— Ваше решение окончательное? — спросила судья с едва заметным неодобрением в голосе.

Мужчина и женщина, стоящие перед ней, одновременно кивнули. Они вообще все делали слаженно: мужчина отодвинул стул, когда женщина садилась, она поправила ему воротник рубашки. Словно не разводиться пришли, а заключать брак.

— Окончательное и бесповоротное, — сказал мужчина.

— Дети выросли, а мы поняли, что нас больше ничего вместе не держит, — уточнила женщина.

Судья вздохнула. Она была женщина немолодая и многое повидавшая:

— И вы, очевидно, торопитесь?

— Конечно, — сказал мужчина.

— Что за вопрос… — закончила женщина.

— Произошла маленькая накладка, — сказала судья. — Ваши документы были случайно отправлены в Екатеринбург. Канцелярская ошибка, простите. Будете ждать, пока их отправят обратно?

— Господи! — возмутился мужчина. — Да распечатайте их заново! Середина двадцать первого века, а вы тут бюрократию разводите!

— Это не бюрократия, — строго сказала судья. — Нужны оригиналы документов, таков порядок делопроизводства. У нас все хранится восемьдесят лет, в бумажном виде, в архиве… Можете дождаться возвращения документов, это недолго, неделя-другая. Или… поскольку наша ошибка… могу выписать вам бесплатные билеты в Екатеринбург и обратно. Вечером сядете на поезд, утром будете там. В местном суде и получите развод.

Мужчина и женщина растерянно переглянулись.

— А на самолет? — уточнил мужчина.

— В рамках моих полномочий — только поезд, — ответила судья. — Или ждите в Москве.

— Ночь туда, ночь обратно… — женщина заколебалась. — Как можно случайно отправить бумаги в другой город?

— Голубушка! — судья сняла очки и укоризненно посмотрела на нее. — Это человеческий фактор. Скажите спасибо, что не в Томск надо ехать.

На Курский вокзал они приехали за полчаса до отхода поезда. В руках у мужчины был маленький чемоданчик, у женщины — сумка.

— Могли все сложить в один чемодан, — сказал мужчина, пока они шли к путям. — На колесиках.

— Поздно, — сухо ответила женщина.

— Я ничего такого не имел в виду, — сказал мужчина с обидой. — Мы разводимся, но к чему устраивать сцены? Давай хоть сумку понесу.

Женщина подумала, покачала головой и перехватила сумку поудобнее.

Вагон был новым, с купе на двоих, мультимедийным терминалом вместо окна. Мужчина с любопытством огляделся.

— Хорошо хоть купе на двоих. Сто лет на поездах не ездил.

— Двадцать, — ответила женщина. — Мы с тобой ездили в Ялту, в свадебное путешествие. Как раз мост открыли.

— Верно, — кивнул мужчина. — Коснулся экрана — приветственная надпись исчезла, он превратился в «окно». Мужчина провел пальцем по экрану, вид начал меняться — теперь «окно» смотрело вперед, назад, сменилось время суток, время года.

— Игрушки это все, — сказала женщина. — Слышала я про такое. Едешь ночью и зимой, а в окне — вид летнего утра. Или вообще другая дорога. А по большому счету — ничего не изменилось.

— Ну как же не изменилось? — проводница остановилась у дверей купе. — Раньше вы бы сутки с лишним ехали. Сейчас одну ночь в пути. Да и не во времени дело. Железная дорога — она для чего?

— Для перемещения людей и грузов, — серьезно ответил мужчина.

— Это если казенным языком. А на самом деле — мы соединяем все воедино. Страну, города, людей. И тут не время пути главное, а чтобы он был — путь.

Мужчина бросил чемоданчик на нижнюю полку. Поймал взгляд проводницы, пояснил:

— Жена… — мужчина осекся и продолжил: — Она любит на верхней полке. Что ночь в пути — хорошо. Но все равно, вы же понимаете, поезда — это такое ретро. Полки, столик, вареная курица, чай из титана… Стаканы в подстаканниках у вас есть?

— А как же, — улыбнулась проводница. — Традиция — она для того и существует, чтобы быть всегда. А подстаканники — это и вправду удобно. Чай будете?

— Будем, — ответила женщина.

Стемнело, и лишь россыпи огней плыли за окнами. Мужчина и женщина молча сидели рядом.

— А ты заметил — колеса стучат по-другому, — вдруг сказала женщина. — Раньше они как стучали? «Тра-та-та». Даже в книжках детских так писали. А сейчас «тра-та». И пауза. Долгая.

Вошла проводница с подносом — кипяток в граненых стаканах с мельхиоровыми подстаканниками, нарезанный лимон на блюдце, сахар-рафинад в бумажной упаковке на два кусочка, печенье.

— Это потому что рельсы сейчас бесшовные, — сказала она. — Раньше поезд стучал на стыках. Видите, не все у нас ретро!

— Да вы не обижайтесь, — сказал мужчина. — В этой неторопливости есть какая-то милая ностальгия.

— В неторопливости ничего плохого нет, — сказала проводница. — Мы привыкли жить быстро, а всегда ли это надо? Бежим в метро, спешим на самолет, принимаем решения и тут же выполняем. Вошли в самолет, вышли из самолета на другом конце света, через три часа улетели обратно. Были где-то, не были — непонятно. А поезд — он дает время подумать. Посмотреть на мир, на себя, друг на друга.

— А если не хочется смотреть? — спросила женщина раздраженно.

— Тогда можно слушать, — проводница улыбнулась и вышла.

В купе повисла тягучая тишина. Потом перестукнули колеса — «тра-та», и снова наступила тишина.

— А в Крым мы тогда хорошо съездили, — сказал мужчина.

Женщина помолчала, потом улыбнулась.

— Да нам тогда хоть в Магадан, все было хорошо. Молодые идиоты.

— Насчет молодых — согласен, — кивнул мужчина. — Ты хочешь есть?

— Только не говори, что ты взял вареную курицу.

— Нет. Но тут есть вагон-ресторан.

Женщина кивнула, разглядывая пачку с печеньем.

— Не хочу есть на ночь. И так стала толстая и некрасивая.

— Конечно, это уже не мое дело, — сказал мужчина. — Но ты неправа.

— Я у тебя всегда неправа… В чем именно?

— Ты красивая, — сказал мужчина.

— Значит, все-таки толстая?

Мужчина подумал.

— Мне никогда не нравились манекенщицы.

— А кто нравился?

— По-серьезному — только ты.

Женщина фыркнула. Потом встала.

— Раз уж у нас разводное путешествие — веди меня в ресторан.

В купе они вернулись уже ночью. Вагон спал. Редко-редко перестукивали колеса.

— Почему мы с тобой никогда не разговариваем? — спросила женщина, садясь у окна.

— Мы говорим.

— Мы переговариваемся.

— Времени нет, — мужчина неловко пожал плечами. — Все время бежим. Проводница права, нет времени поговорить, даже с тем, кто дорог… Будем ложиться?

Женщина вздохнула.

— Ты хочешь спать?

Мужчина покачал головой.

— Давай просто посидим? Хочешь — сделаю для тебя в окне осень. Ты же любишь осенние вечера.

— Пусть все будет по правде, — ответила женщина.

— Тогда посмотрим на ночь, — легко согласился мужчина. Выключил свет. Сел рядом. Поколебался — и обнял женщину за плечи. За окном-экраном плыли далекие огни.

— А я бы так ехала и дальше, — сказала женщина неожиданно. — Жаль, что поезда стали ходить быстрее.

— Так может, нам не надо так спешить? — ответил мужчина.

— Мы же все решили, — сказала женщина.

— Может быть, мы ошиблись?

Поезд замедлял ход, подъезжая к вокзалу Екатеринбурга. Проводница стояла в тамбуре, протирая поручни.

— Простите, — сказал мужчина. В одной руке у него был чемоданчик, в другой сумка. — А когда ближайший обратный поезд?

— Через полчаса фирменный отправляется, — сказала проводница. — Если хотите, я забронирую вам билеты прямо отсюда.

— Будем очень благодарны, — сказала женщина.

— Дела-то свои успеете сделать? — спросила проводница. — За полчаса?

— Дела… они как-то отложились, — ответил мужчина. — Так?

Он посмотрел на женщину.

— Так, — ответила женщина и неловко улыбнулась.

Кризис отношений (путунхуа, сленг молодежи середины 21 века).

Твердая решимость (путунхуа, сленг молодежи середины 21 века).

Интересно (путунхуа, сленг молодежи середины 21 века).