёшь мне Жар-птицу, я тебя прощу, а не принесёшь, с головой простишься!

Сказал и повернулся к Янко спиной, а Янко горько заплакал и побрёл к себе в конюшню.

– Какое у тебя горе, Янко, почему ты плачешь? – спрашивает его верный конь.

– Как же мне не плакать, дорогой мой конёк, коли приказал мне король достать Жар-птицу. Если не достану, полетит моя головушка с плеч долой! Где мне найти эту Жар-птицу?

– Ведь я тебе говорил, что сначала пёрышко принесёт тебе горе, а потом радость. Не плачь, я тебя в беде не оставлю. Ступай, попроси у короля корытце с золотой пшеницей и шёлковую сетку. Собери с собой еды побольше, садись на меня, отправимся в путь.

Пошёл Янко к королю, золотой пшеницы и шёлковую сеть просит. Король повелел выдать.

Когда всё было готово, взвалил Янко поклажу на коня, забрался сам и поехал со двора, и вот уже королевская столица осталась позади.

Едут они много дней, миновали высокие горы и широкие долы, добрались до золотой скалы. Тут конь остановился и говорит:

– Возьми-ка сеть и золотую пшеницу, да заберись на скалу, на самом верху увидишь колодец. К этому колодцу каждую ночь прилетают на водопой Жар-птицы. Рассыпь вокруг колодца золотой пшеницы; птицы прилетят, станут пшеницу клевать, а ты побыстрей сеть накидывай и одну из них лови. Поймаешь – не медли, меня зови.

Как конь велел, так Янко и сделал; взял пшеницу и сеть и полез на золотую скалу. Добрался до верху только к вечеру.

Наверху был колодец, а в нём чистая, как хрусталь, вода.

Янко насыпал вокруг колодца пшеницы, лёг на землю и стал ждать. Около полуночи вдруг вся скала осветилась, словно над ней солнышко взошло. Это прилетели Жар-птицы. Молнией ринулись они вниз к колодцу и, увидав золотую пшеницу, набросились на неё. Из-за каждого зёрнышка дерутся. Янко долго любовался прекрасными птицами, дыхание затаил, чтобы не вспугнуть. А тут одна из них, самая прекрасная, к нему подошла. Янко кинулся на неё, схватил за ногу, набросил сеть и что было мочи начал звать своего коня. И в то же мгновенье появился рядом с ним конь. Янко вскочил на коня, прижал к себе птицу и быстрее ветра помчался в королевский дворец. Остальные птицы на Янко набросились, хотят крыльями насмерть забить, клювами заклевать, да верный конь ещё быстрее помчался и спас Янко от верной гибели.

То-то обрадовался король, когда Янко в замок вернулся и Жар-птицу с собой привёз. Он богато одарил Янко, а Жар-птицу приказал посадить на золотую жёрдочку и кормить золотой пшеницей.

С той самой минуты, что Янко Жар-птицу привёз, злодей-слуга ни о чём другом не помышлял, как только Янко погубить.

Однажды прогуливался король вокруг Жар-птицы. Ходил, ходил, вдруг остановился и говорит коварному слуге:

– На всём белом свете нет ничего прекраснее, чем эта птица!

– Есть, ваша королевская милость, – поспешил его заверить слуга, радуясь случаю навредить Янко.

– Где? Кто? – изумился король.

– Да вот нам Янко рассказывал, что у Синего моря живёт прекрасная дева, красивей которой нету на целом свете!

Запали в королевское сердце эти слова, и стал он тосковать по прекрасной деве.

– Никто не может её поймать, – продолжает слуга, – но Янко хвалился, что для него это – сущая безделица.

– Ах, так! Позвать сюда Янко! – закричал король.

Помчался подлый слуга за Янко, радуется, что теперь от Янко навсегда избавится.

– Почему ты от меня Морскую деву утаил? – гневался король. – Ступай! И чтобы была у меня Морская дева. А не привезёшь – станешь на голову короче!

Хотел было Янко сказать, что ничего про Морскую деву не знает, но король не дал ему слова вымолвить, и, вытолкав из комнаты, приказал в путь отправляться.

Заплакал Янко и побрёл в конюшню.

– Ты что плачешь? – спрашивает его конь.

– Ах, дорогой мой конёк, как же мне не плакать. Ведь посылает меня король за Морской девой. Если не привезу, велит меня казнить, – пожаловался Янко.

– Не плачь, я тебе помогу, хотя это дело нелёгкое. Только прежде попроси у короля белый, шитый золотом шатёр, да золотой стол и драгоценные безделушки из золота и серебра. Ещё прихвати с собой фуяру. Когда всё получишь, запасайся провизией – и в путь.

Пошёл Янко к королю, попросил всё, что конь велел: шатёр, столик, безделушки и еду. Король приказал выдать.

Погрузил Янко всё на коня, забрался сам и без промедления отправился в путь.

Ехали они через горы и долы, через широкие просторы, ехали много дней, пока не добрались до моря.

– Ну, вот мы и у Синего моря, – сказал конь, и они остановились на морском берегу. – Теперь спускайся вниз, да сделай, как я скажу:

– Прежде всего раскинь на берегу шатёр. В шатре поставь золотой столик, а на столе разложи драгоценные безделушки. Потом садись возле шатра и жди; каждый день в полдень по морю в своём золотом челне катается Морская дева, дочь морского царя. Как увидишь её, начинай играть на фуяре, да погромче, чтоб она тебя слышала. Она тебя услышит, подплывёт вместе со своими подругами к берегу, станет тебя расспрашивать, кто ты и откуда. А ты говори, что ты купец и что в шатре у тебя есть драгоценные безделушки, не хочет ли красавица на них поглядеть. Она войдёт, станет вещицы разглядывать, а ты не зевай, хватай её за правую руку и скорей зови меня, – сказал конь и в лес ускакал.

А Янко отправился к морскому берегу и раскинул там белый, шитый золотом шатёр. В шатре поставил золотой столик, а на столике разложил драгоценные безделушки. Потом взял фуяру, уселся перед шатром, глаз с моря не спускает. В полдень видит: далеко в волнах что-то блеснуло, будто золотая уточка плывёт. Но это была не уточка, а золотой чёлн, а в нём Морская дева сидит, и её подружки серебряными вёслами гребут, к берегу приближаются.

Янко Морскую деву приметил и заиграл на фуяре. Удивилась Морская дева, никогда ещё она такой чудесной музыки не слыхала, и захотелось ей узнать, кто это играет. Она приказала подружкам грести к берегу. Видит, возле золотого шатра красивый юноша сидит. Чёлн приблизился к самому берегу, Янко подошёл, почтительно поклонился, а на вопрос Морской девы, кто он, откуда явился и куда путь держит, ответствовал:

– Я купец из чужедальней стороны. Если хочешь, войди в шатёр, погляди мой товар. Есть у меня украшенья драгоценные, может, тебе что и понравится, – принялся Янко расхваливать своё добро.

Недолго колебалась Морская дева, вошла вместе с подружками в шатёр.

Обступили они золотой столик, глаз не могут отвести от драгоценных безделок. А Янко не мешает, своего часа дожидается. Повернулась к нему Морская дева лицом, спрашивает, сколько он за свой товар хочет. А Янко вместо ответа берет её за правую рученьку и коня кличет. Конь в тот же миг перед ним появился, и Янко обнял красавицу, вскочил на него и прочь помчался. Пока подружки опомнились да морского царя на помощь позвали, Янко с принцессой был уже за горами, за долами.

В королевском дворце поднялся переполох, когда Янко вернулся и деву красоты невиданной с собой привёз. Король на радостях голову потерял, не знает, как Янко благодарить. Но Янко королевской милости не желает, подаркам не радуется: уж очень ему самому Морская дева по сердцу пришлась. Да и Морская дева с той поры, как в королевский замок попала, загрустила; молчит, не улыбается, ни с кем говорить не желает и лишь печально бродит по королевским покоям.

Королю её грустный вид не нравится, а как горю помочь, что сделать, чтобы прекрасная дева повеселела, не знает.

Хоть и стар он был, но красавицу, Морскую деву, полюбил всей душой, и всё спешил поскорее свадьбу сыграть.

Спрашивает он как-то, в который уж раз, когда же наконец будет их свадьба, а Морская дева отвечает:

– Не пойду я за тебя, ведь ты старик, а я молодая! Мои щёки цветут, как розы, твоя же голова снегом запорошена. Не могу я тебя, старика, полюбить!

– О, я несчастный, ведь не могу же я снова сделаться молодым?! – принялся причитать король.

– Достань живую и мёртвую воду и вмиг снова станешь молодым, – говорит ему Морская дева.

Крикнул король слугу и приказал живую и мёртвую воду хоть из-под земли достать. Завистливый слуга, тот самый, что Янко извести хотел, пошёл было, да тут же вернулся и говорит:

– Нету нигде живой и мёртвой воды, а где взять – никто не знает!

Опечалился король. А слуга ему нашёптывает, чтобы Янко за ней послал. Повелел король Янко к нему явиться и приказал любой ценой добыть живую и мёртвую воду.

– А если, – говорит, – через три дня не будет воды, велю тебя разрубить на куски!

Бедный Янко, весь в слезах, вернулся в конюшню.

– Что ты, Янко, опять невесел? – спрашивает его верный конь.

– Ах, дорогой мой конёк, как же мне не грустить, не печалиться, если король посылает меня за живой и мёртвой водой. Если не добуду, велит меня на куски разрубить.

– Не бойся, Янко, я тебе помогу; только прежде попроси у короля две маленькие скляночки, да такие лёгонькие, чтобы птица их на себе унести могла!

Обрадовался Янко, вернулся к королю, попросил две склянки. И приказал король немедля изготовить два лёгких сосуда из бычьих пузырей и вручил их Янко.

Уселся Янко на коня и помчался быстрее ветра. Добрались они наконец до дремучего леса. Там конь остановился и велел Янко слезть; Янко спешился, а конь ему говорит:

– Спрячься за тот бук, а я лягу на землю и притворюсь мёртвым. Прилетят вороны и захотят мною поживиться. Гляди! Вон там, на дереве, сидит пара старых воронов со своим воронёнком. Только они на меня набросятся, ты птенца хватай. Старые вороны перепугаются, начнут просить, чтобы ты их птенца отпустил. Но ты не соглашайся, говори, что убьёшь его, если они не принесут тебе живой и мёртвой воды. Дай им пузыри, а воронёнка держи покрепче.

Спрятался Янко за дерево, а конь улёгся на землю, лежит, не дышит. Через минуту вороны слетели вниз, уселись на коня, собираются полакомиться. Тут Янко из-за бука выскочил и накрыл воронёнка шапкой.

– Ах, добрый человек, не убивай нашего птенца, мы тебе добром отслужим! – стала умолять ворониха.

– Я отпущу вашего птенца, если вы принесёте мне живой и мёртвой воды.

– Принесём, принесём, – в один голос закричали вороны.

Янко дал каждому по пузырьку, вороны взмыли ввысь и исчезли.

Вороны улетели, а конь поднялся на ноги. Янко крепко держал воронёнка и ожидал возвращения старых птиц. Прошёл день, прошла ночь, на второй день утром с востока прилетели два ворона и спустились прямо к Янко. У каждого в клюве пузырёк. Взял у них Янко пузырьки, но, прежде чем вернуть воронёнка, разрубил его пополам и сбрызнул сначала мёртвой, потом живой водой. Воронёнок взмахнул крылышками и полетел вслед за родителями. А Янко сел на коня, и тот, словно ветер, помчался домой.

Янко поставил коня в конюшню, погладил, поцеловал, поблагодарил за верную службу, а сам пошёл к королю.

Король от нетерпения из угла в угол шагает, Янко ждёт. Отдал Янко королю пузырьки с водой, а король передал их Морской деве.

Дева в одной руке пузырьки держит, а другой снимает со стены острый меч, протягивает его Янко и говорит:

– Ну, король, опустись на колени, Янко тебе голову снимет, а я омою её этой водой, и станешь ты снова молод и красив.

Испугался король, не хочет, чтобы ему голову снесли, а дева уговаривает:

– Не бойся, гляди – я велю Янко на колени встать, а ты ему голову снесёшь!

Король согласился. Янко без страха опустился на колени, и король, не колеблясь, снёс ему голову с плеч долой! Морская дева омыла голову мёртвой водой и приставила, и тут же живой водой сбрызнула. Вскочил Янко на ноги. Стал он ещё красивей, чем прежде, только золотая полоска на шее осталась.

Увидал такое дело король, перестал бояться, опустился на колени, Янко меч протягивает. Янко засомневался было, но дева ему приказала, он послушался, взял меч и отрубил королю голову.

Принцесса подала ему мёртвую воду, чтобы он голову обмыл и к плечам приставил, а пузырь с живой поскорее из окна выкинула!

И не поднялся больше король на ноги. Помер!

А Морская дева велит немедля всех придворных звать. Собрались придворные, тут она и говорит:

– Вот мой жених, а ваш король!

Стали все радоваться, а коварный завистник, увидав, что Янко стал королём, кинулся из замка бежать, только пятки сверкают.

Янко поспешил к своему коню, да только нигде не нашёл своего друга. Волшебный конь исчез навсегда.

Янко женился на Морской деве, привёз во дворец своих стариков-родителей, и зажили они припеваючи, горя-беды не зная.

Жили когда-то в одной деревне два родных брата. Старший был богатый, злющий-презлющий, вредный и несправедливый. Младший же был добрый, но такой бедный, что не раз его семье приходилось животы подтягивать. Однажды отправился бедняк к своему богатому брату попросить хоть немного хлеба, но тот разговаривать с ним не стал, выставил за дверь, хлеба не дал.

Поплёлся бедняга домой, не знает, что дальше делать. От голода едва на ногах держится, убогие лохмотья от холода не спасают, идёт, а сам дрожит, плачет. Домой возвращаться побоялся и потащился он в лес. Нашёл под старой грушей кислую падалицу и жадно принялся за еду. Да разве этим насытишься и согреешься?!

– Куда мне, бедному, деваться, – стонал он, – нет у меня в хате ни хлеба, ни дровишек!

И вдруг вспомнил бедолага, что когда-то слыхал молву, будто на Стеклянном холме горит неугасимый огонь.

– Пойду-ка я туда, – решил он, – обогреюсь немного!

Издалека увидал он, что на Стеклянном холме огромный костёр горит, а вокруг костра двенадцать мужичков сидят. Испугался бедняк, остановился, не знает, что дальше делать.

Стоял, стоял и решил: «Эх, чего мне бояться? Мне терять нечего!»

И зашагал прямо к огню. Подошёл, остановился, поклонился в пояс и говорит:

– Пожалейте меня, добрые люди, я человек бедный, печки вытопить нечем, и никто мне помочь не хочет. Разрешите возле вашего костра обогреться.

Оглянулись на него мужички, а один и говорит:

– Садись, сынок, рядом с кем-нибудь из нас и погрейся.

Сел он, стал греться, все молчат, и он боится слово проронить. Видит, мужички всё время местами меняются и меняются, пересаживаются, пока не обошли вокруг весь костёр. И когда каждый снова на своём месте очутился, поднялся вдруг лысый старец с седой бородой и, обращаясь к бедняку, молвил:

– Эдак ты здесь всю жизнь просидишь, ступай-ка домой да берись за работу, только смотри, живи честно. Можешь из нашего костра углей взять, всё равно нам столько не нужно! – сказал и исчез.

Дружно поднялись все двенадцать мужичков и насыпали бедняку полный мешок углей. Взвалили мешок на плечи и велели не задерживаться, спешить домой. Бедняк поблагодарил, идёт, а сам думает, как бы угли мешок не прожгли, как его целым домой донести. Но мешок плечей не оттягивал, будто нёс он пух да перья, а уголь спину не жёг.

– Теперь в доме тепло будет, – радовался бедняк.

Пришёл домой, высыпал угли в очаг – и вдруг! О, диво дивное! Каждый уголёк превратился в золотую монету! Бедняк на радостях не знает, что делать, глазам своим не верит!

Решил прикинуть, сколько у него теперь денег, и послал жену к брату за меркой. Брат хохочет, за живот держится, говорит:

– Интересно, что твой оборванец мерить будет? – а жена отвечает, что сосед им зерна должен, собирается смерить, сколько отдавать.

Не поверил богатей и намазал дно мерки смолой.

Младший брат все деньги перемерил и пошёл брату мерку вернуть, да не заметил, что одна золотая монетка к смоле прилипла. Увидал старший брат монету и сразу же решил, что младший – разбойник. Начал он на него кричать. Ругается, грозится донести, если тот не скажет, откуда столько золота взял. Что делать? И рассказал бедняк старшему брату, что с ним приключилось.

Старший и так богат был, да взяли его завидки, когда младший купил скотину и новый дом и стал жить не хуже людей. От зависти богатей сна лишился и задумал на Стеклянный холм сходить. «Чем я младшего брата хуже?» – решил он.

Забрался на Стеклянный холм, видит – костёр горит. Он тут же с двенадцатью мужичками, что вокруг огня сидели, в разговор пустился:

– Пустите меня, добрые люди, бедного-несчастного, возле вашего огня погреться. Меня так от холода трясёт, что зуб на зуб не попадает!

Отвечает ему тут один из двенадцати мужичков:

– Неправда твоя, сынок, ты и богат, и удачлив, всего у тебя вдосталь, только человек ты скупой и злой. Нас не обманешь, мы всё знаем. А за то, что ты врал, ждёт тебя суровая кара!

Богач остолбенел от испуга, да так и остался столбом стоять, боится слово вымолвить. А двенадцать мужичков давай местами меняться. Первый поднялся и пересел на место второго, второй – на место третьего… До тех пор пересаживались, пока каждый снова на своё место не возвратился. Тут появился лысый старец с седой бородой и, обратившись к богачу, молвил:

– Кто к людям со злом, к тому и мы не с добром! Твой брат добрый человек, вот я его и наградил, а ты злой, тебя я накажу!

Договорил старичок, и тут поднялись все двенадцать мужичков со своих мест, схватили богача и стали бить да колотить: первый стукнул, передал второму, тот – третьему и так – пока всех двенадцать не обошёл. А потом схватил его лысый старичок, прыгнул вместе с ним в огонь, и исчез богач навсегда.

Стали его по всей деревне искать: искали, искали – не нашли. Младший-то брат знал, куда он девался, да молчал как рыба.

Жили когда-то муж и жена. И так они друг друга любили, что муж не отдал бы свою жену ни за какие богатства мира, а жена с радостью каждое его желание исполняла. Вот и жили они, словно два зёрнышка в тугом колоске. Как-то раз работал муж в поле, а жена дома хозяйничала.

Муж без жены соскучился и очень спешил работу закончить, чтоб поскорее к жёнушке возвратиться.

Приходит домой, а жены-то и нету. Он и звал, и плакал, искал – но всё напрасно. Так жену и не нашёл.

Совсем бедняга извёлся, ничто его не радует, одну думу думает, куда она пропала?

Прошло несколько дней, и отправился он по белу свету пропавшую жену искать.

Идёт, куда ноги несут, пути-дороги не разбирает, не знает, кого бы про жену спросить. Шёл, сапоги сбил и попал на берег огромного озера. Видит на берегу – дом. «Отдохну-ка я здесь немного, вдруг что узнаю», – подумал он и вошёл в дверь. Видит – женщина сидит. И она его увидала, крик подняла, из дому гонит:

– Чего тебе здесь надо? Ведь пропадёшь, если моему мужу на глаза попадёшься!

– А кто он, твой муж? – спрашивает путник.

– Разве ты не знаешь? Мой муж – король Воды. Все воды на всём свете ему подвластны. Беги поскорей, как только он домой вернётся, тут же тебя съест!

– Сжалься надо мной, – просит её бедняга, – спрячь где-нибудь. Куда я ночью пойду? Меня уже ноги не держат!

Сжалилась над ним королева и спрятала за печкой. А тут и король Воды явился, ещё в дверях кричит:

– Жена, я человеческий дух чую, подавай мне сюда человека!

Напрасно бедняжка его просила-уговаривала, ничего не помогло, пришлось нашему путнику из-за печки вылезать.

Вылез он, дрожит как осиновый лист и говорит королю Воды:

– Я ничего против тебя, король, не замышляю, а только хочу узнать, не знаешь ли ты чего о моей пропавшей жене.

– Экий ты храбрый и жену свою, видать, любишь. Я тебя не трону, – молвил король Воды, – но помочь тебе не смогу, потому что про жену твою ничего не знаю. Видел я вчера, что по воде утки плывут; пожалуй, среди них твоей жены нету. Ступай-ка ты к моему брату, он король Огня, может, он что дельное посоветует.

Обрадовался бедняга, поблагодарил короля Воды, переночевал, а наутро отправился к королю Огня.

Да только и король Огня ничего не знал, велел к своему брату идти, королю Ветров.

Но и король Ветров, хотя и забирался в каждую щёлку, в каждый уголок, ничего ему про жену не мог сообщить. Сказал только, что видел какую-то женщину под Стеклянной горой.

Услыхал муж про Стеклянную гору и тотчас же пустился в обратный путь. Ведь жили они с женой неподалёку от этой самой Стеклянной горы. Добрался до дому и пошёл вверх по ручью, что у подножья Стеклянной горы бежал. В ручье стая уток плещется. Кричат ему утки: «Не ходи туда, добрый человек, не ходи. Ты там пропадёшь ни за что!»

Но он не испугался и дальше пошёл.

Видит – дома стоят. Он мимо прошёл, а потом вернулся, в самый большой заглянул. Тут на него толпа ведьм и колдунов набросилась, кричат, спрашивают, чего ему надо.

– Я свою жену ищу, говорят, она где-то здесь скрывается, – отвечает им несчастный муж.

– Она тут, она тут! – заверещали ведьмы, а сами вокруг него скачут. – Мы её тебе вернём, если ты её среди двухсот женщин узнаешь!

– Как же мне её не узнать! Вот она! – воскликнул он и, схватив свою жену за руку, вытащил из толпы.

А жена ему шепчет:

– Дорогой мой, сейчас-то ты меня узнал, а что завтра делать станем? Ведь нас здесь будет ещё больше, и все одинаково одеты. Ступай-ка ты ночью на Стеклянную гору, найди там короля Времени и его двенадцать слуг и спроси, как меня можно узнать. Если ты добрый человек, они тебе помогут, а если злой – растерзают, даже косточек не оставят.

– Хорошо, – отвечает муж. – Пойду, но скажи мне, жёнушка, что с тобой приключилось? Почему ты из дому убежала? Ведь я тебя целую вечность по всему свету разыскиваю!

– А я, – отвечает жена, – не сама убежала. Это охотник меня к ручью выманил, а потом водой брызнул, у меня крылья выросли, и в тот же миг мы оба превратились в уток. Пришлось мне вслед за ним лететь, пока сюда не долетела. А тут я снова в женщину превратилась. Но если ты человек добрый, я к тебе вернусь, потому что только добрый человек сможет меня от других отличить.

На том и порешили. Жена вернулась в дом, а муж поторопился на Стеклянную гору.

На Стеклянной горе был разложен большой костёр, а вокруг него сидели двенадцать мужичков. К ним и отправился несчастный муж. А были это слуги короля Времени. Подошёл он, учтиво поклонился, стоит и ждёт.

– Чего тебе надобно? – спрашивают его мужички.

– Да вот хочу я вас спросить, как мне свою жену среди двух сотен женщин найти.

– Ах, добрый человек, мы тебе не можем помочь. Подожди немного, король явится, он всё знает.

И вдруг из пламени появился лысый старичок с седой бородой. Спрашивает его муж, как ему свою жену найти. А старичок отвечает:

– Все женщины одеты одинаково. Только у твоей жены из правого сапожка торчит чёрная нитка!

Промолвил и исчез. Обрадовался муж, поблагодарил королевских слуг и поспешил вниз. На следующий день стал он среди двухсот женщин свою жену искать. Долго искал, никак не найдёт, так и не нашёл бы, вдруг видит – у одной на правом сапожке чёрная нитка торчит! Пришлось ведьмам и колдунам вернуть ему жену.

Взялись они за руки и поспешили домой. И зажили опять в мире.

Давным-давно, в далёкие времена, жил на свете богатый дворянин. И хоть богатство его было несметно, был он не в меру расточителен, играл в кости и по будням и по праздникам бражничал да ездил на охоту. И вскоре всё своё богатство пустил по ветру. Пришлось покинуть город и отправиться в старый замок. Стал дворянин со своей семьёй жить бедно и скромно.

Были у него жена и три дочери. Все три выросли красивыми и хорошими.

Обеднел дворянин, и друзья его покинули. Стал он одиноко жить в старом замке и не знал никаких радостей, кроме охоты. Однажды забрёл он в лес со своим ружьём, ходил, ходил, но никакая дичь не попадалась. И вдруг перебегает ему дорогу заяц. Охотник прицелился, выстрелил, и заяц упал; кинулся он зайца поднимать, а из кустарника на него огромный медведь лезет и, поднявшись на задние лапы, грозно ревёт:

– Как ты посмел моего подданного убить? Я тебя за это на куски разорву, или отдай мне свою старшую дочь в жёны! – И, положив свои лапищи дворянину на плечи, ощерил страшные зубы.

Что было дворянину делать? Пришлось пообещать.

– Через семь недель я за ней явлюсь, – прорычал медведь, исчезая в кустах.

У дворянина кровь застыла в жилах, а когда медведь исчез, понял он, что натворил, и слёзы покатились из его глаз. Так и пришёл он домой, горюя и плача. Стала старшая дочь его спрашивать, как дела, и не смог он удержаться от громких рыданий. Жена и дочери окружили его, умоляют всю правду сказать. Он не мог больше отпираться, пришлось рассказать, что с ним стряслось.

– Бедное моё дитя! В несчастный час ты родилась, горькая участь тебя ждёт, – жаловался он, – а меня ещё горше. Ведь я тебя медведю пообещал, и через семь недель он за тобой явится!

Мать и дочери стали плакать и причитать, только старшая молчала, а потом говорит отцу:

– Не печальтесь, батюшка, чтоб вашу жизнь сохранить, я с радостью собой пожертвую, знать, мне так на роду написано!

Сердце её сжималось от страха, но доброй девушке не хотелось ещё больше огорчать отца.

Со страхом ждут они, когда срок подойдёт. А отец одну только думу думает, как бы дочь спасти.

И придумал: созвал ближних и дальних соседей на свадьбу. Никто не отказался. В названный день съехались в замок гости. Среди них храбрые юноши, до зубов вооружённые. Все свою помощь сулят, каждый готов красу-девицу от жениха-медведя отстоять.

Ждут-пождут, а жених не является. Уже и солнце через полдень перевалило, а медведя всё нету. Вдруг послышалась тихая прекрасная музыка. Сначала издалека, словно с другого конца земли. Но становилась она всё явственней и явственней, всё прекрасней, всё ближе. И вскоре задрожала земля от топота конских копыт, из-за леса показалась вереница золочёных карет.

Прискакали они прямо в замок и остановились во дворе. Самая красивая карета, запряжённая шестью горячими конями, встала перед дверью, из неё выскочил молодой князь-красавец; его платье сверкало золотом и драгоценными камнями. Вслед за князем появилась его дружина.

Все уставились на нежданных гостей, все любовались князем, ведь не было ему равного среди присутствующих!

Вежливо отвечая на поклоны, он пробрался среди гостей и, подойдя к хозяину, стал просить старшую дочь в жёны.

– Рад бы всей душой, дорогой князь, но, увы, я обещал её медведю. Мы его ждём с минуты на минуту, – горько сетовал старый дворянин.

– О! Что нам за дело до медведя, – улыбнулся князь, – медведь пусть берёт медведицу, а красу-девицу отдайте добру-молодцу!

Недолго заставил себя упрашивать старый дворянин, стал у дочери спрашивать, согласна ли она. Дочь с радостью согласилась, и вместо медвежьей свадьбы сыграли княжескую!

Князь приказал достать из кареты сундук с золотом и подарил его старому дворянину.

Молодых обвенчали, и начался пир горой!

Ну и весёлая же была свадьба! Гремела музыка, гости веселились, словно на следующий день и рассвету не бывать.

Но прошло немного времени, и вдруг приказывает князь запрягать коней, со всеми ласково прощается, сажает молодую жену рядом, и вот уже из ворот замка мчатся прямо к лесу карета за каретой, только искры у коней из-под копыт летят.

Старый дворянин со страхом ждал медведя, но медведь так никогда в замок и не явился!

Теперь у дворянина стало денег хоть отбавляй. И зажил он по-прежнему: задавал богатые пиры, играл в кости, ездил на охоту, а денежки так и таяли.

Друзья снова его любили, чуть не на руках носили. Напрасно благоразумная жена уговаривала опомниться, дворянин не успокоился, пока все деньги не растранжирил. Друзья, как водится, оставили его, и стал он опять жить в замке в одиночестве со своей семьёй.

Однажды взял он ружьё и по старой привычке отправился в лес. Никакого зверья не встретил, только видит: высоко в небе ястреб кружит. Прицелился дворянин, выстрелил, и ястреб камнем полетел на землю. Тут вдруг зашумел тёмный лес, словно буря на него налетела, и над головой дворянина закружил огромный орёл.

– Как ты посмел моего подданного убить? – вскричал орёл. – Я тебя сейчас на куски разорву! Но если хочешь жив остаться, отдай мне свою среднюю дочь в жёны! Одно из двух! Выбирай!

Что уж тут выбирать? Орлиный клюв уже занёсся над ним, словно огромные кузнечные клещи, и когти вот-вот вонзятся в тело. Пообещал дворянин орлу свою среднюю дочь в жёны.

– Через семь недель я за ней явлюсь, – заклекотал орёл и, словно вихрь, исчез за горами.

Печальный, расстроенный возвращался дворянин домой. Его мучила совесть, что он отдал орлу свою среднюю дочь. Но ведь коль случилось, уж не вернёшь.

Жена и дочери сразу поняли, что с отцом стряслась беда. Но сколько ни приставали с расспросами, он всё отмалчивался, не хотел отвечать. Наконец не выдержал и всё рассказал.

Мать в слёзы, а средняя дочь утешает родителей:

– Ах, милые мои, дорогие, не мучайтесь, не страдайте. Я пойду замуж за орла, видно, мне так на роду написано; может, мне с ним хорошо будет.

Прошло семь недель. Пора свадьбу готовить. Была у старого дворянина тайная мысль, что его друзья одолеют орла, не отдадут ему невесту.

Настал последний день седьмой недели. Над замком нависло мрачное ожиданье. Молодые парни зарядили свои ружья, собираются достойно встретить орла. Невеста хоть и печальна, но держится храбро, а орла всё нет и нет!

Солнце уже на полдень встало, как вдруг откуда-то издалека послышалась приятная музыка, и чем ближе она раздавалась, тем становилась прекраснее и нежнее.

Гости умолкли, прислушались, ждут, и вдруг задрожала земля под конскими копытами, из леса мчится целая вереница позолоченных карет – не успели гости глазом моргнуть, а кареты уже во дворе.

Первая карета была самая прекрасная, и сидел в ней молодой князь. Платье его сверкало золотом и драгоценными камнями, словно небо, покрытое звёздами.

Кареты остановились, князь на землю соскочил, а за ним и вся его дружина. Все красоте и богатству князя дивятся, а князь прямо к старому дворянину идёт, кланяется и без долгих речей просит отдать ему среднюю дочь в жёны.

– Великое было бы для меня счастье, дорогой князь, назвать тебя своим сыном, да вот беда – я уже обещал свою среднюю дочь в жёны орлу.

– О, не печальтесь, батюшка! Пускай орёл возьмёт в жены орлицу, а молодому парню отдайте девицу, – отвечает князь с улыбкой.

Что дворянину делать? Согласился, если только дочь не против. Ну, а дочери красивый князь, конечно, милее, чем орёл.

Велит тут князь достать из кареты два сундука золота и серебра и отдать в подарок отцу.

Молодых обвенчали, и началось веселье.

Но недолго длилось веселье. Приказывает князь коней запрягать и, ласково простившись со всеми, сажает молодую жену к себе в карету. Кони мчатся прямо к лесу, только пыль столбом стоит.

Долго глядели им гости вслед, а мать не переставала утирать слёзы. Да чего уж тут! Ведь дочь-то досталась не орлу, а прекрасному князю!

Со страхом ждали в дворянском замке орла, но он так и не прилетел.

Дворянин снова стал богат, и снова стали ездить к нему друзья. Да ведь даже самый глубокий колодец может иссякнуть! Кончилось и его богатство, самая малость осталась. Дворянин больше не охотился на зверей и птиц, стал рыбной ловлей баловаться.

Как-то пришла ему охота рыбку половить. Взял он удочки и пошёл. Идёт по дороге, о своём житье-бытье думает. Думал, думал и решил, если когда-нибудь снова разбогатеет, денег зря не тратить.

Миновал он густой лес и очутился в долине, со всех сторон окружённой горами и холмами. Посреди долины – озеро раскинулось, старый дворянин его ещё никогда не видал. Подошёл он к берегу, закинул удочку, богатому улову радуется. И впрямь, не успел крючок под воду уйти, как на него уже рыбка клюнула, за ней другая, третья… Обрадовался дворянин, да недолго его радость длилась!

Забурлило вдруг озеро, высокие волны с грохотом обрушились на берег. В волнах показался огромный рыбий хвост, и диковинная рыба выскочила на берег. Разинула пасть и говорит:

– Как ты смеешь губить моих подданных? Я тебя сейчас живьём проглочу! Выбирай – жизнь или смерть! Коли хочешь уцелеть – отдавай мне в жёны свою младшую дочь!

Что тут будешь делать?

Страх – плохой советчик. Пообещал он рыбе отдать свою младшую дочь.

– Ждите меня через семь недель, – сказала рыба, с грохотом захлопнула пасть и кинулась обратно в воду. Высокие волны захлестнули берег, вода в озере забурлила, почернела.

Больше дворянин рыбы не видел.

Помрачнела душа дворянина. Грустный и задумчивый пошёл он домой. Единственная утеха – младшая дочь, и ту он не смог уберечь.

Домой пришёл черней тучи. Дочь и мать выпытывают, выспрашивают, что случилось, но он ничего не отвечает, молчит. А потом заплакал и говорит:

– Двух дочерей я потерял, ничего про них не знаю, не слышу, но тех я отдал в руки людям, а тебя, дитя моё, мне пришлось пообещать в жёны рыбе! Ах, я, несчастный отец!

Он рыдал, как ребёнок, а мать рыдала ещё громче. Дочь тоже была печальна; её сестры вышли замуж за красивых парней, а ей за морское чудище идти придётся! Сердце её сжималось, и лишь тайная надежда была ей утехой – вдруг рыба не явится, ведь не явились же медведь с орлом.

И снова созвал старый дворянин своих друзей. Все пришли и решили дочь оборонять, а рыбу убить. И вот настал роковой день. Со всех сторон съезжаются гости. Стар и млад готовы защитить прекрасную деву.

Вот уже солнце к закату клонится, а рыбы нет как нет! И вдруг вдалеке послышалась прекрасная музыка. Она доносилась словно из-под земли и, чем ближе, становилась все прекрасней и нежнее. Через минуту земля загудела под конскими копытами. Из леса показалась вереница золочёных карет и направилась прямо к замку. Не успели гости глазом моргнуть, как кареты были уже во дворе.

Первая карета была самая богатая. В ней сидел сам князь. Был он и собой хорош, и так красиво одет, что на всём свете не было ему равного.

Он выскочил из кареты и поспешил прямо к дворянину. Его дружина – за ним. Подошёл, достойно поклонился и с милой улыбкой просит:

– Отдайте мне свою младшую дочь в жёны!

– О, мой дорогой князь, я с радостью отдал бы тебе её в жёны, знаю, что моя дочь была б с тобой счастлива, но вот беда, я обещал её страшной рыбе. С минуты на минуту она сюда может явиться, – отвечает ему дворянин.

– Что нам до рыбы, рыба пусть женится на рыбе, а мне отдайте вашу красавицу-дочь, я прижму её к своему сердцу и отвезу в свой дворец, – сказал на это князь.

Дворянин перечить не стал, лишь бы дочь согласна была. Красавица, не колеблясь, дала своё согласие, а жених приказал нести названому батюшке подарки. Это были три сундука золота и серебра.

Молодых не мешкая обвенчали и затеяли весёлую свадьбу.

Пир стоит горой, веселья хоть отбавляй, княжеский оркестр вовсю играет, да так задорно, что у самых старых стариков ноги сами в пляс идут.

Но когда веселье было в самом разгаре, молодой князь приказал вдруг запрягать, ласково со всеми распрощался, посадил невесту в свою карету, и вот уже мчатся из ворот карета за каретой, запряжённые гордыми конями, только пыль стоит столбом, да стонет земля под копытами. А рыба так и не явилась.

Друзья решили, что дворянин, разбогатевши, снова станет играть в кости, да ездить на охоту и вести беспутную жизнь. Но дворянин, раскаявшись, решил обращаться с деньгами бережно. Стали они с женой снова богатыми. Но отец и мать часто плакали, тосковали, что остались одни, без детей, как липка без ветвей. И услыхал бог их молитву и послал на старости лет сына. Очень ему старики обрадовались и назвали мальчика Радовзор.

Мальчик рос, рос и превратился в красивого юношу. Отец его выучил всему, что знал сам, и стал Радовзор храбрым да умелым.

Дворянин строго-настрого запретил своим слугам хоть словечко обронить о пропавших дочерях, чтобы юный Радовзор не знал, не ведал, что у него когда-то были сёстры. Но Радовзор сам стал спрашивать, почему у его товарищей сёстры есть, а у него нету. Родители и так и эдак отговаривались. Но юноша видел, что-то тут не так. У матери на глазах слёзы, отец голову опустил. Задумался Радовзор.

Была у него старая нянька, которая своему любимцу ни в чём не могла отказать. Он к ней ласкается, просит, умоляет правду сказать. Не утерпела нянька и всё рассказала. И про сестёр, и про их судьбу. Ведь она и сестёр его вырастила.

Знала бы добрая старушка, что из этого выйдет! Пригорюнился Радовзор, решил своих сестёр разыскать.

Сказал об этом старикам-родителям. Отец отговаривает, мать плачет, но всё напрасно. Радовзор твёрдо стоит на своём.

– Я должен разыскать своих сестёр, – говорит он. – Да и на белый свет мне пора поглядеть, своего счастья поискать. Будь, что будет! Дайте мне, батюшка, доброго коня и верное ружьё, чтоб и в рай и в ад дорогу проложило!

Поняли родители, что сыночка не остановить, и решили получше снарядить в путь. Дали на дорогу денег, оружие, коня и слуг. Когда всё было готово, простился Радовзор со стариками и старой нянюшкой и отправился в путь.

Направился прямо к лесу, куда князья сестёр увезли. И повела его дорога всё дальше и дальше, по горам и долам, пока не добрался он до дремучих лесов. Деревья стоят стеной. Каждый шаг топором прокладывать приходится.

Не так был бы труден их путь, если бы еды хватило, но всё уже было съедено, а людского жилья не видать. Умоляют слуги своего господина остановиться. Не хотят дальше идти, боятся в лесу погибнуть. Но он их не слушает, приказывает дальше сквозь проклятые заросли пробираться. После долгих мучений, изголодавшиеся, попали они в другой дремучий лес, и тут коней словно кто к земле приковал. Стоят на месте, хоть убей. Повернули коней назад.

«Значит – это рубеж, через него никто перейти не смеет, лишь я один», – решил дворянский сын, отдал коней слугам и сказал:

– Возвращайтесь-ка домой, передайте отцу с матерью привет да скажите, что я назад не вернусь, покуда сестёр не найду. И коня моего с собой уведите, он мне в этой чащобе не понадобится!

Вернулись слуги домой, а Радовзор один через густые заросли пробирается, прокладывает себе тропу острым мечом.

Прошёл он через две горы и две долины, до третьей добрался и набрёл на высокую скалу. Видит в скале щель. А из этой щели курятся голубоватые облачка дыма.

«Даже, если там злая ведьма сидит, – подумал он, – всё равно я туда влезу!»

И, недолго думая, подошёл к скале. Поглядел – щель, хоть и узка, но протиснуться можно.

Забрался Радовзор внутрь. Чем дальше идёт, тем узкий коридор шире становится. Вот уже и совсем свободно стало, хотя тьма стоит кромешная. Вдруг вдали что-то блеснуло, словно огонёк. Он становился всё ярче и ярче, и Радовзор очутился в огромной, словно палаты, пещере. Посредине горел костёр и освещал пещеру. А возле костра сидела красивая женщина и ласкала двух медвежат.

Увидала человека, вскочила на ноги и удивлённо воскликнула:

– Откуда ты взялся, добрый человек? Ведь к нам сюда даже птичка-невеличка забраться не может! Беги скорее прочь, не то мой муж придёт и разорвёт тебя на куски!

– Ты спрашиваешь, как я здесь очутился? – отвечает ей Радовзор. – Я своих сестёр ищу. Они когда-то за трёх князей замуж вышли, – и стал рассказывать, что узнал от старой няньки.

Красивая женщина сразу поняла, что он её брат. Ведь это была старшая дочь дворянина. Она очень обрадовалась, подсела к брату поближе и стала расспрашивать о доме. Но только Радовзор начал свой рассказ, как у входа в пещеру послышался гневный рык медведя. Пришлось Радовзору быстрёхонько под корытом схорониться.

Только он спрятался, как в пещеру ворвался медведь, муж его красавицы-сестры, и, обнюхав углы, взревел:

– Жена, я чую человеческий дух, подавай его сюда, я его на куски растерзаю!

– Ах, дорогой мой муженёк, откуда здесь человеку взяться, ведь даже птичка-невеличка сюда не проберётся, не то что человек! Успокойся, – уговаривала его жена.

Но медведь её не слушал и всё метался по пещере, да рычал так, что за тридевять земель слышно было.

– Не хочешь дать сама, я его и без тебя найду!

И с этими словами страшный зверь ринулся к корыту. Перевернул, занёс было свою когтистую лапу… Но тут пробило двенадцать – пещера заходила ходуном и превратилась в огромный прекрасный замок, медведь – в красивого князя, а медвежата – в очаровательных малышей. Вместе с медвежьей внешностью князь утратил свирепость и принялся радостно обнимать и целовать своего шурина.

После сердечных приветствий они сели беседовать. Радовзор рассказывал о родителях, князь и княгиня о своём житье-бытье.

– Ты уже понял, милый братец, что злые чары превратили меня в медведя. И мои младшие братья тоже заколдованы: меньшой превращён в рыбу, средний – в орла. Наше заклятье длится двенадцать часов в сутки. Это время мы живём в образе и подобии лютых зверей. Мы бродим по полям и лесам и вынуждены мучить людей своей жестокостью. Наша дружина тоже превращена в лесных зверей, а поместья и замки в непроходимые чащи и скалы. Когда пробьёт наш час, мы снова становимся людьми и край наш оживает. И так каждый день! Я знаю, что злой волшебник мстит нам за сестру, но как и кто нас может освободить, этого я не ведаю. Наверное, никто – ведь страшные испытания ждут того, кто снимет с нас злые чары! Но если ты решился, попробуй. Иди к моему среднему брату, может, он знает, что тебе посоветовать. А я дам тебе в дорогу клок медвежьей шерсти. Когда тебе будет грозить опасность, разотри её между пальцами, и тут же шесть медведей прибегут к тебе на помощь.

С радостью взял Радовзор эту медвежью шерсть и хорошенько её спрятал. Он попросил князя показать ему дорогу к брату, и тот любезно согласился. Князь с княгиней щедро угостили дорогого гостя, ласково с ним побеседовали, и тут под окнами появились шесть прекрасных коней.

– Карета ждёт тебя, – сказал князь, – и кони знают дорогу. А теперь поторопись, уходи поскорее, ибо приближается минута моего превращенья!

Горько было их расставанье, ведь они не знали, когда увидятся вновь.

Радовзор сел в карету, и кони помчали его через горы и долы, только пыль стелилась следом. Когда пробила роковая минута, они уже миновали границы княжеских владений. И тотчас же Радовзор очутился на земле, кони превратились в мышей, прыснули в разные стороны и помчались обратно в лес, а карета стала ореховой скорлупкой.

Радовзор стоял один в пустом лесу, возле ручейка. За ручейком вилась тропинка. Пошёл Радовзор, куда вела тропа, шёл он долго лесами и перелесками, через равнины и горы. И добрёл к такому высокому дубу, какого никогда в жизни не видывал. Ветви его раскинулись ввысь и вширь, а на самой вершине примостилось гнездо. Увидал его Радовзор и сразу понял, что это жилище его средней сестры. Долго ждал он, не покажется ли она, не поможет ли взобраться наверх. Но сестры не было видно. Радовзор стал кричать что было сил и стучать по стволу. И тут наверху появилась женщина и спросила:

– Кто там кричит и стучит?

– Это я, дорогая моя сестрица, – ответил Радовзор, – твой брат, помоги мне взобраться наверх!

– Мой брат? – удивилась женщина. – У меня никакого брата нет. Но брат ты мне или не брат – беги поскорее отсюда прочь, не то явится мой муж и тут же разорвёт тебя на куски!

– Может, ещё и не разорвёт, – ответствовал Радовзор, – это мы поглядим! Ты помоги мне наверх взобраться, а я тебе объясню, кто я и чего мне надобно.

Согласилась женщина и опустила вниз верёвку. Взобрался Радовзор наверх, сел рядом с красивой женщиной на мох, на котором молодой орлёнок возился, и начал рассказывать, кто он и чего он хочет. Прослезилась на радостях сестра, стала брата обнимать. А сама от страха дрожит. Ведь прилетит орёл и разорвёт брата в клочья! Только они успели словом-другим перемолвиться, как загудело в небе, словно буря налетела. Это приближался орёл.

– Дорогой мой братец, заберись поскорее в этот мох, я постараюсь тебя спасти, – умоляла Радовзора сестра.

Едва успел Радовзор в мох зарыться, как в гнездо опустился орёл и закричал:

– Жена, я чую человека! Подавай его сюда немедля, я его разорву!

– Ах, мой дорогой муж, – успокаивала его жена, – откуда здесь взяться человеку, ведь сюда и птичка-невеличка не доберётся!

– Не отдашь подобру-поздорову, я его сам найду! – злобно крикнул орёл и давай лапами мох разрывать. Вот-вот своими стальными когтями зацепит беднягу. Но тут пробило двенадцать, вздрогнула земля, гнездо на дереве превратилось в великолепный замок, орёл – в прекрасного князя, а орлёнок – в прелестного мальчонку. И всё вокруг ожило.

Радовался князь, что шурина не разорвал.

Тут же накрыли богатый стол, и Радовзор стал рассказывать про дом, про родителей и как он сюда попал:

– Родители наши живут, как и положено старым людям. Я оставил их в добром здравии. Трудно было мне с ними расставаться, да ведь надо найти сестёр и их мужей! Старшую сестру я уже повидал и шурина своего – медведя тоже. Шурин-медведь рассказал мне, что на вас лежит страшное заклятье, и я решил во что бы то ни стало вас освободить. Стал старшего шурина спрашивать, что для этого нужно сделать, а он не знает, к тебе велел идти, может, ты поможешь советом!

– Ах, братец мой дорогой, – отвечает князь. – Напрасно ты бьёшься. Мне думается, что освободить нас невозможно. Страшно наше заклятие. Что посоветовать – не знаю. Ступай лучше к меньшому брату, он тебе даст хороший совет и откроет нашу тайну!

– Если надо – пойду, только укажи мне дорогу, – согласился Радовзор.

– Я велю довести тебя до границы своего княжества, а там тропа сама тебя поведёт. Придешь к большому озеру и прыгай туда, где над водой пар клубится. Я дам тебе с собой несколько орлиных перьев, если будет грозить опасность, помни их в пальцах, и тут же прилетят шесть орлов на помощь.

Радовзор поблагодарил князя, спрятал перья, и вот уже шесть коней роют землю под окнами.

– Ну, дорогой братец, – сказал князь, – приближается мой час; карета готова, уезжай поскорей, пока я орлом не обернулся!

Попрощался Радовзор с любимой сестрой и шурином, они проводили его до самой кареты, и кони помчались, словно за спиной у них были крылья. Только они добрались до границы княжества, пробил роковой час и Радовзор очутился на земле. Кони превратились в воробушков, а карета – в яичную скорлупку.

Видит Радовзор – тропинка меж деревьев вьётся. Вспомнил слова шурина и пустился в путь. Долго шёл и пришёл наконец в долину, где раскинулось большое озеро. Остановился Радовзор на берегу, стал озеро разглядывать. Примечает – вон там, неподалёку от берега, голубоватое облачко курится. Прыгнул в воду, оказалось, что это не облачко вовсе, а дым из трубы идёт и попал он прямо в очаг.

Сестра его младшая дрова подкладывает, хочет огонь развести. Испугалась она и убежала в другие покои. Радовзор следом за ней, а сам кричит:

– Не бойся, сестрица моя дорогая! Ведь это я, твой брат, я тебя навестить пришёл!

У сестры страх прошёл, когда увидала она перед собой человека. Но ведь про брата она не знала и завела такую речь:

– Не заманивай меня сладкими словами! Нет у меня никакого брата. Но всё равно, кто бы ты ни был, – скажи, откуда ты и что тебе надо?

Радовзор всё сестре объяснил, упала она ему на грудь, прижала к своему сердцу! То-то было радости! А вскоре и сам князь в человеческом облике домой возвратился. Жена ему навстречу кинулась, кричит:

– Дорогой мой муженёк, к нам брат пожаловал!

– Твой брат – мне шурин, – обрадовался князь-рыба, стал спрашивать, как родители поживают.

– Стариков-родителей я оставил дома в добром здравии. А что у них там теперь, не ведаю, ведь я из дому давно ушёл. Хотелось мне дорогих сестёр и их мужей повидать. А к тебе у меня такое дело: сказали мне медведь и орёл, твои старшие братья, что ты знаешь, как мне вас от злого заклятья избавить. Расскажи-ка ты мне, за что вас заколдовали и как мне вас освободить. Я до тех пор домой не вернусь, пока вас не высвобожу! Жизни своей для этого не пожалею!

– Трудно тебе придётся. Не знаю, справишься ли, – сказал князь-рыба после долгого раздумья. – Но если задумал, попытайся, может, что и получится! А теперь слушай. Есть у нас сестра-красавица. Приглянулась она злому волшебнику, и решил он взять её в жёны. Но она идти за него не пожелала, да и мы отдавать не хотели. Разозлился колдун, схватил нашу сестру и унёс, а нас всех троих в диких зверей превратил. И придётся нам мучиться до тех пор, пока она за него замуж не пойдёт или нас кто-нибудь не освободит. Злой волшебник с нашей сестрой скрывается в одной пещере. Отпереть её можно единственным золотым ключом, а висит он на высоком дереве неподалёку от той пещеры. Снять этот ключ – ох, как трудно! Вход в пещеру ведёт через двенадцать комнат, в тринадцатой, на ложе, спит сам волшебник, возле него в гробу лежит наша сестра. Над волшебником висит золотая труба. Если в неё затрубить, власть волшебника кончится и мы будем свободны! Только всё это очень опасно.

– Я опасностей не боюсь. Положусь на судьбу и удачу! В путь! Показывай дорогу!

– Да сопутствует тебе удача! Ступай! А дорогу я тебе покажу, – сказал князь.

Посидели они за праздничным столом, простились, и зашагал Радовзор по дороге, которую ему указал князь.

Долго бродил он по дремучим лесам и недоступным горам, пока не подошёл наконец к могучему дубу. Смотрит, а на вершине, сверкая в лучах солнца, висит золотой ключ. Обрадовался Радовзор: наконец-то он достиг цели. Отдохнул немного и стал карабкаться на дерево. Уже высоко взобрался, вот-вот до ключа дотянется. Но вдруг примчались шестеро диких быков и давай широкими лбами дерево валить. Дерево из стороны в сторону шатается, ещё немного, и слетел бы Радовзор вниз.

Но к счастью, вспомнил про шурина-медведя. Быстро достал из-за пазухи клок шерсти, растёр между пальцами, и тут же, откуда ни возьмись, появились шесть громадных медведей, набросились они на быков и на куски разорвали. А Радовзор всё выше и выше лезет, вот уже до самого ключа добрался. Только хотел ключ схватить, как налетела на него стая диких гусей и давай клювами и крыльями бить. Вспомнил он тут про орлиные перья, достал из-за пазухи, пальцами потёр, опустились с неба шесть сильных орлов, и от гусей только пух полетел!

Радовзор взял ключ и спустился вниз.

Теперь его ждали новые опасности.

Отдохнул храбрец, пошёл к скалам. Со всех сторон обошёл, а входа нигде не видит. Ни трещинки, ни щели, не то что дверей. Напал на него страх, вдруг даже с золотым ключом внутрь не проникнуть? Да вспомнил, что говорил ему князь-рыба. Прикоснулся к скале ключом, и скала отворилась.

Вошёл Радовзор. Видит – высокие покои, изо льда вытесанные. Холод охватил его, мороз обжигает и палит, ноги к полу примерзают. Но он не задерживается, к другим дверям спешит. А там его огонь встречает. В третьих покоях мерзкие гады извиваются, хотят достать его своими жалами. Вот миновал он четвёртую залу, где хлопали крыльями летучие мыши. Вырвался от них – и дальше! А за ним по пятам страшные твари ползут! Достиг он наконец тринадцатой комнаты. Отворил двери и тихо, как тень, проскользнул туда. Всё было так, как предсказывал князь-рыба. Скованный крепким сном, лежал на ложе злой волшебник. Возле него в железном гробу спала бледная, иссохшая девушка. Над ложем волшебника висела золотая труба.

Утомлённый злоключениями, Радовзор опустился на пол.

В покоях стоит тишина, слышно, как муха пролетит. И тут пробило двенадцать! Волшебник проснулся и закричал страшным голосом:

– Возьмёшь меня в мужья или нет?

Из гроба отозвался слабый женский голосок:

– Нет! Никогда!

– Ну, лежи! Не живи, не умирай! – закричал старик и снова уснул.

Радовзор поднялся, тихо подошёл к его ложу и протянул руку к трубе. Вот-вот достанет! Наконец-то она в его руках!

Но тут злой волшебник проснулся и набросился на храбреца! Радовзор отскочил и трижды громко затрубил!

Словно сто громов загремело – это скала вздрогнула до самого основанья. Покои превратились в великолепные чертоги, злой старик – дёгтем по полу разлился, а из гроба поднялась красавица, цела и невредима. Была она прекрасна, как роза, и хоть столько лет пролежала в гробу, осталась навеки молодой.

Красавица поблагодарила своего освободителя, стала просить:

– Расскажи мне, добрый молодец, кто ты и как сюда попал?

Радовзор ей всё от начала и до конца рассказал, кто он и как попал в пещеру. Стала красавица опять благодарить и спрашивать, чем ему за добро отплатить.

– Ничего мне не надо, кроме тебя, моя красавица! – отвечал Радовзор.

Красивый парень ей пришёлся по душе, и она дала ему свою руку.

Отправились они оба к младшему брату, а там уже и старшие с жёнами и детьми их ожидают. Приветствуют своего освободителя.

Настало тут ликованье великое, а потом они все вместе поехали к старикам-родителям. Сколько было радости, когда неожиданно все дочери и сын домой вернулись!

А как хороша была свадьба молодого Радовзора с прекрасной девой, этого себе и представить невозможно! С тех пор как свет стоит, такого веселья не было и не будет!

Бедняку, который себе нелёгким трудом хлеб добывает, посылает иногда судьба больше детей, чем богачу, который в шелку ходит и золото мерами мерит.

Так случилось и в одной столице, где у простого пастуха было шестеро детей, а у короля ни одного.

Король щедро платил лекарям и знахаркам, что королеву лечили, но ничего не помогало. Не появляется на свет наследник, да и только.

Говорит однажды несчастный король:

– Если не суждено нам иметь дитя по воле божьей, пусть появится хоть по воле чёрта!

Прошло немного времени, и его горячее желание исполнилось.

И совсем позабыли король с королевой, какой ценой дитя на свет появиться должно.

Через несколько месяцев народилась у королевы дочь. Понаехали в замок гости со всех сторон. Целых восемь дней только и слышны были в столице музыка и пение, танцы да весёлые игры.

Нарекли принцессу Людмилой. Родители берегли её как зеницу ока, и дочка росла в роскоши, холе да неге. Когда ей исполнилось семнадцать, стали говорить, что красивей её нет девушки в целом королевстве. Многие юноши с неё глаз не сводили, готовы были хоть в море головой, лишь бы эту драгоценную жемчужину заполучить. Но прекрасная Людмила никому не давала предпочтения. Родители уже начали задумываться, который из благородных принцев ей больше всех подходит.

Однажды смутна и печальна сидит Людмила у стола. Спрашивает её королева-мать, что пригорюнилась.

– Ах, дорогая матушка, – отвечает ей принцесса, – я и сама не знаю, что со мной. Целый день тоска мою грудь сжимает, словно я с вами навеки расстаюсь!

И вдруг, почернев как уголь, закатила глаза и упала. Королева без памяти лежит, король на себе волосы рвёт, да что толку? Придворные созвали всех дворцовых лекарей, но никакие силы не могли воскресить несчастную принцессу. Её одели в драгоценные одежды, уложили в золотой гроб, отнесли в королевскую гробницу и поставили солдата караул нести.

Погасли для несчастных родителей все радости мира.

Ночью пришли солдаты караульного сменить, что от одиннадцати до двенадцати службу нёс, глядят, а он на куски разорван. Ужас охватил солдат, стоят, окаменев, ничего понять не могут. Утром доложили обо всём королю. Испугался король и приказал офицерам самого храброго возле гробницы поставить, да велел разобраться, кто это натворил.

Но и на следующий день такая же беда случилась. И через следующий… Кто стоит в карауле с одиннадцати до двенадцати – не возвращается. Солдаты возроптали, а среди народа слух прошёл, будто мёртвая принцесса по ночам оборачивается ведьмой! Так продолжалось до тех пор, пока в королевских войсках не осталось ни одного отважного солдата. Стали в караул всех подряд ставить.

Солдаты дрожали как осиновый лист, когда подходила их очередь, но служба не дружба, хочешь не хочешь – иди!

Дошла очередь и до Богумила, одного из шести сыновей старого слуги. Парень он был красивый, весёлый и храбрый. Все вокруг его любили. Пошли его король с врагом биться, парень бы не струсил, но лютая смерть от нечистой силы – это другое дело. И попросил он разрешения сходить к родителям попрощаться. Идёт по дороге, думает:

– С какой такой стати мне ни за понюшку табаку помирать? Улизну-ка я подобру-поздорову!

Он свернул с дороги и направился в чистое поле, а оттуда – в лес. Видит, под деревом сгорбленный старичок сидит, голова седая, борода длинная, белая, как молоко.

– Солдатик, солдатик, помоги мне на ноги подняться, – просит он Богумила.

– Охотно, – отвечает тот. – Если хотите, могу вас и проводить, но только не в город.

– А в город ты со мной не пошёл бы?

– Спаси и помилуй! Ни за какие блага!

– А что так? Может, скажешь?

– А почему бы и не сказать, ведь вы на меня не донесёте?

Рассказал Богумил старичку про несчастных солдат и добавил, что сбежал от короля, чтобы лютой смерти избежать.

– Я тебе, сынок, тайну открою, – сказал старичок, когда Богумил закончил. – Солдат убивает сама покойная принцесса Людмила. Но нет на ней вины, она за отцовский грех наказана. Ведь король воспротивился божьей воле и попросил дитя у чёрта. Вот в несчастную принцессу и вселился злой дух, а она ждёт освобождения. Если ты послушаешься моего совета, то освободишь принцессу и будешь счастлив.

– Послушаюсь, дедушка, послушаюсь. Мне и самому стыдно, что я струсил, из войска удрал.

– Вернись обратно. И когда наступит твой черёд, ступай в караул. Как встанешь к гробнице, окропись святой водой, обведи около себя круг и останься в нём стоять. Что бы ни творилось, не обращай внимания и не выходи из круга; но если струсишь, будет тебе плохо. Завтра приди ко мне и всё расскажи.

Поблагодарил Богумил старичка и вернулся в город. Он был весел и, когда подошёл одиннадцатый час, взял ружьё и бесстрашно пошёл в костёл.

– Желаем тебе остаться живым, – провожали его друзья добрым напутствием.

– Надеюсь, друзья, что утром мы встретимся! – отвечал им Богумил.

Он простился с товарищами и двинулся через темный костёл к освещённой свечами королевской гробнице. Взял подсвечник, посветил на углы, не скрывается ли там кто, но там никого не было. Тогда Богумил встал посредине, обвёл себя кругом и стал ждать.

А когда пробило одиннадцать, золотая крышка гроба вдруг откинулась и принцесса, чёрная как уголь, выскочив из него, начала метаться по гробнице. Она пыталась схватить солдата, но не могла преодолеть заколдованный круг. В ярости она срывала крышки со старых гробов и выкидывала из них иссохшие скелеты!

А когда пробило двенадцать, вскочила обратно на своё смертное ложе, крышка захлопнулась и наступила тишина.

Удивляются утром солдаты, радуются, увидав своего товарища живым и здоровым. Стали расспрашивать, как и что. Но Богумил молчит, не отвечает; помнит, что старец наказывал.

Утром по всему городу разнеслась весть, что Богумил жив. Приказывает король его к себе звать и начинает спрашивать, что с ним ночью было.

– Всемилостивейший король, – отвечает Богумил, – я вам ничего сказать не могу, лучше меня не спрашивайте!

Понял король, что ничего не добьётся, стал просить Богумила ещё одну ночь у гроба постоять, сулит за это богато наградить. Богумил пообещал, а сам поскорее в лес к старику пошёл.

– Ну, рассказывай, что с тобой было, – спрашивает старичок.

– Всё в порядке, – отвечает ему Богумил, – большое вам спасибо за добрый совет!

И рассказал, как было дело.

– Вот и хорошо, – молвил старичок. – И нынче тоже ступай, неси караул… Сделай всё, как вчера. Сегодня будет ещё страшнее, но ты не бойся, а завтра опять ко мне приходи.

Поблагодарил Богумил старца и пошёл домой. В одиннадцать он взял своё ружьё и зашагал к гробнице. Как и в прошлую ночь, он очертил себя кругом, встал посредине, ждёт. Ровно в одиннадцать откинулась крышка гроба, из него выскочила чёрная принцесса, и, по её знаку, из всех углов на солдата кинулись жуткие чудища с огненными глазами и зубастыми пастями. Мерзкие летучие мыши и совы метались над его головой, а принцесса щерила на Богумила чёрные зубы. Но он спокойно опирался на ружьё и стоял, глядя без страха на эти исчадия ада. Но вот пробило двенадцать, и всё исчезло.

Утром стал король спрашивать, что Богумил видел в гробнице, но тот лишь молчал, ни словом не обмолвился.

Днём он снова пошёл к старцу и всё ему рассказал.

– Ещё одна ночь, и принцесса будет освобождена, – сказал ему старец, – но если ты хочешь, чтобы я тебе и в третий раз дал добрый совет, то должен пообещать мне половину от всего, что получишь, в награду.

– Не сомневайся, дам тебе половину! – воскликнул Богумил.

– Снова ступай в гробницу, неси караул, а когда принцесса из гроба выскочит, поскорей сам туда ложись и очерти голову кругом. Когда пробьёт полночь, принцесса станет тебя из гроба выгонять, станет просить, умолять, сулить всё возможное и невозможное, чтобы ты её обратно в гроб пустил, но ты не соглашайся. А что дальше будет – увидишь сам.

Обещал Богумил сделать всё, как ему старичок советовал.

И, простившись с ним, вернулся в город.

Пробило одиннадцать, а Богумил уже стоит на своём посту, но только принцесса выскочила из гроба, он одним прыжком очутился на её месте и очертил над своей головой волшебный круг. Снова страшные чудища вокруг гроба кружатся, но в бессильной ярости не могут преодолеть зачарованный круг. Принцесса злобствует и ярится и в роковой час начинает выгонять Богумила из гроба. Богумил лежит, не шелохнётся. Рассвирепела принцесса пуще прежнего, саван на себе рвёт. Но и это не помогает. Тут упала она на колени, стала жалобно просить, умолять. Сердце у Богумила дрогнуло, но он крепится. Принцесса сулит ему золото и серебро, да столько, что он сможет на них целое королевство купить. Богумил молчит, не отвечает.

Тут задрожал гроб, все двадцать четыре свечки разом погасли, в углах синие языки пламени вспыхнули. Другие гробы отворились, из них поднялись скелеты и окружили Богумила. Взявшись за руки, они пустились в дикий пляс, скаля на Богумила зубы.

Холодный пот заливает его чело, но он лежит, не шелохнётся. Вдруг снова всё вокруг затряслось. Пробила полночь. Богумил открыл глаза: вокруг тихо, страшилища исчезли, а возле гроба принцесса Людмила стоит на коленях, а лицо её стало ещё прекраснее, чем было прежде.

Долго любовался ею Богумил, может, так и остался бы лежать в гробу, не спуская взгляда с красавицы-принцессы, да услыхал, что караульные приближаются. Вылез он из гроба, а Людмила, подняв очи, подошла к нему и сказала нежным голосом:

– Как мне отблагодарить тебя, храбрый солдат? Ведь ты меня из рук самого дьявола высвободил?

Богумил молча подал ей руку и поцеловал в розовые уста.

Тут послышался издали шум, и испуганная принцесса в страхе прижалась к своему избавителю.

Это шумели солдаты, которые пришли сменить Богумила и, подглядывая в дверь, увидали Людмилу, озарённую светом. Решив, что это ангел небесный, они повернулись и, отпихивая один другого, помчались прочь от костёла.

Прибежали во дворец и давай офицерам рассказывать, что Богумил в гробнице беседует с ангелом. Известие быстро донеслось до короля, и тот поспешил в костёл.

Вбегает и видит Богумила, а рядом с ним свою любимую дочь Людмилу. Принцесса обернулась и с радостным криком бросилась в объятия отца.

Все вместе вернулись они во дворец. Невозможно описать словами радость королевы-матери, когда увидала она свою дочь живой и прекрасной, как прежде. Рассказала Людмила, что́ ей пришлось выстрадать, прежде чем её освободил Богумил.

Стали его родители благодарить, а король в награду ещё и полный мешок дукатов дал.

– Нет, милостивый король, – отвечает Богумил и отодвигает деньги, – я сделал это не ради денег и принять их не могу!

А Людмила взяла отца за руку и говорит:

– Дорогой мой батюшка, я его люблю, и он меня любит, прими его в названые сыновья!

Король отказываться не стал и, заручившись согласием королевы, благословил их счастливый брак.

Король торопил молодых со свадьбой, хотел, чтоб Богумил поскорее на трон сел. Но Богумил попросил короля дать ему время выучиться, как государством править, и постичь всё то, что королю знать положено. Тот согласился. Богумил с великим рвением принялся за науку, стал приглядываться к нуждам своего народа и принимать все меры, чтоб ему жилось легче.

Вскоре превзошёл он в этой науке старого короля. И сыграли тогда весёлую свадьбу, а Богумила возвели на трон.

Во время свадебного пира молодой король посадил своих братьев и старого отца-пастуха за стол рядом с королём. Не пришлось старику больше коров пасти, но он, как и прежде, оставался добрым старым Войтой.

Братья не завидовали его короне. Хоть она из чистого золота, но голову давит!

Богумил со своей дорогой Людмилой жил в радости и согласии, и любили они друг друга всё больше и больше, но мудрого старца не позабыли и благодарили его за своё счастье.

Много раз принимался Богумил его разыскивать, но старец исчез, словно в воду канул.

Однажды поехал король Богумил с молодой женой на прогулку. И вдруг ни с того ни с сего возле самого моста кони встали. Никак не хотят дальше идти. Спрашивает король у кучера, что случилось.

Кучер отвечает, что у мостовых ворот сидит старичок, а больше ничего такого нету.

Король из кареты вылез, поглядел на старика и сразу его узнал. Бросился к нему и говорит:

– Где ты так долго пропадал? Я везде тебя ищу, да всё напрасно!

– Значит, ты не позабыл своего обещанья?

– Да как же я мог позабыть? Половина моего богатства принадлежит тебе. А теперь идём, познакомься с моей женой!

– О том и речь! А известно ли тебе, что она лишь наполовину твоя?

Как громом поражённый, застыл Богумил на месте.

– Надо полагать, что ты от своих слов не откажешься и поступишь по справедливости. Докажи мне свою честность. Возьми меч и рассеки Людмилу пополам: половина тебе, половина мне!

Задрожал Богумил, еле слышно отвечает:

– Ты не можешь требовать от меня такой жестокости. Я тебе лучше отдам всё королевство!

– Мне целого королевства не надо, – упрямо отвечает старик, – я хочу половину королевства и половину жены; ты обещал – я могу требовать! Не бери, король, грех на душу, сдержи своё слово!

Собрался Богумил с силами, подошёл к карете и рассказал всё любимой жене.

Людмила была достойна своего мужа и, чтобы не печалить его ещё больше, не говоря ни слова, вылезла из кареты и направилась к старику.

Обнялись супруги в последний раз, король достал свой меч, взмахнул и…

– Остановись! – воскликнул старик. – Это было лишь испытание. Я хотел узнать – справедливо ль ты царствуешь и твёрдо ли своё слово держишь. Вижу я, что в тебе не обманулся: пусть до самой твоей смерти всё будет так, как было.

И не успели король с королевой опомниться, как старик исчез с их глаз.

Богумил до самой смерти правил справедливо и не обижал простой народ.

Говорит однажды Гонзик отцу:

– Не желаю быть простым мужиком, а хочу быть господином!

– Я бы тоже не прочь в господа, – отвечает отец, – да ведь господин-то должен по-латински уметь!

– Ну и что из того? Вот пойду в люди, по белу свету поболтаюсь и выучусь по-латински! – не унимается Гонзик.

– Воля твоя! Коли сдаётся тебе, что это так просто – ступай да учись, – не выдержал отец.

Рассовал Гонза по карманам лепёшки, что мать напекла, и пустился в дальний путь по-латински учиться. Он и в мыслях не держал, что в людях – не дома на печи, и шагал себе куда глаза глядят. Сроду наш Гонза не выбирался дальше родимой околицы. А тут, взобравшись на первый же холмик, увидал вдруг перед собой необъятную даль.

– Батюшки-светы! – вскричал он и всплеснул руками. – Какой он, этот свет, большой. Когда-то я ещё его весь обойду!

И дальше пустился. Идёт, идёт, а встретит какого-нибудь господина – уши навострит, прислушивается, а вдруг тот говорит по-латински!

Видит – человек возле дома стоит и кричит кому-то:

– Бочка мёда!

Услыхал Гонзик, обрадовался и давай твердить да повторять:

– Бочка мёда, бочка мёда…

Опять зашагал. Видит – человек с подоконника свесился, глядит на мальчонку, что под окном стоит. А мальчонка показывает на птицу и смеётся:

– Птица пьёт!

– Птица пьёт, – повторил Гонзик и пошёл дальше. – Вон уже сколько по-латински знаю, скоро совсем как господин заговорю!

Прошёл ещё шагов сто, опять господина встречает, тот объясняет своему работнику:

– Тачка едет…

– Бочка мёда – птичка пьёт – тачка едет, – бормочет Гонзик, а сам дальше торопится. Повторял, повторял, выучил наизусть, от радости чуть не прыгает и говорит сам себе: «И чего это батюшка сомневался! Ведь мне латинский выучить – раз плюнуть, вот-вот не хуже, чем на своём родном чешском, заговорю!»

Ещё шагов двести отмерил, видит сад, а в саду садовник работает, колышек забивает. Выходит в сад важный господин и говорит недовольно:

– Парень бьёт!..

– Бочка мёда – птичка пьёт – тачка едет – парень бьёт! – выкрикивает Гонзик в такт шагам и вперёд мчится.

Летел, летел и вдруг – стоп. Говорит сам себе: «А на что мне больше-то? Я и так во-он сколько слов знаю, не меньше нашего учителя, а он как-никак господин! Стану ещё зубрить – это позабуду. Одно на другое налезет, да из головы-то и выскочит!»

Так рассудил умный Гонза, повернулся на каблуках и припустился домой бежать, только пятки сверкают.

– Ох! Наш Гонзичек вернулся! – обмер отец. – Ну, умеешь по-латински?

– Бочка мёда, птичка пьёт, – отвечает Гонза.

– Не пойму, что ты там мелешь? – отшатнулся старик.

А мать спросила:

– Где это ты, сынок, целый день болтался?

– Тачка едет, парень бьёт, – не унимается Гонзик.

– Спятил, что ли, ты как это матери отвечаешь? – рассердилась мать.

А Гонза, знай, твердит:

– Бочка мёда, птичка пьёт, тачка едет, парень бьёт!

К нему люди и так и сяк, а он, знай, сыплет, как из рваного куля горох: «Бочка мёда – птичка пьёт, тачка едет – парень бьёт!» – пойми, попробуй!

– Слушай-ка, старик, – говорит как-то мать, – что-то наш Гонза не того! Не иначе, малость тронулся! Я с пастухом советовалась, надо что-то делать!

– А что?

– Пастух велел холодной водой окатить. «Всю, – говорит, – дурь как рукой снимет!»

– Давай попробуем. Вон он, под сараем сидит, по-латински бормочет! Бери ведро с водой, полезай на крышу да и окати его хорошенько. Может, и правда вылечим.

Взяла мать ведро, забралась на сарай и, недолго думая, окатила латиниста с головы до пят!

Вскочил Гонза, за голову схватился, во всё горло кричит:

– Помогите! Помогите!

Подошёл отец, спрашивает:

– Ты чего орёшь?

– Да вот, сижу, по-латински беседую, вдруг на меня что-то свалилось, чуть не убило! – жалуется Гонзик.

– Вон как! Умеешь и по-чешски говорить-то. А я уж боялся, что ты родную речь совсем позабыл! – засмеялся отец.

– Ваша правда, батюшка, у меня с перепугу латинский совсем из головы выскочил!

– Ну и слава богу! – сказал отец. – Лучше быть простым мужиком, чем господским дурнем. Заруби это у себя на носу!

Был у старого кузнеца сынок по имени Микеш. Как стукнуло ему восемнадцать лет, мать перестала его своим молоком кормить, а отец начал ремеслу учить. Выучился Микеш на кузнеца, не хочет больше дома сидеть, говорит отцу:

– Дайте мне, батюшка, железа, я выкую себе посох на дорогу.

Дал ему отец двадцать пять фунтов железа.

– Да что вы, батюшка, – кричит Микеш, – что я буду делать с такой мелочью? Семь пудов давайте!

– Боже ты мой милостивый, ведь тебе такой громадины не поднять!

– Подниму, как пёрышко! – отвечает здоровяк Микеш, а сам смеётся.

Выковал посох, перед отцом-матерью похвалился.

Отец дал ему денег, мать испекла ржаных лепёшек, и Микеш отправился в путь.

В один прекрасный день подходит он к мельнице, глядит, а работник на плече жёрнов тащит. Подумал Микеш: «Ну, этого бог силёнкой не обидел, хорошо бы он со мной пошёл».

Подождал, пока работник закончит дело, и давай его уговаривать. Тот не заставил себя долго уламывать, простился с хозяином и пошёл.

Догоняют они странника.

– Куда идёшь? – спрашивает его Микеш.

– Иду по свету счастья искать.

– А какое ремесло знаешь?

– Я – столяр.

– А как насчёт силёнки?

– Сам погляди, – ответил столяр и, ухвативши ель, вырвал её с корнем.

– Молодец! – обрадовался Микеш. – Тебя как зовут?

– Бобеш.

– Может, с нами вместе пойдёшь? Расходы беру на себя, деньги есть, а как кончатся, заработаю.

– А вы-то кто такие? – спрашивает Бобеш.

– Я – кузнец, меня зовут Микеш, а это мой друг, мельничный работник, Куба. И у нас есть силушка в жилушках.

– Я с вами пойду, – сказал Бобеш и пожал новым друзьям руки.

Так ходили они по белу свету, сытно ели, сладко пили, из себя господ ломали.

Что же удивляться, что вскоре пришлось Микешу карманы вывернуть?

– Ребята, – сказал он, когда они подходили к королевской столице. – У меня осталось всего три рейнских, но гулять так гулять, чёрт побери! Пошли в город, закажем себе в трактире добрый ужин, а потом видно будет.

Товарищи согласились и бодро зашагали в город.

– Подайте-ка нам, хозяин, по кувшину вина каждому и добрый ужин, да поживей! Мы есть хотим, – приказали они трактирщику с таким видом, будто денег у них куры не клюют.

Трактирщик принялся носить блюда на стол, а друзья пили и ели, только за ушами трещало.

– Что у вас в городе новенького? – спросил у трактирщика любопытный Микеш.

– Новости есть, да все невесёлые. Разве вы ничего не слыхали про нашего короля и его несчастных дочерей?

– Ничегошеньки не слыхали. Мы идём из дальних краёв, – ответили друзья.

– Тогда слушайте. Были у нашего короля три дочери-красавицы. Погодки – одна другой на год старше. Как только самой старшей восемнадцать исполнилось, она вдруг исчезла из замка неведомо куда. Несчастные родители с горя чуть живы остались. Но вы только представьте, что дальше произошло! Через год исполнилось восемнадцать средней принцессе. И в тот же самый день она тоже пропала, как сквозь землю провалилась, и никто её больше не видел.

С той поры во всех уголках дворца поставили стражу. И младшей принцессе не велели из покоев ни на шаг отлучаться. И что бы вы думали? В тот день, когда ей исполнилось восемнадцать и король созвал на празднование гостей, принцесса исчезла! Король объявил: кто найдёт его дочерей и вернёт их во дворец, получит одну из них в жёны и полкоролевства в придачу.

– Ну, ребята, – сказал Микеш, когда трактирщик окончил рассказ, – говорил же я вам по дороге, что мы не пропадём!

– Как это не пропадём? – поинтересовался Куба.

– Экий ты недогадливый! Я вот что думаю: коли даст нам король денег на дорогу, мы пойдём принцесс искать.

– Два раза просить не заставим! Да только куда? – задумчиво ответил Бобеш.

– А куда глаза глядят! – засмеялся Микеш. – Весь белый свет обойдём, где-нибудь да найдутся. Понадобится, так и в преисподнюю полезем!

– Ступайте-ка, хозяин, скажите, чтоб королю доложили, мы пойдём принцесс искать, коли он нам денег даст! – сказал Микеш, и трактирщик поспешил к королю.

Вскоре в трактир прибежал королевский слуга с посольством, чтобы трое путников явились в замок. Они собрались и пошли. Король их обо всём расспросил и велел выдать денег на расходы. Поблагодарили друзья короля и отправились в путь.

Долго они ходили, наконец зашли в дремучий лес, да и заблудились.

– Что же, – сказал Микеш, – так и будем ходить, ведь конца-краю распроклятому лесу не видать! Вобьём-ка в землю кол, и каждый из нас пойдёт в свою сторону, пока не увидит, где лесу конец или на человеческое жильё не наткнётся. Кто первый найдёт, пусть сюда возвратится и задудит на дудочке, я её на дерево повешу. Мы услышим, и все соберёмся.

Друзья согласились и разошлись в разные стороны. Прошло немного времени, а Бобеш уже на дудочке дудит.

– Что нашёл? – спрашивает его Микеш.

– Идёмте поскорее! Там стол накрыт, да такой, словно князя на ужин ждёт.

– Сдаётся мне, Куба, что Бобеш над нами потешается! – сказал Микеш.

И они недоверчиво последовали за Бобешем.

Но Бобеш вовсе не шутил. Шли они, шли, видят – пещера. Влезли внутрь, а на столе сытный ужин стоит, три кувшина вина приготовлены и три мягкие постели постланы. Обрадовались наши молодцы, уселись за стол, стали есть да пить. А когда наелись, стали пещеру разглядывать. Но на дворе уже стояла ночь, и они так ничего и не увидали.

Решили дождаться утра. Только собрались спать ложиться, говорит вдруг Микеш:

– Сдаётся мне, друзья, что это разбойничье логово; если шайка домой нагрянет и не найдёт своего ужина, нам несдобровать. Я-то один с тридцатью справлюсь, но осторожность никогда не помешает. Мы не дома на печи, пускай один из нас всю ночь караулит. Сегодня Бобеш заступит.

– Ну и хитёр же ты, чёртушка! Почему бы тебе самому не покараулить? – отнекивался Бобеш.

– Не спорь, а делай, как велят. И до меня дойдёт черёд.

Пришлось Бобешу покориться. А Микеш с Кубой спать легли.

Но вскоре глаза у Бобеша стали слипаться и отяжелевшая голова склонилась на грудь. И тут вдруг кто-то отвесил ему такую оплеуху, что из глаз у него полетели искры! Вскочил Бобеш на ноги, видит – перед ним мужичок стоит, маленький, едва ему до колен достаёт, чёрная борода на грудь свесилась, на плечи красная накидка наброшена. Собрался Бобеш мужичку сдачи дать, да встретился взглядом с его чёрными пронзительными глазами, язык прикусил, ни слова выдавить не может, только холодный пот отирает.

Глядел-глядел мужичок на Бобеша, потом подошёл к спящим, сдёрнул с них одеяла и шмыгнул вон из пещеры.

Утром друзья проснулись и давай Бобеша ругать, зачем с них одеяла скинул, но Бобеш отпирается, говорит, что ничего не знает, а про мужичка, что ночью был, ни гу-гу, – чтоб Микеш его не высмеял.

– Интересно, кто-нибудь принесёт нам завтрак? – поинтересовался Куба.

– Наш Куба, – ухмыляется Микеш, – всё мечтает в такую страну попасть, где жареные голуби сами в рот падают. А мой отец говаривал: «Кто сидит на печи – не ест калачи». Вот и я думаю, чем сиднем сидеть, давайте-ка лучше пещеру осмотрим.

Стали глядеть и нашли дверь. Пыхтели, пыхтели, наконец открыли. Там – вторая пещера, только чуть поменьше. Посредине очаг. А на нём котелки, сковородки и прочая кухонная утварь, а вот еды никакой.

– Говорил я вам, что здесь разбойничий притон. Может, они здесь раньше жили, может, и сейчас живут, – покачал головой Микеш, – наверное, их кто-нибудь спугнул, вот они и бросили тот добрый ужин, что мы вчера съели. Но теперь мы здесь хозяева. Двое отправятся на охоту, а один останется в пещере и разведёт огонь. Ты, Бобеш, нынче ночью мало спал, оставайся, а когда всё приготовишь, можешь и вздремнуть.

– Нет, нет, мне вовсе не хочется спать! Пускай Куба остаётся.

– Уж не трусишь ли ты, Бобеш? Если так, я до самой смерти тебя не прощу.

Стало Бобешу стыдно. Он умолк и остался. А Микеш с Кубой пошли на охоту. Только они из пещеры выбрались, видит Микеш – на земле перед самым входом лежит лист пергамента. На нём написано, что, если эти слова над покойником прочитать, он тут же воскреснет. Сунул Микеш пергамент в карман, и они пошли дальше.

А в это время Бобеш принёс воды, перемыл всю посуду и развёл огонь. Оглянулся, а перед ним стоит мужичок в красной накидке.

– Что собираешься варить? – спрашивает он у Бобеша.

– Ещё не знаю, что товарищи принесут, то и сварю.

– Не жди их. Загляни-ка в трубу над очагом, там копчёное мясо висит, полезай наверх, отрежь кусок и свари.

– Да мне так высоко не забраться, – промямлил Бобеш.

– Вот тебе лестница, полезай, а я подержу.

Бобеш согласился, подставил лестницу и стал карабкаться наверх. Вот он уже на последней перекладине и мясо уже в руках держит, а мужичок вдруг дёрнул лестницу. Бобеш слетел вниз и разбился насмерть.

– Ленивый растяпа! – закричал Микеш, воротясь. – Огонь погас, а он храпит! Вставай-ка, Бобеш!

Но Бобеш не поднимался. Стали они его трясти.

– Уж не помер ли он? – испугался Куба.

– Если помер, я его сейчас воскрешу, – сказал Микеш и, вытащив из кармана пергамент, начал над Бобешем читать. Дочитал до половины, и Бобеш пришёл в себя. А как дочитал до конца – вскочил на ноги.

– Что это с тобой случилось? – спросили его недоумевающие друзья.

– Голова закружилась, – ответил Бобеш, стыдясь, что мужичонка так ловко провёл его.

Друзья ему поверили, стали ужин стряпать, наелись и спать легли.

Утром проснулись, глядят, а одеяла снова на земле валяются.

«Что за напасть», – удивляются они. Бобеш мог бы им объяснить, да решил про себя: «Если мне досталось, пусть и вам достанется». – И промолчал.

На следующий день остался дежурить Куба. Вот он разложил огонь, поставил воду, вдруг видит – стоит незнакомый мужичок в красной накидке.

– Ты откуда взялся, чего тебе надо? – спросил его удивлённый Куба.

– Я пришёл поглядеть, что ты будешь на обед варить, – ответил мужичонка, а сам глядит на него в упор своими чёрными глазами.

– Не знаю, погляжу, что товарищи с охоты принесут, – отвечает Куба.

– А к чему тебе их ждать? Вон там в трубе висит мясо. Возьми и свари.

– Да больно высоко.

– Вот тебе лестница, полезай, а я подержу.

И Куба тоже попался на этот крючок! Влез он на самый верх, а тут мужичонка дёрнул лестницу, Куба слетел вниз и разбился насмерть.

– Вот ведь глупый баран, – возмутился Микеш, когда, вернувшись с охоты, увидал мёртвого Кубу.

Товарищи пытались привести его в чувство, но Куба не поднимался, пока Микеш над ним не прочел всё, что было написано на пергаменте. Стыдно было Кубе правду рассказать, и он соврал, будто голова закружилась.

На третье утро дежурить остался Микеш. Хотел было Куба взять у Микеша пергамент, ведь не ровён час, и ему понадобится помощь!

– Не бойся, я – твёрдый орешек, – ответил Микеш и принялся за работу. Стал огонь раздувать, а тут мужичок в красной накидке – шасть к нему! Но Микеш не испугался, он сразу всё понял. Вот почему у его друзей голова кружилась!

– Тебе что тут надо, недомерок? – накинулся Микеш на мужичка.

– Да вот, хочу поглядеть, что будешь на обед варить?

– А тебе что за дело?

– Да ты, наверное, ждёшь, что тебе друзья с охоты принесут, и не знаешь, что в трубе копчёное мясо висит!

– Ах, ты поганец! Если сейчас же не уберёшься отсюда, я повешу тебя за бороду и стану над огнём коптить, чтоб ты больше людей не обманывал.

Но мужичок не испугался и бросился на Микеша.

– Ишь ты, какой храбрец выискался! – отвечал ему Микеш. – Ты со мной драться! Ну, погоди, я тебе сейчас покажу почём фунт лиха!

Он схватил мужичка за бороду, да как треснет об стену. Вся борода у него в руке и осталась. В то же мгновение мужичок превратился в старуху и, погрозив Микешу, исчез.

– А по мне, хоть в самого дьявола обратись! – крикнул ему вслед Микеш и сунул бороду в свой карман.

Когда друзья вернулись домой, они очень удивились, увидав, что Микеш жив-здоров. Но Микеш принялся их бранить:

– Ах вы, вруны, ах вы, трусы! Вы что ж молчали? Для чего вам сила дана, если эдакий недомерок с вами сладил? Вот брошу вас и пойду один принцесс выручать!

– Не сердись, братец, мы не виноваты! Только этот мужичишка глянул своими чёрными глазками, мы и размякли, стали его слушаться. А ты почему его не прикончил?

– А на что его кончать? Я его так проучил, всю жизнь меня помнить будет! Узнаёте? – спросил Микеш товарищей и показал бороду. Одной рукой он её держал, а другой теребил. Вдруг перед ним появилась та самая старуха и давай просить, умолять, чтобы он бороду не трогал, ведь ей это приносит страшные муки.

Но Микеш прищурился и говорит:

– Служба за службу, бабуся! Если не хочешь муки терпеть – делай, что я тебе буду приказывать.

– Всё, всё, что смогу, для тебя сделаю!

– Перво-наперво, будешь нам во время ужина прислуживать, а потом начнёшь мои желания исполнять.

Уселись наши молодцы за стол, а старуха им стала прислуживать. Наелись-напились, Микеш и говорит:

– Ведьмы всегда знают, что и где на белом свете творится. Тебе-то уж наверняка известно, куда девались соседнего короля дочери!

– Нет, ничего я не знаю! – взвизгнула старуха.

– Ты у меня заговоришь! – пригрозил ей Микеш и полез в карман за бородой.

– Всё скажу! – испугалась ведьма. – Только бороду не тронь! Дочерей соседнего короля унёс дракон и спрятал вон в той пещере.

– А как к ним попасть?

– Пойдём, провожу, – сказала баба и вылезла из пещеры.

Куба и Бобеш следом кинулись. Видят, бездонная пропасть, а вход в неё через узкий лаз.

– Ты что, воображаешь, что я суслик – по норам лазить? Живей тащи канат, чтоб я мог вниз спуститься.

Старуха юркнула в нору и тут же вернулась с канатом.

– Идите сюда, – крикнул Микеш нерадивым товарищам, – подержите канат, я вниз полезу.

Сначала он кинул вниз свой железный посох. Слышит – упал, о что-то твёрдое грохнулся. Тогда он сам стал спускаться, а товарищам велел, если станет за канат дёргать, тут же его обратно тащить. Добрался до самого дна. Вот это диво! Здесь было полно света, а попал он в прекрасный сад, в нём великолепный замок стоит. Стал он у старухи спрашивать, кто в замке живёт.

– Живут там две королевские дочери, – ответила старуха. – Да только тебе к ним не пройти, покуда не убьёшь двух львов и двух ведьм, что ворота сторожат.

– Ну, с этими я справлюсь!

– Ты не воображай, что это так просто: покуда их не ослепишь, им ни твоя сила, ни твой посох не страшны. Вот тебе свечка. Ступай, да смотри, чтоб она не погасла. Подойди к страже вплотную и скажи: «Гори, свечка, гори, злые очи умори». Они тут же ослепнут, тогда бей их своим посохом. Потом выводи принцесс, но только тихо, потому что неподалёку спит дракон. Если он тебя услышит, всем нам конец придёт.

Взял Микеш у старухи свечку и пошёл. Подошёл к самому замку, где в воротах два льва и две страшные ведьмы лежали, и молвил:

– Гори, свечка, гори, злые очи умори!

В тот же миг глаза кровожадных сторожей закрылись, он убил их своей тяжёлой палицей и без помех вошёл в замок.

Все покои отличались дорогим убранством, а в самом богатом на шёлковом диване сидели две девицы. Они прижались друг к другу, словно две розы, выросшие на одном стебельке. Видят, входит красивый юноша, и, решив, что это добрый дух, они упали перед ним на колени.

– Ну-ну, только без глупостей, – не слишком вежливо сказал Микеш. – Ступайте лучше за мной, да побыстрее, нам нужно спешить.

Эти слова показались бедным принцессам самой сладкой музыкой. И, не расспрашивая больше ни о чём, они последовали за своим освободителем.

Микеш подвёл их к канату и приказал:

– Теперь лезьте наверх, я поднимусь последним. Наверху вас ждут мои друзья, вы их не бойтесь. Я вылезу, и мы отведём вас к вашим родителям!

Он дёрнул за канат. Первая принцесса ухватилась за него, и товарищи дружно вытащили её наверх. За ней вторая. Только собрался Микеш за канат ухватиться, тут его старуха за руку цап – и шепчет:

– Не лезь наверх, там тебя верная смерть ожидает; твои товарищи решили тебя сверху сбросить, чтобы ты голову разбил. Если не веришь, привяжи к канату палицу, убедишься, что я говорю правду.

Послушался Микеш её совета, привязал палицу к канату, и, когда была она уже на самом верху, вдруг со страшным грохотом полетела обратно вниз на камни.

Понял Микеш, что, если б не старуха, не собрать бы ему костей. В самое сердце ужалило Микеша коварство друзей.

– Ну, подлые обманщики. Берегитесь, я отплачу вам за предательство так, что тошно станет! – крикнул он и погрозил кулаком. Но тут вдруг вспомнил про старуху и накинулся на неё:

– А теперь говори, как мне на землю выбраться?

– Тебе отсюда никогда не вылезти, если не сможешь освободить меня. Ведь я младшая сестра тех принцесс, которых ты недавно спас.

– Чего же ты раньше не сказала?

– Потому что не смела. Меня и моих сестёр заколдовал злой волшебник. От великой ненависти он превратил меня в мерзкого мужичонку. Я должна была находиться в этом образе и подобии до тех пор, пока кто-нибудь не оторвёт мою бороду. Тому человеку я должна служить и помогать. Но сама я останусь старой бабой, пока он не утопит в море дракона, что вон там спит. Пожалей меня, высвободи!

– Да разве я смогу эдакого драконищу в море утопить?

– А я тебя научу: ступай в замок, там, возле дверей, стоит бочонок мяса. Взвали его на плечи, возьми в руки свечку и палицу, спрячься и жди, что дальше будет. Когда дракон вылезет, подойди к нему поближе и вскочи на спину. Он вместе с тобой ввысь взлетит, а ты бери из бочонка мясо и швыряй ему в пасть до тех пор, пока не увидишь море. Как станете пролетать над самым морем, скажи дракону, что бочонок с мясом вниз свалился, а потом зажги свечку и повтори заклинанье, которому я тебя научила. Дракон рухнет вниз, а ты стукни его палицей, он и потонет. Как только не станет дракона, я снова превращусь в принцессу, а все сокровища, что в замке находятся, станут моими. Если хочешь узнать меня, когда вернёшься, вот тебе перстень, разломи его пополам, одну половину оставь у себя, другую дай мне. Я поверю только тому, кто принесёт мне половинку. А теперь ступай и делай, как я тебе велела!

Микеш взял половину перстня, простился и зашагал в замок. Взвалил бочонок на плечи, в одной руке палицу держит, в другой – свечку, спрятался он за колонну и там дракона поджидает.

Прошло немного времени, и вот уже со страшным рычанием лезет в замок дракон. Тут Микеш выскочил и прыгнул ему на спину. Дракон выворачивается, на дыбы встаёт, но Микеш держится крепко, не даёт себя сбросить. Пришлось дракону вместе с ним взлететь в поднебесье.

Микеш швырял ему мясо в глотку, пока бочонок не опустел. Тут под ними появилось море. Микеш кинул вниз бочонок и промолвил: «Гори, свечка, гори, злые очи умори!» – и велел дракону опускаться.

Дракон, ослеплённый волшебной свечкой, ринулся в воду, а Микеш как стукнет его тяжёлой палицей по голове, тот – лапы вверх и утонул! В то же мгновение появилась лодка. Микеш взобрался в неё и поплыл к берегу. Вышел он на твёрдую землю, лодка исчезла.

Шёл Микеш через города, через леса, через поля и горы, но ни пещеры, ни замка нигде не нашёл.

Оставим его ненадолго, пусть ищет замок. А мы поглядим, что сталось с Кубой и Бобешем, что поделывают принцессы.

Когда коварные обманщики вытащили первую принцессу, они у неё все повыспросили, а пока вторую доставали, договорились Микеша убить.

А принцессам строго-настрого приказали помалкивать. Как задумали, так и сделали. Только не знали они, что Микеш их перехитрил и жив остался.

Принцессы с перепугу молчали, будто воды в рот набрав.

Бобеш и Куба отняли у принцесс все драгоценности, припрятали и без приключений добрались до дворца.

Невозможно описать, как обрадовались король с королевой, увидав своих дочерей живыми и здоровыми! Они благодарили Бобеша с Кубой и, посчитав освободителями, назвали своими сыновьями.

Стали про Микеша расспрашивать, но те сказали, что по дороге он от них отстал, наверно, пошёл искать третью принцессу, о которой никто ничего не знает.

Король хотел сыграть свадьбу немедля. Но дочери отказались, стали просить, чтоб через год и один день. Пришлось королю уступить.

Прошёл год. За это время Микеш обошёл полсвета. В один прекрасный день приходит он в страну, которая показалась ему знакомой. Зашёл в трактир, наелся, напился и, как положено по обычаю, спрашивает у хозяина, какие новости.

– А новости такие, – отвечает трактирщик, – что из нашего замка исчезли привидения.

– Разве в вашем замке они водились? Где он находится?

– Полчаса пути. Долгие годы никто не смел туда войти, там его ждала смерть. Люди делали большой крюк, боялись мимо ходить, всё вокруг замка быльём поросло. Но недавно стали поговаривать, будто поселилась там прекрасная дама и никому больше в замок вход не воспрещён. Как это случилось – неизвестно. Каждый день в замке полным-полно гостей. Но хозяйка всегда грустна и печальна и сама никуда не выезжает. Сколько женихов к ней сваталось, всем отказ.

– Ну, мне-то не откажет! – сказал Микеш, он сразу понял, что это за дама. Взял половину перстня, бросил его в бокал с вином и, протянув трактирщику, попросил:

– Отнеси это вино в замок, подай прекрасной даме и скажи, чтобы выпила до дна за здоровье своего освободителя.

Трактирщик взял бокал и поторопился в замок. А вскоре возле трактира остановилась великолепная карета. Из неё вышла красивая дама.

Это была красавица, превращённая злым колдуном в уродливую старуху – сестра освобождённых принцесс. На дне бокала, который ей принёс трактирщик, она нашла половину перстня, обрадовалась несказанно и поспешила к своему долгожданному возлюбленному.

Как же она была счастлива, когда, войдя в трактир, увидала его живым и здоровым. И у Микеша голова от радости кругом пошла.

На второй день был весёлый пир, а на третий – свадьба. И трактирщик был зван.

После свадьбы Микеш вместе со своей дорогой женой поехал во дворец к её родителям. И вовремя! Приехали они в королевскую столицу, а на улицах музыка играет, смотрят – королевский дворец весь цветами разукрашен.

Стали спрашивать, что всё это значит? И услыхали в ответ, что готовится свадьба обеих королевских дочерей с двумя молодцами, которые их от дракона освободили.

Поспешили Микеш с принцессой в замок. И король с королевой, и обе невесты с женихами так и застыли на месте, когда они появились в дверях.

– Вот мой спаситель и супруг, – молвила младшая принцесса.

– Нас он освободил, а вовсе не эти обманщики! – закричали старшие сёстры. Все обернулись в их сторону, но женихов и след простыл: они знали, что их ждёт, и, вскочив на коней, умчались.

Ну и пусть их! Не жалко!

Во дворце устроили весёлый пир. А вскоре сыграли ещё две свадьбы.

А потом Микеш взял в свой замок стариков-родителей и зажили они с молодой женой на славу. Королевского первенца кормилица до тех пор кормила, пока он не взял в руки семипудовую палицу, ту самую, с которой отец когда-то из дому вышел.

Бродили по свету два ремесленника. Подошли к прекрасному замку, заглянули через ограду, а там красавица принцесса прогуливается.

– Знаешь, друг мой Боржек, чего мне хочется? – спрашивает один другого.

– Уж не хозяином ли этого замка стать? – смеётся Боржек.

– И от замка не откажусь. А хочу я принцессу в жёны!

– Э, Иржик, а у тебя губа не дура! Я-то думал: или то, или другое, а тебе и принцессу и замок подавай. Да ведь, как говорится, руби дерево по плечу. Брось, нам ещё далеко шагать!

– Нет, дружище, я бы чёрту, кажется, душу продал, лишь бы на этой красавице жениться!

– Ну уж, дудки! – ответил Боржек и потащил Иржика подальше от ограды.

Шли они, шли и подошли наконец к прохладному бору и улеглись в тенёчке, чтобы дать отдых усталым ногам.

Боржек только голову на мох опустил и уснул как убитый, а Иржик ворочался-ворочался, никак уснуть не может. Всё о прекрасной принцессе мечтает. Вдруг мимо парень в зелёном кафтане идёт, заметил, что Иржик не спит, остановился.

– Доброго здоровья, ребята, куда путь держите? – спрашивает он Иржика.

– Да так, ходим по свету, счастья ищем. Я уже сыт по горло. Ходишь, ходишь, как бездомная собака!

– Согласен, лучше в своём хозяйстве господином быть.

– Да не каждому, видать, суждено.

– Это от тебя зависит, – сказал вдруг незнакомец.

– Не всё исполняется, что желается. Я, вот, к слову сказать, хотел бы на принцессе жениться из того замка, что неподалёку. Так она мне полюбилась, чёрту душу готов продать.

– А ты не шутишь?

– Какие уж тут шутки!

– Я твоё желание исполню. Я и есть чёрт! Продай мне душу и через пятнадцать минут станешь богатым принцем. Езжай к принцессе. Ты ей понравишься, и она возьмёт тебя в мужья. Вот тебе бумага, вот перо, расписывайся кровью!

Недолго думая, Иржик схватил колючку, уколол мизинец и расписался кровью на листочке.

– Теперь ты мой. Когда прикажешь за тобой являться?

– А лет через двадцать. К тому времени мне и любовь наскучит, и мирская суета!

– Добро. Вот тебе полный мешок дукатов. Сколько из него ни возьмёшь, он всегда будет снова полон. Погляди в свой ранец – твоё старое платье превратилось в королевское. Переоденься. Возле леса тебя уже ждут слуги и конь. Садись на него, поезжай к замку и скажи, что ты принц или князь, – это уж как сам хочешь.

– Но ведь я мужик неотёсанный, ни шага шагнуть, ни слова сказать…

– Об этом не печалься. Всё будет так, как пожелаешь. А теперь ступай, пока твой товарищ не проснулся.

Сказал чёрт и исчез.

Иржик развязал свой ранец, а там дорогое платье лежит! Он переоделся и пошёл из лесу. А на полянке его уже слуги ждут и подводят к нему резвого коня. Взлетел Иржик на коня птицей, словно всю жизнь верховой езде у лучших наездников обучался, и поскакал в замок.

А Боржек проснулся, видит, Иржика нету – решил, что тот вперёд ушёл, собрал свои вещички и побежал вдогонку.

И пускай себе! А мы поглядим, что в замке происходит.

Принцесса всё ещё прогуливалась по саду, когда Иржик подъехал к замку. Он велел доложить королю, что, мол, такой-то принц из таких-то краёв просит у короля гостеприимства.

Король принял его с большим почётом. Для него приготовили лучшие покои, и слуги начали носить тюки и мешки, которыми чёрт наделил нашего Иржика.

Потом новоиспечённого принца позвали к столу. Иржик надел на себя великолепное платье и вышел. Принцесса взглянула на него и влюбилась. Ей так хотелось, чтобы прекрасный принц остался с ней навсегда!

Да и сам Иржик от неё ни на шаг, так веретеном и вертится, рта не закрывает, сам на себя нарадоваться не может, что речи его текут, как быстрая река.

Прожил Иржик в замке несколько дней, стал делать вид, что домой собирается. А сам дрожит от страха, что его не станут отговаривать.

Но принцесса отцу в своей любви открылась, умоляет, чтоб он принца не отпускал. Король согласился, попросил гостя остаться. Обрадовался Иржик, видит, что и он принцессе по сердцу пришёлся.

Оставшись как-то наедине, он признался принцессе в любви и, услышав в ответ, что и она его любит, поспешил к королю-отцу просить её руки. Сказал, что нет у него своих земель потому, что он у отца младший сын, но денег хватит, чтобы любое королевство купить.

А вскоре старый король умер. Стал Иржик править всем королевством. У них с женой уже два сына и дочь народились, и жили они все вместе счастливо и дружно. Он, конечно, нет-нет да и вспомнит про чёрта, но потом махнёт рукой и скажет сам себе:

– Времени ещё много, кто знает, что за столько лет может случиться!

Но время летело, до двадцати остался один год.

Испугался Иржик: ни днём, ни ночью себе места не находит. Бродит, как тень, по замку и печально глядит на детей и на свою дорогую жену.

Не укрылась его тревога от глаз любящей жены. Стала допытываться, что с Иржиком стряслось, но он отговаривается, не хочет жене правду говорить.

Прошёл год. Остался Иржику один-разъединственный денёк. Он не ест, не пьёт, сидит, запершись в своих покоях. Вдруг вечером двери сами собой распахнулись, перед Иржиком возник старый знакомый в зелёном кафтане.

– Ну, Иржик, – говорит он побледневшему Иржику, – ты знаешь, что сегодня стукнуло ровно двадцать лет? Собирайся, пойдём со мной.

– Как не знать, – отвечает ему несчастный король. – Да только видишь, сколько у меня ещё дел не переделано, и с женой я ещё не простился. Дай мне ещё три дня!

– Ладно, дам. И ещё разрешаю каждый день загадывать желание. Если я не смогу хоть одно из них исполнить, то верну тебе твою расписку и от всех прав откажусь.

Иржик чёрта поблагодарил, а сам радуется, надеется как-нибудь его провести. Повеселев немного, он вышел из своих покоев и поторопился к жене.

И королева, увидав улыбку на лице возлюбленного мужа, повеселела, и они вместе отправились на прогулку.

– Скажи мне, дорогая, есть ли у тебя заветное желание? – спрашивает Иржик, полагая, что женщина может пожелать такое, что и чёрту не под силу исполнить.

– Ничего мне не надо, хочу лишь одного, чтобы ты был повеселее.

– Э, я уже повеселел. А ты скажи, чего бы ты желала? Может, чтоб замок наш стал ещё прекрасней?

– Наш замок достаточно прекрасен, но вот позади его высится скала, уж очень она мне не нравится!

– Твоя правда, – ответил Иржик и решил заставить чёрта убрать скалу.

К вечеру явился чёрт, и король приказал ему уничтожить скалу.

– Я желаю, чтобы к утру её не было!

– Твоё желание будет исполнено, – ответил чёрт и исчез.

Король надеялся, что чёрту не одолеть огромной гранитной махины. Встал утром, поглядел из окна и видит – раскинулась широкая долина, а скалы как не бывало.

– О, муженёк! Ты, наверное, в сговоре с чёртом! А может, ты – сам волшебник? – воскликнула удивлённая королева.

– Какое там, видно, это домовой подслушал наш вчерашний разговор. Проси ещё чего-нибудь. Может, и второе твоё желание сбудется!

Королева была женщина мудрая. Она сразу сообразила: тут что-то не так, наверное, король скрывает от неё тайну. И сказала первое, что на ум пришло:

– Желаю, чтоб вся эта долина расцвела садом, чтоб цвели цветы, и зеленели травы, и росли деревья со всего света! – А про себя подумала: «Ну, погоди. Если завтра моё желание исполнится, придётся тебе, дорогой муженёк, открыть свою тайну!»

Вечером чёрту было приказано превратить долину в сад. Чёрт пообещал и удалился.

Утром король проснулся и ахнул: аромат тысячи цветов стоял над цветущей долиной. А тут явилась королева и стала с ужасом и восхищением разглядывать великолепный сад. Вдруг оборачивается она к Иржику, берёт за руку и говорит:

– А теперь, дорогой мой супруг, откройся мне, ведь ты в сговоре с чёртом? Говори, сколько тебе ещё по земле ходить? Может, я смогу тебя спасти, помочь тебе добрым советом!

– Увы, уже поздно! Сегодня мой последний день. Вечером чёрт придёт ещё раз и утащит меня с собой.

И рассказал Иржик жене всё от начала до конца. Королева понимала, что все грехи Иржик совершил ради их любви.

– Не грусти, дорогой, не падай духом. Не пугай детей. А когда явится чёрт, пошли его ко мне. Я что-нибудь придумаю.

Иржик воспрянул духом, целый день провёл с детьми и веселился как ни в чём не бывало.

Вечером в назначенный час появился чёрт.

– Ну, какое у тебя есть желание? – спросил он короля с ехидством.

– Ступай к моей супруге, пускай она тебе скажет, чего желает, а я больше ничего придумать не могу!

Пошёл чёрт к королеве, а та его уже ждёт.

– Ты тот самый чёрт, который должен унести моего мужа?

– Да, сударыня, собственной персоной!

– Могу ли я вместо него загадать желание?

– Извольте, сударыня.

– А если не исполнишь, потеряешь над ним власть?

– Потеряю, сударыня, потеряю, – поклонился чёрт.

– Ну и прекрасно! Подойди и вырви у меня из головы три волоса. Три, но не больше и не меньше, да так, чтоб я не почувствовала.

Нахмурился чёрт, подошёл поближе к королеве, взял три волоска и рванул. Королева вскрикнула:

– Ой! Я же сказала, что ты не смеешь причинить мне боли. Ну ладно, это я тебе прощу. Теперь тебе надо волосы измерить, определить длину.

Взял чёрт волоски, стал мерить. А королева говорит:

– Теперь сделай так, чтоб каждый волосок стал на два локтя длиннее, да только не вздумай надставлять. Растяни их так, чтобы и длинней стали, и не порвались!

Чёрт и так и эдак прикидывает, ничего не выходит, стал королеву просить, чтобы разрешила взять волоски с собой, он, мол, с другими чертями посоветуется.

Королева разрешила, и чёрт исчез.

Спустился к себе в преисподнюю, созвал чертей, положил волосы на стол перед самим Сатаной, помощи просит.

– Ну, голубчик, – замахал руками Сатана, – ты проиграл. Ничего с этими волосками не поделаешь. Если их вытягивать, они порвутся, молотком выстукивать – на кусочки разлетятся, в огонь сунуть – сгорят. Возвращайся-ка ты обратно да отдай королю его расписку!

Пришлось чёрту вернуть расписку обратно.

Схватил Иржик свой листок и поторопился к мудрой жене.

С тех пор они жили спокойно и счастливо и дожили до самой смерти.

У одного вдовца была дочь и, как это в деревне водится, частенько ходила к соседкиной дочери на посиделки. Соседка была вдовая. И люди говаривали, будто она ведьма. Но наперекор молве она к соседушке была ласкова да приветлива. Как та придёт – приголубит, а если пышки или ещё что стряпает, всегда попотчует. И наша сиротка очень её любила.

Пришла она однажды, сели обе девушки за прялки и стали прясть, а ведьма на них поглядывает и вдруг говорит:

– Ах, дети! Вам бы в одном доме жить! Сказала бы ты, девонька, – обратилась она к соседской дочери, – своему батюшке, чтоб он меня в жёны взял. И ему без помощницы трудно, и мне нелегко, да и вам вместе хорошо б жилось!

Ничего ей не ответила девушка, а возвратившись домой, стала отцу приговаривать:

– Надо бы тебе, батюшка, жениться. Себе помощницу взять, а мне добрую мачеху. Вот хоть наша соседка, чем не хороша?

– Ах, дочь моя, – отвечает отец, – про нашу соседку люди говорят, будто она – ведьма!

– Да будет вам, батюшка. Мало ли что люди мелют!

Долго дочь отца уговаривала, наконец уговорила.

Взял он соседку в жёны. И что же! Не успели свадьбу сыграть, а мачеха над падчерицей уже мудрует, со свету сживает. Досыта наесться не даст, плеснёт в собачью миску похлёбки да лепёшек плесневелых кинет. Платье хорошее у неё забрала, а ей обноски швырнула. А для своей дочери старается изо всех сил! Одевает, как принцессу, каждый день сдобные лепёшки печёт и полные карманы гостинцев напихивает. Мамаша так – и дочь так же. Разнарядится, расфуфырится, а над ней, сироткой, насмехается:

– Погляди, какое на мне красивое платье, а на тебе одно тряпьё. Глянь, что за пышные оладушки я ем, а у тебя – сухая корка!

Бедная девочка плачет, сердце на части разрывается. Однажды стоит она возле колодца и глаза вытирает. Увидал отец, подошёл к ней и говорит:

– Теперь ты видишь, дочушка, что получилось? Я тебя предупреждал, не может быть ведьма доброй мачехой. Тебе одно остаётся – всё сносить терпеливо.

– Хорошо, батюшка, я потерплю. Пойду куда-нибудь на заработки, может, себя прокормлю, – отвечала заплаканная дочь.

Прошло немного времени, и она стала собираться. Просит мачеху, чтоб снарядила её как положено, а та на неё накинулась, стала кричать, что нету для неё ничего.

Так и пошла бедняжка ни с чем, куда глаза глядят.

Шла-шла, пока не подошла к ручью, а через ручей мостик переброшен.

– Здравствуй, мосточек, – поклонилась она приветливо, – желаю тебе счастья да радости.

– И тебе того же, девушка, – поблагодарил мостик. – Куда идёшь, куда путь держишь?

– А иду я службу искать.

– Переверни меня, пожалуйста, на другой бок, – попросил мосточек. – Столько лет люди по мне ходят, весь бок протоптали, а перевернуть никто не догадается. Переверни, я тебе добром отслужу.

Выполнила девушка его просьбу, перевернула и дальше пошла.

Шла-шла, встречает на дороге собаку, а собака вся больная, шелудивая.

– Здравствуй, собачка, дай тебе бог здоровья, – поклонилась она вежливо.

– И тебе того же, девушка, – поблагодарила собака. – Куда идёшь, куда путь держишь?

– А иду я службу искать.

– Промой мои раны! Столько людей мимо прошло, но никто надо мной не сжалился. Я тебе добром за добро заплачу, – попросила собака. Выполнила девушка её просьбу.

Дальше пошла.

Шла-шла и пришла к старой груше.

– Здравствуй, деревце. Дай тебе бог счастья.

– И тебе того же, девушка. Куда, милая, идёшь, куда путь держишь?

– А иду я службу искать.

– Ах, потряси меня. Тяжко мне! На мне груши висят, и никто мне помочь не хочет. Я тебе добром за добро отслужу, – попросила её старая груша.

Девушка тряхнула ствол. Плоды попадали на землю, и дереву стало легче.

Пошла она дальше. Видит, на лугу бычок пасётся.

– Здравствуй, бычок! Пошли тебе бог счастья, – вежливо поздоровалась девушка.

– И тебе того же, добрая душа. Куда идёшь, куда путь держишь?

– А иду я службу искать.

– Прогони меня с луга. Я здесь столько лет пасусь! Я тебе добром отплачу.

Прогнала девушка быка с луга и пошла дальше.

Шла-шла, видит – печка, в ней огонь горит.

– Здравствуй, печка. Дай тебе бог счастья!

– И тебе того же, девушка. Куда идёшь, куда путь держишь?

– А иду я службу искать.

– Выгреби из меня жар! В моём чреве столько угольев набралось, а никто не выгребет! Я тебе добром отплачу.

Возле самой печки стояла кочерга. Взяла её наша путница, выгребла жар и снова в путь.

Шла она через долины и горы, пока не набрела на одинокий домик в лесу. А жила в этом домике старуха. Это была Баба-яга.

– Пошли бог счастья, хозяюшка, – поздоровалась девушка.

– И тебе того же, доченька. Как ты сюда попала, откуда идёшь?

– А иду я службу искать. Шла-шла и к вам забрела. Не найдётся ли у вас для меня работы?

– Найдётся, найдётся, как не найтись! Будешь каждый день одиннадцать комнат подметать. Вот и вся работа. А там, видишь, двенадцатая. Но туда ходить не смей, даже заглянуть не пытайся!

– Как велите, так я и сделаю, – ответила девушка и взялась за работу.

Каждый день она подметала одиннадцать комнат, а в двенадцатую никогда не заглядывала.

Однажды Баба-яга ушла по своим делам. Девушка подмела все комнаты, а когда за одиннадцатую принялась, вспомнила про двенадцатую. «Дай-ка хоть в щёлочку загляну, небось никто не заметит».

Поставила веник в угол, подобралась к дверям, приоткрыла – видит, посреди комнаты три бочки стоят.

– Интересно, что в этих бочках? – прошептала она, а сама растворяет двери всё шире и шире, пока не распахнула настежь. Вошла. Видит: в одной бочке – золото, в другой – серебро, а в третьей – медь!

Вскрикнула она от удивления и, словно по чьему-то веленью, окунула голову в первую бочку. Волосы её стали совсем золотыми! Сунула она в золото ноги и руки – вся золотая стала. А потом испугалась, что от Бабы-яги ей достанется, собралась и пустилась наутёк.

Всё бы хорошо, да Баба-яга, вернувшись домой, увидала, что двери двенадцатой комнаты распахнуты, а вокруг бочки золото расплескалось. Сразу поняла злобная старуха, что произошло. Схватила железные гребни, уселась на помело и помчалась вслед за девушкой.

Вот-вот догонит, но тут печка на пути! Девушку пропустила, а в Бабу-ягу как швырнёт пригоршню горячих углей – помело вспыхнуло и сгорело.

А за это время девушка далеко убежала.

Добралась она до луга, где бычок пасся. Тут бы её Бабе-яге и схватить! Но бык повернулся, голову наклонил и погнал Бабу-ягу прочь. А за это время девушка далеко убежала.

Вот уже и груша. Совсем Баба-яга нашу девушку настигает!

Да не тут-то было! Старое дерево пропустило беглянку, а когда Баба-яга возле него очутилась, рухнуло на неё, чуть ей все кости не переломало! Выбралась Баба-яга из-под груши и опять пустилась следом за девушкой. А та уже мимо шелудивой собаки бежит.

Сейчас Баба-яга беглянку схватит! Но собака ей путь преградила. Лает, на куски рвёт. Девушка уже далеко убежала.

Возле самого мосточка оглянулась она на Бабу-ягу, а та уже совсем рядом. Девушка на мосточек вскочила, бегом перебежала, Баба-яга за ней, но тут под ней мосточек переломился, и рухнула Баба-яга в воду, едва выбралась!

За ручьём её могуществу конец пришёл, стала она в лютой злобе кричать:

– Ах ты, негодница! Счастье твоё, что я тебя не поймала! Не то этими вот гребнями с тебя бы золото содрала!

А златовласая девушка без оглядки бежала вперёд. Вот уже и родной дом близко. Слышит, петух на крыше поёт:

– Кукареку! Мост через реку! Хозяйка идёт, позади блеск, впереди блеск!

Девушка остановилась, думает, куда деваться? Не пошла в дом. Села возле колодца, где прежде сиживала, слёзы лила. Долго сидела.

А тут, откуда ни возьмись, мачехина дочка, увидала названую сестрицу, кинулась домой, кричит:

– Матушка, матушка, наша-то со службы пришла! Вся золотая! У колодца сидит!

Мачеха прибежала, поглядела, а дочка-то не соврала. Стала она к падчерице подольщаться, домой зовёт, хочет выведать, где ей удалось золотой стать, чтоб свою дочь туда же отрядить.

Вошла падчерица в дом, всё вокруг от её красоты засверкало!

Начала её мачеха нахваливать, словно и вправду ей рада, а свою дочь бранит да срамит:

– Учись у сестрицы, да пример бери, видишь, как жить надо, а ты – неумеха, только знаешь дома сидеть. Ступай, послужи, может, человеком станешь.

– И пойду, – отвечает дочка. – Пускай только скажет, куда идти.

Падчерица им всё рассказала, мачеха приготовила для своей дочки красивое платье, напекла сдобных пышек, собрала на службу как положено.

И пошла мачехина дочка туда, куда ей сестрица указала.

Шла-шла, подошла к мосточку, не поклонилась, не поздоровалась, а стал мосточек просить, чтоб она его на другой бок перевернула, отвечала с гонором:

– Стану я из-за тебя задерживаться! Мне ещё далеко идти, – и вперёд зашагала.

Подошла к шелудивой собаке, не поклонилась, не поздоровалась. Просит её собака раны обмыть, а девчонка грубо отвечает:

– Стану я с поганой собакой возиться! Я себе почище работу найду!

Пришла она к старой груше. Стала её груша просить, чтоб плоды стряхнула, а она даже не оглянулась и дальше пошла. И бычку на лугу отказалась помочь, нос кверху и мимо, будто не слышит.

И печку обидела, не остановилась, жар не выгребла, дальше пошла.

Добралась наконец до лесной избушки, где Баба-яга жила. Вошла в комнату. Видит, за столом старуха сидит.

– Здравствуй, хозяюшка. Пошли тебе бог счастья, – поздоровалась она.

– И тебе того же, девушка. Как сюда попала?

– Да вот хочу к вам на службу проситься! Может, возьмёте?

– Отчего ж не взять, возьму. Я ведь живу одна-одинёшенька. Эти одиннадцать комнат будешь каждый день подметать, но в двенадцатую не смей заглядывать, не то худо будет!

– Хорошо, хозяюшка, хорошо. Как скажешь, так и сделаю, – ответила девушка и осталась у старухи.

Подметает одиннадцать комнат, а сама так и норовит в двенадцатую заглянуть. Дождалась, когда Баба-яга из дому ушла, бросила веник и поспешила к заветным дверям. Настежь распахнула, вскочила в комнату, видит, три бочки. В одной – медь, в другой – серебро, в третьей – золото! Прыгнула в третью бочку, вся в золоте искупалась, хоть выжми. А потом вылезла и пустилась наутёк!

Вернулась Баба-яга домой, глядит – комнаты подметены, а по полу золото разлито.

– Ну, погоди, я тебя проучу! – закричала злая старуха, сапоги-семивёрсты на ноги натянула, в руку железный гребень схватила и помчалась вслед за девушкой. Та уже к печке подбежала, но печка швырнула в неё раскалёнными углями. Золото на ней растопилось. Она дальше бежит, а тут опять беда: бычок на неё накинулся. До тех пор рогами гонял, пока Баба-яга не прибежала. Ухватила её Баба-яга за косу железным гребнем, золото отдирает. Вырвалась матушкина дочка, дальше бежит. Добралась до груши, а груша на неё ветвями навалилась. Только она из-под ветвей вылезла, а Баба-яга уже тут как тут. Опять железным гребнем с неё золото сдирает.

Бросилась злая девушка бежать, прибегает к собаке. Собака на неё как бросится, трепала, трепала, пока Баба-яга не подоспела. Опять с неё золото сдирает. Вырвалась девушка, к мосточку подбежала.

Вот она уже на середине! Но тут мосточек подломился, и она полетела в воду. Баба-яга за ней, последнее золото с неё обобрала.

Едва живая, выбралась она из воды, поплелась к дому. Слышит, на крыше петух поёт:

Кукареку, мост через реку,Хозяйка домой идёт,Перед ней туман, за ней туман.

Побоялась девушка домой идти, села возле колодца и горько заплакала:

– Что я заслужила, то и получила. Что теперь мне матушка скажет? Несчастная я бедолага!

Мать услыхала её голос и сама не своя от радости стала домой звать.

– Иди домой, доченька. Что ты там сидишь? Иди, расскажи, как тебе служилось?

Вошла девушка в дом, увидала её мать, до смерти перепугалась. А потом в крик:

– Вот что ты заработала, негодница!

И с тех пор не стало между ними ладу.

Прошло немного времени, и падчерицу взял в жёны богатый господин. Зажили они душа в душу, и была она, как и прежде, доброй да скромной.

А мачехина дочка так и осталась ни с чем, кому нужна жена злая да заносчивая!

Когда-то в давние времена жил один богач. Да что толку от несметного богатства, если не послала ему судьба наследника! Был он уже скорее стар, нежели молод, и не проходило дня, чтоб бедняга не вознёс к небу молитву, прося послать сына!

И наконец небо смилостивилось! Стали они с женой ждать ребёнка.

Снится однажды нашему богачу сон, будто появится у него сын, и придётся вскармливать его материнским молоком до двенадцати лет, и что не смеет он до той поры к земле прикасаться, иначе исчезнет навсегда.

Ладно.

Родился мальчик, красивый, утешный. Счастливый отец нанял девять кормилиц и строго-настрого наказал, чтоб дитя никогда земли не касалось.

Кормилицы свято соблюдали приказ хозяина. Скоро мальчику двенадцать годков стукнет, а он ещё ни разу к земле не прикоснулся. Всё-то его на руках носят, либо в золотой колыбели качают.

Стал установленный срок приближаться.

Отец уже пир задумал, как вдруг однажды во дворе какой-то шум поднялся. Нянька-любопытница, что мальчика на руках держала, позабыла про свои обязанности, опустила его на пол, а сама кинулась поглядеть, что это там делается. А когда вернулась – о, ужас! – мальчика в комнате не оказалось. Исчез!

Тут-то и вспомнила она строгий приказ хозяина.

Нянька в слёзы, кричит, причитает. Вся дворня сбежалась, примчался отец, ищет сына. И тут кормилица, дрожа как осина, объяснила, что произошло.

Отец с горя чуть ума не лишился. Немедля разослал во все стороны людей искать пропавшего сына. Он приказывал, умолял, сыпал золото, но всё напрасно. Искали, искали, да так и не нашли. Исчез сын, словно в воду канул!

Через некоторое время стали замечать, что в доме, в самой богатой горнице, ровно в полночь раздаётся шум и слышится жалобный стон! Что это? Может быть, пропавший мальчик?

И объявил богач, что даст триста золотых тому, кто проведёт в таинственной горнице целую ночь.

Триста золотых – деньги немалые, особенно для бедного человека. Объявилось много желающих. Но как пробьёт двенадцать и послышится странный шум, храбрость их как рукой снимает, бегут и приговаривают:

– Не гоже за три сотни с нечистой силой шутки шутить! Жизнь дороже!

Так и не смог отец узнать, кто это шумит и стонет, то ли пропавший сын, то ли какая нелюдь.

Неподалёку от господского двора была мельница, и жила там бедная вдова с тремя дочерьми.

Совсем их нищета одолела, кое-как с хлеба на воду перебиваются.

Слухи о трёх сотнях золотых дошли и до убогой избёнки. И сказала старшая дочь:

– Пойду-ка я посижу одну ночку, покараулю, может, дознаюсь, что там творится. А триста золотых нам всем вот как пригодятся!

Покачала мать головой, призадумалась, но всё-таки отпустила дочь в замок.

Пришла старшая дочь к богатому господину и говорит, что хочет в страшной горнице ночь просидеть.

– Ну что ж, – отвечает ей несчастный отец, – ступай, попытай счастья.

– Попытать-то я попытаю, да только прикажите дать мне с собой какой-нибудь еды, я себе ужин приготовлю, ведь я так голодна! – попросила девушка.

Хозяин тут же приказал ей провизии принести, да побольше!

Взяла девушка сколько нужно, дровишек прихватила, зажгла восковую свечку и отправилась в горницу. Там она раздула в очаге огонь, поставила котелки с варевом, накрыла стол, разобрала постель и не заметила за работой, как время пролетело.

Тут пробило двенадцать. И вдруг что-то загрохотало, загремело, а потом раздались стоны и плач.

Оглянулась девушка вокруг, все углы обшарила, нигде ничего не нашла. Вдруг всё стихло, а перед ней появился красивый мальчик и приветливо спросил:

– Для кого это ты стряпаешь?

– Для себя, – отвечает девушка.

Опечалился красивый мальчик и, грустно на неё взглянув, снова спрашивает:

– А для кого постель разобрала?

– Для себя, – отвечает девушка.

Ещё печальнее стал мальчик, на серые глаза навернулись слёзы.

– А для кого стол накрыт? – задал он последний вопрос.

– Для меня, – молвит девушка.

У красивого мальчика покатились слёзы из глаз, он заломил руки и тут же исчез.

Утром молодая мельничиха рассказала хозяину всё, что видела и слышала. Утаила лишь, что мальчика сильно опечалили её ответы.

Хозяин отсчитал ей триста золотых, радуясь, что знает хотя бы это.

На следующую ночь собралась в страшную горницу средняя сестра. Старшая ей всё объяснила, научила, что делать и как отвечать. Та послушалась, пошла к хозяину, взяла еды и дров и отправилась в горницу. Разложила огонь в очаге, приготовила ужин, накрыла на стол, разобрала постель и стала ждать полуночи.

Пробило двенадцать. И тут появился мальчик. Стал спрашивать:

– Кому ужин варишь? Для кого стол накрыла? Для кого постель разобрала?

Отвечает средняя сестра: «Для себя, для себя, для себя».

Мальчик заплакал, заломил руки и тут же исчез.

Утром девушка всё хозяину рассказала, лишь про сыновьи слёзы ни словечком не обмолвилась.

И вторая сестра свои триста золотых получила.

На третий день говорит самая младшая:

– Ну, сёстры мои, вы матушке по триста золотых принесли, пойду-ка и я попытаю счастья!

Боязно было матери свою любимицу отпускать, да ведь со старшими ничего не стряслось, может, и тут обойдётся. Отпустила и младшую. Пошла она к хозяину, взяла всё, что для ужина нужно, ушла в таинственные покои. Там разожгла огонь в очаге, поставила на огонь котелки да сковородки, накрыла на стол, разобрала постель и в страхе и надежде стала ожидать полуночи.

Пробило двенадцать, и поднялся в комнате шум и стон. Оглянулась девушка, нет нигде никого, только слышатся плач и грохот.

Вдруг всё стихло, и перед удивлённой девушкой появился красивый мальчик и приветливым голосом спросил:

– Кому ты всё это настряпала?

Младшая помнит, что сёстры наказывали, да что-то не идёт с языка ответ.

– Ну, ответь, пожалуйста, для кого ты стряпаешь? – снова спрашивает мальчик.

– Для себя, а если хочешь, так и для тебя, – ответила наконец девушка.

Видит – лицо мальчика начало проясняться.

– А для кого стол накрыла?

– Для себя, а если не откажешься, так и для тебя.

Лёгкая улыбка заиграла на его лице.

– А для кого ты постель разобрала? – задал он ей третий вопрос.

– Для себя, а если захочешь в ней спать, то и для тебя.

Тут мальчик от радости захлопал в ладоши и воскликнул:

– Как прекрасно, что всё это и для меня приготовлено! Но подожди, не уходи, очень тебя прошу! Я должен со своими друзьями проститься, они были со мной так ласковы!

Тут по горнице пробежал тёплый ветерок и посреди пола вдруг развёрзлась глубокая пропасть. Мальчик стал медленно опускаться, а девушка, желая его задержать, схватила его за полу одежды и полетела вместе с ним вниз.

Перед ней открылся новый неведомый свет. Справа текла золотая река, слева сияли золотые горы, а впереди раскинулась прекрасная зелёная лужайка. На ней цвели тысячи великолепных цветов.

Мальчик шёл вперёд, а девушка, крадучись, чтоб он её не заметил, следовала за ним.

Он наклонялся к каждому цветочку, гладил его венчик и разглядывал. Потом подошёл к золотому лесу; и тут вспорхнуло с его ветвей невиданное множество птиц. Они пели, эти прекрасные птицы, кружили вокруг юноши, садились ему на плечи и на голову. И для каждой юноша нашёл приветливое словечко.

А девушка отломила золотую веточку и завернула её в платок. На память.

Из золотого леса они пошли в серебряный, а потом добрались до серебряных гор. Из лесу к юноше прибежали разные зверушки, они льнули к нему, ласкались, вертелись вокруг. Он каждую погладил, для каждой нашёл ласковое слово.

А девушка, отломив серебряную веточку, подумала: «А вдруг сёстры не поверят, когда я стану рассказывать».

Прекрасный юноша распрощался со своими друзьями и, повернув назад, пошёл обратно той же самой дорогой. Девушка потихоньку следовала за ним.

Они вернулись к пропасти. Девушка ухватилась за край его одежды и вместе с ним очутилась в той самой светлице, которую они недавно покинули. Пропасть закрылась.

– Я уже со всеми простился, теперь мы можем поужинать, – сказал юноша.

И девушка стала носить на стол всё, что настряпала.

Они уселись и съели всё до последней крошки.

И тогда юноша сказал:

– Ну, а теперь пора спать.

Они легли в приготовленную постель и тут же уснули. А возле них лежали золотая и серебряная ветки из волшебного леса.

На следующий день солнце уже поднялось высоко, а юная мельничиха всё не выходит из горницы.

Хозяин от нетерпения сам не свой, а её не видно и не слышно.

И охватил его страх, уж не случилось ли чего. Решил пойти посмотреть. Распахнул двери, видит на постели, возле дочери бедной мельничихи, сидит его дорогой сынок!

Счастливый отец приказал созвать всех соседей, чтобы и они разделили его радость.

А юноша вдруг увидал возле себя две веточки. Удивился и спрашивает у мельничихиной дочки:

– Уж не спускалась ли и ты со мною вниз? Знай, это твоя верность освободила меня от злых чар!

Он взял ветки, кинул их в окно, и в то же мгновенье они превратились в два замка: один – серебряный, другой – золотой.

Стали они там жить-поживать, а если не умерли, то и сейчас живут.

В королевский дворец со всей страны созвали художников писать портрет короля Мирослава.

Молодой король собирался жениться.

На одном из многочисленных портретов, которые он получал от принцесс и княжон, была изображена девушка такой красоты, что Мирослав влюбился в неё с первого взгляда. Только её он полагал взять в жёны. Вот и приказал сделать свой портрет, чтобы послать красавице и просить её руки.

Когда собрались прославленные мастера, король сказал:

– Господа! Я созвал вас для того, чтобы каждый нарисовал мой портрет. Я не хочу, чтобы вы приукрашивали меня, пускай на портрете я буду хуже, чем на самом деле!

– О, наш король и господин, к чему тебе прибавлять красоты? – ответствовали художники. – Мы будем рады, если наша кисть сможет отобразить действительность!

Они с жаром принялись за работу, и вскоре множество королевских портретов уже стояло в покоях. Король со своими советниками явился отобрать, который из них лучше всего подходит для подарка.

– Я полагаю, всемилостивейший король, – сказал один из придворных, – что ваша сиятельная внешность значительно превосходит все эти портреты и, сдаётся мне, что ни один из них не соответствует полностью красоте вашего высочества!

– А я и не хочу, чтобы сходство было полным. Я полагаю, что принцесса не разгневается, если в жизни я окажусь красивей, чем на полотне!

И, убеждённый в своей правоте, он выбрал портрет, на котором был изображён менее красивым, чем на остальных. Приказал заключить его в золотую раму, изукрашенную драгоценными камнями, и отправил своих придворных с большой свитой и богатыми дарами к отцу красавицы просить её руки.

С превеликим нетерпением ожидал он их возвращенья. Через неделю послы вернулись, но были так печальны и смущены, что Мирослав понял – ему нечего ждать утешительных вестей.

– Король наш и господин! – поведали послы, явившись пред королевские очи, – случились дерзость неслыханная и оскорбление великое, и мы не решаемся вам о них доложить!

– Говорите всё как есть, без утайки.

– Король нас принял любезно и гостеприимно. Весь королевский двор радовался, что ваше королевское высочество хочет взять в жёны их принцессу Красомилу. Потом мы отправились на поклон к принцессе. Никто и никогда ещё не посмел дотронуться даже до её руки. И нам было дозволено лишь поцеловать край её одежды.

Она высокомерно взглянула на портрет вашего высочества и, вернув его обратно, молвила: «Король, что здесь изображён, не достоин шнуровать мне башмаки!» Мы были вне себя от гнева, но старый король умолял нас ничего вам не рассказывать, говорил, что он и сам терпит от капризной дочери напраслину, что всё можно ещё исправить и принцесса изменит решение. Но мы сочли, что такая королева не годится для подданных вашей страны, и поспешили уехать.

– Это было мудрое решение. Я вами доволен. Что касается прочего, я решу сам, – сказал король, но щёки его горели от негодования.

Мирослав долго размышлял, как ему теперь поступить, пока наконец не надумал. Он приказал позвать к себе своего старого советника и ему единственному доверил свою тайну. Старый советник выслушал и одобрил.

На следующий день во дворце поднялся шум, словно в улье. Это король собирался в дорогу. Управление страной он передал своим советникам, а дворец – старому управляющему.

На границе своего королевства он отправил обратно всю дружину и, взяв немного платья и денег, один-одинёшенек зашагал дальше.

Стоял прекрасный весенний день, и принцесса Красомила прогуливалась по саду. Она была красива, как богиня Лада. Но лицо её было холодно и надменно. Она была словно роза, лишённая благоуханья, словно сад, не обогретый лучами солнца. Она не была ни злой, ни чёрствой, часто плакала над несчастьями бедных и раздавала щедрую милостыню, но ни один нищий не смел к ней близко приблизиться, не смел коснуться её своей грязной рукой.

Многие вельможи сватались к ней, но она всеми пренебрегала. Её мечты парили на орлиных крыльях и возносились к самому солнцу.

Старый король частенько журил её за гордыню. Но она отвечала:

– Мой жених должен быть выше всех красотой, благородством, знаниями и высоким родом, иначе я никогда за него не выйду!

Однажды, когда Красомила гуляла по саду, подходит к ней отец и говорит:

– Дочь моя, я взял на место старшего садовника молодого чужеземца. Мне кажется, что он столь же осведомлён в садоводстве, сколь в литературе, и не менее, чем в музыке. Он поразил меня своими знаниями, и я с радостью принял его ко двору. Столь учёного мужа я ещё не встречал. Что ты об этом думаешь?

– Не могу ничего сказать, отец, ибо я его не видала. Но полагаю, что ты поступил правильно, ведь такой человек при дворе, словно драгоценный камень в золотой оправе. Если он так поднаторел в музыке, как ты утверждаешь, да к тому же человек манер благородных, он сможет обучать меня игре на арфе. Я никак не могу кого-нибудь подыскать на место моего покойного учителя. Пришли ко мне этого чужеземца.

Король согласился, и принцесса направилась в летние апартаменты, куда вскоре явился Мирослав. А это, как вы и сами догадались, был, конечно же, он.

– Нижайший поклон, милостивая госпожа! Я весь в ожиданьи ваших приказов, – молвил Мирослав и, склонившись к её ногам, поцеловал край дорогого платья. Он взглянул на принцессу, и она, смутившись, зарделась и, потупив взор, уставилась на розу, которую только что сорвала в своём саду. Она и в мыслях не держала, что этот расцветший бутон принесёт ей столько бед.

Словно запелёнутое в розовые лепестки, в глубине бутона сидело злое божество. В руках оно держало натянутый лук со стрелой, покрытой самым жгучим ядом – ядом любви… Лишь только Красомила взглянула на роковую розу, божество отпустило тетиву, и девушка почувствовала боль в сердце. Против этой боли нет никаких снадобий.

– Как вас зовут? – приветливо спросила она.

– Мирослав, – ответил тот.

– Отец мне сказал, Мирослав, что вы знакомы с музыкой. Я уже давно ищу учителя, который продолжил бы моё обучение на арфе. Я была бы вам так благодарна, если б вы занялись со мной вместо моего покойного арфиста.

– Если моё скромное искусство будет достаточным, я сочту себя счастливым!

– Всё остальное вам скажет король, – ответствовала принцесса и мановением руки дала знать, что чужеземец может идти.

Долго стояла Красомила, не зная, что с ней происходит. Она слышала какие-то нежные голоса и музыку. Сердце её горело. Она ожила, словно узник, увидавший после долгой ночи ясное солнышко. Её душу до краёв наполнил свет счастья.

Послышались шаги, и Красомила очнулась от мыслей. К ней шёл король.

– Ну? – спросил её отец. – Ты возьмёшь Мирослава в учителя?

– Я ему предложила заняться со мной и сейчас решаю, когда смогу начать.

– Когда пожелаешь! Что до меня, то, услышав его имя, я вспоминаю короля Мирослава и тревожусь, что, не простив нанесённого тобой оскорбления, он пойдёт на нас войной. О! Дочь моя, дочь моя! Ты совершила большую ошибку.

– Не мучь меня, отец! Я была бы несчастна, если б пошла замуж за короля Мирослава. Я в этом глубоко уверена.

Король задумался и, нахмурившись, ушёл.

Скоро принцесса стала брать уроки игры на арфе.

Мирослав был прекрасным учителем, Красомила – прилежной ученицей, и лёд, которым гордость покрыла её сердце, с каждым днём всё больше и больше таял.

Придворные девушки шептались: «Что случилось с нашей принцессой? Никто не смел коснуться её руки, а сейчас, когда Мирослав целует ей руку, она ничуть не гневается!»

Так любовь победила гордую принцессу.

Прошло уже много времени с той поры, как Мирослав появился при дворе. Все его любили, а сильней всех Красомила, хоть и скрывала это даже от самой себя. Она приходила в сад, высокомерно здоровалась с главным садовником и усаживалась на скамеечку или в благоуханную беседку, которую для неё за одну ночь возвели по приказанью Мирослава. Она не могла быть нелюбезна, не могла не поблагодарить его за такое доказательство уважения. Несколько слов – и вот уже завязалась беседа. Принцессе есть что рассказать и многое надо спросить.

Но иногда принцесса капризничала и слуга отправлял учителя, говоря, что у принцессы нет нынче желания заниматься. А через минуту она велела слуге звать его обратно.

Чтоб разогнать его задумчивость, она протягивала ему ручку для поцелуя. Такая честь не выпадала на долю даже самых благородных рыцарей.

Как-то под вечер принцесса сидела возле открытого окна, играла на арфе и пела. Рядом стоял Мирослав. Он не отводил глаз от её лица, освещённого лучами заходящего солнца.

Вдруг она остановилась.

– Если будет на то ваше соизволение, я спою свою песнь, – сказал Мирослав. Принцесса соблаговолила.

Он запел. Какое это было пение! Красомиле слышался то нежный перезвон серебряных колокольчиков, то страстные трели соловья.

Солнце садилось за высокую гору. Последний его луч скользнул в окно и растопил ледяной покров, который, словно панцирь, всё ещё сковывал сердце гордой принцессы. Она тихо склонила голову к Мирославу на грудь, и слёзы покатились из её прекрасных глаз.

Но Мирослав, будто не заметив этого, сказал:

– Принцесса! Это была прощальная песнь! Завтра я должен покинуть вашу страну.

– О, Мирослав! Ты не смеешь меня покинуть, нет, нет! – вскричала Красомила дрожащим голосом и схватила Мирослава за руку.

Тут распахнулись двери, и в покои вошёл король-отец.

– Так вот, значит, кого ты любишь? – возмущённо вскричал король.

– Да, батюшка, я его люблю, – гордо ответила Красомила.

– А знаешь ли ты, что ему недостаёт одного из тех достоинств, без которого ты не мыслила своего будущего супруга?

– Я знаю, что Мирослав незнатного рода. Но всё равно я его люблю. Меня не пугает его бедность.

– Хорошо же! Пусть он немедля станет твоим мужем. Но из моего замка – прочь! Я не желаю быть посмешищем.

– О, всемилостивейший король, – сказал тут Мирослав. – Я не переживу, если принцесса из-за меня станет бедной и несчастной. Я уйду, и пусть всё будет позабыто.

Но король и слышать не хотел.

Их обвенчали, и гордая принцесса Красомила стала женой бедняка Мирослава.

А вскоре она, уже в скромном платье, стояла у ворот отцовского замка. Простившись с жестоким отцом, который выгнал её из дому, словно бедную батрачку, Красомила уселась вместе с мужем в повозку и покатила прочь из родного замка.

Вот они подъехали к границе той самой страны, где когда-то Красомила могла быть королевой, вылезли из повозки и пошли пешком.

– Дорогая моя жена, – сказал Мирослав Красомиле. – Что мы будем делать? Есть у меня брат, он служит при королевском дворе и наверняка нам поможет. Но до той поры придётся терпеть нужду.

– Кой-какие деньги у меня ещё есть, а пока я стану работать, чтоб облегчить твои заботы, – утешала Красомила мужа.

В ближайшем городишке Мирослав нанял телегу, чтобы принцесса, не привыкшая ходить пешком, немного отдохнула.

И вот приехали они в королевскую столицу. Мирослав снял небольшую комнатку и поселился там вместе с Красомилой. Они продали её платье и купили ей совсем простое. И единственный перстень, что был у Красомилы на пальце, тоже снесли в лавку, чтобы как-то прожить дальше.

– Пойду-ка я, – сказал на другой день Мирослав, – поищу тебе работу, а себе службу. Мой брат нам поможет.

Он ушёл. А в полдень вернулся и принёс небольшой узелок.

– Гляди, сердечко моё, вот тебе работа, а вот фрукты – их посылает мой брат. О, жена моя милая, как я мог тебя, королевскую дочь, заставить жить нищенской жизнью! Ведь ты привыкла к роскоши, а теперь должна работать и терпеть нужду. О, я несчастный! – стонал Мирослав и целовал руки своей любимой жены.

– Не печалься, – отвечала она и, улыбаясь, смотрела на мужа. – Ведь я этого сама хотела. Твоя любовь меня за всё вознаградит.

И принялась за работу. Она усердно кроила и шила, не зная отдыха даже ночью, и оставляла шитьё лишь для того, чтобы приготовить мужу еду.

Когда всё было готово, она надела на голову простенький беленький чепец и пошла с Мирославом сдавать работу.

Это был красивый дом, и слуга повёл их через множество великолепных покоев. Сердце её сжалось, когда служанка стала разглядывать готовое платье, придираться, отказываясь заплатить полную сумму. Лицо её горело, и слёзы заливали глаза. Но тут распахнулись двери, и в комнату вошла важная дама. Она спросила у служанки, в чём дело, и приказала заплатить всё сполна. Красомила с поклоном поблагодарила и поспешила уйти из богатого дома. Она не стала жаловаться Мирославу, как с ней обошлись, но подумала, что ведь и её горничные и служанки обижали бедных портних…

А через несколько дней снова приходит Мирослав и предлагает ей службу у одной благородной дамы. Красомила согласилась. Благородная дама оглядела её с головы до ног, поинтересовалась, что она умеет делать, и велела остаться, чтоб испытать новую служанку.

Это были горькие дни. Теперь Красомила поняла, что приходится сносить прислуге от привередливых господ. Сколько беготни! То подать, то принять, тут услужить! Какие крик и брань поднимаются, если хоть один волосок вылез из причёски барыни, если на талии платье чуть-чуть морщит!

Не смогла Красомила такой жизни выдержать и ушла домой.

– А у нас новости, – сказал как-то с весёлой улыбкой Мирослав, входя в их комнату. – Наш король привёз невесту, и завтра во дворце будут большой бал и богатый ужин. Он хочет представить принцессу своим подданным. На кухню потребуется много кухарок и поваров. Обещают заплатить несколько дукатов. Ты ведь стряпать умеешь. Работы будет немного, может быть, пойдёшь во дворец, на кухню?

– Конечно, пойду, ведь не так просто заработать столько денег за один день! – ответила Красомила.

Рано утром она оделась, повязала на голову простенький платочек и поспешила в королевский дворец.

– Я тоже постараюсь что-нибудь заработать, а вечером за тобой приду, – сказал Мирослав, прощаясь с ней на пороге королевской кухни.

Красомила, засучив рукава, взялась за дело. Старший повар показал ей, что надо делать, и она трудилась, не замечая ничего вокруг.

Всё шло как по маслу. Вот уже гости начали съезжаться; карета мчалась за каретой – конца не видать.

По какой-то хозяйственной надобности бежала Красомила через коридор, как вдруг навстречу ей господин. Платье на нём всё в золоте и серебре, и говорит он ей грубым голосом:

– Будьте добры, позовите кого-нибудь! У меня расшнуровались башмаки!

Красомила поглядела на него и, определив по одежде, что это не иначе, как сам король, опустилась на колени и зашнуровала ему башмаки. Король поблагодарил и с достоинством удалился. А вскоре явился королевский слуга и спросил, где та кухарка, которая шнуровала башмаки. Ей велят идти в верхние покои к старшей горничной.

Красомила пошла. Входит она к горничной, та ей кланяется и просит пройти дальше. С удивлением разглядывала Красомила убранство комнат. Всё напоминало ей отцовский дворец. Стоит Красомила посреди роскошных покоев, не знает, что делать. Пошла дальше, видит – гардеробная. Всюду висят прекрасные платья и лежат коробки с драгоценностями.

– Выберите, пожалуйста, себе платье, а к нему украшения. Я помогу вам одеться, – говорит ей старшая горничная. – Наш король хочет за ту любезность, что вы ему оказали, пригласить вас на танец!

– О боже! – испугалась Красомила. – Что скажет мой муж?! Я буду танцевать с королём, одетая в такое платье! Нет, нет, я этого не сделаю!

– Даже если я тебя об этом попрошу? – спросил её вдруг знакомый голос. И она увидала перед собой короля и узнала в нём своего Мирослава.

Испугалась Красомила и, вся дрожа, спросила:

– Зачем ты всё это сделал, зачем ты со мной так жестоко обошёлся?

– Ты помнишь свой гордый ответ моим посланцам, когда отослала прочь мой портрет? Я поклялся проучить тебя за гордость. Твой отец меня на это благословил, а твоя любовь помогла. Я не стал бы тебя так долго испытывать, но так хотел твой отец.

Тут отворились двери, и вошёл старый король.

– Дочь моя, хоть и было горьким испытание, но, поверь мне, оно пошло тебе на пользу! – сказал ей отец.

Король Мирослав представил молодую королеву своим гостям и придворным.

В дорогом шитом золотом платье и королевской диадеме, она была так прекрасна, так хороша собой! Её дивное лицо вместо тщеславия и высокомерия озаряли теперь нежность и доброта.

Гордо ввёл Мирослав свою любимую жену в огромный зал, и все склонили головы перед красавицей королевой.

Пекла как-то женщина хлеб и пообещала своим семерым сыновьям каждому испечь по караваю, если они перестанут озорничать и будут сидеть тихо. Мальчишки примолкли и минутку сидели, словно воды в рот набрав. Но разве за минутку хлебы испечёшь? Лопнуло у мальчишек терпение, принялись они снова шалить, тянуть мать за юбку и спрашивать, скоро ль хлебы будут готовы.

Терпела, терпела мать и, не выдержав, закричала в гневе:

– Ах, вы негодники, чтоб вам в воронов превратиться!

Не успела договорить, как все её сыночки стали воронами и, печально глянув на мать, взмахнули крыльями и поднялись в небеса. Несчастная мать вскрикнула, но они уже исчезли.

Мать на себе волосы рвёт, плачет, кричит, но всё напрасно! Нету больше её деточек!

Вернулся домой отец, но кудрявый Ярославек не бежит ему навстречу, и никто из семерых сыновей не встречает его на дороге. Зарыдал он, чуть умом не тронулся, узнав о несчастной судьбе своих детей.

Жену он не ругал, видел, как тяжело переносит она беду, и свою тоску таил глубоко в сердце.

Прошло время, стало родительское горе успокаиваться.

А тут и судьба смилостивилась и послала старикам дочушку в утешенье.

Богданка была прелестное дитя и, чем становилась старше, делалась всё красивее и больше радостей приносила родителям, будто вознаграждая за страшную утрату.

Стояла Богданка однажды в чулане возле сундука, в котором мать что-то искала, вдруг видит – маленькие кафтанчики и мальчишеские рубашки.

– Чьи это кафтанчики и рубашки? – с любопытством спросила девушка.

– Не спрашивай, не допытывайся, дитя моё милое, – ответила мать, и горькие слёзы полились из её глаз.

Богданка не стала больше расспрашивать, но мысль о мальчишеской одежде и материнских слезах не давала ей покоя! Она к отцу, а он тоже слёзы утирает, так Богданка ни до чего и не дозналась.

И пришло ей в голову, а не было ли у неё когда-нибудь братьев? Показалось странным, почему родители о них молчат. Может, умерли они или в чужих странах? – никто ей ни о чём не рассказывает.

В доме среди прислуги жила старая нянюшка Дорота. Стала выпытывать у неё Богданка, чьи это кафтанчики да рубашонки в сундуке лежат и почему мать, увидав их, заплакала. Долго Дорота ничего не говорила, но в конце концов уступила её просьбам и всё рассказала.

Опечалилась Богданка.

– Скажи мне, Дорота, – спрашивала она у няни, – скажи, как мои братья выглядели?

Стала Дорота братьев описывать. Рассказала, кто что любил, какую еду охотнее ел, кто был хорош, а кто ещё лучше.

– О, как бы я любила своих братьев! – вздохнула Богданка, когда Дорота закончила свой рассказ.

Долго сидела она задумавшись, потом вдруг подняла кудрявую головушку и говорит:

– Ах, Дорота, куда же мои братья улетели?! Неужто они пропали навек?

– Может, и не пропали, да кто знает, где они и кто их заколдовал. Да и кто отважится их искать?

– Кабы я была большая и сильная, я бы пошла и до тех пор искала, пока не нашла.

– Дорогая моя девочка, свет велик, и недолго в нём человеку затеряться, словно маковому зёрнышку на широком лугу! – отговаривала её старая нянька.

Но Богданка не переставала думать о своих братьях, и её решение отправиться в путь всё крепло и крепло.

Прошло несколько лет, и Богданка стала совсем взрослой девушкой. Была она стройна, как ёлочка, красавица, каких мало, и душой чиста, как первый снег.

Но вот исполнилось ей восемнадцать, и она решила отправиться в путь.

Однажды сидят отец с матерью рядышком и, вспоминая своих сыновей, утирают горькие слёзы. Подходит к ним Богданка, берёт за руки и говорит:

– Матушка, батюшка, не таите от меня своего горя, я давно всё знаю и хочу нашей общей беде помочь.

– Нет, нет! – воскликнули старики в один голос.

– Не отговаривайте меня, я всё твёрдо решила, а исполните мою просьбу: вот уже три ночи снится мне, что прилетел к моему ложу воронёнок и сказал: «Не мешкай, Богданка, поскорей отправляйся в путь. Я – один из твоих семерых братьев, превращённых в воронов. Тебе суждено нас освободить. Скажи об этом родителям и ступай. Мы тебе укажем дорогу и будем тебя охранять, что бы с тобой ни случилось». И так три ночи подряд. Я знаю, что у меня есть семеро братьев, знаю, что о них вы печалитесь. Я их верну в родной дом. Благословите меня на дорогу!

– О, дорогое наше дитя! Неужели мы потеряем и тебя, нашу последнюю радость! Нет, мы тебя не отпустим! – причитали бедные старики.

– Разве могу я оставить братьев в беде? Ведь у них на меня единственная надежда. Отпустите меня, не бойтесь, я не погибну, меня поведёт любовь, она будет охранять меня на моём тернистом пути. Клянусь, я приведу своих братьев в родной дом!

Долго просила Богданка. Наконец родители согласились.

Приготовила она дорожное платье и начала собираться в путь. Стала Богданка с родителями прощаться, а мать сняла с руки перстень и говорит:

– По этому перстню тебя мои старшие сыновья узнают!

Горько было расставаться родителям со своей единственной дочерью, да и у Богданки сердце щемило, но своему решению она осталась верна.

И вот пустилась она в дальнюю дорогу, одна, беззащитная, и лишь чистая любовь к братьям была ей опорой.

Долго она ходила, а братьев и следа нет.

Однажды зашла в дремучий лес и набрела на небольшой домик. Отворила дверь, вошла. Нету никого, в комнатах прохладно, чисто.

Села Богданка, ждёт, не придут ли хозяева. И вдруг распахнулись двери и вошёл странного вида отшельник.

– Что тебе здесь надо? Кто ты такая? – спросил он у Богданки, и дыхание его обожгло девушку.

– Не сердись, пожалуйста, я ищу своих семерых братьев, да вот заблудилась в лесу и зашла в твой дом. Разреши мне здесь отдохнуть.

– Я – Ветер, всяк, кто попадётся на моём пути, погибнет. Но ты устала, и я разрешаю тебе отдохнуть.

Богданка села на лавку, а сама думает: если этот юноша – Ветер, то летает он по всему свету и обязательно что-нибудь знает про её братьев. Стала спрашивать:

– Скажи мне, Ветер, не знаешь ли ты, где мои братья, что в воронов закляты?

– Нет, я ничего о них не знаю. Может быть, мой брат Месяц ведает. Ты хорошая девушка, и я тебя к нему отнесу.

И могучий юноша-Ветер обнял её и понёс. Он благоухал цветами, и дыхание его было приятно.

Месяц был бледный отрок с серебряными волосами.

– Что тебе от меня надобно? – спросил он у Богданки.

– О, Месяц, я ищу своих братьев, заклятых в воронов. Ветер сказал, что ты про них знаешь. Прошу тебя, скажи, где они?

– С радостью сказал бы, да ничего не знаю. Вот брат Солнце, тот наверняка будет знать. Если хочешь, я тебя к нему отнесу.

Конечно, Богданка хотела! Она доверилась Месяцу, и тот отнёс её к Солнцу.

Солнце был златовласый юноша с прекрасным лицом. Богданка рассказала ему о своей беде, и он ответил:

– Я знаю, где твои братья, и могу тебя к ним отнести. Но сначала отдохни и подкрепись.

Богданка села к столу и стала есть. Ей подали жареного цыплёнка.

Когда она наелась, юноша-Солнце сказал:

– Собери косточки и возьми их с собой, они тебе пригодятся.

Богданка послушалась и завязала косточки в уголок передника. На рассвете явилось за ней Солнце в золотой карете. Богданка села, и они помчались через горы и долы. Много часов провели они в пути и очутились наконец в мрачном ущелье, со всех сторон окружённом высокими скалами.

Там златовласый юноша-Солнце помог ей вылезти из кареты и сказал:

– А теперь действуй сама!

И исчез.

Огляделась Богданка и, увидав высокие скалы и тёмное ущелье, растерялась, не знает, куда идти.

«Наверное, они на какой-нибудь вершине, – решила она, – но как мне туда забраться?»

Ходила она от одной скалы к другой и остановилась наконец возле той, которая казалась ей доступнее. Чтобы легче было наверх лезть, она подобрала юбки, и тут из её фартука посыпались куриные косточки! И – о, чудо! – косточки вдруг превратились в лестницу, которая вела на самую вершину скалы. Богданка ловко вскарабкалась наверх и очутилась у входа в пещеру. Она сразу поняла, что это жилище её братьев. Там стояло семь постелей, посредине стол, на нём семь приборов. Еды достаточно, и огонь в очаге ещё не погас. Богданка поскорее принялась стряпать для каждого его любимое блюдо. Поставила ужин на стол, сняла с пальца материнский перстень и положила под тарелку старшего брата, а сама спряталась за кровать и стала ждать, пока придут братья.

Прошло немного времени, и братья-вороны прилетели с охоты домой.

– Что это? – воскликнул первый. – Кто нам ужин приготовил?

– Глядите, братья, каждому его любимое блюдо! – вскричал второй.

– Братцы, братцы! Вот матушкин перстень! Здесь кто-то из наших! – радостно закричал самый старший, найдя под своей тарелкой перстень.

– Давайте поищем в пещере, – предложил Ярославек.

Стали искать и нашли Богданку.

– Кто ты? – спросили они в один голос.

– Я – ваша сестра Богданка. Принесла вам привет от отца и матери, а для пущей верности вот вам её перстень.

– Мы и так верим, что ты наша сестра! Кто ещё отважится нас искать?! – сказали ей братья.

Они потеснились и освободили ей место у стола. Богданка села рядом и стала рассказывать про дом, про родителей, про всё, что было после их исчезновения.

Рассказала и стала спрашивать, что делать, чтоб высвободить братьев от злого заклятья.

– Это дело трудное, хотя и может показаться лёгким, – сказал старший из братьев. – Если хочешь нас освободить, надо каждому сшить рубашку. Да не простую: придётся самой лён сеять, полоть, собирать, трепать, прясть, полотна ткать, белить, а уж потом рубашки шить. И всё это время ты не смеешь ни слова вымолвить, что бы вокруг тебя ни творилось. Если всё исполнишь – мы будем свободны.

– Я всё сделаю, всё сумею и помолчу, если это поможет вас освободить!

Братья очень обрадовались.

Они приготовили ей постель, и вскоре она уснула.

Утром дал ей брат ящик с семенами и сказал:

– А теперь, дорогая сестрица, ты должна нас покинуть, возьми льняное семя, и пойдём с нами. Пора семя в землю сеять.

Богданка согласилась и взяла короб в руку. Они спустились в красивую долину, братья показали ей поле, а потом отвели к раскидистой вербе – здесь, в дупле, ей придётся жить. А потом попрощались и улетели к себе в пещеру. Богданка поле вспахала и посеяла ленок.

Лён рос и рос, а Богданка гуляла по окрестным лугам и лесам да украшала своё новое жилище. О еде ей не приходилось заботиться. Каждый день в одно и то же время у неё появлялись завтрак, обед и ужин. Она знала, что это делают братья, но ни одного из них ни разу не видела.

Лён вырос. Богданка его прополола. А вскоре собрала и расстелила на росистой траве.

В дупле невесть откуда появились веретено и прялка, и Богданка взялась за работу. Веретено кружилось, а она вспоминала, как сиживали матушка с Доротой и пряли пряжу, а отец им что-нибудь рассказывал.

– Теперь они там одни, – горевала она, – и вспоминая меня, тоскуют! Суждено ли нам когда-нибудь встретиться?! Вот бы мне спрясть всю пряжу до завтра!

Она вытерла слёзы передничком и только оторвала его от глаз, вдруг видит – под деревом охотничья собака. Богданка вылезла из дупла, смотрит, нет ли кого поблизости. А вдали карета стоит. Девушка поскорее спряталась в дупло, собаку отгоняет. Но та не уходит и всё громче лает.

А в карете сидел молодой князь. Он возвращался в свой замок да, заблудившись в лесу, попал в долину. Услыхал князь, что собака лает, и послал кучера узнать, в чём дело. Видит кучер: в дупле красивая девушка сидит, стал спрашивать, как она сюда попала, почему в дупле пряжу прядёт.

Но Богданка только головой качает и пальцем к губам притрагивается, показывая, что она немая.

Возвратился кучер к своему хозяину, всё рассказал и добавил, что немая девушка – собой раскрасавица. Господин велит кучеру ехать к вербе, выскакивает из кареты и спешит к девушке. Богданка показывает князю, что говорить не может, но князь, покорённый её красотой, просит её в карету, собирается в свой замок везти.

Испугалась Богданка, но вспомнила слова брата, что должна терпеливо и молча всё сносить, и отдалась на волю судьбы.

Князь обрадовался, что девушка не сопротивляется, и по её знаку приказал отнести лён и прялку с веретеном в карету. Кучер хлестнул коней, и они вихрем помчались вперёд.

Богданка взглянула на князя и потупилась: лицо его было так прекрасно!

Они молча доехали до его замка: Богданка говорить не могла и не смела, а князь, очарованный её красотой, не мог вымолвить ни слова.

Слуги с удивлением глядели, как вслед за Богданкой из кареты выносят лён и прялку.

В доме их встретила экономка – сводная сестра хозяина. Она казалась приветливой, но в душе тут же возненавидела молодую красавицу. Она была женщина злая и никого на целом свете не любила, кроме себя. Да и её все ненавидели. Только брат жалел, у него ведь было такое доброе сердце!

А злобная женщина умела к нему подольститься. Из-за её наветов он часто бывал несправедлив к окружающим.

Богданке жилось хорошо, князь готов был исполнить любое её желанье. Видела Богданка, что он её любит, и отвечала ему любовью на любовь. А любовь, как известно, сильнее всего на свете!

Она, хоть и молчала, но они понимали друг друга без слов, и в один прекрасный день, сияя от счастья, князь приказал сестре готовить свадьбу. Сестра – ни в какую. Стала князя отговаривать, но всё напрасно. Поняла она, что никакие уговоры не помогут, и решила:

– Нет худа без добра, пусть лучше женится на немой девчонке, чем на княжне или принцессе. Эта хотя бы не помешает мне оставаться хозяйкой в доме, не посмеет стать выше меня. А если попытается, уж я позабочусь, чтоб у неё это желание навеки пропало!

Так думала эта злобная ведьма, а сама притворялась, что с радостью готовится к свадьбе. Отложила Богданка на несколько дней работу и занялась свадебными нарядами. А вскоре и свадьбу сыграли. Её манеры и обхожденье были благородны, и князь решил, что она знатного рода. И ведьма-сестрица тоже, но вида не показала, была с молодой княжной ласкова и приветлива.

Слуги любили новую хозяйку. А князь всё уговаривал бросить прялку, но она не поддавалась на уговоры.

Вот кончила Богданка прясть, попросила поставить в её покоях станок и принялась ткать. И ничего удивительного! В те далёкие времена и благородные господа и дамы не брезговали домашней работой.

Пришло время, и молодые стали ждать наследника.

Богданка спешила поскорее закончить работу, она уже отбелила полотна и начала шить рубахи.

А в злобной и лживой душе князевой сестрицы зрел коварный план.

Ребёнок должен вот-вот появиться на свет, но тут вдруг князь получает письмо от друга. Попал друг в беду, зовёт на помощь.

С тяжёлой душой оставлял князь свою дорогую Богданку и строго-настрого наказывал сестре, в случае чего немедленно слать за ним самого быстрого гонца. Та обещала.

А через три дня у Богданки родился сыночек.

Никого не было возле неё, кроме злобной невестки. Как только ребёнок появился на свет, она завернула его в пелёнки и выкинула в окно, а в колыбель положила котёнка.

Какой страшный удар для молодой матери!

Шлёт сестрица к брату гонца с письмом: «Княгиня принесла на свет котёнка, а возле её постели объявился чудной человек, он обнимает Богданку и радуется! Она же, обратившись в безобразную уродину, говорит с ним на незнакомом языке и всё время хохочет! Надо сжечь её на костре!»

Второе письмо было к другу.

Коварная сестрица умоляла его не отпускать князя к жене, не бередить его раны.

Получил князь письмо, от горя не знает, что делать. Друг его утешает, не хочет отпускать.

Отправил князь сестре ответ – не трогать Богданку до его возвращения.

А злая ведьма слуг подговаривает, распускает слухи один другого лживей и страшней.

А потом объявляет, что повелел брат сжечь ведьму на костре и приказ этот нужно исполнить немедля!

И вот костёр готов.

А в это время Богданка сидела в своей опочивальне и со слезами на глазах дошивала рукав последней рубахи.

Вдруг входит к ней невестка и объявляет, что князь приказал её сжечь, велит к смерти готовиться.

Богданка знала, что это ложь, но вокруг замка уже ревела разъярённая толпа. Богданка сложила рубашки, сверху кинула недошитую и вздохнула:

– Бедные мои братцы, я свой долг выполнила, где же вы?

И в то же мгновенье поднялся страшный шум и толпа расступилась! Летят семь воронов, на своих крыльях несут прелестного младенца и кладут его возле Богданки.

– Мы здесь, дорогая сестра. Накинь на нас поскорее рубахи! – воскликнул старший брат.

Богданка схватила рубахи и одну за другой накинула на братьев. И они тут же превратились в статных юношей. Лишь у самого младшего, кудрявого Ярославека, остались на плече семь пёрышек, ведь сестра не успела сделать последних семь стежков на рукаве!

Тут послышался во дворе конский топот. И вот уже обнимает Богданка своего мужа и подаёт ему сыночка.

На радостях забыли они про злую сестру. Зато слуги про неё не забыли. Поняли они, что она – причина всего зла, схватили её за волосы и безо всякого милосердия швырнули в костёр.

Стала Богданка её жалеть, но князь сказал:

– Благодари судьбу, что она избавила нас от злой ведьмы!

– Забудем зло, ведь мы так счастливы, – отвечала Богданка, целуя своё прелестное дитя.

А вскоре князь продал свои владения и вместе с женой и братьями отправился к их родителям.

Кто сможет описать радость стариков, когда к ним вернулись их дорогие дети!

Давным-давно жил крестьянин и была у него дочь-красавица по имени Катарина. Молва о её несравненной красе разнеслась далеко вокруг.

Услыхал про неё и турецкий паша, решил во что бы то ни стало в жёны взять. Как этого добиться? Думал, думал и надумал.

Отец Катарины занимался извозом и держал отменных коней.

Разведал паша, по какой дороге он ездит, и приказал выкопать там глубокую яму.

Отец поехал, а дело было к вечеру, вдруг кони вместе с повозкой рухнули вниз.

Стал бедняк добрых людей на помощь звать, но вокруг ни живой души.

А коварный паша за пригорком сидит, своего часа дожидается. Крестьянин совсем от горя голову потерял, тут паша и вылез, к мужику подошёл, спрашивает, что случилось. Крестьянин со слезами на яму показывает, а там кони мечутся, друг друга копытами бьют, выбраться наверх не могут.

– Я тебе помогу, если ты отдашь мне самое дорогое, что у тебя есть, – говорит ему паша.

Испугался крестьянин.

– Как я могу отдать тебе самое дорогое! Ведь нет для меня ничего дороже моей любимой дочери Катарины, – отвечает он турку.

– О ней и речь – тебе она дочка, а мне будет женой, – ухмыляется паша.

Растерялся мужик, не знает, что делать; страшно дочь турку отдать и коней с повозкой жалко. Он паше деньги сулит, землю свою предлагает, но тот ничего и слышать не хочет. Отдавай Катарину, да и только!

Видит крестьянин, не уломать ему пашу, а кони вот-вот в яме пропадут. Пообещал он турку Катарину. Крикнул тут паша своих людей, и те вытащили коней из ямы.

Паша вернулся к себе домой и объявил матери, что берёт красавицу Катарину в жёны, велит принять её ласково, готовить богатое застолье и свадьбу играть.

И крестьянин тоже домой возвратился.

Дочь ему навстречу выбежала, а он плачет. Катарина его спрашивает:

– Дорогой мой батюшка, что у вас болит, голова ли, рученьки? Или старые ноженьки?

– Не болит у меня голова, не болят и ноги старые, а болит душа! Отдал я тебя турецкому паше, – отвечает ей отец.

– Ох, батюшка дорогой! Что же вы наделали, за коней да за телегу родную дочь продали! – заломила руки прекрасная Катарина.

Но слезами горю не поможешь, а слова обратно не вернёшь!

Через два дня надо ненавистного жениха ждать.

Прошло два дня, третий наступил, видят отец с дочерью – далеко пыль клубится.

– Не туман ли стелется, не тучи ль чернеют? – спрашивает отец.

– Нет, батюшка, не туман это, не тучи, а движется к нам паша со своей ордой.

Увидал отец, что жених едет, и говорит дочери:

– Катюшка, дочь моя, надень-ка ты нарядное платье, чтоб красотой затмить месяц с солнцем!

Пошла Катюшка в свою комнатку и горько-прегорько заплакала; ох, как не хотела она за пашу идти. Расчёсывает она свои длинные светлые волосы, а сама жалобно причитает: «Волосы мои, волосы, жаль мне вашей красы!»

Явился паша в золотой карете, с ним преогромная свита и свадебные гости. Вывели красавицу-невесту, турок на радостях совсем голову потерял.

Стала Катарина из дому выходить, поцеловала мать и говорит:

– Прощайте, матушка, больше не свидимся!

Стала она через порог переступать и грустно воскликнула:

– Прощайте, прощайте, высокие порожки, отходили по дому мои белы ножки!

Посадили её в карету, закричала Катарина жалобно:

Не пожелала красавица сесть к жениху в первую карету, села в последнюю – к подружкам. Как от дома отъехали, достала Катарина из кармана румяное яблочко, материнский подарок, у подружки ножик просит, вроде бы яблоко разрезать, а сама задумала его себе в грудь вонзить.

Подружка отвечает, что нету у неё ножа.

Дальше движется свадьба. Вот уже и Дунай-река перед ними.

Просит Катарина верхового:

А подружки к реке не пускают, говорят, что напоят её из золотой чаши.

Катарина в ответ:

Вырвалась от подружек, подбежала к берегу и бросилась в воду!

Волны расступились и приняли бедную девушку в свою холодную бездонную глубину.

Тут все турки из карет повыскакивали, да в воду! Искали, звали – всё напрасно! Паша весь с горя почернел, стал рыбаков просить:

– Рыбаки, рыбаки, сети растяните и невесту мою поскорей спасите!

Закинули рыбаки сети в первый раз – вытащили рыбу, закинули во второй раз – и вытащили красавицу Катарину, да только поздно!

Завернули останки в драгоценный ковёр и, стеная, поехали к дому.

А на пороге мать паши стоит. Сына с молодой женой ждёт, все глаза проглядела.

Видит – едут, да такие все невесёлые, такие печальные. Стала турецкая мать спрашивать:

Отвечают ей свадебные гости:

Заплакала турецкая мать, закричала:

Привёз паша в свой дом вместо радости печаль, а родители красавицы Катарины с горя да тоски зачахли.

Был у бедной вдовы-старушки сын по имени Либор. Выучился он на садовника, пошёл в королевский дворец, на работу нанялся.

Парень он был работящий, приветливый, все его любили. Проработал он три года помощником у садовника, копейку умел беречь и накопил несколько золотых.

Однажды в полдень пошёл Либор к озеру отдохнуть. Улёгся на мягкую травку под ракитовым кустом и стал думать, что купить на скопленные деньги. Лежит, глядит на ветви плакучей ивы, склонившиеся над голубой гладью, словно дева, что глядит в очи своему возлюбленному, вдруг что-то зашумело и послышался плеск воды. Либор раздвинул густые ветви – смотрит: а в озере три девы купаются. Две собой хороши, а третья и вовсе раскрасавица. У бедного Либора головушка закружилась, сердце заколотилось, чуть из груди не выскочило.

А девы купаются и того не ведают, что кто-то на них смотрит. Искупались, вышли на берег, надели на себя белые платья и, набросив вуали, превратились вдруг в лебедей и улетели.

Либор вскочил, дух перевёл и бросился вслед за ними, словно желая остановить улетающих птиц. Да где уж тут!

Когда лебедей и след простыл, Либор побрёл туда, где раскрасавица-дева стояла, бросился на колени и прижался лицом к тому месту, где остался её легкий след. Целый день Либор был рассеян, ничего не видел и не слышал, ни с кем слова не обронил.

Ночью он всё обдумал и решил на следующий день быть поумнее. В полдень Либор снова отправился к озеру и спрятался возле того места, где вчера лежали платья прекрасных дев. А вскоре прилетели три лебедя и, превратившись в красавиц, разделись и сложили свои белые одежды. А самая красивая повесила свою вуаль на ветку. Услыхал Либор, что они в воде плещутся, протянул руку и схватил вуаль. Листья-то и зашумели! Испугались девы, выскочили на берег, набросили на себя платья и вуали, и вот уже шумят лебяжьи крылья в небесах.

Но раскрасавица не превратилась в лебедь белую. Мечется по берегу, вуаль ищет.

– Куда ты подевалась, моя вуаль – птицы ль тебя унесли, ветер ли? Или, может, злой человек взял? – плакала и причитала бедная дева.

Тут из-за кустов Либор выходит.

– Скажи мне, юноша, – спрашивает его красавица, – не видал ли ты моей белой вуали?

– Птицы её не унесли и ветер не тронул! Это я её на своей груди укрыл.

– О, прошу тебя! Верни мне её поскорей. Мне нужно лететь вслед за сёстрами!

– Нет! Лучше умру, прекрасная дева! Ты не можешь меня покинуть. Я люблю тебя больше жизни, больше матери, больше себя самого! Если ты уйдёшь, я умру с тоски, – сказал ей Либор и взял за руку.

– Не проси, о юноша, я принесу тебе несчастье. Если моя мать придёт за мной, жизни твоей конец!

– Пускай приходит! Ради тебя я готов на всё, готов драться с драконом, гореть в огне, смерти в глаза глядеть – лишь бы ты была со мной.

– Хорошо, я останусь, – улыбнулась дева. – Тебя как зовут?

– Либор, а тебя?

– Незабудка.

– Пойдём, моя дорогая Незабудка! Я отведу тебя к моей матушке, она станет любить тебя, как родную дочь. Я небогат, но буду работать день и ночь!

Они взялись за руки и пошли. Удивилась старушка, увидав своего сына рядом с такой красавицей. Она ласково её приняла и, утирая слёзы, благословила молодую пару.

– А теперь, моя розочка, – сказал Либор, – мне нужно на работу. Что тебе принести, чем тебя порадовать?

– Ничего мне не надо. Только сам поскорей возвращайся, мой милый Либор.

Уходя, он шепнул матери:

– Спрячь в сундук эту вуаль и не давай её Незабудке, как бы ни умоляла.

Мать спрятала вуаль и пошла к невестке. Села возле Незабудки и завела с ней разговор.

– Сколько раз я сыну твердила, что жениться пора, вот он и послушался материнского совета. Да только, как я тебя увидала, глазам не поверила, думала, он нашу принцессу ведёт!

– Какая принцесса! Вот если бы Либор мне вуаль вернул, тогда бы вы на меня поглядели, матушка! Моя вуаль неописанной красоты и очень к этому платью подходит. Да жаль, Либор её с собой унёс! А мне так хочется вам в ней показаться.

– А он и не унёс её вовсе! Велел в сундук спрятать и приказал тебе не отдавать.

– А мне она и не нужна. Он думает, что я по ней тужить стану, а я только вам показать хотела.

– Погоди, доченька, я сейчас её принесу, на тебя наброшу, полюбуюсь, а потом снова спрячу, и наш Либор ни о чём не дознается.

Пошла старая и вернулась с вуалью. Тут Незабудка схватила вуаль и, подбежав к окну, повернулась и говорит:

– Передайте, матушка, Либору, если хочет меня вернуть, пускай придёт за мною на Золотую вершину!

Накинула на голову вуаль и, обернувшись белой лебедью, вылетела в окно.

Старушка перепугалась до смерти. Что скажет Либор, вернувшись домой!

Наступил вечер, Либор домой спешит. В одной руке прекрасные цветы несёт, в другой – кошёлку зрелых плодов. Лицо счастьем светится. А матушка от страха, как осока, дрожит.

Входит Либор в двери и спрашивает:

– А где Незабудка?

Тут мать, рыдая, рассказала, что случилось, и передала ему Незабудкины слова.

Либор побледнел как смерть, руки у него опустились, он глубоко вздохнул, и слёзы покатились из его глаз.

– Собери мне, матушка, узелок в дорогу, я иду на Золотую вершину, – едва вымолвил он после долгого молчания.

– Дорогой мой сынок, не уходи, что я без тебя буду делать? Брось ты её – обманщицу!

– Делай, как я велю. Мне без Незабудки не жить!

Напрасно мать плакала, уговаривала. Либор взял с собой немного денег, узелок с вещами, попрощался с матерью и пошёл искать Золотую вершину.

Долго он шёл, пока не пришёл в густой лес, которому не было ни конца ни края. Ноги у него болели, голод и жажда мучили, а вокруг – ни живой души. Вдруг слышит он собачий лай, значит, неподалёку человеческое жильё. И правда, поискал и набрёл на халупку, а в ней старик-охотник живёт.

– Позвольте у вас отдохнуть да кусочек хлеба дайте. Я в лесу заблудился, с каких пор во рту и маковой росинки не было!

– Садись на лавку, что есть – тем угощу, – отвечал старик.

Принёс каравай хлеба и кусок мяса и подал Либору.

– Куда путь держишь, сынок? – спросил его охотник.

– На Золотую вершину, – ответил Либор и рассказал старику про свою печаль. А потом спросил, не знает ли он, где Золотая вершина находится.

– Я-то, сынок, не знаю, но могу спросить.

Он распахнул дверь, взял рожок и трижды протрубил. Тут прилетели сто ворон, вокруг него вьются, крыльями машут.

– Скажите мне, воронушки, не знает ли кто из вас про Золотую вершину?

– Мы не знаем, а вот наши подружки, что у твоего брата живут, наверняка знают.

– Ступай, сынок, к моему брату. Сто вёрст пройдёшь, его в лесу найдёшь. Передай ему от меня привет да вели сказать, где Золотая вершина находится.

Либор поблагодарил охотника за гостеприимство и за добрый совет и, распрощавшись с ним, пошёл дальше.

Сто вёрст отмерить – не шаг шагнуть, но всякая дорога когда-нибудь кончается, и Либор достиг наконец своей цели.

Брат ласково принял Либора и, выслушав наказ, достал дудочку и задудел. Прилетели двести ворон и стали с шумом вокруг него кружить.

– Которая из вас скажет мне, где Золотая вершина? – спросил их охотник.

– Из нас ни одна про Золотую вершину не знает, а вот наши сёстры, что у твоего брата живут, те уж наверняка знают!

– Слыхал, сынок, что они говорят? Придётся тебе двести вёрст к моему брату отшагать. А теперь отдохни и подкрепись.

Тут охотник повернулся и подал гостю хлеба, мяса и вина. Либор наелся, от всего сердца поблагодарил старика и пошёл дальше.

Когда дорога в радость, ноги сами идут. Не успел Либор оглянуться, а уж двести вёрст позади. Вот и домик, где третий брат живёт.

– Что я буду делать, если и этот мне ничего не скажет? – подумал Либор, входя в домишко.

Третий брат тоже принял Либора ласково. Услыхал, что ему надо, подудел в свою дудочку, прилетели триста ворон.

– Которая из вас знает, где Золотая вершина? Говорите быстрее, – спросил охотник у своих подданных.

Тут выходит ворона, да не какая-нибудь, а хромая, и кланяется своему господину:

– Я знаю про Золотую вершину. За триста вёрст отсюда посреди долины стоит Золотая гора. На ней золотой замок, в том замке живёт ведьма с тремя дочерьми. Уж такая злющая ведьма! Как-то раз захотелось мне этот замок посмотреть, а ведьма меня увидала, хвать камень, да как кинет в меня – ногу перебила. С тех пор я охромела!

– Так тебе и надо, не лезь, куда не спрашивают, вот чем любопытство кончается! – молвил старик. – Но нынче я сам велю тебе туда лететь. Отнеси моего гостя к самому подножью Золотой горы.

Не понравилось это чёрной вороне, но ослушаться не посмела.

А Либор подкрепился у гостеприимного охотника, пожал ему руку и, простившись, ушёл.

Он шагал впереди, ворона – за ним. Шагах в двадцати от домика кричит ему ворона:

– Постой-ка, я тебе что-то скажу! Сорви три жёлудя и хорошенько их спрячь. Как полетим и я тебе крикну: «Брось жёлудь!» – ты меня послушайся.

Либор сорвал три жёлудя и спрятал. Тут ворона велела ему к ней на спину сесть и поднялась с ним над тёмным лесом. Замелькали перед его глазами леса да поля, сёла да города. И вдруг всё кончилось и под ними открылась неоглядная морская гладь.

Вот они уже посредине моря, вдруг ворона кричит: «Бросай жёлудь!»

Недолго думая, достал Либор из кармана жёлудь и бросил в море. Тут же вырос из воды огромный раскидистый дуб, и ворона вместе с Либором опустилась на ветку.

– Дай отдохнуть моим усталым крыльям, нам ещё далеко лететь, – сказала ворона Либору.

Отдохнули немного и полетели дальше.

Дуб тут же исчез.

Пришлось Либору ещё два раза бросать жёлуди в море. Тут же вырастали могучие дубы, наши путешественники отдыхали и снова поднимались ввысь.

Долго они летели, вдруг перед ними возникла высокая гора. Увидала её ворона и, в последний раз взмахнув усталыми крыльями, опустилась.

– Отсюда до Золотой вершины ещё сто вёрст, – сказала она Либору. – Самое трудное – позади, теперь добирайся сам. А я домой вернусь. Боюсь, как бы мне здесь и вторую ногу не потерять, – договорила – и исчезла в облаках.

В гневе поднял Либор взор вслед обманщице, вдруг слышит: под горой кто-то страшным голосом кричит.

Он поскорее вниз, хочет поглядеть, что там творится. А там два великана дерутся. Великаны драться перестали, кричат Либору:

– Как посмел ты, червь земной, явиться в наше королевство?

– Я из дальних стран иду, да вот присел на горе отдохнуть. Услыхал шум и спустился поглядеть.

– Ну, коли так, мы тебя прощаем. А теперь ступай отсюда прочь. Не мешай нам спор решать.

– Позвольте спросить, из-за чего спор? Может, я смогу добрый совет дать?

– Ступай своей дорогой! Что ты знаешь, то и нам давно известно, – отрезал один из великанов.

– Оставайся, – приказал второй. – Я тебе сейчас всё расскажу и послушаю, что ты скажешь. Глянь-ка – вон лежит седло, мы его от отца в наследство получили. Седло не простое, волшебное. Кто на него взберётся и промолвит: «Неси меня, куда я захочу!» – в мгновение ока там и окажется. Вот каждый из нас и пожелал его заполучить. По-хорошему не разошлись и решили, кто кого переборет, тот седлом и завладеет.

– Я вас сейчас помирю. Дайте только на седло взглянуть, – сказал Либор и подошёл к седлу поближе.

Смотрят великаны, что он будет делать, а Либор вдруг в седло вскочил, да как крикнет:

– Хочу быть на Золотой вершине! – поднялся вверх, тут и спору конец!

Не успел Либор глазом моргнуть, а Золотая вершина уже перед ним. А сам он у ворот Золотого замка стоит.

Сбросил Либор седло вниз, постучался в ворота, ворота распахнулись, навстречу ему уродливая старуха вылезает. Спрашивает, чего надобно.

– Я ищу свою любимую, зовут её Незабудка. Если она здесь, отведи меня, хозяюшка, к ней.

– О, парень, больно ты быстрый! Я – хозяйка замка, а Незабудка – моя дочь. Не воображай, что я её тебе так просто отдам.

– Что я должен сделать, чтоб её вернуть? Говори!

– А для этого исполни три моих желанья. Исполнишь – она твоя, а нет – ждёт тебя смерть лютая.

– Исполню всё, что ты мне повелишь! – с готовностью молвил Либор.

– Идём за мной, – ухмыльнулась ведьма и повела Либора через мраморный двор в золотые чертоги. Оставила его в золотой светлице, велела ждать, а сама исчезла.

Вдруг двери отворились, на пороге Незабудка стоит. Подбежал к ней Либор, прижал к груди.

– Ах, радость моя, как я по тебе стосковался! Почему ты не осталась со мной, за что так жестоко наказала? Что теперь делать? Как вызволить тебя от твоей матери-ведьмы?

– Если б я осталась, тебе бы ещё хуже пришлось. Доверься мне, как я тебе доверилась, и всё счастливо закончится, – уговаривала Незабудка своего верного возлюбленного.

Наступила ночь. После доброго ужина улёгся Либор на пуховые перины и крепко уснул.

Утром, только он глаза открыл, а ведьма уже тут как тут, подаёт ему завтрак и говорит:

– Ступай за мной, да быстро. Дам тебе первое заданье!

Либор вскочил и поспешил за ней.

Во дворе сунула ему ведьма деревянные пилу, топор и батог и отвела в сосновый лес.

– Чтоб на этом месте к вечеру сто саженей дров напиленных-нарубленных было. Не управишься – умрёшь.

Либор стоит, чуть не плачет. Какая уж тут работа деревянной пилой да деревянным топором?

Схватил он топор, да как грохнет о пень, только топорище в руках осталось! А от пилы – ручка. А потом улёгся на мох, глаза в небо, птичье пенье слушает. А сам о Незабудке думает, на её обещанье полагается.

Наступил полдень. Незабудка ему обед несёт.

– Я-то думала, что у тебя работа до седьмого пота, а ты отдыхаешь.

– Я бы рад дело делать, да вот топор и пила разломались. Знать, придётся мне от ведьмы смерть принять!

– Этого не бойся, разве ты позабыл, что я тебе говорила? Садись ешь, а я делом займусь.

Отошла в сторонку, три раза перстень на пальце повернула и молвила:

– Хочу, чтоб на этом месте появилось сто саженей дров!

И тут в лесу послышался шум, Либор только обедать закончил, а на полянке уже сложенные дрова лежат.

Удивился Либор и с той минуты уже ничего не боялся.

Приходит вечером ведьма, видит – всё готово. От злости шипит, а сказать ничего не может.

На второй день приносит она Либору два ведра и ведёт к озеру:

– Всю воду из озера перелей на тот холм, не то тебя смерть ждёт!

Сел Либор на травку, полудня ждёт. Чего ему зря на холм лазить?

В полдень опять пришла Незабудка с обедом.

– Не много ж ты наработал! – говорит.

– Я твоей помощи жду, от моей работы толку чуть.

Повернула Незабудка перстень вокруг пальца и молвила:

– Хочу, чтоб вода из озера на холм перешла и там до заката осталась!

И тут же вода из озера исчезла, а холм под водой скрылся.

Поблагодарил Либор свою возлюбленную, и она поспешила обратно в замок.

Вечером увидала ведьма, что холм под водой, только зубами заскрипела. А на следующее утро пошёл Либор вслед за ведьмой на зелёный луг.

Встала ведьма посредине, задудела в дудочку, выскочили на лужайку триста зайцев.

– Будешь до вечера зайцев пасти, и если хоть один пропадёт – тут тебе и смерть!

Не успел Либор слова вымолвить, а зайцев уже и след простыл.

– Вот ещё! Стану я за ушастыми бегать! Незабудка мне их соберёт.

Так и случилось.

Пришла Незабудка, повернула перстень на пальце, приказала зайцам вернуться. И тут все триста на луг прискакали и до вечера с места не тронулись.

Ведьма от злости чуть сквозь землю не провалилась.

– Значит, теперь Незабудка моя? – спрашивает Либор.

– Можешь завтра забирать, – отвечает взбешённая ведьма.

Наступила ночь, все в замке уснули, вдруг кто-то стучится к Либору в окошко: «Вррк! Вррк! Вррк!»

Либор с постели выскочил – видит, сидит на окошке сизая голубка.

– Чего тебе, голубушка, надобно?

– Ничего мне, Либор, не надобно, это я, твоя Незабудка! – отвечает голубка и садится к Либору на плечо: – Слушай, мой милый, что надо завтра сделать: мать приведёт тебя в большую залу. А там триста девиц тебя ждут, все на одно лицо, все одинаково одеты. И велит тебе мать среди них меня найти. Ты гляди внимательно, кто тебе правым глазом мигнёт, ту и бери. Это буду я.

– Благодарю, милая голубка, я бы тебя и так узнал.

– Не хвались, завтра увидишь!

Голубка улетела, а Либор с нетерпением утренней зари дожидается. Чуть рассвело, тут и ведьма явилась и повела его в большую залу. Убранство её отличалось великолепием и роскошью. По золотому потолку плыл серебряный месяц, и светились тысячи бриллиантовых звёзд. Вокруг на стенах висели огромные зеркала, а под ними стояли красные бархатные кушетки, пол был выложен серебряными и золотыми плитками. Но весь этот блеск был ничто по сравнению с блеском очей трехсот красавиц! Их тканные серебром одежды шелестели, словно лебяжьи крылья, и каждая из прекрасных дев, проплывая мимо Либора, глядела ему в глаза. И не смог бы Либор отличить одну от другой, если б последняя не моргнула ему правым глазом!

– Это моя Незабудка! – вскричал Либор и схватил её за руку.

– Твоя – так бери, но из замка уйдёшь не раньше завтрашнего утра! – закричала ведьма.

Обрадовался Либор, обнял Незабудку, повёл в свои покои, а сам удивляется, уж больно много у неё сестёр.

Отвечает ему Незабудка:

– Нет, у меня только две сестры. Остальных девушек мать заколдовала. Если б ты хоть одну из них выбрал, то смерти тебе не миновать.

– Сколько раз уже ты меня от смерти спасала! – сказал Либор и поцеловал её милое личико. – Твоя мамаша хуже дракона!

– Хуже! Я и сама тревожусь, как бы с тобой чего не стряслось! Буду тебя сторожить.

Полдня она сидела возле Либора, а к вечеру пошла в свою комнату.

– Если услышу, что тебе грозит опасность, тут же вернусь, и убежим отсюда оба, – сказала она на прощанье.

Любовь и страх не давали Либору уснуть. В полночь слышит – кто-то легонько в окно стучит. Либор окно распахнул, а там белая лебёдушка. Превратилась лебёдушка в Незабудку и говорит:

– Торопись, Либор, обними меня, прислони свою головушку к моей, укроемся вуалью и улетим отсюда. Мать хочет тебя убить!

Либор не заставил себя долго просить, обнял Незабудку, склонил к ней голову, она накинула вуаль, и вот уже летят два белых лебедя к Золотой вершине. А там их ждут две пары сапог и шкатулка.

Обратились они снова в людей, Незабудка и говорит:

– Одни сапоги ты обуешь, другие – я. Это сапоги не простые, а семивёрстные, я их у матери взяла. А в шкатулке – драгоценности. Береги их.

Обули они сапоги, взялись за руки и пошли. Шаг шагнули – семь вёрст отмахали.

Спохватилась ведьма, да поздно! Ни Либора, ни Незабудки не нашла. Обула она двадцативёрстные сапоги и пустилась вслед за беглецами.

– Оглянись, Либор, нас никто не догоняет? – сказала Незабудка.

– Вижу, вдали пыль вихрится!

– Это моя мать! Брось шкатулку наземь, наступи на неё, а сам ко мне прижмись, – просит Незабудка Либора, а сама перстень на пальце три раза повернула и промолвила:

– Стань, милый, кустом, а я на кусте розой!

А тут и ведьма примчалась, от злости сама не своя, розового куста не замечает, дальше торопится. Только она исчезла, беглецы обернулись людьми и дальше пошли.

А ведьма их не нашла, обратно повернула и снова вслед за ними бежит!

– Оглянись, Либор, кто за нами идёт? – спрашивает Незабудка в тёмном лесу.

– Никого не вижу, только топот слышу.

– Это моя мать! Встань на шкатулку!

Повернула перстень на пальце и говорит:

– Стань, мой милый, часовенкой, а я – колокольчиком!

Ведьма в ярости ни часовенки, ни колокольчика не заметила, мимо проскочила.

А беглецы дальше торопятся.

Пришлось ведьме ни с чем возвращаться да снова след беглецов искать.

– Оглянись, Либор, кто за нами бежит?

– Вижу – пыль летит.

– Это моя мать. Встань на шкатулку!

Повернула Незабудка перстень на пальце и приказала:

– Стань, мой милый, озером, а я – лебедью!

Как Незабудка приказала, так и случилось. Да вот беда: ведьма неподалёку пряталась и всё видала. Подскочила к озеру, превратилась в быка и давай воду из озера пить. Озеро всё мельчает и мельчает, лебедь уже по дну лапками скребёт, вот-вот старуха её проглотит! Но вдруг не выдержало бычье брюхо, лопнуло, и вода обратно в озеро ушла.

Белая лебедь радостно взмахнула крыльями и стала опять Незабудкой, а озеро – Либором.

А тем временем старушка-матушка днём и ночью своего Либора ждёт, боится не дождаться, с горя помереть.

Но вот распахиваются двери, и входят Либор с Незабудкой!

– Идёмте, матушка, с нами, домик кому-нибудь подарите, мы вам другое жильё приготовили, – говорит ей Либор и обнимает свою матушку.

Отдала старушка свой домик бедной женщине, села в карету, четвёркой коней запряжённую, и повезли её сын со снохой в княжеский замок.

Либор князем стал и прожил с женой в любви и согласье до самой смерти. А матушка-старушка сыновьим счастьем тешилась и внучат нянчила.