Через несколько секунд Харуюки все же целым и невредимым добрался до дворцовой площади и испустил протяжный вздох. Графит Эдж, добежавший гораздо раньше, смотрел куда-то на юг, приставив ладонь ко лбу.

— Ох-х, все подряд возрождаются. Опять чистить придется… так, Кроу, Рекка, чур — на обратном пути поможете.

— Э… — Харуюки оцепенел, боясь спросить, придется ли им сражаться со всем отрядом патрульных Энеми.

Фуко решительно парировала:

— Если ты один раз осилил, то и второй сможешь, Граф.

— Эх, суровая ты. Знала бы, сколько мы с Лидом ради вас тут трудились…

— Да-да, когда-нибудь я тебя даже поблагодарю. Мысленно.

Граф немедленно заткнулся. Вместо него заговорил Лид:

— Скоро возродятся Энеми, что сторожат главный вход во дворец. Давайте поспешим внутрь, пока еще не поздно.

Услышав слова Лида, Харуюки напряг память. Здесь, на Лунном Свете, дворец сильно отличался от своего отражения на Эпохе Хейан, но структура здания и размещение Энеми осталось таким же. Харуюки вспомнил, что в прошлый раз вход в дворец стерегли два устрашающих Энеми, всем своим видом говорившие о том, что обычные стражники рядом с ними даже не стояли.

— ...В-вы что, и ту пару силачей прибили?! — ошарашенно спросил Харуюки, и Лид смущенно кивнул.

— Да. Хотя на самом деле я лишь помогал учителю.

— На самом деле… впечатляет уже то, что ты вообще с ними сразился… — произнес Харуюки, окидывая юного синего самурая уважительным взглядом.

Конечно, Харуюки не провел последний месяц даром, но и Трилид, судя по всему, сильно изменился.

Харуюки хотелось поскорее добраться до безопасного места и обо всем поговорить. Кое-как подавив нахлынувшие чувства, он последовал за остальными аватарами, начавшими подниматься по лестнице.

Главные ворота дворца, как и подобало оформленному в западном стиле Лунному Свету, состояли из двух внушительных металлических створок. Конечно, по размеру они не дотягивали до четырех великих врат, но их поверхность оказалась выложена сложной геометрической мозаикой, красиво блестевшей в лунном свете. Благодаря ей ворота действительно выглядели достойными портала, ведущего к центру мира.

— Что же, Кроу-сан, перед вами пятые и самые главные из Девяти врат. Будьте добры, откройте их, — обратился Лид к засмотревшемуся на серебристые двери Харуюки, поторопив его приглашающим жестом.

— Э… я и-и-их открою?!

— Разве не за этим вы сюда пришли?

— Н-но ведь стражу убивал не я…

Харуюки замялся, вспомнив события месячной давности.

В тот раз им с Утай удалось проникнуть во дворец, но тогда они воспользовались окном, которое когда-то давным-давно оставил открытым Хром Фалькон, а к главным вратам даже не приближались. Харуюки все еще опасливо мерил взглядом врата, сомневаясь в том, что достоин открыть их, когда…

— Ох, как же ты меня бесишь!.. — воскликнула, конечно же, Архангел Метатрон.

Маленькая трехмерная иконка перелетела с плеча Харуюки на голову и застучала по шлему крылышками.

— Слушай приказ, слуга: немедленно открывай ворота! Прямо сейчас!!!

— Д-да понял я...

Харуюки торопливо шагнул вперед и приставил руки к створкам, так и не успев проникнуться торжественностью момента. Затем он с силой надавил на тяжелый, мощный металл.

К счастью, трагичной накладки в духе «открывать надо было на себя» не произошло, и створки начали с гулом расходиться. Из темного чрева замка повеяло холодным дуновением, в котором явственно ощущались все восемь тысяч лет истории Ускоренного Мира.

Как только врата полностью раскрылись, от входа и до самых глубин зажглись голубые огни, прогнавшие тьму.

Сразу за вратами оказался просторный зал-передняя. В глубине его прямо по центру наверх уходила лестница, а по боковым стенам виднелись бесчисленные двери. В самом зале Энеми не караулили, но их присутствие как за лестницей, так и за дверями ощущалось настолько отчетливо, что пробирало до пят.

Но перепугался лишь Харуюки, остальные три аватара, как ни в чем не бывало, зашагали в глубину дворца. Метатрон вновь принялась шлепать Харуюки по голове, и он поспешил следом.

Графит Эдж, шедший впереди, через какое-то время остановился и осмотрелся.

— Так… которая там из них ведет в безопасную зону на Лунном Свете?..

— А что, фойе нас не устроит? Энеми я здесь не вижу, — спросила Фуко, но черный мечник лишь повел плечами.

— Увы, но каждые пять минут через одну из дверей проходит патрульный Энеми. Спокойно поговорить здесь не получится.

— Что нам мешает вырезать всех Энеми внутри дворца?

— Эй, не пори чушь! У нас нет столько времени, мы и так еле успели снаружи все подчистить, — с усмешкой отозвался Граф, и Фуко сразу прищурилась.

Харуюки без труда понял ее реакцию. Выходит, Граф и Лид все-таки знали, когда Харуюки и Фуко объявятся на неограниченном поле, и специально пришли встретить их.

От пристального взгляда Фуко мечника спас только голос Лида:

— Учитель, если я не ошибаюсь, безопасная зона есть в маленькой комнате на следующем этаже.

Граф отозвался бодрым «А-а-а, да-да, помню...» и снова зашагал вперед. Судя по всему, ученик Трилид разбирался во дворце лучше учителя Графа.

Кстати, а ведь месяц назад Харуюки не встретил здесь Графит Эджа. Конечно, вряд ли тот дежурил во дворце круглые сутки… но ведь то же самое можно было бы сказать и о Трилиде, его ученике. А ведь, если подумать, Лид уже не впервые появлялся в самую нужную минуту. В прошлый раз он тоже встретил Харуюки и Утай как раз в момент, когда они попали в «Артефактный зал» в глубине дворца.

Откуда же им известно, когда кто-то погрузится на неограниченное поле?

С этими мыслями Харуюки двинулся за остальными аватарами к противоположной стене зала.

Они поднялись по лестнице и оказались в начале длинного коридора с бесчисленными дверями. Наверное, целой жизни не хватило бы, чтобы посмотреть, что находится за каждой из них, но Лид уверенно повел их ко второй двери слева и молча сдвинул ее в сторону.

Никаких воинственных Энеми навстречу не высыпало, и юный самурай пригласил товарищей внутрь.

Дверь привела их в узкий шестиметровый коридор, а тот вывел аватаров в квадратную комнату. Хотя Лид и назвал ее «маленькой», по меркам реального мира она насчитывала никак не меньше тридцати квадратных метров площади. Помещение было целиком выложено камнем, без единого окна на стенах, но благодаря лампадам, висящим в каждом простенке, внутри оказалось довольно светло. В самом центре стоял большой деревянный стол и — как по заказу — несколько крепких стульев.

— Чая предложить не могу, но присаживайтесь, — сказал Графит Эдж и уселся первым.

Лид опустился рядом с ним.

Харуюки и Фуко переглянулись, а затем сели точно напротив Лида и Графа. Едва Харуюки коснулся стула, как почему-то напряжение, не покидавшее его с той самой секунды, когда он устремился к вратам Судзаку, мгновенно растаяло, и он испустил протяжный вздох. Даже Метатрон вновь перелетела с головы Харуюки на правое плечо.

Впрочем, успокаиваться было рано. Еще столько всего требовалось сделать; столько всего узнать.

Харуюки выпрямился и первым делом открыл инстру, чтобы посмотреть, сколько времени прошло с начала погружения. Индикатор показывал пятьдесят пять минут. Харуюки и Фуко установили таймер автоматического разъединения на один час, пятьдесят шесть минут и сорок секунд внутреннего времени, так что у них оставался примерно час. Если не удастся выполнить все поставленные цели в отведенное время, придется ускоряться еще раз.

— У нас нет времени, Граф, так что перейдем к делу, — Фуко, как и Харуюки, посмотрела инстру, закрыла окно и, не медля, обратилась к Графу. — Начнем с того, как именно тебе удалось уничтожить печать на вратах Генбу и проникнуть в Замок.

— М-м-м… — протянул Графит Эдж, сложив руки на груди, но в итоге сдался и кивнул. — Ну… раз Денден и остальные так за меня переживали, то я расскажу, что могу… но прошу вас, поймите: я все еще легионер Грево и не имею права выложить все до конца.

— Хорошо, — согласилась Фуко.

Несколько дней назад в зоне Сибуя 2 состоялась псевдобитва за территорию, завершившаяся победой Нега Небьюласа над Грейт Воллом. Однако, хотя Зеленый Король лично подтвердил, что вернет Черному Легиону зоны Сибуя 1 и Сибуя 2, Графит Эдж в ряды Элементов не вернулся. Дело было в том, что именно ему предстояло принять на себя всю ярость легионеров Грейт Волла, которых наверняка возмутит неожиданная сдача территорий.

Совершенно непонятно, как именно Граф собрался успокаивать товарищей, но он явно не был намерен отлынивать от обязанностей и пренебречь ответственностью Первого Бастиона. Выслушав Фуко, он поднял руку к правому плечу и взялся за торчащую за ним рукоять.

Когда меч с приятным шелестом покинул ножны, Харуюки от испуга даже привстал. Но взгляд Фуко остался совершенно спокойным, и он вновь уселся.

— Это «Люкс», половина моего первого и последнего снаряжения.

Харуюки уставился на легендарное Усиливающее Снаряжение Графит Эджа. До сих пор ему еще никогда не выдавалось возможности внимательно его рассмотреть.

Хотя Харуюки приходилось видеть немало Усиливающих Снаряжений в виде клинков, меч Графа разительно отличался от них. В глаза сразу бросалась невероятная прозрачность клинка — он был почти невидим. Лезвие обрамляла черная режущая кромка. Длина клинка составляла около восьмидесяти сантиметров, толщина примерно восемь миллиметров. Меч выглядел не столько оружием, сколько произведением искусства. И, тем не менее, этот клинок, кажущийся до невозможности хрупким и изящным, оказался способен потягаться с «Терминальными Мечами» Черной Королевы Блэк Лотос — Харуюки видел это своими глазами.

Фуко, впрочем, взглянула на меч без особого восхищения и быстро перевела глаза обратно на Графа:

— ...И зачем ты показываешь нам свое «истинное тело»?

Лид не сумел сдержаться, на губах его мелькнула усмешка. Граф тоже лишь со смехом пожал плечами:

— Да не, я не то чтобы хвастаюсь! Э-э-э… ну так вот, конечно, речь просто о внутриигровых свойствах предмета, но лезвие клинка сделано из так называемого «графена». Графен — тончайшая пластинка толщиной в несколько молекул углерода. Другими словами… мой меч можно смело считать тем самым «молекулярным клинком», воспетым в старой манге и аниме.

— О-о-о!..

«…Круто же!» — Харуюки испустил восторженный вздох, но Фуко лишь слегка наклонила голову, поторапливая собеседника.

— Так, а теперь немного сменим тему. Вам уже читали лекцию по Системе Инкарнации? Я обращаюсь к тебе, Кроу… и к той, что сидит на твоем плече.

Вопрос застал Харуюки врасплох. Он испуганно глянул на Фуко, ту самую суровую учительницу, что обучила его Инкарнации, а затем торопливо кивнул. Нимб Метатрон на мгновение вспыхнул — архангел тоже дала утвердительный ответ.

— Отлично. Если выражаться по-простому, Система Инкарнации — вмешательство в игровые системы посредством силы воображения. Достаточно сильное воображение способно разрешать запрещенное системой или же запрещать разрешенное. Первое явление называется «Оверрайд», второе — «Зануление»... Как правило, Инкарнация используется для того, чтобы проделывать дыры в «неразрушимой» земле или же наделять аватаров ближнего боя дальнобойными техниками.

— Другими словами, Граф, ты хочешь сказать, что уничтожил северные врата с помощью своего клинка и Инкарнации? — недоверчиво уточнила Фуко, и черный мечник сразу замотал головой.

— Нет-нет, даже Система Инкарнации на такое не способна. Северные, западные, южные, восточные, дворцовые, а также четверка внутренних врат дворца — все Девять врат обладают высшим приоритетом среди всех объектов неограниченного нейтрального поля. Пожалуй, даже сорвавшийся с катушек Покоритель не смог бы снести их всей своей Инкарнацией.

«Покорителя», Синего Короля Блу Найта, считали сильнейшим аватаром ближнего боя во всем Ускоренном Мире. Если врата не мог разрушить он, то и другим бёрст линкерам они были не по зубам.

Но, в таком случае, зачем Графит Эдж упомянул свой меч и Инкарнацию?

— Послушай, Граф, я же говорила, что времени у нас в обрез. Не соизволишь ли поторопиться и объяснить, к чему клонишь?

Пусть Фуко была по меньшей мере втрое терпеливее Пард, пришелицы с планеты нетерпеливых, сейчас даже она начала заметно раздражаться. И, тем не менее, Граф ничуть не изменился в лице. Приподняв клинок правой рукой, он пустился в воспоминания:

— Я научил Лотту трем Инкарнационным техникам. «Стрижающий удар», «Звездопад», «Затмение»... все, как на подбор, мощные, впечатляющие Инкарнации второго уровня. Но… Инкарнация на них не заканчивается.

— Э?! — вновь выдохнул Харуюки. Ошарашенно вглядываясь в маску черного мечника, он с опаской переспросил: — Т-то есть… есть еще и третий уровень Инкарнации?

— Ну, типа того, — непринужденно подтвердил Граф и продолжил объяснения, водя Люксом, словно указкой. — На всякий случай напомню, что под Инкарнацией первого уровня понимаются базовые техники, относящиеся к одному из четырех типов: «Увеличение радиуса атаки», «Увеличение мобильности», «Увеличение силы удара», «Увеличение защиты». Ко второму уровню относятся практические техники, которые либо совмещают в себе несколько типов, либо вовсе выходят за их рамки. Пока понятно?

Харуюки закивал, Метатрон моргнула нимбом, Фуко тоже коротко качнула головой.

— Хорошо. Другими словами, техники второго уровня грандиознее и вычурнее техник первого. Поэтому, Кроу, ты уже наверняка подумал, что техники третьего уровня это вообще бум-бабах-пыщ-пыщ, да?

Харуюки неуверенно кивнул, сбитый с толку новым неожиданным вопросом. Граф же с довольным видом откинулся на спинку стула и покачал клинком.

— Но в том-то и прикол, что все как раз наоборот.

— Э?.. Э-э-э-э?!

Но не успел Харуюки возмутиться и спросить, для чего тогда Граф напирал на различия уровней, как любопытство все-таки взяло верх.

— Наоборот?.. То есть, техники третьего уровня меньше масштабами и проще техник второго?..

— Именно так. Но не слабее. В манге же часто говорят, что «начинаешь с размаха, приходишь к точности»? Вот и здесь — если на втором уровне вся соль в расширении воображения, то на третьем — в предельной сосредоточенности на чем-то одном. И тогда можно…

Не успел Граф продолжить свою непринужденную речь, как…

— …Напрямую вмешаться в информацию высшего уровня, — прозвучало с правого плеча Харуюки, и мечник-амбидекстр удивленно замер. — Ты ведь к этому клонишь, Графит Эдж или как тебя там?

— ...Ничего себе!

Граф изумился не только на словах. Вперившись взглядом в трехмерную иконку, он явно не знал, что сказать. Наконец, он кивнул, словно разобравшись в происходящем.

— Она с самого начала показалась мне смутно знакомой… но эта штука на плече ведь не терминал бёрст линкера, да?.. Это Энеми… более того, один из сильнейших Энеми Легендарного Класса. Одна из Четырех Святых, верно?..

— У тебя довольно зоркий глаз. Ты совершенно прав, — понимая, что скрыть правду все равно не получится, маленькая иконка гордо представилась: — Я — хозяйка Сильвер Кроу, правительница Контрастного Собора, одна из Четырех Святых, Архангел Метатрон.

Повисла тишина, продержавшаяся несколько секунд. Наконец, Трилид вежливо поклонился.

— Прощу прощения, что не представился. Я — ученик Графит Эджа, Трилид Тетраоксид.

— Хм, постараюсь запомнить, — сдержано ответила Метатрон. Иконка снова повернулась в сторону учителя Трилида, словно ожидая ответа.

Мечник-амбидекстр вдруг бесцеремонно протянул «А-а-а!», и воскликнул, ткнув пальцем в иконку:

— Точно-точно, так вот почему ты показалась мне знакомой! Я ведь с тобой как-то раз сражался. Столько сил угробил на то, чтобы победить, нашел пустой пьедестал и так расстроился… — мечтательно поведал Граф о делах минувших дней.

Метатрон раздраженно хмыкнула и на удивление ровным для Энеми голосом парировала:

— Хотя ты с такой гордостью рассказываешь о победе, но ты одолел лишь мою первую форму, к тому же с помощью уровня «Ад». Сражайся мы снаружи, и воин вроде тебя не продержался бы и сотни секунд. То же самое я могу сказать и о том воине, что забрал «Сияние», хранившееся в моем замке.

— А… хорошо, прости, что так невежливо выразился, — смущенно извинился Граф, кашлянул и продолжил: — Э-э, так… на чем я остановился?..

— На третьем уровне Инкарнации, учитель, — напомнил Лид.

— Да, точно, — Граф медленно кивнул. — Впрочем, Архангел-сама уже выразила его суть кратко и верно. Если в совершенстве освоить третий уровень, уровень «перезаписи событий с высшего измерения»... радиус действия техник утратит всякий смысл.

В памяти Харуюки сразу же всплыли слова Метатрон:

«…Слушай меня, маленький воин. На высшем уровне не существует расстояний. Поэтому, хоть на среднем уровне мы и находимся далеко друг от друга, здесь мы можем прикасаться друг к другу, видеть все три поля одновременно и читать воспоминания…»

На высшем уровне не имелось такого понятия, как «дистанция». А значит…

— Т-так значит… если место и расстояние не имеют значения, ты можешь безнаказанно атаковать любого врага, где бы он ни находился, пусть даже за много километров?.. — с опаской спросил Харуюки.

Граф вновь со значением кивнул.

— В конечном счете, да. И не только расстояние… такие параметры как атака и защита тоже целиком и полностью устраняются. На третьем уровне можно разворотить целое поле игрушечным пистолетиком. Если кто-то освоит его в совершенстве, то станет настоящим богом.

— Б-богом?..

— Да. Это все равно, что обрести права администратора… — пробормотал себе под нос Граф, и в его голосе почему-то послышалась боль.

Харуюки удивленно моргнул. Маска черного мечника целиком скрывала глаза, не позволяя разглядеть лицо аватара.

Наконец, Харуюки вновь перевел взгляд на клинок в правой руке Графа и задал следующий вопрос:

— ...Другими словами, вы в совершенстве освоили Инкарнацию третьего уровня и с ее помощью разрушили северные врата, Граф-сан?..

— М-м… на двадцать процентов да, на восемьдесят нет, — Граф пожал плечами, вновь заговорив непринужденно. — Будь я настолько всемогущим, уничтожил бы Генбу, а не врата, логично? Но это в принципе невозможно. Я все еще далек от совершенства, и к тому же… не могу нарушить основной принцип Инкарнации: «Воля рождается из души». Я все еще связан рамками собственной души.

— ...И вот тут мы, наконец, возвращаемся к разговору о графене? — спросила долго молчавшая Фуко.

Граф быстро кивнул.

— Да-да-да. Рекка всегда называет меня «человеком-мечом», и в целом она права. Если Гр-сан… если Зеленый Король — бёрст линкер, который думает лишь о защите, то я — лишь о том, как резать. Так себе Инкарнация, конечно… но если довести ее до предела, до третьего уровня, то получится вот что.

С этими словами Графит Эдж опустил взгляд на клинок.

Тело мечника-амбидекстра загорелось тусклым сине-фиолетовым Оверреем.

Оверрей — световой эффект, который рождается из шума, порожденного перегрузкой «контура управления воображением», что связывает сознание бёрст линкера с дуэльным аватаром. Но сейчас Оверрей Графа выглядел так скромно отнюдь не потому, что тот применял слабую технику. Как раз наоборот — его воображение было отточено настолько, что почти не создавало шума.

«Дзынь», — раздался тихий металлический звук, и Люкс исчез.

Точнее, не так. Лезвие меча не исчезло… оно лишь истончилось до самого что ни на есть молекулярного уровня. Харуюки несколько раз изменил угол зрения, и лезвие то проявлялось мутной дымкой, то вновь исчезало.

Граф встал из-за стола, сжимая в руке теперь уже самый настоящий молекулярный клинок. Затем он отвернулся от остальных аватаров и медленно занес меч.

Он не произносил названия техники. Лишь трижды взмахнул правой рукой.

Затем Граф убрал меч в ножны за спиной и отступил на шаг.

Через секунду в каменном полу появилось треугольное углубление. Клинок Графа смог прорубить неразрушимую архитектуру Имперского Замка. Вырубленный блок погружался все глубже, и, наконец, провалился сквозь пол. Откуда-то снизу послышался грохот.

— ...Вот как-то так, — Графит Эдж развел руки в стороны.

Фуко уточнила голосом, в котором смешались удивление и неодобрение:

— Послушай, Граф… ты ведь только что говорил, что… как их там, Девять врат? Что они совершенно неуязвимы. Но твоя демонстрация говорит об обратном. Признайся, ты ведь прорубил врата этой техникой?

— Я попытался так сделать, но врата отказались поддаваться даже Инкарнации третьего уровня. Скорее всего, система постоянно тратит ресурсы на обновление их данных. Но одно слабое место у врат все же есть. Понимаете?.. Пусть сами врата неуязвимы, между их створками по логике есть промежуток, — Граф соединил перед собой ладони, изображая створки ворот. — Этот промежуток бесконечно узкий. Но и мой Инкарнационный молекулярный клинок тоже. А значит, «по логике» моя Инкарнационная техника может сработать. Конечно, если через врата способно пройти лезвие моего меча, это вовсе не значит, что могу пройти и я… но для того, чтобы пройти через внешние врата, достаточно и лезвия, потому что…

— ...Тогда плиту печати можно разрубить и снаружи!.. — воскликнул Харуюки.

Если бы не маска, на лице Графа наверняка видна была бы широкая улыбка. Он решительно раздвинул сведенные ладони.

— Именно. Как я уже говорил, суть третьего уровня Инкарнации в том, чтобы «протолкнуть результат». В том, чтобы насильно переписать реальность, руководствуясь логикой, в которую безоговорочно веришь… кстати, я называю ее «абсолютным аргументом». В том, чтобы просто достичь результата, без ярких вспышек и грандиозных взрывов. Абсолютный аргумент «Вразумителя»2, который я только что применил, в том, что «бесконечно тонкое лезвие способно разрубить все». Хоть я и не смог справиться со створками девяти врат, но протиснул лезвие между ними и перерубил печать. Конечно, на деле это было далеко не так легко, как на словах…

И правда.

Чтобы протиснуть бесконечно тонкое лезвие в бесконечно узкую щель, требовалась бесконечная точность. А для того, чтобы в один замах разрубить таким лезвием мощную плиту — еще и предельная скорость, совмещенная с огромной силой.

— ...И у вас получилось с первого раза? — спросил Харуюки, не веря своим ушам, но Граф тут же замахал обеими руками.

— Что ты! Я много раз ошибался и погибал от атак Генбу. Впрочем, чего-чего, а времени на неограниченном поле много, да и запас по очкам у меня был… Я продолжал атаковать врата чисто ради тренировки, и когда уже забыл, сколько раз умирал, у меня вдруг получилось.

— ...Но, Граф, если тебе хватило очков столько раз пытаться, то почему ты не сбежал наружу, а не внутрь? — спросила неприятно удивленная Фуко.

Черный мечник покачал головой.

— Нет, едва ли у меня бы получилось. Между возрождением и первой атакой Генбу проходят секунды три, и есть пятидесятипроцентный шанс, что первая же атака черепахи будет гравитационной, так что, сколько бы я ни пробежал, он бы просто притягивал меня обратно. Мне показалось, что атаковать мечом врата разумнее. И к тому же... — Граф окинул взглядом Лида, смирно сидящего на стуле. — Именно благодаря этому я нашел своего второго ученика. Мои старания не прошли даром.

Мягкие интонации в голосе Графит Эджа помогли Харуюки, хоть и с запозданием, понять важную вещь.

И правда… этот черный мечник был учителем Черноснежки, которая стала учителем Харуюки. Таким образом, Харуюки мог считаться «праучеником» Графа, а Граф — «праучителем» Харуюки.

Возможно, Харуюки тоже стоит последовать примеру Лида и называть Графа «учителем»? Может, даже «старшим наставником»?

Но стоило Харуюки задуматься об этом, как раздался вздох другой его наставницы… Скай Рейкер, научившей его Инкарнации.

— Да уж, наконец-то мы услышали ответ на первый вопрос. Хватило бы пояснить: «Я пробился Инкарнацией», но ты умудрился растянуть рассказ на двадцать минут.

— З-за что ты так жестоко, Рекка-сан?!.. Я же специально распинался, чтобы и молодежь, и архангел-сама все поняли…

— Я все поняла, еще когда сказала, что ты вмешался в высший уровень, — Метатрон безжалостно поддержала Фуко.

Граф тут же сник. И тогда…

— Я впервые согласна с Метой-тян, — с улыбкой заметила Фуко.

— ...Какая я тебе Мета-тян?! — начала Метатрон, но не успела по-настоящему разозлиться, как Харуюки перебил ее.

— Но ведь ты сама говорила, Метатрон, что на высшем уровне невозможно мешать друзьям и врагам… что можно лишь осознавать. Разве к самому полю это не относится?..

— Признательна, что ты помнишь мои слова, но хочу, чтобы ты запоминал их поточнее. Я сказала, что друзьям и врагам не можешь мешать ты. Тогда твоих умений хватало лишь на просмотр высшего уровня, — Метатрон отрезала таким холодным голосом, что, пожалуй, один лишь Харуюки заметил, что затем ее тон слегка смягчился. — ...Однако затем ты призвал меня через высший уровень и восстановил почти оборвавшуюся связь. Что это, как не «вмешательство»?

— А-а… п-понятно…

Харуюки вспомнил, как некая «Терасу» вышла с ним на связь, и как он вытащил ядро Метатрон с порога полного уничтожения, и ему сразу захотелось крепко обнять иконку, что зависла над его правым плечом. Впрочем, он понимал, что на редкость стеснительная архангел-сама непременно разозлится, если Харуюки прилюдно притронется к ней, поэтому он сдержался и только кивнул.

— ...Я так сильно сосредоточился, но смог лишь докричаться до тебя. Вряд ли я смогу хоть что-то уничтожить через высший уровень…

— Разумеется, слуга.

— Можно тебя спросить, Трон-тян? — вмешалась в разговор Фуко.

— ...Какая я тебе Трон-тян?!

— Смотреть на этот ваш высший уровень может кто угодно? Даже, например, я?

— М-м-м… — недовольно протянула Метатрон, затем облетела Харуюки, зависла над его левым плечом и окинула аватар Фуко пристальным взглядом. — Не скажу, что кто угодно, но у тебя, Рейкер, вполне может получиться. Однако Сильвер Кроу смог достичь высшего уровня только потому, что во время битвы с псевдосуществом, которое вы назвали Броней 2, скорость работы контуров его сознания резко возросла. Чтобы войти в такой режим в нестрессовой ситуации, потребуется длительная концентрация.

Метатрон явно пыталась раззадорить собеседницу, и Харуюки затаил дыхание, но Фуко, к счастью, не стала принимать вызов и лишь кивнула.

— Ясно… значит, попробуем в следующий раз. Сегодня наша цель — собрать информацию о «Мерцающем Свете», седьмом артефакте, и передать ее Блэк Лотос.

— Да, мне она тоже очень интересна, — согласилась Метатрон.

Фуко повернулась к Графит Эджу.

— Что же, перейдем к главной теме. Граф… раз ты проник в Замок почти три года назад, то должен был исходить его вдоль и поперек. Вот и расскажи-ка нам про последний арте…

— П-погоди!.. — мечник-амбидекстр вскинул руки.

В глазах Фуко тут же загорелся зловещий огонек.

— Что такое, Граф? Тебе что-то мешает?

— А-а-а... нет, дело не в этом… — взгляд Графа забегал так, словно он пытался придумать отговорку. Впрочем, скоро он сдался и протяжно вздохнул. — ...Ладно-ладно, расскажу все, что знаю. И о TFL, и о тайнах Ускоренного Мира… правда, для таких разговоров есть место получше.

— Какое? — недоверчиво спросила Фуко.

Черный мечник продемонстрировал указательный палец правой руки и ткнул им под ноги.

— Конечно же, самые глубины Имперского Замка… зал за последними вратами.

Поскольку Трилид сильно вымотался после схваток с тремя Энеми, аватары вернулись вниз, взяв передышку.

Когда они расселись кругом на дощатом полу, юный самурай протяжно вздохнул. Харуюки удивился тому, что тот даже сейчас держал осанку. Но ведь не скажешь же столь элегантно усевшемуся аватару, что лучше бы расслабиться. К тому же у дуэльных аватаров не затекают ни спина, ни ноги… наверное.

— Жаль, у нас нет ни чая, ни конфет, — заметила Фуко.

— Ну, так-то в Замке тоже есть магазин, но… — Граф пожал плечами. — Появляется он в случайных комнатах, чаще всего — в тайных. Если найдешь, считай, чертовски повезло.

— О-о-о… там что-нибудь интересное продают?

— Ну дык, тайный магазин в последнем подземелье же! Мне он всего пару-тройку раз попадался. Как нашел первый раз, чуть сходу весь запас не потратил… хотя, мы не для этого здесь.

В отличие от Лида, Граф сидел в позе лотоса и куда расслабленнее. Черный мечник прокашлялся и выпрямил спину.

— Ну так вот, Рекка, Кроу, с релогом вас. Автоотключение поставили?

— Да, на десять часов… — ответил Харуюки.

— Отлично, — Граф кивнул. — Значит, время поговорить у нас есть. Хотя… все основное я, кажется, уже рассказал…

— О чем ты? Мы еще не начали, — отозвалась Фуко, тоже сидевшая прямо. — Перед самым отключением ты сказал, что Брейн Бёрст 2039 — это и игра, и в то же время нет… и как это понимать?

— А-а-а... э-э-э, видишь ли…

Граф посмотрел в потолок, пытаясь подобрать слова, но потом скосил взгляд влево, на сименаву и Часовню Восьми Богов. Харуюки перевел взгляд следом и посмотрел на золотистый огонек, пульсирующий во тьме.

— Ладно… расскажу, что знаю, но рассказ выйдет долгим.

И затем Графит Эдж, черный мечник с двумя клинками, известный как «Аномалия», заговорил с интонациями сказочника:

Когда-то давным-давно в мире, очень похожем на Ускоренный, разгорелась великая война.

Ее развязало создание, запертое в том мире… «существо», если выражаться языком Метатрон. Две армии вступали в затяжные жестокие битвы. Война эта, пусть и виртуальная, пролила много крови и унесла множество жизней.

Одна из сторон сражалась за то, чтобы уничтожить то самое существо. Другая стремилась освободить его. Война шла долгие годы, и наконец, лидеры каждой из сторон практически одновременно добрались до консоли, дающей права администратора… точнее, «гейм мастера» виртуального мира.

Консоль давала лишь права гейм мастера и позволяла в определенных пределах создавать ресурсы, порождать и размещать объекты и монстров. Но ни солдат, то есть, игроков, ни то самое существо она убить не давала. Поэтому лидер армии, стремящейся уничтожить создание… назовем его «А», выбрал план Б и попытался навечно запереть существо в виртуальном мире. Для этого он создал огромное подземелье в самом центре мира, запечатал существо в его глубинах и поставил охрану — восемь сильнейших монстров. Затем он поставил еще четырех монстров такой же силы охранять само подземелье, таким образом, создав неприступную крепость.

Второй лидер, назовем его «Б», опоздал на каких-то несколько минут. Он застал А рядом с консолью, вызвал его на бой и победил. Но А уже успел запереть созданное им подземелье, и Б не смог с помощью прав гейм мастера вызволить существо.

Поэтому Б оставалось лишь собрать армию своих игроков и попытаться взять крепость штурмом. Но четыре монстра, которых поставил А, оказались слишком… безнадежно сильны. Армия Б не смогла одолеть ни одного. Один за другим товарищи Б пали в битве, и, наконец, Б пришлось отказаться от этой мысли.

Поэтому он решил поверить в будущее. В то, что когда-нибудь найдутся сильные герои, что одолеют четырех часовых, проникнут в крепость, победят восьмерых стражей и освободят существо.

Когда Графит Эдж закончил, в комнате повисла тишина.

Слишком абстрактным получился рассказ, слишком тяжело было понять, что именно произошло. Если война разгорелась в игровой программе, то речь, видимо, шла о некоей мультиплеерной сетевой игре, однако Граф рассказывал о тех событиях, как о самой настоящей войне.

Впрочем, кое-что понять Харуюки все же смог. Он переглянулся с Рейкер, а затем осторожно спросил:

— А-а… я правильно понимаю, что «крепость» из рассказа это Имперский Замок, четверо часовых это Четыре Бога, а запечатанное существо — последний артефакт, «Мерцающий Свет»?..

— Ну, выходит, что так, — Граф кивнул.

— В таком случае, э-э-э... — продолжил Харуюки, — получается, что Имперский Замок создал не тот же самый человек, что остальные поля и подземелья?.. В этом и состоит то самое противоречие?

— Ну, выходит, что так, — Граф вновь кивнул.

Действительно, если есть разработчик А, который не хочет, чтобы замок прошли, и разработчик Б, который этого и добивается, то вот и ответ на вопрос Харуюки о том, хочет ли разработчик Брейн Бёрста, чтобы игроки прошли Имперский Замок. И в то же время, не слишком ли извилистый путь выбрал Б?

— Эм-м… получается, что у разработчика Б-сана есть права гейм мастера везде, кроме Имперского Замка?.. Раз так, то почему он не наплодил существ еще сильнее Четырех Богов и не приказал им напасть на Замок? Или почему не поднял себе характеристики и не пробился через врата самостоятельно? — озвучил Харуюки первые пришедшие в голову вопросы.

— Во-первых, — Граф отогнул палец. — С монстрами, как правило, могут сражаться только игроки. Управлять армией монстров или заставлять их помогать игрокам по собственной воле тоже невозможно. Есть методы, с помощью которых можно склонить на свою сторону некоторых, но Четырех Богов так не одолеешь…

Харуюки испугался того, как на такие слова отреагирует Метатрон, которую уже приручали силой Усиливающего Снаряжения, но трехмерная иконка хранила молчание.

Харуюки вновь повернулся к Графу, и тот отогнул второй палец.

— Во-вторых, у силы игроков есть предел. Повторюсь, разработчик А поставил на защиту Имперского Замка самых сильных монстров, то есть, Энеми, каких вообще допускает программа. У игроков, то есть, бёрст линкеров, тоже есть предел характеристик, заданный в программе.

— И этот верхний предел… десятый уровень? — спросила Фуко, но Граф ответил не сразу.

Он сложил руки на груди и протяжно хмыкнул.

— Да, но… я полагаю, что изначально максимальным уровнем был девятый.

— О чем ты?

— М-м, непросто будет объяснить, но… — черный мечник поднял руки, словно держа невидимый шар. — Общее количество бёрст поинтов тоже ограничено. Поэтому численность бёрст линкеров не может расти вечно, и всех действующих бёрст линкеров нельзя довести до высоких уровней. Мне кажется, ограничение по ресурсам как-то связано с тем, что с помощью бёрст поинтов можно дойти лишь до девятого уровня. Но… даже на девятом уровне одолеть Четырех Богов совершенно невозможно. Даже если обстрелять их Инкарнацией, в лучшем случае удастся на время обездвижить…

Харуюки вспомнил, как сражался с Черноснежкой и Фуко против Судзаку. Им удалось оттянуть его до стратосферы, где огонь Бога потух, а затем Черноснежка обрушила на него всю мощь Звездопада. Но даже Инкарнация второго уровня не принесла победы.

Видимо, Фуко тоже вспомнила о той битве. Слегка передернув плечами, она согласилась:

— И правда… у меня и в мыслях нет, что на следующем уровне я смогу справиться с Четырьмя Богами. Получается… десятый уровень создан для преодоления системных ограничений и битв с Богами?..

— Не знаю. Я знаю лишь о прошлом, и то немного, а о настоящем Ускоренного Мира могу лишь догадываться. Но все-таки, правило внезапной смерти — на редкость жестокое условие для игр. Проигрыш девяточника в битве против аватара девятого уровня лишает всех очков; а чтобы достичь десятого, нужно обнулить этим правилом пятерых… Я не удивлюсь, если такой отбор введен именно для того, чтобы выводить за рамки системных пределов самых достойных… а может, нас просто проверяют… — пробормотал себе под нос Графит Эдж, а затем поднял взгляд и посмотрел на Харуюки. — Что-то у тебя вид недоверчивый, Кроу.

Харуюки рефлекторно ощупал лицо и подивился тому, как Граф смог разглядеть его чувства сквозь зеркальную маску Сильвер Кроу.

— Ага… — кивнул Харуюки. — Вы так рассказываете, словно основа Брейн Бёрста — не дуэли, а охота на Энеми…

— Понимаю, но ничего поделать не могу. Все-таки смысл существования бёрст линкеров — не в победах над себе подобными, а в освобождении TFL, запертого внутри Имперского Замка… а для этого нужно одержать победу над Четырьмя и Восемью Богами, сильнейшими Энеми.

— Но тогда почему Брейн Бёрст — файтинг?! — воскликнул Харуюки, сжимая кулаки.

— Не знаю, — Граф коротко пожал плечами. — Разработчик Б испробовал три подхода к штурму… к организации штурма Имперского Замка. Попытка первая — «Аксель Ассолт», попытка вторая — «Брейн Бёрст», попытка третья — «Космос Коррапт». АА был скоростным шутером, заточенным на битвы между игроками, а КК — рогаликом, где сражались в основном против Энеми. Если цель каждой из игр состояла в освобождении «Мерцающего Света», может показаться, что КК ближе других подошел к цели… но и АА, и КК давным-давно закрыты, остался лишь ББ. И даже если забыть о стараниях Гр-сана, я не думаю, что это просто случайность.

— Чрезмерная война… и чрезмерный мир. Белая Королева говорила, что именно поэтому закрылись миры АА и КК, — сказала Фуко, но Граф в ответ фыркнул.

— Не советую принимать ее речи на веру. Слова для нее — инструмент для подчинения других. Ну, теперь я рассказал о Мерцающем Свете все, что знаю. Расскажете Лотте.

Граф договорил и собирался было встать, но Фуко резко остановила его:

— Стоп. Ты ведь так и не сказал самое важное… что такое Мерцающий Свет? Не думаю, что это просто внутриигровой предмет… что именно ты имел в виду, когда назвал его существом?

— Увы, я не знаю, — Граф развел руками. — Я ведь все-таки в той виртуальной войне лично не участвовал… поэтому остальные вопросы придется задавать уже разработчику на десятом уровне.

Откуда же Граф обо всем знает? Харуюки понимал, что тот вряд ли ответит на этот вопрос.

— А-а… можно напоследок еще спросить? — сказал Харуюки, поднимаясь вслед за Графом. Он посмотрел во тьму за сименавой, а затем снова перевел взгляд на черного мечника.

— Можно. Если смогу — отвечу.

— Меня устроит и догадка. Что, если кто-то пробьется через Храм Восьми Богов, доберется до Мерцающего Света и освободит его?.. Что тогда случится с Брейн Бёрстом?

— Прости… мне снова придется ответить «не знаю». Могу сказать лишь одно… по-моему, произойдет такое, что весь мир изменится.

— Мир… изменится? Вы хотите сказать, что в Ускоренном Мире будут серьезные изменения?

— Нет, я о другом, — Граф ухмыльнулся и… заявил: — Реальный мир. Я верю, что тот свет хранит тайну, которая изменит вашу реальность.

С этими словами Графит Эдж еще раз посмотрел на далекий золотистый огонек.

Харуюки, Фуко, Лид и Метатрон тоже молча уставились на последний артефакт.

Свет явно дышал, пусть и почти незаметно. Он не мог быть простым предметом. В нем было заключено сознание, что беззвучно звало их.

— Если… — забыв обо всем, Харуюки повернулся к черному мечнику. — Если мы сейчас попробуем, сможем ли добраться до него?

— Без шансов, — тут же раздалось в ответ.

Краткие и очень тяжелые слова. Харуюки разочарованно кивнул и прикрыл глаза.

«Сейчас у меня есть другие дела. Но настанет день, и мы пробьемся к этому свету вместе с Черноснежкой-семпай», — твердо решил Харуюки и поднял взгляд. Он многое обрел здесь и сейчас. Пока достаточно и этого.

Тишину нарушил непринужденный голос Графа:

— Ну что, Лид, вот ты и дождался. Теперь твое время… удачи.

Лид в ответ молча кивнул, а Харуюки недоуменно заморгал.

— Э?.. О чем вы?..

Черный мечник выставил большой палец и произнес совершенно неожиданные слова:

— Будто неясно. Лид покидает Имперский Замок… вместе с вами.

«Я никогда не забуду эту картину, что бы ни случилось с нашими Легионами… с Ускоренным Миром и с Брейн Бёрстом, — поклялся Харуюки, напоследок еще раз зажмурился, а затем скосил взгляд на Пард. Ему удалось застать, как хладнокровный «Кровавый Котенок» смахивает с глаз слезинки, и он невольно расплылся в улыбке.

Пард заметила взгляд Харуюки и недовольно нахмурилась, но в этот самый момент…

— Ах да, Нико, на всякий случай: хоть мы теперь и в одном Легионе, Харуюки все еще мой «ребенок» и мой ученик. Поэтому прекрати просто так заваливаться к нему домой.

— Чё? Чё-ё?! — переспросила Нико, шлепнув по руке Черноснежку. — Это ведь штаб-квартира Негабью, так? А значит, после объединения, еще и наша. Наоборот, я могу приходить в любое время дня и ночи.

— ...Ч-что ты несешь?! Я запрещаю тебе приходить без моего предварительного одобрения!

«Вы знаете, вообще-то здесь мой дом…» — попытался возразить Харуюки, но слова застряли в горле.

Девятнадцатое июля, пятница. Небо затянули такие тучи, словно сезон дождей решил вернуться.

Впрочем, хотя погодный виджет и обещал сорокапроцентную вероятность осадков во второй половине дня, к большой перемене дождь еще не начался, так что Харуюки и Такуму пригласили старосту Икудзаву Маю на крышу второго корпуса.

Оба закадычных друга закупились в столовой рисовыми шариками и сэндвичами, но не притронулись к ним, пока не отвесили Маю поклон.

— Икудзава-сан, простите за столь долгое ожидание ответа.

— Ничего, вопрос ведь серьезный. И?.. — Маю вопросительно склонила голову.

Харуюки быстро переглянулся с Такуму и сказал:

— Мы выдвинемся вместе с вами, Икудзава-сан.

«Правда, не знаю, поможем ли», — попытался он закончить, но Маю опередила его, громко воскликнув:

— Правда?! Ура, спасибо! Удачи нам!..

Радостное выражение на ее лице вдруг сменилось испугом. Она тут же огляделась по сторонам, но рядом, к счастью, никого не оказалось.

— ...Понятно. Значит, вы пригласили меня сюда, а не в столовую, чтобы не допустить утечки информации? — Маю понимающе кивнула, но Такуму в ответ весело усмехнулся.

— Да нет, дело не в этом. По-моему, Хару просто заскромничал.

— Э-эй, ты!.. Не только поэтому. Я подумал, что тактику на выборы надо обсуждать в безлюдном месте…

— Рано ты задумался. Ну ладно, давайте перекусим, — предложил Такуму.

Они дружно прислонились к забору, усевшись на сорокасантиметровый парапет.

Харуюки откусил рисовый шарик с икрой, запил темным рисовым чаем, а затем спросил у Маю:

— Кстати, Икудзава-сан, кто будет четвертым в команде?

— Если честно, я пока не решила… — Маю пожала плечами, не отрываясь от томатно-сырного сэндвича. — Кандидаты у меня есть, просто… хочется человека резкого, вроде вас, Арита-кун, Маюдзуми-кун.

Харуюки невольно переглянулся с Такуму, сидевшим с противоположной стороны от Маю.

Если уж даже Такуму был довольно далек от образа харизматичного «плохого парня», то что и говорить о Харуюки, который, наверное, находился от характеристики «резкий» дальше любого иного школьника Умесато. Харуюки удивленно окинул взглядом свое мягкое тело, а Маю поспешила поправиться:

— Нет, я не в том смысле, что ищу людей рискованных. Я хотела сказать, мне нужны партнеры с выдающимися качествами.

— ...Я еще могу понять — Таку, но ведь ко мне это никак не относится…

— Ты не прав, — отрезала Маю, а затем посмотрела в небо, готовое разверзнуться и полить их дождем. — На самом деле я считаю, у каждого есть… что-то, что отличает его от остальных. Но проявить свои отличия очень тяжело. Когда другие понимают, что ты не похож на них, и считают тебя выскочкой, можно такого натерпеться…

Маю говорила так, словно и сама прошла через подобное. Ее лицо на мгновение помрачнело, но затем она вновь взглянула на Харуюки и продолжила:

— Но ты, Арита-кун, самостоятельно улучшил нашу выставку на культурном фестивале и вызвался добровольцем в комитет по уходу. Ты работаешь изо всех сил, не скрывая свои сильные стороны и любимые занятия.

— Но… ни то, ни другое не назовешь моими сильными сторонами… оба раза я работал просто потому, что выхода не было…

— Главное ведь в том, получилось ли у тебя, Арита-кун. Я считаю, ты можешь работать достойно. В этом и смысл слова «резкий». И на английский его стоит переводить не как sharp, а как prominent.

— ...П-проминент? — Харуюки склонил голову, услышав незнакомое слово.

Маю запустила блокнот и быстро набрала пальцами буквы.

— Еще это слово означает «броский», «выдающийся». Однокоренное существительное — prominence. Слышал такое?

— А… это же солнечные…

— Да. Помимо того, что оно означает солнечные «протуберанцы», это еще и «заметность», «броскость».

— Ого… не знал, — сказал Харуюки, но в голове, конечно же, пронеслось название Красного Легиона Нико.

Сейчас уже не узнать, какой смысл вложил в слово «Проминенс» Первый Красный Король Рэд Райдер. Но уже завтра тот Проминенс, что Нико унаследовала и сберегла, объединится с Нега Небьюласом и прекратит существовать.

Возможно, Икудзава Маю и произнесла слово «проминенс» по чистой случайности, но Харуюки казалось, что это неспроста. Он переглянулся с Такуму, кивнул своему другу, а затем развернулся к Маю.

— Э-э… может, я не слишком уверен в себе, но сделаю все, чтобы оправдать твои ожидания, Икудзава-сан. Спасибо за приглашение.

В ответ на слова Харуюки Маю сначала моргнула большими глазами, а затем бодро кивнула.

— Ага, Арита-кун, сделаем все, что в наших силах!

— Конечно, я тоже сделаю все возможное, — добавил Такуму.

Маю тут же повернулась к нему.

— И тебе спасибо, Маюдзуми-кун!

Маю вытянула руки в обе стороны, и Харуюки с Такуму пожали их.

Они продолжали говорить, доедая свои припасы, и в итоге сошлись на том, что в течение июля каждый предложит кандидатов на роль четвертого члена команды. Стоило Харуюки докончить рисовый шарик со сливой и тунцом, как на нос ему упала капля.

— А, дождь пошел.

Маю убрала обертки от сэндвичей, вытерла со лба дождевую каплю и посмотрела в небо.

Харуюки и сам перевел взгляд вверх, но среди серых облаков увидел лучики пробивающегося солнца. Они навели его на мысль, и он поинтересовался:

— Кстати, Икудзава-сан. Если я правильно помню, нужно не только четырех человек собрать, но и имя команде придумать?

— А, да-да-да. Правда, называться мы им будем лишь во время выборов. Как правило, команды называются «партиями чего-то там», «чего-то-виками» или «тим чего-то там». Регистрация только в следующем семестре, и я еще не думала об имени… у тебя есть идея, Арита-кун?

— Не то чтобы полноценная идея, мне просто сейчас в голову взбрело, — Харуюки поднялся с парапета и сказал: — Почему бы нам не назваться в честь того самого «проминента», о котором ты говорила, Икудзава-сан? Будем «Тим Проминент».

— Тим Проминент… — Маю тоже поднялась на ноги, еще несколько раз повторила название и улыбнулась. — Хорошо звучит, энергичное имя! Что скажешь, Маюдзуми-кун?

— Я тоже не против.

Такуму улыбнулся, сверкнув очками.

Маю кивнула так резко, что хвост на голове подпрыгнул. Затем она вскинула кулак, словно пыталась отбить дождинки, и громко объявила:

— Отлично! Значит, Тим Проминент начинает работу! Удачи нам!

— Ура! — отозвались Харуюки и Такуму.

Сихоко провалилась во тьму, где аватар Гретель обратился Шоколад Папеттой. Затем ее ноги коснулись земли… точнее, неглубокой воды.

Сихоко медленно открыла глаза, чувствуя, как лодыжки щекочет мелкая рябь. В глаза тут же ударили лучи яркого солнца, на мгновение ослепив ее.

Линзы дуэльного аватара быстро подстроились под яркость, и в мир вернулись цвета.

Во все стороны простиралась бесконечная синева. Все поле покрывал десятисантиметровый слой воды. Здания превратились в бетонные каркасы, давно побелевшие от солнца. Иногда между ними проносились порывы ветра, нагонявшие волны.

Уровень «Акватория» естественно-водного типа. Сочетание яркого солнца и воды навевало мысли о курорте и обеспечивало уровню огромную популярность, но Сихоко встретила пронесшееся в голове название уровня словами: «Вот черт…»

Однако дуэль уже началась. Более того, ее начала Сихоко. Оставалось лишь показать себя с лучшей стороны.

А для начала — осмотреться.

В верхнем правом углу друг над другом появились две шкалы. Как Сихоко и предполагала, верхняя принадлежала Маженте Сизза, нижняя Авокадо Авойдеру.

В центре посередине появились два направляющих курсора. Однако показывали они в разных направлениях. Судя по всему, Мажента и Авокадо находились не рядом. Сихоко собиралась говорить с Мажентой, но не знала, какой из курсоров указывает на нее.

Напоследок Сихоко провернулась на месте и увидела двух зрителей на крыше станции. Конечно же, это были Сатоми и Юме. Сихоко помахала им рукой, и они дружно спрыгнули вниз.

Ее подруги приземлились необычайно гладко, совершенно не подняв брызг, затем подбежали к Сихоко и наперебой заголосили:

— Что ты делаешь, Чоко?!

— Противники же вдвоем!

— Почему ты не ускорилась заново?!

— К тому же они пятого и шестого уровней!

Сихоко от их натиска невольно скосила взгляд на собственную шкалу. Пятый уровень, как у Авокадо. Разница в силе безнадежная. И все же…

Сихоко покачала одетой в шляпу головой аватара, уперла руки в бока и воскликнула:

— Так, послушайте меня, Минмин, Прико! Бёрст линкеры — это кто?! Это те, кому после ускорения остается лишь сражаться! Вот!

— …

Сатоми и Юме с озадаченным видом затихли. И тогда Сихоко провозгласила еще решительнее:

— Вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что я испугаюсь какого-то там дуэта аватаров пятого и шестого уровней! Я смету их и заработаю целую гору очков!

— ...Нет, Чоко, ты пришла не сражаться, а… — Сатоми не успела договорить до конца.

Ее подруги вдруг бесследно исчезли. Лишь «родитель» или товарищ по Легиону могут приближаться к дуэлянту ближе, чем на десять метров. В противном случае зрителя автоматически перемещает прочь.

Сихоко резко развернулась.

В тот же самый миг в центре пристанционной площади приземлилась фигура, и по воде во все стороны пошла волна.

Высокое и стройное женственное тело, полностью замотанное в фиолетовые ленты, играющие роль доспеха. Свисающие с боков клинки, похоже на крупные ножи. Закрытое, за исключением рта, лицо.

Этим соблазнительно улыбающимся дуэльным аватаром могла быть лишь Мажента Сизза. Но кое-что в ней изменилось. Теперь на ее груди не осталось Усиливающего Снаряжения в виде черного глаза ISS комплекта.

Алые губы сдвинулись, и послышался низкий голос:

— Я-то думала, кто посмел посягнуть на мою зону, а оказалась — соседка Чоко-тян.

Сихоко подавила волнение и уверенно отозвалась:

— Увы, теперь моя база не в Сетагае 4.

— О? Ты переехала?

— Нет! — Сихоко глубоко вдохнула и представилась: — Теперь я, Шоколад Папетта, состою в Нега Небьюласе!

И тогда…

Улыбка Маженты начала быстро тускнеть.

Сихоко ощутила пронзительный взгляд, пробившийся сквозь пелену, что скрывала лицо аватара.

— Хм-м… так значит, ты пришла ради того, чтобы сообщить о смене Легиона?

— Строго говоря, не о смене. Пети Паке расформирован. Все мы — я, Минмин, Прико — вступили в Нега Небьюлас!

Улыбка окончательно пропала с лица Маженты. Может быть, она разозлилась, может, изумилась, а может, на ее нервы подействовала манера речи Сихоко.

Надменный стиль речи был для нее не отыгрышем роли и не оружием психологической борьбы. На каком-то этапе Сихоко обнаружила, что уже не может иначе разговаривать в образе Шоколад Папетты. Если точнее, сроднившись с таким стилем речи, она вместе с этим научилась естественно вести себя в Ускоренном Мире и сражаться.

Пусть Сатоми и Юме иногда подшучивали над Сихоко, она была вполне довольна собой. Во всяком случае, здесь она чувствовала себя куда свободнее, чем в реальном мире, и не боялась говорить все, что хотела.

Да… говорить. Это и была причина, по которой она пришла в другую зону… и напала на Маженту Сизза.

Сихоко собралась с силами и попыталась было открыть рот, но Мажента на мгновение опередила ее и хладнокровно заговорила:

— Другими словами, ты пришла предупредить меня? Что вы теперь в Черном Легионе, и любой, кто к вам полезет, так просто не отделается?

— А?.. — Сихоко на мгновение замерла, но потом сжала кулаки и изо всех сил запротестовала. — Н-неправильно, вовсе нет!..

— Тогда что это? Пришла поквитаться? Отомстить мне за случай с ISS комплектами?

— Е-еще неправильнее, ты и близко не угадала! — закричала Сихоко, мотая головой так, что шляпа лишь чудом не слетала с головы. — Конечно, я не смогу так просто забыть, что ты насильно заразила Минмин и Прико ISS комплектами и пыталась прикончить как меня, так и нашу подругу Кул-тян. Но… Сильвер Кроу рассказал мне обо всем. Когда они отправились уничтожать тело ISS комплекта, ты, в конце концов, помогла ему…

Едва Мажента услышала эти слова, как ее губы недовольно скривились.

— Что-то ты сильно преувеличиваешь. Я не помогала Кроу, а защищала своих товарищей.

— Этого достаточно. Если в тебе есть желание защищать друзей… то ты — такой же бёрст линкер, как и мы.

И в следующее мгновение после того, как Сихоко произнесла эти слова…

Брызги хлынули из-под ног Маженты Сизза с такой силой, словно она наступила на мину.

Мажента ринулась вперед и резко сократила расстояние. Острая, словно клинок, вытянутая ладонь, разбила взметнувшиеся капли воды и устремилась к горлу Шоколад Папетты.

— !..

Сихоко стиснула зубы и пригнулась, одновременно изворачиваясь. Левая ладонь Маженты оцарапала шею и прошла мимо. Шкала здоровья слегка сократилась, и Сихоко захотелось поскорее отпрыгнуть, но на Акватории необдуманное бегство могло обойтись очень дорого.

Она обеими руками вцепилась в левую руку Маженты, прочно поставила ноги на дне и перебросила противника через себя. Сихоко надеялась с размаху уронить высокого дуэльного аватара в воду… но Мажента ловко перевернулась в воздухе и блестяще приземлилась.

Только теперь Сихоко отступила, а затем вскинула палец и крикнула:

— Опасно так неожиданно бросаться!..

Мажента развернулась. К счастью, она не стала возобновлять натиск, но продолжала излучать неприкрытую враждебность.

— Каждому известно, что дуэль — дело опасное. Но что важнее — ловко ты нашла опору на дне и увернулась от атаки. Признаться, я слегка удивлена.

— ...Я провела на неограниченном поле очень много времени. Может, опыта дуэлей у меня немного, но тактику на каждый уровень я знаю наизусть, — с этими словами Сихоко еще раз прощупала ногами дно.

Пусть Акватория и покрыта лишь десятью сантиметрами воды, в контактном бою это могло сыграть очень злую шутку. Если забыть о воде под ногами, разбежаться или прыгнуть — немудрено запнуться и упасть. Прежде чем двигаться с места, нужно опустить центр тяжести аватара и обеспечить себе надежные точки опоры на дне. Тело Сихоко прекрасно знало об этих принципах — сказывались догонялки и прочие игры, в которые они играли с подругами или Кул-тян.

Но и Мажента Сизза, как и положено бёрст линкеру шестого уровня, хорошо понимала особенности даже относительно редкой Акватории. А уверенность выпада и ловкость сальто говорили о том, что она — очень серьезный противник даже без ISS комплекта.

И именно поэтому Сихоко не могла позволить себе так просто проиграть.

— Мажента-сан… поскольку я сама напала на вас, то не стану избегать битвы. Но… я хочу, чтобы после нее вы меня выслушали, — бросила она Маженте, и та вновь слегка улыбнулась.

— Значит, постарайся не умереть. Как только дуэль закончится, я немедленно отключусь от глобальной сети.

— ...Хорошо, — Сихоко кивнула, а затем сразу же добавила: — Но и ты, пожалуйста, не сбегай!..

Договорив, она что есть сил оттолкнулась от грунта. Сихоко бросилась к противнику, едва ли не скользя стопами по поверхности воды.

Хотя броня Шоколад Папетты не плавилась на солнце и не разламывалась от ударов, она не просто походила на шоколад, но и обладала некоторыми его свойствами. Безусловно, самое главное из них — сладкий вкус, но были и другие: уязвимость к теплу и гидрофобность. Последнее заметно сокращало сопротивление воды и облегчало битвы на Акватории.

Сихоко резко сблизилась с Мажентой и, взрезая водную гладь левой ногой, попыталась нанести удар на среднем уровне — «тае сай»7.

Мажента, конечно же, отреагировала и подобрала правую ногу. Сихоко, впрочем, ничуть не смутилась и направила удар в верхнюю часть стопы. Раздался отчетливый звук удара, и Мажента немного пошатнулась.

— Ш-ши! — попадание не помешало ей резко выдохнуть и попытаться контратаковать левым хуком, но Сихоко пригнулась и избежала урона.

Затем она подскочила к Маженте вплотную, обхватила за шею и несколько раз ударила левым коленом в корпус.

Один, два… три!

Ленточная броня Маженты не могла похвастаться защитой от ударов, и три атаки «ти као» лишили противника больше десяти процентов здоровья.

— Кх…

Мажента не собиралась сдаваться и отмахивалась кулаками, но на близкой дистанции выпады длинными руками оказались неуклюжими. К тому же Сихоко сверху защищала крупная шляпа аватара, и Маженте никак не удавалось дотянуться до лица противника.

Освободиться от захвата за шею («моэ пан») можно одним из двух способов — либо схватиться за руки противника изнутри и развести их, либо выкрутиться и бросить противника через себя. Но Мажента, судя по всему, этого не знала. У нее полностью перехватили инициативу, и ей лишь оставалось терять здоровье от ударов прицепившегося противника.

Сихоко прочно вцепилась в противника и уже собиралась ударить коленом в четвертый раз…

…Когда ощутила леденящее прикосновение к нижней части живота.

Она рефлекторно разжала хватку и толкнула противника в плечо, чтобы отбросить. В промежутке между аватарами снизу вверх промелькнула серебристая вспышка.

Сихоко ощутила ледяное касание от живота до груди, а за ним последовали красные спецэффекты урона. Она сразу отпрыгнула, на ходу заметив краем глаза, что шкала здоровья потеряла около пяти процентов

Мажента Сизза крепко сжимала в правой руке крупный клинок. Сорвав оружие с пояса, она незамедлительно взмахнула им, безжалостно прорезав острием броню Сихоко.

Сихоко мысленно раскаялась в своей самонадеянности и молча встала в боевую стойку. Из-за постоянных тренировок с Сатоми она совсем позабыла, что противники могут быть вооружены.

Мажента медленно опустила клинок и с улыбкой проговорила:

— ...Я немного удивлена. Считала тебя аватаром дальнего боя, но ты на удивление ловко действуешь в контактном. Где научилась?

— У Минмин… В реальности Минт Миттен ходит на единоборства. Она процентов на тридцать сильнее меня.

С крыши тут же донеслось: «Откуда такие цифры?!», но Сихоко старательно проигнорировала этот голос. Мажента тоже не стала реагировать и кивнула, не отводя взгляда.

— Понятно. Значит, ты изучила эти приемы ценой реального времени… Тогда их нельзя недооценивать.

Мажента сняла с пояса и левый клинок, быстро прокрутила в руках оба меча и встала в стойку.

Могло показаться, она — специалист по бою двумя клинками, но это не так. Ее клинки представляли собой части одного Усиливающего Снаряжения. Мажента могла объединить их, чтобы создать те самые «ножницы», в честь которых она и получила свое имя. И именно они были истинной сутью Маженты Сизза…

Но сейчас Мажента не стала перекрещивать клинки и продолжила:

— Я пущу их в ход, так что и ты не стесняйся, Чоко-тян. Призывай своих аппетитных куколок.

— ...Увы, мне пока не хватает энергии, — ответила Сихоко, хотя шкала как раз заполнилась достаточно для одной «шоконетки».

Но призвать ее Сихоко действительно не могла.

Именно поэтому она выругалась, когда поняла, что оказалась на Акватории.

Для призыва шоконетки первым делом требовалось создать Фонтан Какао, но он не мог появиться в воде. Другими словами, для призыва шоконетки необходимо найти сухое место, а Акватория была покрыта водой почти целиком. Здания здесь — лишь бетонные каркасы, на которых не найти площадок, где уместился бы фонтан.

Мажента продолжала слегка улыбаться. Сложно сказать, понимала ли она положение, в котором оказалась Сихоко.

— Хорошо, тогда я помогу тебе набрать ее, — шепнула Мажента, грозно сверкнула обоими клинками и шагнула вперед.

Но затем…

По спокойной воде, что покрывала площадь перед станцией, побежали волны, и вызывал их вовсе не ветер. Новая волна приходила раз в секунду. Сихоко вслушалась, и до нее донеслись далекие, но громкие всплески.

— Ну вот… — бросила Мажента, опустила клинки и отступила.

Сихоко постепенно переводила взгляд на звук, продолжая как можно внимательнее следить за Мажентой.

По одной из ведущих к площади дорог (теперь уже каналов) медленно приближался силуэт. Пока он находился далеко, но уже сейчас было ясно, что вызывает волны именно поступь огромного аватара. Если бы Сихоко не знала, кого видит, то приняла бы его за Энеми, хотя они и не водились на обычных дуэльных полях.

Рост: два с половиной метра. Ширина: полтора метра. Темно-зеленая броня яйцевидной формы.

Короткие толстые ножки, деловито топающие по воде и поднимающие фонтаны брызг. Так выглядел лишь один аватар: Авокадо Авойдер, напарник Маженты.

«...Вот теперь будет сложно», — мысленно прошептала Сихоко и попятилась назад. Она еще помнила, как Авокадо в буквальном смысле попытался съесть ее.

Через несколько секунд Авокадо вбежал на площадь, встал рядом с Мажентой и низким, рокочущим голосом объявил:

— Прости, Мажента! Я опоздал!

— Ничего страшного, Аво. Ты ведь начал от южной границы зоны… и к тому же, я все равно собиралась сражаться в одиночку, — ответила Мажента, прокручивая клинки на кольцеобразных рукоятях (вернее, «ушках» ножниц).

— Нет! — наверное, Авокадо пытался покачать головой, но получилось, что раскачивалось все его огромное тело. — Я тоже… буду сражаться!

— О, ты уверен? Но ведь против нас один аватар пятого уровня. Нападать на него дуэтом аватаров пятого и шестого — издевательство над слабаком.

«Не нужна мне ваша жалость!» — чуть не закричала Сихоко. Вернее, она и начала кричать, но Авокадо перебил ее утробным голосом.

— Тогда я буду сражаться с Шоко один! — отрезал он, сверкнул маленькими зелеными глазами и шагнул вперед.

Мажента смирилась, пожала плечами и обратилась к Сихоко:

— Прости, Чоко-тян, но не согласишься ли повоевать с Аво? Похоже, он очень хотел сразиться с тобой еще раз.

— Я н-не против, — ответила она, подумав при этом: «Ой-ёй-ёй…»

Если бы Шоколад Папетта смогла придумать, как призвать шоконеток, то смогла бы дать достойный отпор Маженте Сизза, поскольку шоколадные марионетки почти неуязвимы к режущим атакам Маженты.

Но Авокадо Авойдер — худший враг, которого только могла вспомнить Сихоко. Его мягкое тело поглощало почти все физические атаки, а огромный рот угрожал шоконеткам, уязвимость которых состояла в том, что их можно было просто скушать. Справиться с Авокадо Сихоко могла лишь одним образом — разворотить его броню множеством ударов и добраться до ядра. Но сейчас она даже не могла найти места, где призвать шоконеток.

И все же — если она проиграет, то не сможет поговорить с Мажентой и не выполнит поставленную цель.

Безусловно, против нее играли и уровень противника, и его особенности, и даже само поле. Но Сихоко должна была сражаться отважно, несмотря ни на что… Требовалось продемонстрировать Маженте такую решимость и волю, чтобы та согласилась на разговор, даже если Сихоко проиграет. Как легионер Нега Небьюласа. Как бёрст линкер, влюбленный в Ускоренный Мир.

— Что ж… нападай, Авокадо Авойдер! — воскликнула Сихоко, вставая в стойку муай тая.

В ответ Авокадо вскинул короткие руки и крикнул:

— В тот раз я… пытался съесть Шоко! Но сегодня я… одержу настоящую победу!

А затем он побежал вперед с воинственным кличем. От каждого шага тяжеленного аватара в воздух поднимались фонтаны воды.

И тогда…

Обрывки мыслей сложились в голове Сихоко и превратились в план.

Десять дней назад она сражалась против Сильвер Кроу. Тот использовал все три измерения уровня и победил Сихоко, применив совершенно неожиданную тактику. Конечно, Шоколад Папетта не умела летать… но все равно могла воспользоваться той же тактикой.

Сначала нужно обогнать Авокадо по запасу здоровья.

Сихоко стояла на месте и готовилась встречать несущееся на нее яйцевидное тело.

— Гва-а-а! — воскликнул Авокадо, раскинул руки в стороны и прыгнул.

Видимо, одна из основных его тактик — раздавить противника тяжелой броней. Да, она примитивная, но против нее тяжело провести контратаку. А если Сихоко с самого начала боя станет убегать, то потеряет драгоценное время.

— У-рья-а! — выкрикнула она и храбро бросилась под Авокадо.

Ее аватар словно заскользил по поверхности воды. Она едва-едва успела покинуть область поражения и оказалась за спиной Авокадо.

«Бу-бух!» — раздался оглушительный всплеск, и в воздух устремился фонтан воды. Сихоко развернулась, ловя лицом капли, а затем сразу накинулась на пытающегося подняться Авокадо.

Могло показаться, что Сихоко выдалась на редкость удачная возможность нанести ответный удар, но мягкая броня Авокадо могла легко поглотить все необдуманные атаки. Болевые приемы на него тоже не действовали — слишком короткими и крепкими оказались конечности аватара.

Поэтому Сихоко вложила в удар все свои силы и нацелилась на истинное тело аватара, сокрытое глубоко под броней.

Как-то раз она уже видела истинное тело Авокадо и знала, что его диаметр — около полуметра. С учетом того, что оно находилось в самом центре полутораметрового тела, ей требовалось пробиться сквозь полметра брони.

Учитель Сихоко, Сатоми, ходила на смешанные единоборства, но в том, что касается ударных техник, ее учителя предпочитали муай тай. Разумеется, она научила ему и Сихоко, но в настоящих битвах разрешила использовать лишь тот самый левый средний удар ногой, а также левый джеб и правый прямой удар. С другой стороны, Сихоко столько времени тренировала приемы на неограниченном поле, что даже начала гордиться своими умениями. Во время прошлой битвы с Сильвер Кроу ей даже ненадолго показалась, что она захватила инициативу в контактном бою.

Когда Сатоми учила ее прямому удару правой, она описала суть приема примерно так:

«Резко левой ногой в пол — бум, правую пятку проворачиваешь — вжик, правый бок выкручиваешь — врум, вкладываешь в удар весь свой вес и вращение — вжух… а затем выбрасываешь прямой удар с правого плеча, словно из пушки стреляешь — тадыщ!»

Сихоко воспроизвела наставления до последнего звукоподражания, и ее удар вонзился глубоко в спину начавшего подниматься Авокадо.

Броня Авокадо вязкостью и упругостью напомнила забродившее хлебное тесто. Она тут же окутала кулак Шоколад Папетты и попыталась вытолкнуть его, но шоколадное покрытие работало не хуже тефлонового. Маленький кулак пробил себе дорогу и достиг истинного тела аватара.

Пусть Сихоко не столько ударила, сколько толкнула ядро Авокадо, оно, в противовес большому телу, оказалось таким уязвимым, что аватар тут же лишился более десяти процентов здоровья. Рана затянулась, как только Сихоко вытащила кулак, так что продолжать натиск она не стала и отпрыгнула.

— Теперь я покрыла разницу в здоровье, Авокадо-сан! — хлестко бросила она, вынуждая противника обратить внимание на собственную шкалу.

Затем Сихоко резко развернулась и побежала в сторону здания станции.

— Я… не проиграю!.. — послышалось со спины, и поднявшийся на ноги Авокадо бросился в погоню.

Хотя здание и превратилось в каркас, лестница в нем осталась там же, где и в реальном мире. Сихоко запрыгнула на бетонные блоки и побежала на верхний этаж. Авокадо следовал за ней, сотрясая поступью все здание.

Крыша напоминала видом плоскую решетку. На дальнем крае виднелись фигурки Сатоми и Юме. Они поддержали Сихоко громкими криками, та в ответ приняла на мгновение эффектную позу, а затем побежала по крыше в сторону площади.

— Шоко… не упущу!..

Появился преодолевший лестницу Авокадо, который все так же завывал и отчаянно гнался за Папеттой. Пару раз он оступился, но его огромное тело попросту не пролезало сквозь решетку и не могло провалиться вниз. Теперь он преследовал Сихоко, катаясь по крыше, словно мяч.

Крыша станции возвышалась примерно на пятнадцать метров над землей. Хотя та и была покрыта водой, Шоколад Папетта не могла упасть, не получив урона. Зато мягкой броне Авокадо никакие падения не страшны. Как раз поэтому он и продолжал надвигаться на Сихоко, ни о чем не подозревая.

— Давай, Авокадо Авойдер!..

Сихоко встала на балку тридцатисантиметровой ширины, служившую северной границей крыши, выставила вперед левую руку и поманила противника к себе.

— Я… выиграю! — бесхитростно объявил Авокадо, раскинул руки и побежал на нее со всех ног.

Скорее всего, он рассчитывал схватить Сихоко и упасть вместе с ней. В этот раз она не сможет проскользнуть под противником, да и обойти трехметровое тело сбоку будет очень непросто.

Но Сихоко ждала и ни капли не нервничала.

Огромное яйцевидное тело закрыло весь обзор. Откуда-то доносились голоса Сатоми и Юме: «Беги-и!!!»

Но она… подпускала его все ближе. Она ждала того самого мгновения, когда не сможет отбежать сама, и когда Авокадо уже не сможет затормозить. И стоило ему наступить…

— Сейчас!..

Подгадав миг, Сихоко отскочила назад.

Конечно же, ее ноги нащупали лишь пустоту. Сихоко начала беззвучно падать, и наверняка получила бы огромный урон, если бы долетела до земли, но она ухватилась руками за ту самую балку, на которой стояла. Воспользовавшись импульсом, Сихоко резко выбросила ноги вперед, начиная подъем-переворотом.

Ее ноги нащупали спину Авокадо. Она безжалостно толкнула его в спину, и сверхтяжелый аватар слетел с крыши.

Сихоко подтянулась, забралась на крышу и перевела взгляд на падающего Авокадо.

Через секунду огромное тело приземлилось, расплескав по площади невероятное количество воды. От удара его броню сплющило, но она выполнила задачу и поглотила почти весь урон.

Однако… Сихоко ждала именно этой секунды.

Падение Авокадо расплескало столько воды, что на десять метров вокруг него обнажился плиточный пол. Конечно, вода уже скоро вновь покроет его, но ей хватит и нескольких секунд.

Сихоко вскинула руку, затем указала пальцем на сухой участок и воскликнула:

— Какао Фаунтин!

Точно рядом с Авокадо забил коричневый родник. Сихоко согнула палец и продолжила:

— А теперь… Паппет Мейк!

Родник моментально ужался, а из его центра выпрыгнула шоколадная марионетка с напечатанным вместо лица цветком.

— Шоконетка! — обратилась Сихоко к автоматону. — Бегай кругами что есть мочи!

Она договорила в тот же самый момент, когда Авокадо поднялся на ноги. Он сразу заметил рядом с собой шоконетку, протянул к ней руки и широко открыл огромный рот.

— Я… съем шоколад!..

Шоконетка способна лишь на самые простые атаки, и потому в принципе не могла нанести Авокадо урона. С другой стороны, Авокадо Авойдер обладал знаменитым ртом, «полным пустоты» и способным мгновенно проглотить шоконетку.

Хоть Сихоко и приказала шоконетке спасаться бегством, вряд ли та протянет долго. Впрочем, если она отвлечет внимание Авокадо на двадцать… нет, хотя бы десять секунд, этого хватит.

Сихоко стояла на пятнадцатиметровой высоте и смотрела, как Авокадо преследует шоконетку.

Пусть она и погрузилась в Ускоренный Мир, ей все равно стало страшно. Она еще никогда по своей воле не спрыгивала с такой высоты. Зато ей приходилось падать с высоты на порядок большей. Именно тогда Сихоко усвоила: энергия падения с огромной высоты смертельно опасна, но может превратиться в грозное оружие.

«В следующий раз попрошу Сильвер Кроу, чтобы он поднял меня как можно выше», — подумала Сихоко, а затем бросилась с бетонного каркаса вниз.

Она вытянула вперед острый носок правой ноги и раскинула руки, управляя падением. Авокадо как раз схватил шоконетку и раскрыл рот, чтобы заглотить ее.

С края площади донесся голос молчавшей до сих пор Маженты Сизза:

— Аво, сверху!

Правила этикета не запрещали напарникам давать друг другу советы. Но Мажента опоздала.

— А-а?.. — неуверенно пробормотал Авокадо и попытался посмотреть вверх.

И в ту же секунду правая нога Сихоко глубоко вонзилась в макушку яйцевидного тела.

В свое время мягкая броня Авокадо смогла пережить даже отчаянный «Спиральный пинок» Сильвер Кроу, но стройная и гладкая ножка Шоколад Папетты вошла гораздо глубже, и носок достиг сокрытого в глубине аватара истинного тела. В этот раз удар получился намного внушительнее, и шкала здоровья Авокадо вмиг опустела еще на двадцать процентов.

— Б-больно-о-о!.. — завопил Авокадо, выпустил шоконетку и попытался ухватить Сихоко, чья ножка воткнулась ему прямо в голову.

Но слишком короткие руки аватара никак не моли дотянуться до макушки. Сихоко продолжала давить на ядро, успешно сопротивляясь сжимающей ногу броне противника, которая пыталась регенерировать и закрыть пробоину.

— А теперь сдавайся! Иначе я сделаю тебе еще больнее! — воскликнула Сихоко, немного опасаясь, что потом сочетание таких слов и тона может послужить поводом для новых шуток.

Авокадо, впрочем, отчаянно дергался и упорствовал.

— Н-нет! Я… буду сражаться с Шоко и дальше!..

— Ты не оставил мне выхода!

Скрепя сердце, Сихоко приготовилась окончательно раздробить истинное тело Авокадо, но…

— Аво, прекрати! — раздался громкий пронзительный голос.

Говорила Мажента Сизза, вернувшая клинки на пояс. Она сложила руки на груди и зашагала к дерущимся аватарам. Авокадо мгновенно замер и склонил голову с торчащей из нее Сихоко.

— Я… проиграл… — объявил он и расстроенно уселся в воду.

Сихоко высвободила ногу и спрыгнула.

Таймер успел отсчитать лишь половину дуэли. Сихоко приказала драгоценной шоконетке отступить и смерила приближающуюся Маженту подозрительным взглядом. Возможно, Авокадо и признал поражение, но Мажента до сих пор оставалась практически невредимой. Дуэль только начиналась.

Остановившись рядом с Авокадо, Мажента похлопала его по пробитой голове и произнесла своим холодным голосом, в котором на этот раз слышалось сочувствие:

— Ты молодец, Аво. В этот раз Чоко-тян смогла тебя одолеть, но в следующий ты сможешь лучше.

— Следующий… — выдохнул Авокадо и прокрутился на месте, так и не встав на ноги. — Шоко… ты еще придешь?

— Э… э-э-э…

Сихоко замялась с ответом, но молящий взгляд маленьких линз не позволил ей отказать. Она откашлялась, уперла руки в боки и ответила:

— Н-ну-у, при случае могу вас и еще раз посетить.

— Ура! — радостно воскликнул Авокадо и замахал руками. — В следующий раз я съе… нет, выиграю!

Эти слова заставили даже Маженту на мгновение улыбнуться, но уже в следующую секунду она смерила Сихоко враждебным взглядом:

— Итак… что дальше, Чоко-тян? Продолжишь сражаться со мной? Или попробуешь поговорить?

Возможно, Сихоко, как уважающий себя бёрст линкер, должна была ответить: «Конечно, сражаться!». Но противник был все еще полон сил, и к тому же, если Мажента согласна на разговор, такую возможность упускать нельзя.

— ...Что же, тогда я попрошу выслушать меня, — ответила Сихоко.

Мажента повела правой рукой в сторону, словно приглашая ее.

Сихоко шагнула к ней, глубоко вдохнула и… ощутила, что в горле словно встал ком. Она отчаянно пыталась сказать хоть что-то, но результатом стала лишь мелкая дрожь.

Аватары Ускоренного Мира не могли двигаться сами по себе. Ее подводило не тело, а душа. Надменный стиль речи Шоколад Папетты оставался лишь маской, скрывающей собственный страх Сихоко.

Сихоко очень не любила злить других людей. Поэтому в школе она вела себя тише воды и ниже травы, а при малейших признаках опасности тихонько исчезала. С кем бы Сихоко ни говорила, она всегда дежурно улыбалась и никогда не позволяла себе повышать голос. Даже общаясь с родителями, она невольно пыталась предвосхитить их желания, чтобы не дай бог не разозлить их. Лишь рядом с Сатоми и Юме она чувствовала себя самой собой, но, возможно, как раз потому, что не хотела сердить их.

Она всегда говорила им, что душевная травма и главный ингредиент дуэльного аватара «Шоколад Папетта» — ее аллергия на шоколад, терзавшая Сихоко с детства. Она и сама на девяносто процентов верила в это.

Но что, если она ошибается? Что, если аромат, вкус и материал ее шоколадной брони — воплощение ее желания: «Пожалуйста, не злитесь на меня»? Возможно, та самая маска доброжелательности, которую Сихоко носила в реальном мире, в Ускоренном превратилась в сладкого аватара.

Какая горькая ирония: свобода, которую обрела Сихоко — на деле лишь маска надменности и враждебности, которую она нацепила на своего аватара. А может, это и не свобода вовсе, а такой же отыгрыш, как ее поведение в реальном мире? Может быть, она до сих пор подавляла себя и в этом мире? Тогда какова же «настоящая Сихоко»?..

— ...Мажента-сан, — страх постепенно отпустил ее губы, и она обратилась к заклятому врагу по имени. — На самом деле, я... никогда не любила сражаться.

Мажента внимательно смотрела на нее. Сихоко ощущала на себе ее пронзительный взгляд и продолжала, сама не замечая, что заговорила тем же самым тоном, что и в реальном мире:

— Долгое время я думала, что меня устроит просто жить здесь, в оторванном от реальности мире, и радоваться жизни со своими друзьями. Но… Брейн Бёрст — файтинг. Я не могу бегать от сражений вечно. В этом мире бывают времена, когда приходится драться за право существовать в нем. Недавно мне начало казаться, что это вы открыли мне глаза, Мажента-сан…

— ...Какая слащавая и приторная речь, — холодно отозвалась Мажента, скривившись в ответ. — Вы ведь и сами победили во многих дуэлях, чтобы добраться до пятого уровня. По пути вы лишили других бёрст линкеров множества очков. Я не стану винить тебя… ты только что доказала, что сильна и умна. А здесь… виртуальный мир, в котором выживает сильнейший. Но утверждать, что ты хочешь «радоваться жизни со своими друзьями» и забывать обо всех бёрст линкерах, которых вы растоптали, ничуть не смешно.

Гнев, заключенный в словах Маженты Сизза, резанул Сихоко, словно по живому, глубоко вонзившись в душу. Но когда люди говорят друг с другом искренне, гнева и боли не избежать. Без них невозможно донести свои чувства до других.

— Да, ты права. Мы очень долго жили, думая лишь о себе. О том, чтобы хорошо было только нам. Но я все поняла, когда мне встретилась вы, Мажента-сан, и Ворон-кун. Всем нам даны силы, чтобы сражаться, и все мы должны принимать вызов, когда приходит время. Ради того, чтобы оставаться бёрст линкером… и ради защиты всего, что дорого нам… Вы согласны, Мажента-сан?

Вопрос Сихоко заставил Маженту резко поджать губы.

Она вскинула когтистую правую руку, а затем стиснула ее на тех лентах, что прикрывали центр груди. На том самом месте, на котором когда-то паразитировал черный глаз.

— ...В этом извращенном мире нет ничего, что я хотела бы защищать. А вот уничтожить в нем я мечтаю очень многое, — ледяным тоном ответила Мажента.

Сихоко тоже прижала руку к груди и воскликнула:

— Неправда! Как минимум, вы хотите защищать Авокадо-сана! Разве не потому вы искали силу?!

— Да что ты можешь знать?.. Ты, чей аватар и выглядит очаровательно, и наделен сильнейшей способностью! Что ты вообще понимаешь?!

— Все понимаю! Ведь я люблю Минмин и Прико! И такие же чувства есть и внутри вас!

— Если ты посмеешь сказать хоть что-то еще, я… — левая рука Маженты мгновенно оказалась на рукояти клинка.

И тогда уровень вдруг содрогнулся от утробного голоса Авокадо Авойдера:

— Я… люблю Маженту! — из маленьких линз аватара закапали на удивление большие слезы, а затем Авокадо продолжил: — И Шоко… и Кроу… поэтому хочу сражаться! Еще и еще, чтобы стать сильным, чтобы дружить!..

— Аво… — едва слышно обронила Мажента Сизза.

Ее напряженные плечи неожиданно расслабились. Наконец, она убрала руку с клинка и погладила броню Авокадо. Затем она подняла взгляд и обратилась к Сихоко голосом, в котором почти не осталось гнева:

— ...Шоколад Папетта. Чего ты… хочешь от нас?

Сихоко приложила к груди вторую руку и ответила:

— Чтобы вы… сразились с Обществом Исследования Ускорения вместе с нами и вместе с Нега Небьюласом.

Церемония окончания триместра началась ровно в девять, продлилась без пяти минут час и прошла по следующей программе: завуч зачитал вступительное слово, директор произнес речь, секциям и прочим отличившимся вручили награды, отчитался школьный совет, школьникам велели вести себя хорошо на летних каникулах, завуч закрыл церемонию. Тиюри и Такуму получили грамоты за успехи на районных соревнованиях (одна из немногих вещей, которые до сих пор печатали на настоящей бумаге), а Харуюки изо всех сил аплодировал им.

Затем школьники разошлись по классам. Классный руководитель Сугено8 разослал табели. Как правило, Харуюки приходилось долго морально готовить себя, прежде чем открыть заветный электронный документ, но поскольку в этом триместре контрольные он написал неплохо, то на оценки взглянул без особой опаски.

Все его оценки, за исключением физкультуры, заметно улучшились, но больше всего Харуюки гордился комментарием относительно своей деятельности на посту председателя комитета по уходу за животными. Он пообещал себе ухаживать за Хоу и летом, закрыл табель и с нетерпением выслушал дежурную речь классного руководителя о летних каникулах.

Речь Сугено продлилась практически до самого звонка, после чего он, наконец, подытожил немного топорным: «Ну что, надеюсь увидеть вас в следующем триместре в полном здравии!». Зазвенел звонок, Сугено быстро исчез, а кабинет наполнился воздухом свободы.

Харуюки со всех сторон окружила радостная болтовня одноклассников и шум отодвигаемых стульев. Сам он вставать не спешил. Первым делом он вдохнул полной грудью и медленно выдохнул.

Первый триместр второго класса выдался очень насыщенным событиями. В апреле, когда новенький школьник Номи Сейдзи, он же Даск Тейкер, довел его до отчаяния как в реальном мире, так и в Ускоренном, Харуюки казалось, что в будущем ждет одна лишь тьма.

Но ему помогли Нико, Фуко, Тиюри, Такуму и Черноснежка, и в конце концов Харуюки удалось одержать в тяжелейшем бою победу над Номи. Затем в начале июня в Ускоренный Мир добавили Гермесов Трос, на котором прошла очень напряженная гонка, в результате которой в Легион вернулась Фуко.

В середине июня он сгоряча вызвался добровольцем в комитет по уходу, а затем и вовсе стал его председателем. Поначалу он опасался возможных последствий, но в итоге эта работа свела его с Хоу и Утай. Ради спасения попавшей в бесконечное истребление Утай он ворвался в Имперский Замок, где встретил Трилида Тетраоксида и пообещал тому однажды увидеться вновь.

Вскоре после этого, в самый разгар эпидемии ISS комплектов Харуюки превратился в Шестого Хром Дизастера, но Кусакабе Рин затолкала его в машину и держала там, пока он не пришел в себя. Чуть позже Утай очистила броню от проклятия с помощью своей силы, и они запечатали «Судьбу» и «Звездовержец».

В конце июня Харуюки впервые встретил Вольфрам Цербера и Шоколад Папетту. В день культурного фестиваля школы и вовсе произошла прорва событий — они отправились спасать Акву Карент, сразились с Архангелом Метатроном и спасли Нико, когда ее похитили и уволокли на базу Общества Исследования Ускорения. Закончился фестиваль появлением Белой Королевы Вайт Космос, объявившей себя президентом Общества.

Июль тоже оказался богат на события: Икудзава Маю предложила ему выдвинуться в школьный совет, состоялась псевдобитва за территорию против Зеленого Легиона, появился последний Элемент — Графит Эдж, Легион Пети Паке полным составом вступил в Нега Небьюлас. Позавчера Харуюки и Фуко вновь проникли в Имперский Замок, где встретились с Трилидом. Затем в гости зашли Нико с Пард и объявили о слиянии Легионов… а сегодня должна была состояться решающая битва против Белого Легиона Осциллатори Юниверс.

Впрочем, хоть они и называли битву решающей, с точки зрения системы им предстоял самый обычный бой за территорию, и поражение в нем вовсе не означало полную потерю очков и гибель Легиона. И в то же время сегодняшнее сражение, задачей которого было лишить бойцов Белого Легиона права скрываться из списка противников — единственная возможность сорвать покровы с Общества Исследования Ускорения. Общество воспользовалась похищенным у Нико «Непобедимым», чтобы создать Броню Бедствия 2, которая наверняка ввергнет Ускоренный Мир в даже больший хаос, чем ISS комплекты.

Не было сомнений, что битва за территорию будет сложной как никогда. Но они должны победить. Ради Нико, ради Цербера… и ради всех бёрст линкеров, что долгое время помогали Харуюки…

— ...кун. Арита-кун!..

Харуюки почувствовал, что кто-то теребит его плечо, вздрогнул и открыл глаза.

Рядом стояла Икудзава Маю, уже собиравшаяся идти домой. Она встретилась с Харуюки взглядом, хихикнула, нагнулась и прошептала:

— Думаю, мы еще не раз поговорим о выборах по ходу каникул. Я рассчитываю на тебя.

— А-а-ага, взаимно.

— Мне хотелось бы определиться с четвертым до конца июля… если есть кто на примете — сразу скажи.

— А-а-ага, конечно.

— Ну, тогда до скорого!

Маю быстро выбежала из кабинета. Харуюки только и успел, что проводить ее взглядом и пробормотать: «А, д-до скорого».

— ...Что это было? — вдруг услышал он позади себя голос и неуверенно обернулся.

За спиной стояла Тиюри, которая тоже закончила собирать сумку. Ее подозрительный взгляд пронзил Харуюки насквозь.

— Т-ты не поняла.

— Что именно?

— Ну, это мы… просто по делу говорили… переговаривались, да… кстати, где Таку?

— Ушел на секцию. Как закончится собрание, сразу пойдет к тебе домой.

— А, ясно.

Харуюки коротко кивнул и быстро собрал свою сумку. На часах высветилось десять минут двенадцатого. Встреча дома у Харуюки была назначена на полдень, так что следовало торопиться.

— В-вроде все. Поторапливайся, Тию.

— А ну-ка! Это ты у нас переговоры-шмереговоры со старостой вел!..

— Ох, смотри сколько времени!

— Не переводи тему!

Они вышли из кабинета. У выхода из школы Харуюки как обычно надел кроссовки, но едва он попытался двинуться к двери, как Тиюри схватила его за шиворот и потащила обратно.

— Сменку забрать не забудь!

— А… т-точно же.

Харуюки забросил сменную обувь в виниловый пакет, упаковал в сумку и вышел на улицу.

В глаза сразу ударили лучи по-настоящему летнего солнца, сияющего посреди синего-синего неба.

— …

«А-а-а-а-а!»

Черноснежка предвидела как вопль Харуюки, так и то, что от изумления тот попытается кувыркнуться через спинку дивана. Она подставила руку, чтобы удержать его, а в следующее мгновение Харуюки вскочил на ноги. Он развернулся к Черноснежке и отчаянно замахал руками.

— С-с-с-семпай! Ма… М-М-М-Маже… Маже…

— Ага… я тоже думаю, что блюда лучше намазать имбирем, — Черноснежка кивнула.

— Вот здорово, имбирь и спелые бобы, настоящий летний обед… — протянула Фуко.

— О, вкусно получится! Я тогда еще рыбки нарежу! — вызвалась Тиюри.

«UI> У меня даже аппетит разыгрался», — прокомментировала Утай.

Мозг Харуюки, наконец, перезагрузился.

— Ч-что вы здесь делаете, Мазаный Имбирь… тьфу, Мажента-сан?!.. — он вновь сорвался на крик.

На лице девушки, представившейся как Одагири Руй, впервые появилась хоть какая-то реакция. Уголки ее рта кокетливо приподнялись, сразу напомнив об аватаре с ножницами.

— Ты такой же, как и там, Сильвер Кроу.

— А… э-э, п-правда?..

— Пришла я потому, что меня завербовала Чоко-тян.

— А-а… п-понятно… стоп, з-завербовала?!..

Харуюки резко повернулся, вперившись взглядом в возвращавшуюся с кухню Сихоко.

Сихоко, некогда отчаянно сражавшаяся против Маженты, смущенно улыбнулась. Вместо нее слово взяла Юме. Судя по тому, как она поправила очки, роль мозгового центра Пети Паке играла именно она.

— Так во-о-от, хоть нам и казалось, что мы немного опережаем события, но вчера мы дошли до зоны Сетагая 5, встретились с Мажентой и попросили ее воевать бок о бок с нами. Ну, там еще много чего случилось, но результат налицо…

— Эй-эй-эй! — воскликнула Сихоко, подбежала к Юме и стукнула ее по голове ребром ладони.

— Ай.

— Так, Юме, а ну-ка не забывай самого главного! Я ведь так старалась!

Харуюки озадаченно наклонил голову.

Руй слегка улыбнулась.

— Чоко-тян в одиночку напала на меня с Аво, хоть мы и были в группе, и одержала техническую победу.

— О-ого!

Харуюки оставалось лишь изумиться. Шоколад Папетта пятого уровня, Мажента Сизза шестого, Авокадо Авойдер пятого. Одолеть противников, которые по сумме уровней превосходят в два с лишним раза — самый настоящий подвиг.

Но Сихоко вновь засмущалась и замотала головой.

— Вовсе нет, я лишь одолела Авокадо-сана в дуэли один на один. Я… никогда так упорно не сражалась одна.

— Ясно… э-э-э, а сам Авокадо-сан не пришел?.. — Харуюки перевел взгляд с Сихоко на Руй.

Та обольстительно улыбнулась, покачала головой и ответила:

— Увы, но Аво не может покинуть Сетагаю. Он лежит в больнице уже очень много времени.

— В больнице… — пробормотал Харуюки.

Руй обратилась к Сатоми:

— Думаю, Минт-тян, ты знаешь, где она расположена... я про большую больницу рядом с парком Кинута.

— А… да, там есть больница с уклоном на детей.

— Именно. Раньше она называлась «Государственной детской больницей», сейчас это «Государственный исследовательский центр детских болезней и развития»9. Там мы с Аво и познакомились.

«UI> Я несколько раз ходила туда, когда у меня диагностировали афазию», — тут же напечатала в ответ Утай.

— Значит, нам едва повезло разминуться друг с другом, Мейден, — отозвалась Мажента, слегка улыбнувшись, а затем продолжила: — Болезнь Аво не угрожает его жизни… но я не стану произносить ее название. Он очень хочет встретиться с легионерами Нега Небьюласа, так что я буду очень признательна, если вы когда-нибудь сходите в Сетагаю 5.

— Да… обязательно. Я и его приглашу в наш Легион, — ответила Черноснежка.

Руй благодарно поклонилась ей.

Харуюки смотрел на них, а в голове крутилась навязчивая мысль. Если они познакомились в больнице, то Руй либо зачем-то ходила в нее, либо сама там лежала.

Руй перевела на Харуюки взгляд и словно прочитала все его мысли. Диагональная челка почти полностью скрывала правый глаз, но левый горел уверенностью.

Она вновь слегка улыбнулась и заговорила:

— Несколько лет назад в стенах исследовательского центра родился небольшой Легион. Ничего удивительного, ведь там, так или иначе, лечились многие дети, вынужденные из-за болезней с самого рождения носить нейролинкеры. Я — одна из них… — Руй на мгновение прервалась и опустила взгляд на руки. — У меня два признака «синдрома Герстмана», если точнее — «пальцевая агнозия» и «право-левая дезориентация»... То есть — неспособность различать собственные пальцы и неспособность отличать лево и право. Благодаря нейролинкеру я могу помечать пальцы и руки метками, но не раз и не два задумывалась, что хватило бы и одного набора и пальцев, и рук.

Харуюки посмотрел на руки Руй и вдруг заметил, что вокруг ее правого запястья вились тонкие беспорядочные шрамы, словно кто-то пытался отрезать ладонь ножницами…

— ...Так вы ненавидите понятие «одного из пары»... именно поэтому, Мажента-сан?.. — машинально спросил Харуюки.

Он сразу испугался, что задал неуместный вопрос, но Руй ничуть не изменилась в лице и кивнула.

— Может быть. Палочки для еды, туфли, ножницы… человеческие руки — самим своим существованием они порождают «левое и правое». Когда в детском саду меня учили пользоваться палочками и заставляли зажать правую между большим и указательным пальцем правой руки, а левую — между большим и средним… я думала, что с ума сойду, — Руй усмехнулась, сложила руки на коленях и тихо продолжила рассказ. — Поэтому, когда знакомый из больницы дал мне Брейн Бёрст, я очень расстроилась из-за того, что и руки, и пальцы у моего дуэльного аватара оказались самые обычные. Но… гораздо сильнее я расстроилась, когда остальные бёрст линкеры начали травить Аво, своего нового товарища, из-за внешности его аватара. Я подумала, что такими темпами тот мир станет в точности как реальный, но не могла остановить высокоуровневых товарищей. Поэтому я приняла ISS комплект… и лишила очков всех бёрст линкеров центра, включая наших с Аво «родителей».

Все собравшиеся молча слушали исповедь Руй. Распри внутри маленьких сообществ и их гибель — отнюдь не редкость в Ускоренном Мире. Но Руй не стала мириться с происходящим, вымолила для себя желанную силу и пустила ее в дело.

— ...Я не сожалею о том, что сделала. Но… хоть я и думала, что ISS комплекты могут изменить Ускоренный Мир, вы доказали, что сильнее их. Поэтому я хочу посмотреть, к чему приведут ваши битвы. И, если позволите, хочу сражаться снова, уже на вашей стороне. Конечно… если вы согласитесь принять меня после всего… что я натворила…

Руй затихла, но никто не решился ответить ей сразу же.

Харуюки слегка повернул голову и перевел взгляд на Рин, усевшуюся как можно дальше от Руй.

В конце прошлого месяца, накануне культурного фестиваля, Мажента Сизза насильно заразила ISS комплектом брата Рин, Аш Роллера. Тот даже морально приготовился к казни через Удар Возмездия, лишь бы Рин не страдала от опасного вмешательства комплекта в ее психику.

Пусть товарищам Рин и Аш Роллера удалось уничтожить тело комплекта до того, как возникли какие-то серьезные последствия, осадок, несомненно, остался. Как же теперь Рин ответит на слова Маженты?..

И тогда смотревшая в пол Рин подняла голову и посмотрела на Харуюки.

Она как всегда мягко улыбнулась, кивнула, глубоко вдохнула и…

— …На прошлом форэва зацикливаться наси-и-и-и-и-и-инг!!!

Неожиданный крик заставил всех отшатнуться.

Рин же смущенно покраснела, вжала голову в плечи и тихим голоском продолжила:

— ...Думаю, так сказал бы брат на моем месте. Да… именно Мажента-сан заставила моего брата, Аш Роллера, надеть ISS комплект. Но мне кажется, он что-то понял благодаря сети ISS комплектов. Он узнал о чувствах тех, кто искал силы комплекта по своей воле… Утана-куна, Олив-сана… и Маженты-сан…

Хоть Одагири Руй и не знала об удивительной связи Аш Роллера и Кусакабе Рин, но ничего не спросила, молча опустила голову, посмотрела на израненное запястье правой руки и медленно сжала ладонь.

— Взять десяток бёрст линкеров, и каждый будет прав по-своему, — вдруг величественно заявила Черноснежка. — Так говорил мой учитель, Графит Эдж. В свое время я подумала, что он просто в очередной раз красуется, и пропустила его слова мимо ушей… но теперь и сама считаю, что он мог быть прав. Моя «правда» — стремление к десятому уровню, но другие Короли считают его «ошибкой»... и даже если мы считаем, что Белая Королева и Общество Исследования Ускорения ошибаются, они ни капли не сомневаются в своей правоте. Поэтому я не стану считать поведение Маженты Сизза однозначным злом. Особенно с учетом того, что она старалась не для себя, а ради других бёрст линкеров…

Руй прикусила губу.

Она сомкнула веки и наморщила лоб, но через три секунды ее чело разгладилось. Повернувшись к Черноснежке, она пристально посмотрела на нее. Левый глаз девушки сверкал, как никогда раньше.

— Черная Королева Блэк Лотос. Я прошу тебя простить меня и Авокадо Авойдера, и разрешить сражаться вместе с твоими легионерами.

Руй поклонилась, подняла обе руки, на мгновение замешкалась и в итоге протянула Черноснежке и левую, и правую.

— ...Я не могу простить вас, — тихо сказала Черноснежка, затем мягко улыбнулась и продолжила: — …Потому что ни тебе, ни твоему другу не за что просить у меня прощения. Я рада твоему предложению, Мажента Сизза. И я счастлива, что в преддверии важной битвы в нашем Легионе появился столь сильный союзник.

Черноснежка еще раз улыбнулась и крепко пожала обе руки Руй.

Руй так и не подняла головы, а повисшие волосы надежно скрыли лицо. Харуюки смог разглядеть лишь сжатые губы и подумал, что их новая подруга пытается сдержать далеко не гнев и не скорбь.

Фух, доползли до онгоинга, теперь можно изливать все упоротые теории в народ. Здрасьте всем. Кавахара опять поленился и написал всего две трети стандартного объёма, но благодаря темпу повествования это почему-то даже и незаметно.

Когда мы дошли до восемнадцатого тома, который Арк переводил уже после установления нынешней терминологии и с бОльшим качеством, я (да и остальные в уме) стал спрашивать себя, а нужен ли я тут вообще... внезапно оказалось, что даже в девятнадцатом нужен — пруфридерство оказало большую пользу тому. Битву Аш-Кроу, например, и без того тяжело разобрать, но раньше, без указаний на логические нестыковки, я вообще не мог понять, как там физика вывернулась, что Кроу пришлось бегать вокруг мотоцикла, убегая от колеса, вместо того чтобы просто отбежать; да и просто мелких опечаток после работы осталось больше пары дюжин.

Вот много я орал, что Граф ну явно, ну 90+% сын Кириты, но этот том вносит какую-то странную неоднозначность. Некоторые моменты показывают, что прошлое Флактлайта он видел воочию и сожалеет о нём, в то же время он говорит, что лично в андерворлде не бывал, откуда-то владеет кучей неизвестно откуда взявшейся информации, откуда-то знает точное время погружения левых людей... мне даже начинает казаться, что Кавахара его толком не продумал. Сынишка, который к пятнадцати, а может и того раньше, получил от родителей кучу секретной информации, полное обучение фехтованию дуалами и ключи от брейн бёрста? Кирито, который врёт, что не участвовал лично в алисизации? Какая-то копия флактлайта с вырезанными воспоминаниями об андерворлде, которая при этом сделала из Лида бёрст линкера? Чем дальше в лес, тем больше упоротых теорий, всё как мы любим.

Кстати о шоколадке, нет, я не то чтобы не проникся битвой, просто Арк сравнивал её с манёвром уклонения Кроу от заднего колеса и возносил манёвр шоколадки как гениальный, хотя она по сути показала обычнейший штампованный уворот под перекладиной, который мы видели в уже не знаю скольких кинолентах.

Ну что, давайте страдать теперь вместе — сканов ускорки 20 не появилось до сих пор, до электронки ещё чуть меньше месяца. Можете пока как я — в ожидании поломать голову над тем, какими же всё-таки свойствами будет обладать новёхонький меч Хару.

P.S. Мне надоело писать лесенки из постскриптумов, возрадуемся же.

P.S.S. Мне не надоело вставлять треки, воспечаливаемся обратно.

P.S.S.S. Наконец-то обошлось без десятистраничного описалова кормления чёртовой совы! Вот чего том такой короткий.