Книга расскажет о темной стороне волшебного мира, раскрывая корни безжалостности профессора Амбридж, подноготную министров магии и историю волшебной тюрьмы Азкабан. Вы углубитесь в ранние годы жизни Слизнорта, когда он только начинал преподавать зельеварение и познакомился с Томом Нарволо Реддлом.
1.0 — создание файла (CremQQ, 2018.03.18)
День рождения: 26 августа
Палочка: Береза и сердечная жила дракона, восемь дюймов
Факультет: Слизерин
Особые умения: Перо для наказаний собственного изобретения
Происхождение: Отец — волшебник, мать — магл
Семья: Не замужем, детей нет
Увлечения: Коллекционирование тарелочек с «Шаловливыми котятками», декорирование помещений тканями с рюшками, изобретение инструментов для пыток
Долорес Джейн Амбридж была старшим ребенком и единственной дочерью волшебника Орфорда Амбридж и маглорожденной Эллен Кракнелл, у которых также был сын сквиб. Родители Долорес жили несчастливым браком, а их дочь втайне презирала их обоих: Орфорда за отсутствие амбиций (он ни разу не получил повышения, работая в Отделе магического хозяйства Министерства магии), а свою мать Эллен за взбалмошность, неопрятность и магловское происхождение. Орфорд и его дочь винили Эллен за отсутствие магических сил у брата Долорес. В результате семья раскололась надвое: Орфорд и пятнадцатилетняя Долорес остались жить вместе, а Эллен исчезла обратно в мир маглов вместе со своим сыном. С тех пор Долорес больше не видела ни брата, ни мать, и даже не говорила о них, уверяя всех, что родилась чистокровной.
Будучи искусной ведьмой, Долорес устроилась на работу в Министерство магии сразу после окончания учебы в Хогвартсе в качестве стажера в Отдел борьбы с неправомерным использованием магии. Уже в 17 лет Долорес имела склонность к осуждению, предвзятости и садизму, однако ее добросовестное отношение к работе, сахарное поведение перед начальством, а также бесстыдная кража чужих успехов, вскоре стали причиной ее повышения. К тридцати годам она смогла подняться до должности главы Отдела, но это был лишь маленький шаг к еще более высоким постам в Отделе магического правопорядка. К этому времени она уговорила своего отца принять досрочный выход на пенсию и, выплатив ему небольшое финансовое пособие, стала спать спокойно, зная, что он больше никому не попадется на глаза. Даже если ее спрашивали (обычно коллеги по работе, которые ее не любили) «тот Амбридж, что раньше мыл здесь полы, ваш родственник?», она сразу же натягивала свою самую сахарную улыбку, хихикала и отрицала с ним какую-либо связь, уверяя всех, что ее покойный отец был уважаемым членом Визенгамота. С теми, кто задавал ей слишком много вопросов об Орфорде, случались неприятные вещи, а люди, желавшие оставаться в ее расположении, делали вид, что верят той родословной, которую придумала себе Амбридж.
Несмотря на все ее усилия по обеспечению привязанности одного из своих начальников (ей было все равно, кто это будет, главное, чтобы с помощью брака с влиятельным человеком улучшились ее статус и уровень безопасности), Долорес так никогда и не удалось выйти замуж. Многие ценили ее трудолюбие и амбиции, но, интересуясь ею поближе, не смогли полюбить ее. После пары стаканов сладкого хереса Долорес была склонна к разглагольствованию своих жестоких взглядов. И даже те, кто был против маглов, были шокированы предложениями Долорес, о том, как следует обращаться с немагическим сообществом.
Вместе с тем, как она взрослела, становилась все жестче и взбиралась по карьерной лестнице в Министерстве, ее пристрастия к девчачьим аксессуарам все росли и становились более заметны. Ее кабинет стал покрываться оборками и рюшками, и ей также стали нравиться вещицы с изображением котят (несмотря на то, что живые кошки казались ей чересчур шумными). Когда министр магии, Корнелиус Фадж, стал волноваться о том, что Альбус Дамблдор метит на его место, Долорес удалось вцепиться в самое сердце власти, обострив тщеславие и страхи Фаджа и представляя ему себя в качестве той единственной, кому можно доверять.
Назначение Долорес на должность генерального инспектора Хогвартса в первый раз за всю ее жизнь дало полный простор для реализации всей ее жестокости и предрассудков. Она не получила удовольствие от учебы в школе, где ей отказывали во всех ответственных должностях, и теперь ей пришлась по вкусу возможность вернуться и взять власть над теми, кто (по ее мнению) в свое время не отдал ей должное.
Долорес боится тех, кто частично или полностью не является человеком. Ее отвращение к Хагриду (он был наполовину великаном), и боязнь кентавров обнажили страх перед неизвестностью и дикой природой. Она невероятно властный человек, и те, кто бросал вызов ее авторитету и мировоззрению, по ее мнению, должны были быть наказаны. Долорес получает удовольствие от подчинения и унижения других людей, в этом она, за исключением пристрастий к котятам, очень похожа на Беллатрису Лестрейндж.
Господство Долорес в Хогвартсе закончилось катастрофой, потому что она позволила себе больше, чем Фадж поручил ей — вышла за рамки своего авторитета, увлекшись чувством собственной важности. Потрясенная, но не раскаявшаяся, после катастрофического конца карьеры в Хогвартсе она вернулась в Министерство, которое погрузилось в хаос в связи с возвращением лорда Волан-де-Морта.
Под шум смены режимов, которые последовали за вынужденной отставкой Фаджа, Долорес смогла проскользнуть обратно на свою прежнюю должность в Министерстве. На нового министра, Руфуса Скримджера, навалились более неотложные проблемы, чем Долорес Амбридж. Позже Скримджер поплатился за эту оплошность: выяснив, что Министерство не наказало Долорес за ее злоупотребление властью, Гарри Поттер посчитал новый режим беспечным и легкомысленным. Гарри решил, что, раз Долорес вернулась на свой пост и не получила наказание за свои действия в Хогвартсе, это без сомнения указывает на коррупцию в Министерстве. Именно поэтому он не согласился сотрудничать с новым министром (Долорес стала вторым человеком после Волан-де-Морта, который оставил неизгладимый шрам на теле Гарри: она заставила его вырезать слова «Я не должен лгать» на тыльной стороне руки во время наказания).
Вскоре Долорес стала получать удовольствие от работы в Министерстве так, как никогда прежде. Когда Министерство попало под контроль министра-марионетки, Пия Толстоватого, и наполнилось последователями Волан-де-Морта, Долорес наконец смогла почувствовать себя действительно в своей тарелке. Главные Пожиратели смерти оценили ее по достоинству: ведь с ними у Долорес было намного больше общего, чем когда-либо с Альбусом Дамблдором. Она не только сохранила свой пост, но даже приобрела новые полномочия: стала главой Комиссии по учету магловских выродков, что давало ей право вершить несправедливый суд, на котором она сажала в тюрьму всех маглорожденных волшебников за «кражу» волшебных палочек и магии.
Во время суда над еще одной невинной женщиной, Гарри Поттер напал на Долорес в самом сердце Министерства магии и украл у нее крестраж, который она носила и даже не подозревала о его свойствах.
После падения лорда Волан-де-Морта Долорес Амбридж была передана суду за пособничество его режиму и была признана виновной в пытках, лишениях свободы и смертях нескольких человек (некоторые невинные маглорожденные, которых она приговорила к Азкабану, не смогли выжить в камерах).
Однажды, давным-давно, я брала уроки по какому-то предмету или навыку (я, по очевидным причинам, стараюсь говорить настолько размыто, насколько это возможно), и при этом мне пришлось вступить в контакт с учителем или инструктором, который с первого взгляда мне сильно не понравился.
Та женщина разделяла мою антипатию. Я правда не могу объяснить, почему мы взъелись друг на друга с такой скоростью, с такой силой и с такой (во всяком случае, с моей стороны) безосновательностью. Мне в голову засело ее ярко выраженное пристрастие к милым украшениям. Особенно хорошо я помню маленький пластиковый бантик нежно-лимонного цвета, который она носила на своих коротких кудрявых волосах. Этот бантик, который подошел бы девочке трех лет, постоянно привлекал мое внимание, как будто она выросла за одно мгновение. У этой женщины было коренастое телосложение, и сама она была не первой молодости, а ее склонность носить оборки там, где, на мой взгляд, это совсем неуместно, а также любовь к крохотным сумочкам, которые, опять же, можно было бы назвать девчачьими — все это вызывало сильный диссонанс с ее характером. Ведь ее нельзя было назвать милой, невинной или простодушной.
Я всегда веду себя немного настороженно, когда речь заходит о таких источниках вдохновения, ведь очень неприятно, когда тебя так интерпретируют. Эта женщина НЕ БЫЛА «воплощением Долорес Амбридж». Она не была похожа на жабу и никогда не проявляла никаких признаков злости или садизма, и я не заметила особое сходство с Амбридж (хотя, разумеется, я была недостаточно с ней знакома, чтобы узнать ее взгляды и предпочтения, что делает мою неприязнь к ней еще более неоправданной). Однако, я совершенно точно позаимствовала, а затем сильно преувеличила, ее любовь к приторным и девчачьим нарядам. И именно тот пластиковый бантик позднее превратился в похожее на муху украшение на голове Долорес Амбридж.
Я не раз замечала, что любовь к милым вещицам очень часто идет рука об руку с невероятно жестокими взглядами на жизнь. Однажды мне пришлось делить кабинет с женщиной, которая обклеила стену за своим столом изображениями пушистых котяток; она была самой фанатичной и злобной сторонницей смертной казни из всех, с кем мне когда-либо приходилось соседствовать. Любовь к сахарным вещицам, мне кажется, часто намекает на нехватку реальной доброты и милосердия.
Долорес среди тех персонажей, к которым я испытываю только неприязнь; она была создана из сплава особенностей, которые я взяла из этих и множества других источников. Ее стремление управлять, наказывать и причинять боль во имя закона и порядка, на мой взгляд, заслуживает не меньшего осуждения, чем неприкрытое обращение лорда Волан-де-Морта во зло.
Имя Амбридж подобрано с особой тщательностью. «Долорес» означает уныние, которое она, несомненно, распространяет вокруг себя. «Амбридж» это вариация слова «umbrage» от британского выражения «to take umbrage», которое означает «оскорбиться». Долорес оскорбляется любым вызовом в сторону ее ограниченного мировоззрения; в ее фамилии я хотела передать низость и непреклонность ее характера. А «Джейн» объяснить труднее; мне просто показалось, что оно очень удачно и чопорно смотрится между ее именем и фамилией.
Министерство магии было официально учреждено в 1707 году с назначением на пост первого министра магии — Улика Гампа[1]. Министра выбирают путем демократического голосования, хотя во времена кризиса эту должность просто предлагали определенным людям, без общенародного голосования. (Альбус Дамблдор не раз получал такое предложение, но всегда от него отказывался). У должности министра нет определенного срока, однако он или она обязаны проводить регулярные перевыборы, не реже, чем раз в семь лет. Чаще всего министры магии занимают свой пост намного дольше магловских министров. В общем-то, не смотря на различные жалобы, волшебное сообщество безоглядно следует за своим министром, что редко встретишь в магловском мире. Это, возможно, происходит по той причине, что некоторая часть магического населения считает, что если они не создадут ощущение самостоятельности, то маглы попробуют вмешаться в их жизнь.
У магловского премьер-министра нет влияния на выбор министра магии, чье избрание остается прерогативой магического сообщества. Все связанное с магическим сообществом Великобритании в компетенции министра магии и подчиненного ему Министерства. О срочных визитах министра магии к премьер-министру маглов предупреждает портрет Улика Гампа (первого министра магии), который висит в кабинете магловского премьер-министра на Даунинг Стрит 10.
Ни один магловский премьер-министр не был в Министерстве магии по причинам, которые наиболее емко сформулировал бывший министр магии Дугалд МакФэйл (пребывал на должности министра в период между 1855 и 1865 годами): «их беднинькии слабинькии мозги не вынисут этава».
МИНИСТР: Улик Гамп
ГОДЫ РУКОВОДСТВА: 1707 — 1718
Прежде, чем стать главой Визенгамота, Гамп взял на себя, по сути, полицейскую работу, принуждая волшебное сообщество к соблюдению Международного статута о секретности. Его величайшим наследием стало учреждение Отдела магического правопорядка.
Дамокл Роули
1718 — 1726
Был избран благодаря своей позиции жесткого отношения к маглам. Эта позиция подверглась осуждению со стороны Международной конфедерации магов, и он был вынужден уйти в отставку.
Персей Паркинсон
1726 — 1733
Пытался принять законопроект, который запрещал браки с маглами. Видимо, он неправильно понял настрой общества: люди устали от антимагловских настроений и хотели мира; при первой же возможности его сместили с должности.
Элдрич Диггори
1733 — 1747
Известный министр — он разработал программу подготовки мракоборцев. Умер у себя в кабинете (драконья оспа).
Альберт Бут
1747 — 1752
Приятный, но некомпетентный. Ушел в отставку после неудачного подавления гоблинского восстания.
Бэзил Флэк
1752 — 1752
Меньше всех пробыл в должности, всего два месяца. Подал в отставку после того, как восставшие гоблины объединили свои силы с оборотнями.
Гесфестус Гор
1752 — 1770
Один из первых мракоборцев. Успешно подавил ряд восстаний магических существ, но историки полагают, что его отказ рассматривать программы реабилитации оборотней привел к новым вспышкам агрессии. Отремонтировал и усилил охрану тюрьмы Азкабан.
Максимилиан Крауди
1770 — 1781
Отец девяти детей, Крауди был харизматичным лидером, который обезвредил несколько группировок чистокровных, планировавших нападения на маглов. Его загадочная смерть в кабинете была темой многих книг и теорий заговора.
Портеус Натчбулл
1781 — 1789
Был конфиденциально приглашен действующим премьер-министром маглов, лордом Нортом, который хотел узнать, может ли он помочь с развивающимся умственным расстройством короля Георга III. После просочившихся слухов о том, что лорд Норт верит в волшебников, тот был вынужден уйти в отставку в связи с вотумом недоверия.
Анктуоус Осберт
1789 — 1798
Известен слишком большой заинтересованностью благосостоянием и статусом чистокровных.
Артемизия Лафкин
1798 — 1811
Первая женщина, занявшая пост министра магии. При ней был создан Отдел международного магического сотрудничества, а также был успешно проведен Чемпионат мира по квиддичу.
Гроган Стамп
1811 — 1819
Очень популярный министр магии, страстный фанат квиддича (болел за Татсхилл Торнадос). Основал Отдел магических игр и спорта а также создал классификацию волшебных существ, которая до него долгое время была объектом разногласий.
Джозефина Флинт
1819 — 1827
Проявляла несколько нездоровую анти-магловскую склонность. Не любила новые магловские технологии вроде телеграфа, которые, как ей казалось, вредили функционированию волшебных палочек.
Отталин Гэмбл
1827 — 1835
Наиболее прогрессивно мыслящий министр. Организовала комитет по изучению силы магловского мозга — в ту пору развития Британской империи считалось, будто разум маглов гораздо более развит, чем предполагали волшебники.
Рудольфус Лестрейндж
1835 — 1841
Реакционер, пытался закрыть Отдел тайн, но его решение проигнорировали. В конце концов ушел в отставку в связи с тем, что был не способен справляться с переутомлением на работе.
Гортензия Миллифут
1841 — 1849
Приняла большее количество законопроектов, чем любой другой министр магии: большей частью полезных, но иногда излишних (например, об остроконечности шляп и т.д.), что привело ее к политическому краху.
Эванджелина Орпингтон
1849 — 1855
Была хорошей подругой королевы Виктории, которая даже не подозревала, что она волшебница, тем более министр магии. Говорят, она собиралась вмешаться магически (и незаконно) в Крымскую войну.
Присцилла Дюпон
1855 — 1858
Испытывала иррациональную, ничем не объяснимую ненависть к премьер-министру маглов лорду Палмерстону, такую сильную, что это вызывало проблемы (монеты в карманах его пальто превращались в лягушачью икру и т.п.), и в результате была вынуждена уйти в отставку. По иронии, два дня спустя Палмерстона тоже вынудили подать в отставку.
Дугалд Макфэйл
1858 — 1865
Достойный доверия человек. Пока магловский парламент переживал период нестабильности, в Министерстве магии была тишь да гладь.
Фэрис «Дырявый Нос» Спэвин
1865 — 1903
Министр, занимавший свой пост самый долгий срок в истории, а также самый велеречивый, он пережил «покушение по политическим мотивам» (лягание) от кентавра, который обиделся на анекдот Спэвина о кентавре, призраке и гноме, которые зашли в бар. Посетил похороны королевы Виктории в адмиральской шляпе и гетрах, на которые сослался Визенгамот, предлагая ему уйти в отставку (Спэвину было сто сорок семь лет, когда он покинул свой пост).
Венузия Крикерли
1903 — 1912
Второй бывший мракоборец в кресле министра, она была компетентной и симпатичной. Крикерли умерла в результате несчастного случая, когда занималась садоводством (связано с мандрагорами).
Арчер Эвермонд
1912 — 1923
Во время магловской Первой мировой войны Эвермонд провел закон, запрещающий ведьмам и колдунам участвовать в войне, чтобы избежать риска массовых нарушений Статута о секретности. Тысячи волшебников не придали этому никакого значения и помогали маглам как могли.
Лоркан МакЛайрд
1923 — 1925
Одаренный волшебник, но не слишком хороший политик. Был исключительно молчаливым человеком, предпочитал отвечать односложными словами и клубами дыма из палочки. Вынудили уйти в отставку недовольные его эксцентричностью.
Гектор Фоули
1925 — 1939
Несомненно, попал на должность благодаря контрасту с МакЛайрдом. Энергичный и взрывной Фоули не принял всерьез угрозу международному волшебному сообществу в лице Грин-де-Вальда. И поплатился за это своей должностью.
Леонард Спенсер-Мун
1939 — 1948
Надежный министр, поднявшийся по карьерной лестнице от мальчика на побегушках в Отделе магических происшествий и катастроф. Большую часть его правления занял крупный международный волшебный и магловский конфликт. Наладил хорошие рабочие отношения с Уинстоном Черчиллем.
Вильгельмина Тафт
1948 — 1959
Была жизнерадостной волшебницей, ее правление можно охарактеризовать, как мир и процветание. Она умерла из-за слишком поздно обнаруженной аллергии на сливочную помадку со вкусом алихоции.
Игнатий Тафт
1959 — 1962
Сын Вильгельмины Тафт. Использовал репутацию матери, мудрого и жизнерадостного политика, чтобы выиграть выборы. Обещал ввести опасную программу разведения дементоров, из-за которой был вынужден уйти в отставку.
Нобби Лич
1962 — 1968
Первый маглорожденный министр магии, его назначение на этот пост привело к тому, что многие чистокровные волшебники покинули свои посты в знак протеста. Он всегда отрицал какую-либо связь с победой Англии в Чемпионате мира по квиддичу 1966 года. Покинул должность после заражения загадочным заболеванием (теории заговора повсюду).
Юджина Дженкинс
1968 — 1975
Дженкинс грамотно повела себя во время беспорядков, устроенных чистокровными волшебниками в ответ на марши за права сквибов в конце 60-х. Однако женщина не смогла противостоять набиравшему силы Волан-де-Морту и вынуждена была уйти с поста.
Гарольд Минчум
1975 — 1980
Считался противником компромиссов, поставил еще больше дементоров вокруг Азкабана, но оказался не в состоянии справиться с неудержимым стремлением Волан-де-Морта к власти.
Милисента Багнолд
1980 — 1990
Чрезвычайно компетентный министр. Ей пришлось отвечать перед международной конфедерацией магов за число нарушений Статута о секретности в ночь, когда Гарри Поттер выжил после нападения Волан-де-Морта. Оправдывала себя словами, которые сейчас неловко вспоминать: «Я считаю, что у нас был повод для празднований», сидящие вокруг отреагировали на эти слова овациями.
Корнелиус Фадж
1990 — 1996
В своей карьере политика чрезмерно цеплялся за старый порядок. Отказываясь признать угрозу в лице Волан-де-Морта, лишил себя должности министра.
Руфус Скримджер
1996 — 1997
Третий бывший мракоборец на должности министра. Умер от рук Волан-де-Морта.
Пий Толстоватый
1997 — 1998
Стерт из большинства официальных документов, поскольку на момент вступления на должность был подвергнут заклятию «Империус» и не осознавал своих действий.
Кингсли Бруствер
1998 — настоящее время
Наблюдал за захватом Пожирателей смерти и последователей Волан-де-Морта и за последовавшей смертью лорда Волан-де-Морта. Изначально занимал пост исполняющего обязанности министра, а затем уже был избран на должность министра.
Азкабан существует с пятнадцатого века и изначально вообще не задумывался как тюрьма. Остров в Северном море, на котором была построена крепость, никогда не появлялся на картах, как магловских, так и магических. Полагают, что он был создан или увеличен в размерах при помощи волшебства.
Изначально крепость служила домом для малоизвестного колдуна, который называл себя Экриздис. Скорее всего, Экриздис был невероятно могущественным колдуном неизвестного происхождения. Полагают также, что он был очень истощен, поскольку практиковал худшие из видов Темных искусств. Живя в одиночестве посреди океана, он заманивал, пытал и убивал магловских моряков просто ради собственного удовольствия. Только после его смерти, когда действие скрывающих чар ослабло, Министерство магии наконец узнало о существовании острова и самой крепости. Те, кто осмелился исследовать остров, отказались рассказывать о своих ужасных открытиях. Но не менее пугающим стало то, что остров просто кишел дементорами.
Многие влиятельные волшебники считали, что Азкабан — это злое место, и его необходимо уничтожить. Другие опасались того, куда отправятся наводнившие крепость дементоры, если их дом будет разрушен. Эти существа были невероятно сильны, и их невозможно было убить. Кто знает, насколько страшной может оказаться их месть, если лишить их места, где они родились и благополучно процветали все это время? Казалось, что даже стены здания были погружены в страдание и боль, так что дементоры были готовы сражаться за него до конца. Эксперты, тщательно изучившие здание, утверждали, что оно было построено при помощи Темной магии и вполне может нанести ответный удар по тем, кто попытается его разрушить. Так что крепость была заброшена на долгое время, и в течение многих лет служила домом для разрастающейся колонии дементоров.
После того как был принят Международный статут о секретности, Министерство магии пришло к выводу, что маленькие волшебные тюрьмы, расположенные по всей стране в различных городах и деревнях, создают серьезную угрозу безопасности, поскольку бесконечные попытки побега заключенных ведьм и колдунов неизбежно приводили к нежелательному грохоту, запахам и световому шоу. Так что было решено отдать предпочтение специально построенной тюрьме, которая бы располагалась на отдаленном острове Хэбердин. Но когда планы по ее строительству были уже подготовлены, министром магии стал Дамокл Роули.
Роули был властолюбцем, получившим большое влияние благодаря своей анти-магловской политике. Он опирался на гнев, который испытывала большая часть магического сообщества, поскольку была вынуждена уйти в подполье. Будучи садистом, Роули тут же отозвал план по постройке новой тюрьмы и предложил использовать для этих целей Азкабан. Он утверждал, что обитающие там дементоры несут в себе большую выгоду, поскольку они могут исполнять функцию охранников, тем самым экономя время, ресурсы и деньги Министерства.
Несмотря на сопротивление многих волшебников, в том числе экспертов по дементорам и по темной истории Азкабана, Роули настоял на своем, и уже совсем скоро в крепость стал поступать непрерывный поток заключенных. Никто из них так и не вышел на свободу. Потому что если они и не были безумны или опасны до Азкабана, то там они именно такими и становились.
Вскоре Роули сменил Персей Паркинсон, который также был за Азкабан. Так что к тому времени, как Элдрич Диггори занял пост министра магии, тюрьма уже непрерывно работала на протяжении пятнадцати лет. Не происходило никаких сбоев или нарушений в системе безопасности. Касалось, что новая тюрьма работает хорошо. Но это длилось лишь до тех пор, пока Диггори не решил сам ее посетить и не увидел, что происходит внутри. Практически все заключенные были безумны, и практически все, кто был похоронен на кладбище, умерли от отчаяния.
Вернувшись в Лондон, Диггори учредил комитет, для того, чтобы подыскать альтернативу Азкабану или хотя бы убрать из него дементоров. Эксперты объяснили ему, что единственная причина, удерживающая дементоров (по большей части) в пределах острова, — это приток свежих душ, которыми они могут кормиться. И если лишить их заключенных, то они, скорее всего, покинут тюрьму и захватят материк.
Несмотря на это, Диггори был настолько испуган тем, что он увидел в Азкабане, что надавил на комитет и заставил его подыскать альтернативу. Однако прежде чем они смогли прийти к какому-то определенному решению, Диггори заболел драконьей оспой и умер. С этого момента и вплоть до появления Кингсли Бруствера, ни один из министров всерьез не задумывался о закрытии Азкабана. Они закрывали глаза на нечеловеческие условия внутри крепости, стены которой магическим образом были увеличены и расширены, и редко посещали тюрьму, поскольку визит в здание, населенное тысячами дементоров, имел ужасные последствия. Единственным оправданием их отношения служило то, что из тюрьмы не было совершенно еще ни одного побега.
Прошло почти три столетия, прежде чем это все же случилось. Молодой человек успешно сбежал из тюрьмы, когда его мать во время посещения поменялась с ним местами. Слепые и лишенные понимания любви дементоры никогда бы этого не заметили и уж точно никогда бы не ожидали. За этим побегом последовал другой, более изобретательный и впечатляющий, когда Сириус Блэк сумел в одиночку сбежать от дементоров.
Слабость тюрьмы была наглядно продемонстрирована в течение нескольких следующих лет, когда произошли два массовых побега, устроенных Пожирателями смерти. К тому же, дементоры перешли на сторону лорда Волан-де-Морта, обещавшего им свободу, которой они прежде никогда не знали. Альбус Дамблдор был одним из тех, кто давно не одобрял использование дементоров в качестве охранников, не только из-за их бесчеловечного обращения с заключенными, но и потому, что он предвидел их возможную преданность другим Темным созданиям.
По распоряжению Кингсли Бруствера Азкабан был очищен от дементоров. Хотя он по-прежнему используется в качестве тюрьмы, его охраняют мракоборцы, которые регулярно сменяют друг друга с материка. С тех пор как была введена эта новая система, не было совершенно еще ни одного побега.
Слово «Азкабан» появилось при смешивании названия тюрьмы «Алькатрас», которая является его ближайшим магловским аналогом, расположенном на острове, и еврейского слова «Абаддон», которое означает «место уничтожения» или «глубины ада».
День рождения: 28 апреля
Палочка: Кедр, сердечная жила дракона, десять с четвертью дюймов, довольно гибкая
Факультет: Слизерин
Особые умения: Опытный окклюмент, эксперт в зельеварении, продвинутые навыки в само-трансфигурации
Происхождение: Отец — волшебник, мать — волшебница (первая семья в так называемом списке «Священные двадцать восемь»)
Семья: Не женат, детей нет (но род Слизнортов на нем не прервался)
Увлечения: Клуб Слизней, встречи с известными бывшими студентами, хорошие вина и кондитерские изделия
Гораций Юджин Флаккус Слизнорт родился в древней семье волшебников, он был единственным сыном у любящих и богатых родителей. Хотя у мальчика был хороший характер от природы, родители с ранних лет учили его ценить школьные знакомства (его отец был высокопоставленным министерским работником в Отделе международного магического сотрудничества), ему советовали заводить «правильных друзей» сразу по прибытию в Хогвартс. Семья Слизнортов входит в список «Священные двадцать восемь» (список чистокровных семей, составленный неизвестным автором в 1930-х годах), и, хотя Слизнорты не были ярыми борцами за чистую кровь, в их семье все же чувствовалась атмосфера врожденного превосходства над остальными.
В Хогвартсе Горация сразу же отправили в Слизерин. Он показал себя себя великолепным учеником и подчинялся не всем правилам, которые ему диктовали родители (в его окружение входило несколько талантливых маглорожденных). Он практиковал свой собственный вид элитарности. Гораций тянулся к тем, чей талант или большой потенциал выделял их среди остальных людей, его восхищали знаменитости любой величины. Он с детства любил добавлять себе важности, рассказывая о людях так, словно знает их тысячу лет, и даже министра магии упоминал в разговорах просто по имени, намекая на то, что семья Слизнортов общается с министром намного ближе, чем это было на самом деле.
Несмотря на все его возможности, его восхищение людьми, находящимися в центре внимания и желание родителей устроить его в Министерство, Гораций Слизнорт никогда не хотел принимать активное участие в политике. Он наслаждался своим комфортом, упивался высокими достижениями своих друзей, без единой толики желания подражать им. Возможно, в глубине души он осознавал, что у него нет данных, чтобы стать хорошим министром; он понимал, что ему необходимо менее обременительное и более комфортное существование. Он был рад принять должность преподавателя зельеварения в Хогвартсе, чувствуя свой талант к преподаванию и глубокую любовь к школе.
В последующем его назначили деканом Слизерина, где он вновь показал себя добродушным и спокойным человеком. У него были свои недостатки: тщеславие, снобизм и нехватка трезвого взгляда на талантливых и приятных на вид студентов, но все же в его сердце не было ни жестокости, ни злобы. Самое худшее, в чем его можно было бы обвинить за всю его преподавательскую карьеру, это то, что он слишком резко разделял учеников на тех, что казался ему забавным и перспективным, и тех, в ком не было никаких задатков будущего великолепия. Учредив Клуб Слизней — званые ужины для любимчиков — он ни разу не подумал о чувствах тех, кто остался без приглашения.
Несомненно у Слизнорта было особое чутье на сокрытый в людях талант. Более пятидесяти лет он собственноручно выбирал каждого члена Клуба, которые в последующем имели ослепительные карьеры в самых разных сферах: в квиддиче, политике, бизнесе или журналистике.
К несчастью для Слизнорта, один из его самых любимых учеников — красивый и невероятно талантливый мальчик по имени Том Нарволо Реддл — обладал амбициями, которые были слишком велики для работы в Министерстве или «Ежедневном пророке». Манипулируя и очаровывая, в зависимости от того, что требовал случай, Реддл точно знал, как польстить и задобрить своего заботливого мастера зелий и декана, чтобы тот поделился с ним запрещенной информацией о том, как создать крестражи. Опрометчиво, но Слизнорт дал своему протеже все необходимые знания.
Хотя об этом и не говорится в романах, мы можем догадаться (когда профессор Дамблдор рассказывает Гарри Поттеру, что он начал подозревать Тома Реддла в конце его обучения), что Дамблдор предупреждал своего коллегу Слизнорта о том, что Том его использует. Слизнорт, совершенно убежденный в своих суждениях (которые ему часто приходилось отстаивать), отмел эти предупреждения, посчитав их паранойей со стороны Дамблдора, полагая, что учитель трансфигурации испытывает необъяснимую неприязнь к мальчику еще с тех пор, как привел его из приюта, где тот воспитывался.
Слизнорт продолжал восхищаться Реддлом вплоть до отбытия последнего из школы. Тогда Слизнорт был очень разочарован, обнаружив, что его лучший ученик не только отклонил все чудесные предложения о работе, которые тот ему сделал, но и исчез, не проявляя ни малейшего желания поддерживать связь с наставником, с которым они, казалось, были очень близки. Медленно, на протяжении нескольких месяцев, Слизнорт осознавал, что привязанность Тома Реддла в конце концов могла и правда оказаться притворством. Осознание того, что он поделился опасным магическим знанием с мальчиком, усиливало чувство вины, но Слизнорт решительно подавил его и решил никому об этом не рассказывать.
Когда несколько лет спустя после отъезда Реддла из школы, в магическом мире появился невероятно сильный Темный колдун, который называл себя лордом Волан-де-Мортом, Слизнорт не сразу узнал в нем своего бывшего ученика. Он никогда не слышал о прозвище, которым Реддл начал пользоваться еще в школе; к тому же, Волан-де-Морт претерпел несколько физических изменений с тех пор, как они виделись в последний раз. Когда Слизнорт понял, что этот вселяющий страх колдун в действительности Том Реддл, он был в ужасе. А в ночь, когда Волан-де-Морт вернулся в Хогвартс, претендуя на место преподавателя, Слизнорт спрятался в своем кабинете, опасаясь что посетитель может рассказать об их знакомстве. Волан-де-Морта не заботила встреча со своим старым наставником, и Слизнорт мог вздохнуть с облегчением, но ненадолго.
Когда в магическом мире началась война, и поползли слухи о том, что Волан-де-Морт стал бессмертным, Слизнорт был уверен, что это именно он сделал Волан-де-Морта непобедимым, рассказав ему про крестражи (на самом деле, это была не его вина. Реддл уже знал, как создать крестраж, но притворился неосведомленным, чтобы выяснить, что случится с волшебником, создавшим несколько крестражей). Слизнорта душили страх и чувство вины. Альбус Дамблдор, уже директор школы, относился к своему коллеге с особой добротой, что только увеличивало чувство вины Слизнорта и укрепило его решение не рассказывать ни одной живой душе о своей ужасной ошибке.
Лорд Волан-де-Морт не предпринимал никаких попыток захватить Хогвартс во время своего первого восхождения к власти. Слизнорт полагал, и абсолютно верно, что, пока Волан-де-Морт на свободе, гораздо безопаснее оставаться на своей должности, чем рисковать во внешнем мире. Когда Волан-де-Морт был повержен во время нападения на маленького Гарри Поттера, Слизнорт ликовал даже сильнее, чем большинство волшебников. Он полагал, что раз Волан-де-Морт мертв, значит он не сумел создать крестраж, и это бы означало, что он, Слизнорт, в конце концов не виновен. Для Слизнорта это было огромным облегчением, и бессвязные фразы, которые он проронил, поддавшись нахлынувшим эмоциям после новости о смерти Волан-де-Морта, позволили Дамблдору обо все догадаться. Он предположил, что Слизнорт поделился темным секретом с Томом Реддлом. Однако, осторожные попытки Дамблдора обо всем разузнать, привели к тому, что Слизнорт замолчал. Через несколько дней Слизнорт (который на тот момент прослужил в школе почти полвека), подал прошение об отставке.
Гораций намеревался насладиться своим отдыхом, свободной от забот учителя и обременявшей его вины и страха, что сопутствовали ему много лет. Он вернулся в уютный домик его родителей (к тому времени уже мертвых), в котором он жил на школьных каникулах, и продолжил жить в нем на постоянной основе.
В течение почти десяти лет Слизнорт наслаждался своим доверху забитым погребом и хорошей библиотекой, наведываясь время от времени к старым членам Клуба Слизней, и устраивал по старой памяти званые ужины у себя дома. Однако, он скучал по преподаванию и иногда чувствовал грустный холодок при мысли о том, что известные люди завтрашнего дня и понятия не имеют о том, кем он был.
Через обширные связи до Слизнорта доходили слухи о том, что Волан-де-Морт все еще жив, хоть и находится в какой-то бесплотной форме. Из всех новостей мира эта новость пугала его больше всего: она означала, что его самые худшие опасения подтвердились. Волан-де-Морт жил в какой-то фрагментированной спектральной форме, ибо в юном возрасте он создал один или несколько крестражей.
Теперь отдых Слизнорта обратился в сущий кошмар. По ночам он не мог заснуть, и был чудовищно напуган. Он все время спрашивал себя: правильно ли поступил, покинув Хогвартс, куда Волан-де-Морт боялся вторгнуться и где Дамблдор был в курсе всего, что происходит.
Вскоре после завершения Турнира Трех Волшебников в Хогварте (новости которого Слизнорт узнавал из прессы), волшебный мир взорвался свежими слухами. Гарри Поттер выиграл турнир при странных обстоятельствах: вернулся в Хогвартс, держа в руках тело своего соперника, которого, как он утверждает, убил возродившийся Волан-де-Морт.
В то время как Министерство магии и волшебная пресса яростно отрицали историю Гарри, Слизнорт наоборот поверил в нее. Он убедился в этом спустя три ночи после смерти Седрика Диггори, когда Пожиратель смерти Корбан Яксли явился к нему под покровом ночи, явно намереваясь завербовать или отвести его силой к Волан-де-Морту.
Слизнорт отреагировал невероятно быстро, что могло бы удивить тех, кто видел, как Слизнорт начал потихоньку утрачивать свою расторопность и накапливать жир за время своего отдыха. Трансфигурировавшись в кресло ему удалось укрыться от Яксли. Как только Пожиратель смерти ушел, Слизнорт собрал сумку, закрыл дом и ушел в бега.
Более года Слизнорт переезжал с места на место, иногда оставаясь в магловских домах, пока хозяева были в отпуске, потому что он не мог оставаться у друзей, которые могли бы предать его будь то по желанию или под давлением. Его жалкое существование сделалось еще более несчастным, ведь он не мог понять, что Волан-де-Морту нужно от него. Он думал, что, скорее всего, его бывший ученик хочет завербовать его, ведь его армия была довольно мала, чем на прежнем пике своей власти. В моменты отчаянья он подозревал, что Волан-де-Морт захочет убить его, дабы уничтожить единственный источник информации о своей бессмертности.
Хоть благодаря чарам и заклинаниям Слизнорт был на несколько шагов впереди Пожирателей, они не спасли его от профессора Дамблдора, который настиг Горация в деревеньке Бадли-Бэббертон, где тот жил в домике маглов. Маскировка, что помогла при появлении Яксли, профессора не одурачила, и он попросил Слизнорта вернуться к работе в школе, прихватив в качестве дополнительного стимула Гарри, которого Слизнорт встретил впервые. Он был самым известным учеником за всю историю Хогвартса, и кроме того он был сыном его любимой ученицы — Лили Эванс.
Хоть Слизнорт сначала и упрямился, он все же не смог устоять перед соблазном принять безопасное укрытие в стенах школы и стать учителем Гарри, который теперь стал даже более знаменит, чем Том Реддл. Слизнорт подозревал, что у Дамблдора был скрытый мотив, но Гораций был уверен в том, что сможет противостоять попыткам Дамблдора узнать, какую помощь он оказал Тому. Он вооружился тем, что создал поддельную память того вечера, когда Реддл обратился к нему за помощью с крестражами.
Слизнорт с удовольствием вернулся к своим полномочиям в качестве профессора зельеварения и пытался воссоздать Клуб Слизней, вновь набирая в него самых талантливых или самых влиятельных учеников того времени. Как и ожидал Дамблдор, Слизнорт был очарован Гарри, которого он посчитал одаренным (ошибочно) в своем предмете. И все же Гарри удалось получить от Слизнорта его истинные воспоминания о том разговоре с Реддлом. Зелье, сваренное Слизнортом, подействовало против него. Феликс Фелицис сделал Гарри невероятно удачливым.
Когда лорд Волан-де-Морт захватил школу — директором стал Северус Снегг, а Пожирателям смерти Кэрроу было отведено терроризировать преподавателей и учеников — Слизнорт понял, что Волан-де-Морт намерен оставить его на текущем месте и обучать полукровных и чистокровных волшебников. Так он и поступил, стараясь вести себя тише воды, ниже травы, хотя никогда не исполнял насильственные правила Кэрроу. Он старался по возможности защищать своих учеников.
Действия Слизнорта в самую опасную ночь его жизни показали, на что он способен. Сначала он избежал боя, выводя слизеринцев из замка в безопасное место. Однако, оказавшись в Хогсмиде, он организовал и мобилизовал местных жителей: вместе с Чарли Уизли они вернулись в замок в решающий момент битвы, ведя за собой подкрепление. Более того, он был среди последних трех человек (еще Кингсли и МакГонагалл), кто сражался в дуэли с Волан-де-Мортом перед его финальным столкновением с Гарри. Слизнорт пытался искупить грехи своими самоотверженными актами мужества, рискуя жизнью в сражении со своим бывшим учеником.
Подлинное раскаяние за последствия того разговора с Реддлом говорит о том, что Слизнорт никогда не был похож на Пожирателей. Он был немного слабым, немного ленивым и невероятно горделивым, и все же у него было доброе сердце и чистая совесть. В последней проверке он показал себя непримиримым противником Темных искусств. Своей храбростью, о которой позднее узнало все волшебное сообщество (вместе со вкладом Регулуса Блэка, история которого получила широкое освещение после смерти Волан-де-Морта), Слизнорт рушит стереотипы, которые сложились о факультете Слизерин за многие годы. Хотя сейчас он ушел на пенсию, его портрет занимает почетное место в гостиной Слизерина.
Квинт Гораций Флакк, более известен как Гораций, был одним из величайших римских поэтов. У него я взяла для Слизнорта два имени. Фамилия «Slughorn» (рус. Слизнорт) происходит от (шотландского) гэльского слова «боевой клич»: sluagh-ghairm, который преобразовался в «slughorn», или же «военный горн». Мне оно нравится не только из-за написания и звучания, но и из-за множества ассоциаций. Оригинальный гэльский предполагает скрытую свирепость, а исказив слово, оно будет напоминать Arion distinctus (слизень дорожный), которое как нельзя лучше подходит для человека с малоподвижным образом жизни. «Horn» (горн) в фамилии Slughorn говорит о том, как сильно Гораций любит потрубить о своих знаменитых друзьях и знакомствах.
Часто задают вопрос: может ли магл сварить волшебное зелье, если ему дадут инструкции и все необходимые ингредиенты? К сожалению, ответ «нет». Для приготовления любого зелья, так или иначе, необходимо воспользоваться волшебной палочкой (если в подвешенный над огнем котел вы бросите дохлых мух и асфодель, то получите только неприятный на вкус ядовитый суп).
Некоторые зелья лишь повторяют эффекты заклинаний и заговоров, но иногда без зелий не обойтись (например Оборотное зелье или Феликс Фелицис). Обычно ведьмы и колдуны предпочитают тот метод, который кажется самым простым или наиболее удовлетворительным для достижения желаемого результата.
Зелья — это занятие для терпеливых волшебников, и их эффекты, как правило, можно отменить только с помощью другого обученного зельевара. Эта отрасль магии несет в себе некую загадку и соответствующий статус. Обращение с крайне опасными субстанциями влечет свои темные последствия. Популярным стереотипом типичного мастера зельеварения в волшебном сообществе является образ задумчивого, гневного человека: под это определение отлично подходит Снегг.
Из всех предметов в школе больше всего я не любила химию, и я бросила ее изучать при первой же возможности. Естественно, когда я выбирала предмет, которому будет учить заклятый враг Гарри, Северус Снегг, я должна была найти ему волшебный эквивалент. И очень странно, но вводная речь Снегга на первом уроке зелий показалась мне достаточно интересной («Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как заварить триумф и даже как закупорить смерть…»). Очевидно, что какая-то часть меня все же считает зелья такой же интересной наукой, какой она была для Снегга. Мне всегда нравилось описывать зелья в книгах и подыскивать для них ингредиенты.
Многие компоненты, которые Гарри использовал для изготовления различных настоек для Снегга, существуют на самом деле (или когда-то верили, что существуют) и имеют те же свойства (или верили, что имеют) что и в моих книгах. Бадьян, например, действительно обладает целительными свойствами (оказывает противовоспалительное действие, но я не советую расщеплять себя, чтобы это проверить); безоар — это действительно масса, которую изымают из внутренностей животного, и раньше действительно верили, что если положить его в стакан с водой, то этот настой излечит вас от отравления.
Оборотное зелье очень сложное и отнимает много времени, поэтому за него стоит браться только высококвалифицированным волшебникам и волшебницам. Позволяет принять внешность другого человека, при условии, что была заранее найдена частичка нужного человека (это может быть что угодно: ногти, перхоть или еще что похуже, но волосы используют чаще всего). Идея о том, что волшебники могут творить зло, используя части тела, невероятно стара. Она довольно часто встречается в фольклоре и суевериях многих культур.
Эффект зелья носит временный характер. То, как оно будет работать, зависит от мастерства зельевара. Эффект зелья может длиться от десяти минут до двенадцати часов. С помощью Оборотного зелья вы можете изменить возраст, пол, расу, но только не вид живого организма.
Тот факт, что Гермионе удалось сварить Оборотное зелье достаточного качества в возрасте двенадцати лет, говорит о выдающихся магических способностях. Ведь это зелье стараются обходить стороной даже взрослые волшебницы и волшебники.
Я помню, как разрабатывала список ингредиентов для Оборотного зелья. Каждый был тщательно отобран. Сушеные златоглазки (из-за их связующего эффекта); пиявки (высасывают одну сущность в другую); рог двурога (идея двойственности); горец (еще намек на связь с другим человеком); водоросли (изменчивость тела, так как оно принимает чужую форму) и шкура бумсланга (сбросить старую кожу и приобрести новую).
В некоторых источниках можно найти другое название зелья — Полиморфное (Polyjuice). Поли означает «много» и это говорит об идее, что вы можете превратиться в разных людей, а Полиморфное также созвучно с Полидевком (Polydeuces). В греческой мифологии у него был близнец.
Котлы когда-то широко использовались как маглами, так и волшебниками — они представляли собой большие металлические горшки для приготовления пищи, которые подвешивали над огнем. Со временем волшебники и маглы перешли на плиты; кастрюли стали более удобными, а использование котлов стало характерно только для волшебниц и волшебников, которые продолжали готовить в них зелья. Без открытого огня невозможно представить ни одно зелье, что делает котел самым практичным горшком из всех имеющихся.
Все котлы заколдованы, чтобы их было легче переносить с собой, ведь они зачастую изготавливаются из олова или железа. Современные разработки позволили котлам стать самопомешивающимися и компактно складывающимися, а также появились горшки из драгоценных металлов, которыми пользуются специалистами или просто хвастунами.
Котлы вот уже несколько веков ассоциируются с волшебниками. Они появляются на тысячелетних изображениях ведьм, а лепреконы хранят в них свои сокровища. Во многих сказках упоминаются котлы с особыми силами, но в книгах о Гарри Поттере это совершенно обычный инструмент. Некоторое время я рассматривала мысль о том, чтобы сделать котел реликвией Пенелопы Пуффендуй, но было бы немного нелепо делать такой большой и тяжелый предмет крестражем; я хотела, чтобы предметы, которые ищет Гарри, были маленькими и более мобильными. Однако, котлы упоминаются в четырех мифических драгоценностях Ирландии (котел, от которого никто не уходил без того, чего он хочет) или в легенде о Тринадцати сокровищах Британии (котел великана Дирнуха, который готовил в нем мясо для храбрых мужчин, а не для трусов).
День рождения: 26 сентября
Палочка: Орешник и волос единорога, девять дюймов, гибкая
Факультет: Когтевран
Особые умения: Знание теории защитной магии, менее искусен в практике
Происхождение: Полукровка
Семья: Не женат, детей нет
Увлечения: Путешествия, высушивание диких цветов
Первый учитель Гарри по защите от Темных искусств — умный молодой волшебник, который отправился в путешествие по миру перед тем, как получил место учителя в Хогвартсе. Когда Гарри встретил Квиррелла в первый раз, тюрбан уже стал предметом его повседневной одежды. Его нервозность, чаще всего проявлявшееся в заикании, была настолько заметна, что появились слухи: в тюрбане профессор прятал чеснок, чтобы защитить себя от вампиров.
Я видела в Квиррелле одаренного, но чувствительного мальчика, которого наверняка дразнили из-за его застенчивости и нервозности в школьные годы. Его недооценивали, и, желая проявить себя, он решил заняться изучением Темных искусств (сначала теоретическим). У Квиррелла, как и у многих людей, чувствующих себя ничтожными или даже нелепыми, было скрытое желание заставить весь мир обратить на него внимание.
Квиррелл сознательно отправился на поиски того, что осталось от Темного волшебника; отчасти из-за любопытства, отчасти из-за неосознанного стремления доказать свою значимость. Квиррелл мечтал, что в худшем случае просто станет человеком, который сумел выследить Волан-де-Морта, а в лучшем — научиться у него таким вещам, что больше никто не посмеет над ним смеяться.
Хотя Хагрид был прав, говоря, что Квиррелл талантлив, хогвартский преподаватель был одновременно наивен и надменен, полагая, что сможет выстоять встречу лицом к лицу с Волан-де-Мортом, даже учитывая слабость последнего. Когда Волан-де-Морт понял, что молодой человек работает в Хогвартсе, он немедленно завладел Квирреллом, который был неспособен сопротивляться.
Хоть Квиррелл и не утратил свою душу, он оказался полностью подчинен воле Волан-де-Морта, который проделал чудовищные манипуляции с его телом: теперь Волан-де-Морт появился на затылке Квиррелла и управлял его движениями, даже заставляя его совершить покушение на убийство. Иногда Квиррелл пытался оказать слабое сопротивление, но Волан-де-Морт был гораздо сильнее.
Фактически, Квиррелл стал временным крестражем для Волан-де-Морта. Он был физически истощен напряженной борьбой с сильной и злой душой внутри себя. Тело Квиррелла горело и покрылось волдырями, когда он сражался с Гарри — эти следы оставляли защитные чары матери Гарри, погибшей ради него. Когда тело, которое делили между собой Квиррелл и Волан-де-Морт, пострадало от огня, соприкоснувшись с Гарри, второй улетел как раз вовремя, чтобы спастись, оставив раненого и истощенного Квиррелла умирать.
Квиринус был римским богом, о котором сохранилось не так много информации. Тем не менее, обычно он ассоциируется с войной — ключ к тому, что Квиринус не такой кроткий, как кажется. «Квиррелл», что напоминает «сквиррел» (англ. «quirrell» и «squirrel» — белка), — маленького, милого и безобидного зверька, — также похоже на ‘quiver’ (англ. трепет), и это намек на врожденную нервозность персонажа.
Слово «полтергейст» немецкого происхождения и дословно переводится как «шумный призрак», хотя, по сути, полтергейст вообще не является призраком. Полтергейст — это некая невидимая сущность, которая двигает предметы, хлопает дверьми и несет ответственность за все прочие странные, подозрительные звуки. Об этом говорится во многих культурах, а так же упоминается тесная взаимосвязь между странностями и местами, где живут молодые люди, особенно подростки. У этого феномена существует целое множество объяснений, как мистических, так и научных.
Не было никаких сомнений, что в здании, наполненном юными ведьмами и колдунами, рано или поздно заведется полтергейст. Также следовало ожидать, что такой полтергейст будет очень шумным и очень разрушительным, а изгнать его будет гораздо сложнее, чем тех, что обычно поселяются в домах маглов. Конечно же, Пивз один из самых печально известных и проблемных полтергейстов во всей британской истории. В отличие от подавляющего большинства своих коллег, Пивз имеет физическую форму, хотя и может становиться невидимым по своему желанию. Его внешний вид является отражением его характера, который те, кто с ним знаком, называют однородной смесью юмора и злобы.
Пивз — очень подходящее имя (от англ. peeve — раздражать, надоедать), поскольку он — больное место каждого школьного завхоза начиная с Харкентона Хамбла (был назначен четырьмя основателями). Несмотря на то, что у многих учеников и даже преподавателей появилась своеобразная привязанность к Пивзу (он, несомненно, добавляет некую изюминку в школьную жизнь), он остается безнадежно разрушительным. Вся ответственность падает на плечи школьного завхоза, которому приходится изо дня в день устранять последствия устроенных Пивзом беспорядков, таких как: разбитые вазы, пролитые зелья, опрокинутые книжные стеллажи и тому подобное. Те, кто не отличается железными нервами, не раз осуждали Пивза за его пристрастие внезапно появляться всего в дюйме от носа, прятаться в доспехах или сбрасывать твердые предметы им на головы во время перемен.
Все попытки выгнать Пивза из замка закончились провалом. Последняя и наиболее катастрофическая была предпринята в 1876 году завхозом по имени Карпе Злопамятный, который разработал сложную ловушку. Наживкой должен был послужить набор оружия, который, по мнению завхоза, больше всего привлек бы Пивза, а сверху располагался огромный зачарованный стеклянный колпак, усиленный различными защитными чарами. Предполагалось, что он должен был накрыть Пивза, как только тот окажется в нужном месте. Все закончилось тем, что Пивз не только сумел разрушить огромный колпак, засыпав весь коридор осколками битого стекла, но и покинул ловушку, прихватив с собой несколько сабель, арбалетов, мушкет и даже небольшую пушку. Весь замок пришлось эвакуировать, пока Пивз развлекался, стреляя из окон и угрожая смертью всем и каждому. Это противостояние длилось три дня и закончилось лишь тогда, когда директор школы (в то время ей была Евпраксия Моул) согласилась подписать контракт, рагламентирующий Пивзу дополнительные привилегии. Например, один раз в неделю он мог плавать в туалете для мальчиков на первом этаже, весь черствый хлеб из кухни переходил в его полное распоряжение, чтобы послужить снарядами для метания; кроме того, он получил новую шляпу, которая была сделана самой Мадам Бонабилль из Парижа. Карпе Злопамятный немедленно вышел на пенсию по состоянию здоровья, и с этого момента никто больше ни разу не пытался избавить замок от его разрушительного обитателя.
Тем не менее, Пивз в некотором роде поддается влиянию авторитетов. Хотя в целом он не особо жалует звания и значки, но, как правило, следует указаниям учителей и соглашается держаться подальше от классных комнат во время занятий. Также известно, что он испытывает симпатию к некоторым студентам (в частности к Фреду и Джорджу Уизли) и, конечно, опасается призрака факультета Слизерин — Кровавого Барона. Однако его истинная преданность была доказана во время Великой битвы за Хогвартс.
БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ КНИГИ В ПЕРЕВОДЕ КОМАНДЫ POTTER NEWS.
Если вам понравился наш перевод и у вас есть желание материально поблагодарить нас за наш труд, то необходимые реквизиты можно найти по ссылке: vk.com/page-195462_52143363
Сам же перевод был и остается бесплатным для всех Поттероманов и не несет прямой коммерческой выгоды его создателям.
Перевод книги выполнен командой группы Potter News.
Text © J.K. Rowling
Cover design and interior illustrations by MinaLima © Pottermore Limited
Harry Potter characters, names and related indicia are trademarks of and © Warner Bros. Entertainment Inc.
J.K. ROWLING’S WIZARDING WORLD TM J.K. Rowling and Warner Bros. Entertainment Inc.
Совет волшебников, распущенный в 1707 году, был самым долго действующим органом правительства магического сообщества Британии. Однако, после введения в силу Международного статута о секретности в 1692 году, волшебное сообщество нуждалось в более иерархичной, структурированной и сложной структуре управления, чем Совет волшебников, чьи функции сводились к поддержке, регулировании и обеспечении связи в тайном обществе. В этом списке указаны только те волшебники и волшебницы, которых устраивало название «министр магии».