«YOU WIN!»

Когда Харуюки осознал, что именно наделал, отведённые на дуэль полчаса истекли, и он очнулся в кабинке читального зала библиотеки Цунохадзу в районе Синдзюку, откуда и ускорялся.

Харуюки откинулся было на спинку стула, как вдруг дверь за ним резко раскрылась, из проёма протянулась рука и быстро сорвала с его шеи серебристый нейролинкер. Виртуальный интерфейс перед глазами тут же исчез.

Срывать с шеи незнакомого человека нейролинкер без его согласия считалось преступлением. Даже среди близких друзей это была крайне плохой манерой. Но у вошедшего в кабинку Маюдзуми Такуму имелась на это веская причина, и Харуюки прекрасно это понимал.

Дело в том, что у Харуюки оставалось всего 8 бёрст поинтов. Если кто-то вызовет его на дуэль, а Харуюки проиграет, потеряв 10 очков, он навсегда лишится Брейн Бёрста.

Наконец осознав произошедшее, Харуюки широко открыл глаза и уставился на Такуму, одетого в серо-синюю школьную форму. Губы его друга задрожали, и он хриплым голосом произнёс:

— Поверить не могу… прости. Прости меня, пожалуйста, Хару. Из всех вещей, которые я должен был сказать тебе, из всех вещей, про которые я не должен был забыть, когда решил заняться твоим обучением, я забыл сказать тебе самое главное правило… «даже если ты набрал достаточное количество очков для перехода на следующий уровень, никогда не делай этого сразу же».

«…Ясно.

Как и в большинстве других игр, в Brain Burst для достижения следующего уровня нужно набрать определённое количество очков. Но, в отличие от них, это количество очков нужно потратить при получении уровня.

Для перехода с первого на второй уровень необходимо 300 очков. Именно поэтому у меня сейчас осталось только 8 очков вместо 308. Именно поэтому родилось правило о том, что нельзя переходить на следующий уровень при первой же возможности. Важнейшее условие перехода на следующий уровень — убедиться, что, потратив очки, ты не покинешь безопасной зоны по остатку…»

Оглядев кусающего губы Такуму, Харуюки опечаленно пробормотал:

— Таку… я… идиот. Если бы я хоть чуть-чуть подумал… там ведь так и написали… прости, я был в эйфории от того, что дошёл до трёхсот очков… какой же я идиот…

Он ещё сильнее ощутил, что его «жизнь» как бёрст линкера висела на волоске. За те пару недель с того момента, как Черноснежка передала ему программу, общее количество очков у него никогда не опускалось ниже семидесяти. А теперь их осталось всего восемь. Если бы Такуму тут же не сорвал с него нейролинкер, его бы могли уже вызвать на дуэль, и, если бы Харуюки проиграл в ней, он бы уже лишился Брейн Бёрста.

Его руки вжались в подлокотники и задрожали.

«Что мне делать?» — проносилось в его голове. — «Я думал, что мой мир изменился, что она изменила его. Я верил… что теперь постепенно смогу измениться и сам, но…»

— Хару, — его вдруг схватили за правую руку. Стоя в дверях боком, Такуму сверкнул глазами, нагнулся и прошептал. — Всё будет хорошо, Хару. Это ещё не конец. Ещё есть способ отыграться. Пошли к тебе домой.

— Таку…

Две недели назад, после «больничной битвы», Такуму покинул Синий Легион и стал учителем Харуюки, но он всё ещё отказывался заходить к нему в гости. Харуюки приглашал его несколько раз, но тот каждый раз с улыбкой мотал головой, словно считая, что ему там не место.

Но теперь крайняя необходимость и срочность словно вытолкнули из головы Такуму его сдержанность.

— А, да, пошли. Прямо тут мы ничего обсудить не сможем, — Харуюки кивнул, снял с крючка школьную сумку и встал.

После уроков они стали часто посещать библиотеку Цунохадзу для участия в дуэлях. Библиотека была огромной — одних только кабинок, где можно войти в фулл дайв, чтобы посмотреть электронный каталог, в ней насчитывалось больше двухсот. Вечером её наводняли школьники всех классов из близлежащих школ, и среди такой толпы трудно выделить бёрст линкера, даже если случайно вызвать его на дуэль и обнаружить, что противник появился в стенах библиотеки. Но каким бы удобным ни казалось это место, обсуждать Брейн Бёрст вслух всё же слишком опасно. Да и на глазах такого количества школьников соединяться с Такуму напрямую Харуюки тоже стеснялся.

Его, конечно, мало волновало мнение окружающих, но Таку — парень видный. Харюки очень не хотелось, чтобы по школе о его друге ходили непонятные слухи.

Раздумывая об этом, Харуюки быстро шёл за своим другом. Пот на его спине уже высох. Пусть у него и осталось лишь восемь очков, но раз Такуму сказал, что решение есть, то как-нибудь они выкрутятся. Успокоив себя, Харуюки прошёл через автоматическую дверь и глубоко вдохнул холодный ноябрьский воздух.

Наступил следующий день. Суббота. Двенадцать часов пятьдесят минут.

Харуюки и Такуму вместе тряслись в поезде на Центральной ветке.

По сравнению с началом XXI века велосипеды и автомобили на улицах изменились до неузнаваемости, но поезда до сих пор сохранили черты, не менявшиеся уже больше сотни лет. Да, сейчас они были полностью автоматизированы, управлял ими искусственный интеллект, а шум и тряска только имитировались, но основа основ — толпы людей, втиснутые в коробку вагона — так и осталась без изменений.

«Прямо как в старые добрые времена», — пробормотал в своём сознании Харуюки, стоя у дверей вместе с Такуму.

Такуму, как обычно, выглядел превосходно, и даже Харуюки отчётливо это понимал. Несмотря на возраст, его рост в сто семьдесят сантиметров, дорогие черные джинсы, прекрасно сидевшие на нём, и куртка в классическом английском стиле гарантировали то, что каждая девушка в вагоне останавливала на нём свой взгляд.

Но они тут же замечали рядом с ним непонятное жалкое создание, и глаза их наполнялись глубоким сомнением. Харуюки понимал, что, окажись он на их месте, он бы тоже не мог взять в толк, что эти двое делают вместе. Когда он ловил на себе такие взгляды в младших классах, ему хотелось вырыть нору и закопаться в неё, но, к счастью, за прошедший с того времени год он выработал такой иммунитет к мнению других людей, что даже с ностальгией вспоминал те времена. В конце концов, сейчас совсем не то время, когда он может позволить себе стесняться перед незнакомцами.

Дело в том, что сейчас они ехали на встречу с определённым человеком, и от того, какое он произведёт впечатление, будет зависеть жизнь бёрст линкера Харуюки, висевшая сейчас на волоске.

Поезд вскоре доехал до станции Отяномидзу, о чём сообщила появившаяся перед глазами табличка. Такуму дёрнул его за рукав куртки и прошептал:

— Слезаем.

— А… хорошо.

Харуюки кивнул и вытер вспотевшие руки о мешковатые штаны. Местом встречи послужило кафе в большом книжном магазине в Дзинбо. От станции Отяномидзу он располагался достаточно далеко, но за полчаса они бы дошли без проблем.

Разумеется, они шли встречаться с этим человеком не потому, что он — бёрст линкер. Этот человек, единственный в ускоренном мире «телохранитель», требовал встречи в реальном мире в качестве оплаты за свои услуги.

Другими словами, он требовал, чтобы его клиент совершил грубейшую ошибку бёрст линкера — раскрыл себя.

Харуюки, последовав мудрости линкеров, всё же сходил в туалет, после чего пошёл обратно за столик. Девушка пошла прямо за ним, не произнося ни слова.

Она села точно напротив и молча уставилась на него. Харуюки был не в силах вынести этот взгляд. Он вжал голову в плечи и то и дело искоса поглядывал в её сторону.

Теперь, на свету, скромный наряд и причёска придавали ей на удивление таинственный оттенок. Он мог бы назвать её глаза глубокими, но они были скорее бездонными. Взгляд её казался таким пронзительным и тяжёлым, что сразу напомнил Харуюки кое-кого…

Вдруг девушка (которая, как Харуюки вновь заметил, училась в первом или втором классе старшей школы), порывшись в сумке, достала из неё серебристый диск. С боков у него вывалились два коннектора, и Харуюки понял, что на диск намотан XSB-кабель.

Взяв в руку один из концов кабеля, она приподняла волосы, под которыми обнаружился тёмно-красный, под цвет очков, нейролинкер. Вставив кабель в разъём, она швырнула второй конец Харуюки, и тот, скользнув по столу, остановился перед ним.

— Э-э…

Харуюки, будучи не в силах даже поднять руку, переводил взгляд то на кабель, то на девушку.

Этот жест означал только одно — ему нужно вставить кабель в свой нейролинкер. Но проводная связь нейролинкеров в общественном месте равносильна признанию в том, что людей связывают серьёзные отношения. Харуюки хорошо помнил это по тому случаю, который случился с ним в пятом классе. Главный весельчак класса вдруг подсел к нему сзади и быстро воткнул в его линкер кабель, другой конец которого шёл к самой красивой девушке класса. Она тут же пустилась в слёзы, и это сочли очень жестокой шуткой над ней. Именно потому, что проводное соединение такое серьёзное дело, при людях с Харуюки так соединялась лишь Чёрная Королева…

«…Вот оно что. Она не просто похожа на Черноснежку внешне… она своей напористостью напоминает и её характер…» — подумал Харуюки и взял в руки кабель. — «Наверное, это последний раз, когда я напрямую соединяюсь с кем-то кроме Черноснежки.»

Харуюки воткнул коннектор в свой нейролинкер.

В центре экрана высветилось предупреждение о начале прямой связи. Через секунду оно погасло, а в голове у него раздался голос. Как он и ожидал, он оказался тонким и нежным, но в то же время больно колол его сознание.

— У меня есть два объяснения происходящему. Первое — что ты невероятно хороший актёр, который разыграл происходящее, чтобы раскрыть меня… второе — что неуклюжесть — твоё второе имя.

— А-а… — не совсем удачно начал Харуюки, но тут же продолжил уже нормальными словами. — Правильное из них, конечно же, второе, но я не знаю, как тебе это доказать…

Немного подумав, он пришёл к выводу, что и эта фраза была неуклюжей. Доказать нерасторопность совершенно невозможно. Если он, например, опрокинет стакан сока, то ей однозначно покажется, что он просто изображает неуклюжесть. Харуюки задумчиво постучал пальцами друг о друга, после чего, наконец, продолжил.

— Э-э… это, конечно, не доказательство, но я могу рассказать, как я оказался в такой ситуации. Так вот… когда я набрал триста очков, я так обрадовался, что случайно нажал на кнопку перехода на следующий уровень…

Сказав это, он бросил ещё один взгляд в её сторону. Девушка, которая, видимо, и есть «Аква Карент», так и не поменялась в лице, но слегка кивнула.

— Это многое объяснило бы. Не каждый день ко мне обращается Сильвер Кроу, за прошедшие две недели выигравший более семидесяти процентов боёв, но каким-то образом оказавшийся при смерти.

— Так… ты меня знаешь?! — от удивления Харуюки подался вперёд, задев животом стол.

Стакан, в котором остался сок, наклонился, но девушка тут же протянула руку, ловя его.

— Слухи о тебе в ускоренном мире не слышал, наверное, только ты сам.

— Э-э… но ведь я не настолько…

«Боже, как стыдно», — подумал Харуюки, склонив голову. В голове у него снова раздался её милый голосок:

— Единственный аватар, обладающий полноценной способностью к полёту. Кажется умным, но быстро выходит из себя. Опасается вступать в ближний бой с аватарами женского пола. И, откровенно говоря, ты вполне подходишь под описание этого балбеса.

— …

Харуюки застыл с раскрытым ртом. Девушке тем временем принесли новую чашку чая. Потягивая напиток, она ещё несколько раз окинула его взглядом.

— И раз ты так подходишь под описание, спишем недавнее на твою неуклюжесть.

— …

«Мне уже можно радоваться? Наверное, да», — убедил себя Харуюки, но заставить себя перестать потеть не смог.

Поставив чашку на стол, девушка, не обращая никакого внимания на страдания Харуюки, выпрямилась и продолжила.

— Начало встречи получилось нестандартным, так что давай попробуем сначала. Меня зовут Аква Карент. По условиям нашего с тобой контракта я буду защищать тебя, пока ты не дойдёшь до более-менее безопасного количества очков. До пятидесяти.

— А… с-спасибо тебе большое. Я — Сильвер Кроу, — Харуюки кратко кивнул.

Со стороны этот разговор, несомненно, казался странным. Два школьника, мальчик и девушка, обменивались взглядами и кивали. Но Харуюки не было до этого дела. Сейчас перед ним сидела его последняя надежда. Единственный и лучший телохранитель ускоренного мира, никогда не допускающий ошибок…

— Ой, а… — вдруг вспомнил Харуюки одну вещь, которую собирался спросить с самого начала. — Я о тебе тоже наслышан, Аква Карент…

— Зови меня Карен.

— Хорошо, а меня можешь звать Кроу… нет, то есть, я хотел сказать, Карен, ты всегда представлялась мне мальчиком. По-моему, даже мой друг, который мне о тебе рассказал, так считал.

Да что там, Такуму даже говорил об Аква Карент исключительно в мужском роде. Харуюки и сам при слове «телохранитель» сразу представил себе этакого мачо в дорогом костюме — уж точно не школьницу и точно не девушку в очках, которая выглядит как завсегдатай библиотеки.

Аква Карент, она же Карен, ничуть не удивившись словам Харуюки, расслабила плечи и ответила:

— Это потому, что у меня андрогинный аватар — мой пол по нему определить затруднительно. Кстати... с чего ты решил, что я женского пола?

— ...Э? О чём ты...

Харуюки широко раскрыл глаза и свесил челюсть. Сначала он внимательно вгляделся в её лицо, а затем, нарушив все нормы этикета, перевёл взгляд на двадцать сантиметров ниже. Но за плотной тканью её куртки он так ничего и не разглядел.

«Погоди, я же несколько минут назад врезался примерно в это место. Надо вспомнить, что именно я тогда почувствовал. Давай вспоминай. Воспоминания, ко мне!»

К счастью, его отвратительные мысли не передались по кабелю. Но Карен всё равно тут же в очередной раз окатила его холодным взглядом и сказала:

— Мы уже на пять минут задержались, но давай всё-таки начнём. Противников будем искать здесь же — в боевой зоне Тиёда. Если нам хватит, то хорошо. Если нет — переберёмся в Акихабару и продолжим там. Вопросы?

Если говорить откровенно и не врать, то на какую-то долю секунды в голове Харуюки всё-таки промелькнула мысль задать вопрос «Какой у тебя размер груди?». К счастью, ему удалось сдержаться, и он просто помотал головой.

— Нет, мне всё понятно… с-с-спасибо большое.

— Тогда начнём с того, что создадим группу. Подключайся к локальной сети и ускоряйся.

— Х-хорошо!

Харуюки, кивнув, открыл меню Брейн Бёрста и вписал имя «Aqua Current» в качестве боевого напарника. Краем глаза он заметил кивок Карен, подтверждающий вступление в группу. Затем он потянулся к кнопке соединения с глобальной сетью и нажал её. Как только иконка, похожая на планету, загорелась в интерфейсе нейролинкера, он тут же прошептал:

— Бёрст линк.

Пришло время битвы не на жизнь, а на смерть.

Но даже в такое критическое время Харуюки, оказавшись в застывшем синем мире, всё ещё не мог вырвать своё сознание из кажущегося нерешаемым вопроса: какого же всё-таки пола Карен?

Существовало два способа вступить в «дуэль».

Первый — будучи подключённым к локальной или глобальной сети, ускориться, найти в списке противников желаемого и с помощью кнопки «дуэль» вызвать его на бой.

Второй — зарегистрировавшись в сети, ждать вызова на бой от другого бёрст линкера. Такая ситуация называлась «нападением». В любом случае, один из бёрст линкеров должен вызвать на бой другого.

Разумеется, первый способ давал больше шансов на победу благодаря возможности выбора соперника, но существовал один нюанс: ускорение требовало одно очко для активации. Получалось, что даже в случае ничьи линкер уходил по очкам в минус. Ситуация возникала очень неприятная — всё равно что заплатить денег, чтобы сыграть в игру, да ещё и проиграть при этом.

Во втором случае сражаться можно бесплатно, но следовало помнить, что противник напал на тебя, потому что считал, что у него есть шансы на победу. Конечно, очень приятно доказать противнику, что он просчитался, но сделать это очень непросто. Последние две недели Харуюки активно участвовал в боях. Когда он вызывал противников на бой, он выигрывал 80% битв, но когда его вызывали самого — лишь 60%. Для новичка это превосходные показатели, но во многом он обязан этим результатам тем, что выступал в паре с опытным и умелым Циан Пайлом, а также тому, что противники его часто не представляли, как сражаться против первого летающего аватара в ускоренном мире. Сейчас, когда все уже попривыкли к крыльям Сильвер Кроу, процент его побед начал падать.

Исходя из всего этого, Харуюки прекрасно понимал, почему именно Карен, его телохранителю, выпадала честь выбора их первой битвы. Эту битву надо выиграть во что бы то ни стало. Поражение в бою с противником равного уровня обошлось бы Харуюки в десять очков, что означало его смерть как бёрст линкера.

Поэтому Харуюки ожидал, что выбор падёт на тех противников, против которых у них больше всего шансов…

Но появившийся перед ним аватар-выдра, пол которого так же не поддавался определению, уверенно пролистал список примерно до середины, не обращая внимания на розового поросёнка. Прямо сейчас они использовали те же аватары, которыми пользовались и для обычных фулл дайвов, так что пытаться определять по ним пол просто глупо.

— Э-э, п-п-погоди, — Харуюки отчаянно замахал копытцами, пытаясь вмешаться. К счастью, выдра остановилась, не нажав на окно, и взглянула на него сквозь очки в красной оправе, крайне похожие на свою реальную версию. — Разве список противников сортируется не по уровню? Ты пытаешься выбрать противников из его середины, Карен?..

— Всё правильно. А что?

— Но, но ведь там линкеры третьего-четвёртого уровней, гораздо более сильные!

В ответ на отчаянные крики Харуюки Карен, поведя плечами, ответила спокойно:

— Нет никакого смысла атаковать противников того же уровня. Ты — второго уровня, я — первого, нам нужно напасть на команду с суммой уровней не ниже шестого. В противном случае, если мы вдруг проиграем, ты лишишься всех оставшихся очков.

— Это, конечно, звучит логично, но… — изумлённо проговорил Харуюки и снова вспомнил слова Такуму.

Знаменитого телохранителя Аква Карент также называли «Единицей»1. Несмотря на свой статус ветерана, Аква Карент так и не покинула первый уровень…

Но разве такое вообще возможно? Разве можно эффективно защищать клиентов, находясь на том же уровне, что и они? Вообще, зачем первый уровень? Ведь повышение уровня позволяет выбрать самые разнообразные бонусы — повышенное здоровье, новые способности, экипировку. За исключением необходимости тратить на повышение уровня очки, смысла оставаться на низком уровне нет…

И тут Харуюки осенило. Он широко раскрыл глаза и спросил:

— Карен… уж не ради того ты остаёшься на первом уровне, чтобы занижать сумму уровней при регистрации на поединки? Таким образом, твоя команда получает больше очков при победах и теряет меньше при поражениях. Получается, ты продолжаешь жить на первом уровне ради неизвестных тебе новичков, попавших в трудную ситуацию? — с придыханием прошептал Харуюки свои вопросы, но выдра в очках только пожала плечами.

— Это одна из причин. Есть ещё одна, но о ней я расскажу как-нибудь в другой раз. Или не расскажу. Если сегодня ты лишишься остатка очков, то точно не расскажу.

— …Я понимаю.

Вновь ощутив опасность своей ситуации, Харуюки повёл пятачком. Выдра снова протянула правую руку.

— Не забывай, на данный момент мы уже находимся в списке игроков. Пусть в реальном мире проходят миллисекунды, но если кто-то кроме нас вдруг ускорится, то твоё очко, потраченное на ускорение, уйдёт в никуда.

— А… да, согласен…

— Вот, команда из линкеров третьего и четвёртого уровней. Я хорошо знаю их. Это не те дальнобойные красные снайперы, с которыми у тебя проблемы. Да и запас по очкам у них хороший, от честной битвы они не откажутся. Просто успокойся и сражайся в полную силу, и мы не проиграем… наверное.

«Этот человек действительно меня знает. И он действительно хочет меня спасти. Зачем он держится на первом уровне, зачем ему знать меня в реальной жизни, каким образом он исполняет роль «телохранителя» в бою — об этом я могу только строить догадки… но я верю ему. И буду сражаться.

Хотя бы ради того, чтобы не сожалеть о потере Брейн Бёрста, если я всё же проиграю.»

В этот самый момент, стоя практически на плахе, Харуюки, наконец, ощутил в себе зёрна решимости.

Он глубоко вдохнул, сжал руки и кивнул.

— Я постараюсь.

— Сражайся, как обычно. Пусть тебе и надо выиграть, но главное — не победа, а…

— Удовольствие, — перебил Харуюки и заметил удивление в глазах Карен. Смущённо почесав пятачок, он добавил, — меня научил этому «родитель». Он сказал мне, чтобы я всегда получал удовольствие от боёв.

— …Правильно, — Аква Карент кивнула, и на секунду показалось, что она словно ностальгирует по какому-то далёкому прошлому. Затем, коснувшись списка, телохранитель закончил, — начинаем.

И нажал на кнопку начала дуэли.

Застывший синий мир и два зверька в нём расплылись в свете, зазывая Харуюки на поле боя.

Аква Карент.

«Водный Поток».

Многие аватары своим внешним видом отражали своё имя, но Харуюки никогда ещё не приходилось видеть настолько точного соответствия имени и вида.

Только серебристый крылатый Сильвер Кроу опустился на землю, как сразу же заметил возле себя стройный и на первый взгляд ничем не примечательный силуэт.

Ростом он чуть повыше Сильвер Кроу. Руки и ноги у него весьма изящны, и никакой брони на теле не наблюдается. С другой стороны, можно сказать, что броню составляло всё его тело.

Дело в том, что тело Аква Карент с головы до пят покрывала плёнка из бурно стекающей воды. С плеч вода стекала на ладони, с груди на пояс и до самых ног. С конечностей вода утекала обратно наверх, образуя кабели, вырисовывавшиеся дугами за спиной аватара. Кабели эти уходили обратно к голове, замыкая поток. Получалось, что роль брони Карен исполнял вечный поток воды.

Слой воды был всего пару сантиметров в толщину, но как бы Харуюки ни старался, разглядеть тело самого аватара он не мог. Уровень, на котором они оказались, назывался «Прогнивший Лес». На нём преобладали зелёные цвета, от которых водяная плёнка слегка искрилась зелёным. Как Такуму и говорил, этот аватар был цвета самой воды. И, как Харуюки убедился, определить пол этого аватара по его внешнему виду невозможно.

Харуюки потратил пару секунд на его разглядывание, а затем от Карен донёсся голос:

— Две минуты до контакта. Вражеская команда направляется на юг по улице Мэйдай со стороны станции Отяномидзу.

Из-за спецэффектов голос этот тоже звучал совершенно бесполым. Более того, манера разговора Аква Карент стала менее женской, унося за собой последний аргумент, который оставался у Харуюки.

— Ага… они бегут прямо к нам, — Харуюки, кивнув, посмотрел наверх, на голубой треугольник, показывающий направление на врага.

Сами они сейчас должны находится на юго-западном углу здания на перекрёстке Дайсита и Суруга в районе Дзинбо, но в ускоренном мире это здание превратилось в огромное дерево, и они стояли на самом его верху. В отличие от уровня «Первобытный Лес», это дерево не отличалось ни пышностью, ни раскидистой листвой. Оно стояло наполовину сгнившим, и ствол его больше напоминал гигантский пень. Ветки дерева тоже оказались настолько тонкими, словно играли роль веток только на словах.

Далеко под ними виднелась улица Мэйдай, протягивавшаяся с севера на юг, и где-то на юго-востоке упиравшаяся в Ясукуни. Но почти 80% поверхности земли покрывала вязкая фиолетовая жидкость. Периодически на её поверхность поднимались пузыри. «Кислотное болото» — одна из главных особенностей «Прогнившего Леса», и нахождение в нём разъедало аватаров, нанося им урон.

Поскольку поединок парный, курсора наверху тоже видно два, но оба показывали на север практически в одном и том же направлении. Противники бежали на юг, вниз по Мэйдай. Посередине дороги рос нездорового вида баобаб, не давая Харуюки разглядеть противников, но похоже, что один из противников решил пробежаться по болоту: одна из полосок здоровья в правом верхнем углу слегка укоротилась.

— И правда, они рассчитывают на честную битву… — пробормотал Харуюки и перевёл взгляд на имена противников.

Линкера четвёртого уровня звали «Никель Долл», а третьего уровня — «Санд Дакт». Раньше они ему не встречались. Харуюки думал, что позиционное преимущество его группы позволит им собрать информацию либо устроить засаду, но Карен вдруг прошептала:

— Спускаемся.

— Э-э… хорошо.

Перечить ему не хотелось, так что он согласился. С седьмого этажа до земли было больше двадцати метров, но аватар Карен изящно проплыл к обрыву и рухнул вертикально вниз… точнее, он зацепился за стену и словно «стёк» по ней. Харуюки от удивления занервничал, после чего спрыгнул сам.

Полоса его энергии пустовала, и летать он не мог, но расправить крылья, чтобы спланировать на землю, разрешалось даже без энергии. Описав в воздухе спираль, он приземлился одновременно с Карен. Они встали на островок посреди кислотного болота.

Меньше чем через десять секунд со стороны Мэйдай послышались тяжёлые шаги. Похоже, что как минимум один из аватаров — тяжёлого типа. Удивительно, но, несмотря на то, что оба курсора продолжали указывать в одну и ту же сторону, шаги слышались только от одного аватара.

Причину Харуюки понял очень скоро.

Из-за баобаба (бывшего когда-то магазином спорттоваров) выпрыгнул огромный двухметровый аватар, на левом плече которого сидел ещё один аватар, совсем крошечный.

— А вот и мы-ы! — очаровательно заголосила сидевшая на плече девочка. Ростом она была, пожалуй, меньше метра. Цвет её брони — серебристо-белый. Броня её оказалась не настолько зеркальной, как у Сильвер Кроу, но зелёный отблеск окрестностей всё равно танцевал на ней. А из-за длинных волос и широкой юбки она становилась совсем похожей на куклу. Похоже, это и есть «Никель Долл», аватар четвёртого уровня.

Серебряная кукла сделала паузу, а затем продолжила недовольным тоном:

— …Это всё, конечно, хорошо, но почему это мы должны вас искать, когда вы напали на нас?! Так не честно! Мы потеряли аж две минуты!

— Извините… я с этой местностью не очень знаком… — попытался извиниться Харуюки, почёсывая затылок.

Гигант, на плече которого сидела девочка, гулко захохотал:

— Да что ты извиняешься? Пока вы нас ждали, мы по пути наломали кучу объектов и зарядили шкалу энергии.

— Э… — Харуюки тут же посмотрел на показатели противников, и действительно, зелёные шкалы энергии полнились уже почти на 30%. Это серьёзное преимущество.

Гигант Санд Дакт, как и следовало из его имени, носил шероховатую броню песочного цвета. А хорошо приглядевшись, можно заметить внушительного размера дыры на его запястьях. Судя по названию, это, должно быть, воздуховоды, а значит, он должен либо вдувать воздух, либо выдувать. Не самая радужная перспектива.

Пока Харуюки обдумывал всё это, сзади к нему подкралась Карен и тихо прошептала:

— Я беру Дакта. Ты бери Долл. Она сражается с помощью электричества, которое она выпускает из ладоней. Не дай ей тебя схватить.

— Эй, а ну не рассказывай! — возмутилась Никель Долл. Видимо, слух у неё что надо — Карен говорила весьма тихо.

Санд Дакт, игравший роль её подставки, поднял тяжёлую правую руку.

— Вижу, телохранитель, как обычно, хорошо осведомлён. Извините, но тактику обсуждать я вам не дам.

Послышалось дуновение воздуха. Затем Харуюки ощутил ветерок. А затем…

— Санд Бласт2! — громогласно прозвучало название техники, и из правой руки вылетел песочный вихрь.

Харуюки тут же отскочил вправо, но из-за боязни наступить в болото слишком много времени потратил на расчёт прыжка. Левая рука его попала в вихрь и…

— А-а-а-ай-й!

Он почувствовал, словно тысячи игл пронзили его, и закричал. Вырвавшись из вихря, он тут же посмотрел на свою руку. Серебряная броня вся покрылась песком, словно наждачная бумага. Похоже, что летящий с такой скоростью песок мог повреждать даже броню металлических аватаров. Попав в вихрь на какое-то мгновение, Харуюки уже лишился около 3% здоровья.

Слева сзади от него за секунду до того стояла Аква Карент, и Харуюки обернулся, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но увиденное поразило его.

— Э-э?..

Карен, скрестив перед собой руки в защитной стойке, стояла прямо в центре песчаного вихря. Но здоровье её не уменьшалось. Приглядевшись, Харуюки понял, что песок просто застревал в слое воды, не нанося урона самому телу аватара.

Наконец шкала энергии гиганта опустела, шквал закончился, и он опустил руки. Карен тут же сказала:

— Атаки, использующие мелкие частицы, на меня не действуют. Забирайте их обратно.

Она подняла над собой руку и весь песок, циркулировавший по её телу, собрался в ней. Затем она резко взмахнула ей, и вода с песком, превратившись в небольшое копьё, полетела в сторону левого плеча, где как раз сидела Никель Долл.

— Кья-я-я! — даже в этой ситуации она продолжала (или старалась?) кричать как можно обворожительнее.

Она тут же соскочила с плеча, но в неё полетело второе копьё. Затем третье. От каждого она ловко уворачивалась, не забывая покрикивать «Ай-й!» и «Кья-я!». Наконец, она отпрыгнула на один из островков кислотного болота.

Именно тут ошеломлённый Харуюки понял. Карен специально действовала так, чтобы разделить вражескую команду. А значит, ему сейчас следовало пуститься в погоню за Долл.

«Сейчас не время стоять истуканом. Надо забыть, что у меня осталось семь очков, и просто сражаться изо всех сил. Как и всегда.»

— О-о! — коротко вскрикнув, Харуюки рванул в сторону Никель Долл, стоящую метрах в пятнадцати от него.

Он старался бежать так, чтобы не задевать болото, но глаз с врага не сводил. Оставшиеся по левую руку Санд Дакт и Карен тем временем начали всерьёз воевать.

И вдруг над ними раздались радостные возгласы десятков людей.

Зрители. По правилам хорошего тона до начала настоящего боя они хранили молчание, но теперь уже вовсю ликовали.

«Ворона-а-а!»

«Лети-и!»

Слышались и такие фразы. Похоже, что про него действительно знали не только в родном Сугинами, но и в далёком Дзинбо.

Словно подгоняемый голосами, Харуюки приземлился на остров, где ждала Никель Долл и замахнулся на пинок справа.

— Ян-н! — метровая девочка пригнулась, уходя от пинка.

Харуюки знал, что это произойдёт, и в середине пинка, резко поменяв направление удара, попытался растоптать её. Долл успела отреагировать и в этот раз, но по её широкой юбке Харуюки всё же попал. Из юбки вылетели характерные для металлических аватаров искры, и шкала её здоровья слегка просела.

— За что-о?! — закричала она, напомнив Харуюки одного любимого персонажа из старых игр.

Конечно, нападать на кричащую девочку непросто, но и времени жалеть её у него нет. В конце концов, она — линкер четвёртого уровня, то есть, по словам Черноснежки, преодолела первый серьёзный барьер бёрст линкера.

— Прости! — Харуюки, продолжая извиняться, не прекращал свой натиск.

За исключением крыльев на своей спине у него нет особых атак. Но низкий вес, скорость и крепкая броня позволяли ему неплохо атаковать в ближнем бою. За последние две недели Харуюки хорошо это уяснил.

С другой стороны, Никель Долл тоже маленькая, лёгкая и носит такую же металлическую броню. Иногда ему удавалось вскользь по ней попасть, но наносимым уроном похвастаться он не мог. Харуюки надеялся всё же попасть по ней прямым ударом…

Но как только он задумался об этом, Никель Долл, словно ощутив его спешку, кинулась прямо к нему на грудь, схватив его руки своими.

«Ой, зря, я ведь ещё и головой атаковать умею!»

Он тут же запрокинул голову в крепком шлеме, готовясь к удару, но тут в его сознании всплыли слова Карен:

«Она сражается с помощью электричества, которое она выпускает из ладоней».

— !..

Тут же прервав удар головой, Харуюки резко отпрыгнул назад. В этот же самый момент из центра её ладоней резко посыпались искры. Харуюки на мгновение ощутил электрический удар.

Она действительно задела его, но Харуюки потерял не больше 5% здоровья. Он приземлился на соседнем островке.

— Ого… — пробормотал он.

Никель Долл очаровательно детским жестом топнула по земле ножкой.

— А ну! Куда побежал?! Я ведь как раз собиралась крепко-крепко тебя обнять!

— С-спасибо, не надо, — замотал головой Харуюки.

Он ещё раз сравнил здоровье участников боя. У него самого оставалось примерно 90%, у Долл было уже меньше 80%, примерно столько же — у Санд Дакта, сражавшегося чуть поодаль, а вот здоровье Аква Карент оставалось почти на максимуме. Харуюки очень хотелось увидеть, как сражается знаменитый телохранитель, но он понимал, что сейчас ему надо сосредоточиться на своём противнике.

Никель Долл взмахнула длинными волосами и недовольно фыркнула. Но сразу за этим на её маске появилась кокетливая улыбка.

— Слушай, ты ведь тот самый? Ну, летающий аватар, который где-то ближе к Синдзюку появился?

— Э-э… э-э, ну-у…

Харуюки осторожно кивнул. Кукольный аватар, продолжая соблазнительно улыбаться, прошептал:

— Почему ты в группе с телохранителем? У тебя что, совсем всё плохо с очками? Тогда давай к нам, будешь нашим другом! Мы тебе отдадим столько очков, сколько захочешь.

— Э-э…

Харуюки застыл на месте, и Долл, поправив юбку, перепрыгнула на его остров. Щёлкая каблучками, она постепенно подошла к нему, говоря всё более и более сладким голоском:

— К тому же у нас с тобой так замечательно сочетаются цвета. Если будешь играть с нами, о нас будет говорить весь ускоренный мир. И вообще, тот песочный мужик мне не нравится. Слишком уж у него кожа шершавая. Зато у тебя, такая гладкая-гладкая.

В этот самый момент Никель Долл успела дойти до него и упёрла левый палец своей руки в грудь Харуюки, начав водить по ней кругами. Это слегка щекотливое ощущение полностью парализовало его мысли. Мир его вдруг накрыла лёгкая розовая дымка, и в левой его части что-то дёрнулось. Этим чем-то оказалась правая рука Долл, которую она положила на его пояс. Вытянув большой палец, она упёрлась им в его левый бок…

— …А-а!

Харуюки, едва успев прийти в себя, тут же отскочил назад. В то же самое мгновение с кончиков пальцев Долл сорвались яркие искры. Харуюки вновь на мгновение ощутил электрошок, и шкала здоровья его вновь потеряла 5%.

Харуюки, ощущая себя преданным, приземлился на следующий остров, находившийся позади него, и закричал:

— Нечестно так внезапно нападать!

В ответ серебристая кукла пронзительно захохотала и ответила:

— Ой, я задела твои мужские чувства? Прости, но если бы ты действительно с нами подружился, меня бы твоя хозяюшка угробила!

С этим сложно поспорить. Его Легионом, Нега Небьюласом, управляла главная преступница ускоренного мира — Чёрная Королева Блэк Лотос. И Харуюки от всей души гордился этим. Он ткнул в неё указательным пальцем и крикнул:

— Да не нужны мне друзья вроде вас! И ничуть ты меня не задела! Нисколечки!

Конечно, если хорошенько подумать, то так мог бы сказать только человек с задетыми чувствами, но Харуюки тут же прервал свои мысли и прыгнул. Долл, тоже почувствовав, что сейчас будет не до шуток, выбросила вперёд свои искрящие руки, приняв более серьёзный вид.

Судя по всему, её правая рука имела положительный заряд, а левая — отрицательный. Цепь замыкалась, когда нападающий касался обеих рук, нанося при этом огромный урон.

Долл снова метнулась к нему, пытаясь схватить его руками. Казалось, она стала ещё на порядок быстрее. Харуюки всем своим видом показал, что собирается уворачиваться вправо, но затем отскочил в ту сторону, о которой она и подумать не могла — влево, прямо в кислотное болото.

Его ноги вошли в фиолетовую жидкость по колено. Он тут же развернулся, и спина Долл оказалась точно перед ним.

Харуюки, не вылезая из болота, протянул руки, схватил её за бока и бросил её через себя точно назад, собираясь утопить её в мутной жиже.

— Кья-я-я! — в этот раз её крик прозвучал искренне, и голова её погрузилась в трясину.

Вверх начал подниматься неприятный дымок. Шкала её здоровья начала сокращаться.

Долл тут же вскочила на ноги, но быстро поняла, что ближайший остров находится за спиной Харуюки.

— Эй, ты что, решил нас обоих убить?! Ты не забыл, что у меня четвёртый уровень, и здоровья побольше, чем у тебя...

На этом самом месте она затихла. Она только сейчас заметила, что за всё время стояния в болоте здоровье Харуюки так и не уменьшилось.

Харуюки опять ткнул в неё указательным пальцем и, пытаясь имитировать стиль Аква Карент, произнёс:

— Атаки, использующие кислоту, на серебро не действуют!

С трибуны (которая к тому времени переместилась на макушку баобаба) тут же послышались удивлённые вздохи.

Хотя оба они — металлические аватары, цвета их, а, следовательно, и свойства, немного различались. Как правило, благородные металлы, вроде серебра и золота, устойчивы к всевозможным особым атакам, а более распространённые, вроде железа и стали — к простым физическим. Помимо этого, серебро Харуюки крайне устойчиво к кислотным атакам. Общеизвестно, что всевозможное бактерицидное оборудование в реальном мире тоже изготавливается из серебра, так как ионы этого металла эффективно убивают микробов.

Даже за это небольшое время здоровье Никель Долл заметно упало. Её металлическая природа давала ей определённую устойчивость к кислотам, но тип металла и небольшой размер не давали ей полной защиты. Если она примет бой внутри болота, то непременно проиграет.

— …Вот оно что, так ты всё это время делал вид, что боишься болота, и ждал шанса поставить меня в такое положение, выходит? — прошептала Долл, осматривая болото, в которое она погрузилась уже почти по пояс. — Действительно, такая тактика доступна только аватару из левой границы металлического спектра. Но я бы на твоём месте не стала так пренебрегать никелем и считать его пародией на серебро. У него, знаешь ли, есть и свои свойства. Например, ты знал, что он генерирует электричество, взаимодействуя с водородом?

Её слова эхом разнеслись в голове Харуюки.

На сегодняшний день, в 2046 году, электромобили, скутеры, а также всевозможные мобильные устройства, в том числе нейролинкеры, в качестве источника питания использовали легковесные и вместительные батареи в виде кремниевых нано-трубок. Но всего двадцать лет назад, когда люди ещё не были уверены в безопасности новых источников питания, использовались и другие виды аккумуляторов, и Харуюки всё ещё проходил их строение на уроках физики в школе. Назывались они «никель-металл-гидридными». Скорее всего, на этом же принципе работала и Никель Долл.

Серебристая кукла улыбнулась, словно не замечая того, что её здоровье продолжало медленно падать.

— Да и у серебра свойства не ограничиваются бактерицидностью. Сейчас я тебе покажу.

Только она закончила говорить, как тут же опустила руки в болото. Здоровье её начало убывать ещё быстрее, но вместе с этим ускорился и прирост энергии. И как только её энергия перевалила за 70%...

— Анод/Катод! — громко призвала она свою технику.

По поверхности болота кольцом разошлись голубые искры. Часть их тут же добралась до Харуюки.

По его телу проскочил сильнейший удар. Мир перед глазами побелел. Харуюки не смог даже вскрикнуть.

— !..

Он сразу же попытался отпрыгнуть назад на островок, но аватар его словно окаменел и не слушался. В левом верхнем углу побелевшего мира шкала здоровья уверенно укорачивалась. Харуюки только сейчас осознал, что в его плане «устроить поединок в разъедающем болоте» имелся один значительный изъян.

Кислотное болото состояло в основном из воды. Чем больше в воде примесей, тем лучше она проводит электричество. Оказавшись в болоте вместе со своим противником, он будто нарочно связал себя с ней проводами.

Но вот что странно.

Никель Долл тоже стояла в болоте, а значит, урон от электричества должна была получать и она. В Брейн Бёрсте иногда встречались ситуации, когда игрок мог наносить урон самому себе, особенно это касалось атак с широкой областью действия, которые могли зацепить и самого игрока. Долл могла считать, что за счёт большего количества здоровья она успела бы прикончить врага до своей смерти, но урон, который она получала от болота, не должен был дать сработать этому плану.

Не понимая происходящего, Харуюки, всё ещё пытаясь совладать с шоком, тут же перевёл взгляд на полоски жизней. И тут он заметил.

Его собственное здоровье уменьшалось гораздо быстрее.

— Хе-хе-хе… понял, наконец? — прозвучал голос Долл, немного искажённый болью. — Напряжение одинаковое, но ты получаешь гораздо больше урона. Просто потому, что при равной температуре сопротивление серебра вчетверо меньше сопротивления никеля. Более того, серебро — вообще самый проводящий металл в мире!

«Это получается, что я самый уязвимый к электричеству металлический аватар?!

Но мы этого ещё по физике не проходили! Так что это не моя вина, а минобрнауки! Тьфу ты, не о том надо думать. Что же делать, что же делать…»

Харуюки не мог не то что говорить, он не мог пошевелить и пальцем. Ему оставалось лишь изо всех сил думать.

«Все техники так или иначе ограничены по времени. Когда-нибудь этот удар должен будет прерваться. И на тот момент у меня всё ещё будет достаточно здоровья. Нет, погоди-ка, Долл ведь бьёт и себя тоже, и к окончанию техники её шкала энергии перезарядится. Как только закончится эта техника, она сможет тут же применить её ещё раз, и вырваться мне не удастся…»

Здоровье Харуюки уже упало ниже 50% и окрасилось жёлтым. Шкала его энергии же заполнилась почти до предела, и, увидев её, Харуюки понял, что именно ему нужно сделать.

Пусть всё тело его и парализовало электричеством, одна из его способностей работала исключительно на силе его воли.

— Ле… ти-и-и!.. — прокричал Харуюки сквозь стиснутые зубы.

Тут же послышался приятный металлический звук, и стальные чешуйки на его спине раскрылись.

— А-а!.. — вскрикнула Никель Долл, и в тот же миг Харуюки взмахнул крыльями.

По поверхности болота пошли волны от создаваемого ими ветра, и Сильвер Кроу, подобно ракете, взлетел вертикально вверх. Искры, словно пытавшиеся угнаться за ним, остались внизу. Он поднимался всё выше и выше.

«О-о-о-о!» — раздались удивлённые вздохи со стороны зрителей, впервые увидевших его полёт в действии. Он прорывался сквозь зелёный туман Прогнившего Леса, сквозь зелёные огни. Пролетев совсем рядом со зрительской трибуной баобаба, Харуюки, наконец, преодолел лесные миазмы и поднялся в голубое небо.

На такой высоте он оказался в полной безопасности. Сверкая на солнце серебристой бронёй, Харуюки развернулся и устремился вниз.

Он выставил вперёд носок своей ноги и ускорил своё падение крыльями. Он стал стрелой, лучом лазера, стремительно летевшим вниз. От воздушного трения острие ноги раскалилось и начало искрить. Он прошёл сквозь миазмы, пролетел мимо верхушки баобаба и, направляя себя по курсору, взял курс на свою цель…

Никель Долл выбралась на островок и ошеломлённо смотрела вверх. Словно придя в себя, она попыталась отскочить назад, но Харуюки тут же уточнил траекторию удара руками и крыльями.

— Уо-о-о-о! — издав боевой клич, Харуюки влетел носком ноги точно в плечо крохотного аватара.

Сверкнула вспышка, раздался взрыв, и весь уровень словно содрогнулся.

Пятиметровый островок превратился в кратер. Кричащая Никель Долл, оставляя за собой дымный след, взлетела ввысь. Её шкала здоровья, показывавшая почти 60%, махом сократилась до 20%, тут же покраснев.

Этот приём, который он называл «Ударом в Пике» — мощнейшая атака Сильвер Кроу. Одно хорошее попадание этой атакой практически гарантировало ему победу. Конечно, если противник уклонялся от неё, то Кроу сам получал урон и терял способность передвигаться на несколько секунд, но, будучи атакованными свысока впервые, противники чаще всего просто не могли увернуться. За последние две недели примерно 70% побед ему принёс именно этот удар.

Харуюки, стоя на одном колене посреди прорытого им же кратера, поднял голову. С учётом высоты, на которую поднялась Никель Долл, падение должно было нанести ей дополнительный урон. Быть может, бой и вовсе на этом закончился бы.

…Но.

На перекрёсте Суруга-Дайсита маленького аватара, головой вниз летевшего к земле, вдруг подхватили две огромные руки.

Санд Дакт. Похоже, он каким-то образом сбежал от Аква Карент, чтобы спасти Долл от смерти. Зрителям такое рыцарское поведение явно пришлось по душе.

Уровень здоровья Дакта тоже успел опуститься ниже 50%. Но у Карен, сражавшейся против него наедине, всё ещё оставалось более 90% здоровья. Либо его атаки на неё не действовали, либо играла роль разница в опыте.

Сама Аква Карент тем временем обошла болото с юга и приблизилась к перекрёстку, словно перетекая ближе к Харуюки. Поравнявшись с ним, она встала и тихо прошептала ему на ухо:

— Отличный удар. Ты молодец.

— С-спасибо, — Харуюки рефлекторно вжал голову в плечи.

— Но это ещё не конец. Пока неясно зачем, но эти двое ходят группой не просто так. Наверняка у них ещё припрятан козырь. Будь начеку, — продолжила Карен.

— Хорошо!

Харуюки кивнул, и сразу после этого Никель Долл, снова разместившаяся на плече Санд Дакта, который стоял в десяти метрах от них, негодующе закричала:

— Ах вот, значит, как! Это нечестно! «Летать» нечестно!

— Но ведь это же… — попытался возразить Харуюки, но Долл тут же упёрла в него указательный палец.

— Заткнись. Заткни-и-ись! Теперь пришло время нам показать вам обоим нашу великолепную двойную сверхсмертельную технику!

— Э, что?..

«Разве в Брейн Бёрсте есть система двойных техник? Вроде бы, нет», — подумал Харуюки. В любом случае, это должен быть тот самый «козырь», про который говорила Карен. С учётом того, что у Харуюки осталось около 40% здоровья, если этот удар окажется достаточно сильным, он может и проиграть. После Удара в Пике энергии у него не осталось, так что взлететь он уже не мог. Ему оставалось лишь встать в стойку и следить за движениями противников.

Никель Долл разместила свои ноги на обоих плечах Санд Дакта и, встав в грозную позу, пронзительно крикнула:

— Санди, давай!

— Есть! — гулко ответил песочный гигант.

Он поднял тяжёлые руки с гигантскими насосами, и обе они зарокотали.

— О-о-о-о, поехали! Турбо Молекуляр!

Как только он произнёс название техники, обе турбины в его руках начали на огромной скорости вращаться. Но вращались они в разные стороны. Кажется, правая рука выдувала воздух, а левая, наоборот, вдувала.

— А, так вот как они смогли подслушать наши разговоры. Он притягивал к себе звук левой рукой, — пробормотала Карен.

Харуюки, соглашаясь, кивнул. Санд Дакт продолжал прокручивать сквозь себя воздух. Но…

— То есть… он дует правой рукой и сосёт левой? Но ведь воздух тогда просто циркулирует между ними? В чём здесь смысл? — недоуменно пробормотал Харуюки.

Но тут Дакт резко раздвинул руки. Между ними словно пронеслась лёгкая дымка… а затем Харуюки ощутил, как его тело с невероятной силой засасывает.

— А-а… меня притягивает к нему!..

Он в панике пытался упираться ногами в землю, но противостоять этой силе не выходило. Воздух тянул его по земле, и Харуюки, оставляя за собой борозду, постепенно приближался к Санд Дакту. Аква Карент тоже постепенно затягивало, и слой воды, окружавший её, уже наполовину истончился.

— Хех, ну, как вам «молекулярная турбина» Санди? — порыв ветра донёс до них триумфальные слова Никель Долл. Похоже, что в прямой зоне действия ветра находились лишь Харуюки и Карен.

— Ага… понятно. Турбины на его руках приводят в движение молекулы газа… образуя подобие вакуума, — хотя её и продолжало затягивать, Карен не переставала хладнокровно анализировать происходящее.

Харуюки тут же заныл в ответ:

— С-с-сейчас не время восхищаться техниками врага! Н-н-нас ведь так за-за-засосёт…

Харуюки вдруг вспомнил, как в детстве он в фулл дайве читал книгу «Саюки», и там герои попали в похожую ситуацию. Заканчивалась она страшной сценой, которая всегда доводила его до слёз. Тию всегда это забавило.

В отличие от Харуюки, который от безысходности уже пустился в воспоминания, Карен, казалось, даже не пыталась двигаться. Она равнодушно сказала ему:

— Не беспокойся. Сам по себе ветер не наносит урона. Он только притягивает тебя, чтобы принудить тебя к ближнему бою.

— Э-э… — Харуюки прошёлся взглядом по воздуху, а затем закивал.

Действительно, ветер ни на миллиметр не срезал оставшееся у них здоровье. Скорее всего, эта атака предназначалась для притягивания дальнобойных аватаров. Но Харуюки и так аватар ближнего боя, да и Карен легко управлялась с Сандом в дуэли, а значит, уверенно чувствовала себя в ближнем бою. Получается, что притягивание играет им только на руку.

«…Отлично. Раз уж на то пошло, надо попробовать использовать этот ветер, чтобы посильнее их пнуть», — подумал Харуюки и принялся рассчитывать свой следующий удар. Но вдруг его взгляд кое-что привлекло.

Никель Долл, стоявшая на плече превратившегося в вакуумный насос Санд Дакта, тихонько улыбалась. Он уже видел эту улыбку раньше — точно перед тем, как он угодил в её электрическую ловушку в болоте.

Вдруг Долл наклонилась и коснулась руками вакуумного потока, образовавшегося перед руками Дакта. А затем она произнесла название техники:

— Анод/Катод!

Руки её заискрили, и из них посыпались искры. Но её техника имела нулевой радиус поражения, и дотянуться ей до противника она могла только с помощью какого-нибудь проводника. Но где же она тут возьмёт…

И тут Харуюки увидел нечто совершенно невероятное.

Искры словно вихрем полились против течения по вакуумному поясу, захватившему его и Карен.

— А-а… а-а?!.. — сил Харуюки хватило лишь на хриплый возглас.

Его аватар продолжало затягивать, и он не мог шелохнуться. Затем ослепительный свет окутал его, мир перед ним снова побелел, и он вновь ощутил шок такой силы, что не мог даже звука из себя выдавить.

Электрический ток безжалостно грыз оставшиеся 40% его здоровья. Конечно, вверх поползла шкала энергии, но у него не хватило бы сил на то, чтобы вырваться из потока…

— Тлеющий разряд, — вдруг пробормотала Аква Карент. — При крайне низком давлении воздуха его изолирующий эффект снижается, и может возникнуть пробой, соединяющий собой электроды.

— Хе-хе-хе, правильно мыслишь, телохранитель, — Никель Долл сладко улыбнулась, продолжая изо всех сил выпускать руками искры. — Это премьера нашей с Дактом двойной сверхизящной техники. Ну как? Это, конечно, не сверхвысоковольтные дуговые разряды фиолетовой тётки, но всё равно неплохо, правда?

«Фиолетовой тётки… о ком она?» — на секунду задумался Харуюки, но яростные искры тут же выбили из него эти мысли.

Эта сдвоенная техника сочетала в себе обездвиживание противника с помощью вихря и огромный урон с помощью электрического тока. При этом она была крайне экономной по затратам энергии. Если бы подобной техникой мог воспользоваться какой-либо линкер самолично, всего бы запаса его энергии хватило бы от силы на пять секунд её поддержания. Но энергии Санд и Долл с запасом хватало, чтобы полностью опустошить шкалу здоровья Харуюки.

Вдруг Харуюки ощутил, как по спине его пробежал холодок.

«Я что, проиграю? Я проиграю и лишусь очков?»

Но тут Харуюки испугался уже того, что, как и раньше, сдастся и смирится с поражением. Он стиснул зубы, сопротивляясь этим мыслям.

«Если я и проиграю, то только с боем. Это мой долг.

Да, я не могу взлететь в небо, но я всё ещё могу броситься вперёд.

У меня хватит здоровья, чтобы вырваться из электрической бури и нанести последний решающий удар. А значит, пришла пора лететь. Я уверен, она на моём месте поступила бы так же.

Вперёд!»

Крылья Харуюки, словно в ответ на его решимость, с трепетом расправились…

— Не переживай, — вдруг донёсся до его слуха успокаивающий голос.

На его левое плечо легла рука. С неё полился полупрозрачный поток, начавший окутывать броню Харуюки. Вода всё текла и текла, наполняя знакомым с детства звуком текущих ручейков его мир…

И вдруг боль прошла.

Сначала Харуюки подумал, что у врагов истекло время атаки. Но нет — тлеющий разряд вихрем бушевал по вакуумному поясу. Но этот ураган не мог достать до Харуюки. Тонкая плёнка воды надёжно защищала его, и искры бессильно её огибали.

Но ведь этого…

— Не может быть! — закричал Санд Дакт, перекрикивая свой вакуумный насос. — Вода — это проводник! Почему ток не может сквозь неё пробиться?!

В ответ на это Аква Карент тихо произнесла:

— Моя вода не содержит никаких примесей. Она химически чиста.

— Э-э… ах?! — вдруг ахнула Никель Долл, словно что-то поняв. Карен кивнула ей в ответ.

— Вода без примесей — почти идеальный изолятор. Ваше электричество на меня не действует.

Харуюки рефлекторно посмотрел в верхний левый угол. Его собственная полоска здоровья, покраснев, опустилась ниже 20%, но здоровье Карен так и осталось на ярко-зелёном 90% уровне. Какой бы страшной ни была совмещённая техника Долл и Дакта, его телохранитель не получал от неё никакого урона.

«Она сильна. Слишком сильна для первого уровня.»

Новичок не мог быть настолько сильным. Харуюки понимал, что она месяцы, а, может быть, и годы провела в ускоренном мире, сражаясь и побеждая. У неё имелся гигантский боевой опыт и несгибаемая уверенность в силе её воды, и с их помощью она равняла свои шансы против высокоуровневых противников.

Наконец запасы энергии Долл и Дакта почти одновременно подошли к концу.

Защитная водяная плёнка стянулась с тела Харуюки, и Аква Карент, с влажным звуком сделав шаг вперёд, сказала:

— Мы увидели то, зачем пришли. Отличная техника, Долл, Дакт.

— М-м-м, гх-х-х… — простонала Никель Долл своим металлическим голосом. Затем она постучала ногами по плечам Санд Дакта и вытянула указательные пальцы, показав ими одновременно и на Харуюки, и на Карен. — В таком случае пришло время грубой, честной битвы. Сейчас мы вам покажем ярость загнанных зверей!

— Да!

Два аватара ударили по рукам и тут же бросились вперёд.

В ответ Аква Карент ускорила течение воды в своей броне и храбро ответила:

— Наконец-то. Вперёд, Кроу.

— Есть! — кивнул Харуюки и вслед за Карен кинулся в бой.

Зрители, предвкушая решающую схватку, возбуждённо кричали. Под неутихающие овации столкнулись четверо аватаров и полетели во все стороны ослепительные вспышки яростной «дуэли», накрывшие собой весь мир…

Они нападали дважды и столько же раз переживали нападения.

Все четыре битвы они выиграли. Бёрст поинты Харуюки перевалили за семьдесят, чего оказалось более чем достаточно, чтобы ощущать себя в безопасности.

— …Твоя просьба выполнена, — услышал Харуюки мысленный голос, возвратившись в реальный мир.

Сидевшая напротив него девушка в очках потянулась к белому полупрозрачному нейролинкеру на шее. Вслед за ней к своему линкеру потянулся и Харуюки, и они оба отключились от глобальной сети. С виртуального рабочего стола пропала иконка подключения, сообщая, что больше на дуэль в районе Тиёда их вызвать не могут.

— Фух… — с облегчением выдохнул Харуюки, поглядывая на болтавшийся между ними XSB-кабель.

По часам было видно, что с момента первого боя не прошло и тридцати секунд. Но эти тридцать секунд для Харуюки были наполнены боями так плотно, как никогда раньше. Его тело словно всё ещё ощущало отзвуки нанесённых и полученных ударов.

Харуюки секунд пять провёл в полной прострации, после чего поднял взгляд на своего «телохранителя» Аква Карент, на ту девушку, которой он являлся в реальной жизни.

Её глаза, сокрытые за очками, выглядели всё так же таинственно, а на её лице всё ещё не читалось никаких ясных эмоций.

За время боёв у Харуюки накопилось к ней ещё больше вопросов. Но в первую очередь нужно сделать кое-что важное.

Харуюки протяжно посмотрел ей в глаза (что с ним и другими людьми случалось нечасто) и мысленно передал ей:

— Спасибо… большое. От всей души… огромное… спасибо.

Он тут же несколько раз моргнул, ощущая, как к глазам его подступают слёзы.

На лице Карен проскочил слабый намёк на улыбку, а затем она прошептала:

— И тебе спасибо, мне очень понравилось. Ты хорошо поработал, мы увидели несколько новых техник.

— Угу…

Когда они сражались с Никель Долл и Санд Дактом, как только они посмотрели на их «супер-технику» и смогли одолеть её, бой перешёл в контактную плоскость, и Карен с лёгкостью порубила врагов водяными клинками. Все следующие бои разворачивались по той же схеме — они обязательно хоть раз попадали в трудную ситуацию. Разумеется, как только ему приходилось худо, его телохранитель тут же приходил на помощь, подсказывая безошибочные тактики.

Вспоминая напряжённые схватки, Харуюки не смог сдержаться:

— …Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл не давать врагам шанс показать их лучшие способности…

— Но ведь так неинтересно, — с загадочной улыбкой ответила девушка.

Если сложить в голове эту фразу, то, как много она знала о Сильвер Кроу ещё до их встречи, а также оплату личностью линкеров, становилось понятно, что она стремилась собрать как можно больше информации обо всех бёрст линкерах. Но смысл этого всё ещё оставался непонятен. Непонятным оставалось даже то, действительно ли это «она».

В груди Харуюки смешалось чувство облегчения от того, что он вырвался из лап смерти, и чувство любопытства от всех вопросов, которые накопились у него к Аква Карент. Харуюки задержал дыхание, словно пытаясь не дать себе начать задавать вопросы «в лоб», а затем постарался придумать безобидный на вид вопрос, который помог бы разговорить её.

— Кстати, мой друг рассказывал мне, что район Тиёда обычно пустует. В центре этого района есть огромная территория, куда нельзя попасть, из-за неё сражаться здесь трудно, и поэтому эта местность непопулярна.

— Всё правильно, — Карен кивнула, слегка качнув короткими волосами. Затем она сделала ещё один глоток ещё горячего чая. — Но между Отяномидзу и Дзинбо расположено множество школ, и здесь живёт достаточно бёрст линкеров. Большинство из них хочет жить в безопасности, поэтому в субботу после полудня тут часто собирается много народу воевать друг с другом.

— Ого… получается, Карен, ты тоже где-то здесь живёшь? — вдруг спросил её Харуюки, но Карен не ответила напрямую. Вместо этого она объяснила тихим мысленным голосом:

— Эта местность выбрана мной не поэтому. В случае опасности ты мог бы укрыться в той самой неприступной зоне.

— А-а… понятно…

Харуюки медленно выдохнул, впечатлённый ответом. Карен оказалась настолько обстоятельным бёрст линкером, что бои для неё начинались ещё на выборе местности.

«Нечего долго радоваться тому, что я выбрался из этой передряги. Мне ещё многому предстоит научиться. И в первую очередь… мне нужно как можно раньше добраться до четвёртого уровня, где меня ждёт мой товарищ… Такуму.»

Тут Харуюки вспомнил, что тот самый Такуму ждёт его в забегаловке. С того момента, как они расстались на перекрёстке, прошло уже больше двадцати минут. Наверняка он места себе не находит, гадая, смог ли Харуюки отыграть свои очки.

Да, он так и не смог ничего узнать о Карен, но встретиться с Такуму важнее. Он не сомневался, что пересечётся с ней снова. Но в следующий раз уже не как телохранитель и клиент, а как бёрст линкер с бёрст линкером.

Харуюки глубоко вдохнул и ещё раз кивнул головой.

— Меня тут друг неподалёку ждёт. Он наверняка беспокоится, так что мне лучше поторапливаться… Карен, ещё раз сердечно благодарю тебя за сегодня.

— …Пожалуйста, — сказав это, Аква Карент улыбнулась самой широкой улыбкой с тех пор, как Харуюки врезался в неё в туалете. Харуюки попытался улыбнуться в ответ, но тут услышал продолжение. — Но сначала мне нужно получить от тебя кое-что ещё.

— Э-э… что ещё?.. — сказал Харуюки, снова усаживаясь на стул, с которого он собирался вставать.

Аква Карент прищурила глаза и прошептала:

— Плату за выполнение задания.

А затем её губы двинулись в беззвучной команде на ускорение.

Сознание Харуюки пронзил резкий звук.

В центре потемневшего мира всплыли знакомые ему красные пылающие буквы.

«HERE COMES A NEW CHALLENGER!»

Для пятого боя за сегодня выпал залитый голубым сиянием уровень «Лунный Свет».

Харуюки оказался на крыше здания, которое превратилось в дворец цвета кости.

Вокруг не оказалось ни единого зрителя. Он очутился на том поле, куда могли попасть лишь дуэлянты — «поле для дуэлей через прямое соединение».

Чуть поодаль от него стояла фигура, на лунном свету казавшаяся слегка блестящей. С рук и ног её словно крылья уходили за спину потоки воды, возвращаясь к голове. Вода тихонько журчала.

Когда счётчик опустился до 1770, Харуюки, наконец, открыл рот и неуверенно сказал:

— Э-э… что происходит? Что ещё за плата за выполнение?.. Почему мы в режиме дуэли?..

Голубые глаза, видневшиеся за потоком воды, моргнули.

— Неужели ты не думаешь, что я в качестве платы заберу у тебя все очки?

Голос этот звучал гораздо менее механическим и менее фильтрованным, чем раньше. Он очень походил на настоящий голос Карен. Отметив это про себя, Харуюки недоумённо наклонил голову и переспросил:

— Мои… очки? Но ты же сама помогла мне их восстановить?..

— В то же время твой стиль боя мне теперь известен полностью, и я легко могу обобрать тебя до ниточки. Этот метод в разы эффективнее, чем копить очки в одиночку.

Кап.

Аватар сделал один шаг в его сторону.

Но Харуюки так и остался стоять на месте. Он смог лишь задать следующий вопрос:

— До ниточки?.. Но ведь ты не сможешь забрать у меня 70 очков за одну дуэль?..

— В этом опасность боёв через прямое соединение. Ты не можешь вытащить кабель мгновенно. Как только закончится бой, ты не успеешь и рукой дёрнуть, как я снова ускорюсь.

Кап. Второй шаг.

— Но ведь ты не дала умереть ни одному линкеру, которого брала под свою защиту…

— Если точнее, то «умереть во время обычной дуэли на глазах у зрителей». Откуда тебе известно, что они не умерли от моей руки в дуэлях по кабелю сразу после этого?

Произнеся эту шокирующую фразу, Аква Карент немного ускорила течение своей воды. А затем прошептала Харуюки:

— Итак, готовься. Сейчас ты увидишь всё.

В следующее мгновение Харуюки ощутил невероятную силу, исходившую от этого стройного аватара, и у него захватило дух.

Такую силу он чувствовал лишь единожды — когда на крыше больницы Черноснежка впервые показала ему своего аватара — Блэк Лотос. И больше никогда.

Под давлением этой силы Харуюки поднял перед собой руки, становясь в стойку…

Но тут же опустил их обратно.

— …Ты сдаёшься?

Ощущение невероятной силы от Аква Карент не ослабевало, но Харуюки в ответ лишь качнул головой и ответил:

— Эм-м… не совсем, — он не понимал, почему молчит его сознание. Он не чувствовал, что сдался. Он не чувствовал, что слова Аква Карент были ложью. Но что-то внутри него сказало ему, что есть что-то очень важное, во имя чего он должен опустить руки. — Понимаешь, я… когда мы впервые сражались с тобой бок о бок… нет, даже до этого, когда мы столкнулись с тобой в туалете… как бы это сказать… я поверил тебе. Я сказал себе: «Это хороший человек. Он непременно спасёт меня».

Голубые глаза перед ним вновь мигнули. Не сводя с них взгляда, Харуюки продолжил:

— Поэтому… даже если ты предашь меня, я не хочу ненавидеть тебя и сражаться с тобой. Я… совсем недавно сражался со своим другом, что ждёт меня внизу. Мы вылили друг на друга все эмоции, скопившиеся за эти годы… в битве схлестнулось всё: и гнев, и ненависть. Но, в конце концов, мы поняли, что я верю ему, а он верит мне. И тогда… я решил для себя. Что если я верю кому-то, то останусь верен до конца… потому что иначе я не смогу верить самому себе, — глубоко вздохнув, Харуюки улыбнулся под маской своего аватара. Он хотел сказать ещё одну вещь. — …Кроме того, ты, как бы сказать… мне нравишься. И не важно, девушка ты или парень.

Услышав это, Аква Карент ещё раз моргнула… а затем то яростное ощущение, исходившее от неё, исчезло.

Она сложила руки, отчего те слились с телом, и тихо проговорила:

— …Прости. Мои слова были неправдой.

Хоть Харуюки глубоко внутри и верил, что Карен не собиралась всерьёз убивать его, он всё равно пошатнулся.

Кое-как восстановив равновесие, он снова уставился на неё и спросил:

— Э-э… но зачем?

— Ты так легкомысленно относишься к прямому соединению, что мне захотелось тебя немного напугать. Видимо, у меня не получилось.

— …Нет, я действительно перепугался… — пробормотал Харуюки. Ему показалось, что он заметил улыбку за потоками воды.

Аватар медленно подошёл к нему, повернулся и посмотрел на висевшую в небе огромную полную луну. То же самое сделал и Харуюки. Затем до его ушей донёсся шёпот:

— Я надеюсь, ты будешь беречь своего друга.

— …Да, разумеется.

— …Когда-то давным-давно… у меня тоже было много товарищей… и друзей. А ещё любимый командир, — тихий голос словно тёк, подобно ручейку. Когда Харуюки слышал его, ему казалось, что до него доносятся отзвуки давно минувших дней. — Но кое-что случилось, и моих друзей раскидало по всему свету. Мой командир исчез из ускоренного мира, а мои друзья один за другим пропали в далёких краях… но я всё ещё верю. Я верю, что однажды мы снова соберёмся… что мы снова увидим это прекрасное небо, и снова сможем идти по миру вместе.

И вдруг…

Перед Харуюки словно предстало видение.

Под звёздным небом дружно шла целая куча аватаров. Они радостно переговаривались и шли куда-то вдаль.

— Да… когда-нибудь… это время настанет, — прошептал Харуюки и почувствовал правую руку Карен на своём плече.

Он повернулся, к ней, и на плечи его легла и её левая рука. Их глаза встретились, и Харуюки на мгновение словно увидел сквозь потоки воды её настоящее лицо.

Аква Карент, всё ещё смотря Харуюки в глаза, весело произнесла:

— Хоть мои слова и оказались неправдой, одно зерно истины в них есть.

— Да?.. Что именно?

— Ты — единственный аватар, который должен заплатить мне за выполнение задания.

Харуюки в растерянности попытался отвернуться, но Карен придвинулась к нему ещё ближе и прошептала:

— Ты должен отдать мне меня. Твою память обо мне.

— Э-э… па… мять?..

— Именно. Мы с тобой встретились слишком рано. Сейчас ты и твой командир должны идти вместе, рука об руку, по длинной дороге, которая расстилается перед вами. И мы, Элементы, пока не должны вмешиваться.

Харуюки не понял почти ничего из того, что сказала Аква Карент. Он удивлённо раскрыл глаза, смотря на то, как течёт полупрозрачная вода, и на свечение голубых глаз.

— Когда-нибудь она вновь обнажит меч своей веры и пойдёт по своему пути… и мы встретимся снова. А пока, я сотру память обо мне из твоего сознания.

— Но… как именно ты собираешься… стереть память?..

Слова, которые он услышал в ответ, он понял лишь отчасти. Они, словно ручей, заливали его мысли, и так же легко вытекали из них:

— У меня… и только у меня есть такая способность. «Ощущать людей замкнутым потоком воды, из которых можно, словно воду, сливать знания и память»… это моя Инкарнация.

— Инкар… нация?... — изумлённо прошептал Харуюки.

Карен подалась вперёд и коснулась его лба своим.

Весь мир перед ним превратился в поток воды. Откуда-то издалека послышался голос.

— Что же… пришло время нам с тобой проститься. Но мы ещё встретимся, Сильвер Кроу. Твои крылья откроют тебе дорогу, и однажды, в самом её конце…

Вода текла нескончаемым потоком. Она текла внутри Харуюки, в его сознании, мыслях, памяти. А затем, она начала уходить…

— …Мемори Лик3, — послышался бесконечно далёкий голос.

Белый сверкающий поток смыл собою всё и исчез вдали…

И, в самом конце, он услышал нежный звук чьего-то голоса:

«Через пятьдесят секунд ты откроешь глаза».

«…Сорок пять, сорок шесть, сорок семь…», — с закрытыми глазами бессознательно считал Харуюки.

«…Сорок восемь, сорок девять… пятьдесят».

Он медленно открыл глаза.

Белый круглый стол, похожий на те, что стояли в комнате отдыха в школе. На столе стоял стакан, в котором оставался недопитый апельсиновый сок. Напротив него стоял пустой стул.

Несколько раз моргнув, Харуюки обвёл взглядом помещение.

Он сидел в кафе. Вокруг него были и ровесники, и люди постарше, но все они наслаждались деньком, полистывая бумажные книги.

«Я…

Я пришёл сюда, чтобы сражаться. У меня осталось совсем мало бёрст поинтов, и я пришёл их восстановить… я попросил «телохранителя», чтобы он защищал меня, мы объединились в группу… и мы победили.»

Да, они победили. Он перешёл безопасный порог в семьдесят очков и мог больше не бояться того, что они вдруг закончатся.

Но, к его удивлению, он не мог вспомнить, как именно проходили бои. Когда он пытался вспомнить, казалось, будто его память обрывалась, словно её чем-то вымыло из его головы.

Но Харуюки не стал об этом задумываться. Он крепко сжал кулаки и, радостно взмахнув ими, проговорил:

— Я больше никогда случайно не перейду на следующий уровень...

А затем, поймав на себе подозрительные взгляды от соседних столов, тут же прикрыл лицо. Вслед за облегчением его посетил голод, и он махом допил оставшийся перед ним сок. Конечно же, ему этого не хватило.

«Пойду расскажу обо всём Таку, а потом поедим гамбургеров», — подумал он и бодро встал из-за стола. Кафе, следуя заветам книжной эпохи, оставило на столе счёт, отпечатанный на бумаге. В счёте, как он и ожидал, значилась ровно одна позиция: один стакан апельсинового сока, 380 йен.

Расплатившись у кассы (расплачиваться кафе всё же разрешало через нейролинкер), он спустился на лифте на первый этаж и, пройдя сквозь магазин, вышел на улицу. Прохладный ноябрьский ветер заставил его вжать голову в плечи. Едва загорелся зелёный, он тут же перешёл по перекрёстку Суруга-Дайсита.

Такуму ждал его в фаст-фуде точно напротив магазина. Пробившись сквозь толпу людей, Харуюки проскользнул к автоматической двери. В этот же самый момент из забегаловки вышла девушка, и Харуюки тут же принял вбок, пропуская её. Её короткие волосы, немного завивавшиеся к голове у кончиков, слегка качнулись, и Харуюки ощутил лёгкий аромат её духов.

...Вода текла.

Харуюки вдруг словно услышал тихое журчание ручейка, и этот звук заставил его остановиться перед дверью.

— Э?.. — он обернулся, но вокруг не было воды. Стояла ясная погода, тротуар тоже был сухим.

Может быть, кто-то уронил бутылку с водой? Но нет, Харуюки не нашёл ничего подходящего под описание. Он видел старика, обнимавшего бумажный пакет на логотипе книжной лавки, группу иностранцев, любовавшихся книжной улицей Дзинбо, и удаляющуюся девушку в серой куртке. Никто из них словно не слышал этого звука.

«Показалось, наверное», — Харуюки повернулся обратно и, забыв о звуке воды, зашёл в автоматическую дверь.

Он прошёлся взглядом и увидел, как за столом у левого окна ему махал его лучший друг.

Друг его, наверное, уже догадался по лицу Харуюки, что операция прошла успешно. Но Харуюки все равно выставил вверх большой палец...

А затем побежал прямо к Такуму, который прыснул в ответ так, что нельзя было сказать, смеялся он или плакал.

— Ясно… ладно, мне пора идти. До свидания.

Проговорив эту фразу чуть быстрее обычного, Черноснежка взмахнула правой рукой, касаясь кнопки завершения звонка.

Мордочка розового поросёнка перед глазами исчезла. Накатившая волна одиночества превратилась во вздох, который она всё же смогла удержать за губами.

Пройдя несколько шагов по горячему песку побережья, она дошла до пляжного зонта, блокировавшего как ультрафиолетовые, так и инфракрасные лучи, и до небольшого столика под ним, после чего взяла в руки лежащую на нём небольшую видеокамеру. Пусть встроенная в нейролинкер линза обладала эквивалентными возможностями, но это старомодное устройство всё равно на голову опережало её по разрешающей способности. Можно сказать, что эта камера — лишний багаж, но Черноснежка хотела, чтобы в далёкий Токио, в район Сугинами, долетали изображения в самом лучшем качестве.

Выключив камеру, она убрала её в маленькую сумочку, после чего снова вернулась к столу, уселась на пляжный стул и вздохнула.

«Нет, так не пойдёт. Нельзя всю поездку быть такой угрюмой. Он этому точно не обрадуется. Считаю до трёх и радуюсь жизни. Раз, два...»

Но до трёх Черноснежка досчитать не успела. Сзади вдруг протянулись руки и, ухватив её за лифчик, принялись массировать грудь.

— Ф-фгьяа-а-а?!

Черноснежка взлетела со стула, в полёте развернулась, а приземлившись, увидела перед собой девушку в закрытом купальнике. Её мягкие, короткие волосы отлично подходили к доброй улыбке, никогда не спадавшей с её лица. Звали её Вакамия Мегуми. Как и Черноснежка, она трудилась в школьном совете школы Умесато, работая в нём секретарём.

— М-М-Ме-Мегуми, ч-ч-что ты творишь?!

— Это тебе за то, что ты всё никак не отзываешься, Снежка. У нас уже скоро начнётся поездка на байдарках.

— А-а... точно...

Вернувшись на стул, Черноснежка ещё пару секунд подумала, после чего покачала головой.

— Прости... но я не пойду. Скажу... что плохо себя чувствую.

Нажав на иконку «плана школьной поездки» и найдя в появившемся списке назначенный на час дня «тур на байдарках», она выбрала в появившемся меню «отказаться от участия». В форме отказа она уже собиралась указать придуманный только что повод...

— Снежка, указывать плохое самочувствие не советую, с тебя потом будут постоянно трясти информацию. Рекомендую «дела школьного совета», — с улыбкой проговорила Мегуми, и Черноснежка на автомате ответила:

— Вот оно что. Похоже, свои плюсы есть и в том, что нас постоянно гоняют без предупреждения.

Набрав причину в точности так, как посоветовала Мегуми, Черноснежка взмахом правой руки закрыла окно, откинулась на стуле и с облегчением вздохнула. Затем она собралась повернуться к подруге, чтобы пожелать ей приятной поездки...

Но Мегуми, которая, казалось, пришла только чтобы позвать её с собой, вдруг разместилась на стуле у соседнего зонта справа. Черноснежка недоумённо заморгала. Заметив её взгляд, секретарь школьного совета хитро ей подмигнула.

— Я тоже не собираюсь плавать на байдарках. У нас в семье из поколения в поколение передаётся мудрость: «Никогда не плыви ни на чём, где нет спасательных шлюпок».

— У вас что... кто-то плавал на потерпевшем крушение лайнере? — с улыбкой произнесла она, протянув руку в переносной холодильник, достав из него две бутылки лимонного сока и протянув одну из них Мегуми.

Обе одновременно приложились к горлышкам, скривились от кислоты и поставили бутылки на стол. Затем они ещё раз переглянулись и дружно хихикнули.

16 апреля 2047 года, вторник.

Черноснежка, на правах совсем недавно перешедшей в третий класс ученицы средней школы Умесато, вместе со ста девятнадцатью остальными третьеклассниками приехала на Окинаву в рамках школьной поездки, в которой ей предстояло провести шесть ночей. Шёл третий день, а значит, завтра как раз начнётся вторая половина путешествия.

На выбор предлагали два плана поездки. Черноснежка и Мегуми выбрали маршрут Наха — Хеноко — Ёрондзима — Наха. Сейчас перед ними простирался белый песок и изумрудное поле пляжа Хеноко, расположенного на юге собственно Окинавы. Около тридцати лет назад сюда из Футенмы собиралась переехать американская военная база, но столкнулась со множеством трудностей, из-за чего было решено соорудить в бухте Кин полуподводную плавучую базу, где и разместились в итоге все аэродромы.

Время от времени над головой проносились силуэты американских истребителей. По сравнению с серебряными беспилотниками японских ВВС, которые она иногда видела над небом Токио, эти казались куда более огромными, но такими же тихими. На пляже уже не осталось школьников Умесато — все они ушли плавать на байдарках, и до ушей доносился только шум прибоя.

Черноснежка сделала ещё один глоток лимонного сока. Капля пробежала по её телу. Остановив её в районе груди и смахнув, она вздохнула.

«Ещё... четыре дня».

Не то чтобы она не любила школьные поездки или не хотела ехать сюда. Она понимала, что школьная поездка в средней школе — это действительно уникальное событие. Кроме того, финансовое положение их семьи в последнее время оставляло желать лучшего, и, вероятно, следующая поездка светила ей только в старших классах, в таком же формате.

Умом она осознавала, что если не хочет потом жалеть всю жизнь, то ей сейчас надо активно забивать всё свободное место на нейролинкере фотографиями и видеороликами, но сердцем она никак не могла войти в жизнерадостный режим. И она знала, почему. Как минимум дважды в день она мечтала поскорее вернуться в Токио и снова поговорить с ним.

И она прекрасно понимала, что лежавшая неподалёку от неё с блаженным лицом и закрытыми глазами Вакамия Мегуми видела её насквозь. Черноснежка глубоко вдохнула аромат моря и цветов и тихо произнесла:

— Мегуми.

Её подруга приоткрыла глаза, сонно отозвалась и повернулась. Черноснежка склонила голову.

— Прости, что тебе приходится со мной носиться... ты ведь хотела поплавать, правда?

— Ничего, это часть моей работы.

— Работы?

— Именно. Это прописано в уставе школьного совета. Работа секретаря это: во-первых, ведение записей совещаний; во-вторых, уход за капризным замом председателя.

— Да не ври, нет там такого, — ответила Черноснежка, надув губы.

Мегуми радостно рассмеялась, а затем перевела взгляд вдаль, за горизонт.

— Я действительно не против. Ты ведь прекрасно знаешь, что я обожаю часами лениться и ничего не делать.

«Да, она постоянно сидит на диване в комнате совета и смотрит в окно, но это не потому, что она ленится, а потому что придумывает в голове тексты статей для литературной секции, в которой тоже состоит. Кстати, у Мегуми ведь должны быть друзья и в той секции тоже, но вместо них она всё время проводит со мной, и даже во время поездки она...»

— Прости... спасибо тебе, Мегуми, — произнесла Черноснежка так тихо, как могла, а мысленно добавила:

«Спасибо тебе от всей души за то, что такая верная подруга как ты здесь, со мной, в этом месте, настолько удалённом от того мира.»

Черноснежка ещё в далёком детстве осознала, что склонна к одиночеству.

Именно поэтому во времена первого Нега Небьюласа она очень дорожила своими друзьями, которых знала по Легиону. Особенно дороги ей были те, с которых началась история Легиона — Курасаки Фуко, «Скай Рейкер» и Синомия Утай, «Ардор Мейден». Если она вдруг просыпалась ночью и хотела с кем-то поговорить, она всегда могла либо поболтать с кем-то из своих друзей в специальной сети Легиона, созданной одним из Элементов по имени Графит Эдж, либо вызвать их там же на дуэль, либо поговорить с ними как со зрителями на других дуэлях, либо просто собрать всех и пойти охотиться на Энеми на неограниченном нейтральном поле. Способов вылечить одиночество она знала много.

Но около двух с чем-то лет назад случилась та кровавая ночь, когда трагедия развернулась в Имперском Замке, и за какую-то неделю она лишилась всего.

Скрываясь от убийц, которых подсылали Шесть Королей (на самом деле, конечно, пять, ибо трон Красного Короля какое-то время пустовал), она целых два года не подключалась к глобальной сети. Ей хотелось вернуться обратно, и подгоняла её не столько сила воли, сколько страх окончательно растерять свои узы. Но в конце лета прошлого года пала её последняя крепость, локальная сеть школы Умесато. В тот день появился таинственный охотник по имени Циан Пайл, который и заставил Черноснежку сделать свой выбор.

Она могла сорвать печать со своего аватара «Блэк Лотос» и выступить против него сама. Второй вариант — пустить в ход последнюю оставшуюся у неё карту, «возможность передать Брейн Бёрст кому-то ещё», и создать новые узы, на которые могла положиться.

Естественно, выбрав первый вариант, она легко бы расправилась с Циан Пайлом. Но тот, отчаявшись победить её лично, мог бы продать информацию о её личности Королям, и она боялась, что дело примет совсем скверный оборот.

И Черноснежка понадеялась на чудо. На то, что сможет отыскать в Умесато человека, способного установить себе Брейн Бёрст и стать её единственным «ребёнком», чтобы затем вместе с ним или с ней раскрыть личность Пайла.

Поиски оказались трудными. Пусть она и занимала пост зампредседателя школьного совета и имела доступ к статистике по ученикам, но успехи в учёбе и спорте вовсе не гарантировали наличие совместимости с Брейн Бёрстом.

Но в один прекрасный день она вдруг открыла список рекордов локальной сети школы. И одна цифра заставила Черноснежку ахнуть от удивления. Она сильно выделялась на фоне всех остальных игр — превышала другие рекорды, буквально, на порядок. Не веря происходящему, она попробовала свои собственные силы в виртуальном сквоше, но не смогла побить и половины безумного рекорда в 2630000 очков, который установил школьник, скрывавшийся под именем «HAL».

Черноснежка забыла даже о своих поисках. Ей стало просто любопытно, что именно это за человек, и она стала пристально наблюдать за сетью. Через два дня в комнату для сквоша забрёл круглый розовый поросёнок. Черноснежка, не веря своим глазам, смотрела на него из тени. Поросёнок со скучающим видом взял в руки ракетку, равнодушно ударил по мячу...

Когда через несколько минут он установил новый рекорд, Черноснежка, забыв обо всём на свете, прошептала:

«Эврика.

Я нашла его.»

Розовый поросёнок «HAL», в реальности оказавшийся парнем по имени Арита Харуюки, с лёгкостью прошёл проверку на совместимость, чему Черноснежка никак не удивилась, и из глубин его сердца родился серебряный аватар по имени Сильвер Кроу.

Поначалу она поручила ему лишь одно задание — «проследить за направлением курсора в тот момент, когда Циан Пайл вызовет меня на бой». Но талант и навыки, которые он проявил, превзошли все её ожидания. Хотя, быть может, и это должно было быть очевидным. В конце концов, скорость реакции Ариты оставляла далеко позади даже Черноснежку с её гигантским опытом боев в Ускоренном Мире.

Сейчас он для неё уже не просто её единственный «ребёнок», не просто первый член возрождённого Нега Небьюласа, а нечто гораздо более дорогое. Несмотря на свои великолепные навыки, в жизни он всегда был таким ранимым, что ей хотелось оберегать и утешать его, но эти чувства смешивались с трепетом, который она ощущала оттого, что однажды он превзойдёт и её, и всех других Королей. От избытка чувств у неё часто ныло сердце. Но ей было уже не важно то, что она так цеплялась за эти чувства. Ведь все эти годы её душу томили лишь продолжавшие медленно стекать капли одиночества, а он смог их остановить.

Но именно по этой причине Черноснежка не могла искренне радоваться недельной поездке. Естественно, они всё ещё могли видеться лицом к лицу с помощью видеовызовов, вроде только что случившегося, и они могли даже позвонить друг другу с погружением, чтобы встретиться в виде аватаров. Но осознание того факта, что в реальности их разделяют полторы тысячи километров, наполняло её сердце неописуемым унынием. Она всегда задумывалась, не страдает ли он в одиночестве, такой ранимый и такой упорный. И как только она задумалась об этом снова...

— Давно я тебя такой не видела, Снежка, — послышался вдруг шёпот в её правом ухе, а затем тонкий пальчик нежно погладил её чёлку.

Открыв глаза, Черноснежка обнаружила возле себя Мегуми, которая нагнулась к ней со своего стула и с нежной улыбкой смотрела на неё.

— И... как я выгляжу? — рефлекторно спросила она. Выждав небольшую паузу, Мегуми ответила неожиданно:

— Так, словно ты хочешь вернуться. Не в Токио... а в другой мир, не этот.

— Мегуми... — Черноснежка не сдержалась и шумно вдохнула.

Она знала, что Вакамия Мегуми — не бёрст линкер. В этом она убедилась ещё в тот день, когда вместе с ней поступила в Умесато. Вернее, она именно потому выбрала школу Умесато, что среди сдававших туда вступительные экзамены не было бёрст линкеров. В противном случае школа не могла бы играть роль безопасного «кокона», где она укрылась бы от Шести Королей.

Мегуми, глядя в удивлённые глаза Черноснежки с расстояния каких-то пятнадцати сантиметров, следующими словами поразила её ещё сильнее:

— Снежка, я знаю, что для тебя существует ещё один мир, который я не вижу. И я знаю, что, возможно, «истинная ты» живёшь именно в нём.

— Истинная... я?

— Да. Снежка, с того самого дня, как я увидела тебя, ты всегда выглядела потерянной. До того... самого дня, пока прошлой осенью не встретилась с ним.

Черноснежка ощутила жар у своей щеки и инстинктивно потянулась за бутылкой сока. Мегуми же опёрлась на подлокотник её стула. В глазах её словно показалась какая-то дымка, и она продолжила:

— Ты знаешь... я немного понимаю тебя.

— Правда?..

— Да. В детстве у меня была книга, которую я обожала. Каждый день я читала её снова и снова, и она никогда мне не надоедала... каждый раз, когда я погружалась в мир этой книги, меня ждали новые встречи и приключения. Но... однажды я потеряла эту книгу. По сей день я не могу вспомнить ни её названия, ни того, что было в ней написано, ничего... — Мегуми на мгновение замолкла, посмотрела точно в глаза Черноснежки и чуть-чуть улыбнулась. — Возможно, я именно для того вступила в литературную секцию, что хочу воссоздать эту книгу.

— И как... получается?

— Не-а, ни капельки! — Мегуми замотала головой и рассмеялась. Пусть её улыбка осталась всё такой же доброй, но Черноснежка впервые разглядела за ней печать одиночества. — Иногда... совсем изредка в моей голове проносятся обрывки образов. Я пытаюсь записать их, но они всегда выходят неправильными. Я хорошо помню лишь одно, что на первой странице книги было написано заклинание, необходимое для того, чтобы её прочесть... похоже, пока я не вспомню это заклинание, я не смогу вернуться в тот мир...

— Мегуми...

Черноснежка не знала, что ей сказать. Естественно, она могла просто ответить: «Уверенна, однажды ты вернёшься». Но она сама действительно знала про тот «другой мир», который упоминала Мегуми, и знала дорогу туда, и ей казалось, что ей такие легкомысленные слова говорить нельзя.

Молчание продлилось три секунды. А затем Мегуми улыбнулась уже своей обычной улыбкой и поднялась со стула.

— Ой, я-то тебя развеселить хочу, а получилось наоборот. Нельзя нам сидеть в тени в такой день.

Сказав это, она дотянулась рукой до кнопки на основании зонта и нажала её. Пляжный зонт послушно начал вращаться, постепенно сворачиваясь.

Жгучие лучи тут же заставили Черноснежку зажмуриться. Пользуясь возможностью, Мегуми резко схватила её обеими руками и перевернула.

— А-а! Ч-что ты делаешь?!

— Ну-ну, не дёргайся, Снежка, сейчас я тебя намажу.

— Э-это я и сама могу! — Черноснежка продолжала сопротивляться и пыталась вырваться, но пальцы Мегуми надёжно прижимали её чувствительные точки, не давая ей сбежать.

— А кроме того, может, им как раз такого массажа не хватает, чтобы созреть.

— Ч-чему это созреть?!

— Хе-хе-хе, да уж понятно, чему.

С этими словами Мегуми расплескала на её спине липкую жидкость и начала уверенно натирать её спину обеими руками. Черноснежка, которую никогда не намазывали солнцезащитным кремом другие люди, невольно закричала на весь пляж Хеноко:

— Нья-ва-ва-а-а!

Меньше всего ей хотелось, чтобы этот вопль услышал мальчик по имени Арита.

Три часа дня.

Когда Черноснежка и Мегуми встретились со школьниками, вернувшимися с тура на байдарках, все третьеклассники отправились обратно в отель. Черноснежка и Мегуми по очереди приняли душ в комнате, которую делили между собой, и переоделись в обычную одежду. Черноснежка надела чёрный камзол и немного укороченные леггинсы, Мегуми предпочла жёлтое платье. Перед ужином они вышли в город погулять и пройтись по магазинам.

А погулять было где — с тех пор, как несколько десятков лет назад на пляже Хеноко закрылась американская военная база Шваб, на её месте тут же построили огромный курорт. Возле дороги от отеля и до пляжа стояли пёстрые ларьки, благодаря которым в воздухе плотно висела оживлённая южная атмосфера. В прошлом веке прогуливаться по такой улице было бы просто опасно, не говоря уже о том, что средняя школа ни за что бы не отправила сюда учеников. Но теперь вездесущая сеть социальных камер гарантировала порядок даже тут.

Черноснежка неспешно шла под небом невероятно голубого цвета, который можно увидеть лишь здесь, на юге, и смотрела по сторонам.

Иногда она замечала рассматривающих прилавки школьников Умесато. Они весело спорили, прикидывая свой бюджет и количество подарков, которые могут купить. Черноснежка, хоть и училась в средней школе, жила одна, и покупать сувениры семье ей, в принципе, не обязательно. Единственный «обязательный» сувенир для неё — подарок новым членам школьного совета, причём его они могли подарить вместе с Мегуми.

Поэтому все её силы, а также деньги она сосредоточила на подарок своему парню (речь, понятное дело, шла об Арите), который попросил в качестве сувенира «тридцатисантиметровый сата андаги». Черноснежка понятия не имела о том, сложно будет найти такой или нет. Порой они проходили мимо ларьков, где продавали андаги, но в них, конечно, не было ничего даже близко подходящего под такое описание.

Постепенно «уровень желания отыскать самостоятельно» начал падать, и Черноснежка уже начала задумываться о том, не поискать ли сувенир через глобальную сеть. Затем она начала думать, доживёт ли андаги до Токио. С этими мыслями она повернулась головой вбок, тут же встретившись с широкой улыбкой Мегуми.

Черноснежка почему-то остановилась, прижала руки к груди и отступила назад. Затем она прокашлялась и спросила:

— Мегуми... а почему ты не выбираешь сувениры?

— Для семьи я собираюсь купить что-нибудь уже в аэропорту в день возвращения. Увы, но у меня в Токио нет никого другого, кто ждал бы меня домой.

— Ясно. Тогда... м-м... давай поступим так. За время нашей с тобой поездки мы оба купим друг другу подарок, а что именно купили — покажем друг другу в школе.

Хотя Черноснежка и не успела продумать свой план до конца, Мегуми, просияв, тут же кивнула.

— Снежка, это неожиданно мило с твоей стороны.

— Неожиданно?.. — по Черноснежке было видно, что это слово её немного задело. Но Мегуми, ничуть не смутившись, продолжила:

— Но тогда получается, что мы готовим друг другу сюрпризы? Если мы так и будем ходить вместе, то у нас ничего не получится. Давай на полчаса разойдёмся, а встретимся... в четыре часа у входа в отель, хорошо?

— Да... так и сделаем, — ответила Черноснежка и кивнула.

Одарив её напоследок улыбкой, в которой читалось: «Я тебе такое куплю, что ты просто обомлеешь», Мегуми быстрым шагом растворилась вдали. Черноснежка какое-то время стояла на месте, немного удивлённая реакцией своей подруги, а затем продолжила идти.

Если не принимать в расчёт всех людей, с которыми она связана через Ускоренный Мир, Вакамия Мегуми — самый близкий для Черноснежки человек во всём Умесато. Мегуми впервые заговорила с ней в тот самый день, когда они поступили в школу, и с тех пор они поддерживали приятные отношения, ни разу не поссорившись (за что следовало благодарить характер Черноснежки, старавшейся не слишком близко подпускать к себе других людей).

Но теперь Черноснежка начала задумываться о том, не оттого ли их отношения такие гладкие, что она просто не знает настоящую Мегуми. Да, они порой звонили друг другу по ночам и вместе гуляли по городу на выходных, но при этом ни разу не ходили друг к другу в гости. Черноснежке не хотелось объясняться перед кем-либо, почему она живёт одна в коттедже в Асагае, но, если подумать, то и Мегуми за все два года даже не пыталась позвать её к себе домой... более того, они почти никогда не обсуждали свои семьи. Всё, что знала Черноснежка — это то, что Мегуми живёт около Хонтё в районе Накано, и что её семья состоит из отца, матери, её самой и старшей сестры — то есть, семьи их одинаковые по составу.

В конце второго триместра шестого класса Черноснежка дома устроила нечто, далеко вышедшее за рамки «детской вспышки ярости», за что её выгнали из старого дома в Сироканэдай в районе Минато. К ней приставили советника-адвоката, после чего её родители, решившие, что такого опекуна ей будет достаточно, почти полностью перестали контактировать с ней.

Возможно, именно из-за этих обстоятельств Черноснежка всегда считала, что у Мегуми есть любящая семья, в которой царит теплота и уют. Но у неё нет никаких доказательств, и она знала, что не бывает идеальных семей. Она уже успела выяснить, что и у её «ребёнка», Ариты, родители уже давно развелись, а его мать, за которой остались родительские права, возвращалась лишь поздно ночью, и все вечера ему приходится коротать в одиночестве.

«Может, и за вечной улыбкой Мегуми всё это время скрывалось нечто, о чём она никогда не рассказывала...» — подумала Черноснежка. В этот самый момент она поравнялась с небольшим магазинчиком украшений из ракушек на левой стороне дороги. Она повернула голову в его сторону...

И в этот самый момент...

Пронзительный, сухой, громоподобный звук пронзил сознание Черноснежки.

Этот звук она знала прекрасно — это был звук того, что установленный на её нейролинкере Брейн Бёрст в тысячу раз ускорил её мысли. А значит, кто-то «напал» на неё, а точнее, на бёрст линкера по имени Блэк Лотос.

Если бы это произошло в Токио, то сознание Черноснежки, закалённое опытом множества сражений, уже через долю секунды переключилось бы в «боевое» состояние. Но сейчас она не могла не ощутить лёгкого замешательства.

Ведь она сейчас находилась на Окинаве. На самом краю сети социальных камер. На самой настоящей окраине.

99% всех бёрст линкеров сосредоточились в двадцати трёх районах Токио, и Черноснежка предполагала, что во время поездки на бой её вызывать не будет никто. Более того, пока они ехали из аэропорта Наха на автобусе и проезжали городок Наго, Черноснежка на всякий случай ускорилась и проверила список противников. Кроме неё в зоне не было никого. После этого она полностью успокоилась и целыми днями ходила, подключённая к глобальной сети. Она и представить не могла, что на неё нападут в такой удалённой зоне как пляж Хеноко.

Впрочем, навыки ветерана давали о себе знать, и, как только перед глазами зажглись буквы «HERE COMES A NEW CHALLENGER», а пейзаж вокруг начал изменяться, Черноснежка уже поборола удивление и приготовилась к бою.

Сначала вокруг неё пропали туристы и ларьки. Затем стоявшие по сторонам дорог здания превратились в стены, составленные из серых камней. Стены оказались старыми, частично разрушившимися, заросшими мхом и плющом. Под ногами — земля, покрытая тонким слоем песка и гравия.

Как только закончилось создание уровня, перед глазами вспыхнули буквы «FIGHT!», а затем исчезли. Первым делом Черноснежка, очутившаяся в теле чёрного аватара, посмотрела на цифру в верхнем правом углу, обозначавшую уровень её противника. И этой цифрой оказалась «5».

— ...Эх, — на автомате вздохнула она.

Если бы там значилась цифра «9», то сейчас бы на этом месте развернулась жестокая битва, в которой от неё потребовались бы все её умения... включая надёжно запечатанную внутри неё Инкарнацию. Переведя дыхание, она постучала остриём клинка по белому песку, оценивая ощущения от земли.

— Это что... уровень «Старый Замок»? Но что-то тут не так. Может, это какая-то особая версия уровня для Окинавы?.. — тихонько прошептала она.

Но ответ раздался сразу:

— Какой ещё «Старый Замок»?! Это «Руины Замка»! — послышалась бодрая реплика откуда-то спереди и сверху.

Черноснежка подняла голову и увидела на стене два силуэта людей... вернее, аватаров.

Спереди стоял аватар, одетый в синюю броню с зелёным отливом, напоминающим цвет морской волны. Позади неё стоял аватар свежего кораллового цвета. Судя по изящным гладким формам, оба аватара принадлежали девушкам.

Черноснежка не смогла с первого взгляда определить, с кем именно из них сражается, и вновь перевела взор в правый верхний угол. Под полоской жизни противника размещалось его имя. «Лагун Дельфин, Ур. 5». Скорее всего, имя принадлежало аватару морского цвета. Битва началась один на один, а значит, второй аватар находился здесь в качестве зрителя. Как-либо выяснить имя или уровень зрителя невозможно, но кое-что было очевидным. Обычный зритель не может подходить к дуэлянтам ближе, чем на десять метров. Коралловый аватар явно нарушал это правило, а значит, он как-то связан крепкими узами с морским — либо они состоят в одном легионе, либо они — «родитель и ребёнок», либо и то, и другое.

— Хм... — обронила Черноснежка.

Лагун Дельфин в ответ бодро соскочила со стены замка на дорогу. Пролетела она свыше пяти метров. При таких затяжных падениях крайне важно правильно приземляться, чтобы не получить урон. Но приземлилась она очень аккуратно, и её суставы уверенно поглотили импульс.

— А, п-погоди меня, Лука! — жалобно прокричал оставшийся на стене коралловый аватар.

Подойдя к краю стены, она какое-то время колебалась, а затем, решившись, прыгнула вниз. Приземлилась она громко и не слишком удачно, но поскольку она — всего лишь зритель, самого понятия урона для неё не существовало. Дельфин смотрела на то, как коралловый аватар поднимается на ноги, а затем покачала головой.

— Дура. Вернись на стену.

— Н-но, Лука, ты ведь опять дров наломаешь...

— Заткнись! Попытка не пытка!

Коралловый аватар говорил с акцентом, но на чистом японском. С другой стороны, Дельфин же в своей речи употребляла столько жаргонных окинавских слов, что Черноснежка едва понимала её. Но не успела она это осознать, как коралловый аватар положил руку на плечо Дельфин и чуть тише произнёс:

— Кроме того, Лука, перестань говорить на диалекте, она ведь тебя не понимает. И ты не сможешь...

— Да знаю я! — крикнула Дельфин в ответ.

Затем она уверенно шагнула в сторону Черноснежки и выбросила указательный палец правой руки в её сторону. Следующие её слова стали первыми, которые Черноснежка смогла разобрать без труда:

— Ты ведь школьница из того отеля, приехавшая вместе с остальными?!

Черноснежка ненадолго обернулась. Отель, в котором остановились школьники Умесато, превратился в огромные каменные руины. Вновь посмотрев на Дельфин, она кивнула и задала встречный вопрос:

— А вы, значит, не туристы... получается, вы бёрст линкеры, живущие здесь?

— Ясен п... то есть, ну конечно! Корни моей семьи всегда были на Окинаве!

— А, и-и моей, кстати, тоже, — отозвался коралловый аватар позади Дельфин.

Черноснежка хмыкнула и пустилась в размышления.

Программа «Brain Burst 2039», необходимая для того, чтобы стать бёрст линкером, появилась восемь лет назад, в 2039 году, как следует из названия. В тот день её роздали сотне школьников, проживающих в Токио. Поскольку передача программы требует прямого проводного соединения, все прочие дети, получившие программу, также жили в столичных районах. За все семь лет, которые Черноснежка имела статус бёрст линкера, она ни разу не встречалась с линкером, который бы жил за пределами Токио.

Но если допустить возможность того, что человек, ставший бёрст линкером, отправится за пределы Токио... например, куда-нибудь переедет, то бёрст линкеры могли появиться и на Хоккайдо, и на Окинаве. Каким бы могущественным ни был бёрст линкер, в реальном мире он лишь несамостоятельный школьник. Как-либо сопротивляться смене работы родителей или их разводу он не мог. И Черноснежке всегда казалось, что, попав в такую ситуацию, бёрст линкер фактически становится «полумёртвым» в Ускоренном Мире. Сражаться ему становилось не с кем, и даже если линкер успевал достичь четвёртого уровня и открыть для себя неограниченное нейтральное поле, в одиночку сражаться с Энеми — затея крайне опасная. Очевидно, что однажды бёрст линкер растратил бы последние очки, оставшиеся у него, и после этого лишился бы Брейн Бёрста навсегда.

Но аватары, стоящие перед ней, только что пояснили, что они и родились, и всю жизнь прожили на Окинаве.

У Черноснежки остались две теории. Первая: что они — «дети» какого-то бёрст линкера, переехавшего жить в Окинаву. Их «родитель» поделился с ними достаточным количеством очков, пока они не достигли уровня, на котором могут самостоятельно охотиться на Энеми. Второй вариант... что в 2039 году Брейн Бёрст появился не только в пределах Токио. И оба варианта казались ей крайне любопытными.

— Интересно... — обронила Черноснежка.

Лагун Дельфин услышала это слово краем уха и, по-видимому, поняла его по-своему.

— О, что, хочешь подраться?! Отлично, давай сразимся!

Взмахом руки она приказала коралловому аватару отойти, расставила ноги, пригнулась и выставила руки перед собой. Её аватар, по форме и цвету явно принадлежавший к синему ударному типу, засветился аурой свежего приливного цвета. Черноснежка не смогла сдержать тихой усмешки и ещё раз повторила «Интересно», в этот раз про себя.

В отличие от своего противника, у Черноснежки нет какой-либо любимой позы, с которой она начинает бой. Повторяя движения своего противника, она тоже пригнулась, выставила левую руку перед собой, а правую прижала к груди. Стоящий уже дальше десяти метров коралловый аватар тут же испуганно поднёс руки ко рту.

— О-осторожно, Лука! Твой противник девятого уровня!

— Хех, подумаешь! На каких-то два уровня выше нашего учителя!

Черноснежка в очередной раз усмехнулась. Похоже, они не имели никакого понятия, что означал девятый уровень в Ускоренном Мире. Что это не просто «седьмой уровень плюс ещё два». Что на этом уровне находились Короли, связанные, словно пленники, жестоким правилом внезапной смерти...

Она глубоко вздохнула, отбрасывая мысли в сторону. Она знала, что на поле боя надо думать лишь об одном — о дуэли.

— Правильно. Уровень — это просто цифра. Не бойся, нападай! — крикнула она.

За гладкими линзами глаз Лагун Дельфин вспыхнул свет.

— И без тебя знаю!

Она резко прыгнула вперёд, и позади неё тут же высоко поднялся в воздух песок. Словно скользя по земле, она быстро преодолевала разделявшие их семь метров. Вне зависимости от специализации аватаров, они не могли, единожды оттолкнувшись от земли, пролететь на одном толчке такое расстояние.

Этот рывок, плавно перетёкший в атаку — результат долгих тренировок.

— Ха-а! — вскрикнула она и выбросила вперёд правый кулак.

От бёдер к плечам, локтям и кулаку протянулся вихрь энергии. Скорость этого удара, конечно, не могла сравниться с кулаком любимого ученика Черноснежки, Сильвер Кроу, но по силе явно его превосходила.

Вот только...

Черноснежке не составляло никакого труда не только отразить удар, но и нанести при этом огромный урон противнику.

Ей просто нужно выставить свою левую руку на пути её кулака. Аватар «Блэк Лотос» обладал силой «абсолютного разрубания». Клинки, служившие её конечностями, могли пробить даже самую толстую броню. Она знала лишь трёх аватаров, которые могли отразить её удар своим телом, не парируя его и не используя защитное снаряжение. Это — один из Элементов старого Нега Небьюласа, Графит Эдж, которого ещё называли «Аномалия», легендарный берсерк Хром Дизастер, он же Броня Бедствия, а также Грин Гранде по прозвищу «Инвалнеребл». 4

Если бы такой прямой удар Лагун Дельфин попал по клинку Блэк Лотос, её ладонь бы разрубило пополам, а импульса хватило бы, чтобы разодрать всю руку до самого плеча.

Но Черноснежка не сделала этого, вместо этого просто приняла удар боком левого клинка.

Расплатой за силу абсолютного разрубания Блэк Лотос была слабость самих лезвий. На низких уровнях её противникам не раз удавалось ломать её клинки точно выверенными ударами. Чтобы побороть этот недостаток, Черноснежка, будучи ещё совсем маленькой, долгое время тренировалась на неограниченном нейтральном поле и в итоге разработала особую технику. Она ловила удары противников, резко выворачивала их по спирали, после чего резко меняла вектор атаки, и таким образом контратаковала. Она назвала эту технику «Смягчением».

В тот самый момент, как удар Дельфин попал по клинку, появилось несколько искр, но её кулак тут же стало затягивать в чёрный вихрь...

— Хф-ф! — Черноснежка с выдохом отразила удар в обратную сторону.

Маленький лёгкий аватар не смог устоять на месте и отлетел назад на пятьдесят метров, приземлившись на спину.

— Ай-й! — послышался тихий вскрик, после чего она резко вскочила на ноги.

Удар отнял у неё больше 10% здоровья, и так быстро оклематься было совсем непросто, но она оказалась на удивление выносливой и упорной, ничем не показывая боли.

— С-сэ-а-а! — громко крикнула она и снова пустилась вперёд.

Прямой удар правым кулаком. Черноснежка начала задумываться, не слишком ли она переоценила своего противника, который пытается поразить её атакой, которую она только что обратила против неё, после чего снова приготовилась ловить её Смягчением, и тут...

Дельфин вдруг резко пригнулась, закрутилась вокруг своей оси, словно сверло, и вложила силу всего вращения в правую ногу. Сверхнизкий пинок с размахом. Удар кулаком был лишь прикрытием. Похоже, она заметила, что клинки Блэк Лотос служили её конечностями, и решила, что такой аватар должен быть крайне неустойчив. И, надо сказать, идея была весьма неплохой. Её нога поднимала в воздух клубы песка и пыли и приближалась с такой скоростью, что времени подпрыгнуть в воздух у Лотос уже не оставалось. Кроме того, она целилась не в кромку клинка, и, переломив его точным ударом, вполне могла склонить чашу весов на свою сторону. Блэк Лотос всё ещё не закончила разработку Смягчения, которое можно было бы выполнять ногой.

Конечно, она могла просто повернуть левую ногу на девяносто градусов, и тогда голень Дельфин перерубилась бы от силы удара и контакта с клинком Блэк Лотос (способность всеразрубания, кстати, значилась в списке её навыков как пассивная способность «Терминальный Меч»). Но Черноснежка вновь не стала использовать эту тактику, и вместо этого...

— Хм-н! — резко выдохнула она, ударяя левым клинком точно вниз.

Послышался звук твёрдого удара, и клинок по самое колено вошёл в землю.

В следующее мгновение горизонтальный пинок Лагун Дельфин встретился с икрой ноги Черноснежки. В этот раз она однозначно попала по своему противнику, и вся территория «Руин Замка» на тридцать метров вокруг накрылась облаком песка.

Удар её оказался точным и сильным, но он не только не смог сломать левую ногу Черноснежки, но не сдвинул её даже на сантиметр. Глубоко ушедший в землю меч стал словно неподвижной сваей, забитой в землю, и земля эта поглотила весь импульс удара.

— Не может быть... — прошептала Дельфин, округлив свои голубые глаза, убрала ногу и попятилась назад. — Ты пробила дыру в земле уровня?..

Наблюдавший издалека коралловый аватар тоже выгнулся и поднёс руки ко рту — она была удивлена не меньше.

И, каким бы простым ни казалось действие Черноснежки, им было чему удивляться. На обычных дуэльных полях большинство объектов — здания, растительность, декорации — можно разрушать. Более того, поскольку они давали энергию для спецприёмов, их в каком-то роде можно считать вещами, расставленными для получения этого бонуса. Но сама земля была исключением. «Разрушение земли» считалось чересчур сильным вмешательством в геометрию уровня, которое бы ставило под угрозу саму возможность проведения дуэлей. Поэтому, за определёнными исключениями, земля на полях считалась неуязвимой. Под «определёнными исключениями» понимались случаи вроде уровня «Лёд и Снег», землю которого покрывает лёд, который можно было растопить огненными атаками. Другой пример — «Прогнивший Лес», ядовитые болота которого можно тем же огнём выпарить. Но под льдом и болотами находилась всё та же твёрдая неразрушимая земля. Землю «Руин Замка» также покрывали примерно тридцать сантиметров слоя песка, под которым виднелся крепкий мощёный фундамент. Он должен был быть непробиваемым... но Черноснежка, не разгоняясь и прилагая сравнительно небольшое усилие, вонзила свою ногу на полметра вглубь.

В этом и заключалась истинная сила «абсолютного разрубания», лежавшая в основе аватара Чёрной Королевы Блэк Лотос. Ветераны, жившие в Токио, вряд ли удивились бы при виде этой картины. Но эти девочки, прожившие на Окинаве всю жизнь, скорее всего, даже не знали о том, кто она такая. Черноснежка беззвучно извлекла левую ногу из земли, выпрямилась, а затем равнодушно посмотрела на Дельфин и стоящего позади неё кораллового аватара.

— Итак... в следующий раз атаковать буду и я. Будем продолжать? Я не против объявить ничью и разойтись, если что.

В ответ на слова Черноснежки коралловый аватар сложил руки у рта в трубочку и прокричал:

— Х-хватит уже, Лука! Давай выберем её!

Синий аватар женского пола, которого она назвала «Лука» (Черноснежка подумала, что это её кличка) несколько секунд молча стоял, после чего покачал головой и топнул правой ногой.

— Я ещё не закончила!.. Воин Окинавы не проиграет самураю из Хонсю!

Хотя Черноснежка уважала её дух, не переспросить она не смогла:

— А... чем отличается «воин» от «самурая»?

— Будто ты не знаешь! Воин сражается руками!

Дельфин в третий раз кинулась прямо на неё. Вдогонку полетели слова кораллового аватара:

— Э-э, под «руками» она имела в виду карате!

— А-а... ясно. Значит, твои техники — приёмы карате? — тихо прошептала Черноснежка и встала в защитную стойку. Времени у них оставалось море, и запас по здоровью был у обоих, но накал страстей отчётливо сообщал, что бой перешёл в финальную стадию.

Отталкиваясь ногами от песка, Дельфин неслась вперёд, сложив руки на плечах. Её крепко сжатые кулаки засветились свежим морским цветом. За метр до того расстояния, с которого она начинала свою атаку прошлые разы, она пригнулась, напряглась...

— Тайдал Вейв5! — и, объявив название техники, начала по очереди выбрасывать вперёд кулаки.

Скорость и сила этих ударов напоминали скорее выстрелы из пушек. Она наносила в секунду больше пяти ударов, окутанных спецэффектами морского цвета. Кроме того, эти атаки могли достичь противника с двойного расстояния. Это была честная, надёжная техника, эффективная против любого врага и любой брони.

Но не успел первый её удар достичь Черноснежки, как двигаться начала и она.

Она высоко подняла правое колено и, опираясь лишь на остриё левой ноги, повернулась влево. Нагнувшись так, что её туловище стало параллельно земле, она выставила клинок правой ноги в сторону противника.

А пока она вытягивала клинок...

— Дес бай Барраж6, — послышалось название техники.

Возможно, противнику показалось, что за ним последовал неторопливый и слабый горизонтальный пинок.

Но в следующий момент клинок правой ноги вспыхнул холодным фиолетовым светом и исчез. Вернее, он не исчез, а словно разлетелся на мелкие части, превратившись в дымку. Кончик клинка стал расходиться мутным кольцом. Можно сказать, что её клинок превратился в залп из дробовика. «Смерть через Натиск» — техника, которую Блэк Лотос получила на четвёртом уровне. На три секунды она давала возможность одной из её ног наносить сотню ударов в секунду. Попавший в зону действия техники враг смог бы заметить вокруг себя бесчисленное множество клинков, с невероятной частотой атакующих его.

Но Лагун Дельфин, начав свою технику, остановиться и уклониться уже не могла, да и не хотела.

— Зе-е... рья-а-а! — послышался крик, в котором слились и наивность, и боевой дух, и с ними Дельфин влетела в зону поражения клинка Черноснежки, продолжая выбрасывать вперёд кулаки. Те, светясь сине-зелёным, столкнулись с фиолетовым клинком...

Полыхнули одна за другой несколько белых вспышек.

Если бы между собой столкнулись один удар кулаком Дельфин и один взмах клинка Лотос, Дельфин, быть может, и победила бы. Смерть через Натиск, в отличие от техники пятого уровня «Смерть через Пронзание» и техники восьмого уровня «Смерть через Объятия», убивала противника не моментально. Несмотря на всю сложность применения в реальном бою, она была лишь серией атак, как и техника Дельфин.

Но разница в частоте атак была огромной. Пусть Дельфин и пыталась полностью сосредоточиться на парировании атак, она смогла заблокировать лишь малую их часть, и десятки оставшихся клинков вонзились в неё точно спереди...

— А-а-а-а!!

Послышался крик, затем громкий звук удара, и Дельфин отлетела назад, описывая высокую, длинную дугу. Из ран на её теле сыпались оранжевые искры. Вращаясь, она поднялась до верхней точки траектории, а затем резко полетела к земле. От её здоровья уже осталось меньше 10%, а поскольку летела она вниз головой, падение бы окончательно добило её... но Черноснежка, заметив это, убрала ногу обратно и кинулась вперёд.

Она запустила клинок левой руки в траекторию падения Дельфин, а в тот момент, когда её голова коснулась клинка, воспользовалась Смягчением, замедляя её падение. Вместе с этим ей удалось перевернуть её тело, и приземлилась Дельфин всё же на ноги.

— ...

Лагун Дельфин какое-то время стояла с таким видом, словно не понимала, почему ещё жива. Наконец, она взмахнула головой, повернулась к Черноснежке...

И упала коленями на песок, уперевшись в землю руками.

— ...Сдаюсь!

Такую искренность в конце боя Черноснежка в ходе токийских сражений видела нечасто и не смогла сдержать улыбки. Кивнув, она сказала:

— М-м, ты неплохо сражалась. Особенно хороша твоя вторая атака. Если бы переход от ложной атаки оказался чуть менее очевидным, было бы совсем прекрасно.

— Так точно! Я буду тренироваться и исправлюсь, сестра! — крикнула она ещё раз.

Затем она перекрестила руки на груди и кивнула. Черноснежка всё ещё находилась в некотором замешательстве от того, что её назвали сестрой, когда Дельфин отошла на несколько шагов и занесла кулак, собираясь добить себя...

— А, п-погоди, Лука! Ты забыла самое важное! — раздался крик сзади, и Лагун Дельфин остановила руку.

Она обернулась, посмотрела на кораллового аватара, после чего вновь перевела взгляд на Черноснежку и легонько постучала кулаком по голове.

— Вот чёрт! Совершенно забыла!

Изумление Черноснежки продлилось недолго. Она вспомнила, что коралловый аватар уже далеко не в первый раз произносит странные слова. Кажется, что-то о том, что Дельфин «не сможет...» кое-то ей сказать, и что им нужно «выбрать её». А теперь вот и «самое важное». Получалось, они набросились на Черноснежку не потому, что соскучились по свежим противникам... помимо боя им нужно было от неё что-то ещё.

Черноснежка увидела, как Лагун Дельфин снова упала на колени. Голубые глаза аватара посмотрели точно на неё, и Дельфин прокричала:

— Сестра! Мы хотим попросить помощи у твоей силы! Выслушай нашу историю!

— Ну... если вы так настаиваете, то я выслушаю.

Черноснежка посмотрела наверх, на таймер. Поскольку бой закончился за три удара, у них оставалось ещё почти двадцать минут. Для разговора этого времени вполне должно было хватить...

Но таинственные соперники вновь поступили не так, как ожидала Черноснежка.

— Большое спасибо! — прокричала Лагун Дельфин, а затем продолжила неожиданной фразой. — Тогда, сестра, как дойдёшь вот до этого угла улицы, найдёшь там кафе «Сабани». Встречаемся там, за столиком у входа, через минуту после возвращения.

— Э-э... что... — изумилась Черноснежка. Так глубоко она не поражалась с самого начала боя.

Дельфин же занесла руку вновь, и в этот раз уверенно пронзила свою грудь. Последние проценты её здоровья тут же смело, и аватар, превратившись в синие пузырьки, исчез.

Аватар её разлетелся очень красиво, но Черноснежка, не обратив внимания ни на это зрелище, ни на загоревшиеся буквы «YOU WIN!», лишь произнесла:

— Вы хотите встретиться... в реальности?

Ответ пришёл от уже начавшего растворяться кораллового аватара, махавшего ей рукой:

— Именно! До встречи, сестра!

А затем дуэль кончилась.

Вернувшись в реальный мир, Черноснежка продолжила отсутствующим взглядом смотреть на выставленные украшения, точно так же, как она делала это перед началом дуэли. С той лишь разницей, что разноцветных серёжек и амулетов из ракушек она уже не замечала.

Всё, о чём она думала — ловушка ли их приглашение.

Раскрытие личности — самое главное табу каждого бёрст линкера. Под ним понимается передача личной информации — имени, внешности, адреса и школы — другим бёрст линкерам. Это действие нередко приводило к тому, что на линкера могли напасть в реальной жизни. Сколько бы опыта ни имел линкер, в реальной жизни он, скорее всего, беззащитный школьник, которого можно легко запугать силой. Черноснежке даже казалось, что «физикал фулл бёрст», особая команда, которая давалась линкерам девятого уровня вместе с цепями внезапной смерти, предназначена именно для сопротивления нападениям в реальной жизни.

Таким образом, свою личную информацию бёрст линкер должен беречь как зеницу ока. Но Лагун Дельфин и коралловый аватар всего пару минут назад сказали ей встретиться с ними в реальном мире. И голоса их звучали так непосредственно, словно они никогда даже не задумывались о важности таковой.

Могли ли все их слова и действия быть ловкой постановкой? Быть может, они, узнав, что Черноснежка и есть Чёрная Королева Блэк Лотос, решили попытаться узнать и её личность?

Интуиция подсказывала ей, что на самом деле они просто наивные линкеры, которые от всей души наслаждались дуэлями. И она очень хотела верить в то, что её догадка верна.

Но Черноснежка также понимала и то, что она не должна допускать никаких ошибок, поскольку каждая может стоить ей очков и Брейн Бёрста. Она и её маленький Легион Нега Небьюлас всегда находились в опасности, поскольку они единственные бросали вызов Шести Монохромным Королям.

А главное — она ни за что не хотела расставаться с найденным по счастливой случайности «ребёнком». С тем мальчиком, серебряные крылья которого однажды поднимут его выше Черноснежки и всех остальных Королей...

Сомнения, глодавшие Черноснежку, были столь сильны, что она начала дрожать. И тут она словно ощутила чью-то руку на правом плече. А затем — далёкий голос в ушах:

«Черноснежка, верь своей интуиции. Ведь именно ты... научила меня, как важно верить в самого себя.»

— Эх... ты прав, Харуюки, — еле слышно прошептала она и крепко прижала левую руку к правому плечу. Затем она выпрямилась и развернулась.

То кафе, куда её пригласила Дельфин, она нашла сразу. Оно действительно находилось на углу перекрёстка, на который та указала во время боя. Это было открытое кафе с вывеской в форме лодки. Черноснежка всё же проявила минимальную осторожность и подошла к кафе с противоположной стороны. На вывеске и правда красовалась выведенная краской надпись «Сабани». Черноснежка вспомнила, что на окинавском диалекте это слово означало небольшую лодку.

Она спряталась в магазине сувениров на противоположном углу перекрёстка и осмотрела столики перед кафе. Столиков было три. Два пустовали, а за третьим сидели две девочки.

— Так вот вы где... — со вздохом прошептала Черноснежка.

Напоследок она собиралась проверить ещё кое-что. Если это всё же ловушка, то сидевшие за столом девушки вовсе не бёрст линкеры, а просто «приманка», в то время как настоящие линкеры следили за столиком издалека. И, при этом, они должны быть отключены от глобальной сети. В противном случае, как только Черноснежка обнаружит, что ей подсунули приманку, она тут же ускорится и вызовет их на бой, собираясь отомстить.

— Бёрст линк, — отдала она короткую команду на ускорение.

Мир вокруг неё тут же застыл. Черноснежка в образе чёрного махаона появилась в синем пространстве. Она щёлкнула по появившейся слева кнопке, открыв меню Брейн Бёрста, и вызвала список противников. В нём отобразилось три имени. Первым была она сама, Блэк Лотос. Два других — Lagoon Dolphin, Уровень 5, и Coral Merrow, Уровень 4.

— Коралл Мерроу... коралловая русалка... понятно...

Это имя, вероятнее всего, принадлежало тому аватару, который в прошлом бою выступал в качестве зрителя и называл Дельфин «Лукой». Выходит, они после окончания поединка действительно остались в списке противников.

— А теперь... остаётся только верить, — прошептала Черноснежка, после чего скомандовала «бёрст аут».

Она поднялась на летнюю террасу кафе Сабани и прошла к дальнему столу. Стук её обуви заставил девочек, потягивавших через соломинки свои напитки, поднять на неё взгляд.

Они обе на год-два младше неё. Их лица, яркие и загорелые, ещё не утратили детских черт. Они продолжали молча на неё таращиться, так что Черноснежке пришлось пройти вперёд и усесться рядом с ними самой.

Из кафе тут же выскочил официант и с бодрым «Добро пожаловать!» постелил перед ней салфетку, а рядом поставил стакан холодной воды. Перед глазами тут же выскочило голографическое меню. Черноснежка заказала себе свежевыжатый ананасовый сок, и официант крикнул куда-то внутрь: «Один свежевыжатый ананасовый!». Из глубины кафе донёсся голос: «Есть свежевыжатый ананасовый», а затем звук старомодного миксера. Официант тут же побежал внутрь, а затем вернулся, размашисто поставив на стол полный сока стакан. С виртуального кошелька Черноснежки списалось 280 йен.

Всё это время девушки с раскрытыми глазами и ртами наблюдали за ней.

Черноснежка взяла в руки соломинку и освежилась глотком сока, после чего мягко сказала:

— Вы ведь сами позвали меня сюда, правда?..

Девушки в ответ на это быстро заморгали, дружно сказали: «А-ага», и закивали. На этом их синхронное выступление закончилась, и сидевшая справа девушка, казавшаяся чуть старше, почесала свои короткие рыжие волосы.

— Прости... мы просто не знали, что сестра окажется такой чаракаги...

После этого заговорила девушка, сидевшая слева:

— Э-э, чаракаги значит «красотка».

— Я-то думала, что все бёрст линкеры с больших островов похожи на нашего учителя, поэтому сильно удивилась...

Пусть Черноснежка всё ещё старалась соблюдать осторожность, их непосредственность не могла не вызвать у неё улыбку. Она обратилась к сильно загорелой девушке с короткими волосами:

— Это ты Лагун Дельфин?

— А, да, это я!

Затем она повернулась ко второй девушке, тоже загорелой, но далеко не так отчётливо.

— А ты, видимо, Корал Мерроу.

— Д-да, это так... н-но я ведь ещё не представлялась... — ответила Мерроу с искренним удивлением в голосе.

Черноснежка тут же пояснила, что проверила их через список противников, перед тем как зайти. Её собеседницы удивлённо вздохнули.

— Так вот оно что... а я-то думала, что ты рождена с силой садака.

— Са…садака?.. — Черноснежка недоумённо моргнула. Лагун Дельфин пояснила:

— Это значит с кровью юты. Кстати, вот она — садака.

Слово «юта» было ей знакомо. Она видела его в путеводителе по Окинаве, который листала в самолёте. На Окинаве так называли народных шаманов. Естественно, в Черноснежке не текла шаманская кровь, но, если верить Дельфин, то у Мерроу такой талант имелся...

Черноснежка недоуменно посмотрела на сидящую слева от неё девочку с хвостом на голове, но тут же вспомнила, что думать надо не об этом.

Их учитель, он же «родитель», как она и ожидала, был родом из Токио, а затем переехал жить сюда. Здесь он завёл своих «детей» и поднял их до четвёртого и пятого уровней соответственно. Кем бы ни был этот человек, он явно ветеран с огромным запасом очков. И если их самих Черноснежка могла уже не бояться, то учитель всё ещё представлял определённую угрозу.

Черноснежка снова вернулась к соку. Тем временем её собеседницы немного успокоились, переглянулись и кивнули друг другу. Затем Лагун Дельфин, та, что по правую руку от Черноснежки, вытянулась и сказала:

— А, это, я учусь в классе 2-B средней школы Кубэ, меня зовут Асато Лука!

За ней заговорила Коралл Мерроу:

— Я тоже учусь в школе Кубэ, в классе 1-С. Я Итосу Мана!

Затем они дружно крикнули: «Приятно познакомиться!» и низко поклонились. Черноснежка от удивления тут же прыснула соком и, вытирая губы, быстро их прервала:

— П-погодите. Стоп!

— Да?

Черноснежка посмотрела в большие чёрные глаза Дельфин и, всё ещё не веря своим ушам, переспросила:

— Вы сейчас... назвали мне ваши... настоящие имена?

— Разумеется, — ответила ей такая же удивлённая Мерроу.

Черноснежка приложила палец к правому виску и осторожно спросила:

— Получается... когда во время дуэли Мерроу называла Дельфин «Лука», это была не кличка, не прозвище... а настоящее имя? Так?..

— Разумеется, всё именно так. Кстати, Лука называет меня «Мана». Она родилась всего на три месяца раньше меня, но ведёт себя, как моя старшая сестра.

Как только Мерроу, она же Мана, договорила до этого места, Дельфин, она же Лука, слегка дёрнула её за хвост на голове, и Мерроу тут же вскрикнула. Затем Лука, продолжая с недовольным видом смотреть на свою подругу, принялась потягивать через соломинку густой сок.

Черноснежка с большим трудом удержала улыбку при виде этой сцены, а затем, снова собравшись с мыслями, прокашлялась и спросила:

— Та-ак... мне кажется, ваш учитель должен был взять с вас несколько... обещаний, касающихся Брейн Бёрста...

Естественно, Черноснежка в идеале хотела бы обсуждать эту тему через проводное соединение. Но, во-первых, она сомневалась в том, умеют ли её собеседницы говорить мыслями, а во-вторых, её XSB-кабель остался в комнате гостиницы. Конечно, она старалась говорить приглушённо, но не похоже, что они поняли этот намёк.

Лука и Мана удивлённо моргнули, а затем кивнули. Переглянувшись с видом «ну, давай», они выждали небольшую паузу и...

— «Первое! Не использовать «ускорение» для гадостей!»

— «Второе! Не разговаривать об «ускорении» с кем попало!»

Их голоса больше походили на хор. Черноснежка в спешке потянулась к ним, чтобы попросить их говорить потише, но они вдруг затихли. Всё ещё стоя, наклонившись над столом, Черноснежка изумлённо спросила:

— ...И всё?

— Да! Это всё!

— ...

Черноснежка молча вернулась на стул, хмыкнула и снова принялась пить сок.

Получалось, что их «учитель»... некий опытный бёрст линкер, прилетевший из Токио, практически не рассказывал им о рисках, связанных с Брейн Бёрстом. «Во избежание раскрытия личности, никогда не зовите друг друга по именам во время дуэлей». Все бёрст линкеры Токио, даже самые новички, знают это правило и строго его соблюдают.

— Знаете, что... похоже, мне нужно перекинуться парой слов с этим вашим «учителем»... — почти на автомате прошептала Черноснежка...

А в ответ Лука и Мана переглянулись и, к её удивлению, радостно заулыбались.

— Т-ты это серьёзно, сестра?! Вот здорово, а мы всё думали, как тебе об этом сказать!

— Ч-что? — Черноснежка рефлекторно подалась назад, услышав слова Луки. Мана же, радушно улыбаясь, пояснила:

— Мы хотим, чтобы ты, сестра, встретилась с нашим учителем!

В течение следующих пяти минут Черноснежке удалось выведать у них следующее.

В Окинаве, точнее в зоне Наго-Хеноко, живут три бёрст линкера. Как Черноснежка и подозревала, здесь жил «учитель», переехавший в Окинаву из Токио, его ребёнок Лагун Дельфин, и ребёнок Дельфин — Корал Мерроу. Сама Мерроу своим правом передачи Брейн Бёрста ещё не пользовалась.

Иначе как чудом произошедшее сложно описать. Существовали определённые условия, необходимые для успешной установки Брейн Бёрста. Нельзя было наверняка знать, выполняются ли они у определённого человека, а второго шанса установка Брейн Бёрста не даёт. Существовала огромная вероятность того, что где-то в цепи Учитель-Лука-Мана произойдёт обрыв. Если бы Мана смогла успешно передать Брейн Бёрст кому-то ещё, а этот кто-то смог бы продолжить цепочку и дальше, то произошло бы то, что Черноснежка считала невозможным — зародилось бы новое сообщество бёрст линкеров за пределами Токио.

Именно об этом мечтали и Лука, и остальные.

Но в этом году возникла проблема, вставшая на пути этой мечты.

Их «учитель», который с самого начала усердно работал над воплощением этой мечты, несколько месяцев назад словно сдался и стал вести себя так, словно забросил эту идею. Поэтому, как только начался туристический сезон, Лука и Мана начали искать среди прибывавших на школьные поездки школьников кого-то, кто мог бы помочь снова разжечь огонь в сердце их учителя.

Услышав всё это, Черноснежка задумчиво хмыкнула и спросила:

— ...И какая я у вас по счёту?

— Третья. С предыдущими Лука даже разговаривать не стала — просто поколотила их.

— А что поделать. Учитель бы не стал слушать рассказ слабака... — извиняющимся тоном ответила Лука, и взгляд Черноснежки, наконец, пал на её руки.

Все её кулаки оказались покрыты совершенно нехарактерными для её возраста мозолями. Видимо, она действительно всю жизнь посвящала себя тренировкам карате. Аватар её тоже имел практически чистый синий цвет и сражался кулаками в ближнем бою. Она и её аватар идеально подходили друг к другу. Если бы не опыт и высокий уровень Черноснежки, сопротивляться её технике она вряд ли смогла бы.

— Хм... хорошо, ситуацию я поняла, но... о какой именно проблеме вы говорите?

В ответ послышалась непривычная тишина. Через несколько секунд Мана тихим голосом произнесла:

— Тут... как бы сказать... дело в том, что ситуация настолько запутанная, что мы и сами не до конца понимаем происходящее... учитель говорит нам, что появился какой-то «монстр»...

— Короче говоря, подробности мне надо узнать у него?.. — пробормотала Черноснежка, затем секунды три подумала и кивнула. — Хорошо. Я встречусь с вашим учителем.

Лица её собеседниц снова засияли.

— Ура! Я знала, что Мана не ошиблась!

— Не ошиблась?..

— Мана сказала, что сегодня мы здесь встретим человека, который нам поможет!

Лука говорила так, словно Мана точно предсказала эту встречу. Черноснежка удивлённо перевала взгляд, но Мана продолжала широко улыбаться. А пока Черноснежка думала, как именно работает её сила юты, девочки с шумом встали из-за стола.

— Ну что, тогда давай пойдём в наш дом и...

— П-погодите! — Черноснежка тут же остановила их, замахав руками, и усадила обратно. — Я сказала, что встречусь, но не сказала, что в реальности. Если ваш учитель из Токио, это может быть один из моих старых врагов, с которым я сражалась в Ускоренном Мире.

— А-а, вот как. Ну да, так, пожалуй, лучше. Если учитель увидит, что сестра — такая чаракаги, ой, что будет... — отозвалась Лука, и Мана задорно рассмеялась.

Услышав этот смех, Черноснежка начала немного беспокоиться, но назад дороги больше нет. Решив, что сегодня времени у них уже не осталось, они условились встретиться завтра здесь же в свободное время после обеда. Черноснежка посмотрела на часы в нижнем правом углу поля зрения. Было без трёх минут четыре. Черноснежка почувствовала, как волосы на её голове встают дыбом.

— Вот... чёрт, — скатилось с её губ.

Она окинула взглядом Луку и Ману, быстро попрощалась и сбежала с террасы кафе «Сабани».

Выйдя на север торговой улицы, Черноснежка со всех ног пустилась в сторону отеля. До дверей его она добралась, когда прошло уже две минуты и двадцать три секунды пятого часа.

У белокаменных колонн она заметила фигуру девушки в платье, освещённую красным светом закатного солнца. Сбросив скорость, Черноснежка подошла к ней.

Заслышав звуки её шагов, Вакамия Мегуми подняла голову и приветливо улыбнулась. За всей добротой и нежностью этой улыбки Черноснежка заметила что-то ещё и почувствовала, что у неё спёрло дыхание.

В руках Мегуми держала маленький фиолетовый пакет, которого не было, когда она выходила из гостиницы. Увидев его, Черноснежка остановилась в метре от своей подруги и свесила голову.

— Прости, что опоздала...

— Да не нужно извинений, Снежка, две минуты — это не так страшно, — ответила Мегуми и снова улыбнулась.

Но эта улыбка всё так же отличалась от той, что Черноснежка привыкла видеть. Возможно, в ней скрывалась печаль, которую Мегуми испытала, когда увидела Черноснежку с пустыми руками.

— Нет... я должна извиниться, причём дважды. Прости, Мегуми... я не смогла выбрать тебе подарок.

И правда — полчаса назад они пошли разными дорогами потому, что собирались купить друг другу подарки, а затем встретиться здесь. Но из-за дуэли и последующего разговора Черноснежка впустую потратила своё время.

Мегуми постучала по левой руке поникшей Черноснежки и весело прощебетала:

— Всё нормально, Снежка, наша поездка ещё не закончилась... времени выбрать подарок у тебя будет ещё много... но...

Её голос задрожал, и Черноснежка, ахнув, подняла голову.

И в этот самый момент по лицу Мегуми, освещённому заходящим солнцем, скатились две капли. Они, словно драгоценные камни, сверкнули в воздухе оранжевым блеском, упали на пол и исчезли.

— Мегуми... — тихо произнесла её имя Черноснежка.

Мегуми отступила на шаг и вытерла глаза правой рукой.

— О-ой, что это я... я вовсе не хотела... прости, Снежка, я... нет, ничего такого, просто... — какие бы слова ни произносила Мегуми, слезы не прекращались. Наконец, она словно сдалась, повернулась спиной и сказала, — Прости... я пойду обратно в комнату. Увидимся на сборе, Снежка...

Черноснежка смогла лишь проводить взглядом убегающую подругу.

Почти десять секунд она молча стояла, затем оперлась на ближайшую колонну и протяжно выдохнула.

— Какая же я идиотка... — произнесла она в последние моменты своего выдоха. Голос её звучал на удивление тихо. — Я с таким важным видом наставляла Харуюки и Такуму, чтобы они не давали ускоренному миру вмешиваться в реальность... какой позор...

Она закрыла глаза, и в едва заметном свете заката, пробивавшемся сквозь веки, всплыли лица.

Дружелюбно улыбавшаяся девушка с длинными каштановыми волосами. Курасаки Фуко, «Скай Рейкер».

Аккуратно подстриженная чёлка чёрных волос. Детская улыбка, таящая смелость и непреклонность. Синомия Утай, «Ардор Мейден».

За ними появился аватар, полностью покрытый плёнкой прозрачной воды, хозяина которого она в реальной жизни не знала, «Аква Карент». Наконец, аватар, блестевший черным свинцом, «Графит Эдж». Вслед за ними пронеслось множество других аватаров. Все они были членами первого Нега Небьюласа, распавшегося два с половиной года назад. Руины тех уз, которые Черноснежка навсегда потеряла из-за своей собственной ошибки.

— Я... уже не достойна того, чтобы быть чьим-то другом... — прошептала она, и в её сознании возникла её собственная правая рука.

Её бледные пальцы дрогнули и превратились в чёрный клинок. В клинок, разрубающий всё на свете. В клинок, который отторгает все попытки прикоснуться к себе...

И тут.

К уходящему в тьму клинку вдруг протянулась рука и сжала его.

Клинок тут же превратился обратно в человеческую конечность. Черноснежка изо всех сил сжала её в ответ и подняла голову. Перед ней стоял мальчик с круглым лицом, на год младшее неё. Он застенчиво улыбался, пытаясь её приободрить, а затем уверенно произнёс:

— Это ты однажды протянула мне свою руку, семпай.

— ...Да, ты прав, Харуюки, — ответила Черноснежка, распахнула глаза и крепко сжала кулачок.

Она прижала его к груди, а затем изо всех сил побежала в ту сторону, куда исчезла Мегуми.

Зелёное море, блестевшее золотом.

Западный ветер разгонял волны, но волны бежали не по воде. Это было море высокой, мягкой травы, уходящее за горизонт. В настоящем мире такого бескрайнего пустовавшего поля на острове Окинава и вообразить нельзя.

Не видно никаких следов жизни человека. Не было видно и деревьев с камнями. Лишь несколько пологих холмов и протекающие между ними маленькие ручейки. Единственным объектом, привлекавшим глаз в скудном пейзаже, был купол, выглядывавший из моря травы.

Купол немного приплюснутый со сторон и больше четырёх метров в длину. Состоял он из твёрдых шестиугольных «бронепластин» серо-зелёного цвета, плотно подогнанных друг к другу и поблёскивавших на солнце.

В нижней части купола располагались шесть отверстий, и из четырёх торчали короткие, толстые, мощные органы опоры и передвижения: лапы. Из заднего отверстия виднелся заострённый хвост. Наконец, из переднего отверстия вытягивалась голова, напоминавшая драконью. Голова хваталась за травинки огромными плоскими зубами и с мерным звуком пережёвывала их.

В целом это существо можно описать как черепаху наземной разновидности. Но такая огромная черепаха, как и весь этот луг, не могла существовать в реальной Японии. Более того, самая крупная из всех живших на Земле черепах была лишь два с половиной метра в длину, причём тот вид вымер ещё пятьсот тысяч лет назад.

Ни эта трава, ни это поле, ни черепаха, ни эта Окинава не настоящие.

Это была альтернативная Япония, созданная таинственной программой «Brain Burst 2039». Верхний слой тайного виртуального пространства, известного как Ускоренный Мир. Этот луг назывался неограниченным нейтральным полем. А четырёхметровая черепаха представляла собой подвижный объект, проживающий на этом поле. Обычно её называли Энеми Дикого класса, «Бронированной Черепахой».

Энеми, как следует из их названия — всевозможные существа (в том числе и гигантские черепахи), населяющие этот мир, враждебные к бёрст линкерам, вторгающимся в него. Какими бы маленькими и безвредными они ни казались, как только в радиусе их аггро (т.е. в радиусе, на котором цель начиналась считаться враждебной) появляется бёрст линкер, они без вопросов атакуют его. И они очень сильны. Невероятно сильны. Линкер четвёртого уровня, едва заработавший право погружаться на неограниченное нейтральное поле, в 99% случаях не мог в одиночку убить ни Энеми Дикого класса, ни даже Малого. Существуют и Энеми ещё более сильных классов, Звериных и Легендарных. Они сродни стихийным бедствиям, и линкеры обычно бросаются бежать, едва завидев их силуэты на горизонте.

Несмотря на тот ужас, который они вселяют в сердца бёрст линкеров, в незанятое нападениями время Энеми просто занимаются своими делами. И ведут себя спокойно, словно... нет, даже спокойнее, чем настоящие дикие животные. Дело в том, что Энеми не сражаются друг с другом. Энеми одного и того же класса никогда не оказываются друг около друга, а особи разных классов друг друга не интересуют. Они просто бродят по огромному миру, спят и едят. Примерно как эта огромная бронированная черепаха, неспешно поедавшая траву.

...Но.

По заросшему травой полю вдруг пронёсся неспокойный ветерок. Черепаха медленно подняла голову, вытянула шею и уставилась на юг.

Затем она на удивление быстрым движением повернула голову на север и, громко топая, бросилась наутёк. Другие черепахи, а также Энеми, похожие на слонов, побежали в том же направлении вместе с ней. Они выглядели так, словно пытались от чего-то укрыться.

И через несколько секунд это «что-то» показалось на юге.

Обтекаемый силуэт, в пять с лишним раз больший по размерам, чем черепаха. Острое туловище, похожее на пулю или клинок, быстро двигалось сквозь море травы, словно плывя по нему.

Двадцатиметровое тело несли по земле четыре лапы. Они были короткими, но, в отличие от лап черепахи, мощными и мускулистыми. Лапы впивались в землю острыми когтями, а отталкиваясь, словно выстреливали тело вперёд. Длинный хвост силуэта практически не касался земли.

С каждой стороны острой, словно копьё, морды горело по равнодушному красному глазу. В нижней части морды мерно открывалась и закрывалась пасть. Когда она раскрывалась, во рту чудовища можно было увидеть ряды похожих на клинки зубьев.

Чудовище немного напоминало крокодила, но сходство весьма отдалённое. Его лучше назвать динозавром или драконом. Естественно, это тоже Энеми, как и черепаха, но гораздо более внушительный. Этот Энеми был даже не Звериного класса. Это Легендарный Энеми, один из величайших тиранов Ускоренного Мира.

Сверкая на солнце тёмно-синей чешуёй, похожей скорее на броню, динозавр с устрашающей скоростью нёсся по лугу. Он уверенно приближался к пытающейся сбежать бронированной черепахе, а в последний момент резко скакнул. В полёте он широко раскрыл клыкастую пасть. Он спикировал под острым углом и с оглушительным грохотом приземлился. Из облака поднявшейся пыли вновь показалась острая морда.

В своей пасти монстр держал беспомощную черепаху. Схваченная за панцирь, она всё пыталась дёргать лапами, но вырваться не могла. Глаза динозавра вспыхнули красным, и мускулы его челюстей напряглись. Клыки его вонзились в металлический панцирь черепахи, и из него фонтанами посыпались в воздух оранжевые искры.

Послышался сухой пронзительный звук. Черепаха перестала дёргаться. По её панцирю побежали горизонтальные трещины. Скоро они покрыли всё её тело, и сквозь них начал пробиваться голубой свет, а затем...

Бронированная черепаха, Энеми Дикого класса, зажатая хищными челюстями, рассыпалась на мириады мелких осколков.

Дракон щёлкнул зубами, оскалился и снова побежал. Его глаза продолжали гореть голодным светом, выбирая следующую жертву среди убегающей живности младших классов.

На спине большого ускоряющегося тела, словно паруса на корабле, высились спинные чешуйки. А перед ними было ещё кое-что.

Это кое-что не было частью тела динозавра. Это самостоятельный живой объект. Но не паразит, живущий на теле других Энеми. Силуэт этого объекта достигал один метр и несколько десятков сантиметров в высоту и стоял на двух ногах. Это однозначно был человек... вернее, дуэльный аватар. Дракон, не обращая никакого внимания на своего заклятого врага, разместившегося точно на его голове, продолжал плыть по морю травы.

В своих руках дуэльный аватар расслабленно держал тонкую цепь. Эта цепь протягивалась вперёд на несколько метров и оборачивалась вокруг пасти дракона. Из-за этого аватар походил на всадника с поводьями коня. Огромный динозавр с таинственным бёрст линкером на спине продолжал нестись вперёд, сея на своём пути разрушение.

Прошло около минуты.

Над морем травы вновь повисла тишина. Посреди него стоял небольшой силуэт. Он тоже принадлежал дуэльному аватару. Выглядел аватар просто и угловато. Броня его имела глубокий красный цвет. Этот цвет был особенно заметен на фоне окружавшей его зелени, но, по какой-то причине, динозавр не замечал его.

Аватар некоторое время печально смотрел в сторону, куда убежал дракон. Наконец он вздохнул и обернулся. Аватар неопределённого пола ушёл в противоположную от динозавра сторону, и остался лишь тихий ветерок. Больше тишину поля ничто не нарушало.

Из ста двадцати третьеклассников средней школы Умесато шестьдесят один выбрали своим маршрутом Хеноко и Ёрондзиму. Все они остановились в огромном курортном отеле на четыреста с лишним комнат. Он располагался на том же мысе, где раньше находился «Лагерь Шваб», совсем рядом с прекрасным огромным пляжем. Из северных окон отеля можно было увидеть зелёные холмы Хеноко, а из южных — величественный Тихий Океан.

Но Черноснежка, выйдя из лифта, не бросила и взгляда в сторону окон, кинувшись рысцой по коридору. Как только она подбежала к своей комнате с табличкой «728», перед ней высветилось диалоговое окно замка. Справа также загорелась иконка, извещавшая о том, что в комнате находится её сожитель.

Черноснежка остановилась перед массивной деревянной дверью, глубоко вдохнула и два раза постучала.

— Мегуми... это я. Я захожу, — прошептала она в автоматически открывшееся окно связи, а затем, не дожидаясь ответа, подтвердила открытие замка и повернула ручку двери.

Комнаты, в которой останавливались школьники, были люксовыми номерами на двоих с видом на океан. Сейчас в их комнате царил полумрак, и даже свет заката, пробивающийся через занавески на южном окне, казалось, стеснялся заходить в комнату.

Комната была вытянута вдоль. Обе кровати стояли у правой стены, и на дальней виднелся холм из одеяла. В стоявшей возле кровати тумбочке лежал одинокий фиолетовый пакет.

Черноснежка сняла обувь, босиком прошла через комнату и села на дальнюю кровать. Мегуми, сжавшаяся под одеялом комочком, словно ребёнок, отчётливо вздрогнула. Увидев это движение, так похожее на поведение плачущего ребёнка, Черноснежка снова почувствовала острую боль в своей груди.

«Я действительно ничего не знала о ней... более того, я даже не пыталась ничего узнать...» — пронеслась в голове болезненная мысль, заставив её стиснуть зубы. Затем она начала:

— Прости меня, Мегуми... я такая глупая… — прошептала она.

Из-под ткани одеяла тут же донёсся ответ:

— Нет. Ты не сделала ничего плохого, Снежка. Это я... вообразила себе чёрт-те что. Я думала, что на время этой поездки... на эти семь дней ты будешь... полностью в моём распоряжении... — на этом месте Мегуми ненадолго затихла, затем потянула одеяло на себя и сжалась ещё сильнее. — А-а-ха-ха... боже, что я говорю. Прости, Черноснежка, я сегодня несу какой-то бред. Забудь... забудь всё, что я сказала. Всё хорошо, дай мне немного времени, и я снова стану... сама собой...

Её предал собственный голос, сильно дрогнувший на последних словах.

Черноснежка прикусила губу и, решившись, повернулась и пересела на простынь. Затем она положила руку на спину Мегуми и, поглаживая дрожащую под одеялом подругу, прошептала ей:

— Мегуми. Послушай меня.

Затем она заговорила более уверенным голосом:

— То, что ты сегодня сказала на пляже — правда. У меня... действительно есть ещё один мир, помимо реального, время в котором течёт по-другому.

— ...

— В первый раз я оказалась в нём семь лет назад, когда мне было восемь лет. С тех пор я жила в нём половину... нет, даже больше половины каждого дня. Пришло время, и я перестала понимать, какой из миров для меня — настоящий...

Черноснежка инстинктивно вздохнула. Она даже не заметила, что Мегуми перестала дрожать. Продолжая свою исповедь, она говорила слова, которые до этого не произносила ни перед кем:

— Поэтому, когда я перешла в среднюю школу и покинула дом своих родителей... я уже не знала, к какому миру отношусь, и кто я вообще такая. Мегуми, ты сказала, что на путь истинный меня вернул Арита прошлой осенью... но это правда лишь наполовину. Дело в том, что он тоже житель «того мира».

Возможно, Мегуми, которая не была бёрст линкером, не должна знать того, что ей сейчас говорят. Но Черноснежка не сомневалась ни секунды. Она была уверена, что если бы здесь был он, то он посоветовал бы ей рассказать всё искренне и от чистого сердца.

Черноснежка глубоко вздохнула, а затем уверенно закончила:

— Мегуми... меня, заблудшую и потерянную после поступления в Умесато, спасла именно ты. В первый день занятий, когда ты предложила мне вместе пообедать, ты намертво привязалась ко мне в реальном мире. Я потеряла большинство уз «того мира», и, хоть сейчас я и пытаюсь их понемногу восстанавливать... в «этом мире» у меня только один друг — ты, Мегуми.

Пусть она и поведала ей чистую правду, но понятия не имела, как именно воспримет её слова Мегуми, не знакомая с Ускоренным Миром.

В какой-то степени она призналась ей слишком сладкими словами. Из её слов выходило, что у девушки по имени Черноснежка есть две личности, и узы дружбы связывали Мегуми лишь с одной из них.

Но признание в том, что она — её лучшая подруга — не ложь. Да, Черноснежка в глубине своей души не могла избавиться от желания вновь увидеться с теми друзьями из Ускоренного Мира, которых она потеряла — с Курасаки Фуко, Синомией Утай и многими другими. Она хотела вновь сражаться с ними плечом к плечу. Но эти чувства, какими бы похожими они ни были на её привязанность к Вакамии Мегуми, разительно отличались. В отличие от тех, нынешние её чувства принадлежали не бунтарю Ускоренного Мира, Чёрной Королеве Блэк Лотос, а обыкновенной школьнице Черноснежке. Школьнице, которая так хотела быть подругой Мегуми...

Наконец, тело Мегуми начало копошиться. Она развернулась, и из-за белого одеяла показались её короткие волосы. Высунув из-под одеяла лишь лицо, Мегуми медленно приподнялась, сев точно напротив Черноснежки. Её глаза всё ещё оставались мокрыми, красными и опухшими от слёз, и Черноснежка уже собиралась с досадой прикусить губу, как вдруг...

Лицо Мегуми вдруг оказалось на правом плече Черноснежки. Раздался еле слышный шёпот:

— Спасибо, Снежка... твои слова так меня обрадовали. Но... но... прости меня...

Её голос вновь смешался со всхлипами, и Черноснежка, обняв её хрупкое тело, спросила:

— Почему ты извиняешься? Тебе не за что извиняться. Это я забыла про своё обещание...

— Нет, я не про это, — ответила Мегуми, покачав головой, всё ещё лежащей на плече Черноснежки. — Дело не в подарке. Я... на самом деле, должна была ещё тогда... извиниться перед тобой, Снежка...

Из-под одеяла показались её руки, которые она положила на плечи Черноснежки. Она отодвинула своё лицо, показав ей глаза, полные слёз. Она моргнула, и крупные капли скатились вниз. Упав, они оставили на простыне два серых пятна.

— Я действительно... тогда...

Но не успела она договорить, как их прервал неожиданный звук в ушах. Перед глазами выскочили окна, закрывшие их лица друг от друга. В сообщении значилось, что через пять минут состоится совещание по вопросам поездки, куда приглашены учителя и члены школьного совета. Их имена в списке тоже значились.

Мегуми ещё раз сжала плечи Черноснежки, затем отпустила их и отодвинулась назад. Взяв со столика салфетку, она принялась вытирать глаза, приговаривая:

— ...Это совещание мы, конечно же, пропустить не можем, Снежка. Погоди немного, я себя в порядок приведу.

Её голос звучал почти так, как он обычно и звучал, когда она выполняла роль секретаря школьного совета. Черноснежка не успела и слова вставить, как Мегуми соскочила с кровати и направилась к умывальнику.

— Мегуми... — прошептала Черноснежка и перевела взгляд на простыню.

Следы от капель, упавшие на неё всего несколько секунд назад, уже полностью испарились.

Наступило семнадцатое апреля, среда. Солнце вновь ярко светило с самого утра.

Пляж Хеноко открывался для купания только в начале месяца, но так как температура сегодня ещё до полудня поднялась до тридцати градусов, то многие школьники Умесато воспользовались шансом искупаться. Кто-то плавал с надувным кругом, кто-то брызгал водой на остальных. Но, несмотря на всю радостную атмосферу, Черноснежка, как и вчера, лежала под пляжным зонтом, полностью расслабившись.

— Фу-у-ух... — медленно выдохнула она, взяла со столика стакан с кокосовым коктейлем, перекинула ноги и поправила сползшие на нос солнцезащитные очки.

— Снежка... ты совсем не похожа на школьницу, — послышался немного расстроенный голос Мегуми с соседнего лежака. Черноснежка улыбнулась и постучала пальцем о стакан.

— Если бы я сейчас пила настоящую пинью коладу, было бы идеально. Вроде бы мы вне зоны действия социальных камер. Попробовать заказать, что ли?

— Я тогда буду замороженную маргариту.

— Ладно... не будем. Маргариту нам пока рановато, — кашлянув, ответила Черноснежка.

Затем она взглянула на часы в нижнем правом углу. Было чуть больше половины первого.

С утра они побывали с экскурсией в технологическом колледже Окинавы и даже успели посетить дамбу Хеноко. Из-за такого плотного расписания полоса здоровья Черноснежки успела изрядно потрепаться. Но её собственное тело казалось тяжелее обычного не только из-за этого. В шесть утра, едва она проснулась, ей из Токио позвонил с погружением Арита.

Черноснежка загрузила им виртуальное пространство, и он первым делом извинился за звонок. Объяснился он тем, что ему тяжело оттого, что Черноснежка так далеко от него. Слова эти он произнёс так тяжело, что Черноснежка сразу почувствовала, что это далеко не единственная причина звонка. Там, за тысячу шестьсот километров от неё, в школе Умесато что-то происходило. Что-то, что мучило Харуюки, заставляло его страдать... нечто, пришедшее из Ускоренного Мира.

Но Черноснежка не смогла выведать, что именно. Она едва не спросила его «что случилось?», но смогла себя удержать. Если он сам не просил её о помощи, это значило, что он пытается совладать с проблемой самостоятельно. Естественно, попроси он, она тут же сорвалась бы и немедленно вылетела в Токио, но пока что... она предпочла довериться своему единственному «ребёнку» и положиться на него.

Но пусть она так решила, беспокойство не хотело покидать её. Черноснежка глубоко вздохнула, словно пытаясь выдавить из себя опасения, висевшие на ней грузом, и мысленно произнесла:

«Держись, Харуюки. Я тоже делаю то, что должна как бёрст линкер»

Конечно же, она имела в виду задание, которое поручили ей вчера два линкера, две девочки, жительницы Окинавы. Правда, она всё ещё не знала никаких подробностей. Она знала лишь, что в Ускоренном Мире на этой территории возникла проблема, о которой ей мог рассказать их «учитель». Но даже если она и согласилась на эту затею, то уже завтра она всё равно покинет Хеноко и отправится далеко на север, в Ёрондзиму. Естественно, будет хорошо, если она успеет разобраться с проблемой за оставшееся время... но сначала всё же нужно встретиться с тем самым учителем.

Черноснежка приподнялась, сняла солнечные очки и, повернувшись к Мегуми, лежавшей с закрытыми глазами, сказала:

— Мегуми...

Мегуми подняла веки и слегка повернула голову. Кивнув, Черноснежка продолжила:

— Прости меня за вчерашнее. Сегодня я точно выберу тебе подарок. Я обойду всю торговую улицу и разыщу лучший подарок, который только бывает.

В ответ Мегуми несколько раз моргнула и приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут же снова сомкнула губы, затем протяжно выдохнула, улыбнулась и кивнула.

— Ага... буду ждать с нетерпением, Снежка.

Аватар Черноснежки, паря над полом, выплыл из курортного отеля и обернулся. Перед ним стояло наполовину разрушенное строение.

Оголённая арматура полностью проржавела, бетонные полы обветшали и покрылись трещинами, но общая структура и расположение полностью имитировали тот самый отель. Хеноко — небольшой город даже по меркам Окинавы, но сеть социальных камер, судя по всему, плотно накрывала и его. Выходит, что неограниченное нейтральное поле совершенно непрерывно и включает в себя как Токио, так и это место, удалённое на полторы тысячи километров.

Осознавая размер Ускоренного Мира, Черноснежка окинула взглядом безрадостный пейзаж вокруг себя и пробормотала:

— Это, видимо... «Эрозия».

В этот раз Лагун Дельфин позади неё поправлять не стала.

Вообще названия всевозможных уровней, на которых происходили бои, например, «Постапокалипсис», «Город Демонов» и «Чистилище», нигде в Брейн Бёрсте не упоминались. Все эти имена придумали первые бёрст линкеры на основе внешнего вида этих уровней. Тот уровень, на котором они сражались вчера, всё же был «Старым Замком», и учитель Луки и Маны должен был им об этом сказать. Скорее всего, девушкам название «Руины Замка» понравилось больше, и поэтому они использовали его.

Черноснежка ничуть не удивилась бы, если, например, уровень «Святая Земля» они переименовали бы в «Страну Богов»... но тратить время на обсуждение названий уровней ей не хотелось, поэтому она, повернувшись, спросила:

— Итак, где ваш учитель?

— Сюда! — как всегда бодро отозвалась Дельфин и развернулась.

Расправив маленькие плавники, покрывающие немалую часть её тела, она побежала вперёд. Вслед за ней с криком «Подожди нас!» пустился и коралловый аватар. Его тоже покрывали плавники, но более изящные и длинные.

Двор перед отелем, в реальности усыпанный цветущими коралловыми деревьями, в этом мире, как и здания, состоял лишь из бетона и проржавевшей арматуры, вгоняя своим видом в тоску. Землю тоже покрывала какая-то красная пыль. Периодически по этому уровню проносился ветер, вздымая её в воздух. Впрочем, девушки совсем не обращали внимания на пыль и весело бежали вперёд. Черноснежка тоже слегка наклонилась, ускоряя своё парение.

Несколько минут они бежали по разбитой дороге, и впереди наконец показалась группа строений, к которой они и направлялись. В реальности именно там и находится та торговая улица, по которой гуляли Черноснежка и Мегуми. Разумеется, здесь на ней никого нет — ни туристов, ни зазывал. Лишь проржавевшие скелеты строений, да обдувающий их сухой ветер...

И ещё кое-что.

В самом центре улицы (возможно, именно там, где находилось кафе «Сабани») на одном из зданий висела дешёвая неоновая вывеска, изредка пытавшаяся зажечься. Несмотря на потрёпанность и странный шрифт, которым выложены неоновые буквы, не узнать надпись «BAR» было сложно.

— О-о... тут и магазин есть... — сказала Черноснежка сама себе.

Под магазинами понимались лавки, которые держали внутриигровые персонажи в разных уголках неограниченного нейтрального поля. Магазины торговали самыми разными вещами. Здесь можно купить карты, обладающие определёнными эффектами, экипировку, одежду, еду и даже дом. В Токио основное сосредоточение магазинов приходилось на оживлённые улицы Икэбукуро, Синдзюку и Акихабары, но изредка встречались магазины, расположенные в совершенной глуши. Эти магазины назывались «секретными», и ходили слухи об игроках, которые только и делали, что искали такие магазины. Впрочем, до Окинавы эти игроки, скорее всего, не добрались.

Как подсказывала вывеска на том магазине, к которому они направлялись — это бар. Естественно, в реальном мире ученика средней школы в такое заведение просто не пустили бы, не говоря уже об обслуживании, но Дельфин и Мерроу, ничуть не мешкая, вбежали внутрь и закричали:

— Добрый день, учитель!

Через несколько секунд из глубины бара раздался вялый мужской голос:

— Угу... хай-тай...

— Опять неправильно! Мы же говорили, мужчины здороваются так: «хай-сай»! — поправила его Лука.

— А… ага... хай-сай... — поправился голос из глубины.

Черноснежка вопросительно наклонила голову. Остановившись у входа в бар, она заглянула внутрь через наполовину разрушенную стену.

— О, боже, ещё только полдень, а ты уже пьёшь... поэтому, учитель, я и говорю, что ты похож на местного старика, — сокрушённо произнесла Мана.

В ответ послышалось сначала недовольное: «Какой ещё старик? Я в старшей школе учусь...», а затем: «Бармен, ещё Трёхсотлетнего!».

— □＊△÷○, — послышался электронный голос, но разобрать его ответ не вышло.

Из-за стойки вышел металлический робот. Он обманчиво походил своим внешним видом на дуэльного аватара, но это был системный персонаж, продавец. Обычно его называли «дроном». Как и Энеми, дроны — жители этого мира.

Дрон, выглядящий так, словно сварен из железных труб, поставил на стол простую жестяную кружку, сказал: «＄×￡￥» и ушёл обратно. К кружке протянулась рука, забрала её, и послышались звуки глотков.

— Ну хватит уже, сейчас не время пить! Учитель, мы привели того, кто нам поможет! — громко заявила Дельфин, уперев руки в боки.

После небольшой паузы вновь послышался мужской голос, всё такой же вялый:

— Господи, вы что, действительно караулили перекрёсток и дуэлились? Я же сказал, что это напрасно.

Черноснежка, наконец, решилась и беззвучно зашла внутрь. Она начала пробираться вглубь, проходя мимо проржавевших столов.

Учитель девушек лежал на кушетке у стены, прикрытый столом. Черноснежка встала под таким углом, что друг друга они не видели. По всей видимости, он даже не ощутил, как она зашла в бар. Снова послышались глотки виртуального алкоголя, а затем вопли:

— Это напрасно, напрасно, напрасно, говорю я вам! С этим монстром мы не справимся даже с помощником. Да даже с двумя!

— Эй, ты...

— Даже я, линкер седьмого уровня, которого в Токио называли «крутейшим в истории», не смог ничего с ним поделать. Даже помощник восьмого уровня нам ничем не поможет! Вот если бы вы привели ко мне Короля девятого уровня!..

— Эй, ты, ну-ка покажись.

— Черт побери, я даже не уверен, что нам хватит Короля! Если бы это был кто-то с сильными физическими атаками, вроде Покорителя с его Святым Мечом или Конец Света с её Абсолютным Разрубанием, то, может...

— Я кому говорю?

— Да что такое, кто там всё бормочет?! Я серьёзно, вы меня отсюда не вытащите и трактором, разве что, если приведёте Чёрную... Коро... леву... — пока «учитель» ворчал, он поднялся с дивана и перевёл мутный взгляд на Черноснежку. Постепенно он начал осознавать, кто перед ним стоит, и речь его сначала замедлилась, а потом и вовсе остановилась.

Черноснежка же звонко скрестила мечи и крикнула:

— Ага, так это ты?! Ох, и давно мы с тобой не виделись, Крикин!

— Э-э... не может быть... нет... дайте мне минутку... — начал бормотать изумлённый аватар в броне тёмно-красного цвета, водя жёлтыми глазами вверх и вниз, — Эта фигура... эти руки... этот голос, который зовёт меня Крикином... э-э-э-это что, правда? Это действительно Чёрная Королева? Блэк... Ло... тос?..

С трудом выговорив имя Черноснежки, аватар выронил кружку, и та с металлическим звоном упала на стол.

Приручение Энеми.

Черноснежка знала, что такая возможность существует, но только понаслышке. Существовало два способа совершить таковое. Первый — использовать специальную способность Приручения, которая может быть у аватара. Черноснежке пока ни разу не встречались аватары, обладающие такой способностью. Второй — использовать специальный предмет. Похожий по описанию предмет Черноснежка однажды видела — давным-давно она нашла нечто похожее в сундуке в конце подземелья, в которое пошла её группа. Они бросили кости, чтобы решить, кому достанется вещь, и Черноснежка проиграла. Дальнейшая судьба этого предмета осталась ей неизвестна.

Но как бы мало Черноснежка ни знала о Приручении, кое-что она знала совершенно точно.

Энеми Легендарного класса приручить невозможно. Просто потому, что сила этих созданий позволяла говорить о них, как об истинных правителях Ускоренного Мира. Одна атака такого Энеми мгновенно убивала линкера среднего уровня, а их особые атаки могли легко раскидать целую армию высокоуровневых бойцов.

Вне зависимости от метода Приручения, оно могло сработать лишь на Энеми, практически полностью лишённом здоровья. Иными словами, попытаться приручить Легендарного Энеми можно, лишь когда он извивается в предсмертной агонии. От самой мысли об этом кровь стынет в жилах. Это настоящее самоубийство.

Все эти мысли за мгновение пронеслись в голове Черноснежки. Она повернулась к стоявшему рядом Крикину и инстинктивно спросила:

— Кто… это? Как зовут того, кто пошёл на такое?

Но ответ лишь вновь поразил её.

— Понятия не имею.

— Что?! Ты ведь мог узнать его имя из списка противников…

— В том-то и дело… сколько бы мы ни проверяли список, его имени там не было… — прошептала Мана.

Её коралловый аватар стоял как вкопанный и мелко дрожал. Стоявшая рядом Лука крепко схватила её за плечо и низким тоном произнесла:

— Поэтому… наездник — это тоже монстр. Только поменьше…

В тот самый момент, когда эти слова донеслись до уха Черноснежки…

Грохот третьего удара сотряс мир.

Руины двух деревенских зданий на западе тут же развеяло по ветру. Нападавший находился уже в сотне метров от них. Крикин оказался прав — им нужно либо бежать прямо сейчас, либо встретиться лицом к лицу с истинной формой смертоносного «монстра». Через мгновение Черноснежка уже определилась с выбором и обратилась:

— Крикин. Я, Лука и Мана погрузились с таймером на разрыв соединения.

— Сколько у вас ещё времени?

— Ещё восемьдесят три часа местного времени.

— Ну… мы то с тобой за это время наши запасы растратить не успеем, но… погоди-ка, Лотос, ты что, собираешься сражаться?

— Я не могу отступить, даже не увидев своего врага в лицо. Но я не буду вас винить, если вы втроём сбежите.

— Да, Конец Света, ты ничуть не изменилась… ладно, я останусь с тобой. Он, может, и монстр, но на нашей стороне Королева. Как-нибудь справимся.

Лука и Мана, прижавшись друг к дружке, слушали быстрый разговор Крикина и Черноснежки, а затем восторженно завопили:

— Какие они крутые!

— И сестра, и учитель такие классные!

— Э-э… что, правда? Ну, я польщён, но мне нравятся девушки постарше… — попытался, несмотря на обстановку, пошутить Крикин, но Черноснежка тут же ткнула его в бок локтем.

— Он идёт!

В следующий момент последнее здание, отделявшее нападающего от четверых аватаров, смело, словно взрывом.

Сквозь пыль проступило нечто, заставившее Черноснежку обронить:

— Ди… динозавр?!

Вытянутая морда. Гигантские челюсти. Сверкающие красным глаза. Короткие, но мощные лапы, поддерживающие похожее на пулю тело. Длинный хвост. Своим видом существо напоминало древних хищников, которых можно было видеть в образовательных фулл дайв программах.

— Строго говоря, это Энеми Легендарного класса «Нидхёгг». Но я зову его «Ник», — раздался вдруг голос откуда-то сверху, и Черноснежка тут же посмотрела в том направлении.

На спине гигантского дракона, перед острыми спинными плавниками, похожими на паруса, стояла маленькая тень, дуэльный аватар. Это и есть тот самый «монстр поменьше», о котором говорила Лука. Тот самый бёрст линкер, не появлявшийся в списке противников.

— Ты… кто ты?! — строго спросила его Черноснежка.

Наездник на драконе лениво взмахнул правой рукой. Качнулась тонкая серебряная цепь, которую он ей держал. Приглядевшись, Черноснежка увидела, что она, словно вожжи, оборачивалась вокруг морды дракона. Если предположить, что это поводья, то они и должны быть той самой экипировкой, позволившей ему приручить Легендарного Энеми Нидхёгга.

— У нас есть правило не называть наших имён без необходимости… — вновь послышался весёлый, азартный голос, а затем наездник, пожав плечами, продолжил, — …Но я и подумать не мог, что найду кого-то столь важного на таком краю земли. Ник почуял запах крупной добычи, и я шёл сюда просто на всякий случай, но он оказался прав. Думаю, представиться мне теперь действительно стоит.

Черноснежка, тем временем, уже анализировала информацию, которой он успел поделиться.

До Черноснежки доходили слухи, что хозяин Приручённого Энеми может использовать некоторые из его способностей. Так, этот дракон, Нидхёгг, по всей видимости, имел что-то вроде мысленного радара, выслеживающего цель с расстояния. Получается, в город этого Легендарного Энеми привела именно Черноснежка.

Но когда осознание этого факта пронзило сознание Черноснежки, рядом с ней послышался шёпот Крикина:

— Ты не виновата. И вообще... пожалуй, это наш шанс. Я имею в виду свою способность.

— ...Рассчитываю на тебя, — кратко ответила ему Черноснежка, затем снова повернулась к стоящему перед ней дракону и поклонилась.

— Приветствую вас, Чёрная Королева. И вас, жители этой земли. Меня зовут Салфер Пот... весьма рад познакомиться.

— Хех... наконец-то ты представился. Я ждал этого момента целых три месяца! Трепещи, ведь перед тобой...

Крикин выставил вперёд похожую на болт ногу и встал в торжественную позу. Но не успел он произнести своё имя...

— А, нет, не говори. Во-первых, мне всё равно, во-вторых, скоро ты лишишься всех очков.

Руки униженного Крикина задрожали от гнева и того, что ему не дали произнести «Крутейшее имя в истории». Черноснежка, тем временем, продолжала думать.

Имя «Салфер Пот» она до этого никогда не слышала. Получается, этот линкер появился в течение тех двух лет, которые она провела в бегах? Но он ведёт себя, словно заправский ветеран, а уж Приручение Легендарного Энеми — подвиг, который ни новичку, ни линкеру средних уровней не под силу. Либо он крайне много тренировался, либо его поддерживал мощный Легион...

— !.. — в этот самый момент в голове Черноснежки запоздало пронеслось воспоминание.

Лука и Мана называли его «монстром поменьше». Это прозвище он получил оттого, что не появлялся в списке противников. В обычных условиях это сделать совершенно невозможно. Подключение к неограниченному нейтральному полю требовало постоянной связи с глобальной сетью. А связь с глобальной сетью гарантировала появление линкера в списке противников. Это один из основных законов Брейн Бёрста.

Но прошлой осенью Черноснежка вовсю настрадалась из-за противника, сумевшего обойти этот закон. С тех пор этот противник стал верным легионером Нега Небьюласа. Им был товарищ Сильвер Кроу, линкер Циан Пайл, также известный как Маюдзуми Такуму. Он использовал полученную от своего «родителя» программу и с её помощью бродил по локальной сети школы Умесато, словно призрак.

Нынешняя ситуация весьма похожа. Нет... она абсолютно идентична.

Черноснежка ахнула и посмотрела вверх, на аватара, который с пятиметровой высоты одаривал их презрительными взглядами.

— Троянская программа...

— ... — плечи Салфер Пота дрогнули, — ...О чём это ты?

Голос его звучал спокойно, но аватар немного подался вперёд, произнося свой вопрос. Он всё ещё оставался в тени плавников дракона, но солнце Эрозии всё же показало им цвет аватара и его форму.

Цвет «салфер», он же «серный», оказался ожидаемо ярко-жёлтым, хоть и побледнее, чем чистейший цвет Жёлтого Короля Йеллоу Радио. Тело у него худое и напоминает человеческое, но на плечах, груди и тазу зияют внушительные дыры.

Черноснежка вгляделась в лицо аватара, сокрытое под маской и очками, и продолжила:

— Нет... эта программа перестала работать после обновления. Но я уверена, что ты бы с радостью сжульничал похожим образом, если бы у тебя была возможность. А значит... Салфер Пот, ты вовсе не находишься на Окинаве. Погружаешься сюда из Токио?!

Первыми на это высказывание среагировали Крикин и его ученицы:

— Ч-ч-ч-что?!

— Невероятно!

— Не может быть! Так нечестно!

Но Салфер Пот не дёрнулся, даже заслышав эти голоса. Наконец, он медленно выпрямился и тихо произнёс:

— Ясно... понятно. Хоть ты и сидела взаперти несколько лет в своём гнёздышке, клыки ты всё же не потеряла. Ты не оставляешь мне выхода. Хоть я этого и не планировал, но мне придётся убить тебя, Чёрная Королева. Будет обидно, если из-за тебя провалится наш эксперимент с «удалённой фермой».

— Удалённой... фермой, говоришь, — прошептала Черноснежка.

У термина «ферма», который употребил Салфер Пот, помимо известных определений вроде «поля» или «пастбища» есть ещё одно значение, использовавшееся в играх. Термин «фармить» означал скоростную охоту на монстров с целью получения большого количества денег или опыта. Именно этим он и занимался здесь в Окинаве всё это время при помощи Нидхёгга.

Другими словами, случилось следующее:

Примерно три месяца назад Салфер Пот, как и Черноснежка, отправился в ходе школьной поездки на Окинаву. Будучи здесь, он установил в районе пляжа Хеноко какое-то хитроумное устройство, а затем вернулся в Токио. Там он приручил Нидхёгга, а затем, с помощью установленного заранее устройства, погружался вместе с драконом прямо на окинавское неограниченное нейтральное поле, где и истреблял возрождающихся Энеми Малого и Дикого классов. Это объясняло, почему ни Крикин, ни его девочки не могли обнаружить его в списке противников — он защищался от него по той же логике, что и Циан Пайл. Если бы он попытался провернуть что-то подобное в пределах Токио, то мог навлечь на себя гнев одного из Легионов, которые могли попытаться собраться и уничтожить его вместе. На далёкой Окинаве такой опасности не было. Ведь если бы Лука в совершенно самоубийственной попытке не попыталась выйти на контакт с Черноснежкой, та бы и не подумала погрузиться на неограниченное нейтральное поле.

— Это мне впору благодарить удачу, Салфер Пот. По определённым причинам у меня есть личная ненависть к таким жульническим методам, и теперь, когда я раскрыла твой маленький секрет, я сделаю так, что снова ты им воспользоваться не сможешь, — на этом месте Черноснежка взмахнула в воздухе клинком правой руки и гордо прокричала, — Не думай, что титул «Убийцы Легендарных» принадлежит одному лишь Синему Королю! Иди ко мне, я твою лошадку на бифштексы порублю!

Когда она закончила свою пламенную речь, Салфер Пот вновь заговорил по-новому. Глаза в круглых линзах вспыхнули, а тон его стал ниже.

— Ну ты даёшь... со мной так даже мой «родитель» не разговаривал. Похоже, просто убить тебя будет недостаточно. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Ник откусит все твои конечности.

Воздух поля словно стал тяжелее и жарче. Даже ветер Эрозии, казалось, затих в ожидании яростной битвы.

Черноснежка повернулась к стоявшему рядом с ней в полной боевой готовности Крикину и быстро прошептала:

— Крикин, ты знаешь, что мы сейчас сделаем.

— Понял и принял к сведению, — кратко ответил алый аватар, а затем повернулся назад, к Луке и Мане, и бодрым тоном отдал указания, — Ученицы мои. План таков: я и Лотос собираемся сражаться с этой горой мяса. В ходе битвы многие здания в округе будут разрушены. Ваша задача — искать в обломках любой металл и тащить его на этот перекрёсток.

— Эй, я тоже хочу сражаться...

На этом месте Мана заткнула рот недовольной Луки ладонью.

— Мы поняли, учитель! Оставьте сбор металлолома нам!

— И постарайтесь, от количества металла будет зависеть исход этой битвы!.. Поехали!

И вслед за этим...

— Н-но-о! — крикнул Салфер Пот и звонко хлестнул цепью.

Глаза стоявшего неподвижно динозавра загорелись красным, он широко открыл гигантскую пасть...

— Гр-р-ро-о-о!!! — послышался рёв, от которого, казалось, трескалась сама земля, и с ним двадцатиметровый дракон кинулся в атаку.

«Лучшее приветствие — это честная битва!» — пронеслось в голове Черноснежки, и та встала в боевую стойку, готовясь встретить несущегося на неё дракона Нидхёгга лицом к лицу.

Естественно, прямая атака от Энеми Легендарного класса размазала бы даже Черноснежку, невзирая на её девятый уровень. Более того, за высокую силу атаки она расплачивалась довольно низкой защитой.

Она и не собиралась принимать удар в лоб. В последний момент она хотела дёрнуться в сторону и контратаковать. Каким бы могучим ни был Нидхёгг, скорость его недалеко ушла от Энеми Звериного класса. Проблем возникнуть не должно…

Но планы Черноснежки спутал стоявший рядом Крикин.

— Ну, гад, получай! — бодро крикнул он, выставил вперёд левую руку и произнёс название техники, — Тапинг Скрю7!

В противника полетели пальцы его руки. Они тоже были покрыты резьбой, как и остальное тело аватара. В воздухе концы пальцев заострились, сделав их похожими на саморезы, а задние части пальцев, превратившиеся в крестовые головки, полыхнули пламенем. Реактивные саморезы устремились точно в голову дракона.

Мало того, что удар оказался весьма метким, этим движением Крикин продемонстрировал, что не просто зашёл сюда пьянствовать, но ещё и предусмотрительно набрал полную энергию. Вот только…

Саморезы, впившись в вытянутую морду Нидхёгга, начали бешено вращаться, пытаясь проникнуть глубже. Но через несколько секунд пламя потухло, и винты беспомощно свалились на землю. Раны они оставили едва заметные.

— …Да ладно? — обронил Крикин.

Дракон подошёл уже слишком близко для того, чтобы Черноснежка могла контратаковать. Всё, что ей оставалось — отскочить влево, потянув Крикина за собой. Она едва успела, и Нидхёгг пробежал мимо неё и Крикина, а затем между Лукой и Маной. Он врезался в здание на углу перекрёстка и, растоптав его, остановился.

По правилам неограниченного нейтрального поля «магазины» и обитающие в них дроны неуязвимы, но такими темпами дракон разломал бы все прочие здания в этой области. Основа борьбы с большими Энеми — использование неровностей поверхности, поэтому чем пустыннее становилась земля, тем сложнее становилось воевать. А хуже всего, что они вряд ли успели бы убить динозавра до того, как он сравняет с землёй последнее потенциальное укрытие.

Но Черноснежка учла и это. Её тактика дала бы ей шанс и в такой ситуации… но ключевую роль в ней играл Крикин, которому ни за что нельзя умирать.

— С чего ты решил, что бросаться мелкими вещами в бронированного Легендарного Энеми — хорошая идея?! — приглушённо обругала она его.

Крикин в ответ забормотал, ковыряя ладонь. Пальцы на его левой руке уже начали отрастать вновь.

— Ну… ну-у… я уже три года как в серьёзном бою не был…

— Тогда не мешай! Сиди и жди, пока тебе соберут железо, потом будешь красоваться!

Черноснежка перевела взгляд на Луку и Ману: те уже начали бегать по полю. Она крикнула им:

— Мы рассчитываем на вас!

Девушки в ответ выставили большие пальцы, а затем побежали на север, к одному из зданий, что Нидхёгг разрушил ранее. Объекты на уровне Эрозия состояли из бетона и проржавевшей арматуры. Существовали и уровни, полностью состоящие из металла, вроде «Завода» и «Стали». Для Крикина они были бы оптимальны, но, с другой стороны, им ещё повезло, что они не оказались на уровне вроде «Пустоши» или «Первобытного Леса» — на них железа нет вообще.

Черноснежка увидела, как маленькие, но на удивление сильные аватары Луки и Маны раскапывали обломки бетона и вытягивали из-под них огромные куски арматуры, а затем снова перевела взгляд на Нидхёгга.

Дракон как раз закончил разворачиваться. Как Черноснежка и ожидала, поворачивался этот гигант медленно. Естественно, возникало большое желание напасть на него сзади, но Черноснежка опасалась, что длинный хвост дракона служил не просто украшением. Поэтому она решила придерживаться текущей тактики — спровоцировать на атаку, увернуться, контратаковать.

А пока дракон готовился к следующему рывку, с его спины вновь донёсся вальяжный голос Салфер Пота:

— Ты тоже можешь использовать свои спецприёмы, Чёрная Королева. Не стесняйся. Правда, по нашим данным, все они работают только в ближнем бою. Интересно, смогут ли они отбить рывок Ника?

«По нашим?» — зацепилась Черноснежка за слово из его фразы, но тут же отбросила эту мысль. Анализ информации — после победы.

Но… слова Салфера, к сожалению, почти чистая правда. Спецприёмы Блэк Лотос годились практически исключительно для ближнего боя. Некоторым исключением можно считать «Смерть через Пронзание», но и её радиус не доходил даже до пяти метров. Даже если бы она попала по Энеми одним из своих спецприёмов, сразу после удара её бы размазало об драконью тушу.

Естественно, у Черноснежки оставался ещё один вариант.

Тайная система Ускоренного Мира. Возможность изменять принципы мироздания, нарушая их работу мысленными образами. Величайшая сила, способная переписывать реальность. Система Инкарнации.

Инкарнационная Атака Черноснежки, Стрижающий Удар, в зависимости от силы образа могла поразить врага с расстояния до пятидесяти метров. Это расстояние уже сравнимо с тем, что покрывали атаки красных аватаров. С его помощью она могла бы и легко уворачиваться от атак, и пронзать параллельно с этим дракона.

Но она не собиралась использовать эту силу. У Системы Инкарнации есть непреложное табу: её можно использовать только против другой Инкарнации. И дело далеко не только в том, что Инкарнация казалась ей «нечестной». Нарушение этого табу, то есть использование Инкарнации первым, затягивало душу человека на её тёмную сторону. И в конце этого пути его ждала страшная трагедия. Черноснежка видела немало бёрст линкеров, поглощённых тьмой Инкарнации, сеющих хаос и разрушение, несущих смерть как себе, так и всем, кого они любили. Одного из них, Пятого Хром Дизастера, она видела каких-то три месяца назад. И она не хотела идти по этому пути. Ни за что.

Черноснежка с ненавистью посмотрела наверх, на Салфер Пота.

— Я приберегу свои спецприёмы до того момента, когда стащу тебя вниз. Можешь быть уверен, ты ощутишь на себе каждый из них.

— Ха-ха-ха, Короли и правда умеют звучать грозно! Хорошо, если ты так хочешь, я раздавлю тебя Ником!

Салфер дёрнул цепь, и дракон начал нетерпеливо перебирать ногами.

Черноснежка встала так, чтобы за спиной у неё располагалось очередное крупное здание, и скрестила перед собой клинки.

Она не собиралась использовать Инкарнацию. Но если враг позволял себе полагаться на помощь Легендарного Энеми…

— …То и я не буду сдерживаться! О-о-о-о… — она сосредоточила свои мысли и крикнула, — Овердрайв! Моуд Грин!8

Способности под названием «Овердрайв» у Черноснежки не было. Но это и не её Инкарнация. Если избыток негативных эмоций назывался «Оверфлоу», отсутствие эмоций называлось «Занулением», то должен существовать феномен, запускаемый избытком положительных эмоций. В какой-то степени, Овердрайв — это просто самоубеждение, работающее на избытке боевого духа, но Черноснежка смогла добавить к нему дополнительный эффект. Она научилась использовать его для изменения принадлежности своего аватара к тому или иному цвету (чёрный цвет не относился вообще ни к какому типу). Режимов было три: красный позволял ей приблизиться к той части цветового круга, где правили дальнобойные атаки, синий приближал её к бойцам ближнего боя, а зелёный — к бойцам защитного типа. Естественно, это далеко не Инкарнация, хотя бы потому, что против её атак всё ещё работала стандартная защита, но помочь Овердрайв всё равно мог. Кстати, на Энеми Инкарнационные техники вообще работают плохо.

Увидев, что внешний вид Блэк Лотос немного изменился, Салфер Пот усмехнулся.

— Хе-хе-хе… против него такие трюки не помогут! Вперёд, Ник!

Черноснежка молча следила за мордой гигантского дракона, несущегося на неё, словно локомотив. Крикин тут же приготовился отпрыгивать, но дракон бежал прямо. Он целился только в Чёрную Королеву.

Черноснежка стиснула зубы и стала ждать момента. Ошибка обошлась бы ей как минимум в половину здоровья. Рано… рано… сейчас!

— С-сэ-а!

Черноснежка прыгнула вперёд и влево, описывая в воздухе удар клинком правой ноги.

В воздухе лезвие клинка столкнулось с одним из гигантских клыков Нидхёгга. От страшного удара нога Черноснежки заскрипела, но благодаря Зелёному Режиму клинок не сломался. Послышался громкий звон, Черноснежка закончила размах, справа от неё на огромной скорости пронёсся Нидхёгг и врезался в стоявшее позади здание.

На землю упал белый клык дракона. В верхней части поля зрения загорелись три полоски здоровья. Все они принадлежали Энеми. Черноснежка, разворачиваясь в воздухе, успела заметить, что одна из них немного сократилась.

Следующие три с половиной минуты бой развивался по той же схеме.

Черноснежка в последний момент уклонялась от рывков Нидхёгга и, пропуская его мимо себя, наносила слабые удары. Затем, пока дракон разворачивался на руинах здания, она меняла позицию. Естественно, совсем не получать повреждений она не могла. То и дело её царапали клыки и чешуйки, нанося небольшой урон. Её шкала здоровья убывала медленнее, чем у врага, но у Нидхёгга было гораздо больше здоровья. Если бы их битва шла вечно, Блэк Лотос в итоге проиграла бы.

Салфер Пот, словно осознавая это, продолжал упрямо следовать своей тактике. Каким бы заносчивым он ни был, он прекрасно понимал, что дерётся против Королевы. Он знал, если начнёт красоваться, например, попытается слезть с дракона, чтобы показать свои собственные техники, Блэк Лотос тут же разорвёт его в клочья техниками ближнего боя. В случае Салфера, упрямство было скорее мудростью.

«Странно всё это…» — подумала Черноснежка, сражаясь из последних сил. Все два года, которые та прожила в уединении, она продолжала наблюдать за боями с помощью зрительского аватара, собирая как можно больше информации о происходящем. Очень странно, что появился вдруг такой умный, умелый и опытный аватар, сумевший приручить Энеми Легендарного класса, а Черноснежка о нём даже не слышала. Ключ к разгадке крылся где-то в слове «нашим», которое произнёс аватар. За Салфером стоит какая-то могущественная организация. И похоже, что это не Легион одного из Шести Королей…

С этими мыслями Черноснежка успешно уклонилась от уже десятой с чем-то по счету атаки и приземлилась. Позади неё раздался грохот, и в воздух полетели обломки.

Обернувшись, Черноснежка увидела, как рушится здание на восточной окраине города. За ним начиналась дорога, ведущая прямо к огромному отелю вдали.

Зданий в городе, за исключением одного, больше не осталось. А значит… бой переходит в следующую фазу.

— Крикин, давай, — тихо произнесла Черноснежка.

Небольшой алый аватар, всё это время державшийся рядом, быстро кивнул.

— Наконец-то, дождался, — ответил он и побежал назад.

Черноснежка, не сводя глаз с дракона, тоже начала пятиться.

Дракон закончил разворот, и восседавший на нём Салфер Пот произнёс всё тем же весёлым голосом:

— Надо же, ты смотри, какая красота. Мы с Ником как раз предпочитаем открытые пространства. Теперь, наконец-то, начнётся веселье.

— Приятно это слышать… но ты не думаешь, что легче будет и мне? Без всех этих препятствий будет куда проще уклоняться. Больше ты меня не поцарапаешь.

— А-ха-ха, царапать я и не собираюсь! Если честно, я ненавижу эту тактику. Но у меня была причина, по которой мне пришлось к ней прибегнуть. Видишь ли… шкала энергии Ника заполняется крайне медленно!

— !.. — Черноснежка громко ахнула в ответ. — Шкала… энергии?!

— Хе-хе-хе. Ну, про это мало кто знает, но у Приручённых высокоранговых Энеми есть собственная шкала энергии. Увы, видит её только хозяин, то есть, я. А теперь, после разрушения всех этих зданий, эта шкала, наконец, заполнилась до краёв. А раз так, то… ты знаешь, что будет дальше, Чёрная Королева!!

На этом месте Салфер Пот прервался, занёс цепь над головой, а затем, резко опуская, громко прокричал:

— Давай, Ник! Скочинг Инферно9!

Дракон широко раскрыл пасть, раздвинув челюсти как минимум на два метра.

Черноснежка увидела в глубине его горла оранжевое мерцание. В воздухе тут же сильно запахло серой, вернее, горючим газом.

Едва почуяв его, Черноснежка развернулась и кинулась бежать.

Через полсекунды её догнал яркий свет. Затем жар. И, наконец, рокот. Гигантский дракон Нидхёгг выдыхал пламя.

Полупрозрачная обсидиановая броня Блэк Лотос затрещала, словно поджаривающийся хлеб… вернее, происходило с ней, по сути, именно это. Овердрайв: Зелёный Режим повышал устойчивость к физическим атакам, но против огненных атак не помогал. Наконец, она начала видеть само пламя уголками глаз, а полоска её здоровья начала буквально выгорать. Полоска жизни, полная более чем на 90%, резко опустилась ниже 80% и стала приближаться к отметке в 70%. В таком пламени Черноснежка могла сгореть дотла.

— Лото-ос! Сюда-а! — раздался вдруг голос, и Черноснежка подняла голову.

Перед ней был тот самый перекрёсток у бара. На дороге перед ним величественно стоял Крикин, скрестив руки на груди. А за ним высилась самая настоящая гора из металлолома. У её подножья с измученным видом стояли Лагун Дельфин и Коралл Мерроу.

Забыв на мгновение о себе, Черноснежка прошептала:

«Отличная работа, Лука, Мана.

А теперь смотрите, как ваши усилия перевернут ход этой битвы.»

Черноснежка из последних сил ускорилась, немного обогнав пламя. До перекрёстка оставалась ещё сотня метров.

Стоявший вдалеке Крикин немного пригнулся, а затем, словно пружина, вдруг прыгнул вверх на невообразимую высоту.

Как только его аватар оказался над грудой металлолома, он раскинул руки и произнёс:

— Металл, окрасься в мой цвет! Поехали… Мегамешин Эвейкенинг10!

Его маленькое тело вспыхнуло красным светом и начало превращаться. Немного выпиравшая грудь сузилась до толщины головы. Руки слились с телом. Ноги развернулись на девяносто градусов и слились друг с другом. Наконец, он устремил ноги точно вниз, и его аватар окончательно перестал напоминать гуманоида. Он стал красным болтом.

Скорее всего, его ученицы эту технику ещё не видели. На их удивлённых глазах болт начал быстро вращаться по часовой стрелке. Чем быстрее он вращался, тем незаметнее становились глаза — единственное, что осталось в болте от старого облика. Наконец, когда они вовсе слились с резьбой, болт рухнул вниз. Он коснулся самой середины груды металлолома, а затем с пронзительным металлическим визгом и красными искрами начал ввинчиваться внутрь… и исчез в глубине горы.

За спиной продолжавшей бежать к склону горы Черноснежки раздался крик Салфер Пота.

— Эта мелюзга тебе ничем не поможет! Я выжгу их вместе с тобой, Чёрная Королева!

Одновременно с этим догонявшее Черноснежку пламя ускорилось. Гигантский дракон Нидхёгг начал идти вперёд, продолжая выдыхать пламя. Такими темпами огонь достиг бы перекрёстка, поглотив Луку и Ману. Но Черноснежка не стала кричать им, чтобы они спасались. Она верила. Верила в истинную силу «Крутейшего имени в истории», бёрст линкера седьмого уровня по имени Кримзон Кингболт.

А затем вся гора металла вспыхнула красным.

Этот свет словно отключал гравитацию, потому что бесчисленные куски арматуры и плиты вдруг поднялись в воздух. Затем они стали собираться вместе, словно они все это время были частями единого, огромного объекта.

Сначала они собрали две толстые ноги. Затем связывавший их таз, похожий на трубу живот и похожую на ящик грудь. С обеих сторон к груди примкнуло по длинной, мощной руке.

Затем сверху появилась голова, весьма походившая на прошлую голову Крикина… и превращение завершилось.

Металлолом собрался в огромного, красного, восьмиметрового робота. Робот тут же вскинул руки и встал в позу, из-за которой начало казаться, что они попали в мир какой-то другой игры.

— В… в… вот это размер!

— Наш учитель — титан!

Услышав слова Луки и Маны, гигантский робот сверкнул глазами и резко прыгнул. Перелетев через Черноснежку, он приземлился прямо перед Нидхёггом. В самый центр его огненного дыхания.

Огненный поток столкнулся с телом робота, превратившись в огненный столб, уходивший высоко в небо. Как только Черноснежка заметила, что огонь перестал её жечь, она сразу развернулась, очертив на земле дугу, и остановилась.

Она увидела перед собой дрожащий в адском пламени силуэт робота, а вдали — продолжающего изрыгать огонь Нидхёгга. Дракон выдыхал пламя уже около тридцати секунд подряд, словно демонстрируя свой запас энергии. Клыки его от пламени раскалились докрасна, и Черноснежке казалось, что дракон страдает и сам.

Но всадник на его спине даже не думал прекращать атаку. Он продолжал хлестать дракона цепью и раздражённо кричать:

— Что это ещё за игрушка такая?! Я сожгу её дотла! Ник, давай ещё! Больше огня!

Услышав приказ, Нидхёгг открыл пасть ещё шире и испустил ещё более яростное пламя. Зубы его, не выдержав перегрева, начали крошиться, а пасть обугливаться. И это не просто спецэффекты — полоса жизни дракона медленно, но всё же убывала.

Через несколько секунд казавшаяся бесконечной энергия Нидхёгга всё же иссякла. Дыхание сначала ослабло, потом прервалось, а после и огненный столб растворился в воздухе.

Из пламени проступил арматурный робот со скрещёнными перед собой руками. Дотла он не сгорел, но выглядел совершенно чёрным от копоти. Некоторые детали расплавились и свисали с его тела, словно сосульки.

— Сестра, титан помер! — услышала Черноснежка опечаленный голос Маны позади себя.

— Не переживай, Крикина не так просто убить, — уверенно ответила она ей.

А затем, словно услышав эти слова…

Глаза робота резко вспыхнули золотом. А затем его гигантское закопчённое тело со скрипом пришло в движение. Руки раздвинулись в стороны, а затем Крикин вытянул пальцы и направил их в сторону врага.

В следующее мгновение, все они открыли огонь. Из запястий робота на землю повалили гильзы. По морде и плечам дракона заплясали фейерверки, и он, завыв, начал отступать назад.

— Ч-что?! — удивлённо отозвался Салфер Пот, нервно задёргавшись на спине дракона.

Похоже, он потерял контроль над Энеми, поскольку дракон продолжал упорно пятиться назад. Робот же продолжал пулемётный обстрел. Затем плечи его раскрылись, из-под брони показались строенные ракетницы и выстрелили дружным залпом. Наконец, раскрылась грудь робота, обнажив крупнокалиберную пушку, которая тоже присоединилась к атаке.

Тело Нидхёгга быстро исчезло в бесчисленных огненных шарах, и полоска его здоровья начала ощутимо сокращаться. Урон, который Крикин наносил такому бронированному врагу, да ещё и Легендарного класса, просто невероятен, но он не зря в своё время считался самым мощным дальнобойным аватаром Ускоренного Мира. Позже это звание перешло к «Неподвижной Крепости», Красной Королеве Скарлет Рейн. Естественно, за эту силу приходилось чем-то расплачиваться.

Результаты всех командных боев, в которых участвовал Крикин, определялись тем, успевал ли он собрать достаточное количество металла. Другими словами, если ему удавалось превратиться в гигантского робота, то на этом моменте команде противника уже сложно было что-то поделать. Поэтому, когда начался бой, он сказал, что это был «их шанс», и уточнил, что имеет в виду «свою способность». Он говорил о том, что их противник сам пришёл на улицу, где можно добыть металл.

Залпы из всех орудий робота продлились пятнадцать секунд, оставив у дракона всего половину здоровья.

Естественно, если бы этот дракон был диким, то он бы ни за что не позволил себе получить столько урона. Он бы быстро передвигался, уворачивался и контратаковал, и о спокойных залпах не могло бы быть и речи. Но после Приручения он действовал лишь по команде своего хозяина, и именно это привело к столь большим потерям его здоровья.

И похоже, что ироничность ситуации доходила и до самого Салфер Пота.

Он медленно поднялся на ноги, и на лице его уже не было того спокойствия. Глаза его полнились чистой ненавистью, и он тихо произнёс:

— Неплохо… весьма неплохо… вам удалось сильно ранить Ника…

Раны были заметны невооружённым глазом. Чешую дракона покрыла копоть, а в некоторых местах она разодралась, и на землю стекала фиолетовая кровь. Ещё одна такая атака, скорее всего, полностью опустошила бы запасы его здоровья. Впрочем, роботу нужно значительное время на перезарядку орудий. Черноснежка собиралась играть роль приманки, чтобы отвлечь Энеми и выиграть нужное время…

Но как только она подалась вперёд:

— Ник, давай ещё раз! — закричал Салфер Пот и резко дёрнул цепь. Дракон поднял рот и открыл израненную орудиями робота пасть.

Похоже, он вновь собирался дышать огнём, но у гигантского робота хорошая защита от огненных атак, что тот уже успел продемонстрировать. Более того, это было ему даже на руку, поскольку за время огненного дыхания он как раз успел бы перезарядить оружие. Крикин, быстро осознав это, пригнулся, встав в защитную стойку, и скрестил перед собой руки.

Дракон приготовился обрушить на него мощь адского пламени…

Но тут Салфер Пот выбросил вперёд руки и произнёс название другой техники:

— Чаркол Смоук11!

Из огромных дыр в ладонях Салфера повалил густой чёрный дым и быстро обволок робота. Дым долетел и до Черноснежки, погрузив мир в полутьму.

Черноснежка приготовилась было рефлекторно отпрыгнуть, но дым не нанёс ей урона. Она вообще ничего не почувствовала. Выходит, это действительно просто дым? Простая завеса? В таком случае, Черноснежка наоборот могла воспользоваться ей, чтобы внезапно напасть на врага…

Но нет.

— Этот… запах… — прошептала Черноснежка и как можно сильнее напрягла обоняние, то самое чувство, которое в Ускоренном Мире притуплялось сильнее всего. Её нос ощущал лёгкий запах серы. — Крикин, тревога, спасайся! Это не дым, это…

Остаток фразы Черноснежки наложился на голос Салфер Пота:

— Скочинг Инферно!

— …Порох!

Пламя вырвалось из пасти дракона, и коснулось чёрного дыма.

В следующее мгновение вспыхнул свет. Раздался взрыв. Содрогнулся весь мир.

Черноснежку отбросило мощным ударом, но она продолжала изо всех сил смотреть на происходящее. Она увидела, как из робота вырывались струи пламени, а затем его тело рассыпалось на части.

Эти части накрыл огонь, и они пропали с глаз. Послышались крики Луки и Маны.

Затем Черноснежка, которая даже не успела посмотреть, на какую высоту её подбросило, свалилась на землю. Урон от взрыва и падения составил в сумме больше 30% общего здоровья, и шкала Черноснежки пожелтела.

Дракон смог поддерживать своё дыхание лишь пару секунд. Но этого хватило.

Пламя взрыва погасло, ветер развеял серый дым, и глазам открылась ужасная картина, которую можно описать только как «эпицентр взрыва». На обугленной земле валялись обломки робота, находившиеся поблизости руины зданий раскидало по сторонам. Вдали, у перекрёстка, прижавшись друг к другу, лежали Лагун Дельфин и Коралл Мерроу. Черноснежка и сама всё ещё не могла подняться.

— Крикин… — смогла выдавить она из себя, и в этот самый момент что-то звучно упало на землю.

В нескольких метрах слева от неё приземлился, перекатываясь, огромный болт — Крикин, выбитый из робота. Глаза его неровно мерцали. Двигаться он тоже не мог.

Произошедшее ставило полный залп робота из всех его орудий на уровень детской шалости.

Техника Салфер Пота, распыляющая в воздухе порох, и техника Нидхёгга, выжигающая всё перед ним. Эта ужасающая комбинация полностью перевернула ход боя.

— Хе… хе, хе, хе-хе-хе, — послышался скрипучий смех.

Черноснежка с трудом подняла голову. Сквозь повисшие клубы чёрного дыма к ней приближался огромный силуэт.

— Я и не думал, что придётся пустить в ход это. Не очень люблю эту атаку, потому что урон от неё получаю и я сам…

И действительно, на драконе и всаднике, что проступили из дыма, появились новые раны. Поскольку они находились на неограниченном нейтральном поле, здоровье Салфер Пота Черноснежка не видела, но вот здоровье Нидхёгга почти подошло к концу второй полоски.

— Но… теперь тебе должно быть очевидно, почему именно меня выбрали хозяином Нидхёгга. Мы с ним едины и неделимы… лучшая пара, которую только можно представить.

— Хех, что-то я… не уверена, — тихо ответила Черноснежка и, превозмогая боль, поднялась на ноги.

Боль на неограниченном нейтральном поле была вдвое сильнее, чем на обычном дуэльном. Более того, её боль состояла из жара и удара, и потому казалась вдвое сильнее, чем от простой атаки. Но она всё же смогла встать ровно и вновь обратилась к Салфер Поту:

— Мне кажется, дракон хочет тебе сказать пару слов. А именно… что если ты хочешь называться его хозяином, то тебе не мешало бы подтянуть свои ездовые навыки.

— Хе-хе-хе… я вижу, Короли звучат грозно, даже когда пытаются тщетно оттянуть поражение. Как же мне не терпится… увидеть тебя в слезах и молящую о пощаде. Сразу скажу, у Ника ещё остался небольшой запас энергии…

Он натянул цепь, и дракон, зарычав, снова открыл пасть.

Под этим пламенем Черноснежка не протянула бы и десяти секунд даже без пороха. Если бы она начала бежать, то до точки возврата в отеле она бы дойти успела, но она не собиралась бросать лежавших на земле Крикина, Дельфин и Мерроу. Ей нужно каким-то образом продолжать бой, вернуть его в русло тактики «бей и беги»…

Но как только в голове Черноснежки пронеслись эти не самые весёлые мысли…

Она ощутила что-то, что никак не могла описать словами, и посмотрела в небо.

В красном небе Эрозии не было ничего необычного. Но чувство не покидало её. Она ощущала, как информация течёт плотным потоком и изменяет мир. Что это, атака противника? Подкрепление?

Сзади послышался тихий голос.

— Всё хорошо, сестра.

— ?! — Черноснежка обернулась и увидела приподнявшуюся Коралл Мерроу.

Мана тоже внимательно смотрела в небо. Что-то было в ней не так. Цвет её глаз немного изменился. Примерно как тогда, перед погружением, когда она попросила у Черноснежки ещё один кабель.

— …Она идёт, — прошептала Мана и протянула руку к небу.

Часом раньше, или, по времени реального мира, несколькими секундами ранее.

Тень человека, следившая за тем, как Черноснежка, Лука и Мана зашли в лифт, чтобы отправиться на второй этаж в дайв кафе, отправилась вслед за ними.

Регистрация прошла автоматически. В этом случае перед посетителем кафе сразу появлялась карта, показывавшая свободные и занятые кабинки, и помогавшая сориентироваться. Но преследователь направился к единственной занятой кабинке на четырёх человек.

Дверь этой кабинки оказалась закрыта и заперта. Звуков слышно не было — её посетители уже погрузились в фулл дайв. Преследователь коснулся двери, и перед ним высветился диалог замка.

Из рукава кофты показался тонкий белый палец, нажавший на кнопку открытия. И запертая дверь послушалась команды, щёлкнув замком. Палец тут же отодвинул её в сторону, и преследователь зашёл в кабинку, закрыв и заперев за собой дверь.

Электронные ключи в пределах гостиницы были едины. Это значило, что человек с ключом от той же комнаты, в которой ночевала Черноснежка, мог открыть запертую ей дверь. Лишь один человек подходил под это описание — её сожитель, секретарь школьного совета Умесато, Вакамия Мегуми.

Когда Мана произнесла: «Она идёт», Черноснежка вновь пристально уставилась в небеса «Эрозии».

По небу бесконечным потоком плыли маленькие облака, но в нём никого не было. И быть не могло. В этот самый момент на Хеноко находились лишь четыре бёрст линкера — Черноснежка, Лука, Мана и Крикин. Салфер Пот вторгался на эту территорию из Токио, и вряд ли какой-либо ещё бёрст линкер мог позволить себе такое. Другими словами, появиться здесь теоретически мог лишь какой-нибудь друг Салфера, что ухудшило бы ситуацию Черноснежки ещё сильнее…

— !..

И тут появился свет.

Зажёгся точечный розовый огонёк, начавший постепенно вращаться. Больше всего он походил на лепесток, сорванный шаловливым весенним ветром. Бледно-розовый вихрь становился сильнее, и мир перед глазами Черноснежки постепенно наполнялся танцующими в небе лепестками.

Из вихря показались ноги, одетые в блестевшие стеклом туфли на высоких каблуках. Затем показалась бледно-розовая бронированная юбка.

Аватар продолжал проявляться. Появилась спина, украшенная большим бантом. Появились плечи, подчёркнутые платьем. Появились тонкие руки, в одной из которых аватар сжимал элегантный скипетр.

Показалась неописуемо красивая маска и, наконец, платинового цвета волосы, с чистым, тихим звоном развевавшиеся на ветру.

Черноснежка никогда не видела этот аватар. И в то же время она с самого начала чётко осознала, что знает её.

Бледно-розовый аватар женского пола медленно, словно пёрышко, опустился с высоты нескольких десятков метров, и её стеклянные каблуки коснулись земли перед Черноснежкой. Лицо на её изящной маске улыбнулось, и послышался тот самый голос:

— Снежка. Я… пришла.

— Не…не может быть… Ме… Мегуми, это ты?..

Черноснежка была шокирована настолько, что совсем забыла о правиле, запрещавшем пользоваться в Ускоренном Мире реальными именами. Пусть она и видела этот прекрасный аватар впервые, но её голос и, самое главное, внешний вид, излучающий спокойствие, говорил сам за себя. Этот аватар… этот бёрст линкер — лучшая подруга Черноснежки, Вакамия Мегуми.

И это было невозможно даже теоретически. То, что у Мегуми нет Брейн Бёрста, Черноснежка выяснила ещё в тот момент, когда впервые открыла список противников, находясь в локальной сети школы Умесато. Стать бёрст линкером во время этой поездки она тоже не могла. Ведь если предположить, что это было правдой, погружение на неограниченное нейтральное поле требовало четвёртого уровня, а это дело не одного и даже не двух дней.

Но затем Черноснежка заметила ещё кое-что.

Дуэльный аватар, похожий на саму Мегуми, казался немного прозрачным. Особенно это заметно на подоле платья и кончиках волос — они словно расплывались в дымке. Как только Черноснежка увидела это, её мысли сами пришли к предположению.

«Бывшая?..»

Может, Мегуми была бёрст линкером ещё давным-давно? Может, она потерял Брейн Бёрст ещё в те времена, когда Черноснежка жила в районе Минато и ещё не основала свой Легион? Но если это так… то каким образом она снова оказалась в Ускоренном Мире?..

Но озвучить свои мысли она не смогла.

Сзади раздался неприятный, словно звук разбитого колокола голос, испускавший волны злости и раздражения:

— Это ещё что?! Да что вы себе позволяете?! Откуда вы берёте этих непонятных людей?! Больше я вмешательств в нашу битву не потерплю!..

Черноснежка, резко обернувшись, встретилась взглядом с Салфер Потом, который грозно стоял на спине гигантского дракона Нидхёгга. Глаза его светились ненавистью, и он свысока глядел на собравшихся на перекрёстке линкеров — Черноснежку, Крикина, Луку, Ману и Мегуми.

— Пора вам всем сгореть, ребята. Я сожгу вас дотла, — скрипучим голосом добавил он.

Затем он отпустил натянутую цепь и выбросил вперёд руки. Из дыр на его руках… вернее, из дыр на всём его теле начал валить бледный дым.

— Чаркол Шторм12, — произнёс он название техники, и дым тут же стал в несколько раз гуще и чернее.

Этому дыму было безразлично, куда лететь, он накрывал всё вокруг себя плотным облаком. Похоже, в этот раз Салфер собирался взорвать всю улицу.

— О, нет… — неуверенно воскликнула Черноснежка и подалась вперёд, но на плечо ей мягко легла рука.

— Всё хорошо. Я… защищу тебя, Снежка, — нежно, но уверенно отрезала Мегуми, а затем занесла над головой скипетр.

Драгоценный камень, украшавший его наконечник, засиял всеми цветами радуги. Свет обволок её тело и потянулся в небо.

Мегуми, выделяя каждый звук, пропела:

— Парадайм Революшн13.

А затем мощнейший луч света поднялся высоко в небеса.

Столб радужного света пронзил далёкий небосвод и начал растекаться по небу кольцом. Он тёк во все стороны, словно накрывая мир занавесом.

Черноснежка видела эту технику впервые — но одно очень похожее явление она заставала на неограниченном нейтральном поле бесчисленное количество раз. Это была та самая аура, которая видна, когда изменялся тип поля, когда перерождался этот мир. Выходит… эта техника запускала…

— Принудительный Переход!.. — дрожащим голосом прокричала Черноснежка.

Переход. Проявление поистине божественной силы, полностью переписывающее Ускоренный Мир. Трудно поверить, что явление такой силы мог запустить один единственный бёрст линкер, но другого объяснения происходящему у неё не нашлось.

Потому что за кольцом оставалось небо уже совершенно другого цвета. Тучи «Эрозии» уступали место чистому синему небу. Пыльная буря — жаркому южному ветерку…

— Ч-что?! — воскликнул стоявший за спине Нидхёгга Салфер Пот, а затем, закончив распылять порох, крепко сжал поводья. — Ник, поджигай! Взорви их всех! Скочинг...

Но закончить свой приказ он не успел.

Земля вдруг исчезла.

Точнее, не совсем так. Покрытые песком пустоши вдруг резко превратились в поверхность воды. Черноснежка, Лука, Мана, лежащий на земле Крикин, Нидхёгг и его наездник мгновенно ушли под воду.

Черноснежка быстро раскинула руки, чтобы не утонуть. Всплыв на поверхность, она обвела мир взглядом, но суши рядом с ней уже не было. Вода была повсюду, до самого горизонта. Лишь виднелись вдали торчащие из воды небольшие скалы да островки. Это был уровень природного типа, самый водный из всех возможных — уровень «Океан».

— Снежка…

Черноснежка тут же повернулась в сторону голоса и увидела невероятное.

Мегуми… вернее, её дуэльный аватар, не тонул. Она стояла в своих стеклянных туфельках на водной глади, словно на земле, лишь мерно покачиваясь на волнах.

Стоявшая на воде Мегуми мягко улыбнулась и продолжила:

— Волшебство скоро закончится, и мне нужно будет уйти… Снежка, продолжай идти вперёд по своему пути. Я тоже больше не собираюсь смотреть назад…

Черноснежка понимала, что всего смысла, который Мегуми заложила в эти слова, она ещё не осознала. Но она всё равно уверенно кивнула и ответила:

— Хорошо. Спасибо, Мегуми.

Мегуми кивнула в ответ, а затем начала взлетать. Черноснежка проводила взглядом розовый аватар, возвращающийся в небо, и мысленно ещё раз поблагодарила Мегуми, после чего резко нырнула.

— Сестра-а! Приезжай к нам ещё-ё!

— Счастливого пути, сестра!

Две девушки в школьной форме, стоявшие у ворот отеля, махали руками с такой силой, что, казалось, что они вот-вот взлетят. Затем они набрали воздуха и крикнули:

— До свидания!

Черноснежка помахала им из окна автобуса в ответ, и скоро девушки исчезли за рядами коралловых деревьев. Вернувшись на своё сиденье, Черноснежка с облегчением выдохнула. Затем она постаралась избавиться от мысли, что сидевший недалеко от них на скамейке старшеклассник с банкой лаймового сока в руке (или что это было?), скорее всего, был Крикином.

— Ну, Снежка, тебя даже во время поездки окружают очаровательные фанатки, — насмешливо произнесла сидевшая на соседнем сидении Мегуми.

— Хм! Это вовсе не фанатки. Мы, так сказать… обменивались школьным опытом, — прокашлявшись, возразила Черноснежка.

— Хорошо-хорошо, я так в журнале школьного совета и запишу.

— А-а, нет, не надо…

Восемнадцатое апреля, четверг, десять часов утра.

Около половины третьеклассников средней школы Умесато ехали в двух больших электроавтобусах из Хеноко в Ёрондзиму. В Токио они должны вернуться в субботу вечером, а значит, начиналась вторая половина школьной поездки. Прочие школьники с нетерпением предвкушали феерическое завершение поездки, и Черноснежка была бы не прочь разделить их радость, но сегодня ей хотелось только спокойствия. Меньше всего она ожидала, что в программу её поездки на Хеноко окажется вписан аттракцион, в котором ей придётся сражаться против Легендарного Энеми.

Сидевшая слева от неё Мегуми должна была разделять её чувства, но она лишь как всегда улыбалась и листала виртуальный путеводитель по Ёрондзиме. Похоже, что она не помнила не только того, что была на неограниченном нейтральном поле, но и того, что заходила в кабинку к Черноснежке, Луке и Мане.