Жили себе дед да баба, и была у них курочка ряба. Снесла курочка яичко: яичко не простое.

Золотое.

Дед бил-бил - не разбил; баба била-била - не разбила.

Мышка бежала, хвостиком махнула: яичко упало и разбилось.

Дед и баба плачут; курочка кудахчет:

«Не плачь, дед, не плачь, баба. Я снесу вам яичко другое, не золотое - простое».

Посадил дед репку - выросла большая-пребольшая. Стал дед репку из земли тащить: тянет-потянет, вытянуть не может.

Позвал дед на помощь бабку.

Бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала бабка внучку.

Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут.

Кликнула внучка Жучку.

Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут.

Кликнула Жучка Машку.

Машка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут.

Кликнула Машка мышку.

Мышка за Машку, Машка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут - вытащили репку!

Жил был старик со старухой. Вот и просит старик:

- Испеки мне, старая, колобок.

- Да из чего испечь-то? Муки нет.

- Эх, старуха, по амбару помети, по сусечкам поскреби - вот и наберётся.

Старушка так и сделала: намела, наскребла горсти две муки, замесила тесто на сметане, скатала колобок, изжарила его в масле и положила на окно простынуть.

Надоело колобку лежать, он и покатился с окна на завалинку, с завалинки на травку, с травки на дорожку,- и покатился по дорожке. Катится колобок по дороге, а навстречу ему заяц:

- Колобок, колобок, я тебя съем!

- Нет, не ешь меня, косой, а лучше послушай, какую я тебе песенку спою.

Заяц уши поднял, а колобок запел:

И покатился колобок дальше - только его заяц и видел.

Катится колобок по тропинке в лесу, а навстречу ему серый волк:

- Колобок, колобок, я тебя съем!

- Не ешь меня, серый волк: я тебе песню спою.- И колобок запел:

Покатился колобок дальше - только его волк и видел.

Катится колобок по лесу, а навстречу ему медведь идет, хворост ломает, кусты к земле гнёт.

- Колобок, колобок, я тебя съем!

- Ну где тебе, косолапому, съесть меня! Послушай лучше моей песенки.

Колобок запел, а Миша и уши развесил.

И покатился колобок; медведь только вслед ему посмотрел.

Катится колобок, а навстречу ему лиса.

- Здравствуй, колобок! Какой ты пригоженький, румяненький!

Колобок рад, что его похвалили, и запел свою песенку, а лиса слушает да все ближе подкрадывается.

- Славная песенка!- сказала лиса.- Да то беда, голубчик, что я стала стара - плохо слышу. Сядь ко мне на мордочку да пропой еще разочек.

Колобок обрадовался, что его песенку похвалили, прыгнул лисе на морду да и запел:

А лиса его - гам!- и съела.

Жили-были себе брат да сестра, петушок да курочка. Побежал петушок в сад и стал клевать зеленёхонькую смородину, а курочка и говорит ему:

- Не ешь, Петя, обожди, пока смородина поспеет!

- Петушок не послушался, клевал да клевал и наклевался так, что насилу домой добрёл.

- Ох,- кричит петушок,- беда моя! Больно, сестрица, больно!…

Напоила курочка петушка мятой, приложила горчичник - и прошло.

Выздоровел петушок и пошёл в поле; бегал, прыгал, разгорелся, вспотел и побежал к ручью пить холодную воду; а курочка ему кричит:

- Не пей, Петя, обожди, пока простынешь!

Не послушался петушок, напился холодной воды, и тут же стала бить его лихорадка; насилу домой курочка довела. Побежала курочка за доктором, прописал доктор Пете горького лекарства, и долго пролежал петушок в постели.

Выздоровел петушок к зиме и видит, что речка ледком покрылась; захотелось петушку на коньках покататься, а курочка и говорит ему:

- Ох, обожди, Петя, дай реке совсем замёрзнуть: теперь ещё лёд очень тонок, утонешь.

Не послушался петушок сестры; покатился по льду, лёд проломился, и петушок - бултых в воду! Только петушка и видели.

Жили-были на одном дворе кот, козёл да баран. Жили они дружно: сена клок и тот пополам, а коли вилы в бок, так одному коту Ваське. Он такой вор и разбойник: где что плохо лежит, туда и глядит. Вот идёт раз котишко-мурлышко, серый лобишко; идёт да таково жалостно плачет. Спрашивают кота козёл да баран:

- Котик-коток, серенький лобок! О чём ты плачешь, на трёх ногах скачешь?

Отвечает им Вася:

- Как мне не плакать! Била меня баба, била; уши выдирала, ноги поломала, да ещё и удавку на меня припасла.

- А за что же на тебя такая беда пришла?- спрашивают козёл да баран.

- Эх-эх! За то, что нечаянно сметанку слизал.

- Поделом вору и мука,- говорит козёл,- не воруй сметаны!

Вот кот опять плачет:

- Била меня баба, била; била-приговаривала: «Придёт ко мне зять, где сметаны будет взять: поневоле придется козла да барана резать».

Заревели тут козёл да баран:

- Ах ты, серый ты кот, бестолковый твой лоб! За что ты нас-то сгубил?

Стали они судить да рядить, как бы им беды великой избыть - и порешили тут же: всем троим бежать. Подстерегли, как хозяйка не затворила ворота, и ушли.

Долго бежали кот, козёл да баран по долам, по горам, по сыпучим пескам; пристали и порешили заночевать на скошенном лугу; а на том лугу стога, что города, стоят.

Ночь была тёмная, холодная; где огня добыть? А котишка-мурлышка уж достал берёсты, обернул козлу рога и велел ему с бараном лбами стукнуться. Стукнулись козёл с бараном, искры из глаз посыпались: берёсточка так и запылала.

- Ладно,- молвил серый кот,- теперь обогреемся!- да недолго думавши, и зажёг целый стог сена.

Не успели они ещё порядком обогреться, как жалует к ним незваный гость - мужичок-серячок, Михайло Потапыч Топтыгин.

- Пустите,- говорит,- братцы обогреться да отдохнуть, что-то мне неможется.

- Добро пожаловать, мужичок-серячок!- говорит котик.- Откуда идёшь?

- Ходил на пчельник,- говорит медведь,- пчёлок проведать, да подрался с мужиками, оттого и хворость прикинулась.

Вот стали они вместе ночку коротать: козёл да баран у огня, мурлышка на стог влез, а медведь под стог забился.

Заснул медведь; козёл да баран дремлют; один мурлыка не спит и всё видит. И видит он: идут семь волков серых, один белый - и прямо к огню.

- Фу-фу! Что за народ такой!- говорит белый волк козлу да барану,- давай-ка силу пробовать.

Заблеяли тут со страху козёл да баран; а котишка, серый лобишка, повёл такую речь:

- Ах ты, белый волк, над волками князь! Не гневи ты нашего старшего: он, помилуй бог, сердит! Как расходится - никому несдобровать. Аль не видишь у него бороды: в ней-то и вся сила; бородой он всех зверей побивает, рогами только кожу сымает. Лучше подойдите да честью попросите: хотим-де поиграть с твоим меньшим братцем, что под стогом спит.

Волки на том козлу кланялись; обступили Мишу и ну заигрывать. Вот Миша крепился, крепился да как хватит на каждую лапу по волку, так запели они Лазаря. Выбрались волки из-под стога еле живы и, поджав хвосты,- давай бог ноги!

Козёл же да баран, пока медведь с волками расправлялся, подхватили мурлышку на спину и поскорее домой.

- Полно,- говорят,- без пути таскаться, ещё не такую беду наживём.

Старик и старушка были рады-радёхоньки, что козёл с бараном домой воротились; а котишку-мурлышку ещё за плутни выдрали.

Летела сова - весёлая голова; вот она летала, летала и села; хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела, и опять полетела; летала, летала и села, хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела… Это присказка, а сказка вся впереди.

Жили-были на болоте журавль да цапля; построили себе по краям болота избушки и живут. Показалось журавлю скучно жить одному, и задумал он жениться. «Дай, говорит, пойду посватаюсь к цапле!» Семь вёрст болото месил, приходит и говорит:

- Цапля! Пойди за меня замуж: станем вместе жить.

- Нет, журавль, не пойду за тебя замуж: у тебя платье коротко, ноги очень длинны, сам худо летаешь, кормить меня будет нечем. Ступай прочь!

Пошёл журавль домой не солоно хлебавши; а цапля после раздумалась: «Чем жить одной, пойду лучше за журавля».

Приходит цапля к журавлю и говорит:

- Журавль, возьми меня замуж.

- Нет, цапля, не возьму тебя замуж: надо было идти, когда сватал, а теперь - убирайся!

Заплакала со стыда цапля и пошла домой. Журавль раздумал и сказал:

- Напрасно не взял за себя цаплю: одному скучно жить; пойду и возьму.

Приходит журавль к цапле и говорит:

- Цапля, я вздумал на тебе жениться.

А цапля сердита на журавля и говорит:

- Иди прочь, долговязый! Не пойду за тебя.

Пошёл журавль домой. Тут цапля раздумалась:

«Зачем отказала? Пойду лучше за журавля!» Приходит свататься, а журавль не хочет.

Вот так-то и ходят они до сих пор по болоту один к другому: сватаются, да никак не женятся.

Бежала лиса, на ворон зазевалась - и попала в колодец. Воды в колодце было немного: утонуть нельзя, да и выскочить тоже. Сидит лиса, горюет. Идет козёл, умная голова; идет, бородищей трясёт, рожищами мотает; заглянул, от нечего делать, в колодец, увидел там лису и спрашивает:

- Что ты там, лисонька, поделываешь?

- Отдыхаю, голубчик,- отвечает лиса.- Там наверху жарко, так я сюда забралась. Уж как здесь прохладно да хорошо! Водицы холодненькой - сколько хочешь.

А козлу давно пить хочется.

- Хороша ли вода-то?-спрашивает козёл.

- Отличная!-отвечает лиса. - Чистая, холодная: прыгай сюда, коли хочешь; здесь обоим нам место будет.

Прыгнул сдуру козёл, чуть лисы не задавил, а она ему:

- Эх, бородатый дурень! И прыгнуть-то не умел - всю обрызгал.

Вскочила лиса козлу на спину, со спины на рога, да и бон из колодца.

Чуть было не пропал козёл с голоду в колодце; насилу-то его отыскали и за рога вытащили.

Подружилась лиса с журавлем и зовёт его к себе в гости:

- Приходи, куманёк, приходи, дорогой! Уж вот так тебя угощу!

Пришёл журавль на званый обед. А лиса наварила манной каши, размазала по тарелке и потчует журавля:

- Кушай, куманёк, кушай голубчик! Сама стряпала.

Журавль хлоп-хлоп носом по тарелке, стучал, стучал, - ничего не попадает. А лиса лижет себе да ли-жет кашу,- так всю сама и скушала. Съела лиса кашу и говорит:

- Не обессудь, куманёк, больше потчевать нечем.

- Спасибо, кума, и на этом,- отвечает журавль.- Приходи завтра ко мне.

На другой день приходит лиса к журавлю, а журавль наготовил окрошки, наклал в высокий кувшин с узким горлышком, поставил на стол и потчует:

- Кушай, кумушка, кушай, милая! Право, больше потчевать нечем.

Вертится лиса вокруг кувшина: и так зайдет, и этак, и лизнёт-то кувшин, и понюхает - всё ничего не достанет. А журавль стоит на своих высоких ногах да длинным носом из кувшина окрошку таскает: клевал да клевал, пока всё съел.

- Ну, не обессудь, кумушка, больше угощать нечем.

Пошла лиса домой не солоно хлебавши. На этом у них и дружба с журавлём кончилась.

Жили себе дед да баба, а у них была дочь. Купил себе дед козу и Белел дочери пасти. Вот дочь пасла целый день, вечером напоила и гонит домой; а дед сел у ворот и спрашивает у козы:

- Коза, моя козочка! Ела ли ты, пила ли ты?

А коза ему в ответ:

Рассердился дед на дочь, прогнал её из дому, а на другой день велел своей жене козу пасти. Пасла баба козу до самого вечера, а вечером напоила и гонит домой. Дед опять сидит у ворот и спрашивает:

- Коза, моя козочка! Ела ли ты, пила ли ты?

А коза опять запела в ответ:

Рассердился дед на бабу, прогнал её из дому. На другой день пошёл дед уже сам козу пасти; пас целый день, вечером напоил и погнал домой; а сам забежал вперед, сел у ворот и спрашивает у козы:

- Сыта ли ты, козочка? Сыта ли, моя милая?

Коза сдуру и ему ту же песню запела:

Рассердился тут дед на козу, привязал за рога к воротам и стал козу резать. Резал, резал - ножик иступил; побежал в кузницу точить, а коза оторвалась и убежала в лес. Бежит коза, назад не оглядывается; видит- заячья избушка стоит. Вбежала коза в избушку, а зайца-то дома нет. Забралась незваная гостья на печь, да там и засела.

Прискакал зайчик домой, слышит, кто-то на печи ворочается.

Вот заяц и спрашивает:

- Кто, кто в моей избушке?

А коза с печи:

Испугался заяц, думает: что за зверь такой, невиданный, на печи сидит? Убежал заяц из дому, сел под берёзу и плачет. Идёт мимо волк и спрашивает:

- О чём, заинька, плачешь?

- Так и так,- говорит заяц,- поселился в моей избушке неслыханный зверь; негде мне, зайцу, жить теперь.

Волк и говорит:

- Не плачь, зайка! Я этого зверя тебе выгоню.- Подошел волк к избе и спрашивает:- Кто, кто в зайкиной избушке?

А коза с печи:

Испугался волк, давай бог ноги. Вот опять сидит заяц под берёзкой и плачет. Идет мимо медведь:

- О чём ты, заинька, плачешь?

Заинька рассказал и медведю про своё горе, а медведь и говорит:

- Не плачь, заинька! Я этого зверя тебе выгоню.- Пошёл к избе и рявкнул:- Кто, кто в зайкиной избушке?

А коза с печи:

Испугался медведь (никогда о таком звере он не слыхивал) и убежал в лес. Сидит опять заяц под берёзкой и плачет. Идёт мимо петушок, масляна головушка, шёлкова бородушка:

- Кукуреку! Зайка, о чём ты горюешь?

Заяц и петушку рассказал про свою беду.

- Не плачь, зайка!-говорит петушок.- Я тебе этого зверя выгоню.

- Где тебе выгнать, петушок! Волк гнал - не выгнал; медведь гнал-не выгнал; где уж тебе, петуху, такого неслыханного зверя выгнать!

- А вот я-то и выгоню,- отвечает петух.

Влетел в избу, стал на пороге, да как гаркнет во всю мочь:

Перепугалась коза, брякнулась с печи на пол - и убилась. А зайчик с петушком поселились в избушке; стали жить да поживать да добра наживать.

Жили-были кот да петух, жили они дружно. Кот ходил в лес на промысел, а петуху наказывал дома сидеть, дверей не отпирать и в окошко не выглядывать: не унесла бы воровка-лиса. Ушёл кот в лес, а лиса тут как тут: подбежала к окну да и поёт:

Захотелось петушку посмотреть, кто так сладко поёт; выглянул он в окно, а лиса его - цап-царап!- и потащила. Несёт лиса петуха, а петух кричит:

Услыхал кот знакомый голосок, нагнал лису, отбил петушка и принёс домой.

- Смотри же, Петя,- говорит кот,- завтра я пойду дальше, не слушай лисы, не выглядывай в окно; а не то -съест тебя лиса, косточек не оставит,

Ушёл кот, а лиса опять под окном и поет:

Долго крепился петушок, не выглядывал, хоть очень уж хотелось ему посмотреть, какие там зернышки у лисы. Видит лиса, что не выглядывает петух, принялась опять петь:

Тут уж не вытерпел петушок, захотелось ему посмотреть, какое там бояре пшено рассыпали,- выглянул, а лиса петушка - цап-царап!- и потащила. Кричит опять петушок:

Далеко был кот, едва услыхал знакомый голосок; однако же побежал в погоню, догнал лису, отбил петушка и притащил домой.

- Смотри же, петушок! Завтра я ещё дальше уйду. Не слушай лису, не выглядывай в окошко; а то и будешь кричать, да не услышу.

Ушёл кот, а лиса под окно и запела:

Хочется петушку хоть одним глазком взглянуть на санки-самокатки, да думает себе: «Нет, не выгляну; уйдёт лиса, тогда погляжу»! Запела было опять лиса свою песню, а петушок ей и говорит:

- Нет, не обманешь меня больше, лиса, не выгляну!

- А мне что тебя обманывать?- отвечает лиса.- Хочешь - гляди, хочешь - нет. Прощай! Мне домой пора.

Отбежала лиса, да и спряталась за угол. Не слышит петушок лисы, захотелось ему посмотреть, в самом ли деле она ушла,- выглянул; а лиса его - цап-царап!- и потащила.

Сколько ни кричал петушок, котик его не услышал: очень уж далеко был.

Подружился медведь с мужиком, и вздумали они вместе репу сеять. Мужик сказал:

- Мне корешок, а тебе, Миша, вершок.

Выросла славная репа; мужик взял себе корешки а Мише отдал вершки. Поворчал Миша, да делать нечего.

На другой год говорит мужик медведю:

- Давай опять вместе сеять.

- Давай! Только теперь ты себе бери вершки, а мне отдай корешки,- уговаривает Миша.

- Ладно!- говорит сговорчивый мужик.- Пусть будет по-твоему.- И посеял пшеницу.

Добрая пшеница уродилась; мужик получил вершки, а Миша - корешки.

С тех пор у медведя с мужиком и дружба врозь.

Сильно проголодалась лиса, бежит по дороге и смотрит по сторонам: нельзя ли где чем-нибудь съестным разжиться. Видит она - везёт мужичок на санях мёрзлую рыбу. «Недурно бы рыбки отведать»,- подумала лиса. Забежала вперёд, легла на дорогу, хвост откинула, ноги выпрямила… Ну дохлая, да и полно! Подъехал мужик, посмотрел на лису и говорит:

- Славный будет воротник жене на шубу.- Взял лису за хвост и швырнул её в сани, закрыл рогожею, а сам пошёл подле лошади.

Недолго пролежала лисонька: проделала в санях дыру и давай в неё рыбу выкидывать… Рыбка за рыбкой, повыкидала всю; а потом и сама из саней потихоньку вылезла. Приехал мужик домой, осмотрелся,- ни рыбы, ни воротника!

Лиса перетаскала всю рыбу к себе в нору; потом села у норы и рыбку кушает. Видит она-бежит волк. От голода у него бока подвело.

- Здравствуй, кума, что ты кушаешь?

- Рыбку, куманёк.

- Дай мне хоть одну.

- Как же! Разевай рот! Видишь ты, какой ловкий: я ловила, а ты будешь есть.

- Дай хоть головку, кумушка!

- Ни хвостика, куманёк! Налови сам и кушай на здоровье.

- Да как же ты наловила? Научи.

- Изволь! Отыщи на реке прорубь, сунь туда хвост, сиди да приговаривай: «Ловися, рыбка, большая и маленькая…»- она и наловится.

Волк отыскал прорубь, сунул в воду хвост, сидит и бормочет:

- Ловися, рыбка, большая, да всё же большая…

А лиса прибежала, стала бегать вокруг да приговаривать:

- Мёрзни, мёрзни, волчий хвост.

- Что ты, кума, твердишь?- спрашивает волк.

- То же, что и ты, куманёк: «Ловися, рыбка, большая и маленькая».

Вот опять волк своё твердит, а лиса - своё.

- Не пора ли тащить, кумушка?-спрашивает волк.

- Нет ещё, я скажу, когда придёт пора,- отвечает лиса.

Вот опять волк сидит да своё приговаривает, а лиса- своё. Видит лиса, что прорубь хорошо замёрзла, и говорит:

- Ну, теперь тащи, куманёк!

Потянул волк -не тут-то было!

- Вот видишь, какой ты жадный!- укоряет лиса волка.- Всё твердил: «Ловися, рыба, большая и ещё большая», а теперь и не вытащишь! Погоди же, я позову к тебе на помощь.

Побежала лиса в село и давай под окнами кричать:

- Идите на реку волка бить, ко льду примёрз!

Бегут на реку мужики, кто с топором, а кто с вилами. Видит волк беду неминучую - рванулся изо всех сил, оторвал себе хвост, да без хвоста пустился удирать куда видно; а кумушка ему вслед кричит:

- Воротись, куманёк, рыбку позабыл!

Жил старичок со старушкой. Были у них дочка да сынок маленький. Собрались старики в город и приказывают дочке:

- Мы пойдём, дочка, в город, принесём тебе булочку, купим платочек; а ты будь умна, братца береги, со двора не ходи.

Ушли старики; девочка посадила братца на травку под окнами, а сама побежала на улицу и заигралась. Налетели гуси, подхватили мальчика и унесли на крылышках.

Прибежала девочка, глядь - нет братца! Кинулась туда-сюда - нету! Кликала девочка, кликала братца-не отликается. Выбежала в чистое поле - вдали метнулось гусиное стадо и пропало за тёмным лесом. «Верно, гуси унесли братца!»- подумала девочка и пустилась гусей догонять.

Бежала девочка, бежала, видит - стоит печка.

- Печка, печка, скажи, куда гуси полетели?

- Съешь моего ржаного пирожка - скажу.

А девочка говорит:

- У моего батюшки и пшеничные не едятся!

И побежала дальше.

Бежит девочка дальше и видит-стоит яблоня.

- Яблоня, яблоня! Куда гуси полетели?

- Съешь моего лесного яблочка - тогда скажу.

- У моего батюшки и садовые не едятся!- сказала девочка и побежала дальше.

Бежит девочка и видит: льётся молочная речка - кисельные берега.

- Молочная речка - кисельные берега! Скажи, куда гуси полетели?

- Съешь моего простого киселька с молочком - тогда скажу.

- У моего батюшки и сливочки не едятся!

И побежала девочка дальше.

Долго бы пришлось бегать девочке, да попался ей навстречу ёж. Хотела девочка ежа толкнуть, да побоялась наколоться и спрашивает:

- Ёжик, ёжик, куда гуси полетели?

Ёжик и показал дорогу девочке. Побежала девочка по дороге и видит-стоит избушка на курьих ножках, стоит поворачивается. В избушке сидит баба-яга, костяная нога, морда глиняная; сидит и братец на лавочке у окошка, золотыми яблочками игра-ет. Подкралась девочка к окну, схватила братца и побежала домой.

А баба-яга кликнула гусей и послала их за девочкой в погоню.

Бежит девочка, а гуси совсем её нагоняют. Куда деваться? Прибежала девочка к молочной речке с кисельными берегами:

- Реченька, голубушка, укрой меня!

- Съешь моего простого киселька с молочком.

Похлебала девочка киселька с молочком. Тогда

речка спрятала девочку под крутой бережок, а гуси мимо и пролетели.

Выбежала девочка из-под бережка и побежала дальше, а гуси её увидали и опять пустились в погоню. Что делать девочке? Прибежала она к яблоньке:

- Яблонька, голубушка, спрячь меня!

- Съешь моего лесного яблочка, тогда спрячу.

Нечего девочке делать - съела она лесного яблочка. Яблонька закрыла девочку ветками; гуси и пролетели мимо.

Вышла девочка из-под яблони и пустилась бежать домой, Бежит, а гуси опять её увидали - и ну за ней! Совсем налетают, крыльями над головой машут.

Чуть-чуть добежала девочка до печки:

- Печечка, матушка, спрячь меня!

- Съешь моего ржаного пирожка, тогда спрячу.

Поскорей съела девочка ржаного пирожка и залезла в печь.

Гуси пролетели мимо.

Вылезла девочка из печки и пустилась домой во весь дух. Гуси опять девочку увидали и опять погнались за нею. Вот-вот налетают, крыльями по лицу бьют, того и гляди, братца из рук вырвут, да изба-то была уже недалеко.

Вбежала девочка в избу, проворно двери захлопнула и окошки закрыла. Покружились гуси над из-бой. покричали, да так ни с чем и полетели к бабе-яге.

Пришли домой старичок и старушка, видят - мальчик дома, жив и здоров. Подарили девочке булочку и платочек.

Идут двое сирот, братец Иванушка с сестрицей Алёнушкой, в дальний путь по открытому полю; а жар-то, жар их донимает. Захотелось Иванушке пить,

- Сестрица Алёнушка, я пить хочу.

- Подожди, братец, до колодца дойдём.

Идут -

- Сестрица Алёнушка! Хлебну я из копытца.

- Не пей, братец, жеребёночком станешь. Вздохнул Иванушка, и опять пошли.

Идут -

Сестрица Алёнушка! Хлебну я из копытца.

- Не пей, братец, телёночком скинешься.

И пошли они дальше. Идут -

Не спросился уже у Алёнушки братец: поотстал немного, схватил копытце и выпил до дна.

Оглянулась Алёнушка, зовёт братца; а вместо Иванушки бежит к ней беленький барашек. Догадалась Алёнушка, что это за белый барашек, и горько заплакала. Но делать нечего, пошли дальше Алёнушка с барашком.

Идут они, а навстречу им едет барин:

- Продай барашка, красная девица!

Алёнушка отвечает:

- Нет, барин, этот барашек не продажный; это не настоящий барашек, а мой братец родимый.

Барин взял их обоих и повёз к себе; потом на Алёнушке женился, а барашка берег и холил. Жили они очень счастливо. Добрые, на них глядя, радовались, а злые - завидовали. Больше всех завидовала соседка, старая ведьма: думала она, что барин женится на её дочери, да не по её вышло.

Вот задумала ведьма Алёнушку извести и стала её подстерегать. Пошла раз Алёнушка гулять; а ведьма схватила её, навязала ей тяжелый камень на шею и бросила в речку. Дочку же свою обернула Алёнушкой и послала в барские хоромы. Никто её и не распознал: сам барин обманулся. Один барашек всё знал: не ест он, не пьет, ходит по берегу да жалобно кричит.

Услышала новая барыня, как кричит барашек, и говорит барину:

- Вели барашка зарезать.

Удивился барин: «Как это, жена так любила барашка, а то вдруг велит его резать!» Однако согласился. И велела ведьмина дочь наточить ножи, разложить костры и нагреть котлы. Проведал барашек, что ему недолго жить: лёг на бережку у реки и причитывает:

А Алёнушка из-под воды братцу и отвечает:

Барин был неподалёку; услыхал, как Алёнушка с братцем переговариваются, и стал своих людей звать:

- Собирайтесь вы, люди дворовые,

Закидайте невода шелковые!

Собрались люди, закинули невод и вытащили Алёнушку. Отрезали камень, окунули её в чистую воду и обтёрли полотенцем. Ожила Алёнушка и стала ещё краше прежнего. Бросилась она барашка обнимать, а барашек стал уже Иванушкой. Зажили они тогда втроём лучше прежнего; а ведьмину дочь слуги мётлами со двора прогнали.

Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий - Иванушка-дурачок: день и ночь дурачок на печи валяется.

Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница богатая, да повадился ту пшеницу кто-то по ночам толочь и травить. Вот старик и говорит детям:

- Милые мои дети, стерегите пшеницу каждую ночь, поочерёдно: поймайте мне вора!

Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать; забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой и говорит:

- Всю ночь-де не спал, иззяб, а вора не видал.

На вторую ночь пошёл средний сын и также всю ночку проспал на сеновале.

На третью ночь приходит черёд дураку идти. Взял он аркан и пошёл. Пришёл на межу и сел на камень: сидит, не спит, вора дожидается.

В самую полночь прискакал в пшеницу разношёрстный конь: одна шерстинка золотая, другая - серебряная; бежит - земля дрожит, из ноздрей дым столбом валит, из очей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть: не столько ест, сколько топчет.

Подкрался дурак на четвереньках к коню и разом накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил,- не тут-то было! Дурак упёрся, аркан шею давит. И стал тут конь дурака молить:

- Отпусти ты меня, Иванушка, а я тебе великую сослужу службу.

- Хорошо,- отвечает Иванушка-дурачок,- да как я тебя потом найду?

- Выйди за околицу,- говорит конь,- свистни три раза и крикни: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!»- я тут и буду.

Отпустил коня Иванушка-дурачок и взял с него слово- пшеницы больше не есть и не топтать.

Пришёл Иванушка домой.

- Ну что, дурак, видел?-спрашивают братья.

- Поймал я,- говорит Иванушка,- разношёрстного коня; пообещался он больше не ходить в пшеницу- вот я его и отпустил.

Посмеялись вволю братья над дураком; но только уж с этой ночи никто пшеницы не трогал.

Скоро после этого стали по деревням и городам глашатаи от царя ходить, клич кликать:

- Собирайтесь-де, бояре и дворяне, купцы и мещане и простые крестьяне, все к царю на праздник, на три дня; берите с собой лучших коней, и кто на своём коне до царевнина терема доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст.

Стали собираться на праздник и Иванушкины братья: не то чтобы уж самим скакать, а хоть на других посмотреть. Просится и Иванушка с ними.

- Куда тебе, дурак,- говорят братья,- людей, что ли, хочешь пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай.

Уехали братья, а Иванушка-дурачок взял у невесток лукошко и пошел грибы брать. Вышел Иванушка в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул:

- Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!

Конь бежит, земля дрожит, из очей пламя, из ноздрей дым столбом валит; прибежал - и стал перед Иванушкой как вкопанный.

- Ну,- говорит конь,- влезай мне, Иванушка, ч правое ухо, а в левое вылезай.

Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез - и стал молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать.

Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю. Прискакал на площадь перед дворцом, видит-народу видимо-невидимо; а в высоком терему, у окна, царевна сидит: на руке перстень- цены нет; собой - красавица из красавиц. Никто ДО неё скакать и не думает: никому нет охоты наверняка шею ломать. Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бёдрам. Осерчал конь, прыгнул -только на три венца до царевнина окна не допрыгнул. Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад; братья его не скоро посторонились, так он их шёлковой плёткой хлестнул. Кричит народ: «Держи! Держи его!»- а Иванушкин уж и след простыл.

Выехал Иван из города, слез с коня, влез к нему в левое ухо, в правое вылез и стал опять прежним Иванушкой-дурачком. Отпустил Иванушка коня, набрал лукошко мухоморов и принёс домой.

- Вот вам, хозяюшки, грибков!- говорит.

Рассердились тут невестки на Ивана.

- Что ты, дурак, за грибы принёс? Разве тебе одному их есть!

Усмехнулся Иван и опять залёг на печь.

Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они в городе были и что видели; а Иванушка лежит на печи да посмеивается.

На другой день старшие братья опять на праздник поехали, а Иванушка взял лукошко и пошёл за грибами. Вышел в поле, свистнул, гаркнул:

- Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!

Прибежал конь и стал перед Иванушкой как вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на площадь. Видит - на площади народу ещё больше прежнего; все на царевну любуются, а прыгать никто и не думает: кому охота шею ломать? Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бёдрам. Осерчал конь, прыгнул - и только на два венца до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб посторонились, и ускакал.

Приходят братья домой, а Иванушка уже на печи лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеивается.

На третий день опять братья поехали на праздник; прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плёткой. Осерчал конь пуще прежнего: прыгнул-и достал до окна. Иванушка поцеловал царевну в сахарные уста, схватил с её пальца дорогой перстень, повернул коня и ускакал, не позабывши братьев плёткой огреть. Тут уж и царь, и царевна стали кричать: «Держи, держи его!» А Иванушкин и след простыл.

Пришёл Иванушка домой: одна рука тряпкой обмотана.

- Что это у тебя такое?-спрашивают Ивана невестки.

- Да вот,- говорит,- искавши грибов, сучком накололся.- И полез Иван на печь.

Пришли братья, стали рассказывать, что и как было; а Иванушке на печи захотелось на перстенёк посмотреть; как приподнял он тряпку, избу всю так и осияло.

- Перестань, дурак, с огнём баловать!-крикнули на него братья.- Ещё избу сожжёшь. Пора тебя, дурака, совсем из дому прогнать!

Дня через три идёт от царя клич, чтобы весь народ, сколько ни есть в его царстве, собрался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться; а кто не прибудет, царским пиром побрезгует, тому голову с плеч.

Нечего тут делать: пошёл на пир сам старик со своей семьёй. Пришли, за столы дубовые посадилися; пьют и едят, речи гуторят. В конце пира стала царевна мёдом из своих рук гостей обносить. Обошла всех, подходит к Иванушке последнему; а на дураке-то платьишко худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной тряпкой завязана… Просто страсть!

- Зачем это у тебя, молодец, рука обвязана?- спрашивает царевна.- Развяжи-ка!

Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень - так всех и осиял. Взяла тогда царевна дурака за руку, подвела к отцу и говорит:

- Бот, батюшка, мой суженый.

Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глядят-и глазам своим не верят. Сыграли свадьбу царевны с Иванушкой и сделали пир на весь мир. Я там был, мёд пил, по усам текло, а в рот не попало.