Все давно знают и любят замечательные произведения писателя Бориса Степановича Житкова. Его рассказы о животных представлять не надо: их «проходят» и дошколята, и школьники. Маша книга подарит детям и взрослым уникальную возможность – прочитать их с современными комментариями, найти ответы на самые частые вопросы и по-новому взглянуть на окружающий нас мир природы!
Для младшего школьного возраста.
v 1.0
Комментарии биолога – кандидат биологических наук А. А. Мосалов
© Житков Б. С, насл., 2016
© ООО «Издательство ACT», 2016
Мы с мамой сели в трамвай. И мама сказала, что мы сейчас поедем смотреть диких зверей. А я спросил:
– А они нас не заедят?
Все кругом засмеялись, и одна тётя незнакомая сказала:
– Они в клетках сидят в железных. Они не могут выскочить. Там есть маленькие лошадки. Попроси маму, она тебя покатает.
Мы в трамвае не очень долго ехали. Нам сказали, что нам скоро выходить. Мы пошли вперёд, чтобы выходить. И все нас спрашивали:
– Вы у зоосада выходите?
Это потому, что они тоже хотели выходить. А если мы не выходим, так чтобы их вперёд пустить. Там, в трамвае, очень много народу было. И надо пропускать, кому выходить. Нам надо было выходить, и нас пропускали. Один дядя даже сказал:
– Давайте, гражданка, я вам мальчика вынесу.
И он меня вынес. Мама сказала «спасибо» и взяла меня за руку. И мы пошли в зоосад. Там стенка. И на стенке стоят звери. Только они не живые, а сделанные. И надо брать билет, как на поезд. Там в стенке окошечки, и в окошечки дают билеты.
А потом надо идти в ворота. А там дальше сад.
Зоосадами называют собрания диких животных, которые содержаться в клетках или вольерах на специальных огороженных территориях. Зоопарки, как правило, занимают большую площадь, чем зоосады, а их коллекция богаче и разнообразнее. Самые древние зоосады, или «зверинцы», обнаружены при раскопках древнеегипетского города Нехен. За 3500 лет до н. э. в нём содержались бегемоты, слоны, антилопы и павианы-бабуины.
Основу питания пеликанов составляет рыба. Для её ловли у пеликанов имеется удивительное приспособление – клюв-сачок. Длина такого клюва может достигать почти полуметра. На нижней стороне клюва располагается растяжимый кожистый мешок, а на кончике – загнутый вниз крючок.
Мама стала всех спрашивать:
– Где слоны? Где слоны?
А я сказал маме:
– Почему слоны?
Мама сказала:
– А вот потому. Иди скорей.
А там была вода. Прямо целый пруд. И там плавали птицы. И по берегу ходила одна птица. На маленьких ножках и очень толстая. У ней клюв очень большой. И под всем клювом кожа висит, как мешок.
Я закричал:
– Ой, кто это? Кто это?
Мама сказала:
– Не знаю, идём. Это птица.
А один мальчик проходил и сказал:
– Это пеликан. Он клювом рыбу ловит и в этот мешок под клювом складывает. А потом ест.
Я маму спросил:
– Правда, пеликан?
Мама сказала:
– Правда, правда! Идем.
Пеликаны ловят рыбу на мелководье, подхватывая её с поверхности воды или опуская голову под воду. В Северной и Южной Америке водятся бурые пеликаны, которые могут нырять, пикируя с большой высоты в воду. Иногда пеликаны могут устраивать коллективную охоту. Громко хлопая крылья, они сгоняют косяк к берегу и вычёрпывают воду вместе рыбой своими клювами-сачками. Затем они сцеживают воду, а рыбу проглатывают. В такой охоте могут принимать участие бакланы, чайки или крачки.
А потом я не захотел идти, потому что очень скоро и потому что я за решёткой увидал очень большую птицу.
И я стал кричать:
– Мама, вон какая птица!
И я стал показывать на эту птицу. У ней на клюве, на конце, – крючок. А на лапах – очень острые когти. Она коричневая и немного чёрная. И я тянул маму, чтоб к ней идти. Мы совсем близко подошли.
Эта птица сидела на большом камне и лапами держала сырое мясо. Она клювом отрывала кусочки и потом на всех глядела и ела мясо. Она очень сердито глядела. И все говорили, что это орёл. И что это самая главная птица. Потому что она всякую птицу может победить и заклевать. И что она маленького барашка может унести и даже маленького мальчика унесёт. И две такие птицы могут даже большого человека забить. Они только сырое мясо и едят. Они хлеба не станут есть. Они очень высоко летают и сверху смотрят, кого им заклевать. И всяких птичек хватают, и зайчиков тоже. А этот мальчик, который раньше нам встретился, там тоже стоял, и он про орла много рассказывал. Он сказал, что про всех зверей знает, потому что он в зоосаде учится. Их много, таких мальчиков и девочек.
Они за зверями тоже смотрят. И они про зверей всё знают. А мама ему сказала:
– Ты в школе учишься, а не в зоосаде.
А он сказал, что он в школе учится всему, а про зверей в зоосаде учится.
Вес взрослой самки орла-беркута достигает 6 кг. Самки у беркута, как и у многих других дневных хищных птиц, крупнее самцов. Орлы обладают сильными лапами с крючковатыми когтями, они действительно могут хватать и нести на длительные расстояния довольно крупных животных. Основным объектом охоты беркутов являются сурки. Вес взрослого осеннего сурка может достигать 10 кг, а это значит, что орёл может поднять вес, превышающий его собственный. Известны случаи, когда орлы утаскивали новорождённых оленят и козлят.
Беркут – самый крупный из орлов
Вдруг я услыхал, как один дядя закричал:
– Вон он, дикобраз! Вон, вон, гляди!
Я сказал немножко громко:
– Мама, вон кричат «дикобраз». Хочу дикобраза!
А мама сказала:
– Это вот про тебя кричат. Ты скандалишь, ты и есть дикобраз-безобраз.
А я сказал:
– Мама, все туда смотрят, в клетку. Пойдём.
А потом стал говорить:
– Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
И мы пошли к этой клетке. И вовсе не про меня дядя говорил, что дикобраз, а там, в клетке, сидел дикобраз. Из него растут, прямо как прутья, такие иголки. Они острые. Его ни за что нельзя погладить. А впереди у него мордочка. И носик кругленький. И на мордочке иголок нет, а волосики.
Мама на дощечке про него прочитала. Мама сказала, что он живёт в жарких странах.
В клетке у дикобраза был домик, и там, в домике, другой дикобраз лежал.
А потом дядя, который кричал про дикобраза, говорил, что эти колючки очень могут колоть. Он сказал, что сам видал дикобраза. Он хотел его поймать. А дикобраз побежал скорей к ямке и совсем голову в ямке спрятал. А колючки все на дядю выставил, и его никак взять дядя не мог, потому что колючки очень острые и они во все стороны торчат.
А когда мы с мамой дикобраза смотрели, он колючек не выставлял, а их все назад держал. Он совсем небольшой. Он как маленькая собачка. У него мордочка очень добрая.
Я маму спросил:
– Мама, дикобраз хороший?
Мама сказала:
– Ну, вот сам видишь, какой.
А я сказал:
– Хороший, хороший!
Мама сказала, что надо скорей к слонам, и мы пошли.
Дикобразы – это крупные грызуны, обитающие в Европе, Азии, Африке и Америке. У дикобразов мощные, растущие в течение всей жизни, зубы – резцы. Дикобразы относятся к крупным грызунам. Вес взрослых животных достигает 20 кг и более. Дикобразы Старого Света ведут наземный образ жизни. Пищей им служат клубни и луковицы, плоды и семена растений. Некоторые виды роют довольно глубокие норы. Свою известность дикобразы получили из-за длинных иголок, служащих им для защиты. В отличие от ежей, иголки дикобразов расположены на задней части тела и, так сказать, прикрывают их с тыла.
Дикобразы – уникальные звери. Шерсть у них представляет собой различные типы волос. У них присутствуют мягкий подшёрсток, грубые и жёсткие волосы, плоская щетина, длинная и эластичная щетина и, наконец, твёрдые и длинные иглы. Иглы дикобразов являются средством защиты и представляют собой своеобразное видоизменение волос. Их длина достигает 40 см. При нападении хищника дикобраз разворачивается к нему задом и поднимает свою колючую защиту. Иглы легко отрываются. Кончик иглы тонкий и острый, он легко втыкается в тело нападающего хищника.
Мама опять стала всех спрашивать:
– Где слоны?
Нам сказали, чтобы мы дальше шли. А дальше был заборчик, а за заборчиком бегала маленькая лошадка. Она совсем маленькая. Это детская лошадка. Эта лошадка возила повозочку. Повозочка очень маленькая. И в повозке сидели две девочки маленькие и ещё мальчик, немножко побольше. Мальчик вожжи держал и правил. Я стал радоваться и стал в ладоши хлопать и кричать:
– Ай, ай, какая лошадка!
И я кричал, что хочу на этой лошадке ехать. А потом ещё пробежала лошадка, тоже с повозочкой. Только у этой лошадки уши были очень длинные.
Я стал кричать:
– Какая смешная!
Мама сказала, что это я смешной. Потому что это не лошадка, а ослик. У них всегда уши длинные. И хвост у них не из волос, а как верёвка, только на конце кисточка из волос.
И эти ослик и лошадка бегали кругом за заборчиком. И возили мальчиков и девочек. А у лошадки и ослика ещё звоночки были прицеплены. Лошадка бежала и звонила. Я стал маму просить, чтоб покататься непременно на этой лошадке.
Мама сказала:
– Я не знаю. Может быть, не пустят.
А тут один дядя стоял. Он сказал:
– Это для всех детей. И надо купить билет.
И сказал:
– Идёмте, идёмте. Я вас провожу.
И даже взял меня за руку.
Мама сказала:
– Ах, я не знаю. Я очень спешу!
А мы уже пришли, где можно к лошадкам пройти. И там стоял дядя, и он билеты давал. И там этот ослик стоял. И дядя, который билеты давал, говорит:
– Ну, давай я тебя посажу.
А я сказал:
– Не надо меня сажать. Я на ослике не хочу. Я хочу на маленькой лошадке.
А он сказал:
– Ну, тогда жди.
А лошадка мимо нас проехала и опять поехала вокруг. Потому что это ещё те девочки катались. Я смотрел, как лошадка ножками бежит. Она прямо как игрушечная. И головка у ней тоже маленькая.
Пусть папа мне такую подарит, я её очень любить буду. Я бы с ней вместе спал, и она бы по комнате у меня ходила. Я бы её гладил. Я бы ей всё есть давал. Я бы её целовал. И я бы на неё верхом сел и поехал бы с саблей. Тогда бы все мальчики боялись меня.
Я всё смотрел на лошадку, как она к нам подбегала. А когда она до нас добежала, мальчик, который правил, сказал лошадке «тпру», и она стала. Девочки стали вылезать, и мне мама сказала, чтоб я садился. А я сказал, что хочу сначала погладить лошадку.
Она была как раз с меня ростом. И я её по спине погладил. А она головой стала трясти. И я ей немножко шею погладил.
А мальчик, который правил, мне крикнул:
– Не бойся, она не кусает!
И я лошадке мордочку погладил.
Мама сказала, что у ней была собака больше, чем эта лошадка. А дядя, который билеты давал, сказал, что это пони и что она, хоть и такая маленькая, всё равно очень сильная и ей уже много лет.
Потом этот дядя посадил меня в повозку на скамеечку. А напротив посадил одну девочку. И мама мне всё говорила, чтоб я держался.
Мы поехали, лошадка затопала, и звоночки зазвонили. А эта девочка так обрадовалась, что закричала очень тоненько. И я тоже закричал, потому что это очень хорошо – как мы поехали. И все на нас из-за заборчика смотрели. И как девочка кричит, смотрели.
И мы проехали мимо мамы, и я ей рукой махал. Она мне кричала:
– Держись, Алёшка! Держись!
А мальчик, который правил, сказал:
– Она и большого человека везти может. Она очень сильная.
И что это ничего, что она, как собака, ростом.
И мы ещё раз мимо мамы проехали. А девочка не стала кричать, а взяла меня за руку, и мы стали руки качать и говорить:
– И! И! И!
И мы теперь приехали к моей маме, и к девочкиной маме, и где этот человек с билетами. И нас с повозки сняли. Я ещё хотел лошадку погладить, а мама сказала, что нужно скорей.
Домашние ослы ведут своё происхождение от диких предков, которые некогда обитали в засушливых районах Северной Африки и Передней Азии. В природе крупные и подвижные ушные раковины служат своеобразными локаторами, которые позволяют улавливать малейшие шорохи. Слух для ослов, как и для лошадей, является одним из важнейших средств получения информации. Крупные уши являются резонаторами, усиливающими звуковые колебания. Но у ослиных ушей есть и ещё одно преимущество. Большая поверхность ушных раковин позволяет им избавиться от избытка тепла.
Само название – пони происходит от древнего галльского слова ponaid, что означает «маленькая лошадь». Это действительная низкорослая форма нашей обычной лошади. Первые пони появились на каменистых, холодных и бедных растительностью островах Скандинавии и в других районах Северной Европы. Для сурового климата и нехватки пастбищ с сочной травой лучше всего подходили небольшие, неприхотливые, но выносливые лошади. Холодный климат придал пони ещё одну немаловажную черту – длинную шерсть. Их отличительными особенностями являются рост в холке 80-140 см, короткие ноги и мощная шея.
В настоящее время выведено около десятка пород пони
И мы пошли. А я вдруг увидел опять решётку. Очень большую и очень высокую. Там стояло дерево, только без листьев, и на нём живые мишки.
И я закричал:
– Мама, мишки!
Мама сказала:
– Потом.
А я сказал:
– Не потом! Не потом!
И стал маму тянуть, где мишки, и стал кричать:
– Мама, пойдём! Мама, пойдём!
И все стали на нас глядеть. Мама сказала:
– Фу, какой скандальный!
И сказала, что так мы никогда до слонов не дойдём. А она всё-таки пошла со мной, где медведики. Они были маленькие, как собачки, потому что они ещё дети.
Они лазили по этому дереву, которое у них стояло. Они на дереве играли и кусались. Только не в самом деле, а немножко. И один хотел другого вниз стянуть. Он его лапой хватал за ногу. А на лапах у них когти, чёрные и длинные. А сами мишки коричневые, совсем как мой мишка.
Они очень скоро лазят по дереву. Они когтями прямо как кошки цепляются.
А потом я увидал там ещё двух мишек. Они тоже хотели на дерево лезть, а те мишки их не пускали и очень смешно кусались. И все смеялись.
И мама тоже смеялась.
А один мишка побежал, и я стал смотреть, почему он побежал. А там были две серенькие обезьянки. Они совсем как человечки. Только на них серая шерсть, как на кошках. А на лице шерсти нету. И на ушках тоже. Только лица у них, как у старушек. Это мишка к ним бежал, чтоб их лапой достать. А они вскочили на решётку и полезли наверх.
Они ручками и ножками хватались за решётку – у них на ножках пальчики, как на руках. Они в кулак их могут зажать. И всё, что захотят, они ногой могут хватать.
Потому им так ловко лазить: как на четырёх руках.
Мишка потянулся по решётке и не мог достать. А я испугался, что он за ними полезет и их закусает. Он по той решётке не мог полезть, потому что тоненькая. А он по толстой полез. Он очень хорошо полез. Он тоже и руками и ногами лез. И потом вбок лез. Только он так скоро не может, как обезьянки.
Я всё думал, что обезьянки, может быть, человечки, и сказал маме:
– Они, может быть, немножечко человечки?
А мама сказала:
– Не говори глупостей! Это просто мартышки такие.
И потом вдруг туда пришёл тот самый мальчик, который нам про орла рассказывал. И все мишки к нему побежали.
Я хотел ещё на мишек смотреть, а мама сказала:
– Ну, идём к слонам. Так мы никогда не дойдём.
Игра – важнейший метод обучения навыкам взрослой жизни у животных. Играя, детёныши имитируют различные жизненные ситуации и учатся находить правильные решения. Особенно важна игра для хищных зверей. Ведь именно она помогает детёнышам получать первые знания о том, на кого можно охотиться, как выслеживать и догонять добычу. Не менее важна игра и для животных, живущих большими коллективами. Играя, они узнают принципы организации группы, обучаются правилам борьбы за успешное продвижение по иерархической лестнице, получают навыки поведения в конфликтной ситуации.
Обезьяны ведут в основном древесный образ жизни. Для быстрого передвижения по ветвям они используют передние и задние конечности, а иногда и хвост. Кисти рук и стопы ног обезьян очень похожи. И на верхних и на нижних конечностях большой палец противопоставлен всем остальным. Такое расположение позволяет крепко удерживать ветку, обхватив её со всех сторон. Мы, люди, унаследовали от наших обезьяньих предков строение кистей рук, а вот стопы наши изменились. Они приспособились служить опорой при двуногом передвижении по земле.
Мама очень скоро пошла. И вдруг она сама сказала:
– Ах, какая!
И стала. А это была за решёткой лошадь. И я думал, что на ней одеяло нашито. Потому что на ней жёлтые и чёрные полоски. А мама сказала, что никакое не одеяло, а это у ней шерсть сама так растёт. И сказала, что это зебра. Мама даже сказала:
– Ай, надо им дать поесть!
Их там две было. А они вовсе не хотели есть. Они даже на нас не смотрели. А я на них смотрел. И я потому смотрел, что они очень красивые. У них волосы стоят на шее, как щётка.
А мама вдруг сказала:
– Ах да! Слоны!
Окраска зебр очень характерна. Учёные до сих пор спорят о причинах её возникновения. Хищники африканской саванны не обладают цветовым зрением и охотятся в основном в сумерках, а вертикальные полосы помогают скрыть контур тела зебры на фоне чередующегося света и тени кустарниковых зарослей. На открытом же пространстве, когда зебры пасутся крупными табунами, хищнику сложно выделить в полосатом стаде отдельное животное на фоне других движущихся полос. Однако экспериментально было доказано, что чёрные и белые полосы преломляют свет, что отпугивает кровососущих насекомых.
Только мама забыла, куда идти.
Тут была скамейка. И мама вдруг села и сказала:
– Ты не устал?
Потом сказала:
– Что ж ты бледный какой? Ты, может, есть хочешь?
Я сказал, что хочу. Мама стала всех спрашивать, где буфет. И все стали показывать, куда идти. Мы очень немного шли и увидели веранду. И пошли на эту веранду. А там стояли столики и стулья. И там сидели, и ели, и пили чай.
Мы с мамой тоже сели у столика. И потом пришла тётя в белом фартуке, и мама сказала:
– Дайте ребёнку стакан молока и, если можно, яичницу.
А маме чтоб сосиски дали.
Я сказал, что я тоже лучше сосиски буду. А мама сказала, чтоб я не капризничал. И мне принесли молока и яичницу. И ещё мама спросила булочек. Я всё ел и слышал, как звонят звоночки, потому что это лошадка бегала и возила детей кататься. А я уже катался и знаю.
А потом около нас сели две тёти и сказали, чтоб им дали мороженого. А я стал маме говорить тихонько, что я тоже хочу мороженого. А мама сказала, что у меня живот будет болеть. А я сказал, что «не будет, не будет». И стал очень просить и хотел плакать.
Мама сказала:
– Фу, какой! Я с тобой больше никуда не пойду.
И сказала тёте в фартуке, чтоб дала мне мороженого. И мне дали. Маме тоже дали мороженого. Я всё своё съел. А мама всё мяла ложечкой, и у ней растаяло.
Мама скорей заплатила деньги и сказала:
– Ну, пойдём домой. С тобой прямо невозможно.
Благодаря мускулатуре и прочному скелету лошадь может развивать весьма значительную физическую силу. Исключительным по значению является проявление лошадью своей мускульной силы в том случае, когда она при помощи упряжи тянет за собой какой-либо предмет. Та сила, которую лошадь, будучи запряжена в повозку или какое-либо сельскохозяйственное орудие, проявляет для преодоления сопротивлений, возникающих при движении повозки или орудия, называется тяговым усилием.
Мы опять на трамвае ехали.
И вдруг трамвай остановился, и все стали смотреть в окно. Я тоже стал смотреть. А мама меня держала и говорила, что я хочу упасть. Ну да, как раз упасть! Ничего не упасть, а там впереди, прямо по улице, шли мальчики и девочки. Они шли, как красноармейцы. Они в белых рубашках, и у них красные галстуки у всех на шее. И ещё в трубы трубили очень громко.
Все стали говорить:
– Пионеры идут! Пионеры идут!
А потом они флаг несли. Это мальчик один нёс, а около него шли девочка и мальчик. И у них были ружья. А потом немножко никто не шёл, и вдруг пошла музыка.
Я закричал:
– Мальчики играют! Мальчики играют!
А они очень хорошо играли. Только они были не в белых рубашках, а в синих. А потом опять пошли мальчики и девочки в синем. Они тоже шли, как красноармейцы. И у них тоже были красные галстуки на шее. А мама взяла и потянула меня с окна, потому что сказала, что я выпаду. А какой-то дядя стал вместо меня смотреть и загородил всё окно.
А потом трамвай пошёл. И мы приехали в нашу гостиницу.
В настоящее время на Земле обитает три вида слонов. Самым крупным является африканский саванный слон. Второе место по размерам занимает индийский слон. Он населяет Индостан и страны Юго-Восточной Азии. Индийские слоны издревле приручены человеком и активно используются для транспортировки грузов, при строительстве зданий, а в древние времена и как средства ведения войны. И наконец, самым маленьким слоном является африканский лесной слон. Он населяет густые тропические леса Западной Африки. Высота их редко превышает 2,5 м, а вес не более 3 т.
А у меня немножко живот болел. Только я маме ничего не сказал, потому что я боялся, что мама не возьмёт меня в зоосад ещё раз.
Мама говорила:
– Вот видишь, как с тобой! Вот слонов и не видали.
А я сказал:
– А мы ещё пойдём.
Мама сказала:
– С таким скандальным мальчиком я не хочу ходить.
И пошла напускать в ванну воду.
А когда я ложился спать, я просил маму, чтоб она дала мне мишку спать со мной. И я стал мишкой ходить по постели, как те мишки в зоосаде. И тоже делал, чтоб он лазил.
А мама сказала:
– Теперь спать не будешь. Тебе нельзя в зоосад ходить.
Я мишку спрятал под одеяло и потихоньку с ним кусался. А потом заснул. А когда я встал и потом когда чай пил, вдруг мама говорит:
– Не копайся! Кончай скорей. Мы сейчас едем.
Мама стала надевать шляпу, и мы очень скоро пошли. Мама сказала, что мы прямо едем слонов смотреть. И мы поехали в зоосад.
А в зоосаде мама взяла меня за руку и сказала:
– Если ты будешь скандалить, я моментально вернусь назад. Так и знай.
И мы очень скоро пошли. Я даже бежал, потому что мама очень скоро шла. И мы пришли, где слоны.
Самым крупным является африканский саванный слон. Длина тела достигает 6–7,5 м, высота в плечах (высшая точка тела африканских слонов) составляет 3–3,8 м. Вес самцов составляет 7 т. Самки заметно меньше и весят не более 5 т. Индийские слоны несколько меньше: но и они выглядят внушительно. Длина их тела колеблется в пределах 5,5–6,4 м. Высота взрослых животных (до макушки) – 2,5–3,5 м. Самцы весят до 5,5 т. Самый мелкий – африканский лесной слон. В высоту не превышает 2,5 м, а вес около 2,7 т.
Я увидал, что там земля идет немножко вверх. И там стоит очень большой слон.
Он как неживой. Он сначала ничего не делал, так что я думал, что, правда, неживой. А он живой. Он хоботом стал крутить. Это у него из головы идёт хобот. И хобот до самой земли доходит. И он хоботом как угодно может крутить. И крючком загибать. И как угодно. Он набирал в хобот с земли пыль, и потом всю пыль выдувал себе на спину. И живот тоже обдувал пылью.
Я всё говорил:
– Почему?
А мне сказали, что это он для того, чтоб его никакие блохи не кусали.
У него волос нет, а прямо толстая кожа. И вся кожа в складках. А на голове у него большие уши. Уши такие большие, прямо во всю голову. И он ими трясёт и хлопает. А глазки совсем маленькие.
И все говорили, что он очень сильный и может хоботом автомобиль перевернуть. А если очень рассердится, ему ничего не стоит человека убить. Он может хоботом человека за ногу схватить и о землю хлопнуть. Только он очень добрый.
А слон стоял, стоял да вдруг пошёл к нам. Он вниз к нам пошёл. А я немножко испугался. Вдруг он к нам придёт и начнёт нас всех хоботом убивать! А он тихонько шёл. Ноги у него очень толстые, прямо как столбы. И на ногах пальцы, а не видно, а только одни ногти очень коротенькие.
И я думал, что это у него копыта маленькие торчат из ноги. А это ногти. Он такой ногой может кого угодно стоптать.
И я стал бояться. И сказал маме тихонько:
– Я боюсь. Чего он сюда идёт?
А один дядя услыхал, как я говорю, и сказал громко:
– Он боится, что слон на нас идёт! Ха-ха-ха!
И все стали показывать, что там кругом сделана дорожка. А она каменная. И она вся в гвоздях. Там гвозди острым кверху стоят. Слон через неё перейти не может, потому что он себе ногу поколет. И он до нас не дойдёт.
Хобот – это результат срастания носа и верхней губы. Хобот африканского слона может достигать 2 м. Вес хобота около 140 кг. Хобот состоит из 40 тысяч мышц и сухожилий. Благодаря этому он такой гибкий, подвижный и одновременно сильный. Через хобот проходят воздухоносные пути, поэтому можно сказать, что слоны с его помощью дышат. В хобот слон может набрать до 7,5 л и отправить воду в рот или вылить на себя.
Глаза у слонов действительно небольшие. Их размер лишь немногим превышает размер глаз человека. Но это не значит, что слоны плохо видят. Глаза у слонов расположены по бокам головы и имеют, как правило, буроватую окраску радужки. В отличие от человека, слоны не могут воспринимать предметы объёмно, то есть у них нет так называемого бинокулярного зрения. Кроме того, слоны лишены возможности воспринимать некоторые цвета, которые можем различать мы, люди.
Меня поставили на заборчик, чтоб я увидал, как сделана эта дорожка. И я тогда увидал, что там внизу, за этой дорожкой, есть вода. И слон пошёл прямо к этой воде. Я думал, что он пить хочет, а он не пить. Он купаться хотел. Он в эту воду совсем залез. Так что только голова одна наверху была. И спина немножко.
А потом он стал хоботом набирать воду и её выливать себе на спину. Прямо как пожарные пожар заливают. А потом я увидел, что ещё слон идёт. Только он меньше этого. И мне сказали, что он небольшой, что он ещё мальчик. И у него рядом с хоботом два белых зуба вперёд торчат.
Я сказал:
– Ай, зубы какие!
А все стали смеяться и мне кричать:
– Это клыки! Это клыки!
А я сказал:
– А почему у большого нет?
Никто ничего не говорил, только один дядя сказал, что тот слон – мама. И что «вот у твоей мамы усов нет, так и у той слонихи клыков нет». У слоних клыков не бывает. А эта слониха взяла набрала воды в хобот да как дунет на нас водой! Так все и побежали.
Все очень смеялись, и я тоже.
На самом деле у слонов нет клыков. Зубы, которые мы привыкли называть бивнями, являются удлинёнными резцами верхней челюсти. Самые крупные бивни отрастают у африканских слонов. В среднем их длина 2,5 м при весе около 60 кг. У самцов бивни значительно длиннее, чем у самок. Рекордная длина бивня составляла 4 м 10 см. С их помощью слоны могут добывать пищу, раскапывать землю в поисках кореньев или воды во время засухи. Но всё же главная функция бивней – турнирное оружие и украшение. Самцы щеголяют ими перед самками и применяют в боях с соперниками.
Бивень
Потом прибежал дядя, который за слонами смотрит. Слониха прямо в него водой пустила, а дядя на неё кричал:
– Не балуй!
А потом маленький слон пошёл наверх. А там было большое корыто. В корыте была вода. Он стал набирать воду в хобот, а потом хобот в рот загибал и туда эту воду выдувал. Он так много раз сделал. И тогда напился.
Это его водой так поят. Ему в это корыто воду наливают. А я спросил, что ему есть дают. И все знали, что он ест. Все сказали, что он сено ест, что он ест картошку, и морковку ест, и сахар. А мяса он не ест. И он очень смирный.
А мама сказала:
– Смирный, смирный, а мне всё платье забрызгал!
Мама взяла меня за руку и повела. Мама говорила:
– Надо, чтобы платье просохло. Я не хочу ходить чучелой. Сядем тут, на солнце.
Мама села на скамейку и сказала, чтоб я тоже сел и не пылил, потому что к мокрому платью пыль прилипает.
Слоны питаются различной растительной пищей. Это могут быть травянистые растения, такие как папирус, рогоз или некоторые крупные злаки, ветви с листьями, кора и корни деревьев, цветы и плоды. Слоны тратят до 20 часов в день на поиски корма и поедают от 150 до 300 кг растений. Они нуждаются в ежедневном водопое. Им необходимо выпивать 100–220 л воды. Лесные слоны, питающиеся плодами, обычно получают жидкость с кормом.
И вдруг подошёл мальчик и сказал:
– Здравствуйте!
А это – тот мальчик, который про птицу орла рассказывал.
Я тоже сказал:
– Здравствуй!
А мама ничего не сказала.
Мальчик спросил:
– Что, устали?
А я сказал, что не устали, а что это мама платье сушит.
Мальчик спросил маму:
– Можно, я с ним пойду, ему обезьян покажу?
А мама говорит:
– Не могу я пускать ребёнка с неизвестным мальчишкой.
А мальчик говорит:
– Я известный. Меня все здесь знают. Я – Петя.
Я сказал:
– Мама, он – Петя.
Мама сказала:
– Хоть Петя, хоть рас-Петя, а никуда ты не пойдёшь. И сиди, пожалуйста, на месте.
Обезьян содержат в просторных вольерах. Им необходимо постоянное движение, поэтому служители зоопарка пытаются создать внутри клетки среду хотя отчасти напоминающую тропический лес. Для этого внутрь помещают различные крупные ветви деревьев, под потолком подвешивают канаты и трапеции. Зимой обезьян переводят в тёплые помещения.
А Петя взял и сел ко мне на скамейку. Он сказал, что мама, наверное, оттого такая сердитая, что её слоны вымочили. А это они не нарочно. Это они так играют: водой на всех брызгают. А слоны умные. Их научают, и они всякую работу делают: и брёвна таскают, и землю копают, и воду носят. Они даже гулять с детьми вместо няньки ходят. И смотрят, чтобы детей никто не обидел. На слонах даже на охоту ездят. Сядут охотники ему на спину с ружьями, слон их везёт. А они сверху в самых диких зверей стреляют. Даже тигров стреляют. А тигр очень страшный. И его здесь, в зоосаде, можно будет посмотреть.
Я сказал маме:
– Идём! Я хочу тигра смотреть.
А мама сказала, что она мокрая никуда не пойдёт.
Мама очень сердилась на слонов, что они её забрызгали.
Петя меня спросил, как меня зовут. Я сказал, что Алёшей и что ещё зовут Почемучкой – за то, что я всё спрашиваю: «Почему?» А я Пете не сказал «почему», а спросил про тигра – может ли он людей покусать.
Петя сказал, что не может, потому что тигр в клетке сидит железной. А то он не только людей, а лошадь может съесть. Даже быка может съесть. Медведь на что сильный, а и медведя тигр тоже заест.
А я сказал:
– Как же его в клетку загнали, если он всех может заесть?
А Петя засмеялся и говорит:
– Они не здесь, они далеко живут. Их звероловы ловят. Они их в сети ловят. И очень боятся, когда их ловят. Тигр только и ест что сырое мясо.
А я сказал:
– Орёл тоже сырое мясо ест.
А Петя говорит:
– Все такие, кто без сырого мяса не может, – это все хищники.
А я сказал:
– Хичники?
А Петя сказал:
– Не хичники, а хищники.
Я сказал:
– Ну да, которые сильные и кусачие. Они всех едят.
А Петя сказал:
– Это не то что сильный. Вот бык какой сильный, а он никого не ест. Он только траву ест.
А потом Петя закричал:
– Ну да! А слон? Он всех сильней. А он вот мяса ни крошки есть не станет.
Мама сказала:
– И что за глупости! Собака мясо ест, а совсем не хищник.
А Петя сказал:
– Нет, хищник. И собака хищник, и волк хищник, и лиса хищник, и кошка тоже хищник.
Мама казала:
– Сам ты хищник!
А Петя сказал:
– Я не хищник, потому что у меня зубы не такие. У хищника все зубы острые, и он зубами траву не может тереть, а я могу. И корешки всякие могу тереть. И зёрна могу перетереть. А у хищника зубы, как пила.
Мама сказала Пете, что он сам пила. И потом сказала:
– Ну, пойдём. Где твои хищники?
Тигр является одним из крупнейших наземных хищников. Крупные тигры уступают по массе только белому и бурому медведю. Тигры охотятся в одиночку из-за засады. Их естественной добычей являются различные копытные. Но старые или больные животные, с дефектами зубов и неспособные добыть себе пропитание, могут нападать на человека. Индийские зоологи установили, что среди тигров данного региона каждый четвёртый является потенциальным людоедом, и тигры могут нападать на людей случайно.
Формально любое животное, которое питается другими животными, является хищником. С этой точки зрения даже ласточки, дрозды, трясогузки и все прочие насекомоядные птицы являются хищниками. Но есть и другие значения этого понятия. Выделяют отдельный отряд хищных млекопитающих. К нему относят всех плотоядных, то есть охотящихся на позвоночных животных, зверей, включая тюленей и моржей. Среди птиц выделяют отряды дневных и ночных хищных птиц. Дневные хищные птицы объединяют кроме орлов, ястребов и коршунов, также грифов и сип.
Чёрный коршун
А я сказал, чтоб тигра идти смотреть.
И мы пошли с Петей. И я услыхал, как очень громко кричит какой-то зверь. И я Петю взял за руку, чтоб держаться. А Петя сказал:
– Не бойся, это лев. Он в клетке – и не выскочит.
И вдруг я увидел большую клетку, а в ней ходил зверь, и у него волосы были до половины, как у Инзола. А сзади коротенькая шерсть. Только он очень большой и жёлтый, а не чёрный. И он очень сердито смотрел.
А все кругом стояли и не боялись, потому что он в клетке.
Я тихонько Петю спросил:
– Петя, это он?
А Петя сказал:
– Ты думаешь, тигр? Это лев. Он тоже хищник.
А у льва лапа на конце очень широкая, и там, на пальцах, когти.
Петя сказал, что лев как ударит быка лапой, так и убьёт. Он прыгает очень хорошо. Он так и наскакивает прыжком. Напрыгнет и заест. Его тоже сюда привезли. Он живёт там, где всегда жарко. Он жару любит. Его на зиму в дом переводят, а то он зимой совсем замёрзнет.
Мама сказала:
– Ну, посмотрел льва, и идём дальше.
И мы пошли к другой клетке.
А там, я думал, что ничего нет. А Петя меня поднял и посадил на забор. Там из толстого бревна загородка стоит. Это – чтоб не подходили к зверям, чтоб звери лапой не цапали. А когда меня Петя посадил наверх, я увидел, что в клетке есть зверь, только он лежал. И я думал, что это не зверь, а только кожа от него. Потому что прямо как ковёр.
И этот зверь весь в полосках. Жёлтых и чёрных. И зверь очень длинный. А голова у него, как у кошки. Только очень большая.
И Петя мне сказал:
– Вот это – он.
А это «он» и есть тигр.
А там около клетки ходил человек с метёлкой.
Он в клетку сунул метёлку и стал немножко мести. А тигр вдруг голову поднял и посмотрел. И на меня посмотрел. Он страшней, чем лев. А потом тигр встал на лапы. Я боялся, что он будет что-нибудь делать. А он стал тянуться, как кошка, потому что он спал. И потом зевнул.
Петя мне крикнул:
– Гляди, гляди, зубы!
А у тигра очень большие зубы. Прямо громадные. Они – как у меня пальцы, и ещё больше. Они белые и на конце острые.
А потом тигр стал ходить.
Он лапами не стучал, и я думал, что он кого-то ищет. А он никого не искал.
Петя сказал, что тигры всегда так ходят. Это – чтоб потихоньку подойти, чтоб не слыхали.
Он так вот подойдёт, а потом сразу прыгнет.
А потом тигр подошёл к самой решётке, открыл рот да как сделает «кха!», так даже дяди большие немного назад отошли.
Мама сказала:
– Фу, какой противный!
А он не противный, а очень страшный. Он, наверное, укусить хотел и сердился, что не может. Оттого и сделал «кха». Это он пугал.
А Петя говорит мне:
– Что, Алёшка, испугался?
Я сказал, что испугался, только немножко.
Львы в саваннах живут семейными кланами – прайдами. Каждый прайд состоит из нескольких взрослых львиц и их детёнышей, а также молодых самцов и самок. Кланом руководит взрослый самец. Чтобы удержаться во главе прайда, лев-самец должен постоянно подтверждать свой статус в сражениях с другими самцами. Часто поединки заканчиваются серьёзными увечьями или даже смертью одного из соперников. Чтобы защитить очень уязвимую шею от смертельного укуса конкурентов, у самцов львов и появляется грива из жёстких длинных волос.
Тигры – превосходные охотники. Их добычей в основном являются копытные. Но добыть их не просто. Нужно подкрадываться, прячась за стволами деревьев или в высокой траве, чтобы совершить удачный прыжок. Полосатая окраска шкуры помогает тиграм слиться с окружающей местностью и стать незаметными. Тёмные полосы расчленяют контур тела тигра и затрудняют его обнаружение.
У тигров крупная голова и мощные челюсти. Клыки довольно крупные. Их длина в среднем составляет 8 см, а у наиболее крупных самцов могут достигать 10 см. Такие клыки позволяют тиграм охотиться на очень крупных животных. Известны случаи, когда тигры успешно нападали на таких толстокожих гигантов, как панцирные носороги и убивали их своими клыками. По длине клыков львы и тигры практически не различаются.
На передней лапе у тигров пять пальцев, причём пятый не касается земли при ходьбе. Задняя лапа опирается на четыре пальца. Толстые подошвы равномерно распределяют вес на всю ступню. Поэтому все кошачьи ходят так бесшумно. К тому же у тигров подвижные когти. Они могут втягиваться и выпускаться. Когда зверь крадётся к добыче, когти спрятаны в подушечках лап.
Мама сказала, что она хочет медведя посмотреть.
Мы пошли к медведю. Около него очень много людей стояло, и все говорили:
– Что, мишка? Жарко, мишка?
И кричали, чтоб он в воду лез.
Петя стал меня вперёд толкать, где видно. А мама боялась, что медведь может меня зацепить.
И мама говорила:
– Мальчик! Мальчик! Как тебя? Куда ты его пихаешь?
И один дядя, красноармеец, взял меня на руки, засмеялся и сказал:
– Гляди, вот он, мишка.
А там, в клетке, мишка ходил мимо решётки и на всех глядел. Он на собаку похож. Только он толстый. А глазки совсем маленькие, чёрненькие. И когти большие, как у тех медвежат. Он совсем не страшный.
Я сказал дяде-красноармейцу:
– Его, может быть, погладить можно?
А дядя-красноармеец сказал:
– Что ты, что ты, дружок? А вдруг он лапой цапнет? Он шутя цапнет, а без руки останешься. Он корову лапой ударит – весь бок вырвет. Вот он какой! Он в лесу самый сильный зверь, дружок.
Этот дядя мне всё говорил: «Дружок, дружок».
А мама вдруг сказала:
– Ах, где это Алёшка?
А Петя сказал:
– Вот он где сидит.
Мама подошла и сказала красноармейцу:
– Что вы, что вы! Вам, может быть, тяжело?
А дядя-красноармеец сказал:
– Пустяки, гражданка. Пусть медведя посмотрит.
И крикнул:
– А ну, мишка, в воду!
И все стали кричать:
– В воду! В воду! Пошёл в воду!
Волосы на шкуре бурого медведя длинные и толстые. Зимний мех очень густой и служит теплоизолятором, который предохраняет от переохлаждения во время зимней спячки. С наступлением весны у медведей наступает пора линьки. Летний мех более короткий и редкий. Он защищает зверя от перегрева.
Бурые медведи являются одними из самых крупных наземных хищных млекопитающих. Наиболее массивные населяют Аляску и Камчатку, где их вес может достигать более 500 кг. Широко известны случаи, когда в уссурийской тайге медведи вступали в схватку с тигром и выходили победителями. В лесной зоне Евразии и Северной Америки у бурого медведя нет естественных врагов. Но бурый медведь уступает по размеру своему родственнику – белому медведю, которого и принято считать самым крупным наземным хищным млекопитающим.
Сзади мишки была вода. У него в полу как ванна, только большая. Он взял и влез туда. Только одна голова наверху была. И он глаза закрывал, потому что ему очень жарко было.
Мама сказала:
– Косолапый мишка.
А дядя-красноармеец сказал:
– Хороший косолапый! От него на лошади не ускачешь. И на всякое дерево залезет, как обезьяна.
И я сказал, что я видал, как маленькие мишки на решётку залезли, да ещё по решетке вбок ходили.
И я тоже сказал:
– Вовсе не косолапый.
А мама вдруг говорит:
– Ну, знаешь, довольно! Пойдём-ка.
Меня дядя спустил, и мы пошли. Мама всех спрашивала, где обезьяны. И нам рукой махали, куда идти.
Мама меня спросила: может быть, я есть хочу. Я сказал, что не хочу, а она всё равно повела меня, где молоко пьют. Там домик стоит, можно молоко пить. И мама там мне пирожное купила. Я очень скоро съел, потому что хотел к обезьянам.
А когда мы пришли к обезьянам, то я думал, что там, в клетке, чёрный человек сидит. А это не человек, а такая большая обезьяна. Она называется орангутанг, и она не чёрная, а рыжая.
Она сидела на стуле, у ней был столик. И к ней пришла одна тётя и принесла ей чашку и ещё молочник.
Тётя налила ей из молочника в чашку, чтоб она выпила. А сама стала смотреть, как она будет пить.
Обезьяна взяла чашку и стала пить из чашки. А потом тётя отошла немножко и отвернулась. И все стали смеяться, потому что обезьяна взяла молочник и прямо из молочника всё выпила. Тётя увидала и бранила обезьяну за это.
А обезьяна полезла потом наверх по верёвке. Там верёвка очень толстая была.
Висела с самого верха.
Обезьяна на самый верх по верёвке залезла и стала там верёвку отвязывать. Она сначала рукой отвязывала.
А потом стала ногой отвязывать, потому что у неё на ногах тоже руки. И она ими всё может делать. И всё равно не отвязала.
Она потом по верёвке вниз полезла, так я видел, как она ногами хваталась. Ногами в кулак верёвку зажимала. У неё лицо очень смешное, потому что у неё нос очень маленький, а рот шаром вперёд идёт. А кругом лица волосы, как будто всё борода.
Правильно писать и произносить орангутан. Орангутанами называют крупных древесных человекообразных обезьян, которые населяют влажные тропические леса на островах Борнео (Калимантан) и Суматра. Выделяют два вида – калимантанский и суматранский орангутаны. У них длинные передние и короткие задние конечности. Окраска шерсти – рыжая. Всю жизнь они проводят в кронах деревьев, перемещаясь при помощи длинных рук. Питаются они листвой и плодами деревьев, но могут поедать и насекомых, и яйца птиц, и птенцов. Любят мёд, орехи и кору некоторых видов деревьев.
Мама сказала:
– Идём отсюда, там интересней.
А там была клетка, и в этой клетке были маленькие обезьянки. Они по всей клетке прыгали. Они так прыгали, что прямо через всю клетку. Я думал, что они летают. А это они не летают, а прыгают. Это они так играли, потому что одна обезьянка убегала, а другая её ловила. И другие тоже так играли. Их очень много было. И они кричали.
А я знал, какие это обезьянки: это макаки.
И все смеялись, потому что они весёлые и очень шалят. А потом я видел, как одна макака ручками всё волосики расправляла у другой макаки. А та ей давала голову, чтоб она скребла.
И все говорили: это она блох ищет.
А потом две макаки стали драться. Они ладошками дерутся. Только одна потом упрыгнула на решётку и ускакала.
Я хотел ещё смотреть, а мама сказала, что поздно и что надо сейчас ехать обедать, потому что нам далеко.
Макаками называют представителей рода приматов из семейства мартышковых. Они обитают, в основном в Южной и Юго-Восточной Азии, а также и в Японии. К макакам относится и единственная обезьяна, обитающая в Европе, – макак-магот. Её можно увидеть на скалах Гибралтара. Японский макак также уникален. Это примат, который живёт севернее остальных и прекрасно приспособился переносить зимы на острове Хонсю. Но, наверное, самый известный – макак-резус. У макак короткий хвост, а у некоторых он отсутствует. Всего в мире насчитывают 23 вида макак.
Мы пошли домой. И шли мимо загородки. Мама очень скоро шла и вдруг стала. Она посмотрела за загородку и сказала:
– Ах, какой!
А там, за загородкой, был вот какой. Я думал даже, что он не настоящий. Потому что он совсем как на ёлке. А это птица такая – павлин. Он хвост поставил кругом, и на хвосте – синие кружочки с золотым и с зелёненьким.
А сам павлин блестит. Он синий и блестит, как стеклянный. На голове у него торчком стоят тоненькие пёрышки, как иголочки с шишечками. И они все в ряд стоят. И он стоял, как очень важный.
Я стал кричать:
– Ой, какой! Смотрите, смотрите какой!
И пришёл один дядя с девочкой. И ещё пришли. И все смеялись и говорили, что это павлин. И дядя мне ещё павлинов там показал. Они высоко на каких-то брёвнах сидели. Только у них хвосты назад и как полотенце. А это они могут так сложить, а потом так поставить, как этот, кругом.
А потом один такой павлин совсем близко подошёл. И девочка ему в решётку палец сунула. А потом крикнула, потому что павлин клюнул. Он думал, она ему есть даёт. Только он не очень клюнул. А девочкин папа сказал, что он ей павлинье перо достанет. Я маме сказал, что я тоже хочу такое перо, – я его на ёлку вешать буду.
Мама сказала, что довольно и что пойдём. А я всё маму просил, чтоб достала мне перо.
Самцы павлинов по праву занимают одно из первых мест в мире пернатых по красоте и яркости окраски оперения. Особенно замечателен так называемый хвост, который переливается всеми цветами радуги. Всей фантастической палитрой красок в оперении павлины обязаны всего лишь одному красящему веществу – пигменту, который называется меланин. И самое удивительное, он чёрного цвета. Гранулы чёрного меланина так распределяются в бородках пера и имеют такую форму, что свет, отражаясь от них, распадается и кажется, что оперение сверкает множеством цветов.
Мы опять на трамвае в гостиницу приехали. Мы хотели в свой номер идти, а тётя, которая убирает, сказала маме:
– Вам телеграмма есть.
И потом дала маме бумажку.
А я сказал:
– Почему телеграмма?
Мама ничего не сказала и стала телеграмму читать.
А я всё равно спрашивал:
– Почему? Почему?
Мама сказала, что не «почему», а просто это папа прислал. Папа прислал телеграмму, что он в Харькове и что там у нас будет квартира. Это город такой – Харьков. И мы в Харькове будем жить.
И ещё мама сказала, что они с папой устроят там квартиру и меня туда возьмут. А сейчас я к бабушке поеду и буду у бабушки жить. А бабушка – это папина мама. И мы скоро к ней поедем.
Мама стала весёлая и всё говорила:
– Как я рада! Как я рада!
А потом я мыл руки у нас в номере, и мама меня всё спрашивала, что я хочу после обеда, пирожное, или, может быть, компот, или мороженое. И ещё воздушный пирог.
А я сказал:
– Мороженое и пирожное.
И нам с мамой принесли обед. И потом принесли мне мороженое и пирожное.
А мама всё говорила:
– Вот как хорошо!
А потом мы ещё чай пили. А вечером меня мама в ванне мыла. И когда я спать ложился, мама сказала мне:
– А что ты хочешь, чтобы папе написать?
Я сказал, чтоб мама написала, чтоб папа купил мне маленькую лошадку – пони – и что я её очень любить буду и для неё домик сделаю.
А мама засмеялась и сказала:
– Ах ты, дурашка! Спи скорей.
Ряд исследователей считает, что предками всех пони были древние лошади салютре, останки которых найдены на юге Франции. Изначально пони предназначались для транспортировки грузов на спине и в качестве тягловой силы для повозок. Верхом на пони ездили мало. В настоящее время выведено около десятка пород этих лошадей в разных уголках Земли. По английской классификации пород всех лошадей, которые в холке ниже 147,3 см, называют пони.
А когда мы утром пили чай, вдруг к нам в дверь постучали. И пришла одна тётя с девочкой, немножко побольше меня. Мама стала эту тётю целовать и всё говорила:
– Ах, Наташа! Ах, Наташа!
А потом сказала, чтоб я с ней познакомился. А девочку зовут Люба. И чтоб я с Любой тоже познакомился.
Любина мама сказала:
– Это твой Алёшка? Вон он какой!
А какой, не сказала.
Любина мама принесла деревянную корзиночку, и я думал, что там пирожные. А там были ягоды – клубника. Это она нам принесла. А мама позвонила и сказала, чтоб нам дали молока, блюдечки и ложечки. А потом достала сахар, и мы посыпали ягоды и ели с молоком.
Потом мама сказала мне:
– Ну, играйте с Любой. А нам надо поговорить.
И стала с Любиной мамой говорить.
История с клубникой и земляникой очень запутанная. Многие века на Руси собирали в лесах и называли клубникой вид, за которым закрепилось научное название земляника зелёная. У этого растения даже зелёные плоды, мягкие. В XVIII веке её вытесняет земляника мускатная, которую и принято сейчас называть настоящей клубникой. В начале XX века появляется новая форма – земляника ананасная. Большинство сортов сегодняшней садовой клубники на самом деле являются результатом селекционной работы над земляникой ананасной.
Земляника лесная
Клубника
А я не знал, как с Любой играть. А потом ей сказал, что я тигр. Я немножко ноги подогнул и стал ходить около Любы. И я на неё очень сердито глядел. А потом сделал на неё «кха». А она вдруг заплакала и побежала к своей маме и закричала:
– Он меня дерёт!
А мама на меня крикнула:
– Что ты, не можешь играть, как все дети?
А я сказал, что я тигр. А мама сказала:
– Тигров в клетку сажают.
А я сказал, что я и в клетке буду делать «кха».
И я сделал, как тигр. Любина мама засмеялась, а мама сказала, что мы вчера в зоосаде были и что мы слонов видали. А я сделал рукой хобот и пошёл к Любе и хоботом мотал. А она говорила:
– Это не тигр? Это не тигр?
А я ей сказал толстым голосом:
– Это сло-он. Он не кусает. Он добрый.
Люба сказала:
– А погладить можно?
Я ей сказал, что это хобот. И показывал, как слон хоботом крутит.
Нет. Содержание слонов – дело сложное и требует затрат. Не каждый зоопарк может позволить себе такие расходы. Одна из самых важных проблем – обеспечение безопасности посетителей. В зоопарках строят особые вольеры – слоновники. Они включают в себя летние и зимние помещения. Прокормить одного слона в год стоит немалых усилий и немалых капиталовложений. За год он съедает 1600 буханок хлеба, 40 т сена, в которое добавляют 5 т люцерны, около 5,5 т зерновой смеси, куда добавляют минеральные вещества и соль, около 2 т картофеля и 3 т овощей и фруктов.
Потом я ей сказал, что я на маленькой лошадке катался. Люба пошла к своей маме и стала ей на ухо говорить.
А Любина мама ей говорила:
– Хорошо, хорошо. Потом.
А Люба стала капризничать, говорила:
– Пойдём. Сейчас. Я хочу.
Любина мама сказала вдруг моей маме, что надо пойти в зоосад и чтоб вместе пойти. Люба стала прыгать и хлопать в ладоши. И стала петь:
– Вот пойдём! Вот пойдём!
А я сказал:
– На трамвае поедем, я знаю.
Мама стала шляпу надевать. И я кепку сам надел. И я всех повёл в лифт. А потом мы поехали на трамвае.
А Люба всё своей маме говорила, что она тоже хочет на маленькой лошадке кататься. У ней мама очень добрая, потому что говорила:
– Хорошо, хорошо.
А когда мы пришли в зоосад, мы прямо пошли к лошадке. И я с Любой опять катался. А Люба не кричала, а только ножками топала.
И говорила:
– Вот хорошо!
А потом не хотела уходить, и нам ещё билет взяли, чтоб ещё кататься.
Любина мама сказала, чтоб мы с Любой шли впереди. А Люба хотела, чтоб её за руку тянули. И опять пошла к своей маме.
А её мама ей сказала:
– Я не кенгуру. А то б я тебя в карман положила и понесла.
Я маму спросил:
– Почему кенгуру?
Любина мама сказала:
– А это зверь такой. У него на животе карман. Он туда своих детей кладёт и скачет с ними, куда хочет.
Люба сказала:
– Ну да! Это ты нарочно. Таких зверей не бывает.
А Любина мама говорит:
– А он тут есть. Хочешь, покажу?
Я сказал:
– Я тоже хочу.
И мы пришли, где кенгуру. Они за загородкой прыгали. Они не стоят на всех лапах. Кенгуру сидит на корточках, и хвост ей не даёт совсем на землю сесть. Она сзади на хвост опирается. А потом как прыгнет! У ней очень длинные задние ноги. Прямо как у зайчика. Только она не как зайчик, а очень большая. Больше собаки. А передние лапки, как ручки. Очень маленькие. А потом у ней очень большой хвост. Он сначала толстый, а к концу тоненький. И совсем без волосиков.
А кармашка на животе не видно было. А все тоже говорили, что есть и что она в этот кармашек может положить маленького кенгурёнка. Она вся серая, только на животе у ней шерсть немножко белая. Кенгуру не ходит. Она понемножку прыгает.
Она мне очень понравилась. Ее, наверное, погладить можно. Она не хищная.
А Люба стала говорить:
– А вот и не носит детей в кармане!
Любина мама сказала:
– Ну, сейчас у неё детей нет. Наверное, выросли.
Гигантский серый и гигантский рыжий кенгуру самые крупные представители сумчатых. Так называют обширную группу млекопитающих, которые населяют Австралию и Южную Америку. Своё название они получили за то, что на брюхе у самок образуется кожная складка – сумка. В неё открываются через соски протоки молочных желёз. Крошечные новорождённые, размер которых не превышает нескольких сантиметров, с помощью матери переползают в сумку, где прикрепляются к соску. В сумке они остаются до тех пор, пока не станут полностью самостоятельными.
Кенгуру не всегда передвигаются прыжками. Во время кормёжки они становятся на четыре ноги, а хвост служит опорой. При нападении хищников кенгуру переходят на прыжки. Земли касаются только задние ноги. Передние конечности плотно прижимаются к груди. На коротких дистанциях кенгуру развивают скорость до 70 км/ч. Но так быстро животные могут скакать недолго, быстро устают. А вот со скоростью 20 км/ч кенгуру могут перемещаться часами. Такая способность объясняется наличием особых сухожилий, обладающих способностью накапливать и отдавать энергию во время прыжка.
А потом Любина мама сказала мне:
– А ты самую большую птицу видел?
Я сказал:
– Ну да. Пеликан.
А Любина мама засмеялась:
– Хо-хо-хо! Пеликан! Вот сейчас увидим такую птицу, что она выше всякого дяди.
И потом маме сказала:
– Разве вы страуса не видели?
Мы пошли. А Люба увидала, что в домике пирожные едят, и стала говорить:
– Мама, хочу пирожного!
Любина мама сказала, что хорошо. И нам купили пирожного. Люба хотела трубочкой, а я – с ягодами сверху. А потом Люба сказала, чтоб молоком запить. А я не хотел молока. Я хотел, чтоб скорей к самой большой птице. Я говорил Любе, чтоб она скорей. А она всё смеялась и молоком прыскалась.
Мы пошли и пришли к клетке. А там стоял на длинных ногах страус. У него снизу длинные ноги, а потом он сам, а потом наверх идёт шея. Длинная-предлинная. И на шее голова. Он такой высокий, что Любина мама подняла руку, сколько могла, и вышло как раз до его головы. Мне очень высоко было туда смотреть. Я больше ноги смотрел. У него там три пальца с когтями, и очень толстые. Он ступает и стучит прямо как лошадь. Я смотрел, смотрел, какие у него ноги, и вдруг страус в пол клюнул.
А я испугался, потому что он стукнул прямо как молотком. Он, наверное, есть хотел.
Любина мама сказала, что он такой сильный, что на нём даже ездить можно. И он скорей всех бегает. А летать он никак не может: у него крылья маленькие. И она сказала, что он злой. Он когда рассердится, так клювом по голове как начнёт стукать, и совсем убить может. И что он больше всего ногой дерётся. И ногой тоже убить может. У него нога прямо как железная.
Моя мама сказала, что она видела, какие яйца страусы несут.
И сказала, что прямо как моя голова.
И ещё моя мама сказала, что перья у страусов в хвосте очень дорогие. Их на шляпы сажают.
А я сказал, что у павлина лучше и что я лучше хочу от павлина перо, а от страуса не хочу.
А мама сказала, что я ничего не понимаю. И мы не хотели больше смотреть страуса, потому что он ничего не делал, а только топал.
Мы пошли с Любой вперёд, потому что Любина мама не хотела её за руку тянуть. Она хотела с моей мамой говорить. А я стал показывать, как страус топает. Я ногу прямо вперед ставил. И все очень смеялись. И моя мама тоже очень смеялась. Я вертел головой и не видел, как на меня один дядя нашёл. И я его в живот головой. Потому что я его не видел.
А дядя сказал:
– Ты чего ж бодаешься, как козёл?
Дядя не рассердился, потому что ему не было больно.
Я сказал:
– Я страус.
И я пошёл, как страус. И этот дядя тоже смеялся. А мама сказала, что уже довольно страуса, а то я очень пыль поднимаю. А Люба не могла, как страус, ходить.
Африканский страус – самая крупная птица на Земле. Высота его может достигать 2,7 м, а вес доходить до 156 кг Страусы – нелетающие птицы. У них слабая грудная мускулатура, крылья недоразвитые. Зато у страусов очень сильные и длинные задние конечности, всего с двумя пальцами. Они позволяют страусам очень быстро бегать. При этом страус может развивать скорость 50–70 км/ч и делать шаги длиной до 4 м. Оперение у страуса рыхлое и курчавое. Перья растут по всему телу, кроме головы, шеи и бедра, равномерно, в отличие от других птиц у которых перья растут только в определённых местах.
Яйца страусов – самые крупные в птичьем мире. Длина яйца страуса – 15–21 см, вес до 2 кг (это примерно 25–36 куриных яиц). Скорлупа страусиных яиц очень толстая – 0,6 см, её цвет обычно соломенно-жёлтый. В Северной Африке кладка обычно состоит из 15–20 яиц, на юге материка – из 30, в Восточной Африке число яиц доходит до 50–60.
Страусиное яйцо
Перья на крыльях страусов очень эффектны. Секрет пышности оперения страусов в их примитивном строении. Такое строение пера обусловлено тем, что страусы нелетающие птицы и перья не участвуют в полёте. Крупные перья хвоста и крыльев достигают в длину до полуметра. Самка окрашена однообразно – в серо-бурые тона. Цвет оперения у взрослого самца чёрный; перья хвоста и крыльев белые.
Любина мама сказала:
– А ты знаешь, как «крокодил наше солнце проглотил»?
Я сказал, что знаю, и знаю, как он потом выпустил.
А Любина мама говорит:
– Хочешь, я тебе крокодила покажу?
Я сказал:
– А он страшный?
А она говорит:
– Не бойся, он нас не достанет.
Я сказал, что если страшный, так я убегу: я крокодила боюсь. А Люба стала скакать и в ладоши хлопать.
И стала петь:
– А я вовсе не боюсь! Не боюсь! Крокодила не боюсь!
А Любина мама сказала:
– Ну, так я тебя к нему пущу. Ты пойдёшь его погладишь. Хорошо?
Люба опять запрыгала и стала петь:
– И поглажу и пойду! Крокодила я поглажу, потому что не боюсь!
А моя мама сказала:
– Ну, смотри! Смотри, потом не плачь!
Мы пошли в ворота, и я думал, что мы совсем из зоосада уходим, потому что там улица и трамвай. А мы улицу перешли, а там опять ворота.
И мы туда вошли. А там опять зоосад.
И Любина мама повела нас прямо к крокодилу. Там была маленькая загородка кругом. И там в воде лежал крокодил. Только воды там было немножко. Он как в ванне лежал. Его всего было видно, какой он. А нос он из воды высунул.
Любина мама сказала, что это он для того высунул, чтоб воздухом дышать. Он длинный, а на нём колючие шишки. И он лежал, как неживой.
А ещё один крокодил был. Он около воды лежал и тоже не шевелился. Это он на солнышке грелся. А потом он стал вдруг рот открывать: тихонько-тихонько. А у него там зубы. Они прямо как гвозди, и их там много-много. И они очень колючие. И большие. Он раскрыл рот немножко, а потом закрыл. И опять стал спать.
Любина мама взяла Любу под мышки и говорит:
– Ну, полезай. Пойди погладь крокодила.
И стала Любу поднимать. А Люба закричала. Она так закричала, что все стали на неё глядеть.
А Любина мама говорит:
– Ты же сказала – не боишься!
А Люба так стала плакать, что мама её увела. А мы с мамой моей стояли и ещё смотрели крокодила. И он ещё рот раскрывал.
А потом Любина мама нам говорила, что крокодил в жарких странах живёт. Он в реке живёт. И из-под воды хватает, кто купается. Даже когда бык купается, он и быка может схватить. Утянет в воду; бык, бедный, потонет, а потом крокодил его съест.
А я сказал, что, значит, он хищник.
Как и все рептилии, крокодилы дышат атмосферным воздухом при помощи лёгких. Чтобы наполнить лёгкие кислородом, крокодилу нужно подняться на поверхность. Воздух попадает через ноздри. Они располагаются на возвышении на конце морды. При нырянии они закрываться мышечными заслонками. Вторичное костное нёбо, а также сложная система выростов позволяет крокодилу при погружении открывать рот под водой. Крокодил также может дышать через ноздри, даже когда его рот открыт и заполнен водой.
Нильский крокодил
Зубы у крокодилов отличаются по форме от зубов млекопитающих. У крокодилов нет разделения на резцы, клыки, предкоренные и коренные зубы. Они все однотипные, простые, конические, полые внутри. В этих полостях по мере снашивания развиваются новые острые зубы. Каждый зуб сменяется примерно раз в два года и вырастает до 5 см в длину. При этом зубы верхней и нижней челюстей совмещены таким образом, что против самых крупных зубов одной челюсти находятся самые мелкие зубы другой. У разных видов крокодилов разное количество зубов.
Люба не хотела плакать, а всё равно плакала. И ей мама мороженое купила. Там будочки такие есть. Там трубочки с кремом и мороженое. И мне мама тоже купила трубочку с кремом и мороженое. И все ели мороженое и трубочки. И мама говорила, что в Харькове тоже есть зоосад. И мы в Харькове будем туда ходить. Люба стала просить ещё мороженое. А её мама ей сказала:
– Разве тебе уж так жарко?
А Люба сказала:
– Мне очень жарко.
А Любина мама говорит:
– Тебе не жарко. А знаешь, кому жарко?
Любина мама сказала, что жарко тому, кто в холоде всегда живёт, а его потом вдруг в Москву привезут.
А я сказал:
– Почему в холоде?
Любина мама сказала:
– Потому что есть холодные страны. Там лёд даже летом не тает. И там всё время холодно. Там летом в шубах ходят. И там тоже есть медведи. Только они белые. И они любят, чтоб было холодно. Здесь им летом очень жарко. Люба глупости говорит. Ей просто мороженого хочется. А вот мы сейчас пойдём и посмотрим на белых мишек, как им жарко.
И мы пришли и стали смотреть через каменный заборчик. А там внизу была вода. Около воды стоял один мишка. Он был белый. И он рот раскрыл, и у него язык висел. А потом он прыгнул в воду и стал в воде плавать. А там ещё было два мишки. Они тоже плавали. А один дядя кинул булку прямо в воду. Мишки скорей поплыли к булке. Один мишка скорей всех доплыл и схватил зубами булку.
Эти мишки мне больше того, чёрного, понравились. Потому что они не такие лохматые. И потом у них голова не такая большая. И ещё потому, что белые.
Белые медведи живут в суровых условиях Крайнего Севера, где зимой температура опускается ниже -45 °C. При этом медведю удаётся постоянно поддерживать высокую температуру тела. Она может изменяться от 37 до 44 °C. У белых медведей существует множество приспособлений для сохранения тепла. Среди них и особые механизмы клеточного дыхания, и толстый слой подкожного жира. Важную роль играет и шкура: воздух в полостях волос создаёт отличную теплоизоляционную прослойку. Кроме того, исследования показали, что белый мех значительно лучше сохраняет тепло, чем тёмный.
Потом они из воды выходили и на нас смотрели, чтоб мы им кинули булку.
Люба стала просить, чтоб кинуть булку. Любина мама пошла с Любой покупать булку. Я смотрел, как мишкам жарко. А булки я не бросал, потому что мама мне не покупала.
Потом пришла Любина мама, и у ней была булка. Люба всё булку хватала, чтоб скорей бросить.
А Любина мама взяла и разломала булку и мне дала кусок и Любе кусок. Люба схватила и бросила. И всё медведи поплыли к булке. Я думал, что они не увидят, как я брошу, а я всё равно бросил.
А один медведь – он сзади всех плыл – поплыл к моему куску. Он его зубами схватил и полез из воды. А с него вода прямо так и текла. А он всё равно булку ел. «Хам, хам!» – и съел.
А Любина мама сказала, что белые медведи там, у себя, на льду живут. Там всегда лёд.
Они морских зверей едят, и рыбу тоже. Достают и едят. Их тут тоже рыбой кормят. Зимой им здесь хорошо, потому что они холод любят.
Потом мы пошли уходить. Потому что Любина мама хотела, чтоб мы все к ней шли обедать.
А я вдруг увидал в клетке маленьких собачек и закричал:
– Мама, мама, смотри! Собачки!
А мама сказала:
– Фу, глупости! Какие там собачки?
А Люба тоже прибежала к клетке и тоже сказала, что это собачки.
Они были серые, и у них уши очень торчали.
И мы с Любой кричали:
– Смотрите, собачки!
А эти собачки совсем к нам подошли. Только они не могли в решётку мордочку сунуть. И они на нас глядели.
А Любина мама сказала:
– Какие же это собачки? Это волчата. Вот и написано: «Волчата».
А Люба немножко отошла и закричала:
– А вот эти какие рыженькие!
А там, в другой клетке, тоже были как собачки.
И моя мама сказала, что это маленькие лисы.
У них хвостики пушистенькие и мордочки остренькие.
И вдруг с той стороны клетку отворил кто-то и вошёл. А это был какой-то мальчик. И все лисы не стали на нас смотреть, а побежали к нему. И он взял одного лисёнка на руки и хотел его уносить, а я увидал, что это Петя.
Я закричал:
– Петя! Петя!
Петя очень обрадовался, что это я, и сказал, чтобы я подождал, потому что он сейчас ко мне придёт.
А мама ему крикнула:
– Только скорей!
И он куда-то этого лисёнка понёс. А потом он скоро пришёл и сказал, что он лисёнка носил к доктору.
Эти лисята в зоосаде родились, и доктор их смотрит, чтоб не заболели.
Последние исследования генетиков показали, что волк и собака стали отдельными видами ещё до того, как человек сделал из собаки своего первого и самого надёжного друга. У собак во многом сохраняются черты молодых волков: меньше размер зубов, морда менее вытянутая, лоб более выпуклый. Ну и самое главное – все собаки с самого рождения с любовью относятся к человеку. Конечно, можно приручить и волка. Иногда удаётся добиться, что серый хищник будет таким же преданным и ласковым, но потомство от него не унаследует этого качества и волчат придётся приручать заново.
У лис вытянутая мордочка. Такое строение характерно для млекопитающих, которые в поисках добычи пользуются в основном обонянием. Чем крупнее носовая полость, тем большее количество рецепторов, различающих самые тонкие оттенки запахов, в ней располагается. Такая же закономерность наблюдается и при сравнении рабочих качеств различных пород собак. Чем длиннее нос, тем лучше у этой собаки развиты качества ищейки. Для того чтобы в этом убедиться стоит вспомнить вытянутую морду доберман-пинчеров, которые являются одними из лучших служебных розыскных собак.
Петя сказал:
– Правда, лисята красивые?
А я сказал, что всё равно павлин самый красивый и что я очень хочу перо от павлина.
Петя сказал, что если я подожду, то он принесёт мне перо от павлина.
Я стал просить маму, чтоб подождать. А Петя сказал, что он бегом, и побежал.
А потом он принёс очень длинную бумагу, завёрнутую, и сказал, что там перо. И сказал, чтоб я не разворачивал, а чтоб только дома развернул, и чтоб я не поломал.
А мама очень смеялась и сказала:
– Ну, прощай, Петя! Спасибо тебе.
И сказала мне:
– Что надо сказать?
А я сказал Пете, что я его очень люблю. И мы все пошли.
А Петя крикнул:
– До свиданья, Алёшка!
И шапкой махал. Я тоже шапкой махал.
Мама взяла перо и понесла. А Люба всё говорила, чтоб сейчас развернуть и показать. И плакала, чтоб показали.
А Любина мама дёрнула её за руку и сказала:
– Не капризничай!
У павлинов и фазанов удивительно сложная и яркая расцветка оперения. Каждая партия оперения имеет свой неповторимый рисунок. Всё это буйство красок в первую очередь необходимо для привлечения внимания самок. Но оказывается, что, демонстрируя возможной подруге свое оперение, самцы держат своеобразный экзамен на состояние здоровья. У самок генетически заложены критерии, по которым они выбирают самца. Придирчиво осматривая оперение самца, который, токуя, стремится показать себя со всех сторон, самка может отвергнуть ухаживания.
Потом мы поехали в трамвае, и мама держала руку с пером вверх, потому что толкают и поломают.
А потом Любина мама сказала, что уже приехали, надо выходить. А это мы к ней приехали.
У них дома тоже лифт был. И мы на лифте поехали наверх.
Потом мы пришли к ним в квартиру, и я увидел Любиного папу. Он меньше моего папы и в очках. Он очень обрадовался, что я пришёл.
А я сказал, что у меня перо и сейчас смотреть будем. А он сказал:
– Жар-птицево перо.
А я сказал, что павлинье. И мама стала разворачивать бумагу. Там было перо. Оно на очень длинной ножке, и ещё зелёненькие волосики идут, и потом сам кружочек.
И все смотрели, и все радовались, какое оно красивое.
Любин папа тоже сказал, что очень красивое.
А Люба сказала, чтоб оно было её.
Мама говорила, чтоб я ей подарил. А Любин папа сказал Любе, чтоб она не смела брать. А Люба стала плакать.
Мама взяла у меня перо и положила на пианино и пошла сказать Любе потихоньку, что перо останется у неё.
А мне пера было очень жалко, а плакать я не стал.
Потом мы стали обедать. И Любина мама говорила, как она хотела Любу пустить к крокодилу.
А Любин папа сказал:
– А вы знаете, откуда крокодилы выводятся?
А мы не знали. Они там, в зоосаде, не выводились.
Любин папа сказал:
– Они, как цыплята, выводятся. Они из яйца выводятся. Крокодил тоже яйца несёт, как курица. Только большие. И оттуда маленькие крокодильчики выходят.
А моя мама сказала:
– А я думала, что только птицы яйца несут.
А Любин папа сказал:
– А есть ещё мохнатый зверь. Он тоже из яйца выводится.
Моя мама стала смеяться и сказала, что это Любин папа нарочно так говорит.
А я стал говорить:
– Какой зверь? Какой зверь?
Мама сказала:
– Не кричи! Доедай скорей суп.
А Любин папа сказал, что это зверь мохнатый, а с клювом. Как у утки. И на четырёх лапах бегает. И он в воду ныряет и в воде рыбу ловит. Любина мама сказала:
– Неужели вы не знаете, кто это такой?
И стала на всех смотреть. И Любу спросила. А Люба сказала:
– Я забыла.
Любина мама сказала:
– Это утконос. Я тебе на картинке показывала.
Любин папа рассказал, как утконос своих детей кормит.
Он их молоком кормит. Он на спину ложится, и его дети носиками в живот тыкают. И тогда там, на животе, ямка делается и туда молоко натекает. И из ямки утконосик выпивает клювом молоко. Как будто из чашечки.
Я сказал:
– Ха-ха-ха! Из чашечки!
Мама сказала:
– А ты вот на тарелке не оставляй. Всегда тебя дожидаться надо.
Я взял и доел.
А Любин папа всё смеялся, что мама не знала утконоса. И сказал, что он после обеда покажет на картинке.
А я сказал, что опять хочу в зоосад – посмотреть утконоса.
Любин папа сказал, что сейчас утконоса в зоосаде нет и что он водится очень далеко. Его ещё не привезли.
А потом мы ели горошек и ветчину, и Любин папа резал мне и Любе. А мне Люба сказала, что её папа всех бабочек знает и всех жуков, потому что её папа учёный.
И зверей тоже знает.
Самки крокодила, в отличие от большинства рептилий, – заботливые мамаши. Они строят большие гнёзда из различного растительного мусора или зарывают яйца в мягкий прибрежный песок. В гнезде яйца находятся как в инкубаторе. Если становится слишком жарко, самка может немного разгрести грунт, если холодно, наоборот, насыпать побольше. До момента появления крокодильчиков мамаша находится рядом с гнездом, охраняя потомство от хищников. Когда крокодильчики появляются на свет, самка переносит их к воде в пасти. В первые месяцы большой угрозой для молоди являются самцы крокодилов. Самки отважно бросаются на них и прогоняют.
Утконосами называют уникальных зверей, обитающих в Австралии. Их нос очень напоминает утиный клюв. Утконосы большую часть жизни проводят в воде. Они прекрасно плавают и ныряют. Пищей им служат различные насекомые, моллюски, рачки. Утконосы не рождают живых детёнышей, а откладывают яйца, подобно рептилиям.
Хотя утконосы и откладывают яйца, но детёнышей выкармливают молоком. Детёныши утконоса рождаются голыми и слепыми, раскалывая скорлупу яйца особым роговым зубом. У самок утконосов нет сосков, поэтому малыши слизывают молоко, выступающее через расширенные поры на животе. Молоко стекает по шерсти и скапливается в особых бороздках, а детёныши слизывают его с живота матери.
Потом Любина мама принесла компот и сказала, что можно есть сколько угодно, потому что целая кастрюля. А после все пили чай, а мы с Любой – молоко.
И мама рассказывала, что мы скоро будем жить в Харькове и что в Харькове у нас квартира. И что мама с папой будут устраивать квартиру, а я буду у бабушки, в Киеве. А потом папа за мной приедет и возьмёт домой.
Когда мы молоко выпили, Любин папа показывал утконоса в книжке.
И ещё показывал бабочек. Они – как цветочки. Они у него в ящиках, а сверху стекло, чтобы смотреть. Они все на булавочках и неживые.
А потом в другом ящике мы смотрели жуков.
Это Любин папа сам их ловит и собирает, чтоб всех знать.
Потом Любина мама играла на пианино и сказала, чтоб мы с Любой танцевали. А я не хотел танцевать, я хотел перо посмотреть.
Я встал на кресло и хотел достать перо. Моя мама перо на пианино оставила.
А мама сказала:
– Разве можно ногами? Слезь сейчас же!
И погрозила мне пальцем. А Люба немножко танцевала и ногами по-всякому делала.
А потом мы с мамой поехали домой. И мама сказала, что завтра поедем к бабушке на дачу.
Всех бабочек и мотыльков учёные-энтомологи выделяют в отдельный отряд насекомых, который получил название Чешуекрылые. Главным отличительным признаком представителей отряда является наличие хитиновых чешуек, в виде уплощённых волосков, на передних и задних крыльях. Форма и размах крыльев бабочек разнообразны. Размах крыльев колеблется от 28 см у тизании агриппины до 3 мм у моли-малютки.
Жуки являются представителями отряда насекомых, который называют жесткокрылыми. Его представители характеризуются видоизменением передних крыльев в твёрдые надкрылья. У жуков сохраняются перепончатые задние крылья, служащих для полёта и в спокойном состоянии сложенных под надкрыльями. Жуки являются крупнейшей группой среди насекомых. Их насчитывается 392 415 видов, что составляет 40 % от всех насекомых.
У брата с сестрой была ручная галка. Она ела из рук, давалась гладить, улетала на волю и назад прилетала.
Вот раз сестра стала умываться. Она сняла с руки колечко, положила на умывальник и намылила лицо мылом. А когда она мыло сполоснула, – поглядела: где колечко? А колечка нет.
Она крикнула брату:
– Отдай колечко, не дразни! Зачем взял?
– Ничего я не брал, – ответил брат.
Сестра поссорилась с ним и заплакала. Бабушка услыхала.
– Что у вас тут? – говорит. – Давайте мне очки, сейчас я это кольцо найду.
Бросились искать очки – нет очков.
– Только что на стол их положила, – плачет бабушка. – Куда им деться? Как я теперь в иголку вдену?
И закричала на мальчика.
– Твои это дела! Зачем бабушку дразнишь?
Обиделся мальчик, выбежал из дому. Глядит, – а над крышей галка летает, и что-то у ней под клювом блестит. Пригляделся – да это очки! Спрятался мальчик за дерево и стал глядеть. А галка села на крышу, огляделась, не видит ли кто, и стала очки на крыше клювом в щель запихивать.
Вышла бабушка на крыльцо, говорит мальчику:
– Говори, где мои очки?
– На крыше! – сказал мальчик.
Удивилась бабушка. А мальчик полез на крышу и вытащил из щели бабушкины очки. Потом вытащил оттуда и колечко. А потом достал стёклышек, а потом разных денежек много штук.
Обрадовалась бабушка очкам, а сестра колечку и сказала брату:
– Ты меня прости, я ведь на тебя подумала, а это галка-воровка.
И помирились с братом.
Бабушка сказала:
– Это все они, галки да сороки. Что блестит, всё тащат.
Галки, вороны, грачи и сороки – близкие родственники. Все они принадлежат к одному семейству птиц – к врановым. Как и вороны, галки уже довольно давно приспособились жить по-соседству с человеком. Гнездятся галки, в отличие от ворон, не на деревьях, а в укромных местах под застрехами крыш, на чердаках, в нишах на стенах домов, в дуплах. Отличаются галки от ворон и внешним обликом. Они несколько меньше, с тёмно-серым оперением. Но главным отличием служит цвет глаза. Если у ворон он чёрный, то у галок – голубой.
Галка
У индусов есть ручные слоны. Один индус пошёл со слоном в лес по дрова. Лес был глухой и дикий. Слон протаптывал хозяину дорогу и помогал валить деревья, а хозяин грузил их на слона. Вдруг слон перестал слушаться хозяина, стал оглядываться, трясти ушами, а потом поднял хобот и заревел. Хозяин тоже оглянулся, но ничего не заметил. Он стал сердиться на слона и бить его по ушам веткой. А слон загнул хобот крючком, чтоб поднять хозяина на спину. Хозяин подумал: «Сяду ему на шею – так мне ещё удобней будет им править».
Он уселся на слоне и стал веткой хлестать слона по ушам. А слон пятился, топтался и вертел хоботом. Потом замер и насторожился.
Хозяин поднял ветку, чтоб со всей силы ударить слона, но вдруг из кустов выскочил огромный тигр. Он хотел напасть на слона сзади и вскочить на спину. Но он попал лапами на дрова, дрова посыпались. Тигр хотел прыгнуть другой раз, но слон уже повернулся, схватил хоботом тигра поперёк живота, сдавил как толстым канатом. Тигр раскрыл рот, высунул язык и мотал лапами. А слон уж поднял его вверх, потом шмякнул оземь и стал топтать ногами. А ноги у слона – как столбы. И слон растоптал тигра в лепёшку. Когда хозяин опомнился от страха, он сказал:
– Какой я дурак, что бил слона! А он мне жизнь спас.
Хозяин достал из сумки хлеб, что приготовил для себя, и весь отдал слону.
Взрослый индийский слон практически не имеет естественных врагов. Хищники крайне редко решаются напасть на крупного слона. Есть неподтверждённые сообщение об удачных нападениях тигров на взрослых слонов. Например, писатель Кесри Сингх в книге «Тигр Раджастана» приводит случай убийства тигром взрослого слона. Но это может быть только результатом случайности. Напротив, слонов с древних времён используют в охоте на тигров. Располагающийся на спине у слона охотник может выслеживать тигра практически не опасаясь за свою жизнь.
Мне было двенадцать лет, и я учился в школе. Раз на перемене подходит ко мне товарищ мой Юхименко и говорит:
– Хочешь, я тебе обезьянку дам?
Я не поверил – думал, он мне сейчас штуку какую-нибудь устроит, так что искры из глаз посыплются, и скажет: вот это и есть «обезьянка». Не таковский я.
– Ладно, – говорю, – знаем.
– Нет, – говорит, – в самом деле. Живую обезьянку. Она хорошая. Её Яшкой зовут. А папа сердится.
– На кого?
– Да на нас с Яшкой. Убирай, говорит, куда знаешь. Я думаю, что к тебе всего лучше.
После уроков пошли мы к нему. Я всё ещё не верил. Неужели, думал, живая обезьянка у меня будет? И всё спрашивал, какая она. А Юхименко говорит:
– Вот увидишь, не бойся, она маленькая.
Действительно, оказалась маленькая. Если на лапки встанет, то не больше полуаршина. Мордочка сморщенная, старушечья, а глазки живые, блестящие. Шерсть на ней рыжая, а лапки чёрные. Как будто человечьи руки в перчатках чёрных. На ней был надет синий жилет.
Юхименко закричал:
– Яшка, Яшка, иди, что я дам!
И засунул руку в карман. Обезьянка закричала: «Ай! ай!» – и в два прыжка вскочила Юхименке на руки. Он сейчас же сунул её в шинель, за пазуху.
– Идём, – говорит.
Я глазам своим не верил. Идём по улице, несём такое чудо, и никто не знает, что у нас за пазухой.
Доро́гой Юхименко мне говорил, чем кормить.
– Всё ест, всё давай. Сладкое любит. Конфеты – беда! Дорвётся – непременно обожрётся. Чай любит жидкий и чтоб сладкий был. Ты ей внакладку. Два куска. Вприкуску не давай: сахар сожрёт, а чай пить не станет.
Я всё слушал и думал: я ей и трёх кусков не пожалею, миленькая такая, как игрушечный человек. Тут я вспомнил, что и хвоста у ней нет.
– Ты, – говорю, – хвост ей отрезал под самый корень?
– Она макака, – говорит Юхименко, – у них хвостов не растёт.
Пришли мы к нам домой. Мама и девочки сидели за обедом. Мы с Юхименкой вошли прямо в шинелях.
Я говорю:
– А кто у нас есть!
Все обернулись. Юхименко распахнул шинель. Никто ещё ничего разобрать не успел, а Яшка как прыгнет с Юхименки маме на голову; толкнулся ножками – и на буфет. Всю причёску маме осадил.
Все вскочили, закричали:
– Ой, кто, кто это?
А Яшка уселся на буфет и строит морды, чавкает, зубки скалит. Юхименко боялся, что сейчас ругать его будут, и скорей к двери. На него и не смотрели – все глядели на обезьянку. И вдруг девочки все в один голос затянули:
– Какая хорошенькая!
А мама всё причёску прилаживала.
– Откуда это?
Я оглянулся. Юхименки уже нет. Значит, я остался хозяином. И я захотел показать, что знаю, как с обезьянкой надо. Я засунул руку в карман и крикнул, как давеча Юхименко:
– Яшка, Яшка! Иди, я тебе что дам!
Все ждали. А Яшка и не глянул – стал чесаться меленько и часто чёрной лапочкой. До самого вечера Яшка не спускался вниз, а прыгал по верхам: с буфета на дверь, с двери на шкаф, оттуда на печку. Вечером отец сказал:
– Нельзя её на ночь так оставлять, она квартиру вверх дном переворотит.
И я начал ловить Яшку. Я к буфету – он на печь. Я его оттуда щёткой – он прыг на часы. Качнулись часы и стали. А Яшка уже на занавесках качается.
Оттуда – на картину – картина покосилась, – я боялся, что Яшка кинется на висячую лампу.
Но тут уже все собрались и стали гоняться за Яшкой. В него кидали мячиком, катушками, спичками и наконец загнали в угол.
Яшка прижался к стене, оскалился и защёлкал языком – пугать начал. Но его накрыли шерстяным платком и завернули, запутали.
Яшка барахтался, кричал, но его скоро укрутили так, что осталась торчать одна голова. Он вертел головой, хлопал глазами, и казалось, сейчас заплачет от обиды.
Не пеленать же обезьяну каждый раз на ночь! Отец сказал:
– Привязать. За жилет и к ножке, к столу.
Я принёс верёвку, нащупал у Яшки на спине пуговицу, продел верёвку в петлю и крепко завязал. Жилет у Яшки на спине застёгивался на три пуговки. Потом я поднёс Яшку, как он был, закутанного, к столу, привязал верёвку к ножке и только тогда размотал платок.
Ух, как он начал скакать! Но где ему порвать верёвку! Он покричал, позлился и сел печально на полу.
Я достал из буфета сахару и дал Яшке. Он схватил чёрной лапочкой кусок, заткнул за щёку. От этого вся мордочка у него скривилась.
Я попросил у Яшки лапу. Он протянул мне свою ручку.
Тут я рассмотрел, какие на ней хорошенькие чёрные ноготки. Игрушечная живая ручка! Я стал гладить лапку и думаю: совсем как ребёночек. И пощекотал ему ладошку. А ребёночек-то как дернёт лапку – раз – и меня по щеке. Я и мигнуть не успел, а он надавал мне оплеух и прыг под стол. Сел и скалится. Вот и ребёночек!
Но тут меня погнали спать.
Я хотел Яшку привязать к своей кровати, но мне не позволили. Я всё прислушивался, что Яшка делает, и думал, что непременно ему надо устроить кроватку, чтоб он спал, как люди, и укрывался одеяльцем. Голову бы клал на подушечку. Думал, думал и заснул.
Утром вскочил – и, не одеваясь, к Яшке. Нет Яшки на верёвке. Верёвка есть, на верёвке жилет привязан, а обезьянки нет. Смотрю, все три пуговицы сзади расстёгнуты. Это он расстегнул жилет, оставил его на верёвке, а сам удрал. Я искать по комнате. Шлёпаю босыми ногами. Нигде нет. Я перепугался.
А ну как убежал? Дня не пробыл, и вот на тебе! Я на шкафы заглядывал, в печку – нигде. Убежал, значит, на улицу. А на улице мороз – замёрзнет, бедный! И самому стало холодно. Побежал одеваться. Вдруг вижу, в моей же кровати что-то возится. Одеяло шевелится. Я даже вздрогнул. Вот он где! Это ему холодно на полу стало, он удрал и ко мне на кровать. Забился под одеяло. А я спал и не знал. Яшка спросонья не дичился, дался в руки, и я напялил на него снова синий жилет.
Когда сели пить чай, Яшка вскочил на стол, огляделся, сейчас же нашёл сахарницу, запустил лапу и прыг на дверь. Он прыгал так легко, что, казалось, летает, не прыгает. На ногах у обезьяны пальцы, как на руках, и Яшка мог хватать ногами. Он так и делал. Сидит, как ребёнок, на руках у кого-нибудь и ручки сложил, а сам ногой со стола тянет что-нибудь. Стащит ножик и ну с ножом скакать. Это чтобы у него отнимали, а он будет удирать. Чай Яшке дали в стакане. Он обнял стакан, как ведро, пил и чмокал. Я уж не пожалел сахару. Когда я ушёл в школу, я привязал Яшку к дверям, к ручке. На этот раз обвязал его вокруг пояса верёвкой, чтобы уж не мог сорваться. Когда я пришёл домой, то из прихожей увидал, чем Яшка занимается. Он висел на дверной ручке и катался на дверях, как на карусели. Оттолкнётся от косяка и едет до стены. Пихнёт ножкой в стену и едет назад.
Когда я сел готовить уроки, я посадил Яшку на стол. Ему очень нравилось греться около лампы. Он дремал, как старичок на солнышке, покачивался и, прищурясь, глядел, как я тыкаю пером в чернила. Учитель у нас был строгий, и я чистенько написал страницу. Промокать не хотелось, чтобы не испортить.
Оставил сохнуть. Прихожу и вижу: сидит Яков на тетради, макает пальчик в чернильницу, ворчит и выводит чернильные вавилоны по моему писанию. Ах ты, дрянь! Я чуть не заплакал с горя. Бросился на Яшку. Да куда! Он на занавески – все занавески чернилами перепачкал. Вот оно почему Юхименкин папа на них с Яшкой сердился…
Но раз и мой папа рассердился на Яшку. Яшка обрывал цветы, что стояли у нас на окнах. Сорвёт лист и дразнит. Отец поймал и отдул Яшку. А потом привязал его в наказанье на лестнице, что вела на чердак. Узенькая лесенка. А широкая шла из квартиры вниз.
Вот отец идёт утром на службу. Почистился, надел шляпу, спускается по лестнице. Хлоп! Штукатурка падает. Отец остановился, стряхнул со шляпы. Глянул вверх – никого. Только пошёл – хлоп, опять кусок извёстки прямо на голову. Что такое?
А мне сбоку было видно, как орудовал Яшка. Он наломал от стенки извёстки, разложил по краям ступенек, а сам прилёг, притаился на лестнице, как раз у отца над головой. Только отец пошёл, а Яшка тихонечко толк ножкой штукатурку со ступеньки и так ловко примерил, что прямо отцу на шляпу, – это он ему мстил за то, что отец вздул его накануне.
Но когда началась настоящая зима, завыл ветер в трубах, завалило окна снегом, Яшка стал грустным. Я его всё грел, прижимал к себе. Мордочка у Яшки стала печальная, обвисшая, он подвизгивал и жался ко мне. Я попробовал сунуть его за пазуху, под куртку. Яшка сейчас же там устроился: он схватился всеми четырьмя лапками за рубаху и так повис, как приклеился. Он так и спал там, не разжимая лап. Забудешь другой раз, что у тебя живой набрюшник под курткой, и обопрёшься о стол. Яшка сейчас лапкой заскребёт мне бок: даёт мне знать, чтоб осторожней.
Вот раз в воскресенье пришли в гости девочки. Сели завтракать. Яшка смирно сидел у меня за пазухой, и его совсем не было заметно. Под конец раздали конфеты. Только я стал первую разворачивать, вдруг из-за пазухи, прямо из моего живота, вытянулась мохнатая ручка, ухватила конфету и назад.
Девочки взвизгнули от страха. А это Яшка услышал, что бумагой шелестят, и догадался, что едят конфеты. А я девочкам говорю: «Это у меня третья рука; я этой рукой прямо в живот конфеты сую, чтоб долго не возиться». Но уж все догадались, что это обезьянка, и из-под куртки слышно было, как хрустит конфета: это Яшка грыз и чавкал, как будто я животом жую.
Яшка долго злился на отца. Примирился Яшка с ним из-за конфет. Отец мой как раз бросил курить и вместо папирос носил в портсигаре маленькие конфетки. И каждый раз после обеда отец открывал тугую крышку портсигара большим пальцем, ногтем, и доставал конфетки. Яшка тут как тут: сидит на коленях и ждёт – ёрзает, тянется. Вот отец раз и отдал весь портсигар Яшке; Яшка взял его в руку, а другой рукой, совершенно как мой отец, стал подковыривать большим пальцем крышку. Пальчик у него маленький, а крышка тугая и плотная, и ничего не выходит у Яшеньки. Он завыл с досады. А конфеты брякают. Тогда Яшка схватил отца за большой палец и его ногтем, как стамеской, стал отковыривать крышку. Отца это рассмешило, он открыл крышку и поднёс портсигар Яшке. Яшка сразу запустил лапу, награбастал полную горсть, скорей в рот и бегом прочь. Не каждый же день такое счастье!
Был у нас знакомый доктор. Болтать любил – беда. Особенно за обедом.
Все уж кончили, у него на тарелке всё простыло, тогда он только хватится – поковыряет, наспех глотнёт два куска:
– Благодарю вас, я сыт.
Вот раз обедает он у нас, ткнул вилку в картошку и вилкой этой размахивает – говорит. Разошёлся – не унять. А Яша, вижу, по спинке стула поднимается, тихонько подкрался и сел у доктора за плечом. Доктор говорит:
– И понимаете, тут как раз… – И остановил вилку с картошкой возле уха – на один момент всего. Яшенька лапочкой тихонько за картошку и снял её с вилки – осторожно, как вор.
А доктор дальше:
– И представьте себе… – И тык пустой вилкой себе в рот. Сконфузился – думал, стряхнул картошку, когда руками махал, оглядывается. А Яшки уж нет – сидит в углу и прожевать картошку не может, всю глотку забил.
Доктор сам смеялся, а всё-таки обиделся на Яшку.
Яшке устроили в корзинке постель: с простынёй, одеяльцем, подушкой. Но Яшка не хотел спать по-человечьи: всё наматывал на себя клубком и таким чучелом сидел всю ночь. Ему сшили платьице, зелёненькое, с пелеринкой, и стал он похож на стриженую девочку из приюта.
Вот раз я слышу звон в соседней комнате. Что такое? Пробираюсь тихонько и вижу: стоит на подоконнике Яшка в зелёном платьице, в одной руке у него ламповое стекло, а в другой – ёжик, и он ёжиком с остервенением чистит стекло. В такую ярость пришёл, что не слыхал, как я вошёл. Это он видел, как стёкла чистили, и давай сам пробовать.
А то оставишь его вечером с лампой, он отвернёт огонь полным пламенем – лампа коптит, сажа летает по комнате, а он сидит и рычит на лампу.
Беда стало с Яшкой, хоть в клетку сажай! Я его и ругал и бил, но долго не мог на него сердиться. Когда Яшка хотел понравиться, он становился очень ласковым, залезал на плечо и начинал в голове искать. Это значит, он вас уже очень любит.
Надо ему выпросить что-нибудь – конфет там или яблоко, – сейчас залезет на плечо и заботливо начинает лапками перебирать в волосах: ищет и ноготком поскрёбывает. Ничего не находит, а делает вид, что поймал зверя: выкусывает с пальчиков чего-то.
Вот раз пришла к нам в гости дама. Она считала, что она раскрасавица. Разряженная. Вся так шёлком и шуршит. На голове не причёска, а прямо целая беседка из волос накручена – в завитках, в локончиках. А на шее, на длинной цепочке, зеркальце в серебряной оправе.
Яшка осторожно к ней по полу подскочил.
– Ах, какая обезьянка миловидная! – говорит дама. И давай зеркальцем с Яшкой играть.
Яшка поймал зеркальце, повертел – прыг на колени к даме и стал зеркальце на зуб пробовать.
Дама отняла зеркальце, зажала в руке. А Яшке хочется зеркало получить. Дама погладила небрежно Яшку перчаткой и потихоньку спихивает с колен. Вот Яшка и решил понравиться, подольститься к даме. Прыг ей на плечо. Крепко ухватился за кружева задними лапками и взялся за причёску. Раскопал все завитки и стал искать.
Дама покраснела.
– Пошёл, пошёл! – говорит.
Не тут-то было! Яшка ещё больше старается: скребёт ноготками, зубками щёлкает.
Дама эта всегда против зеркала садилась, чтоб на себя полюбоваться, и видит в зеркале, что взлохматил её Яшка, – чуть не плачет. Я двинулся на выручку. Куда там! Яшка вцепился что было силы в волосы и на меня глядит дико. Дама дёрнула его за шиворот, и своротил ей Яшка причёску. Глянула на себя в зеркало – чучело чучелом. Я замахнулся, спугнул Яшку, а гостья наша схватилась за голову и – в дверь.
– Безобразие, – говорит, – безобразие! – И не попрощалась ни с кем.
«Ну, – думаю, – держу до весны и отдам кому-нибудь, если Юхименко не возьмёт. Уж столько мне попадало за эту обезьянку!»
И вот настала весна. Потеплело. Яшка ожил и ещё больше проказил. Очень ему хотелось на двор, на волю. А двор у нас был огромный, с десятину. Посреди двора был сложен горой казённый уголь, а вокруг склады с товаром. И от воров сторожа держали на дворе целую свору собак. Собаки большие, злые. А всеми собаками командовал рыжий пёс Каштан. На кого Каштан зарычит, на того все собаки бросаются. Кого Каштан пропустит, и собаки не тронут. А чужую собаку бил Каштан с разбегу грудью. Ударит, с ног собьёт и стоит над ней, рычит, а та уж и шелохнуться боится.
Я посмотрел в окно – вижу, нет собак во дворе. Дай, думаю, пойду, выведу Яшеньку погулять первый раз. Я надел на него зелёненькое платьице, чтобы он не простудился, посадил Яшку к себе на плечо и пошёл. Только я двери раскрыл, Яшка – прыг наземь и побежал по двору. И вдруг, откуда ни возьмись, вся стая собачья, и Каштан впереди, прямо на Яшку. А он, как зелёненькая куколка, стоит маленький. Я уж решил, что пропал Яшка, – сейчас разорвут. Каштан сунулся к Яшке, но Яшка повернулся к нему, присел, прицелился. Каштан стал за шаг от обезьянки, оскалился и ворчал, но не решался броситься на такое чудо. Собаки все ощетинились и ждали, что Каштан.
Я хотел броситься выручать. Но вдруг Яшка прыгнул и в один момент уселся Каштану на шею. И тут шерсть клочьями полетела с Каштана. По морде и глазам бил Яшка, так что лап не видно было. Взвыл Каштан, и таким ужасным голосом, что все собаки врассыпную бросились. Каштан сломя голову пустился бежать, а Яшка сидит, вцепился ногами в шерсть, крепко держится, а руками рвёт Каштана за уши, щиплет шерсть клочьями. Каштан с ума сошёл: носится вокруг угольной горы с диким воем. Раза три обежал Яшка верхом вокруг двора и на ходу спрыгнул на уголь. Взобрался не торопясь на самый верх. Там была деревянная будка; он влез на будку, уселся и стал чесать себе бок как ни в чём не бывало. Вот, мол, я – мне нипочём!
А Каштан – в ворота от страшного зверя.
С тех пор я смело стал выпускать Яшку во двор: только Яшка с крыльца – все собаки в ворота. Яшка никого не боялся.
Приедут во двор подводы, весь двор забьют, пройти негде. А Яшка с воза на воз перелетает. Вскочит лошади на спину – лошадь топчется, гривой трясёт, фыркает, а Яшка не спеша на другую перепрыгивает. Извозчики только смеются и удивляются:
– Смотри, какая сатана прыгает. Ишь ты! У-ух!
А Яшка – на мешки. Ищет щёлочки. Просунет лапку и щупает, что там. Нащупает, где подсолнухи, сидит и тут же на возу щёлкает. Бывало, что и орехи нащупает Яшка. Набьет за щёки и во все четыре руки старается нагрести.
Но вот нашёлся у Якова враг. Да какой! Во дворе был кот. Ничей. Он жил при конторе, и все его кормили объедками. Он разжирел, стал большой, как собака. Злой был и царапучий.
И вот раз под вечер гулял Яшка по двору. Я его никак не мог дозваться домой. Вижу, вышел на двор котище и прыг на скамью, что стояла под деревом. Яшка, как увидел кота, – прямо к нему. Присел и идёт не спеша на четырёх лапах. Прямо к скамье и глаз с кота не спускает. Кот подобрал лапы, спину нагорбил, приготовился. А Яшка всё ближе ползёт. Кот глаза вытаращил, пятится. Яшка на скамью. Кот всё задом на другой край, к дереву. У меня сердце замерло. А Яков по скамье ползёт на кота. Кот уж в комок сжался, подобрался весь. И вдруг – прыг, да не на Яшку, а на дерево. Уцепился за ствол и глядит сверху на обезьянку. А Яшка всё тем же ходом к дереву. Кот поцарапался выше – привык на деревьях спасаться. А Яшка на дерево, и всё не спеша, целится на кота чёрными глазками. Кот выше, выше, влез на ветку и сел с самого краю. Смотрит, что Яшка будет делать. А Яков по той же ветке ползёт, и так уверенно, будто он сроду ничего другого не делал, а только котов ловил. Кот уж на самом краю, на тоненькой веточке еле держится, качается. А Яков ползёт и ползёт, цепко перебирая всеми четырьмя ручками. Вдруг кот прыг с самого верху на мостовую, встряхнулся и во весь дух прочь без оглядки. А Яшка с дерева ему вдогонку: «Йау, йау», – каким-то страшным, звериным голосом – я у него никогда такого не слышал.
Теперь уж Яков стал совсем царём во дворе. Дома он уж есть ничего не хотел, только пил чай с сахаром. И раз так на дворе изюму наелся, что еле-еле его отходили. Яшка стонал, на глазах слёзы, и на всех капризно смотрел. Всем было сначала очень жалко Яшку, но когда он увидел, что с ним возятся, стал ломаться и разбрасывать руки, закидывать голову и подвывать на разные голоса. Решили его укутать и дать касторки. Пусть знает!
А касторка ему так понравилась, что он стал орать, чтобы ему ещё дали. Его запеленали и три дня не пускали на двор.
Яшка скоро поправился и стал рваться на двор. Я за него не боялся: поймать его никто не мог, и Яшка целыми днями прыгал по двору. Дома стало спокойнее, и мне меньше влетало за Яшку. А как настала осень, все в доме в один голос:
– Куда хочешь убирай свою обезьянку или сажай в клетку, а чтоб по всей квартире эта сатана не носилась.
То говорили, какая хорошенькая, а теперь, думаю, сатана стала. И как только началось ученье, я стал искать в классе, кому бы сплавить Яшку. Подыскал наконец товарища, отозвал в сторону и сказал:
– Хочешь, я тебе обезьянку подарю? Живую.
Не знаю уж, кому он потом Яшку сплавил. Но первое время, как не стало Яшки в доме, я видел, что все немного скучали, хоть признаваться и не хотели.
Принято разделять приматов на две большие группы. Первая называется мокроносые обезьяны. К ней относят наиболее примитивных приматов, таких как лемуры, лори, галаго, и некоторых других. Другая группа – сухоносые обезьяны. Она объединяет так называемых широконосых и узконосых обезьян. Различаются они расположением ноздрей. У широконосых обезьян они направлены вперёд, а нос широкий. У узконосых – наоборот, ноздри направлены вниз, а нос имеет узкую носовую перегородку. Кроме человекообразных обезьян, узконосыми являются макаки, мартышки, павианы, тонкотелы.
Лемур
Лори
Это не совсем так. Макак насчитывается около двух десятков видов. Важным отличительным признаком является длина хвоста: у макак-маготов он полностью отсутствует, у некоторых видов он куцый, а у остальных почти такой же длинный, как туловище. Наблюдается следующая закономерность: чем больше времени обезьяны проводят на земле, тем короче у них хвост. И это неудивительно. Хвост у обезьян служит балансиром и, одновременно рулём. При передвижении по ветвям хвост помогает приматам удерживать равновесие, а во время прыжков корректировать направление полёта.
У всех приматов очень развита мимика лица. С помощью особых мышц, которые так и называются – мимические, обезьяны могут передавать самые сложные оттенки своего эмоционального состояния. В том числе и желание испугать кого-нибудь. Большинство приматов обладают мощными острыми зубами. Заметив опасность, обезьяны начинают поднимать верхнюю губу, показывают размер клыков. Если это не помогает, то они переходят на громкий, пронзительный визг, крик и щебетание. В крайнем случае взрослые самцы бросаются на хищника и обращают его в бегство.
У обезьян, в отличие от других млекопитающих, не когти, а ногти. У приматов ногти, как правило, имеют ту же окраску, что и остальные кожные покровы. У многих видов обезьян кожа тёмная, практически чёрная. У таких видов и ногти тёмноокрашенные. Если же кожа не имеет выраженной пигментации, например у японского макака, макака-резуса и многих других, то и ногти будут светлыми.
Обезьяны могут быть очень агрессивными?
Многие виды обезьян, особенно те виды, которые живут в сложноустроенных социальных группах, могут быть очень агрессивными. Сформировавшееся у людей представление, что обезьяны милые зверьки, ошибочно. Особенно опасны крупные приматы с мощными клыками. Чемпионы по злобности – павианы.
Все обезьяны превосходно лазают по деревьям. В этом им помогает строение конечностей. И передние и задние лапы приспособлены к тому, чтобы цепляться за ветки и стволы деревьев. Но для хорошего прыжка этого мало. Необходимо тщательно прицелится, чтобы приземлится туда, куда нужно. Для этого у обезьян глаза располагаются не по бокам головы, а на передней её части. Глаза приматов смотрят вперёд. При таком расположении формируется так называемое бинокулярное зрение. Оно позволяет обезьянам воспринимать предметы объёмно и точно рассчитывать расстояние для прыжка.
Большинство обезьян – обитатели тропиков. Они привыкли к тёплому и даже жаркому климату. Они очень плохо переносят холод, заболевают и могут погибнуть. Но есть и холодоустойчивые виды. На острове Хонсю в Японии обитают обезьяны, которые могут легко переносить минусовые температуры и многоснежные зимы. В этом им помогает густая, тёплая шерсть. Эти обезьяны – японские макаки. На острове Хонсю снежный покров может держаться до 4 месяцев. Японские макаки приспособились переносить холодный период у тёплых геотермальных источников. Когда становится совсем холодно, они опускаются в воду и греются.
Детёныши обезьян рождаются довольно слабыми. Первые несколько месяцев они не способны бегать и лазать по деревьям вслед за матерью. Поэтому самки обезьян всюду носят их с собой. С момента рождения у всех новорождённых приматов превосходно развит рефлекс «схватить». Детёныши хватают шерсть на брюхе матери и прочно за неё цепляются. В таком положении они чувствуют себя наиболее комфортно, могут есть и даже спать.
Обозначать различные явления и предметы при помощи сочетаний разных звуков умеют не только люди. В обезьяньем языке присутствуют десятки звуковых сигналов со значением разных явлений окружающего. Кенийские зелёные мартышки, например, отличаются поразительной способностью общаться звуками.
Приматы хорошо различают оттенки вкусов, которые свидетельствуют о том, насколько спелым является плод. Как правило, по мере созревания в плодах увеличивается содержание Сахаров. Поэтому сладкий вкус говорит о том, что пища не только пригодна к употреблению, но и полезна.
В природных условиях обезьяны на ночь забираются на деревья, чтобы обезопасить себя от наземных хищников. Крупные приматы, такие как гориллы и орангутаны, строят на каждую ночь себе гнездо. Оно представляет собой заломленные ветки дерева с подстилкой из мягких листьев. Обезьяны поменьше устраиваются в развилках ветвей, около стволов.
Такое поведение получило название «грумминг». Оно помогает снять агрессивность в группе и установить иерархические отношения. С одной стороны, приматы таким образом освобождаются от кожных паразитов. С другой – ищут солевые выделения кожных желёз и поедают их, восполняя солевой баланс своего организма.
Понимание того, что в зеркале появляется отражение, означает, что зверь или птица обладает зачатками сознания. Большинство животных воспринимает своё отражение как партнёра или соперника. Впервые увидев зеркало, молодые обезьяны пытаются укусить его или, наоборот, погладить.
Стаи собак и волков организованы по одному и тому же принципу. Он основан на системе подчинения одних животных другим, более сильным и опытным. Такая иерархия устанавливается в результате стычек между членами стаи, которые иногда могут перерастать в драки, но это случается редко. Как правило, все ограничивается демонстрациями угрозы и покорности. Во главе стаи стоит вожак. Это крупный самец в расцвете сил. Он руководит всеми действиями и следит за порядком Когда у вожака и его самки появляется потомство, то за ним помогают ухаживать все члены коллектива.
Обезьяны значительно умнее собак. К тому же собаки не обладают такой подвижностью. Они не могут карабкаться по деревьям и прыгать с ветки на ветку. Конечности собаки приспособлены для длительного бега. Они не могут ими ничего схватить. У собак есть одно уязвимое место – это спина. Им трудно до неё дотянуться. Этим и воспользовался сообразительный макак Яшка, запрыгнув на спину собаки. Он сразу занял стратегически правильное положение. Пёс не мог его достать, зато Яшка мог безнаказанно наносить удары и по голове, и по туловищу несчастной собаки.
Большинство приматов можно отнести к всеядным. Их рацион, кроме фруктов, орехов и молодых побегов, включает продукты животного происхождения. Обезьяны разоряют птичьи гнёзда, ловят насекомых, не откажутся полакомиться птенчиком, мышкой, небольшой ящерицей. Самые хищные обезьяны – шимпанзе, а гориллы – полностью растительные приматы.
Кошки в случае опасности предпочитают скрываться на деревьях. В природе естественными врагами диких лесных кошек являются, прежде всего, крупные псовые, такие как волки. Поэтому, запрыгнув на дерево, кошка может чувствовать себя в полной безопасности.
Кошки очень проворные животные. Если кошка падает спиной вниз, то она переворачивается в воздухе и всегда приземляется на все четыре лапы. Такое качество сформировалось как приспособление к лазанию по ветвям деревьев, с которых всегда можно сорваться. В отличие от обезьян, кошачьи не могут обхватить ветку пальцами. Главное их средство удержания на дереве – крепкие крючковатые когти. Но если высота слишком большая, то животное может разбиться.
Это было в царское время на грузовом пароходе. Он ходил на Дальний Восток. И всё это началось с порта Коломбо, на острове Цейлоне. Это английская колония, а туземное население – сингалезы. Они шоколадного цвета, и мужчины здорово похожи на цыган.
И вот на пароход приходят два сингалеза. Один высокий и статный, другой – пониже, широкий, на редкость крепко сшитый человек. Он-то и говорил, высокий больше молчал. Можно было понять, что он говорит про зверей. Он говорил на ломаном английском языке. Его обступили машинисты. Кто-то грубо спросил, где у него левый глаз. Левого глаза, действительно, не было. Он сказал, что глаз ему выбил тигр.
Они с братом охотники. Ловят зверей живьём и продают в зверинцы. Тигр прыгнул, брат должен был поднять сетку.
– В один миг тигр лапами попадает в неё, а вот ему приходится в это время тигру в пасть засунуть руку. В руке бамбуковая палочка, и если сжать её в кулаке, то с обеих сторон выскакивают короткие ножики и так остаются торчать. Они вонзаются в язык и нёбо, – сингалез пальцами стал показывать у себя во рту, как становится палочка. – Но если нажать раньше, – палочка не влезет в пасть. А если поставить криво, – пропало всё, но уже если удалось, – тигр от боли забывает всё. Он лапами хочет выскрести палочку из пасти, лапы путаются в сетке, но тут не зевай: охотники подкуривают его снотворной отравой. Он засыпает, замирает. С ним можно делать что угодно. Они вынимают палку.
– Заливает! Калоши заливает! – сказал Храмцов, старший машинист. Он был атлет и франт. Он франтил мускулатурой и ходил в одной сетке на голом теле, а усики закручивал в острые стрелки. И он мигнул сингалезу нахально и помахал перед носом пальцем. Сингалез показал на груди шрамы. Они как белые восклицательные знаки шли от ключицы вкось к животу. Сингалез был до пояса голый, но казалось, что он в коричневой фуфайке и его закапали штукатуркой.
– Это вот брат не успел, на один всего миг опоздал поднять сетку – и тигр задел его лапой, но зато брат успел выстрелить.
– Сказки! Расскажи ещё, как летающих медведей ловил, – говорил Храмцов.
Он сделал шагов пять по палубе, но снова вернулся. Сингалез уже говорил про обезьян. Он говорил про оранга. Ловить ездили на остров Борнео. Говорил, что если оранга встретить в лесу и нет ружья, то не стоит пытаться бороться: захочет оранг – и задушит как мышь.
– А велик ли оранг? – спросил Храмцов.
Сингалез показал метра на полтора от палубы.
– А если ему в морду? – и Храмцов замахнулся кулаком. – Бокс, бокс! Понимаешь?
Сингалез улыбался.
Но машинист Марков, многосемейный человек, спросил:
– А почём штука оранги эти здесь, на месте?
Сингалез назвал цену.
– А в Нагасаках?
Да, выходило, что в Японии, если продать немецкому агенту, который скупает зверей для зоопарков, то заработать можно рубль на рубль.
– Дай мне сюда твою обезьяну, так ты у ней зубов не соберёшь! – кричал Храмцов и выпячивал грудь. Грудь, действительно, здоровая, и мускулы как живая резина.
– Да брось ты, надо дело говорить, – гнусил Марков и заводил усы себе в рот – это всякий раз у него, как разговор заходил о деньгах. Он пробовал торговаться. Деньги, действительно, большие. Он хмуро оглядел всех и вдруг сказал:
– Айда, покупаю.
– А вдруг сдохнет дорогой? – сказал кто-то.
Марков засосал усы и долго зло глядел на сигналеза.
Но сингалез говорил с братом, потом оба подошли к машинистам.
Они говорили, что пусть поедут посмотрят – есть одна очень здоровая обезьяна. Ух, какая сильная! Не оранг, они её иначе называли.
Решили сейчас же идти на берег трое, Марков четвёртым, глядеть обезьян. Увязался и радист Асейкин, совсем молодой, долговязый: он первый раз попал в тропики и ходил как пьяный от счастья. Он всё покупал доро́гой: маленькие вещи из дерева и из кости и всё нюхал их. Хотел увезти с собой аромат этой нагретой солнцем земли, аромат зноя, когда начинают пахнуть и сами камни. А машинисты говорили, как бы Маркова не надул сингалез и что цены на зверей есть в каталоге. Где бы достать?
Это был небольшой дворик, и в нём два сарайчика. В один из сарайчиков ввёл всю гурьбу сингалез. Сначала показалось темно – и все попятились. Из темноты раздался рёв… Нет! Это было мычанье, каким вдруг начинает орать глухонемой в беде, в отчаянии, в злобе, но голос страшной силы и злобы. Теперь ясно видно стало: сарай был надвое разделён решёткой, железными прутьями в палец толщиной, если не толще, низ их уходил в помост, верх был заделан в потолок. И там, за решёткой, на помосте, стоял, держась за прутья… кто? Сначала показалось, что человек в лохмотьях. Нет! Огромная обезьяна. Она глядела на людей большими чёрными глазами, страшными потому, что как будто из человечьих глаз смотрели собачьи зрачки, и пламенная неукротимая ненависть была в этом взгляде. Низкий лоб, и короткие волосы острой щетиной.
– Горилла! Тьфу, чёрт какой, – сказал Марков.
Но в этот момент горилла рванула и затрясла эту железную решётку и заорала мучительным рёвом с ярой ненавистью. Она в бешенстве старалась укусить себя за плечо и не могла: железный воротник вокруг шеи подпирал эту голову с клыками, голову гориллы. Клетка трепетала в её руках. Кроме Асейкина, все выскочили во двор. Сингалез показывал Асейкину на один прут. Его обезьяна вдолбила в потолок настолько, что он поднялся на полфута над помостом. Нижний конец этого прута был загнут крючком. Это она хотела расширить отверстие, схватила рукой и навернула на кулак. Сингалез объяснял, что они с братом ездили в Африку, в Нижнюю Гвинею. Они поймали её в сетку из толстых верёвок. Но она всё равно их разгрызла бы зубами, изорвала бы в клочья. Они успели её подкурить своим дурманом, и она заснула. Они надели на неё кандалы и заперли в клетку. Ух, как она взъярилась, очнувшись. Она в ярости кусала, рвала зубами свои плечи. Её усыпили снова, надели ошейник. Марков ругался на дворе, требовал показать товар, о котором говорилось на пароходе. Это в другом сарае.
Сингалез кивнул на гориллу и весело сказал:
– Бокс! Бокс!
Все вспомнили Храмцова. Но Марков торопил. Люди были отпущены на час.
В другой сарай уже не решились войти сразу – через двери глядели. Там, полулёжа на рисовой соломе, пузатый оранг искал в голове у другого. Оба оглянулись на людей. Они глядели спокойно, даже с ленивым любопытством. Рыжая борода придавала орангу вид простака, немного дурковатого, но добродушного и без хитрости. Другая обезьяна была его женой.
– Леди, леди, – объяснял хозяин.
У леди живот был таким же пузатым, как и у её мужа. Большой рот, казалось, улыбался.
Асейкин захохотал от радости. Он совсем близко подошёл. Сингалез его не удерживал. Асейкин уж поздоровался с орангом за руку. Сингалез утверждал, что, обезьяны эти совершенно ручные, что если их не обижать, с ними можно жить в одной комнате.
Все осмелели. Оранг тёмными глазами разглядывал не спеша всех по очереди.
Марков ругался:
– Это же пара: разделить, так он от тоски сдохнет. И ведь этакие деньги!
Оказалось, не поняли: эти деньги сингалез хотел за пару, он их только вместе и продаёт.
Марков повеселел. Он заставил сигналеза поднять оранга, провести, он уже хотел как лошади глядеть зубы.
Нет, цена, действительно, сходная. Разговор шёл уже о кормёжке.
Асейкин без умолку болтал с орангом. Он хлопал его по плечу и переводил свои слова на английский язык.
– Поедешь с нами, приятель. Ей-богу, русские люди неплохие. Как звать-то тебя? А? Сам не знаешь? Тихон Матвеич? Слушайте, – кричал Асейкин, – его Тихоном Матвеичем зовут!
Асейкин совал ему банан. Тихон его очистил. Но супруга вырвала и съела.
– Не куришь? – спрашивал Асейкин. Тихон взял портсигар двумя пальцами. Асейкин пробовал потянуть. «Как в тисках!» – с восхищением говорил Асейкин. Тихон держал без всякого, казалось, усилия. Он повертел в руках серебряный портсигар, понюхал его. Сингалез что-то крикнул. Тихон бросил на солому портсигар.
Марков ворчал:
– Ещё табаку нажрётся да сдохнет.
Сингалез объяснял, чем кормить. Нет! Ничего не понять.
Наконец, решили, что сингалез сам доставит обезьян – Тихона и его леди – и корм на месяц и там покажет на деле, чего и сколько в день давать.
Марков долго торговался. Наконец Марков дал задаток.
Капитан пришёл поглядеть, когда Тихон с женой появились у нас на палубе. Капитан бойко говорил по-английски. Сингалез его уверил, что этих орангов можно держать на свободе. Кормёжку – всё сплошь фрукты – привезли в корзинках на арбе, на тамошних бычках с горбатой шеей. Сингалез определил дневную порцию.
Пароходный мальчишка Серёжка успел украсть десятка три бананов и принялся дразнить Тихона. Марков стукнул его по шее. Тихон поглядел и как будто одобрил. Асейкин сказал: «Ладно, что не Тихон стукнул, а то бы Серёжкина башка была за бортом».
Серёжка не верил, пока не увидал, как этот пузатый дядя взялся одной рукой за проволочный канат, что шёл с борта на мачту, и на одной руке, подбрасывая себя вверх, легко полез выше и выше. Обезьяны ходили по пароходу. Их с опаской обходили все, хоть и делали храбрый и беззаботный вид. Фельдшер Тит Адамович глядел, как Асейкин играл с Тихоном, как, наконец, Тихон понял, чего хотел радист. Тихон взял в руку конец бамбуковой палки, за другой держал Асейкин. И вот Тихон потянул конец к себе, он лежал, облокотясь на люк. Он не изменил позы. Он легко упирался ногой в трубку, что шла по палубе. Да, а вот Асейкин, как стоял, так на двух ногах и подъехал к Тихону Матвеичу.
– Як он захворает, – сказал фельдшер, – то пульс ему щупать буду не я.
– Тьфу, – сказал Храмцов, – это сила? Что, потянуть? А ну!
Храмцов держал за палку. Он дёрнул рывком и чуть не полетел – оранг выпустил конец. Храмцов снова бросился с палкой. Тихон поднялся, в упор глядя на Храмцова.
– Бросьте, – крикнул Асейкин.
Марков уже бежал крича:
– Ты за неё не платил, так брось ты со своими штуками.
Но Асейкин уже хлопнул Тихона по плечу:
– Знаешь что?
Тихон оглянулся, Асейкин протянул ему банан.
– А я вам говорю, что я из него верёвку совью, – говорил Храмцов и, расставив руки бочонком как цирковой борец, важно зашагал.
Но фельдшер Тит Адамович накаркал беду. Ночью леди-оранг стонала. Стонала, как человек стонет, и все искали по палубе, кто это. Стонала она, а Тихон держал её голову у себя на коленях и не спал. Марков побежал, разбудил фельдшера. Тит Адамович сказал, что можно компресс на лоб, но кто это сделает? Холодный компресс. Но если Тихон обидится? Тихон что-то бормотал или ворчал над своей женой. Марков требовал, чтобы фельдшер дал хоть касторки. Касторки Тит дал целую бутылку, но Марков только стоял с ней около, да и не очень около, шагах в трёх, с этой бутылкой.
– Да ты сам хоть пей! – крикнул Храмцов. – Чего так стоишь?
Асейкин сидел в радиокаюте, и к орангу до утра никто не подходил.
Наутро все три компаньона ругали Маркова: обезьянина сдохнет, а Тихон от тоски в воду кинется или сбесится, ну его в болото.
Асейкин один сидел рядом и глядел, как Тихон заботливо искал блох у жены в голове. Он даже хотел помочь, когда Тихон взял жену на руки и понёс её в тень. Какая-то мошкара увязалась ещё с берега: Тихон отмахивал её рукой от больной жены. Леди часто дышала с полуоткрытым ртом, веки были опущены. Асейкин веером махал на неё издали. Но Асейкин просил, чтобы заперли воду, чтобы сняли рукоятки с кранов: оранг их умел открывать. Он наконец оставил жену и пошёл за водой, это было ясно: он пробовал открывать краны. Он пошёл к кухне, возбуждённый, встревоженный. Он шёл как всегда, опираясь о палубу, но в дверях кухни он встал в рост, держась за притолку, искал глазами воды.
Повар обомлел: он не знал, что собирается делать Тихон, другая дверь была завалена снаружи каким-то товаром, её нельзя было открыть. Повар боялся, что Тихон обожжётся обо что-нибудь или ошпарится – обидится, изъярится, и тогда аминь. И повар потерянно шептал:
– Тиша, Тишенька! Христос с тобой, чего, голубчик Тихон Матвеич? Чего вам захотелось?
Но Тихон обвёл тоскливыми глазами плиту и стол и быстро пошёл к жене. Он носил её с места на место, искал где лучше. Но она вся обвисла у него на руках и не открывала глаз.
Уже второй день леди ничего не ела, не ел и Тихон.
Храмцов издевался, Асейкин кричал, чтобы не давали пить. Пайщики махнули рукой. Марков один только не мог примириться с неудачей. Он стоял над больной и приговаривал с тоской:
– Такие деньжищи! Да это лучше бы чаю купить этого, цейлонского…
Но вот леди открыла глаза. Она искала чего-то вокруг себя.
Асейкин вскочил. Он понёсся к фельдшеру. Назад он шёл со стаканом, с гранёным чайным стаканом, в нём была вода, а поверху плавал порошок. Тит Адамович шёл сзади:
– Не станет она того пить, а стаканом вам в рожу кинет, увидите. Я не отвечаю, честное даю вам слово!
Но Асейкин сказал своё: «А знаешь что?» – и Тихон оглянулся. Он сам потянулся рукой к стакану, взял его осторожно и потянул к губам, но леди подняла голову. Она хотела слабой рукой перехватить стакан. Тихон бережно за затылок придерживал ей голову, и она жадно пила из стакана.
Марков причитал:
– Всё одно пропадёт, только на чучело теперь…
Тихон передал стакан Асейкину, как делал всегда. Асейкин налил воды из графина. Тихон снова споил его жене. Третий стакан – за ним не потянулась, отстранила – Тихон сам выпил. Он пил с жадностью: это был третий день, что у него не было маковой росинки во рту. Мы так и не узнали, чего намешал Тит Адамович, но на другой день леди уже сидела. К вечеру она пошла пешком. Тихон поддерживал её с одной стороны, Асейкин – с другой.
Храмцов уверял, что Тихону надоест, что Асейкин суётся, и шваркнет этого приятеля за борт. Но Тихон, видимо, верил Асейкину, и они втроём прогуливались по палубе. Асейкин пробовал тоже опираться рукой в палубу – все смеялись, конечно, кроме орангов. Асейкин уверял, что он уже кое-чему выучился по-обезьяньи. Он, правда, каркал иногда, но выходило по-вороньи.
Обезьяны повеселели. Боцман поговаривал, чтобы Асейкин выучил их хоть палубу скрести, а то сила такая зря пропадает.
– Какая сила такая? – перебил Храмцов. – Это лазать разве? Так он же лёгкий сам. А если взяться на силу – ну бороться – да врёт этот сингалез, заливает, вроде как про тигра. Да я возьмусь с вашим Тихоном бороться, хотя бы по-русски, без приёмов, в обхватку, да вот увидите.
Храмцов представил, как это он обхватит Тихона, и так это, действительно, приёмисто, и так это вздулась, заходила его мускулатура, забегали живые бугры по плечам, по рукам, меж лопаток, что стало страшно за мохнатого Тихона Матвеича с рыжей бородушкой.
– А ну, как Марков будет на вахте, спробуйте, – шёпотом сказал боцман.
– А кто ответит? – спросил фельдшер. – Обезьяна-то это фунтов тридцать стоит, на русское золото – триста рублей.
Но Храмцов сказал, что он-то ведь не обезьяна, так что душить её насмерть не будет. А что положит, то положит.
И теперь уже шепотком, по секрету от Маркова, все переговаривались, что Храмцов будет бороться с Тихоном, бороться будут по-русски, в обхват, и даже назначили когда. Все ждали развлеченья. Небо да вода, да день в день те же вахты – невесёлая штука. А тут вдруг такой цирк!
Марков только что ушёл в машину, когда Тихона привели на бак. Возле носового трюма должна была состояться встреча.
– А он ногой захватит, – говорил Храмцов.
– А сапоги ему надеть, – советовал боцман.
Тихону на ноги надели сапоги с голенищами – это его забавляло. Он любопытно глядел на ноги, и казалось ему самому тоже смешно. Но Храмцов уже стал его обхватывать, командовал, как завести руки Тихона себе за спину. Тихону всё это нравилось, он послушно делал всё, что с ним ни устраивали. Пузатый, с рыжей бородёнкой, в русских сапогах, на согнутых ногах, он казался весёлым деревенским шутником, что не дурак выпить и народ посмешить.
Храмцов жал, но оранг не понимал, что надо делать.
– Сейчас я ему поддам пару!
Храмцов углом согнул большой палец и стал им жать обезьяну в хребет.
Вдруг лицо Тихона изменилось – это произошло мгновенно – губы поднялись, выставились клыки и вспыхнули глаза. Сонное благодушие как сдуло, и зверь, настоящий лесной зверь, оскалился и взъярился.
Храмцов мгновенно побелел, пустил руки. Они повисли как мокрые тряпки, глаза вытаращились и закатились. Оранг валил его на люк и вот вцепился клыками… Все оцепенели, закаменели на местах.
– А знаешь что? – это Асейкин хлопнул Тихона по плечу. И вмиг прежняя благодушная морда повернулась к Асейкину. Асейкин рылся в кармане и говорил спешно:
– Сейчас, Тихон Матвеич, сию минуту… Стой, забыл, кажись…
Храмцова уже отливали водой, но он не приходил в сознание.
В лазарете он сказал Титу Адамовичу:
– Это вроде в машину под мотыль попасть. Ещё бы миг – и не было бы меня на свете. А как вы думаете: он на меня теперь обижаться не будет?
– Кто? Марков?
– Нет… Тихон Матвеич.
В Нагасаки, на пристани, уже ждала клетка. Она стояла на повозке. Агент зоопарка пришёл на пароход.
Марков просил Асейкина усадить Тихона Матвеича в клетку.
– Я не мерзавец, – сказал Асейкин и сбежал по сходне на берег.
Только к вечеру он вернулся на пароход.
Никто ему не рассказывал, как Тихон с женой вошли в эту клетку – будто всё сговорились, – и про обезьян больше никто не говорил во весь этот рейс.
В последние десятилетия отлов диких животных для зоопарков проводиться очень редко и только в случае угрозы для существования вида в дикой природе. Основной целью современных природоохранных технологий является сохранение животных в естественных условиях их обитания. Но иногда складывается такая ситуация, что для спасения вида необходимо разведение его в вольерах. Тогда животных отлавливают и помещают в специальные питомники. В настоящее время есть виды, которые сохраняются только в питомниках и зоопарках, например калифорнийский кондор и олень Давида.
Выделяют два вида орангутанов – суматранского и калмантанского. За последние 60 лет численность суматранских орангутанов сократилась более чем на 50 % и в настоящее время не превышает шесть тысяч. Значительно больше сохранилось орангутанов на острове Борнео, там их насчитывается несколько десятков тысяч. Основную угрозу для обезьян представляет уничтожение влажных тропических лесов, которые на протяжении нескольких последних десятилетий вырубаются. Разрушается естественная среда обитания, орангутаны вынуждены переселяться всё глубже и глубже в джунгли.
Многие деревья, произрастающие в тропических странах, обладают ценной древесиной. В зависимости от качеств: красоты, гибкости, прочности – их используют для изготовления мебели, декоративных элементов, шкатулок, музыкальных инструментов. Некоторые из них из-за высокого содержания эфирных масел сохраняют достаточно сильный запах. Например, цветочный запах розового дерева и цитрусовый аромат лимонного сандала. А вот красное дерево не только сохраняет приятный запах, но и отпугивает им насекомых. Считается, что в шкафу из красного дерева никогда не заведётся моль!
Гориллы – это самые крупные представители современных приматов. Рост взрослых самцов может достигать 2 м, а ширина их плеч – около 1 м. Самки значительно меньше. У горилл мощная мускулатура, и они обладают огромной физической силой. Шерсть тёмная, у взрослых самцов на спине появляется серебристая полоса. Гориллы могут вставать и ходить на задних ногах, но обычно передвигаются на четвереньках. При этом гориллы опираются на пальцы, согнутые в кулак. При всём своём грозном облике гориллы исключительные вегетарианцы. Их пища включает побеги, листья и плоды различных растений.
Орангутаны в природе одиночные животные. Они менее других человекообразных обезьян ценят общество себе подобных. Взрослые самцы и самки, а также молодые обезьяны могут быть разделены на две большие группы – территориальные и бродячие. Живущие в одном месте орангутаны общаются друг с другом, могут поддерживать дружеские отношения, но живут независимо. Оставшись вдвоём, без своих сородичей, самец и самка орангутанов могут испытать чувство сильной привязанности, которую можно сравнить с человеческим чувством верности.
Человекообразные обезьяны очень сильны. Проведённые несколько лет назад исследования показали, что взрослый шимпанзе весом в 55 кг развивает силу в три раза большую, чем человек. Особенно сильны обезьяны в выполнении таких упражнений, как жим ногами и тяга одной рукой. Объяснений этому может быть несколько. Ряд исследователей указывает на плотность и перекрещивания мышечных волокон, а также на разницу в организации конечностей приматов и людей. Рычажные механизмы, из которых состоят и руки и ноги обезьян, позволяют выдерживать большее напряжение.
Орангутаны в большинстве своём вегетарианцы. Основу их питания составляют различные фрукты. В тропических лесах нет чётко выраженной сезонности созревания плодов на деревьях, как в зонах с умеренным климатом. Поэтому там всегда можно найти, чем поживиться. Оранги перемещаются от одного дерева к другому, делая свою диету довольно разнообразной. Особенно они любят плоды фикусов и диптерокарповых деревьев. У орангутанов с острова Борнео зафиксировано 317 продуктов, которые они употребляют в пищу. Среди них и листья растений, побеги, кора, мёд диких пчёл, яйца и птенцы.
Животные, как и люди, часто болеют. Они могут пораниться, заразиться различными вирусными инфекциями, простудиться, отравиться. Кроме того, кожные и кишечные паразиты могут вызывать непереносимые страдания. Заболевшее, ослабленное животное становится лёгкой добычей хищников. В процессе эволюции у животных сформировались многообразные способы самостоятельной медицинской помощи. Например, часть растений орангутаны потребляют в лечебных целях. Листья коммелины (у нас синеглазка, или лазорник) приматы используют как жаропонижающее.
Коммелина обыкновенная
Морские путешествия с их постоянной качкой очень плохо переносятся организмом. Особенно если он не подготовлен и не привык к такому воздействию. Это касается как людей, так и обезьян. Непереносимость морских путешествий получила название «морская болезнь». Она выражается в постоянном головокружении, тошноте, повышении температуры. Избыточный приём воды в это время может только ухудшить ситуацию. Вероятно, именно по этой причине обезьянам ограничивали доступ к воде.
Горилла
Обезьяны обладают сложной системой общения. Она строится и на звуковых сигналах, и на мимике лица, и на придании телу определённых поз, и на прикосновениях. Для многих видов удалось расшифровать значение целого ряда звуков. Так, у зелёных мартышек в Кении были выделены сигналы, означающие «вода», «приближается хищник», и некоторые другие. Человекообразных обезьян можно даже научить общаться с человеком с помощью символов. В результате такой методики приматы использовали до 500 слов-символов и воспринимали на слух и понимали около 3000 слов.
Бороды растут не только у людей. Орангутаны также могут похвастаться таким украшением. Она появляется у взрослых самцов и самок. Но у самцов она значительно длиннее. Чемпионами по длине бороды являются самцы суматранских орангутанов. У них и над верхней губой появляются удлинённые волосы, своего рода усы. Самки, естественно, не столь волосаты. У некоторых из них под подбородком формируется короткая бородёнка, или же она не вырастает вообще. Как и у людей, борода у орангутанов не несёт чётко выраженной функции.
Есть научные названия частей тела животных, а есть народные. Все животные делятся на позвоночных и беспозвоночных. Главным их отличием является наличие или отсутствие скелета, расположенного внутри тела. У беспозвоночных скелет либо вообще отсутствует, это так называемые мягкотелые животные, либо он представлен каркасом, располагающимся снаружи (насекомые). У позвоночных скелет располагается внутри тела, и главным его элементом, можно сказать стержнем всего тела, является позвоночник. Издавна на Руси существовало и другое слово, которое обозначало позвоночный столб, – хребет.
Мы подходили на пароходе к Индии. Утром должны были прийти. Я сменился с вахты, устал и никак не мог заснуть: все думал, как там будет. Вот как если б мне в детстве целый ящик игрушек принесли и только завтра можно его распаковать. Всё думал: вот утром сразу открою глаза – и индусы, чёрные, заходят вокруг, забормочут непонятно, не то что на картинке. Бананы прямо на кусте, город новый – всё зашевелится, заиграет. И слоны! Главное, слонов мне хотелось посмотреть. Всё не верилось, что они там не так, как в зоологическом, а запросто ходят, возят: по улице вдруг такая громада прёт!
Заснуть не мог, прямо ноги от нетерпения чесались. Ведь это, знаете, когда сушей едешь, совсем не то: видишь, как всё постепенно меняется. А тут две недели океан – вода и вода – и сразу новая страна. Как занавес в театре подняли.
Наутро затопали на палубе, загудели. Я бросился к иллюминатору, к окну, – готово: город белый на берегу стоит; порт, суда, около борта шлюпки; в них чёрные люди в белых чалмах – зубы блестят, кричат что-то; солнце светит со всей силы, жмёт, кажется, светом давит. Тут я как с ума сошёл, задохнулся прямо: как будто я – не я, и всё это сказка. Есть ничего с утра не хотел.
Товарищи дорогие, я за вас по две вахты в море стоять буду – на берег отпустите скорей!
Выскочили вдвоём на берег. В порту, в городе всё бурлит, кипит, народ толчётся, а мы – как оголтелые и не знаем, что смотреть, и не идём, а будто нас что несёт (да и после моря по берегу всегда странно ходить). Смотрим – трамвай. Сели в трамвай, сами толком не знаем, зачем едём, лишь бы дальше – очумели прямо. Трамвай нас мчит, мы глазеем по сторонам и не заметили, как выехали на окраину. Дальше не идём. Вылезли. Дорога. Пошли по дороге. Придём куда-нибудь!
Тут мы немного успокоились и заметили, что здорово жарко. Солнце над самой маковкой стоит; тень от тебя не ложится, а вся тень под тобой: идёшь и тень свою топчешь.
Порядочно уже прошли, уж людей не стало встречаться, смотрим – навстречу слон. С ним четверо ребят – бегут рядом по дороге. Я прямо глазам не поверил: в городе ни одного не видали, а тут запросто идёт по дороге. Мне казалось, что из зоологического вырвался. Слон нас увидел и остановился. Нам жутковато стало: больших при нём никого нет, ребята одни. А кто его знает, что у него на уме? Мотанёт раз хоботом – и готово.
А слон, наверно, про нас так думал: идут какие-то необыкновенные, неизвестные, – кто их знает? И стал. Сейчас хобот загнул крючком, мальчишка старший стал на крюк на этот, как на подножку, рукой за хобот придерживается, и слон его осторожно отправил себе на голову. Тот там уселся между ушами, как на столе. Потом слон тем же порядком отправил ещё двоих сразу, а четвёртый был маленький, лет четырёх, должно быть, – на нём только рубашонка была коротенькая, вроде лифчика. Слон ему подставляет хобот – иди, мол, садись. А он выкрутасы разные делает, хохочет, убегает. Старший кричит ему сверху, а он скачет и дразнит – не возьмёшь, мол. Слон не стал ждать, опустил хобот и пошёл – сделал вид, что он на его фокусы и смотреть не хочет. Идёт, хоботом мерно покачивает, а мальчишка вьётся около ног, кривляется. И как раз когда он ничего не ждал, слон вдруг хоботом – цап! Да так ловко! Поймал его за рубашонку сзади и подымает наверх осторожно. Тот руками, ногами, как жучок. Нет уж, никаких тебе! Поднял слон, осторожно отпустил себе на голову, а там ребята его приняли. Он там, на слоне, всё ещё воевать пробовал.
Мы поравнялись, идём стороной дороги, а слон – с другого боку и на нас внимательно и осторожно глядит. А ребята тоже на нас пялятся и шепчутся меж собой. Сидят, как на дому, на крыше. «Вот, – думаю, – здорово: им нечего там бояться. Если б и тигр попался навстречу, слон тигра поймает, схватит хоботищем поперёк живота, сдавит, швырнёт выше дерева и, если на клыки не подцепит, всё равно будет ногами топтать, пока в лепёшку не растопчет».
А тут мальчишку взял, как козявку, двумя пальчиками: осторожно и бережно.
Слон прошёл мимо нас; смотрим, сворачивает с дороги и попёр в кусты. Кусты плотные, колючие, стеной растут. А он через них, как через бурьян – только ветки похрустывают, – перелез и пошёл к лесу. Остановился около дерева, взял хоботом ветку и пригнул ребятам. Те сейчас же повскакали на ноги, схватились за ветку и что-то с неё обирают. А маленький подскакивает, старается тоже себе ухватить, возится, будто он не на слоне, а на земле стоит. Слон пустил ветку и другую пригнул. Опять та же история. Тут уж маленький совсем, видно, в роль вошёл: совсем залез на эту ветку, чтоб ему тоже досталось, и работает. Все кончили, слон пустил ветку, а маленький-то, смотрим, так и полетел с веткой. Ну, думаем, пропал – полетел теперь, как пуля, в лес. Бросились мы туда. Да нет, куда там! Не пролезть через кусты: колючие, и густые, и путаные. Смотрим, слон в листьях хоботом шарит. Нащупал этого маленького – он там, видно, обезьянкой уцепился, – достал его и посадил на место. Потом слон вышел на дорогу впереди нас и пошёл обратно.
Мы – за ним. Он идёт и по временам оглядывается, на нас косится: чего, мол, сзади идут какие-то?
Так мы за слоном пришли к дому. Вокруг плетень. Слон отворил хоботом калиточку и осторожно просунулся во двор; там ребят спустил на землю. Во дворе индуска на него начала кричать чего-то. Нас она сразу не заметила. А мы стоим, через плетень смотрим.
Индуска орёт на слона – слон нехотя повернулся и пошёл к колодцу. У колодца вырыты два столба, и между ними вьюшка: на ней верёвка намотана и ручка сбоку. Смотрим, слон взялся хоботом за ручку и стал вертеть; вертит, как будто пустую, вытащил – целая бадья там на верёвке, вёдер десять. Слон упёрся корнем хобота в ручку, чтобы не вертелась, изогнул хобот, подцепил бадью и, как кружку с водой, поставил на борт колодца. Баба набрала воды, ребят тоже заставила таскать – она как раз стирала. Слон опять бадью спустил и полную выкрутил наверх. Хозяйка опять его начала ругать. Слон пустил бадью в колодец, тряхнул ушами и пошёл прочь – не стал воду больше доставать, пошёл под навес. А там в углу двора на хлипких столбиках навес был устроен – слону под него только-только подлезть.
Сверху камыш накидан и какие-то листья длинные.
Тут как раз индус, сам хозяин. Увидал нас. Мы говорим – слона пришли смотреть. Хозяин немного знал по-английски. Спросил, кто мы; всё на мою русскую фуражку показывает. Я говорю – русские. А он и не знал, что такое русские.
– Не англичане?
– Нет, – говорю, – не англичане.
Он обрадовался, засмеялся, сразу другой стал; позвал к себе.
Я спрашиваю:
– Чего это слон не выходит?
– А это он, – говорит, – обиделся, и, значит, не зря. Теперь нипочём работать не станет, пока не отойдёт.
Смотрим, слон вышел из-под навеса, в калитку и прочь со двора. Думаем, теперь совсем уйдёт. А индус смеётся. Слон пошёл к дереву, опёрся боком и ну тереться. Дерево здоровое – прямо всё ходуном ходит. Это он чешется так вот, как свинья об забор.
Почесался, набрал пыли в хобот и туда, где чесал, пылью, землёй как дунет! Раз, и ещё, и ещё… Это он прочищает, чтобы не заводилось ничего в складках: вся кожа у него твёрдая, как подошва, а в складках – потоньше, а в южных странах всяких насекомых кусачих масса.
Ведь смотрите, какой: об столбики в сарае не чешется, чтобы не развалить, осторожно даже пробирается туда, а чесаться ходит к дереву. Я говорю индусу:
– Какой он у тебя умный!
А он хохочет.
– Ну, – говорит, – если бы я полтораста лет прожил, не тому ещё выучился бы. А он, – показывает на слона, – моего деда нянчил.
Я глянул на слона – мне показалось, что не индус тут хозяин, а слон, слон тут самый главный.
Я спрашиваю:
– Старый он у тебя?
– Нет, – говорит, – ему полтораста лет, он в самой поре! Вон у меня слонёнок есть, его сын, – двадцать лет ему, совсем ребёнок. К сорока годам в силу только входить начинает. Вот погодите, придёт слониха, увидите: он маленький.
Пришла слониха, и с ней слонёнок – с лошадь величиной, без клыков; он за матерью, как жеребёнок, шёл.
Ребята индусовы бросились матери помогать, стали прыгать, куда-то собираться. Слон тоже пошёл; слониха и слонёнок – с ними. Индус объясняет, что на речку. Мы тоже с ребятами.
Они нас не дичились. Всё пробовали говорить – они по-своему, мы по-русски – и хохотали всю дорогу. Маленький больше всех к нам приставал – всё мою фуражку надевал и что-то кричал смешное – может быть, про нас.
Воздух в лесу пахучий, пряный, густой.
Шли лесом. Пришли к реке.
Не река, а поток – быстрый, так и мчит, так берег и гложет. К воде обрывчик в аршин. Слоны вошли в воду, взяли с собой слонёнка. Поставили, где ему по грудь вода, и стали его вдвоём мыть. Наберут со дна песку с водой в хобот и, как из кишки, его поливают. Здорово так – только брызги летят.
А ребята боятся в воду лезть – больно уж быстрое течение, унесёт.
Скачут на берегу и давай в слона камешками кидать. Ему нипочём, он даже внимания не обращает – всё своего слонёнка моет. Потом, смотрю, набрал в хобот воды и вдруг как повернёт на мальчишек и одному прямо в пузо как дунет струёй – тот так и сел. Хохочет – заливается.
Слон опять своего мыть. А ребята ещё пуще камешками его донимать. Слон только ушами трясёт: не приставайте, мол, видите, некогда баловаться! И как раз когда мальчишки не ждали, думали – он водой на слонёнка дунет, он сразу хобот повернул да в них. Те рады, кувыркаются.
Слон вышел на берег; слонёнок ему хобот протянул, как руку. Слон заплёл свой хобот об его и помог ему на обрывчик вылезть.
Пошли все домой: трое слонов и четверо ребят.
На другой день я уж расспросил, где можно слонов поглядеть на работе.
На опушке леса, у речки, нагорожен целый город тесаных бревён: штабеля стоят, каждый вышиной с избу. Тут же стоял один слон. И сразу видно было, что он уж совсем старик: кожа на нём совсем обвисла и заскорузла, и хобот, как тряпка, болтается. Уши обгрызенные какие-то. Смотрю, из лесу идёт другой слон. В хоботе качается бревно – громадный брус обтёсанный. Пудов, должно быть, во сто.
Носильщик грузно переваливается, подходит к старому слону.
Старый подхватывает бревно с одного конца, а носильщик опускает бревно и перебирается хоботом в другой конец. Я смотрю: что же это они будут делать? А слоны вместе, как по команде, подняли бревно на хоботах вверх и аккуратно положили на штабель. Да так ровно и правильно, как плотник на постройке. И ни одного человека около них.
Я потом узнал, что этот старый слон и есть главный артельщик: он уже состарился на этой работе.
Носильщик ушёл не спеша в лес, а старик повесил хобот, повернулся задом к штабелю и стал смотреть на реку, как будто хотел сказать: «Надоело мне это, и не глядел бы».
А из лесу идёт уже третий слон с бревном.
Мы туда, откуда выходили слоны.
Прямо стыдно рассказывать, что мы тут увидели. Слоны с лесных разработок таскали эти брёвна к речке. В одном месте у дороги – два дерева по бокам, да так, что слону с бревном не пройти. Слон дойдёт до этого места, опустит бревно на землю, подвернёт колени, подвернёт хобот и самым носом, самым корнем хобота толкает бревно вперёд. Земля, каменья летят, трёт и пашет бревно землю, а слон ползёт и пихает. Видно, как трудно ему на коленях ползти. Потом встанет, отдышится и не сразу за бревно берётся. Опять повернёт его поперёк дороги, опять на коленки. Положит хобот на землю и коленками накатывает бревно на хобот. Как хобот не раздавит! Глядь, снова уже встал и несёт. Качается, как грузный маятник, бревнище на хоботе.
Их было восемь – всех слонов-носильщиков, и каждому приходилось пихать бревно носом: люди не хотели спилить те два дерева, что стояли на дороге.
Нам неприятно стало смотреть, как тужится старик у штабеля, и жаль было слонов, что ползли на коленках. Мы недолго постояли и ушли.
Бананы – это крупные травянистые растения с листьями, черешки которых накрывают друг друга и формируют ложный стебель, благодаря которому растения выглядят как деревья. Высота бананов варьирует от 2 до 9 м. Цветки бананов собраны в кисть, напоминающую удлинённую пышную почку белого, фиолетового, зелёного оттенка. Плоды представляет собой многосемянную ягоду в кожистой оболочке. Размер, цвет и форма плодов различают в зависимости от вида или сорта. У культурных – плод часто лишён семян. На одной оси может располагаться до 300 плодов с общей массой 50–60 кг.
В Индии отношение к слонам уважительное. Они символизируют только положительные качества. Слон высоко ценится за ум и хитрость. Благодаря тому, что слоны живут очень долго (в неволе до 80 лет), они стали отождествляться с продолжительной жизнью, преодолевающей смерть. В индуизме Ганеша бог словесности и мудрости имеет слоновью голову. Но это нисколько не мешает индусам использовать сухопутных гигантов как обычных домашних животных, заставляя их работать на строительстве или на сельскохозяйственных плантациях.
Слоны довольно умные животные. У них хорошо развита память и сообразительность. При содержании в неволе, когда у слонов всегда в достатке корм, у них появляется большое количество свободного времени, в которое они будут пытаться себя занять разными развлечениями. В этом они очень похожи на людей. Слоны могут придумывать разные шалости, которые для человека могут выглядеть довольно жестокими. Они могут окатить водой из хобота, ухватить и подолгу не отпускать человека, случайно проходившего мимо них, связывать шнурки на ботинках, играть с по нравившимися предметами.
У слонов на кончике хобота есть особые отростки, так называемые «пальцы». У африканского слона их два, а у индийского – один. С их помощью громадный и сильный хобот превращается в инструмент, с помощью которого слоны могут выполнять очень сложные действия с потрясающей аккуратностью. Сложно представить, но слон своим хоботом сначала может свалить дерево или поднять тяжёлый камень, а затем бережно, не повредив нежных листочков, сорвать маленький полевой цветок.
Слоны обладают развитой нервной системой и сложным поведением. Как и людям, слонам присуще индивидуальные особенности. Выражаются они в проявлении различных черт характера. Среди слонов встречаются сангвиники, холерики, флегматики, меланхолики. Различаются слоны и сообразительностью. Одним из самых известных была слониха Руби из зоопарка Финикса. Она прославилась как художник. Однажды служитель увидел, что она чертила палкой на земляном полу слоновника какие-то фигуры. Ей дали кисти и краски. Результаты творчества слонихи напоминали абстрактные картины.
Скорость роста, взросления и продолжительность жизни слонов сравнима с человеческой. Половая зрелость у самок индийских слонов наступает в возрасте 10–12 лет, хотя способными к вынашиванию потомства они становятся к 16 годам, а взрослого размера достигают только к 20 годам. Самцы становятся способны к размножению к 10–17 годам. Но оставить потомство они могут только в более зрелом возрасте, выдержав конкуренцию со взрослыми и матёрыми самцами. В возрасте 10 лет самцы покидают родное стадо. Самки же, как правило, остаются в нём на всю жизнь.
Хобот – уникальный орган слонов. Такого больше нет ни у одного другого млекопитающего. Он выполняет множество функций. Это и нос, который может учуять самый тонкий запах, и кувалда, которая может в щепки разнести крепкое дерево, и рука, с помощью которой можно сорвать плод или бережно прикоснуться к своей подруге. А ещё хобот – это насос, в который можно закачать воду, а затем вылить её либо себе в рот, либо на кожу. За один раз с помощью хобота, слоны могут набрать до семи литров воды.
Слоны хорошо дрессируются. Они быстро запоминают команды и могут выполнять довольно сложные действия. Чтобы в этом убедиться, достаточно сходить в цирк и посмотреть, какие трюки слоны могут показывать на арене. Длительная практика дрессировки слонов в Индии привела к тому, что, воспитывая слонят с раннего возраста, людям удалось привить им навыки работы без постоянного контроля. Один погонщик может следить за работой целого трудового коллектива слонов. Руководя главной слонихой в стаде, человек может сразу управлять не одним, а несколькими слонами-работниками.
Я жил на берегу моря и ловил рыбу. У меня была лодка, сетки и разные удочки. Перед домом стояла будка, и на цепи огромный пёс. Мохнатый, весь в чёрных пятнах, – Рябка. Он стерёг дом. Кормил я его рыбой. Я работал с мальчиком, и кругом на три версты никого не было. Рябка так привык, что мы с ним разговаривали, и очень простое он понимал. Спросишь его: «Рябка, где Володя?» Рябка хвостом завиляет и повернёт морду, куда Володька ушел. Воздух носом тянет, и всегда верно. Бывало, придёшь с моря ни с чем, а Рябка ждёт рыбы. Вытянется на цепи, подвизгивает.
Обернёшься к нему и скажешь сердито:
– Плохи наши дела, Рябка! Вот как…
Он вздохнёт, ляжет и положит на лапы голову. Уж и не просит, понимает.
Когда я надолго уезжал в море, я всегда Рябку трепал по спине и уговаривал, чтобы хорошо стерёг. И вот хочу отойти от него, а он встанет на задние лапы, натянет цепь и обхватит меня лапами. Да так крепко – не пускает. Не хочет долго один оставаться: и скучно и голодно.
Хорошая была собака!
А вот кошки у меня не было, и мыши одолевали. Сетки развесишь, так они в сетки залезут, запутаются и перегрызут нитки, напортят. Я их находил в сетках – запутается другая и попадётся. И дома всё крадут, что ни положи.
Вот я и пошёл в город. Достану, думаю, себе весёлую кошечку, она мне всех мышей переловит, а вечером на коленях будет сидеть и мурлыкать. Пришёл в город. По всем дворам ходил – ни одной кошки. Ну нигде!
Я стал у людей спрашивать:
– Нет ли у кого кошечки? Я даже деньги заплачу, дайте только.
А на меня сердиться стали:
– До кошек ли теперь? Всюду голод, самим есть нечего, а тут котов корми.
А один сказал:
– Я бы сам кота съел, а не то что его, дармоеда, кормить!
Вот те и на! Куда же это все коты девались? Кот привык жить на готовеньком: нажрался, накрал и вечером на тёплой плите растянулся. И вдруг такая беда! Печи не топлены, хозяева сами чёрствую корку сосут. И украсть нечего. Да и мышей в голодном доме тоже не сыщешь.
Перевелись коты в городе… А каких, может быть, и голодные люди приели. Так ни одной кошки и не достал.
Настала зима, и море замёрзло. Ловить рыбу стало нельзя. А у меня было ружьё. Вот я зарядил ружьё и пошёл по берегу. Кого-нибудь подстрелю: на берегу в норах жили дикие кролики.
Вдруг, смотрю, на месте кроличьей норы большая дырка раскопана, как будто бы ход для большого зверя. Я скорее туда.
Я присел и заглянул в нору. Темно. А когда пригляделся, вижу: там в глубине два глаза светятся.
Что, думаю, за зверь такой завёлся?
Я сорвал хворостинку – и в нору. А оттуда как зашипит!
Я назад попятился. Фу ты! Да это кошка!
Так вот куда кошки из города переехали!
Я стал звать:
– Кис-кис! Кисанька! – и просунул руку в нору.
А кисанька как заурчит, да таким зверем, что я и руку отдёрнул.
Ну тебя, какая ты злая!
Я пошёл дальше и увидел, что много кроличьих нор раскопано. Это кошки пришли из города, раскопали пошире кроличьи норы, кроликов выгнали и стали жить по-дикому.
Я стал думать, как бы переманить кошку к себе в дом.
Вот раз я встретил кошку на берегу. Большая, серая, мордастая. Она, как увидела меня, отскочила в сторону и села. Злыми глазами на меня глядит. Вся напружилась, замерла, только хвост вздрагивает. Ждёт, что я буду делать.
А я достал из кармана корку хлеба и бросил ей. Кошка глянула, куда корка упала, а сама ни с места. Опять на меня уставилась. Я обошёл стороной и оглянулся: кошка прыгнула, схватила корку и побежала к себе домой, в нору.
Так мы с ней часто встречались, но кошка никогда меня к себе не подпускала. Раз в сумерки я её принял за кролика и хотел уже стрелять.
Весной я начал рыбачить, и около моего дома запахло рыбой. Вдруг слышу – лает мой Рябчик. И смешно как-то лает: бестолково, на разные голоса, и подвизгивает. Я вышел и вижу: по весенней траве не торопясь шагает к моему дому большая серая кошка. Я сразу её узнал. Она нисколько не боялась Рябчика, даже не глядела на него, а выбирала только, где бы ей посуше ступить. Кошка увидала меня, уселась и стала глядеть и облизываться. Я скорее побежал в дом, достал рыбёшку и бросил.
Она схватила рыбу и прыгнула в траву. Мне с крыльца было видно, как она стала жадно жрать. Ага, думаю, давно рыбы не ела.
И стала с тех пор кошка ходить ко мне в гости.
Я всё её задабривал и уговаривал, чтобы перешла ко мне жить. А кошка всё дичилась и близко к себе не подпускала. Сожрёт рыбу и убежит. Как зверь.
Наконец мне удалось её погладить, и зверь замурлыкал. Рябчик на неё не лаял, а только тянулся на цепи, скулил: ему очень хотелось познакомиться с кошкой.
Теперь кошка целыми днями вертелась около дома, но жить в дом не хотела идти.
Один раз она не пошла ночевать к себе в нору, а осталась на ночь у Рябчика в будке. Рябчик совсем сжался в комок, чтобы дать место.
Рябчик так скучал, что рад был кошке.
Раз шёл дождь. Я смотрю из окна – лежит Рябка в луже около будки, весь мокрый, а в будку не лезет.
Я вышел и крикнул:
– Рябка! В будку!
Он встал, конфузливо помотал хвостом. Вертит мордой, топчется, а в будку не лезет.
Я подошёл и заглянул в будку. Через весь пол важно растянулась кошка. Рябчик не хотел лезть, чтобы не разбудить кошку, и мок под дождём.
Он так любил, когда кошка приходила к нему в гости, что пробовал её облизывать, как щенка. Кошка топорщилась и встряхивалась.
Я видел, как Рябчик лапами удерживал кошку, когда она, выспавшись, уходила по своим делам.
А дела у ней были вот какие.
Раз слышу – будто ребёнок плачет. Я выскочил, гляжу: катит Мурка с обрыва. В зубах у ней что-то болтается. Подбежал, смотрю – в зубах у Мурки крольчонок. Крольчонок дрыгал лапками и кричал, совсем как маленький ребёнок. Я отнял его у кошки. Обменял у ней на рыбу. Кролик выходился и потом жил у меня в доме. Другой раз я застал Мурку, когда она уже доедала большого кролика. Рябка на цепи издали облизывался.
Против дома была яма с пол-аршина глубины. Вижу из окна: сидит Мурка в яме, вся в комок сжалась, глаза дикие, а никого кругом нет. Я стал следить.
Вдруг Мурка подскочила – я мигнуть не успел, а она уже рвёт ласточку. Дело было к дождю, и ласточки реяли у самой земли. А в яме в засаде поджидала кошка. Часами сидела она вся на взводе, как курок: ждала, пока ласточка чиркнет над самой ямой. Хап! – и цапнет лапой на лету.
Другой раз я застал её на море. Бурей выбросило на берег ракушки. Мурка осторожно ходила по мокрым камням и выгребала лапой ракушки на сухое место. Она их разгрызала, как орехи, морщилась и выедала слизняка.
Но вот пришла беда. На берегу появились беспризорные собаки. Они целой стаей носились по берегу, голодные, озверелые. С лаем, с визгом они пронеслись мимо нашего дома. Рябчик весь ощетинился, напрягся. Он глухо ворчал и зло смотрел. Володька схватил палку, а я бросился в дом за ружьём. Но собаки пронеслись мимо, и скоро их не стало слышно.
Рябчик долго не мог успокоиться: всё ворчал и глядел, куда убежали собаки. А Мурка хоть бы что: она сидела на солнышке и важно мыла мордочку.
Я сказал Володе:
– Смотри, Мурка-то ничего не боится. Прибегут собаки – она прыг на столб и по столбу на крышу.
Володя говорит:
– А Рябчик в будку залезет и через дырку отгрызётся от всякой собаки. А я в дом запрусь.
Нечего бояться.
Я ушёл в город.
А когда вернулся, то Володька рассказал мне:
– Как ты ушёл, часу не прошло, вернулись дикие собаки. Штук восемь. Бросились на Мурку. А Мурка не стала убегать. У ней под стеной, в углу, ты знаешь, кладовая. Она туда зарывает объедки. У ней уж много там накоплено. Мурка бросилась в угол, зашипела, привстала на задние лапы и приготовила когти. Собаки сунулись, трое сразу. Мурка так заработала лапами – шерсть только от собак полетела. А они визжат, воют и уж одна через другую лезут, сверху карабкаются все к Мурке, к Мурке!
– А ты чего смотрел?
– Да я не смотрел. Я скорее в дом, схватил ружьё и стал молотить изо всей силы по собакам прикладом, прикладом. Всё в кашу замешалось. Я думал, от Мурки клочья одни останутся. Я уж тут бил по чём попало. Вот, смотри, весь приклад поколотил. Ругать не будешь?
– Ну, а Мурка-то, Мурка?
– А она сейчас у Рябки. Рябка её зализывает. Они в будке.
Так и оказалось. Рябка свернулся кольцом, а в середине лежала Мурка. Рябка её лизал и сердито поглядел на меня. Видно, боялся, что я помешаю – унесу Мурку.
Через неделю Мурка совсем оправилась и принялась за охоту.
Вдруг ночью мы проснулись от страшного лая и визга.
Володька выскочил, кричит:
– Собаки, собаки!
Я схватил ружьё и, как был, выскочил на крыльцо.
Целая куча собак возилась в углу. Они так ревели, что не слыхали, как я вышел.
Я выстрелил в воздух. Вся стая рванулась и без памяти кинулась прочь. Я выстрелил ещё раз вдогонку. Рябка рвался на цепи, дёргался с разбега, бесился, но не мог порвать цепи: ему хотелось броситься вслед собакам.
Я стал звать Мурку. Она урчала и приводила в порядок кладовую: закапывала лапкой разрытую ямку.
В комнате при свете я осмотрел кошку. Её сильно покусали собаки, но раны были неопасные.
Я заметил, что Мурка потолстела, – у ней скоро должны были родиться котята.
Я попробовал оставить её на ночь в хате, но она мяукала и царапалась, так что пришлось её выпустить.
Беспризорная кошка привыкла жить на воле и ни за что не хотела идти в дом.
Оставлять так кошку было нельзя. Видно, дикие собаки повадились к нам бегать. Прибегут, когда мы с Володей будем в море, и загрызут Мурку совсем. И вот мы решили увезти Мурку подальше и оставить жить у знакомых рыбаков. Мы посадили с собой в лодку кошку и поехали морем.
Далеко, за пятьдесят вёрст от нас, увезли мы Мурку. Туда собаки не забегут. Там жило много рыбаков. У них был невод. Они каждое утро и каждый вечер завозили невод в море и вытягивали его на берег. Рыбы у них всегда было много. Они очень обрадовались, когда мы им привезли Мурку. Сейчас же накормили её рыбой до отвала. Я сказал, что кошка в дом жить не пойдёт и что надо для неё сделать нору, – это не простая кошка, она из беспризорных и любит волю. Ей сделали из камыша домик, и Мурка осталась стеречь невод от мышей.
А мы вернулись домой. Рябка долго выл и плаксиво лаял; лаял и на нас: куда мы дели кошку?
Мы долго не были на неводе и только осенью собрались к Мурке.
Мы приехали утром, когда вытягивали невод. Море было совсем спокойное, как вода в блюдце. Невод уж подходил к концу, и на берег вытащили вместе с рыбой целую ватагу морских раков – крабов. Они, как крупные пауки, ловкие, быстро бегают и злые. Они становятся на дыбы и щёлкают над головой клешнями: пугают. А если ухватят за палец, так держись: до крови. Вдруг я смотрю: среди всей этой кутерьмы спокойно идёт наша Мурка. Она ловко откидывала крабов с дороги. Подцепит его лапой сзади, где он достать её не может, и швырк прочь. Краб встаёт на дыбы, пыжится, лязгает клешнями, как собака зубами, а Мурка и внимания не обращает, отшвырнёт, как камешек.
Четыре взрослых котёнка следили за ней издали, но сами боялись и близко подойти к неводу. А Мурка залезла в воду, вошла по шею, только голова одна из воды торчит. Идёт по дну, а от головы вода расступается.
Кошка лапами нащупывала на дне мелкую рыбёшку, что уходила из невода. Эти рыбки прячутся на дно, закапываются в песок – вот тут-то их и ловила Мурка. Нащупает лапкой, подцепит когтями и бросает на берег своим детям. А они уж совсем большие коты были, а боялись и ступить на мокрое. Мурка им приносила на сухой песок живую рыбу, и тогда они жрали и зло урчали. Подумаешь, какие охотники!
Рыбаки не могли нахвалиться Муркой:
– Ай да кошка! Боевая кошка! Ну, а дети не в мать пошли. Балбесы и лодыри. Рассядутся, как господа, и всё им в рот подай. Вон, гляди, расселись как! Чисто свиньи. Ишь, развалились. Брысь, поганцы!
Рыбак замахнулся, а коты и не шевельнулись.
– Вот только из-за мамаши и терпим. Выгнать бы их надо.
Коты так обленились, что им лень было играть с мышью.
Я раз видел, как Мурка притащила им в зубах мышь. Она хотела их учить, как ловить мышей. Но коты лениво перебирали лапами и упускали мышь. Мурка бросалась вдогонку и снова приносила им. Но они и смотреть не хотели: валялись на солнышке по мягкому песку и ждали обеда, чтоб без хлопот наесться рыбьих головок.
– Ишь, мамашины сынки! – сказал Володька и бросил в них песком. – Смотреть противно. Вот вам!
Коты тряхнули ушами и перевалились на другой бок.
Лодыри!
Известно, что человек воспринимает не только слова и предложения, но и все прочие особенности речи, в том числе интонации. При этом за эмоциональную составляющую отвечает правое полушарие, а за информационную – левое. Как оказалось, таким же образом воспринимают речь и собаки. В экспериментах собакам прокручивали записи команд, слов и звуков. Однако осталось неизвестным, насколько полно собаки понимают смысл нашей речи.
Мыши, конечно же, не специально залезают в сети. Просто эти грызуны в поисках корма активно исследуют всё доступное им пространство. Домовые мыши осматривают каждый укромный уголок, в надежде раздобыть пропитание. Нет ничего удивительного, что обследуют они и рыболовецкие сети. Если сеть мелкоячеистая, то мыши в ней запутываются. Чтобы освободиться, они начинают грызть нити, из которых сплетена сетка. После посещения таких непрошеных гостей в сетях могут оставаться огромные дыры.
Дикие кролики – это ближайшие родственники зайцев. Их так же относят к отряду зайцеобразных. Отличительной особенностью всех представителей этого отряда являются зубы. У зайцев и кроликов по четыре грызущих резца. Кролики отличаются от зайцев тем, что живут в норах, образуя большие поселения. Они не могут так быстро бегать, как зайцы, и поэтому стараются особенно далеко не уходить от своих убежищ. Самое большое число видов кроликов встречается в Америке, а вот Европу населяет всего один вид – обыкновенный, или европейский, кролик.
Предками всеобщих домашних любимцев были дикие степные кошки, которые были одомашнены на Ближнем Востоке в Северной Африке ещё в неолите с развитием земледелия. Главной целью приручения была борьба с грызунами, которые пожирали урожай зерновых культур. Дикие степные кошки приносили свое потомство в ямах и норах, занимая пустующие постройки лис, сусликов и барсуков. Можно сказать, что кошки, освоившие кроли чьи норы, вспомнили повадки своих далёких предков и вернулись к своему исконному стилю поведения.
Всех кошек принято делить на больших и малых. К большим кошкам принято относить тигров, львов, леопардов, гепардов, снежных барсов и ягуаров. Все остальные представители семейства кошачьих, включая пум и рысей, принято причислять к малым кошкам. Различия между этими двумя группами не только в размерах тела. Малые кошки не умеют рычать. Они издают шипящие звуки, раздражаясь, и мурлыкающие от удовольствия. Львы, леопарды и тигры тоже могут мурлыкать, но их голос будет скорее напоминать утробное урчание, чем всем нам знакомое «муррр-муррр».
Снежный барс
Ласточки и стрижи относятся к группе так называемых «воздухореев». Пищей им служат мелкие насекомые – своеобразный воздушный планктон. Птицы летают с широко раскрытыми клювами и собирают его. Когда погода хорошая, аэропланктон поднимается на большую высоту, а вслед за ними устремляются и ласточки. Но стоит погоде испортиться, как насекомые снижаются к земле, укрываясь от дождя. Вынуждены опуститься с небес и пернатые охотники. Действительно, низкий полёт ласточек может свидетельствовать о надвигающейся непогоде, но причиной тому служит перемещение насекомых.
Для многих видов животных характерно запасание пищи впрок. Прежде всего этим славятся грызуны. Хищные звери также могут прятать пищу. Связано это с тем, что при успешной охоте на крупную дичь волк, рысь, тигр или медведь не может за один присест съесть всю добычу. Поэтому хищники делают запасы. Они возвращаются и доедают плоды своей удачной охоты. Точно так же поступают и домашние кошки. Добыв несколько мышек, они могут одну съесть, а остальных припрятать в укромном месте.
Шипение кошек означает угрозу. Леопарды и тигры при раздражении издают глухое рычание. Царь зверей – лев способен издавать громкий, наводящий ужас рык. А вот пумы, как кошки, не умеют рычать, они громко шипят. – Причина кроется в устройстве голосового аппарата. Приходится обходиться пусть и не таким эффектным, но не менее грозным шипением.
Зализывая ранку, собаки действительно оказывают себе медицинскую помощь. Шершавый язык, как мягкая тёрка, вычищает рану. Одновременно собаки проводят обеззараживание места поражения. В собачьей слюне содержится очень большое количество лизоцима – бактерицидного фермента, который разрушает стенки бактерий, что приводит к их гибели. Но наибольшая концентрация этого вещества содержится в слезах собак. Определённое количество этого фермента содержится и в человеческой слюне, но у нас его значительно меньше.
В среднем домашние кошки могут приносить от трёх до восьми котят. Если кошка рожает впервые, то число их будет меньшим, чем у мамаш со стажем. Котята рождаются глухими и слепыми. Способность видеть у них появляется только через 5-10 дней после родов, а слышать котята начинают и того позднее – только в 9-11.
Настоящий камыш является близким родственником осок. Стебли камыша не очень высокие, редко вырастают больше двух метров. Соцветие в виде зонтика или метёлки. Камыш используют для плетения хозяйственных сумок, корзин, циновок, ковриков, а также для декоративной отделки плетёных изделий из лозы. В прошлом веке применялся для топлива и производства строительных материалов.
Крабы и раки принадлежат к одному и тому же отряду десятиногих раков. Эти животные несколько напоминают друг друга. И у тех и у других есть клешни, у них по пять пар конечностей, тело одето в панцирь. Но есть и отличия. У раков хорошо заметен длинный хвост, а у крабов он скрыт под панцирем. Крабы могут вести сухопутный образ жизни, а раки такой возможности лишены.
Кошки с неохотой лезут в воду, это правда. Связано это с тем, что предки домашних питомцев ведут свою родословную от диких кошек, населяющих степи и пустыни, где мало водоёмов. Поэтому приспосабливаться к преодолению водных преград им было незачем. Вот и унаследовали наши Мурки и Барсики нелюбовь к водной стихии. Но при необходимости они могут хорошо плавать. Так, в Юго-Восточной Азии обитает кошка-рыболов, которая не только ловит рыбу, но и превосходно плавает и даже ныряет.
Все хищные млекопитающие учат своих детёнышей охотиться. Приёмы обучения, которые они применяют, практически у всех одинаковые. Мама-кошка приносит котятам слегка придушенную добычу. Котята начинают с ней играть, мышь пытается удрать, а малыши её преследуют. Конечно, не всё у них сразу получается, но кошка пристально следит за процессом обучения, повторяя «игру» каждый день.
Я очень хотел, чтобы у меня была настоящая, живая мангуста. Своя собственная. И я решил: когда наш пароход придёт на остров Цейлон, я куплю себе мангусту и отдам все деньги, сколько ни спросят.
И вот наш пароход у острова Цейлона. Я хотел скорей бежать на берег, скорей найти, где они продаются, эти зверьки. И вдруг к нам на пароход приходит чёрный человек (тамошние люди все чёрные), и все товарищи обступили его, толпятся, смеются, шумят. И кто-то крикнул: «Мангусты!» Я бросился, всех растолкал и вижу: у чёрного человека в руках клетка, а в ней серые зверьки. Я так боялся, чтобы кто-нибудь не перехватил, что закричал прямо в лицо этому человеку:
– Сколько?
Он даже испугался сначала, так я крикнул. Потом понял, показал три пальца и сунул мне в руки клетку. Значит, всего три рубля, с клеткой вместе, и не одна, а две мангусты! Я сейчас же расплатился и перевёл дух: я совсем запыхался от радости. Так обрадовался, что забыл спросить этого чёрного человека, чем кормить мангуст, ручные они или дикие. А вдруг они кусаются? Я спохватился, побежал за человеком, но его уже и след простыл.
Я решил сам узнать, кусаются мангусты или нет. Я просунул палец через прутья клетки. И просунуть-то не успел, как уж слышу – готово: мой палец схватили. Схватили маленькие лапки, цепкие, с коготками. Быстро-быстро кусает меня мангуста за палец. Но совсем не больно – это она нарочно, так – играет. А другая забилась в угол клетки и глядит искоса чёрным блестящим глазом. Мне скорей захотелось взять на руки, погладить эту, что кусает для шутки. И только я приоткрыл клетку, эта самая мангуста – юрк! – и уж побежала по каюте. Она суетилась, бегала по полу, всё нюхала и крякала: кррык! кррык! – как будто ворона. Я хотел её поймать, нагнулся, протянул руку, и вмиг мангуста мелькнула мимо моей руки, и уже в рукаве.
Я поднял руку – и готово: мангуста уж за пазухой. Она выглянула из-за пазухи, крякнула весело и снова спряталась. И вот слышу – она уже под мышкой, пробирается в другой рукав и выскочила из другого рукава на волю. Я хотел её погладить, и только поднёс руку, как вдруг мангуста подскочила вверх сразу на всех четырёх лапах, как будто под каждой лапой пружинка. Я даже руку отдёрнул, будто от выстрела. А мангуста снизу глянула на меня весёлыми глазками и снова: кррык! И смотрю – уж сама на колени ко мне взобралась и тут свои фокусы показывает: то свернётся, то вмиг расправится, то хвост трубой, то вдруг голову просунет меж задних ног. Она так ласково, так весело со мной играла, а тут вдруг постучали в каюту и вызвали меня на работу.
Надо было погрузить на палубу штук пятнадцать огромных стволов каких-то индийских деревьев. Они были корявые, с обломанными сучьями, дуплистые, толщенные, в коре, – как были из лесу. Но с отпиленного конца видно было, какие они внутри красивые – розовые, красные, совсем чёрные! Мы клали их горкой на палубу и накрепко укручивали цепями, чтобы в море не разболтало. Я работал и всё думал: «Что там мои мангусты? Ведь я им ничего поесть не оставил». Я спрашивал чёрных грузчиков, тамошних людей, что пришли с берега, не знают ли они, чем кормить мангусту, но они ничего не понимали и только улыбались. А наши говорили:
– Давай что попало, она сама разберёт, что ей надо.
Я выпросил у повара мяса, накупил бананов, притащил хлеба, блюдце молока. Всё это поставил посреди каюты и открыл клетку. Сам залез на койку и стал глядеть. Из клетки выскочила дикая мангуста, и они вместе с ручной прямо бросились на мясо. Они рвали его зубами, крякали и урчали, лакали молоко, потом ручная ухватила банан и потащила его в угол. Дикая – прыг! – и уж рядом с ней. Я хотел поглядеть, что будет, вскочил с койки, но уж поздно: мангусты бежали назад. Они облизывали мордочки, а от банана остались на полу одни шкурки, как тряпочки.
Наутро мы были уже в море. Я всю свою каюту увесил гирляндами бананов.
Они на верёвочках качались под потолком. Это для мангуст. Я буду давать понемногу – надолго хватит. Я выпустил ручную мангусту, и она теперь бегала по мне, а я лежал, полузакрыв глаза и недвижно.
Гляжу – мангуста прыгнула на полку, где были книги. Вот она перелезла на раму круглого пароходного окна. Рама слегка вихлялась, пароход качало.
Мангуста покрепче примостилась, глянула вниз, на меня. Я притаился. Мангуста толкнула лапкой в стенку, и рама поехала вбок. И в тот самый миг, когда рама была против банана, мангуста рванулась, прыгнула и обеими лапками ухватила банан. Она повисла на момент в воздухе, под самым потолком. Но банан оторвался, и мангуста шлёпнулась об пол. Нет! Шлёпнулся-то банан. Мангуста прыгнула на все четыре лапки. Я привскочил поглядеть, но мангуста уже возилась под койкой. Через минуту она вышла с замазанной мордой. Она покрякивала от удовольствия.
Эге! Пришлось перевесить бананы к самой середине каюты: мангуста уже пробовала по полотенцу вскарабкаться повыше. Лазала она, как обезьяна; у неё лапки, как ручки. Цепкие, ловкие, проворные. Она совсем меня не боялась. Я выпустил её на палубу погулять, на солнце. Она сразу по-хозяйски всё обнюхала и бегала по палубе так, будто она и сроду нигде больше не была и тут её дом.
Но на пароходе у нас был свой давнишний хозяин на палубе. Нет, не капитан, а кот. Громадный, откормленный, в медном ошейнике. Он важно ходил по палубе, когда было сухо. Сухо было и в этот день. И солнце поднялось над самой мачтой. Кот вышел из кухни поглядеть, всё ли в порядке. Он увидел мангусту и быстро пошёл, а потом начал осторожно красться. Он шёл по железной трубе. Она тянулась по палубе. Как раз у этой трубы суетилась мангуста. Она как будто и не видела кота. А кот был уж совсем над нею. Ему оставалось только протянуть лапу, чтобы вцепиться когтями ей в спину. Он выжидал, чтобы поудобней. Я сразу сообразил, что сейчас будет. Мангуста не видит, она спиной к коту, она разнюхивает палубу как ни в чём не бывало; кот уже прицелился.
Я бросился бегом. Но я не добежал. Кот протянул лапу. И в тот же миг мангуста просунула голову меж задних лап, разинула пасть, громко каркнула, а хвост – громадный пушистый хвост – поставила вверх столбом, и он стал как ламповый ёжик, что стёкла чистят. В одно мгновение она обратилась в непонятное, невиданное чудище. Кота отбросило назад, как от калёного железа.
Он сразу повернул и, задрав хвост палкой, понёсся прочь без оглядки. А мангуста как ни в чём не бывало снова суетилась и что-то разнюхивала на палубе. Но с тех пор красавца кота редко кто видел. Мангуста на палубе – кота и не сыщешь. Его звали и «кис-кис» и «Васенька». Повар его мясом приманивал, но кота найти нельзя было, хоть обыщи весь пароход. Зато у кухни теперь вертелись мангусты; они крякали, требовали от повара мяса. Бедный Васенька только по ночам пробирался к повару в каюту, и повар его прикармливал мясом. Ночью, когда мангусты были в клетке, наступало Васькино время.
Но вот раз ночью я проснулся от крика на палубе. Тревожно, испуганно кричали люди. Я быстро оделся и выбежал. Кочегар Фёдор кричал, что сейчас идёт он с вахты и вот из этих самых индийских деревьев, вот из этой груды, выползла змея и сейчас же назад спряталась. Что змея – во! – в руку толщиной, чуть ли не две сажени длиной. И вот даже на него сунулась. Никто не верил Фёдору, но всё же на индийские деревья поглядывали с опаской. А вдруг и вправду змея? Ну, не в руку толщиной, а ядовитая? Вот и ходи тут ночью! Кто-то сказал: «Они тепло любят, они к людям в койки заползают».
Все примолкли.
Вдруг все повернулись ко мне:
– А ну, зверюшек сюда, мангустов ваших! А ну, пусть они…
Я боялся, чтобы ночью не убежала дикая. Но думать было некогда: уже кто-то сбегал ко мне в каюту и уже нёс сюда клетку. Я открыл её около самой груды, где кончались деревья и видны были чёрные ходы между стволами. Кто-то зажёг электрическую люстру. Я видел, как первой юркнула в чёрный проход ручная. И следом за ней дикая. Я боялся, что им прищемит лапки или хвост среди этих тяжёлых бревён. Но уже было поздно: обе мангусты ушли туда.
– Неси лом! – крикнул кто-то.
А Фёдор уж стоял с топором. Потом все примолкли и стали слушать. Но ничего не слышно было, кроме скрипа колод. Вдруг кто-то крикнул:
– Гляди, гляди! Хвост!
Фёдор замахнулся топором, другие отсунулись дальше. Я схватил Фёдора за руку. Он с перепугу чуть не хватил топором по хвосту; хвост был не змеи, а мангусты – он то высовывался, то снова втягивался. Потом показались задние лапки. Лапки цеплялись за дерево. Видно, что-то тянуло мангусту назад.
– Помоги кто-нибудь! Видишь, ей не по силам! – крикнул Фёдор.
– А сам-то чего? Командир какой! – ответили из толпы.
Никто не помогал, а все пятились назад, даже Фёдор с топором. Вдруг мангуста изловчилась; видно было, как она вся извилась, цепляясь за колоды.
Она рванулась и вытянула за собой змеиный хвост. Хвост мотнулся, он вскинул вверх мангусту и брякнул её о палубу.
– Убил, убил! – закричали кругом.
Но моя мангуста – это была дикая – мигом вскочила на лапы. Она держала змею за хвост, она впилась в неё своими острыми зубками. Змея сжималась, тянула дикую снова в чёрный проход. Но дикая упиралась всеми лапками и вытаскивала змею всё больше и больше. Змея была толщиной в два пальца, и она била хвостом о палубу, как плетью, а на конце держалась мангуста, и её бросало из стороны в сторону. Я хотел обрубить этот хвост, но Фёдор куда-то скрылся вместе с топором. Его звали, но он не откликался. Все в страхе ждали, когда появится змеиная голова. Сейчас уже конец, и вырвется наружу вся змея. Это что? Это не змеиная голова – это мангуста! Вот и ручная прыгнула на палубу: она впилась в шею змеи сбоку. Змея извивалась, рвалась, она стучала мангустами по палубе, а они держались, как пиявки.
Вдруг кто-то крикнул:
– Бей! – и ударил ломом по змее.
Все бросились и, кто чем, стали молотить. Я боялся, что в переполохе убьют мангуст. Я оторвал от хвоста дикую. Она была в такой злобе, что укусила меня за руку; она рвалась и царапалась. Я сорвал с себя шапку и завернул ей морду. Ручную оторвал мой товарищ. Мы усадили их в клетку. Они кричали и рвались, хватали зубами решётку. Я кинул им кусочек мяса, но они и внимания не обратили. Я потушил в каюте свет и пошёл прижечь йодом покусанные руки.
А там, на палубе, всё ещё молотили змею. Потом выкинули за борт.
С этих пор все стали очень любить моих мангуст и таскали им поесть, что у кого было. Ручная перезнакомилась со всеми, и её под вечер трудно было дозваться: вечно гостит у кого-нибудь. Она бойко лазала по снастям. И раз под вечер, когда уже зажгли электричество, мангуста полезла на мачту по канатам, что шли от борта. Все любовались на её ловкость, глядели, задрав головы. Но вот канат дошёл до мачты. Дальше шло голое, скользкое дерево. Но мангуста извернулась всем телом и ухватилась за медные трубки. Они шли вдоль мачты. В них – электрические провода к фонарю наверху. Мангуста быстро полезла ещё выше. Все внизу захлопали в ладоши. Вдруг электротехник крикнул:
– Там провода голые! – и побежал тушить электричество.
Но мангуста уже схватилась лапкой за голые провода. Её ударило электрическим током, и она упала с высоты вниз. Её подхватили, но она была недвижна.
Она была ещё тёплая. Я скорей понёс её в каюту доктора. Но каюта его была заперта. Я бросился к себе, осторожно уложил мангусту на подушку и побежал искать нашего доктора. «Может быть, он спасёт моего зверька?» – думал я. Я бегал по всему пароходу, но кто-то уже сказал доктору, и он быстро шёл мне навстречу. Я хотел, чтоб скорей, и тянул доктора за руку.
Вошли ко мне.
– Ну, где же она? – сказал доктор.
Действительно, где же? На подушке её не было. Я посмотрел под койку. Стал шарить там рукой. И вдруг: кррык-кррык! – и мангуста выскочила из-под койки как ни в чём не бывало – здоровёхонька.
Доктор сказал, что электрический ток, наверно, только на время оглушил её, а пока я бегал за доктором, мангуста оправилась. Как я радовался! Я всё её к лицу прижимал и гладил. И тут все стали приходить ко мне, все радовались и гладили мангусту – так её любили.
А дикая потом совсем приручилась, и я привёз мангуст к себе домой.
Внешним видом мангусты напоминают хорошо знакомых нам хорьков или куниц. Это некрупные хищники с длинным хвостом и вытянутым телом. У мангустов небольшие головы с заострёнными мордочками с маленькими ушами. Обитают в основном в Африке и Азии. Мангусты живут как поодиночке, так и группами в подземных норах.
Некоторые виды мангустов легко приручаются. Это касается, прежде всего, индийского мангуста. В Индии его можно встретить во многих домах, как обычное домашнее животное. В знаменитой сказке Киплинга про Рикки-Тикки-Тави описан как раз такой случай дружбы между человеком и мангустом. С хозяином мангуст сходится очень быстро. Довольно скоро он так привыкает к человеку, что следует за ним повсюду, спит вместе с ним, ест с рук.
Мангусты общаются при помощи звуков и запахов. Они издают различные звуки, которые сообщают соплеменникам об опасности, об обнаружении корма и о других событиях. Не меньшее значение имеют и запаховые метки, которые мангусты везде за собой оставляют, подобно нашим собакам. Они информируют о том, что данная территория занята.
Мангусты принадлежат к отряду хищных млекопитающих. Их рацион включает грызунов, птиц, ящериц, а также насекомых, ракообразных, моллюсков. Широко известно умение мангустов убивать ядовитых змей. Некоторые виды всеядны и могут поедать растительный корм – плоды, ягоды, корни. Охотятся мангусты в основном на земле. Большинство представителей можно назвать скорее собирателями, чем активными охотниками, они поедают всю съедобное, что попадается им на пути. Но есть мангусты, которые могут умело охотиться, как поодиночке, так и стаями.
Мангусты не боятся ядовитых змей
Говорить об исключительных интеллектуальных способностях мангустов, наверное, не стоит. Они нисколько не сообразительней большинства небольших хищных млекопитающих. Несколько особняком стоят мангусты, которые ведут общественный образ жизни и которым свойственно сложное социальное поведение. К ним относятся сурикаты, обитающие в африканской саванне. Это высокоорганизованные животные, которые живут колониями. Кстати, это единственный случай среди хищных. Колонии сурикатов включают в себя 2–3 семейные группы по 10–15 зверьков.
В сообществе сурикатов царит атмосфера взаимопомощи
Мангусты ведут наземный образ жизни. Но нельзя сказать, что мангусты не способны лазить по деревьям. Их лапки вооружены прочными острыми коготками, которые позволяют мангустам карабкаться по стволам и удерживаться на ветвях. В кронах мангусты разыскивают птичьи гнёзда, насекомых и ящериц. Для общественных мангустов – сурикатов, характерна особая форма поведения. Пока вся стайка сурикатов занята поиском корма, один из зверьков забирается на невысокое дерево и осматривает окрестности. Как только появляется хищник, дозорный издаёт сигнал и семейка бросается в укрытие.
Мангуст в поисках добычи
Традиция брать с собой на корабль котов пошла со времён деревянного парусного флота. В те времена морские путешествия были очень длительными. Команда загружала на борт большие запасы продовольствия. Способы длительного хранения продуктов ещё не были изобретены, поэтому с собой брали живых домашних животных – свиней, овец, коз и кур. Вместе с кормом для животных на борт попадали крысы и мыши. Эти серые разбойники совершали опустошительные набеги в трюмы, уничтожая запасы продовольствия. Для борьбы с ними на кораблях содержали специальную команду котов-крысоловов.
Некоторые виды мангустов могут с успехом охотиться на ядовитых змей. В этом им помогает, прежде всего, их удивительная ловкость и проворство, с каким они уворачиваются от змеиных ударов. Самыми известными противниками мангустов являются кобры. Главным оружием этих змей является сильнодействующий яд, который относится к классу нервнопаралитических веществ. Он воздействует на дыхательные центры в нервной системе, что приводит к быстрому удушью жертвы. Кобры довольно медлительны и, прежде чем напасть, всегда принимают характерную боевую стойку.
Кобра в боевой стойке
Фауна змей Индии очень богата и разнообразна. Она насчитывает около трёхсот видов. Среди них встречаются представители самых разных групп, как ядовитых, так и вполне безобидных. Благодаря тому, что Индия одна из самых густонаселённых стран в мире, где уровень жизни довольно низок, а число ядовитых видов змей велико, более миллиона человек в год подвергаются укусам змей. Процент смертельных исходов очень высок. Причина кроется в том, что в Индии нет универсальных сывороток, которые могли бы блокировать действие различных змеиных ядов.
Мангусты действительно очень выносливы. Они могут оправиться от укусов кобры, от которых любое другое млекопитающее давно бы погибло. Они очень стойкие на рану и могут выживать в экстремальных ситуациях. Так, известно, что если орёл хватает одного из членов семьи жёлтого африканского мангуста, то все члены коллектива начинают преследовать пернатого хищника до тех пор, пока он не испугается и не бросит добычу. Упав с высоты из когтей орла, мангуст встаёт, отряхивается и как ни в чём не бывало с радостным верещанием присоединяется к своим соплеменникам.