© Нефёдкин А.К., 2018

© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Якорь», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Признаюсь, что я не планировал переиздавать книгу «Военное дело сарматов и аланов» (2011 г.) и даже не следил за историографией по данной теме, однако предложение издательства «Якорь» о новом издании этой монографии я воспринял с интересом. Представляется, что данная книга будет неплохим дополнением к различным археологическим работам, рассматривающим артефакты сарматской эпохи, поскольку она основывалась в первую очередь на сведениях греко-римских авторов, а также на известных восточных источниках. В данной работе я базировался на взвешенном доверии к письменному источнику, сведения которого затем сопоставляются с археологическими артефактами и пиктографическим материалом.

В настоящем издании я не менял свои выводы и наблюдения, ведь корпус письменных источников по теме остался неизменным, тогда как археологическая база всё время расширяется. Основная часть первого издания книги была написана в 1997–2000 гг. Позднее, до 2003 г., в нее вносились лишь незначительные дополнения: преимущественно библиографические и историографические данные. Сама же книга вышла из печати лишь в 2011 г., пролежав до этого времени в издательстве филологического факультета СПбГУ. В результате – практически вся историография по теме, появившаяся в середине– второй половине 2000-х гг., выпала из исследования. В настоящем издании я попытался устранить данный пробел, а также дополнил книгу сведениями из новейших работ, вышедших в 2010-х гг.; особенно много нового материала было внесено в первую военно-историческую главу и во вторую часть второй главы, посвященную военным обычаям.

В заключение хотелось бы поблагодарить за помощь в подборе новейшей библиографии по теме А. Айвазяна, М. А. Балабанову, А. Вадай, Е. В. Вдовченкова, В. Кульчар, И. И. Марченко, С. М. Перевалова, В. В. Понарядова, А. В. Симоненко и С. А. Яценко.

Санкт-Петербург

7 августа 2017 г.

Вначале хотелось бы сказать несколько слов о методе исследования. Особенностью компаративного подхода, используемого в данной книге, является реальное, а не декларативное использование сравнительно-исторического метода. Впрочем, пока еще не разработаны критерии сравнения различных эпох и культур, и подчас различные аспекты военного дела слишком смело сопоставляют с англо-американскими исследователями, опирающимися на свое понимание общего смысла военных явлений и физических возможностей человека[1]. Однако при взвешенном сопоставлении подобный метод дает неплохие результаты, которые позволяют понять недостаточно или совсем неизвестные стороны военного дела. Ведь действительно homo sapiens везде оставался человеком со своими психологическими и физическими возможностями, что особенно ясно видно в традиционном военном деле. На войне же особое значение имеет психологический фактор, будь то просто боевые действия типа «война нервов» или обычные стереотипы поведения индивидуума в экстренной ситуации, коей и является обстановка боя вообще и сражение в частности. Поэтому при схожем уровне развития военной культуры возникают и аналогичные явления в боевой практике, что дает нам возможность широко привлекать традиционный сравнительно-исторический метод, вкладывая в него реальное содержание. Для сопоставления я использовал информацию о других кочевых народах Евразии (иранских, тюркских и монгольских), которые лучше нам известны, ведь военная культура кочевников в принципе однородна. Она, даже поднимаясь на новый уровень развития, связанный с образованием государства, сохраняет свои основные компоненты[2].

В своей работе я базировался на взвешенном доверии к источнику, на своеобразной «презумпции невиновности» источника, ведь если последний не говорит откровенную фантастику, то надо попытаться верифицировать данную информацию, сопоставив ее со свидетельствами аналогичного характера, известными нам из других регионов и времен. Хотя, естественно, и при этом мы можем не всегда получить объективную картину, поскольку сам автор мог исказить сведения в соответствии со своими взглядами или интерпретировать их по-своему, а затем переписчик мог не так понять, пропустить, дополнить и, таким образом, исказить информацию. Но если мы будем отвергать письменную традицию, то останемся без большей части сведений о военном деле. Останутся, главным образом, данные археологии и иконографии.

Данная работа выполнена как часть проекта «Военное дело варварских народов Юго-Восточной Европы во II–VI вв. по данным позднеантичных авторов» при поддержке Research Support Scheme of the Open Society Support Foundation, грант № 841/1998.

В заключение хотелось бы поблагодарить к. и. н. В. Кульчар и к. и. н. С. М. Перевалова, прочитавших историческое введение к работе и внесших туда ряд ценных замечаний, к. и. н. П. В. Шувалова, ознакомившегося со значительной частью работы и сделавшего серию указаний, способствовавших улучшению текста, Д. А. Скобелева, помогавшего мне в анализе военных реалий; д. и. н. А. В. Симоненко, д. и. н. В. А. Горончаровского, к. и. н. В. П. Никонорова, В. Б. Павлова, оказавших неоценимые услуги в подборе литературы, а также моих рецензентов д. и. н. М. Б. Щукина и д. и. н. С. А. Яценко, внесших ряд ценных указаний.

1 июня 2004 г.

Санкт-Петербург

Задача данного очерка состоит не в подробнейшем изложении военно-политической истории, а в показе общей канвы событий, что должно послужить историческим фоном для рассмотрения развития военного дела сарматских и аланских племен, их традиций и инноваций. Главными нашими источниками по сарматской истории являются античные авторы, которые фокусируют свое внимание на событиях, связанных с греко-римским миром, и, в частности, на действиях в Дунайском и, в меньшей степени, Кавказском регионе. О последних нас информируют также и закавказские (грузинские и армянские) источники, но их интерпретация и соотнесение с античными вызывают большие сложности. События собственно сарматского мира Северного Причерноморья и Центральной Азии обычно отражены в письменной традиции крайне скупо и отрывочно. Отсюда возникает неравномерность в освещении фактов военно-политической истории. Античные авторы плохо различали сарматские племена по этническому происхождению, для них они были достаточно однородной кочевой массой. Новые же волны номадов, приходивших из глубин Азии и появлявшихся в Европе, на горизонте античной ойкумены, более ясно прослеживаются по археологическим данным, а не по нарративным данным, которые и послужили базисом для настоящей работы. Поэтому в этом очерке необходимо было затронуть и археологический материал, но, естественно, в качестве дополнительного источника, что позволит представить этнополитическую картину более полно.

После гибели Великой Скифии и ухода самих скифов на Крымский полуостров и в Добруджу в степях Северного Причерноморья доминирующей силой становятся сарматы. Традиционная датировка гибели Скифии рубежом III–II вв. до н. э. в последнее время подверглась пересмотру и удревнению до конца IV – начала III в. до н. э.[42]. Согласно наиболее обоснованной гипотезе, это падение произошло в результате военных действий, которые предприняли кочевые (раннесарматские) племена. Последние, во второй половине IV в. до н. э. придя из Южного Приуралья, а отчасти даже из Центральной Азии, заняли территорию между Волгой и Доном, где в их состав было частично инкорпорировано местное население[43]. Наиболее ранними племенами считаются сирматы (IV–III вв. до н. э.)[44], видимо, чуть позднее сформировались племенные объединения сираков и аорсов[45]. Видимо, были две волны сарматских вторжений в Северное Причерноморье: первая – на рубеже IV–III вв. до н. э., направленная против скифов, а вторая – в конце первой – начале второй четверти III в. до н. э., когда погибли греческие и местные оседлые поселения на Нижнем Дону, в европейской части Боспора, Северо-Западном Крыму, в Нижнем Поднестровье и Побужье[46]. К этому времени, очевидно, и относится упоминание Диодора (II, 43, 7) о том, что сарматы, истребив население Скифии, сделали страну пустынной. Примерно к 280 г. до н. э. эпиграфист Ю. Г. Виноградов отнес угрозу вторжения сарматов, которая, согласно его восстановлению текста, упоминается в декрете о «несении Диониса» из Херсонеса (IOSPE, I, 343, l. 15)[47]. Сарматское нашествие, докатясь до Днепра, остановилось, как считается, из-за кельтского противодействия с запада[48].

Затем в течение III – первой половины II в. до н. э. в Северном Причерноморье существовал период некоего политического «вакуума», во время которого кочевья сарматов пребывали в Волго-Донском междуречье. Этот status quo был завершен новой волной сарматской экспансии в середине II в. до н. э., вызванной общим процессом аридизации степей и иммиграцией с востока новой волны кочевников[49]. Предполагается, что это были урги[50], сатархи, языги и роксоланы[51]. С середины II в. до н. э. сарматы занимают территории к западу от Дона, на рубеже II–I вв. до н. э. они появляются в Побужье у Ольвии[52].

Страбон (VII, 3, 17; XI, 5, 8) описывает союзы сарматских племен конца II – середины I в. до н. э.: живущие между Днестром и Днепром царские сарматы, языги и урги; кочующие в степях между Днепром и Доном роксоланы; восточнее, между Приазовьем и Тереком, жили сираки; далее, в Подонье – аорсы, а в Северном Прикаспии – верхние аорсы[53].

В первой четверти II в. до н. э. сарматы представляют собой реальную политическую силу на международной арене. Так, в 179 г. до н. э. правитель европейских сарматов Гатал упоминается в мирном договоре между Понтом с одной стороны и Пергамом, Каппадокией, Вифинией и Пафлагонией с другой (Polyb., XXV, 2, 13). Сам Гатал рассматривается или как просто значимая политическая фигура в регионе и гарант договора, или даже как непосредственный участник боевых действий на стороне Понта в войне 183–179 гг. до н. э.[54]. Примерно в это же время (первая четверть II в. до н. э.) сарматы помогают херсонеситам против скифов, расширяющих свои крымские владения и теснящих полис. Причем, поскольку сначала сарматская царица Амага потребовала от нападающих прекратить враждебные действия, можно думать, что крымские скифы находились в некой зависимости или договоренности с сарматами. Затем последовали набег сарматов Амаги на Неаполь Скифский и убийство скифского царя (Polyaen., VIII, 56)[55]. К первой половине II в. до н. э. относится деятельность Посидея, сына Посидея, из Неаполя, который одержал победу над пиратами-сатархами (IOSPE, I, 672). Последние, по-видимому, совершили набег на остров Левку (совр. Змеиный), около устья Дуная. Грек Посидей, судя по сопоставлению с другой надписью (IOSPE, I, 325), помог разбить разбойников и освободил остров, за что ольвиополиты почтили его статуей[56]. На рубеже III–II вв. до н. э. царь саев (возможно, царских сарматов) Сайтафарн требовал подарков от Ольвии, угрожая применить силу в случае невнимания к себе (IOSPE, I, 32)[57]. К концу II в. до н. э. сарматы получили дань и от Боспорского царства (Strab., VII, 4, 4)[58].

Во II в. до н. э. лидирующее место в сарматском мире Северного Причерноморья занимал племенной союз роксоланов, которые в конце этого столетия для противодействия понтийской экспансии даже объединились со скифами, но были разгромлены стратегом Митридата VI Диофантом около 112 г. до н. э. (Strab., VII, 3, 17; IOSPE, I, 352, ll. 21–28)[59]; после этого лидерство в Причерноморье перешло, по-видимому, к языгам. В 91–90 гг. до н. э. силы Митридата вели боевые действия против сарматов и бастарнов (Plut. De fort. Rom., 11 = Moral., 324с). Уже в 89 г. до н. э. сарматские племена, привлеченные подарками царя и жаждой добычи, стали союзниками (App. Mith., 13; 15; 57), к которым Митридат послал за помощью накануне войны с Римом (Just., XXXVIII, 3, 6). В 88 г. до н. э., в начале Первой митридатовой войны, 100 сарматских всадников показали свою доблесть, разбив 800 вифинских конников (App. Mith., 19). В третью войну (74–63 гг. до н. э.) к Митридату присоединились царские сарматы, языги и кораллы (App. Mith., 69). Позднее, в 48–47 гг. до н. э., сираки и аорсы поддерживали Фарнака II, стремившегося восстановить империю отца, в его противодействии римской экспансии. Видимо, тысяча сарматских и скифских всадников составляли основу армии Фарнака, вернувшегося в Крым в 47 г. до н. э.; они до конца были верны своему предводителю (Strab., XI, 5, 8; App. Mith., 120)[60].

Эллинистические воины. Прорисовка оттиска сердоникового цилиндра эллинистического времени с арамейской надписью. Тут воины представлены в кельтском вооружении: в характерных шлемах с пуговкой наверху и овальными щитами. Справа сверху – атакующие всадники, вооруженные пиками. В центре – командир, призывающий воинов, в шлеме, со щитом и копьем. Внизу слева, видимо, «адъютант» последнего с двумя конями. Справа внизу – скачущий копьеносец и всадник, останавливающий своего убегающего коня. Воспроизведено по: Boardman J. Greek Gems and Finger Ringer: Early Bronze Age to Late Classical. London, 1970. P. 321, fig. 309

До эпохи рубежа эр в степях Северного Причерноморья наблюдается некая политическая стабильность[61]. Процесс же аридизации в первые века новой эры приводит к миграции сарматов в западном, северном и южном направлениях[62]. К I–II вв. относится и интенсивная сарматизация военного дела Боспора. Судя по иконографическому и археологическому материалам, боспорцы перенимают вооружение и, вероятно, определенные элементы тактики кочевников[63]. Сарматские племена активно участвуют в политических событиях, происходящих в царстве. Так, в (первой) боспорской войне 45–49 гг. конница аорсов помогает царю Котису I в его борьбе с Митридатом VIII, стремящимся вернуть себе утраченный ранее трон, тогда как союзные последнему сираки были враждебны и Котису, и стоящим за ним римлянам (Tac. An., XII, 15–16). Это противостояние было вызвано давнишней враждой между двумя соседними сарматскими этносами, окончившейся победой аорсов, бывших, по-видимому, более многочисленными[64]. Теперь примерно до конца I в. аорсы стали ведущей силой в степях Предкавказья и Прикубанья[65]. Во второй половине I в. (вероятно, в 60-е гг.) ольвиополиты посылают посольство к «величайшим царям Аорсии», как сообщается в надписи, найденной в 1984 г. в Мангупе[66]. Судя по монетам царя Фарзоя и его преемника Инисмея, в 49/50 г. – 80-е гг. н. э. господство сарматов (вероятно, аорсов) было установлено над Ольвией[67].

В 76 г. до н. э. римский губернатор Македонии Аппий Клавдий Пульхр во время своего похода против скордисков продвинулся вплоть до сарматской территории, однако эпитоматор Флор, упоминающий эту экспедицию, не говорит о столкновених с кочевниками (Flor., I, 39 = III, 4, 5), – вероятно, римляне просто повернули назад[68].

При Октавиане Августе (27 г. до н. э. – 14 г.н. э.) Дунай становится границей Римской империи. Для балканских провинций от варварских вторжений создаются не только пограничные укрепления лимеса, но и система клиентских приграничных государств, которые должны были принять на себя первый удар варварских полчищ. Другой мерой обеспечения безопасности лимеса станет переселение на римскую территорию варваров, которые должны были нести военную службу в армии империи.

Сарматские племена в конце I в. до н. э. (по материалам С. Я. Яценко)

В «Географии», написанной около 7 г. до н. э. и законченной в 18 г. н. э., Страбон упоминает о том, что скифы, бастарны и савроматы (= сарматы), переходя Дунай, теснили гетов (Strab., VII, 3, 13)[69]. Воспользовавшись разгромом римлянами в 29–27 гг. до н. э. гетского государства, основанного Буребистой, которое господствовало над Северо-Западным Причерноморьем, сарматы подходят к Дунаю[70]. Первыми это были языги, которые уже к началу новой эры являлись беспокойными соседями римской Мёзии, находясь в состоянии перманентной вражды с жителями провинции, переходя Дунай по льду, о чем можно составить представление по «Скорбным элегиям» и «Письмам с Понта» Овидия, сосланного в прибрежные Томы (8–17 гг.)[71].

В I в. н. э. основными противниками Рима на Дунае были даки, к которым подчас присоединялись и сарматы. В 16 г. до н. э. наместник Македонии Л. Тарий Руф победил сарматов и изгнал их обратно за Дунай (Dio Cass., LIV, 20, 3). В период между 6 г. до н. э. и 4 г. н. э. губернатор Далмации Гн. Корнелий Лентул, предупреждая набеги сарматов, препятствовал их переходу через Нижний Дунай (Flor., II, 29 = IV, 12, 20)[72]. При Августе вожди сарматов, обитавших за Доном, присылали к нему послов с предложениями дружбы; эти посольства связываются Т. Д. Златковской как раз с деятельностью Лентула на Дунае[73]. В 6 г., во время восстания паннонцев, даки и сарматы вторглись в Мёзию, вынудив легата этой провинции вернуться обратно (Dio Cass., LV, 30, 4), но в следующем году Тиберий подчинил далматов и сарматов (Euseb. Chron., p. 170, l. 17; Prosper. Tir., 364). Однако в последние годы правления Тиберия (14–37 гг.) Мёзия опять подверглась вторжению даков и сарматов (Suet. Tib., 41). Согласно «Эпитоме» С. Аврелия Виктора, сарматы опустошили Паннонию, а даки – Мёзию (Aurel. Vict. Epit. Caes., 2, 9). В 61–66 гг. пропретор Мёзии Тб. Плавтий Сильван Элиан, судя по его надписи-элогии, переселил на территорию империи более 100 000 задунайских варваров вместе с их царями или князьями; отбил нападение сарматов; вернул царям бастарнов и роксоланов их детей, а правителю даков – его братьев, отбитых от врагов; привел к покорности неизвестных ранее римлянам царей (CIL, XIV, 3608), которых предлагается рассматривать как аланов[74]. Следовательно, римляне выступали союзниками роксоланов, бастарнов и даков, воюя с сарматами[75]. Римляне между тем укрепляли оборону, для защиты дунайских провинций возводится оборонительная система лимеса и создаются флотилии в Мёзии и Паннонии; империя была еще сильна и могла с успехом отражать набеги варваров.

К середине I в. сарматы, продвинувшись на запад, прочно обосновываются в Центральной Европе и активно участвуют в политических событиях в регионе (ср.: Strab., VII, 3, 13; 17). Уже в 50 г. конница языгов помогает царю свевов Ваннию в междоусобной борьбе, происходившей на территории современной Словакии (Tac. An., XII, 29–30). Причем у германцев была лишь пехота, тогда как конницу составляли именно сарматы. Согласно информации Плиния Старшего (N. h., IV, 80), передающего сведения середины I в., земли языгов находились за Средним Дунаем, доходя до территории, занятой германцами; аорсы-гамаксобии, роксоланы и аланы жили вдоль побережья Черного моря, тогда как сираки пребывали на левобережье нижнего Днепра (Plin. N. h., IV, 33)[76]. Таким образом, междуречье Тисы и Дуная заняли языги, вытеснив живших здесь даков в горы, в нижнем же течении Дуная теперь обосновались роксоланы[77]. Возможно, этот район им позволили заселить сами римляне, надеясь получить от них защиту от все более усиливающихся даков, однако, наоборот, сарматы превратились в постоянную угрозу дунайским провинциям империи[78].

В середине I в. в поле зрения античных авторов попадают аланы, по поводу происхождения которых существуют разные точки зрения, однако совершенно ясно, что в этом процессе принимали участие центральноазиатские ираноязычные кочевые племена (Dio Cass., LXIX, 15, 1; Amm., XXIII, 5, 16; XXXI, 2, 12)[79]. Богатые погребения Нижнего Дона и Волги (Александровка, Дачи, Косика, Садовый, Хохлач), принадлежавшие среднесарматской культуре, связываются с аланской элитой из этой первой волны миграции[80]. Новые пришельцы постепенно включали старых обитателей степей в свой состав, что видно на примере Подонья, где первоначально была чересполосность населения[81].

Кочевники не стремились завоевать земли, главная цель их набегов – добыча, которую предпочитали захватывать неожиданно, когда империя была занята другими делами. Особенно сарматы использовали периоды политической нестабильности для произведения своих грабительских набегов на империю. Зимой 67/8 г. роксоланы разбили две когорты, а следующей зимой, в начале 69 г., воспользовавшись гражданской войной в Риме и значительным ослаблением римских гарнизонов, девятитысячная конная орда роксоланов вторглась в Мёзию, надеясь на большую добычу, но, рассеявшись для грабежа, была разбита вспомогательными когортами III Галльского легиона (Tac. Hist., I, 79). Тацит описывает лишь данный эпизод из кампании 69 г. в Мёзии. Сообщение Иосифа Флавия (Bel. Jud., VII, 89–95) более подробно: большое число сарматов незаметно переправилось через Дунай, в январе 70 г. они разбили армию веспасиановского наместника Мёзии Фонтея Агриппы, убив самого легата[82]. Страна подверглась разграблению. Веспасиан послал Рубрия Галла, который в том же году одержал победы над ними, а напавших, оставшихся в живых, изгнал. После этого римские гарнизоны в Мёзии были усилены.

Реконструкция сарматского воина из кургана в Дачах в Ростове-на-Дону (рубеж I–II вв.). Реконструкция Азовского этнографического музея. Воспроизведено по: Блиев, Бзаров 2000: 63

Во время той же гражданской войны в Риме в 69 г. от помощи языгов римляне отказались, но небольшие отряды (вероятно, свиты) их вождей, опять же вместе со своими давними союзниками свевами, участвовали в гражданской войне в Риме на стороне Веспасиана, очевидно выступая таким образом своеобразными заложниками и гарантами стабильности на Дунае (Tac. Hist., III, 5; ср.: I, 2). А, как мы помним, конница Антония Прима, полководца Веспасиана, действовала успешно (Tac. Hist., III, 17).

Обострение отношений империи с языгами относится к периоду войны римлян с даками (86–89 гг.) во время правления Домициана (81–96 гг.). Языги вторглись в Паннонию и разбили тут в 89 г. целый римский легион (XXI Rapax), легат которого погиб (Suet. Domit., 6, 1; Tac. Agr., 41; Eutrop., VII, 23, 4). В этой войне участвовали также германские племена маркоманнов, квадов и свевов. Таким образом, тут опять же действуют совместно с германскими пехотинцами и сарматские всадники. Лишь в 92 г., после заключения мира с даками, Домициан собрал силы и разбил языгов (Dio Cass., LXVII, 5, 2)[83]. Итак, германцы Центральной Европы (в частности, квады) уже действуют в тесном союзе с языгами, который, по-видимому, и оформился в этот период[84]. Однако Рим – мировая держава, ведущая активную внешнюю политику, – с успехом отбивает варварские вторжения и заставляет своих бывших врагов становиться союзниками.

Не остались в стороне дунайские сарматы и от дакийских войн императора Траяна (101–102, 105–106 гг.). Поскольку источники этих событий плохо сохранились, то весьма мало известно и об участии в них сарматов. Языги, наряду с квадами и маркоманнами, поставили теперь союзные контингенты в армию императора (Dio Cass., LXVIII, 10, 3). На колонне Траяна в двух сценах Первой дакийской войны (зима 101/2 г.) представлены катафракты, которые обычно считаются союзными дакам роксоланами[85]. Город Никополис Траян возвел в честь победы над даками (Amm., XXXI, 5, 16), впрочем, согласно Иордану (Get., 101), – над сарматами. В 104 г., в период между войнами, Дацебал захватил часть земель союзников Рима языгов, что послужило одной из причин объявления Римом новой войны дакам (Dio Cass., LXVIII, 10, 3–4)[86]. Могущество Траяна после победы во второй войне было настолько велико, что его покровительство признали не только сарматы, но и иберы, боспорцы, арабы, осроенцы и колхи (Euseb. Chron., p. 194, ll. 6–7; Eutrop., VIII, 3, 1). Однако только на свое могущество римляне не полагались и для защиты вновь приобретенных территорий соорудили лимес, который состоял из каменных фортов-кастелл, стоящих через каждые 1,5 км, с деревянным палисадом, однако по всей линии границы сплошных укреплений не было[87].

^После войн Траяна римская Дакия оказалась как бы между двух огней – агрессивных кочевых этносов: с запада ей угрожали языги, а с востока – роксоланы. Языги, недовольные тем, что им не вернули земли, отнятые у них даками, уже в 107–108 гг. напали на Нижнюю Паннонию и Дакию, но они были разбиты наместником первой провинции – будущим императором Адрианом (SHA, I, 3, 9). В этот период обычной стала практика выплаты денежных субсидий со стороны империи за лояльность племенной знати. Уже будучи императором, Адриан (117–138 гг.) в 117–119 гг. должен был вести войну на два фронта и против языгов, и против роксоланов, которые были недовольны уменьшением субсидий (SHA, I, 5, 2; 6, 6; Euseb. Chron., p. 198, l. 8; Oros. Hist., VII, 13, 3; Prosper. Tir., 591). Война закончилась возобновлением выплат (Dio Cass., LXIX, 15, 2)[88]. С этими событиями традиционно связывается эпитафия роксоланского царя Распарагана, который получил римское гражданство и затем умер в Полах в Истрии, будучи вместе с сыном, видимо, заложником (CIL, V, 32–33)[89].

Сарматские племена в конце I в. н. э. (по материалам С. Я. Яценко)

Со II в. ведущей силой в сарматском мире становятся аланы, появление второй волны которых (поздние аланы) сопоставляют с позднесарматской археологической[90]. Позднесарматская культура, как считается, распространялась из Заволжья на запад. Известно, что в Подонье старое (среднесарматское) население постепенно, до первой половины III в., ассимилируется новыми пришельцами[91]. Действительно, как рассказывает Аммиан Марцеллин (XXXI, 2, 13), аланы, постепенно покоряя соседние народы, дали им свое имя. Ко второй трети II в. аланы появляются в Дунайском регионе, с ними не раз после 157 г. воевал император Антонин Пий (SHA, III, 5, 5)[92]. Ок. 160 г. в Нижней Мёзии римский вспомогательный отряд самовольно напал на сарматов, расположившихся на берегу Дуная, и перебил 3000 варваров, за что легат легиона Авидий Кассий казнил командовавших налетом (SHA, VI, 4, 6).

Следующая волна наступлений варварских племен на дунайские провинции относится к третьей четверти II в. Маркоманнские войны по своему накалу и напряжению потрясли современников (167–180 гг.). Евтропий (VIII, 12, 2) сопоставлял их по тяжести со Второй Пунической войной, в которой борьба велась за существование самого Рима. Впрочем, о самих этих войнах нам известно весьма мало. Видимо, давление приграничных племен на дунайский лимес было вызвано очередным переселением народов: передвижением вандалов, готов и лангобардов[93]. Из сарматских племен в Маркоманнских войнах, по сообщению Юлия Капитолина (SHA, IV, 22, 1), участвовали сами сарматы, а также роксоланы и аланы (ср.: SHA, IV, 27, 10; Dio Cass., LXXI, 3, 1; Eutrop., VIII, 13, 1; Oros. Hist., VII, 15, 8). Первый период войны (167–169 гг.) был для римлян оборонительным, действия велись на территории империи: варвары напали на римские границы одновременно, возможно, даже согласовав свои действия (SHA, IV, 22, 1). В частности, в 167–169 гг. языги опустошили Паннонию. Позднее римляне собрались с силами, и в 169–175 гг. их стратегия изменилась: армии империи перешли от обороны к наступательным операциям. Если в 171–173 гг. император Марк Аврелий (161–180 гг.) вел военные действия главным образом против квадов и маркоманнов, то в 173–175 гг. он сражался с сарматами. В ходе боевых действий (видимо, зимой 173/4 г.) языги были оттеснены к Дунаю, но, отступая, они решили неожиданно перейти в контрнаступление, воспользовавшись непривычностью для римлян сражаться на льду, однако и это им не помогло и они были разбиты (Dio Cass., LXXI, 7, 1–5; ср.: Euseb. Chron., p. 207, ll. 1–5). Мир с языгами был заключен в 175 г., и они поставили империи в качестве вспомогательных сил 8000 всадников, 5500 из которых были посланы в Британию, а другие отправлены на подавление мятежа Авидия Кассия в Сирии (Dio Cass., LXXII, 16, 2; 17).

Посольства к императору Траяну. Двое слева считаются языгами. Посол одет в плащ, а его сопровождающий (второй слева) держит коня. Оба сармата одеты в длинные, ниже колен, рубахи с боковыми разрезами и длинными рукавами, штаны и низкую обувь; головной убор типа фески. Из вооружения показаны цилиндрический закрытый колчан и висящий слева меч в ножнах со скобой. Колонна Траяна в Риме (113 г.). Воспроизведено по: Istvánovits, Kulcsár 2001: 156, fig. 12

Однако мир оказался перемирием, и в 177–180 гг. военные действия возобновились. В 177 г. языги вновь напали на Паннонию, но в следующем году были разбиты юным Коммодом, наследником Марка Аврелия[94]. Согласно заключенному уже после смерти Аврелия мирному соглашению, судам языгов запрещалось плавать по Дунаю, им самим воспрещалось занимать острова на этой реке (Dio Cass., LXXII, 19,2) и сами языги должны были отойти от границы на 76 стадиев (13,5 км). Кроме того, они возвратили в империю 100 000 пленных. Эта огромная цифра (даже если она и завышена) свидетельствует о масштабе набегов сарматов. С другой стороны, римляне разрешили языгам проходить через Дакию к роксоланам.

Маркоманнские войны знаменуют собой начало заката могущества Римской империи. Уже нет системы клиентских государств на Дунае, а границу империи стали защищать поселенные тут варвары[95].

Вместе с тем какие-то столкновения с сарматами всё же происходили. В 182–185 гг. префект претория императора Коммода С. Тигидий Перенний приписывал своему сыну успехи других полководцев (SHA, VII, 6, 1). Поскольку молодой сын Перенния командовал иллирийскими войсками (Hdn., I, 9, 1), то, очевидно, он приписывал себе успехи своих подчиненных, которые командовали относительно небольшими отрядами. В общем, какие-то стычки происходили на дунайской границе империи, вероятно с языгами.

С первой трети III в. на политической арене античности появляется новая сила – готы. На дунайской границе при Северах до 232 г. было относительно спокойно, но с этого года началась новая полоса варварских вторжений, так называемых Скифских войн[96]. Теперь до 269 г. главным врагом империи стали готы, вместе с которыми действовали сарматы и аланы. Судя по надписям (CIL, III, 3722; 4630), войска императора Максимина (235–238 гг.) разгромили сарматов в 236–237 г. (SHA, XIX, 13, 3; XXI, 5, 9)[97]. Однако весной – летом 242 г. аланы под Филиппополем во Фракии разбили Гордиана III (238–244 гг.; SHA, XX, 34, 3–4)[98]. После этого сарматы продолжали оставаться на целое столетие одним из основных противников Рима на Дунае.

Воспользовавшись общим кризисом империи и нападениями врагов на границы империи в середине – третьей четверти III в., сарматы, в поисках добычи, усилили натиск на дунайские провинции. В 258 г. сарматы угрожали Паннонии (SHA, XXIV, 9, 1: instantibus Sarmatis). Узурпатор Региллиан (260 г.), правивший обеими Паннониями и Мёзиями, отражал их давление на свои провинции, но сам был убит из-за происков роксоланов (SHA, XXIV, 10, 2). В Иллирике будущий император Аврелиан в 260 г. отбил набег сарматов с 300 воинами из гарнизона (SHA, XXVI, 6, 3). Однако в 263 г., когда аламанны опустошали Галлию и даже доходили до Италии, а готы громили Балканы, сарматы и квады наводнили Паннонии (Euseb. Chron., p. 220, l. 26; Eutrop., IX, 8, 2; Oros. Hist., VII, 22, 7; Prosper. Tir., 878). У империи уже не было ни сил, ни возможностей защищать задунайскую Дакию и при Галлиене (253–268 гг.) римляне вывели оттуда свои войска, а при Аврелиане (270–275 гг.) были эвакуированы и мирные жители (Eutrop., IX, 8, 2; 15, 1; Aur. Vict. Caes., 33, 3; SHA, XXVI, 39, 7)[99]. Теперь роксоланы могли свободно пройти через эту территорию и появляться на земле языгов на Венгерской низменности – Альфёльда[100]. Саму же Дакию заняли готы, тайфалы и другие племена (Eutrop., VIII, 2, 2).

Со времени Арелиана (270–275 гг.) начинается постепенный выход империи из кризиса. Уже летом 270 г. император разгромил свевов и сарматов (SHA, XXVI, 18, 2; CIL, III, 12333), а в 273 г. устроил грандиозный триумф в честь победы над восставшими Галлией и Пальмирой, в котором среди других пленных шли аланы, роксоланы и сарматы (SHA, XXVI, 33, 4). В 278 г. император Проб (276–282 гг.) разбил сарматов и прочие племена в Иллирике, отобрав награбленную добычу (SHA, XXVIII, 16, 2; ср.: 8, 3 (аланы); 12, 4). После убийства Проба сарматы совершили широкомасштабное вторжение в Иллирик, Фракию и даже в Италию, но новый император Кар (282–283 гг.) разбил их в Паннонии, убив 16 000 и пленив 20 000 мужчин и женщин (SHA, XXX, 8, 1; 9, 4; Eutrop., VIII, 18, 1; ср.: Zonara, XII, 30).

В период тетрархии война с сарматами продолжалась на Среднем Дунае. Летом 285 г. Диоклетиан (284–305 гг.) вел военные действия против сарматов в Верхней Паннонии (Paneg. Lat., XI, 7, 1–2)[101]. В 289 г. он опять повел наступление против сарматов, разбил их, после чего большое количество пленных было распределено по крепостям (Paneg. Lat., XI, 5, 4). После чего последовал недолгий период спокойствия на Дунае. Однако в 294 г. последовало еще одно столкновение римлян во главе с Диоклетианом и сарматов, а в 299–300 гг. с ними велись военные действия на Нижнем Дунае (Eutrop., IX, 25, 2; Oros. Hist., VII, 25, 12). Осенью 302 г. была проведена очередная кампания цезаря Галерия против сарматов и карпов, за что цезарь получил титул Sarmaticus Maximus в третий раз[102].

Воспользовавшись сменой власти в Риме, после отставки Диоклетиана и Максимиана, сарматы возобновили свои набеги. В 306 г. новый император Галерий (305–311 гг.), которого сопровождал будущий монарх Константин, разбил сарматов в Мёзии (Anon. Vales., 3; Zonara, XII, 33)[103]. За что Галерий получил титул «Сарматский» в четвертый раз в 306/7 г.[104] 27 июля 310 г. Лициний разгромил сарматов, за что Галерий, согласно принятому в это время этикету, также получил почетный титул Sarmaticus Maximus в пятый раз (Euseb. Hist. eccl., VIII, 17, 3: Σαρµατικὸς µέγιστος πεντάκις)[105]. Воспользовавшись борьбой между Константином I (306–337 гг.) и Лицинием (308–324 гг.), в 314–315 гг. сарматы и готы вторглись на римские территории, однако римляне разбили сначала готов, а затем сарматов – главных врагов империи на Балканах[106].

Позднее, в 322 г., последовала и сарматская кампания Константина. Зосим (II, 21) кратко рассказывает о ней таким образом: весной сарматы[107] переправились через Дунай и подошли к Кампоне на берегу этой реки в Нижней Паннонии; попытки поджечь верхнюю деревянную часть стены города потерпели неудачу из-за отчаянной обороны со стороны осажденных. Во время этой осады армия Константина напала с тыла на сарматов и разбила их. Летом этого же года из-за угрозы нового нападения император, перейдя Дунай, окончательно разгромил противника, пытавшегося обороняться на лесистом холме. Часть сарматов была уничтожена вместе с царем Равсимодом, а сдавшиеся были приняты на римскую территорию (ср.: Anon. Val., 31; Jord. Get., 178; Zonara, XIII, 2)[108].

К середине IV в. имена языгов и роксоланов исчезают со страниц античных письменных источников, а на их место встают новые названия племен, аркараганты, сарматы-«господа» (Arcaragantes, domini), и сарматы-«рабы», лимиганты (Limigantes, servi)[109]. Возможно, первые были пришедшие позднее в Альфёльд роксоланы, а вторые – подчинившиеся им языги[110].

Согласно Евсевию Памфилу (Vita Constant., IV, 6, 1), события, предшествующие появлению на исторической сцене этих племен, были следующими: «Савроматов же сам бог пригнал к ногам Константина, покорившим таким образом мужей, гордящихся варварским высокомерием. Ибо когда скифы восстали против них, господа вооружили домашних рабов для защиты от врагов. Когда же рабы победили, они подняли все свои щиты против господ и прогнали их из дома. Они же нашли спасительное убежище не у кого другого, как только у Константина; он же, узнав, как спасти их, всех принял на римскую землю, и тут записал способных в войска, а прочим из них для жизни уделил землю для возделывания, чтобы получить выгоду от примирения с ними, а им насладиться римской свободой вместо варварской дикости». Речь в пассаже идет о сармато-готской войне. Летом – осенью 331 г. визиготы вторглись в Банат (ср.: Philostorg., II, 5; Isid. Hist. Goth., 5). Сарматы-«свободные» не смогли им противостоять и вооружили своих «рабов» для войны. Однако и тогда борьба велась, по-видимому, без особого успеха, тогда сарматы обратились за помощью к римлянам, которые, опасаясь усиления нового врага, вторглись за Дунай и разбили готов в апреле 332 г. После этого более многочисленные «рабы» восстали против «свободных» и изгнали их из Баната. Последние бежали к виктогалам в Дакию (ср.: Amm., XVII, 12, 17–20; Euseb. Chron., p. 233, ll. 13–15). В 334 г. римляне во время данных междоусобиц вторглись за Дунай. «Свободные» сарматы с согласия римлян перешли на территорию империи. Константин расселил более 300 000 сарматов обоих полов во Фракии, Скифии, Македонии и даже в Италии. Им были даны земли для поселения, а пригодные были зачислены в армию (Anon. Vales., 32)[111]. За такое деяние Константин получил почетный титул Sarmaticus Maximus[112]. Такое число поселенцев говорит о большой численности сарматского населения к северу от Дуная. Для защиты от нападений сарматов Константин в 320–330-х гг. стал строить защитный земляной вал, а в отвоеванной Южной Дакии, на левом берегу Дуная, создается система крепостей[113]. Это был апогей римского могущества на Дунае в эпоху поздней империи, который поддерживался традиционной имперской политикой divide et impera.

После смерти Константина сарматы опять пришли в движение (между маем 337 и июнем 338 г.), но были разбиты Константом (337–350 гг.) и Констанцием II (337–361 гг.) (ILS, 724)[114].

Золотая монета Константина II трирской чеканки, как считается, в честь событий в 322 г. (Madden 1865: 349). Аверс: голова цезаря в шлеме, панцире и плаще; реверс: правитель с державой стоит над пленным; надпись снизу: SARMATIA. Воспроизведено по: Roman Imperial Coins in the Hunter Coin Cabinet University of Glasgow. Vol. V. Oxford, 1982. P. 238, № 15. Pl. 59, 15

В середине IV в. сарматы на Среднем Дунае продолжали состоять в политическом объединении с квадами. Воспользовавшись тем, что основные силы римлян были стянуты на Востоке и у Рейна, соответственно против персов и германцев, сарматы и квады в мае 357 г. совершают разбойничий набег на обе Паннонии и Вторую Мёзию (Amm., XVII, 12, 1; Zosim., III, 1, 1). Зимой 357/ 8 г. они вновь напали (Amm., XVII, 12, 1). Поэтому в апреле 358 г. Констанций II, перейдя Дунай по понтонному мосту, вторгся в землю сарматов-«господ». Поскольку последние не ожидали нападения, то активного сопротивления не было. Не помогла им и помощь их союзников – квадов, земли которых также были разорены. После заключения мирного договора союзники должны были выдать пленных, дать заложников и стать клиентами Рима (Amm., XVII, 12). Всего же кампания Констанция продлилась два-три месяца[115].

Поскольку лимиганты во время кампании против сарматов-«господ» совершили набег на Мёзию, то Констанций в том же 358 году обратился против них. Сарматы, вызванные для переговоров, не захотели покориться и были разбиты римлянами. Затем последовала переправа императорских войск через Дунай и разорение области лимигантов-амицензов. Оставшиеся лимиганты-пицензы ушли в горы на северо-западе Баната. Для окончательного уничтожения прятавшегося противника Констанций призвал союзников: тайфалов, напавших на лимигантов с востока, сарматов-«господ», действовавших с запада, а сам император двигался с юга, из Верхней Мёзии. Теснимые со всех сторон, сарматы согласились отселиться в более отдаленные от империи области (Amm., XVII, 13, 1–23). Однако зимой 358/9 г. лимиганты опять приблизились к римским пределам. Вызванные для переговоров на территорию империи, воины сарматов вновь были разгромлены Констанцием около Аквинка в апреле 359 г. (Amm., XIX, 11, 1–16). Фемистий также глухо упоминает об опустошении земель языгов войсками Констанция (Them. Or., IV, 57a). Для охраны границы Констанций в 358 г. южнее вала Константина возвел дополнительный внутренний вал[116]. Limes Sarmatiae (так называемый «Вал Чёрса»), по-видимому, к этому времени охватывал территорию всей Великой венгерской равнины (1 260 км). Лимес был из двух, трех или даже в некоторых местах четырех линий укреплений, состоящих из рва в современном состоянии шириной 3,4–8 м и глубиной 1,5–3 м, тогда как сохранившиеся части вала возвышаются примерно на 2 м; естественно, существовал и частокол[117].

Золотой солид Констатина II (316/337–340 гг.) трирской чеканки весом 4, 46 г. Аверс: голова цезаря в лавровом венке; реверс: сидящая Сарматия подпирает голову правой рукой; позади нее стоит трофей: римский шлем с гребнем, плащ поверх панциря, от которого виден набрюшник, копье, секира, шестиугольный и овальный щиты с умбонами, поножи; снизу лежат трофеем скифский асимметричный лук и ромбовидный щит с умбоном; надпись реверса: Gaudium Romanorum («Радость римлян»); Sarmatia Tr. Воспроизведено по: URL: www.forumancientcoins.com/notinric/7tri364v.html (дата доступа: 07.08.2017)

Впрочем, затишье на границе длилось недолго. Возможно, уже во время Юлиана (360–363 гг.) предпринимались какие-то действия против сарматов, поскольку в надписи из Софии император именуется Sarmaticus[118]. Воспользовавшись смертью Юлиана, сарматы и квады возобновили свои набеги на Верхнюю и Нижнюю Паннонию (Amm., XXVI, 4, 5; Liban. Or., XVIII, 290).

Летом 374 г. квады, озлобленные убийством своего царя, приехавшего для переговоров к наместнику (dux) Валерии – провинции на востоке диоцеза Иллирик, – соединились с сарматами и произвели опустошительный набег на Паннонию. Два легиона, Паннонский и Мёзийский (IV Flavia или VII Claudia), были разгромлены сарматами из-за несогласованности действий римлян. В то же время сарматы-«господа» вторгаются в Мёзию, но их отбил в многочисленных боях будущий император, а тогда дукс этой провинции Феодосий (Them. Or., XIV, 182c; XV, 198a; Liban. Or., XXIV, 12; Amm., XXIX, 6, 1–16; Oros. Hist., VII, 32, 14; Zosim., IV, 16, 4). В 375 г. послы сарматов прибыли с извинениями и оправданиями к Валентиниану I (364–375 гг.), шедшему в поход на квадов. На сарматов была наложена контрибуция (Amm., XXX, 5, 1–2; ср.: Socrat., IV, 30; Sozom., VI, 36). Таким образом, в войне 374–375 гг. сарматы действовали на широком дунайском фронте, как и в предыдущие годы, вместе со своими давними союзниками – квадами[119].

События, происходившие во второй половине I–III в. в греко-варварском мире Северного Причерноморья, нам известны в меньшей степени, чем войны на Дунае, лучше освещенные античными источниками. Можно отметить, что к концу II в. из источников исчезают имена сираков и аорсов, которые, как считается, входят, по крайней мере частично, в состав аланов[120]. Как показывают археологические данные, в I в. сарматы проникают в Крым, а в III в., судя по погребениям, аланы расселяются в юго-западном и центральном Крыму[121]. Исходя из археологических данных, считается, что аланы обычно не образовывали самостоятельных этногеографических анклавов, а селились среди сарматов и в поселках поздних скифов[122]. Обстановка на полуострове не была спокойной. Согласно херсонесскому декрету, возможно в начале 60-х гг., сарматы с союзниками совершили нападение на хору полиса (IOSPE, I, 369)[123]. В 220–240 гг. в. в Крыму гибнет Малая Скифия и разрушается ее столица Неаполь, как иногда считается, под натиском тех же аланов[124].

В 83 г. оратор Дион Хризостом (Or., XXXVI, 8, 15) рассказывал, что жители Ольвии должны были постоянно отражать набеги сарматов. В середине II в. Антонин Пий (138–161 гг.) оказал помощь ольвиополитам, которых теснили тавроскифы, последние были побеждены и выдали заложников (SHA, III, 9, 9). Этих врагов Ольвии рассматривают то как сарматов (сираков), то как поздних скифов[125]. По крайней мере, комментатор Евстафий просто объясняет этноним тавроскифов как скифов, живших в Тавриде (Eustath. ad Dion. Perieg., 163). В 232–238 гг. Ольвия подверглась очередному разгрому, который связывается с действими сарматов или готов[126].

Судя по надписи-энкомию из пантикапейского некрополя, чествуемый хилиарх во время царствования Рескупорида I (68/9–92/3 гг.), в 80-х гг., победил царей аланов, вероятно напавших на азиатскую часть Боспора, а при Савромате I (93/4–123/4 гг.) предотвратил вступление скифов и тавров в союз с аланами[127]. Как считается, ок. 150 г. Танаис был разрушен сарматами[128]. В посвящении из того же Танаиса (193 г.) указывается, что при боспорском царе Савромате II (174/5–210/1 гг.) были одержаны победы над скифами и сираками, а Черное море очищено от пиратов (IOSPE, II, 423; КБН, 1237). Эти события рассматриваются как вторая боспорская война, которую царство совместно с римскими силами вело против варваров[129].

Бронзовая монета боспорского царя Рескупорида I (68/9–92/3 гг.). Аверс: царь-триумфатор перед поверженными врагами и трофеем; реверс: Ника с венком. На трофее повешен шлем с двумя нащечниками и султаном, мускульный панцирь, два овальных (?) щита и поножи. Воспроизведено по: Виноградов, Горончаровский 2009: 273, рис. 129 (прорисовка); Brzezinski, Mielczarek 2002: 3 (фотография)

Готы, придя в Северное Причерноморье под предводительством Филимера, разбивают в сражении племя спалов, которых обычно сопоставляют со спалеями Птолемея, жившими около Танаиса, и рассматривают как сарматский этнос[130]. Во второй половине 230-х гг. уничтожаются варварские и боспорские поселения в Приазовье. Обычно данные разрушения связываются с действиями готов, однако С. А. Яценко полагает, что это были аланы, пришедшие с Северного Кавказа[131]. По крайней мере, в середине III в. археологически фиксируется волна переселения из Центрального Предкавказья на Нижний Дон (ср.: Amm., XXXI, 2, 21), где новые пришельцы сосуществовали с другими представителями позднесарматской культуры; эта миграция связывается с появлением аланов-танаитов. Видимо, они же после 253 г. разгромили Танаис[132].

В конце III в. сарматы еще представляли значительную политическую силу в Причерноморском регионе. Согласно рассказу императора Константина VII Багрянородного (913–959 гг.), боспорский царь, набрав войско из сарматов Меотиды, захватывает Лазику и вторгается в Анатолию вплоть до реки Галис, которую им воспрепятствовал перейти трибун и будущий император Констанций Хлор. Император Диоклетиан обратился за помощью к оставшимся верным империи херсонесцам, которые, напав на Боспор с тыла, захватили Пантикапей и укрепления в Меотиде. Это заставило вторгшихся вернуться назад (ок. 293 г.) и даже отказаться от субсидий со стороны Рима (Const. Porphyr. Adm. imp., 53)[133].

Всадник, вооруженный пикой, удерживаемой в двух руках. Посвятительная мраморная плита из Танаиса Трифона, сына Андромена (середина II в.). Прорисовка А. В. Сильнова. Воспроизведено по: Ростовцев 1913: Табл. LXXXIV.3

В середине IV в. в Северном Причерноморье доминировал остроготский племенной союз во главе с Германарихом, куда входили и сарматские племена. К этому периоду аланы заняли главенствующее положение среди сарматов к востоку от Дона и распространили на них свое название (Amm., XXXI, 2, 13; 16–17)[134]. Вообще же в позднеримскую эпоху под именем аланов античные авторы все чаще стали подразумевать всех сарматов, которые жили на территориях, подконтрольных аланам[135]. Таким образом, в середине IV в. мы обнаруживаем европейских аланов в Северном Причерноморье (Amm., XXII, 8, 42), другие аланы пребывали в Крыму, в низовьях Дона проживали танаиты, на Тереке мы находим еще одних аланов, на Нижней Волге – басилов, а в Дагестане – маскутов-массагетов[136].

В середине 370-х гг. новая политическая сила кардинально изменила ситуацию в регионе – пришли гунны. Они, ок. 372 г., частично уничтожили аланов-танаитов, частично присоединили их к себе в качестве союзников (Amm., XXXI, 3, 1; Jord. Get., 126)[137]. Часть же аланов переместилась в горы Северного Кавказа. Все более переходя к оседлости, они создали базу для дальнейшего этногенеза осетин[138]. Аланы Крыма остались верны союзу с готами и под натиском гуннов переместились со своими союзниками в горы второй гряды на юго-западе полуострова, где стали заниматься наряду с отгонным скотоводством еще и земледелием[139]. Аланы – союзники гуннов, вероятно, шли в авангарде гуннской орды (Amm., XXXI, 3, 3) – обычная стратегия, и не только кочевников – инородцев не жалко. Побежденные гуннами и аланами готы стали отходить на запад (Amm., XXXI, 3) и столкнулись с тайфалами и сарматами в Карпатах (Ambros. Exp. Evang. Luc., X, 21, 9; ср.: Amm., XXXI, 4, 13). Как указывает Евнапий (frg., 42), около 200 000 визиготских воинов прибыли к Дунаю и затем расселились на римской территории. После же восстания против римлян готы, не имевшие достаточного количества конницы для мобильных действий, привлекли к себе в союзники жаждущих добычи аланов и гуннов (Amm., XXXI, 8, 4; 16, 3; Oros. Hist., VII, 34, 5). Конница остроготов и аланов сыграла решающую роль в битве при Адрианополе в августе 378 г., в которой была разбита римская армия во главе с императором Валентом (364–378 гг.) (Amm., XXXI, 12, 17). Причем после битвы трофейное римское оружие и коней получили как готы, так и аланы и гунны (Oros. Hist., VII, 34, 5). Император Грациан (375–383 гг.), идущий на помощь Валенту, подвергся в Мёзии неожиданному нападению аланской конницы (Amm., XXXI, 11, 6). После этого готы и присоединившиеся к ним аланы и гунны подошли к стенам Константинополя, но тут они были остановлены, а затем, в 379–380 гг., разбиты и умиротворены новым императором Феодосием I (379–395 гг.), тервинги-визиготы отошли на северо-запад, получив как федераты Нижнюю Мёзию и Фракию (Them. Or., XVI, 210d; 213a; Amm., XXXI, 16, 2–7; Oros. Hist., VII, 34, 5). Однако кочевники не прекратили боевых действий против империи. Среднедунайские сарматы, воспользовавшись разгромом готами имперской армии, вторглись в римские пределы, но они были разбиты Феодосием в конце 378 г. (Them. Or., XIV, 182c; Pacat. Paneg., 12, 9–10). 17 ноября 379 г. в Константинополе была объявлена победа над готами, гуннами и аланами. В 383/ 4 г. армия Валентиниана II (375–392 гг.) отразила очередное нападение сарматов на Паннонию (Sym. Epist., X, 47)[140].

Поскольку империя уже не могла своими силами противостоять натиску варваров, то последних набирали для борьбы с их же соплеменниками. Император Грациан (375–383 гг.) записывал в солдаты аланов-перебежчиков (Zosim., IV, 35, 2; Aurel. Vict. Epit. de Caes., 47, 6; Paul. Diac. Hist. Rom., XI, 16). Он же в 380 г. предоставил Паннонию для поселения в качестве федератов остроготам, аланам и гуннам (Zosim., IV, 34, 2)[141]. Следовательно, с этого времени можно говорить о достаточно широком проникновении аланов в римскую армию. Феодосий I также призывал варваров в армию (Zosim., IV, 30, 1). Согласно Пакату Дрепанию, это были бывшие главные враги империи – готы, гунны и аланы, – теперь военные поселенцы из Паннонии (Pacat. Paneg., 32, 4)[142]. В 383/4 г. военный мастер (magister militum) Валентиниана II франк Флавий Бавтон во главе федератов гуннов и аланов разбил алеманов-ютунгов, которые вторглись в Рецию (Ambros. Epist., 24, 8). Служили сарматы и аланы в римских войсках и во время императора Западной империи Гонория (395–423 гг.) (Claud., VIII (Paneg. IV cons. Honor.), 484–487). Правитель Западной римской империи Стилихон (395–408 гг.), а возможно, еще и раньше Феодосий I поселил своих союзников-аланов в качестве военных колонистов и в Италии (Notit. Dig. Oc., VI, 50; VII, 163: comites Alani)[143]. В 487 г. правитель Италии скир Одоакр, выйдя из столицы Равенны вместе с аланским войском, одержал победу над ругиями в Норике[144]. Считается, что в готское время различные варвары в Италии жили на границах и охраняли их[145]. Даже в третьей четверти VI в., по сообщению Павла Диакона (Hist. Lang., II, 26), в Италии в отдельных поселках жили гепиды, болгары, сарматы, паннонцы, свевы, нориканцы и другие варвары.

К началу V в. аланы были разделены в Западной Европе на несколько орд. Одна из них продолжала состоять в союзе с гуннами и вместе с ними теснила готов (Oros. Hist., VII, 37, 3). Визиготы, которые получили от императора восточной части империи Аркадия (395–408 гг.) Иллирик для поселения в качестве федератов, испытывали давление гуннов. Король визиготов Аларих (395–410 гг.), умело используя противоречия между восточной и западной империей, готовился к вторжению в Италию, возможно, из-за страха перед теми же гуннами. В конце 401 г. готское войско осадило Аквилею. Стилихон двинулся навстречу врагу. 6 апреля 402 г. в битве при Полленции (Лигурия) конный отряд аланов из Паннонии во главе с Савлом, не соблюдавший христианскую Пасху, был ударной силой римлян и неожиданно напал на готов. Впрочем, сама битва окончилась вничью с наступлением темноты, а Аларих отступил, соблюдая порядок[146]. В битве при Вероне (июль – август 402 г.) Стилихон разбил визиготов опять же с помощью аланской конницы, атаковавшей врага во фланг (Claud. XXVIII (De VI cons. Honor.), 210–228). Мир с Аларихом был заключен на условии уступки готам района реки Савы (центр Иллирика). В конце 405 г. Стилихон в союзе с готами, гуннами и аланами разбил полчища остроготов Радагайса, которые под натиском тех же гуннов через Паннонию неожиданно вторглись в Италию (Oros. Hist., VII, 37, 4–17; Zosim., V, 26, 4–5; Marcell. a. 406, 2; Isid. Hist. Goth., 14).

Другая часть аланов оставалась верной союзу с готами и участвовала в походе Алариха на Италию в 409–410 гг. (Paulin. Nol. Carm., XXVI, 22–23)[147], а затем они же входили в визиготское войско на определенных «автономных» правах. Ведь в 414 г. аланы, находящиеся в войске короля Атаульфа, выступают на защиту жителей города Вазат (Базас) в Аквитании от своих же союзников-визиготов (Paulin. Euchar., 328–398)[148].

Еще одна орда аланов была союзниками вандалов. Их союз оформился во второй половине IV в., когда аланы были поселены по лимесу Нижней Паннонии, а вандалы жили в Дакии (Jord. Get., 114–115)[149]. Из Дакии вандалы были вытеснены их постоянными противниками – готами в Паннонию, где Константин I отвел им места для поселения. Здесь они оставались до 401 г., когда под натиском готов вандалы и примкнувшие к ним аланы двинулись на Запад, однако их нападения на Норик и Рецию были отбиты Стилихоном[150].

После разделения Римской империи (395 г.) между западной и восточной ее частями существовали разногласия по поводу контроля над префектурой Иллирик. В 406–407 гг. Стилихон сосредоточивал войска в Равенне, на севере Италии, для похода на Балканы, при этом он значительно ослабил Рейнский лимес, сняв с него войска (Zosim., V, 27, 2), войска были вызваны и из Британии. Эти действия вызвали недовольство британцев, и в 406 г. от Гонория отложилась Британия, во главе которой в 407 г. встал узурпатор Константин III (407–411 гг.)[151]. Для борьбы с восстанием Стилихон, по мнению некоторых античных авторов, призвал на помощь своих сородичей – вандалов и их союзников – аланов и свевов (Oros. Hist., VII, 38, 3; Marcell. a. 408, 1; Jord. Get., 115; Isid. Hist. Goth., 71). Варвары приняли предложение, поскольку на них оказывали давление гунны. 31 декабря 406 г. вандалы, аланы и свевы по льду перешли пограничный Рейн между Могонтиаком (Майнцем) и Вормацией (Вормсом) и тем самым положили начало концу Западной Римской империи. Предводитель аланов Респендиал во время генерального сражения вандалов с франками – федератами империи, охранявшими рейнский лимес, – пришел к своим союзникам на помощь и спас вандалов от полного истребления (Greg. Turon. Hist. Franc., II, 9). Затем вандалы и аланы подвергли Галлию опустошению (Chron. Gall. a. 452, 63). В этих грабежах, по словам блаженного Иеронима (Epist., 123, 15), участвовали различные варварские народы: квады, вандалы, сарматы, аланы, гепиды, герулы, саксы, бургунды и алеманы, с разных сторон терзавшие страну. Общая численность действовавших в Галлии вандалов, аланов, свевов и визиготов оценивается в 60 000[152]. Против них боролись местные силы: и Константин, переправившийся в Галлию, и восставшие против римского господства багауды.

В Галлии аланы еще раз разделились. Часть во главе с царем Гоаром стала союзником Рима, которому оставалась верной в течение полувека, другие продолжали действовать вместе с вандалами, а третья часть, видимо небольшая, продолжала воевать вместе с визиготами. Константин для борьбы с вторгшимися варварами вывел войска из Британии (407 г.), заключил договоры с федератами, новыми и старыми: аланами Гоара, аламаннами, бургундами и франками и восстановил Рейнский лимес (Zosim., VI, 3, 3). После гибели Константина в 411 г. Гоар, обладая значительным политическим весом, вместе с королем бургундов Гунтиарием провозгласил Иовина императором (411–413 гг. Olympiod. frg., 17 = Phot. Bibl., 80, 58b). Эти два этноса, скорее всего, были в войске Иовина, с которыми он хотел захватить запад империи. Однако визиготы, пришедшие из Италии, по требованию правительства Гонория захватили узурпатора и сами поселились на юге Галлии. А в 414 г. при осаде визиготами и их союзниками аквитанского города Вазата аланы перешли на сторону осажденных (Paulin. Euchar., 329–405)[153].

Пленные варвары. Изображение в нижнем регистре консульского диптиха из слоновой кости Констанция III, служившей внешним покрытием табличек для письма (ок. 417 г.). Прорисовка А. В. Сильнова. Показаны мужчины в иранских костюмах: фригийский колпак, штаны, отороченные каймой из бляшек и заправленные в мягкие сапожки, перевязанные у щиколоток и на пятке, куртка с разрезом на груди. На правой стороне диптиха показаны сцены мирной жизни двух пар: мужчина проверяет прочность щита, женщина дремлет, а второй мужчина наблюдает, как другая женщина кормит ребенка грудью. На левой – те же враги побеждены: мужчины связаны, у одного из них снята одежда, кроме штанов; одна из женщин берет ребенка на руки, а вторая успокаивает мужчину. На заднем плане видим трофейное оружие: шестиугольный с умбоном германский щит, сверху висит колчан со стрелами и сарматского вида меч с накладкой для продевания портупеи и длинной рукояткой. Воспроизведено по: Delbrück 1929: 87, 91. № 2

Положение в Галлии после ухода свевов, вандалов, части аланов в Испанию, подавления узурпаторов и заключения новых договоров с федератами несколько стабилизировалось (418 г.). В 435–439 гг., во время войн главнокомандующего армией Западной империи Флавия Аэция (425–454 гг.) с галльским багаудами, визиготами и бургундами, гунны и аланы входят в состав римского войска[154]. После заключения мира с визиготами (440 г.) в награду «пустынные деревни города Валенсии передаются для раздела аланам, которыми руководил Самбида» (Chron. Gall. a. 452, 124). Следовательно, аланы получили поместья на севере Нарбонской Галлии, а в 441–442 гг. – еще и в «Дальней», то есть на территории к северу от Луары. «Галльская хроника 452 года» (Chron. Gall., § 127) очень красочно описывает сам процесс этого наделения землей: «Аланы, которым земли Крайней Галлии, выделенной вместе с жителями, были переданы патрицием Аэцием, принуждают сопротивляющихся оружием и, изгнав хозяев, силой получают владение землей». Вероятно, аланы, как и другие федераты, получили треть от земельных наделов[155]. Таким образом, в Галлии сформировались два основных центра поселений аланов во главе со своими предводителями Гоаром и Самбидой[156]. В 445 г. Аэций направляет союзных ему аланов Эохара (Гоара) на подавление восстания армориканских багаудов. Последние обратились к епископу Герману с просьбой о защите, и он уговорил Эохара отложить разгром до тех пор, пока не получит прощения в Равенне. Прощение было получено, но епископ умер, а армориканцы вновь восстали и в том же году были разгромлены (Constantius. Vita Germani, 28)[157]. 20 июня 451 г. аланы вместе с визиготами, бургундами и франками сражаются на стороне Аэция против гуннов Аттилы и их союзников в битве на Каталаунских полях. При этом аланы Сангибана[158] занимают центр войска, находясь, очевидно, напротив гуннских отрядов (Jord. Get., 197–217), то есть на наиболее ответственном месте боевой линии. В следующем, 452 году Аттила, желая взять реванш за поражение, совершил второй поход на галльских аланов, живших к западу от Лигера (Луары), но в ходе кампании он был разбит королем визиготов Торисмундом (Jord. Get., 226–227). Последний в 453 г. подчинил войной «орлеанских» аланов (Greg. Turon. Hist. Franc., II, 7; Haun., 563). В 457 г. император Майориан (457–461 гг.) набрал в Галлии собственно сарматов, аланов, сарматское племя беллонотов и прочих варваров (Sidon. Apol. Carm., V, 470–479) для отвоевания Африки у вандалов, однако римский флот, стоявший в гавани Нового Карфагена в Испании, был уничтожен неожиданным нападением вандалов, а «демобилизованные» аланы (из Валенсии или Паннонии) восстали и двинулись через Галлию на север Италии. Император выступил против них, но в пути был убит по приказу Рекимера. Аланы же вторглись на север Италии, но 6 февраля 464 г. магистр обеих милиций Рекимер разбил их под Пергамом (Бергамо) в Венетии, убив их царя Беоргора, и аланы опять перешли на службу Риму (Marcell. a. 464; Jord. Get., 236–237; Paul. Diac. Hist. Rom., XV, 1)[159]. На этом сведения письменных источников об аланах в Галлии прекращаются. По мнению Б. Бахраха, они затем были интегрированы в войско франков[160].

Другая часть аланов во главе с Респендиалом осталась верна союзу с вандалами. Их вместе со своими союзниками теснил Константин III, поэтому 28 сентября или 13 октября 409 г. вандалы, свевы и аланы перешли в Испанию, где последние в 411 г. по жребию, видимо по праву завоевателей, заняли Лузитанию и Карфагенскую провинцию (Hydat. Chron., 42; 49; Chron. Gall. a. 511, 557; Isid. Hist. Goth., 73). Однако с 416 г. визиготы, которым римляне уступили Испанию, стали вытеснять оттуда союзников (Hydat. Chron., 60; Procop. Bel. Vand., I, 3, 3; Jord. Get., 153; 160)[161]. В битве с готами у Гадеса (418 г.) гибнет последний аланский царь Аддак, а немногие оставшиеся в живых аланы более не имели своего племенного монарха и целиком подчиняются вандалам-асдингам Гундериха, пребывающим в Галлеции[162]. В 419 г. асдинги под давлением свевов и римлян перешли на юг Испании, в Бетику, а в 429 г., воспользовавшись просьбой о помощи африканского наместника Бонифация, которого теснили местные берберы, союзники переходят в Африку. Всего, по сообщению Прокопия, насчитывалось 80 000 вандальских и аланских воинов, однако первоначальное их число автор оценивает лишь в 50 000 (Procop. Bel. Vand., I, 5, 18–21). Более информированный африканский хронист Виктор Витенский (De persec. Wand., I, 1, 2) пишет о вторгшихся, «о которых было узнано, что стариков, юношей, детей, рабов или господ насчитывалось восемьдесят тысяч. После распространения слуха об этом, вплоть до сегодняшнего дня [488–489 гг.] таким числом незнающие оценивают вооруженных». Следовательно, 80 000 – это общее количество мужчин у вторгшихся, число же собственно воинов оценивается исследователями примерно в 16 000[163]. Естественно, аланы представляли из них весьма незначительную часть. В течение десяти лет вандалы и аланы утверждаются в Африке. Здесь союзники создают независимое королевство, которое в 533–534 гг. византийский полководец Велизарий присоединил к империи.

Еще в первой половине V в. в нижнем течении Дуная оставались аланы и сарматы, которые входили в гуннский племенной союз. В 454/5 г. гунны и их союзники, среди которых были и аланы, оказались разгромлены гепидами в битве у реки Недао в Паннонии (Jord. Get., 260–262)[164]. После распада гуннского государства император Маркиан (450–457 гг.) отдал дунайские провинции для поселения варварам. В частности, сарматы поселились в Иллирике, а аланы Кандака – в Малой Скифии (Добрудже) и Нижней Мёзии (Oros. Hist., I, 2, 53; Jord. Get., 265–266; Isid. Orig., XIV, 4, 6)[165]. Теперь наиболее сильным народом в регионе стали остроготы, которым противостояла широкая коалиция племен, состоявшая из свевов, сарматов, гепидов и ругиев, однако союзники были разгромлены в битве на реке Болии в Паннонии в 469 г. (Jord. Get., 277–279). Тем не менее сарматы в этой области еще оставались сильны. С одной стороны, они выступали как римские федераты (Jord. Get., 285), а с другой – воевали с теми же римлянами, которых разбили и даже захватили Сингидум (совр. Белград) – важную стратегическую крепость (470 г.). Около 471 г. будущий король остроготов Теодорих, выступая, вероятно, союзником империи, совершил набег на владения враждебных сарматов на левом берегу Дуная, разбил их и убил их царя Бабая (Jord. Get., 281–282)[166]. В 488/9 г. войска Теодориха, уже ставшего королем и идущего на завоевание Италии, столкнулись с сарматами в Южной Паннонии (Ennod. Paneg., 7, 35)[167].

Итак, на Западе во второй половине V в. аланы расселились в Галлии, в Добрудже, а также в Северной Африке. Однако, как заметил археолог М. М. Казанский, на территории Италии, Испании и Магриба нет ни одного погребения или памятника, который можно было бы посчитать аланским, но есть вещи причерноморского происхождения, распространение которых можно связать с аланами[168]. В VI в. аланы, жившие в Арморике и Добрудже, были ассимилированы, и известия о них в письменных источниках прекращаются[169]. Еще в X в. мы встретим аланов в Венгрии; жили они и в Подонье, Приазовье, на Нижней Волге вплоть до XIII в.; особенно долго аланы просуществовали в горах Южного Крыма, где они упоминаются вместе с готами еще в XV в.[170].

Как видим, сарматы уже с момента своего появления на дунайской границе выступали агрессивной силой, которая пользовалась любой возможностью, чтобы вторгнуться на территорию империи и произвести грабежи, что, впрочем, и естественно для кочевников. В I в. вплоть до дакийских войн Траяна даки и сарматы (языги, а затем, со второй половины I в., роксоланы) оставались в Подунавье главными врагами Рима, который, однако, активно отбивал набеги и вторжения, зачастую переходя в наступления. После покорения царства Дацебала сарматы еще больше сплотились с квадами, вместе с которыми действовали в регионе вплоть до гуннского вторжения. Во второй половине II в. языги и роксоланы активно участвовали в Маркоманнских войнах – предвестниках будущего кризиса империи, – воспользовавшись которыми в середине III в. сарматы усиливают давление на дунайские провинции. Только выйдя из кризиса и установив систему домината, империя смогла остановить набеги в последней трети III – начале IV в., а затем при необходимости переходить в наступление на кочевников. С последней четверти IV в. аланы вместе с гуннами и готами проникли на территорию империи, поселились тут в качестве федератов и вошли в состав римских войск. Другая часть аланов в V в. воевала против империи вместе с теми же готами и вандалами, тогда как собственно сарматы и часть аланов продолжали действовать в Подунавье.

Другой областью, где активно действовали сарматы, являлось Закавказье. Тут сарматы, или чаще аланы, выступали в роли нападающей стороны, как налетчики или/и союзники и наемники. Аммиан Марцеллин (XXXI, 2, 21) отмечает два основных направления набегов аланов: к Азовскому морю и на Армению и Мидию (Иран). Согласно грузинской летописи «Картлис Цховреба», уже в начале III в. до н. э. первый иберийский царь Фарнаваз I, ведя борьбу за независимость, опирался на помощь кавказских горцев и овсов (аланов)[171]. По сообщению Страбона (XI, 3, 3; 4, 5), кочевники Северного Кавказа на рубеже эр были союзниками иберов и албанов в борьбе с иноземцами. В частности, вероятно, сарматы участвовали в борьбе с силами Гн. Помпея в 65 г. до н. э. (Lucan., X, 454; Amm., XXIII, 5, 16)[172].

В 35 г. соперничество Рима и Парфии в Армении привело к войне между Иберией, опиравшейся на Рим, и Парфией. Сарматские князья-скептухи, приняв подарки от обеих враждующих сторон, послали им помощь. Однако иберы, перекрыв горные проходы, не пропустили подкрепления к парфянам, но сами получили помощь от кочевников. Более вероятной выглядит точка зрения, которая на основании свидетельства Иосифа Флавия (Ant. Jud., XVIII, 97) рассматривает этих сарматов как кавказских аланов[173]. Генеральное сражение произошло между силами парфянского царевича Орода и войсками иберского царя Фарасмана I. Армия первого состояла из парфянских всадников, а второго – из пеших иберов и албанов и конных сарматов. Сражение было упорным, но ложный слух о гибели Орода принес победу Фарасману (Tac. An., VI, 33–35). Победа же в самой двухлетней (35–36 гг.) борьбе осталась за римлянами (Tac. An., VI, 36–38).

Уже правительству Нерона (54–68 гг.) было ясно: чтобы предотвратить вторжения с Северного Кавказа, необходимо контролировать перевалы. Вероятно, этим была вызвана подготовка к походу против албанов в 68 г., который не состоялся из-за гибели императора (Tac. Hist., I, 6; Suet. Nero, 19, 2; Dio Cass., LXIII, 8, 1–2)[174].

В 72 г. аланы совершили очередное разбойничье вторжение в Парфию и Армению. Реконструкция событий данного похода вызывает большие сложности. Основной наш источник – Иосиф Флавий (Bel. Jud., VII, 244–251) – сообщает, что аланы с Меотиды вторглись через Гирканию, царь которой пропустил их через Железные ворота, созданные Александром Македонским, сначала в Парфию, а затем в Армению. Следовательно, получается, что донские аланы напали из Средней Азии, как и считает часть исследователей[175]. Однако большинство все же рассматривают царя Гиркании как иберского правителя, позволившего северянам пройти через Дарьял[176].

Для пояснения свидетельства Флавия обычно привлекают закавказские источники, которые, как считается, рассказывают об этом же вторжении[177]. Так, согласно Леонти Мровели (с. 32), причиной нашествия был призыв картлийцев (= иберов) северян на помощь себе для борьбы с армянами вследствие территориальных споров. Союзниками же аланов в этом набеге выступили не только иберы (Мовс. Хорен., II, 50), но и северокавказские народности (Мровели, с. 33), что, очевидно, говорит о создании аланами широкой коалиции. Нашествие было неожиданно для парфян. Царь Пакор II бежал, но все же сумел выкупить из плена свой гарем. Потом аланы вторглись в Армению, царь которой Трдат I (62–88 гг.) дал нападающим сражение, но проиграл его, а сам чуть не попал в плен. Страна подверглась разграблению, однако армяне разбили в генеральном сражении аланов и захватили их лагерь. Затем последовало полное изгнание захватчиков и ответный удар армян по Иберии, инициировавшей набег. Однако через несколько лет картлийцы и их союзники-аланы возобновили свои вылазки на территорию Армении, которая в этот период была занята войной с персами. Союзники разбили войско армянского царевича Зарена, и лишь через три года основные силы армян были брошены на врагов, после чего мирный договор, включающий пункт о взаимной помощи сторон, был заключен (Мровели, с. 35).

Для предотвращения вторжений с севера Рим, окрепший после гражданской войны, при Веспасиане в 70-х гг. восстанавливает свои оборонительные сооружения. В 75 г. римляне укрепляют стены Гармозики, крепости к северу от грузинской Мцхеты (SEG, XX, 112), очевидно для контроля за находящимся к северу Дарьяльским проходом; в период между 84 и 96 гг. в Гобустане, к югу от Баку, оказывается вексилляция XII Молниеносного легиона, вероятно контролировавшая в этом районе Дербентский проход[178]. В то же время Римская империя не предоставляла парфянам помощь в борьбе с аланскими набегами (Suet. Domit., 2, 2).

^После парфянской войны Траяна (115–117 гг.) позиции Рима в Закавказье стали ослабевать. Возможно, в 132 г. кочевники с Северного Кавказа вторглись через Кавказ в Адиабену, где в горном ущелье они заперли парфянское и адиабенское войско, бой длился три дня, однако парфяне все же прорвались ценой больших потерь. Весть же о нападении на родину северян другого народа заставила нападавших после двухмесячных боев вернуться назад[179]. Впрочем, данная информация адиабенской хроники, написанной на арамейском языке священником Мешихазехой (середина VI в.), подчас рассматривается как вариант описания похода 135/136 г.[180] Видимо, в это же время наследник аланского правителя вернул себе власть при помощи армянских войск (Мовс. Хорен., II, 52; Каганкатваци, I, 8)[181].

Иберский царь Фарасман II (130-е – 150-е гг.) для борьбы с Албанией призвал на помощь своих традиционных союзников – кавказских аланов, а албанский правитель, в свою очередь, обратился за содействием к династу Антропатены – вассалу Парфии (ср.: Dio Cass., LXIX, 15, 1). В результате чего аланы разгромили как албанов, так и мидян в 135 г. или, как сейчас чаще считается, в 136 г. В то же время аланы в поисках добычи вторглись в Армению и в римскую провинцию Каппадокия. Армянский царь Вологез (Вагарш) I (117–144 гг.) откупился от кочевников. Легатом Каппадокии в это время был знаменитый историк и друг императора Адриана Флавий Арриан, который действовал энергично. Сознавая угрозу вторжения и к тому же имея время, он стянул большую часть своих сил в одну армию, к которой добавил ополченцев (всего порядка 18 000). Армия двинулась к восточной границе провинции. Происходит, выражаясь современным языком, демонстрация силы. Аланы, уже достаточно награбившие, не стали рисковать и бой не приняли. На этом набег закончился. Существует предположение, что Арриан, демонстрируя мощь римского оружия, продвинулся далее к Дарьялу и установил границу между иберами и албанами (Them. Orat., XXXIV, 8; Ian. Lyd. De magistr., III, 53)[182].

На рубеже II–III вв. басилы и «хазары»[183] во главе со своим царем прошли через Дербентские ворота и перешли Куру, но были разбиты у этой реки армянским царем Валаршем (Вологезом), который затем организовал длительное преследование вторгшихся до того же Дербентского прохода. Тут кочевники повернули и дали армянам бой, но были разбиты, хотя армянский царь погиб в этом бою (Мовс. Хорен., II, 65)[184].

В царствование Трдата III (287–330 гг.) в Армению вторглись северяне, подстрекаемые персидским шаханшахом. Возможно, основную массу нападавших составляли аланы (у Мовсеса Хоренаци – басилы). В сражении на равнине гаргарейцев в Восточной Армении Трдат, схваченный арканом вражеского предводителя, чуть не был взят в плен. Однако Трдат сумел убить противника, а воины последнего бежали, преследуемые армянами. Позднее северяне даже выдали заложников в знак дружбы. Более того, армяне в союзе со своими недавними врагами пошли походом на Персию (Мовс. Хорен., II, 84–85; Каганкатваци, I, 12)[185].

В конце II в. аланы впервые напали на Грузию. Так, они вторгаются в Картли с намерением напасть на Мцхету, на сей раз не через Дарьял, контролируемый иберами, а через Двалетский проход (совр. Туалг). Однако в генеральном трехдневном сражении у города Мухнари аланы были разбиты, а на следующий год царь Картли Амазасп II (185–189 гг.), призвав армян в союзники, совершил набег на земли аланов, после чего с победой вернулся домой. В последовавшей за походом междоусобной войне в Картли Амазасп в союзе с персами воевал против восставших, которым, в свою очередь, помогали армяне, римляне и овсы-аланы. В этой борьбе картлийский царь погиб (Мровели, с. 35–36)[186].

В 265 г. армяне в союзе с картлийцами, аланами и горцами воевали против персов. Они вторглись в земли Ирана и разорили их. После чего союзные ополчения распустились, а персидские войска разбили как грузин, так и армян (Мровели, с. 37)[187].

В 293 г. при картлийском царе Мириане III (284–361 гг.) овсы-аланы напали на Грузию и опустошили ее, чем вызвали ответный поход картлийского царя в Аланию. В этой борьбе грузины опирались на персидскую помощь, выступая, таким образом, защитниками империи от северных варваров (Мровели, с. 39)[188].

Сарматские племена в 290–375 гг. (по материалам С. А. Яценко)

В 316 г. коалиция северокавказских племен опять напала на Армению. Войско насчитывало 58 000 человек, среди которых, вероятно, были и аланы. Согласно предположению С. А. Яценко, это были басилы. Северяне в трехдневной битве были разбиты, а их царь – убит[189].

В 336–337 гг. в Армению, из-за подстрекательства персов, опять вторглось 20 000 жителей севера Кавказа. Это была коалиция во главе с царем маскутов Санесаном. Царь Армении Хосров Котак (330–338 гг.) скрылся в крепости Даруйнк (совр. Баязет), оставив страну на год на разграбление, и лишь две армии нахараров оттеснили врагов, осаждавших столицу Валаршапат, в скалы и затем наголову разгромили их в генеральном сражении у Ошакана, к западу от Еревана (Мовс. Хорен., III, 9; Бузанд, III, 7; Каганкатваци, I, 12)[190].

В 338–341 гг. северяне, объединившись, захватывают на четыре года Албанию и опять совершают набег на Армению, однако войска персидского шаханшаха разбили вторгшихся (Мовс. Хорен., III, 12; Каганкатваци, I, 13)[191].

В IV–VI вв. аланы иногда действуют совместно с гуннами[192]. Согласно Фавстосу Бузанду (IV, 25), хоны[193] и аланы выступали союзниками армян против персов во время царя Аршака II (ок. 345–368 гг.), в 362 г.[194]. Впрочем, в 387 г. Армения была разделена на два царства под контролем Византии и Ирана, который получил бо́льшую часть страны; в 390 г. римляне упразднили западное царство, а в 428 г. исчезла и восточная иранская часть[195].

В 457 г. в Картли вторгаются аланы, которые разграбили всю страну и вернулись к себе через Дербентский проход. Через пять лет юный царь Картли Вахтанг I Горгасал (447–522), собрав большую армию, через Дарьяльский проход вторгся в Аланию. У реки Арагви Овсетской (возможно, у верховьев Терека, в районе Владикавказа) царя встречает войско аланов и их союзников-хазаров (гуннов?), которые преградили ему путь через реку. Неделю войска противников стояли в бездействии и лишь наблюдали за поединками витязей. Затем в ходе общего наступления грузины обратили врагов в бегство и захватили их лагерь. Картлийцы разграбили саму Аланию и союзных ей кочевников. После этой четырехмесячной кампании был заключен мир и произведен обмен и выкуп пленных. Вахтанг, учтя уроки войны, укрепил Дарьяльский проход, чтобы контролировать пропуск северян на юг (Джуаншер, с. 61–67; Мровели, с. 81–85)[196].

На рубеже 450-х – 460-х гг. маскуты и горцы поддерживают албанов в их борьбе с персами и союзниками последних – хонами (Егише, с. 326).

В постоянных войнах в VI в. между Ираном и Византией аланы выступали союзниками обеих сторон, получая подарки от тех и от других, хотя Прокопий отмечает, что аланы обычно были на стороне персов (Procop. Bel. Got., IV, 3, 4)[197]. В целом западные аланы тяготели к Византии, а восточные – к Ирану[198]. Для защиты от нападений северян персы уже в 460-х гг. требовали от римлян помощи деньгами или гарнизонами (Prisc. frg., 25; 31), а в середине VI в. возводят стены в Дербентском проходе (Procop. Bel. Pers., I, 10, 12; Фирдоуси, с. 53–54, стрк. 2190–2206)[199]. В третьей четверти VI в. византийцы уплачивали персам ежегодно 500 литр (ок. 161 кг) золота за охрану кавказских рубежей от северных племен (Theoph. Chron., р. 30).

Итак, мы видим, что в I–II вв. аланы выступали совместно с иберами, контролировавшими горные проходы и пропускавшими северян по своему желанию, зачастую используя кочевников в своих политических целях, чаще для борьбы с Арменией. Однако с середины III в. этот альянс был разрушен и аланы воевали как с иберами, так и с армянами. Если до второй половины IV в. аланы выступают совместно с другими северокавказскими народностями, то с этого времени их союзниками по грабительским набегам становятся гунны. Для борьбы с ними закавказские государства, Рим и Иран старались контролировать и укреплять горные проходы, чтобы тем самым воспрепятствовать вторжениям кочевников на юг.

В целом комплектование армии напрямую зависит от социальной структуры общества, от его развития. В данном случае родо-племенная структура социума решающим образом влияла на комплектование и формирование как отдельных военных отрядов, так и войска в целом. Очевидно, уровень социального развития отдельных сарматских племен был различным, варьировался он и по эпохам, но некую общую схему все же можно представить.

Племена объединялись в союзы во главе с лидирующим племенем, во главе которого стоял царь (rex). Сами племена управлялись вождями (regales), которых, видимо, избирали; последним подчинялись более мелкие этнические предводители – князья-скептухи – subreguli, которые в своих действиях были достаточно независимыми (Tac. An., VI, 33; ср.: IOSPE, I, 32; Strab., XI, 2, 13)[257]. Основной массой населения являлись простые кочевники, которые, впрочем, считались благородными по происхождению (Amm., XXXI, 2, 25). Среди них также была своя племенная знать (optimates). Покоренные этносы рассматривались как неполноправные члены общества, платившие дань (Strab., VII, 4, 6; Tac. Germ., 43). В самом низу социальной лестницы находились рабы, которые, однако, не были многочисленны. Подобная структура сарматского общества реконструируется для IV в. по данным Аммиана Марцеллина[258].

Московский археолог Ю. М. Десятчиков доказывал, что в начале новой эры Сиракена представляла собой государственное образование, близкое по структуре к Армении и Парфии, во главе с царем и его родом, с сословием князей-скептухов, с азатами-катафрактами и зависимым местным населением; причем территория была разбита на скептухии – военно-административные округа[259]. Очевидно, данная гипотеза слишком модифицирует социальную структуру догосударственного образования, придавая ей даже сословия.

Современная официальная осетинская доктрина на основании закавказских источников рассматривает Аланию первых веков новой эры уже как сложившееся государство во главе с царем, передававшим свою власть по наследству и возводившим свой род к богам; за спиной правителя усматривают военную знать, образовывавшую отряды катафрактов[260]. С. А. Яценко рассматривает донскую Аланию в I – середине II в. как кочевую империю во главе с наследственным царем, Е. В. Вдовченков определяет строй аланского протогосударства как вождество, тогда как С. М. Перевалов более осторожно и взвешенно предполагает существование аланской конфедерации[261]. Во всяком случае, в энкомии из Керчи, посвященной приближенному Савромата I (93–123 гг.), упоминаются «цари аланов», то есть у них был не один предводитель[262].

Взвешенным представляется мнение о Западной Алании как о некоем государственном образовании лишь в V–VI вв.[263]. Армянское «Мученичество Сукиасянов» (V в.) упоминает, что новый царь Алании Дидианос «взялся за пересчет войска», и когда ему сообщили об отшельниках Сукиасянах, бывших приближенных его отца, он послал отряд во главе с Барлахом привести их или, в случае отказа, убить (АИА 1:44). Если доверять этому агиографическому источнику, построенному на фольклорном материале[264], то оказывается, что в Алании существовала воинская обязанность, и новый царь, взойдя на престол, стал проводить определенный смотр военнообязанных. Скорее всего, смотр проводился согласно некой установившейся традиции, а какого-то письменного списка воинов, где фиксировалось бы изменение статуса военнообязанных, еще не было. Потому-то царь и узнал от некоего Скуера, что в Армении живут аланы-отшельники во главе с бывшим придворным Сукиасом, которых он призывал назад на службу; тогда как ослушникам (по существу, дезертирам) грозила смертная казнь. Как собственно происходил пересчет войск, нам рассказывает Фавстос Бузанд (III, 7): численность войск определяли, подсчитав камни, которые воины бросали в кучу на перекрестках дорог (ср.: Hdt., IV, 81). Таким образом, существовал определенный контроль за численностью войск, количество которых, кстати, затем могло попасть и на страницы письменных источников. Впрочем, весьма вероятно, что данное действие имело у сарматов ритуальный характер, который затем был рационально переосмыслен историками[265].

Вернемся к описанию Аммиана Марцеллина. Решение о начале войны и о заключении мира у аланов, очевидно, принимал совет старейшин (Amm., XVII, 13, 21). Они же заключали от имени племени соглашения (Amm., XVII, 12, 9–20). Вождя-судью, который, видимо, руководил военными действиями, аланы, по сообщению Аммиана Марцеллина (XXXI, 2, 25), еще в IV в. избирали исходя из его личного мужества и опытности в военном деле (ср.: Ps.-Plut. De fluv. et mont. nom., 14, 3; Zenob., 5, 25)[266]. Следовательно, в это время аланы, под которыми Аммиан (XXXI, 2, 13) подразумевает различные племена сарматов, сохранили значительные пережитки периода так называемой «военной демократии»[267]. По крайней мере, в романе Ямвлиха «аланское войско» сделало вавилонского сборщика податей своим царем из-за его манипуляций (Iamb., 21). Вероятно, вождь вместе со старейшинами составлял план будущего похода (Luc. Tox., 49), возможно согласовывая свои действия с союзниками, через территории которых надо будет проследовать.

Если зачинщиком похода был и племенной князь[268], то ему поставляли свои контингенты вожди зависимых племен (ср.: Amm., XVII, 12, 11; 14). В данном случае это уже является более высоким этапом организации, чем выборный руководитель похода, но, возможно, различные племена находились на различных стадиях социального развития[269]. У придунайских сарматов во время Марцеллина племенные вожди были военными предводителями (Amm., XVII, 12, 12), то есть тут произошло совмещение гражданской и военной власти.

Если набег не был всеплеменным, а его инициатором было какое-то частное лицо, то он и являлся руководителем данной экспедиции (ср.: Luc. Tox., 48). В случае такого набега все племя не несло ответственности за действия отряда (Luc. Tox., 49). Во время сбора сил к нему присоединялись в первую очередь родственники (ср.: Luc. Tox., 47)[270], а также добровольцы и просто искатели приключений (ср.: Luc. Tox., 48; 54). Знатные воины приходили со своей свитой (ср.: Luc. Tox., 48; Procop. Bel. Pers., I, 3, 6)[271]. Известно, что сарматскую царицу Амагу в первой трети II в. до н. э. в экспедиции сопровождали 120 всадников (Polyaen., VIII, 56). Возможно, это и была свита[272]. Однако состав ее неясен.

Тацит, рассказывая о роксоланских всадниках, упоминает катафракты у князей и знати, но не говорит о том, что дружинники, сопровождавшие знатных воинов, имели такое вооружение[273]. Он пишет: «…князья и все наиболее знатные имели это прикрытие, составленное из железных пластинок или очень твердой кожи» (Tac. Hist., I, 79, 3: id principibus et nobilissimo cuique tegimen…). Е. В. Вдовченков так и считал, что сарматская дружина в I в. н. э. состояла из знати[274]. Однако сам термин «дружина» подразумевает некий коллектив соратников, связанных определенными военными и экономическими обязательствами со своим предводителем. В этом смысле отряд знати роксоланов не является дружиной, но ее можно найти уже у скифов. Как рассказывает Лукиан (Tox., 48), при наборе войска некоторые скифы обещали привести с собой десять и более всадников с обеспечением и провизией. Это могли быть как мужчины – домочадцы богатых кочевников, так и их соратники-дружинники. Подобная ситуация могла быть и у сарматов.

С. А. Яценко предполагает, что дружина появилась позднее. Среди археологических памятников он выделил лишь три некрополя I–III вв., которые следует рассматривать как кладбища дружинников: некрополь Чертовицкое I (верховье Дона), «Золотое кладбище» (Кубань), могильник у села Новые Бедражи (Молдова). Этим временем они датируют появление дружин[275]. Более того, даже ранних аланов иногда рассматривают как некие отряды-дружины, которые пришли с востока и покорили местных кочевников, после чего они стали народом[276]. Однако все эти вопросы требуют дальнейшей разработки. По крайней мере, античные авторы говорят об аланах как народе, а не как о каких-то дружинных отрядах неких племен.

Сарматские катафракты и даки, обращенные в бегство римлянами. Прорисовка с рельефа колонны Траяна (113 г.). У сарматов на рельефе нет оружия. Поскольку на колонне практически нет изображений копий (но см.: Cichorius 1896: Taf. XXI, 68), то, очевидно, катафракты должны были держать в руках пики, о чем ясно свидетельствует положение правых рук двух ближних всадников. Отметим также дакийского пешего щитоносца, держащего в руках штандарт в виде воздушного дракона. Воспроизведено по: Малашев 1988: 88. Рис. 1

Набеги могли совершать и небольшие группы кочевников, которые стремились захватить добычу и тут же уйти восвояси, не принимая крупного боя (Luc. Tox., 39; 48)[277]. Иногда такая группа состояла из энергичных юношей (Flac. Argon., VI, 231–233; Мовс. Хорен., II, 50). Вполне возможно, что такие набеги были частью инициации юношей, ведь, например, в могильнике у хутора Новый у реки Сал (левый приток Дона) оружие клалось юношам лишь с 16–18 лет, что подразумевает их переход в новую социальную группу[278]. Хотя у нас нет прямых свидетельств античных источников, но ранние пласты нартовского эпоса и этнографические параллели заставляют думать, что юноши были объединены в мужские союзы, где они получали обучение и проходили тренировку как будущие воины, и частью этой тренировки были такие набеги[279]. А если принимать сведения античной традиции об убийстве врага девушкой (см. ниже) как свидетельство об инициации, то можно полагать, что вряд ли мужская инициация должна была быть более гуманной и менее кровавой.

В свою очередь, сами сарматы и аланы могли наниматься отдельными отрядами со своими предводителями на службу к различным правителям (Constantius. Vita Germani, 28)[280] или же выступать в качестве союзников (Tac. Ann., VI, 33; Мовсес Каганкатваци. История агван, II, 12 = АИА 2: 34).

В дальних набегах участвовали лишь всадники на выносливых конях (Amm., XVII, 12, 3; Ambros. De excidio urbis Hierosol., V, 50; ср.: Ovid. Epist., I, 1, 77–84). Естественно, они не были совершенно неимущими членами племени, ведь последние могли даже не иметь добрых верховых коней[281]. Очевидно, в грабительские набеги отправлялась лишь определенная часть мужского населения, женщины и дети оставались на родине (ср.: Tac. Hist., I, 79, 1). И этим набег также отличался от перекочевки, производимой всем племенем.

Участвовали ли в военных действиях сарматов женщины? Ведь они принимали участие в боях уже у скифов (Tzetz. Chil., XII, 877–879). Савроматы, а позднее и сарматы, очевидно, сохраняли этот обычай, и по крайней мере некоторые девушки принимали участие в походах (Mela, II, 103; III, 29–30; Clem. Alex. Strom., IV, 8, 62)[282]. По прикидкам К. Ф. Смирнова, 20 % савроматских погребений с оружием и уздой принадлежали женщинам[283]. По подсчетам же волгоградского археолога В. М. Клепикова, лишь в 9 % женских погребений Нижнего Поволжья в IV–I вв. до н. э. было оружие (в 14 случаях), причем лишь в трех погребениях это были колчаны со стрелами и еще в трех – колчаны и мечи, в остальных могилах это было ритуальное оружие[284]. В нижнедонском могильнике у хутора Новый среднесарматского времени 15 женщин (из 197 могил) были погребены со стрелами и клинками – тем же комплектом оружия, что и у мужчин[285]. Это вооружение, в общем, согласуется со свидетельством Помпония Мелы о том, что такие конные воительницы у приазовских племен были снабжены луком и стрелами как главным оружием; умели они действовать и арканом (Mela, I, 103; III, 29–30). Антрополог Е. В. Перерва объясняет высокий травматизм женщин в среднесарматский период на Нижнем Дону и Волге именно их участием в боевых действиях[286]. Убийство врага у этих племен, можно предполагать, было своеобразным обрядом инициации, после которого девушка могла выйти замуж (Hdt., IV, 117; Mela, I, 103; Nic. Damasc. Paradox. ethn., 21)[287]. По сообщению Псевдо-Гиппократа, девушка савроматов могла выйти замуж, лишь убив трех врагов и исполнив некие обряды (Ps.-Hippocrat. De aёr., 17), что, в общем, может соответствовать неким инициационным обрядам. С другой стороны, судя по нижневолжским и нижнедонским археологическим материалам, с оружием погребались женщины в возрасте 20–35 лет (иногда с детьми), что вряд ли соответствует возрасту проведения инициации[288]. Однако и в этом нет явного противоречия с источниками. По крайней мере, тот же Псевдо-Гиппократ замечает о савроматской женщине, что «она избирает себе мужчину, прекращает скакать верхом, пока не настанет необходимость во всеобщем походе» (Ps.-Hippocrat. De aёr., 17). Вероятно, подобное положение сохранялось и позднее, особенно в более неспокойных приграничных регионах. По крайней мере, положение женщины в сарматском обществе было достаточно высоким.

Возможно, традиция воительниц своими корнями уходит в более ранний савроматский период, когда при значительных потерях среди мужского населения женщины могли участвовать в походах (Ps.-Hippocrat. De aër., 17; ср.: Hdn., VI, 5, 3)[289]. Археолог А. П. Смирнов полагал, что при отсутствии мужчин, ушедших в поход, женщины савроматов могли создавать свои военные отряды[290]. С таким утверждением вряд ли можно согласиться (см.: Palaeph. De incred., 33)[291], хотя в определенных экстренных случаях подобное могло происходить. Так, в легенде о происхождении амазонок их воинственность объясняется тем, что мужчины погибли на войне (Just., II, 4, 1–11), а в южноосетинском варианте нартовского эпоса упоминается группа женщин, которая после гибели своих мужей упражнялась во владении оружием и отомстила обидчикам; также и в каракалпакском эпосе «Сорок девушек», связанном с сако-массагетским субстрактом, упоминается отряд девушек[292]. На центральноазиатские корни этого обычая, вероятно, указывает участие сакских и массагетских женщин в боевых действиях, а в правобережном Хорезме девушек обучали владеть оружием еще в середине XIX в., что связано с традициями неспокойного кочевого быта населения[293].

Ко времени Аммиана Марцеллина традиция «амазонок» ушла в прошлое (Amm., XXXI, 2, 20: omnis … aetas et sexus imbellis). По подсчетам М. В. Кривошеева, из позднесарматских погребений Нижнего Поволжья (середина II–IV в.) с оружием лишь 6, 6 % были женскими[294]. В позднегреческом анонимном романе (около середины II в.) ольвиополитка Каллигона, неким образом связанная с сарматами, участвует в охоте и носит при себе (в походе?) кинжал в ножнах[295]. Каких-либо свидетельств о высоком статусе женщин у аланов у нас нет[296]. Христианский поэт Паулин из Пеллы (ок. 376 – ок. 460 гг.) упоминает аланку – «первую жену» предводителя варваров, в котором видят вождя аланов (Paulin. Euchar., 379: prima uxor regis). Если такое понимание пассажа верно, то можно полагать, что у аланов была полигамия[297].

Число налетчиков на неприятельскую территорию могло быть очень значительным. Так, ок. 160 г. вспомогательный отряд римлян неожиданно напал на сарматов и убил 3000 человек (SHA, VI, 4, 6). Вероятно, это была большая часть орды. Тацит (Hist., I, 79, 1) упоминает, что в зимнем набеге на Мёзию (69 г.) участвовало до 9000 сарматов. В середине I в. до н. э. царь сираков, по сообщению Страбона (XI, 5, 8), выставил 20 000 всадников. А в 330-х гг. в Армению вторглось 20 000 воинов с Северного Кавказа – видимо, коалиция во главе с аланами (Мовс. Хорен., III, 9; ср.: Бузанд, III, 7). Вероятно, это были всадники: число конницы очень значительное по античным меркам[298]. Иоанн Мамиконян сообщает, что коалиция северокавказских племен, вторгшихся в Армению в 316–317 гг., насчитывала 58 000 воинов (АИА 2: 22). Хотя, возможно, количество войск несколько преувеличено, но порядок, судя по всему, верен: в крупных экспедициях принимали участие несколько или даже более тысяч всадников. Вспомним, что арабский географ аль-Масуди (первая половина X в.) рассказывал, что у царя аланов было 30 000 конников. Для сравнения отметим, что в 1540-х гг. вся армия Крымского ханства также насчитывала до 30 000 всадников, а это было поголовное ополчение. Во второй четверти XVII в. армия, возглавляемая ханом, насчитывала 80 000 всадников, а мурзой – 40 000–50 000[299]. Естественно, цифры войск как в древности, так и в Новое время – показатель весьма относительный и очень субъективный, во многом зависящий от позиции информатора и его источников.

В приграничных конфликтах, в отличие от дальних походов, у сарматов принимали участие и пешие воины, численность которых намного превышала количество всадников (ср.: Diod., XX, 22; Amm., XVII, 13, 9). Так, в набеге на скифов, описанном Лукианом (Tox., 39), участвовали 10 000 всадников и 30 000 пеших сарматов. А на помощь боспорцам, согласно этому же диалогу (Luc. Tox., 54), пришли 20 000 аланов и сарматов. По-видимому, это были главным образом всадники. Страбон (VII, 3, 17) упоминает войско роксоланов, пришедшее на помощь скифам в их борьбе с понтийским стратегом Диофантом (112 г. до н. э.), которое насчитывало около 50 000 человек. Несмотря на вероятную завышенность этой цифры, скорее всего, речь шла не только о коннице, но и о пехоте[300]. Об этом же, вероятно, говорит и описание вооружения роксоланов, среди которого были щиты, возможно – оружие пехотинцев, или же ими были вооружены на скифский манер всадники[301].

Очевидно, пехотинцы набирались из неимущей части соплеменников или зависимых оседлых племен[302]. Ведь сами сарматы, а позднее аланы, как истинные кочевники, считали хождение пешком недостойным их занятием (Amm., XXXI, 2, 20), у них даже была распространенная патология – сращивание поясничных позвонков, являвшееся следствием постоянной верховой езды[303]. Плиний отмечает, что среди народов северного побережья Черного моря живут «скифы низкого происхождения и выходцы из рабов, или трогодиты» (Plin. N. h., IV, 80: Scythae degeneres et a servis orti, aut Trogodytae). Речь идет о сатархах, живших в пещерах в Крыму (Mela, II, 9; Solin., XV, 15)[304]. Вероятно, 10 000 рабов у жителей сиракского городища Успа и были таким зависимым сельским населением (49 г.) (Tac. An., XII, 17)[305]. Наличие земледельческого элемента у сираков и аорсов упоминает Страбон (XI, 2, 1; ср.: VII, 3, 17; XI, 3, 3; 6, 2; Ambros. De excidio urbis Hierosol., V, 50). Подобное оседлое население выплачивало кочевникам дань (Strab., VII, 4, 6; Tac. Germ., 43). В этом плане интересна информация Аммиана Марцеллина о том, что сарматы-лимиганты были «рабами» «свободных» сарматов (Amm., XVII, 13, 1: Limigantes, Sarmatas servos, … Liberis; ср.: XVII, 12, 18–19; XIX, 11, 1). Речь идет об обычном в племенной иерархии отношении господствующего и вассального племени (ср.: Tac. Germ., 43). В подобной ситуации часто имеется в виду положение оседлой и кочевой части внутри одного племени или о людях, принадлежавших к разным этносам, один из которых считался по происхождению более благородным (ср.: Strab., VII, 4, 6). Вероятно, лимиганты уже стали переходить к оседлости, поскольку Аммиан упоминает о наличии у них хижин (XVII, 13, 12–14). Видимо, группа кочевых сарматов называлась «царской» (Βασίλειοι; Basilidae) как раз вследствие ее политического господства над другими племенами[306]. Ведь кочевник обычно считает себя благороднее своего оседлого соплеменника и/или иноплеменника. Причем кочевники могли называться земледельцами в качестве уничижительной клички (Strab., VII, 4, 6)[307]. О племенной спеси аланов упоминает автор сочинения «О разорении града Иерусалима» (Ambros. De excidio urbis Hierosol., V, 50: Nam insolentia quadam propriae fortitudinis et in ceteros dispectu superbo). Подобные взаимоотношения мы можем встретить между другими кочевыми и оседлыми этносами, так, например, даже у чукчей и коряков, у которых часть народа являлась кочевниками-оленеводами, а часть – охотниками на морского зверя. Так, казачий сотник Иван Кобелев отмечал в своей записке (1779 г.): «Оленные чукчи с сидячими поступают так, как в России помещики со своими крестьянами»[308]. Данные взаимоотношения отчасти объясняются происхождением оседлой части населения: чукчи оседали на морском побережье вследствие потери ими по какой-либо причине оленьего стада. И идеал приморского чукчи состоял в приобретении нового стада, что позволило бы ему вновь стать оленеводом[309].

Отряды комплектовались по родо-племенному принципу, во главе со своими же племенными предводителями[310]. Армянский историк VII в. Иоанн Мамиконян (АИА 2: 24), рассказывая о событиях 316–317 гг., упоминает командира левого крыла коалиционного войска северян. Возможно, имеется в виду этнический руководитель какого-то количества племенных отрядов, стоявших на левом фланге. С другой стороны, оказывается, что северокавказское войско делилось на три основные части – центр и два фланга, что, в общем, типично для восточной организации армии.

Об организации боевых отрядов у сарматов в источниках имеется лишь косвенная информация. Фавстос Бузанд (III, 7) упоминает, что маскутский царь устраивал смотр своим войскам по полкам, знаменам и отрядам (336 г.). Тацит (Hist., I, 79, 2) упоминает о том, что конные сарматы наступали отдельными отрядами. Он называет их римским термином turma – подразделение из 32 всадников (Veget., II, 14). Позднее Аммиан Марцеллин именовал сарматские конные отряды тем же образом (Amm., XVII, 13, 9). Однако в данном пассаже историка turma, очевидно, обозначает не специальный военный термин, а просто конный отряд. Отметим, что, например, 600 нумидийских всадников Ганнибала были разделены на отряды, которые в изложении Фронтина называются турмами (Strat., II, 5, 25: in plures turmas segregati). Цезарь также называет небольшие конные подразделения британцев этим же словом (Caes. B.G., IV, 33). Если бы наездников в отрядах насчитывалось несколько сотен, то мы вправе были бы ожидать, что Тацит употребит термин ala – отряд из полутысячи всадников (Arr. Tact., 18, 3; Hygin. De metat. castr., 16; Ioan. Lyd. De magistr., I, 46). Впрочем, вероятно, ala было более жестким военным термином, обозначавшим подразделение всадников, в греческом эквиваленте – ἴλη (Arr. Tact., 18, 3). Валерий Флакк (Argon., VI, 160–161) упоминает об алах баллонитов, по-видимому одного из сарматских племен (ср.: Sidon. Apol. Carm., V, 476; VII, 323: Bellonotus)[311]. В данном пассаже читаем: «и баллониты, равняющие алы к двойным крыльям» (et geminis aequantes cornibus alas / Balloniti). Однако по тексту не ясно, идет ли речь об alae флангах войска или же о названии конного отряда. Второе значение предпочтительнее. Однако даже если alae обозначает военное подразделение, то возникает вопрос о верификации этого сообщения эпического источника. Вместе с тем и Клавдий Клавдиан упоминает сарматские алы (VII (Paneg. de III cons. Honor.), 148): Sarmaticas pariter prostravimus alas). Тут явно имеются в виду alae – конные отряды. Однако являются ли они подразделениями из 500 всадников, не ясно, скорее всего, нет[312]. Более корректен в употреблении терминов оказывается Валерий Марциал, который называет сарматский отряд абстрактно manus (Mart., IX, 35, 4: Rhenanam numeras Sarmaticamque manum).

Если обратиться к внутренней структуре отряда и армии, то можно предположить, что у сарматов и аланов существовала десятичная военная организация, характерная для индоевропейцев[313]. Она, возможно, совпадала с социальной организацией кочевого общества. Вспомним, что в III в. армянский царь Хосров взял в заложники у аланов по одному от сотни, «пригодных к бою людей» (Мовс. Хорен., II, 65). В III в. эскорт посольства состоял из 1 000 отборных стрелков (АИА. 2: 34). В осетинском эпосе войска также считались по сотням и тысячам (Нарты, с. 359). В. Н. Каминский так и полагал, что у аланов существовала сотенная организация в войске[314]. В Африке Гизерих разделил свое войско, состоящее из вандалов и аланов, на тысячи (Procop. Bel. Vand., I, 5, 18). Впрочем, возможно, это было все же сделано по германной традиции[315].

Относительно общей мобилизационной способности сарматских племен, говорить достаточно сложно. Страбон (XI, 5, 8) упоминает, что аорсы могли выставить 200 000 конников, а верхние аорсы еще больше. Согласно «Истории Старшей Хань» китайского историка Бань Гу (I в.), центральноазиатское владение Кангюй, которое часто рассматривают как родину аланов, имело 600 000 душ населения, 120 000 семей и столько же строевого войска[316]. Следовательно, можно полагать, что от одной семьи на войну в случае «всеобщей мобилизации» могло идти примерно по одному человеку. Возможно, это и был мужчина – кормилец семьи, которая состояла в среднем из пяти человек. Ведь кочевники учились верховой езде, необходимой для выпаса скота, охоты и войны, еще с детства (Amm., XXXI, 2, 20). С детства же они овладевали искусством владения оружием[317]. Согласно «Ши-цзы» и «Цянь Хань», численность войска Яньцай государственного образования в Северном Туркестане, которое сопоставляется с аланами, составляла 100 000 лучников. Очевидно, что в данных свидетельствах речь идет о мобилизационном максимуме, т. е. о поголовном ополчении воинов, своего рода ландштурме[318]. Как считается, кочевники могли выставить до четверти населения во время всеобщей мобилизации[319]. Поскольку численность (даже если она завышена) выглядит очень значительной, то речь идет о силах не какого-то отдельного племени, а о войске племенного союза. Ведь в этом ополчении состояли все пригодные по возрасту мужчины (Amm., XXXI, 2, 20). У сарматов еще существовал «первобытный» принцип народа-войска, что давало возможность, по крайней мере теоретически, выставлять огромное по численности воинство. Причем, скорее всего, имеются в виду именно всадники, ведь передвижение пешком считалось у кочевников неприличным[320]. Аланы также рассматривали хождение по земле как недостойное для мужчины занятие (Amm., XXXI, 2, 20). Очевидно, и у прочих сарматов неписаный кодекс поведения был тот же (ср.: Tac. Hist., I, 79, 2; Germ., 46). Поэтому, кстати, Тацит (Hist., III, 5) считал конницу главной боевой силой сарматов-языгов (ср.: Tac. Ann., XII, 29).

Итак, можно предположить, что количество сарматских конников в подразделении было невелико: несколько десятков – несколько сотен всадников. Отметим, что у средневековых кочевников Казахстана в курдусе (кошуне) – отряде из ополчения одного племени также насчитывалось от нескольких десятков до 300–400 всадников[321]. Для сравнения напомним, что в XIX в. основной тактической единицей кавалерии был эскадрон численностью в 130–150 коней. Такое количество всадников диктовалось как удобством маневрирования, так и возможностью управления эскадроном одним командиром, в то же время данное подразделение имело и самостоятельное тактическое значение[322]. Естественно, кавалерия Нового времени, построенная в две шеренги, – это не кочевая конница, сформированная по родовому принципу, но количество всадников в эскадроне все же показательно. Как представляется, сарматская конница, как и другие кочевники, действовала в бою такими небольшими отрядами, поставленными для удобства маневрирования на некотором расстоянии друг от друга, что позволяло коннице наступать широким фронтом.

Лучше снаряженная знать сарматов имела доспехи (Tac. Hist., I, 79, 3)[323]. Катафракты сарматов, скорее всего, еще не составляли отдельного рода войск – это была социальная прослойка. Формирование военной знати у аланов исследователи относят к первым векам новой эры[324]. Судя по инвентарю могил, лишь несколько процентов сарматов имели доспехи и, соответственно, были катафрактами[325]. Причем они сражались в одних и тех же отрядах со своими хуже вооруженными сородичами. На фреске из склепа Ашика два катафракта сражаются вместе с конниками, вооруженными значительно легче. Около вождя или знатного сармата находились его клиенты, дружина и ближайшие родичи. Причем сам предводитель мог выделяться своей паноплией (Zonara, XII, 33). В силу этоса «героического общества» вождь должен был своим примером воодушевлять воинов, поэтому он сражался впереди со своим отрядом[326].

Вероятно, противоречие в «Диспозиции против аланов» Арриана, упоминающего в начале этого сочинения панцирь и катафракту аланов (Arr. Ac., 17), а затем говорящего, что аланы были без доспехов (Arr. Ac., 31), объясняется тем, что впереди атаковали знатные всадники в доспехах, а позади них следовали конники, снаряженные легче[327]. А. В. Симоненко, отмечая, что наконечники копий встречаются в позднесарматских могилах вместе с защитным вооружением, считает, что катафракты с пиками строились в первых шеренгах[328]. Не отрицая такой возможности, заметим, что сарматское войско – не регулярная армия, строящаяся в определенное количество шеренг согласно уставу. Однако когда именно знать была вооружена пиками, то она в силу этоса стремилась сражаться впереди. Вспомним, что на изображении на сосуде из Косики катафракт вооружен пикой, а его противник, беспанцирный, очевидно менее зажиточный, воин, – луком.

Бактрийский катафракт, сражающийся вместе с лучниками-кушанами. Реконструкция Г. А. Пугаченковой скульптурного панно центрального помещения из Халчаяна в Южном Узбекистане (приблизительно I в.). Отметим, что не со всеми деталями реконструкции можно согласиться. Воспроизведено по: Ставиский 1977: 122–123.

Действовали немногочисленные катафракты в бою, очевидно, не как регулярная кавалерия Нового времени, в сомкнутом построении, а, скорее, их строй напоминал средневековый рыцарский частокол (en haye), то есть неплотно сомкнутую шеренгу, изображение которой представлено на фреске из склепа Ашика. Позади же этой шеренги находились остальные, хуже вооруженные, бойцы отряда[329]. Для действий кавалерии в сомкнутом построении нужно было тщательное обучение для совместных синхронных действий[330]. Сарматы же были индивидуальными природными воинами-наездниками, обладавшими высокими качествами бойцов-единоборцев (ср.: Amm., XXXI, 2, 20). Вместе с тем можно согласиться с теми исследователями, которые считают, что сарматские катафракты атаковали специально построенным сомкнутым строем. Действительно, перед боем и во время первой атаки само построение всадников внутри племенного отряда перед боем было достаточно компактным[331]. В ходе же самого боя из компактного отряда могла возникать и одна шеренга всадников, которую мы и видим на фреске из склепа, открытого в 1841 г. директором керченского музея А. Б. Ашиком (1801–1854).

Сарматские тяжеловооруженные всадники (справа) и конные боспорцы (слева), атакующие друг друга. Фреска первого помещения склепа, открытого А. Б. Ашиком в Керчи (1841 г.), позднее потерянного и более не найденного (третья четверть I в. н. э.). М. И. Ростовцев (1914: 353), наоборот, считал, что тут легкая конница аланов сражается с тяжеловооруженными боспорцами (pro: Зинько 2008: 110–111), однако побеждают все же левые, одежда которых также носилась боспорцами. По С. А. Яценко (2014: 26; 2014а: 258), катафракты – это сираки. А. Б. Ашик (1845: 20) описал и расцветку одеяний воинов: у левых всадников – бледно-серые кафтаны, из-под которых виднеются зеленые чешуйчатые панцири, красные штаны; у двух их противников: броня до пят – бледно-серая, у остальных одежда – желтая, а штаны – красные. Обратим внимание, что рукава одежды у крайнего правого всадника короткие, что нехарактерно для кочевников. Сам стиль фрески весьма условен: нет изображений деталей упряжи и седел, наконечников копий. Поскольку посередине картины показаны трое уже поверженных всадников из правого отряда, то, очевидно, на фреске показана уже повторная атака конницы. Предполагать, что в начале схватки была перестрелка, нет оснований, так как в телах павших воинов и их лошадей нет стрел, да и сами всадники не имеют луков. Наездники справа показаны уже достаточно разомкнувшимися, как это бывает при атаке на быстром аллюре. Воспроизведено по: Ашик 1845: Рис. IV

Смешение различных видов войск в одном отряде, под предводительством одного властителя-командира, первоначально было, так сказать, естественным: предводитель приводил в армию своих людей, которые и составляли его отряд. Лишь при наличии центральной власти, обладающей значительной силой, начинается разделение этих цельных отрядов в тактические единицы по видам вооружения. Характерный процесс такого разделения мы, к примеру, находим в западноевропейских рыцарских копьях (вторая половина XV в.). В это время рыцарей, пажей, кутильеров, лучников и пехотинцев, входящих в состав одного копья, стали распределять в отдельные подразделения[332]. Вероятно, уже у парфян произошло такое разделение. Так, катафракты у них не были преимущественно стрелками, хотя лук был у них в качестве вспомогательного оружия[333]. Верховыми же стрелками у них являлись дружинники и сопровождающие (Plut. Crass., 27; Just., XLI, 2, 5–6; Dio Cass., XL, 15, 2). Последние сражались отдельно от первых и выполняли свои тактические задачи[334].

* * *

Вопрос о происхождении и распространении катафрактов у сармато-аланских племен до сих пор дискуссионный, и он решается только с корреляцией свидетельств древних источников с археологическим материалом. Ведь античные авторы ничего нам не говорят о происхождении и развитии катафрактов сарматов, они лишь ad hoc упоминают об их существовании, да и подробное рассмотрение этого сюжета не входит в задачу данной книги[335].

В конце II в. до н. э. роксоланы, согласно Страбону (VII, 3, 17), имели на вооружении кожаные шлемы и панцири, копья (λόγχας), луки, мечи и плетеные щиты. Сложно сказать, описывает ли автор оружие одного всадника или имеются в виду все элементы сарматской паноплии. Можно было бы посчитать данный панцирь из кожи длинным армированным кафтаном, то есть по существу катафрактой, ведь последний вид доспеха из кожи упоминает Тацит (Hist., I, 79, 3); тогда как копья λόγχαι можно представить как ударное колющее, а не легкое оружие, ведь у Арриана лонхофоры – синоним контофоров (Arr. Tact., 4, 2–3; 4, 5). Однако рассматривать роксоланских конников как катафрактов не дают сам Страбон, считающий их легкими (VII, 3, 17: γυμητıκόν), а также наличие у них плетеного щита на скифский манер. Следовательно, двуручной пики-контоса – характерного оружия сарматских катафрактов еще нет. Но уже во время набега на Мёзию в 69 г. у тех же роксоланов в конном войске имеются катафракты из знати (Tac. Hist., I, 79, 3). Странно считать все 9000 всадников катафрактами[336], ведь Тацит прямо указывает, что это были лишь князья и наиболее знатные. Это указание великого историка помогает нам понять процесс складывания комплекса вооружения тяжеловооруженного конника у сарматов. Это – дифференциация сарматского общества, выделение знати, которая может и хочет проводить время в опасных набегах, захватывает добычу, в частности оружие, которое попадало к сарматам через торговлю (ср.: SHA, XIX, 4, 5). Вспомним, что кольчуги из сарматских погребений считаются римскими изделиями[337]. Сарматы воспринимают уже существовавший скифский чешуйчатый панцирь, а кожаный ламинарный или ламеллярный приносят из Центральной Азии. Кроме того, определенное влияние на образование знати и систему вождества у сарматов явно играл соседний Рим, которому было удобно вести дела с конкретными предводителями, а не с массой вождей, что ясно видно на примере дунайских сарматов IV в.

Катафракт, показанный на монете индо-сакского царя Спалириса (первая четверть I в. до н. э.). Прорисовка А. В. Сильнова. Всадник одет в тяжелую катафракту, доходящую почти до щиколоток, с ламинарными наручами и воротником; на голове – башлык; ступня ноги свободно свешивается вниз из-под полы доспеха; в правой руке – тяжелое копье; за спиной развевается лента – символ статуса (?). Воспроизведено по: Nikonorov 1997. Vol. 2: Fig. 26a

Из обобщенного утверждения Страбона (VII, 3, 17) о превосходстве фаланги над варварским легковооруженным войском нельзя делать вывод о том, что сарматы, поняв невозможность атаки конницей строя гоплитов, стали создавать у себя отряды катафрактов[338]. Кочевники, скорее всего, даже если и попытались бы атаковать пехоту врага, то, испытав неудачу, отошли бы и стали вести стрельбу по стоящей и, следовательно, удобной мишени. Тем более не может идти речи ни о какой реформе у сарматов по созданию нового рода войск, как считают отдельные исследователи, которая возможна в централизованном государстве, имеющем власть и финансы для ее проведения[339]. Процесс постепенного утяжеления конницы – это, так сказать, естественный процесс развития верховых войск, который обусловлен развитием тактики ближнего боя, которая, в свою очередь, связана с формированием «героического» этоса у той же сарматской знати. Действительно, конному лучнику, поражающему врага издали, тяжелый доспех только мешает, тогда как воину, вступающему в рукопашную схватку и не имеющему щита, доспех был необходим, особенно во время атаки, когда на наступающих сыпался град стрел, тогда как в ходе поединка панцирь уже не настолько нужен, ведь при единоборстве рассчитывали на свое мастерство сражаться. Итак, начальная стратификация племенного общества, формирование нового этоса боя, наличие богатых соседей, которых можно пограбить и с которыми можно поторговать, – вот причины появления катафрактов. Во времена Флавиев катафракт с пикой-контосом становится стереотипом в восприятии сарматов жителями Римской империи.

Судя по описаниям Овидия, языги в самом начале новой эры продолжали еще быть конными лучниками, а не пиконосцами-катафрактами. Не стали языги катафрактами и к 170-м гг. Они представлены Дионом Кассием (LXXI, 7, 3–5) как легкие конники, вооруженные контосом и щитом, то есть пика явно была не двуручной. Возможно, действительно, языги испытывали определенную нужду в металлическом оружии, чем и объясняется распространение у придунайских сарматов панцирей из органических материалов (из копыт или рога)[340]. Впрочем, к середине IV в. венгерские сарматы уже катафракты в роговых панцирях с длинными пиками (Amm., XVII, 12, 2–3). Возможно, здесь сказалось влияние роксоланов, которые, как считается, пришли на территории, занимаемые языгами в середине III в.[341].

Процесс появления тяжеловооруженных всадников в сарматском войске на рубеже эр совпал с появлением на исторической арене аланов, которые, кстати, и считаются некоторыми исследователями введшими новый тип конницы[342]. В 35 г. у аланов уже существует стремление к ближнему бою с помощью пик и мечей, которое, впрочем, было вызвано конкретными обстоятельствами данной битвы: превосходством парфянских стрелков. Были ли они катафрактами при этом, не ясно – Тацит (An., VI, 35, 1–2) нам ничего об этом не говорит. Возможно, что нет[343] или по крайней мере некоторая (незначительная?) часть из них имела доспехи. Ведь еще в 135/6 г. лишь часть аланов имела панцири или доспехи-катафракты, а другая, очевидно бо́льшая, часть была просто сидящими на небронированных конях пиконосцами, возможно даже имеющими на скифский манер щиты (Arr. Ac., 17; 31). Еще во второй половине IV в. автор сочинения «О разорении града Иерусалима» указывал на дальний бой как на характерный для аланов (Ambros. De excidio urbis Hierosol., V, 50), тогда как Аммиан Марцеллин (XXXI, 2, 21) отмечал легкое вооружение у аланов, у которых и дифференциации-то нет (Amm., XXXI, 2, 25). Следовательно, говорить о том, что именно катафракты составляли их главную силу, довольно рискованно. С другой стороны, германцы, у которых доспех был большой редкостью, явно проигрывали аланам в распространении защитного вооружения (Jord. Get., 261), особенно это касается богатых римских федератов, часто имевших тяжелое вооружение (Constantius. Vita Germani, 28).

Сарматский (?) ламинарный панцирь, изображенный на цоколе колонны Траяна (113 г.). Воспроизведено по: Gall 1997: Abb. 7.1

В общем, комплектование и состав войска сарматов были достаточно типичными для кочевых племен, стоящих на стадии «героического века», или «военной демократии». Существовала выборность военного предводителя. Все мужчины племени являлись воинами, в основном всадниками. При сборе в поход они являлись с одним-двумя заводными конями. В войско, кроме того, привлекались контингенты вассальных и союзных племен. С другой стороны, сами сарматы могли выступать в качестве наемников (Iamb., 21). В приграничных столкновениях принимала участие и пехота, состоящая из беднейших членов племени и зависимых оседлых этносов. Катафракты не составляли какого-то отдельного подразделения в войске сарматов. Они были представителями знати и дружинниками в родо-племенных отрядах и, соответственно, сражались вместе со своими клиентами и родственниками. Такие отряды насчитывали несколько десятков – несколько сотен воинов и, по-видимому, обладали штандартом. Общее количество всадников в дальних экспедициях было несколько или более тысяч, тогда как в приграничных конфликтах могло принимать участие несколько десятков тысяч человек, как пехотинцев (которых было значительно больше по количеству), так и всадников.

Весьма немного сведений сохранилось об использовании сарматами значков и военных музыкальных инструментов. Валерий Флакк, описывая ополчения варварских племен, замечает, что идут «следующие за своими значками экзоматы, торины и сатархи с белокурыми волосами» (Flac. Argon., VI, 143–144: sua signa secuti Exomatae Torynique et flavi crine Satarchae). Таким образом, создается впечатление, что в отрядах причерноморских племен: сарматов-экзоматов, сатархов и меотов-торитов (Strab., XI, 2, 11) были некие значки. Впрочем, нельзя исключить, что выражение sua signa secuti является просто применением римского военного термина к варварскому военному делу (ср.: Curt., IV, 15, 14).

Голова дракона, предположительно, от персидского штандарта (VIII в.). Голова выполнена из серебра с позолотой, длина – 30 см, высота вместе с ушами – 27 см. По мнению искусствоведа К. В. Тревер (1940: 169, 176), голова напоминает Сэнмурва – иранскую собаку-птицу; «сачок» же вставлялся внутрь головы, так как на ней нет никаких элементов крепления. Воспроизведено по: Тревер 1940: Табл. I

Флавий Арриан, описывая римские значки в виде воздушных драконов из разноцветных лоскутков ткани, называет их скифскими (Tact., 35, 2; ср.: Suid. s. v. σημεῖα Σκυθικά). Скифами же он именует аланов (Tact., 11, 2; Ac., 31; ср.: Tact., 4, 3; 7). С. А. Яценко считает такие значки аланскими, которые были принесены этим этносом из Центральной Азии; от аланов их заимствовали римляне и парфяне[675]. С. Санье отмечает, что прототипы данного дракона известны в Передней Азии еще во II тыс. до н. э., у даков же они являлись религиозным апотропейным символом победы[676]. Вероятно, действительно данный штандарт-дракон происходил из глубин Азии, где, к примеру, мы обнаруживаем его у одного из всадников на Орлатской пластине, где он продолжал существовать еще в тюркский период[677]. Ведь сармато-аланский мир, по Аммиану Марцеллину (XXXI, 2, 16), простирался далеко на восток, вплоть до Ганга[678], и подобное заимствование легко могло произойти. Я. Лебединский даже предполагает наличие связи дракона с китайской культурой[679].

Бронзовая голова дракона, вероятно, часть штандарта, длиной 30 см, из римского военного поселения в Нидербибере (Северный Рейнланд-Пфальц, Западная Германия; III в.). Воспроизведено по: Лебединский 1996: 225. Рис. 3

Информация Арриана (136/7 г.) – это первое свидетельство о заимствовании дракона римлянами. У последних он стал значком отряда конницы, очевидно небольшого, поскольку это подразделение должно было легко маневрировать на поле боя (Arr. Tact., 35, 5–7). Возможно, этим отрядом была турма или даже декурия. Можно предположить, что у сарматов и аланов данный значок также был символом небольшого отряда всадников – отдельного родо-племенного подразделения. Вспомним, что Фавстос Бузанд (III, 7) отмечает, что маскутский царь в первой половине IV в. производил смотр союзным северокавказским силам по полкам, знаменам и отрядам, то есть тут штандарт выступает в качестве обозначения военного подразделения. Если мы обратимся к историко-этнографическим параллелям, то увидим, что, например, у казахов каждый родовой отряд имел свой значок, обычно одного цвета с племенным знаменем[680]. Причем такой отряд насчитывал от нескольких десятков до трех-четырех сотен конных воинов[681]. У башкир в середине XVIII в. каждая сотня всадников имела свой значок, а у бухарцев в первой четверти XIX в. отряд из 500 всадников обладал небольшим знаменем, а тысяча – большим[682].

Виктория, наступив на вражеский шлем, записывает победу в первой войне с даками. Рельеф колонны Траяна (113 г.). Трофей слева: остроконечной шлем с нащечниками, плащ, застегнутый на фибулу на правом плече; с каждой стороны – по два дакийских щита, одному дракону и по четыре копья; снизу – девять щитов, три копья, серп, колчан, два штандарта и два шлема, вероятно сарматских. Трофей справа: остроконечный шлем, короткий чешуйчатый панцирь с плащом поверх него; с каждой стороны трофея – по два щита, одному дракону, два и три дротика, одному серпу и секире; снизу – пять щитов, две секиры, два сарматских шлема, три дротика, один колчан, два дракона, два штандарта. Воспроизведено по: Cichorius 1896: Taf. LVII, 73

Как выглядели эти штандарты, мы можем увидеть на колонне Траяна у пеших даков[683]. Видимо, сарматские отряды имели матерчатую часть значка различных цветов, о чем упоминает Арриан, говоря об этих значках. К примеру, у киргизов значки отрядов различались по цвету[684].

Возможно, небольшой значок – в данном случае дракон – не обязательно должен был носиться непосредственно в руках знаменосца, лишая тем самым его возможности эффективно сражаться. Орлатская пластина представляет нам оригинальный способ ношения значка: тут у левого переднего всадника штандарт в виде сачка укреплен за спиной. Подобное ношение значка за спиной позднее широко применялось в китайских и японских армиях, показывая ранг воина и войсковую принадлежность[685].

Надгробная стела драконария. Дева (совр. Честер, Англия; конец II – начало III вв.). Воин покрыт остроконечным (?) шлемом, он несет штандарт в виде воздушного дракона, у его правой ноги виднеется акинак. Воспроизведено по: Coulston 1991: 106. Fig. 7

Наряду с драконообразными штандартами у сарматов существовали и другие виды значков. Так, Валерий Флакк (Argon., VI, 70–73) упоминает у отряда акесинов, названных так по реке, впадающей в Меотиду (Plin. N. h., IV, 83), значок в виде лани с золотыми рогами, закрепленный на длинном древке. Скорее всего, выбор данного животного неслучаен. В нартских сказаниях золотая лань связана с божеством Солнца, а олень являлся инкарнацией солнечного бога[686].

Кроме того, Аммиан Марцеллин (XIX, 11, 10) упоминает значок vexillum у сарматов-лимигантов. О внешнем виде значка мы можем судить по римским имперским монетам. Здесь vexillum показан среди сарматских трофеев на сестерциях Марка Аврелия и Коммода (176–177 гг.)[687]. Однако, поскольку такие же трофеи представлены и на монетах, выбитых в честь победы Аврелия над германцами, нельзя быть уверенным, что это – реальный значок, а не условное его изображение[688]. С. А. Яценко на основании раскопок кургана Дачах в Ростове-на-Дону (рубеж I–II вв.) реконструировал личные знамена знатных сарматов, оканчивающиеся двумя треугольными выступами (размером 35 × 60 см и 40 × 58 см). Эта форма полотнища, по мнению С. А. Яценко, напоминает шелковые культовые полотнища, найденные в хуннских курганах в Ноин Уле[689]. Еще в XI в. аланы имели знамена с двумя косицами[690].

Изображения сарматских трофеев на монетах Марка Аврелия (176–177 гг.): а) части сарматской паноплии: чешуйчатый панцирь, подшестиугольный, прямоугольные и овальные щиты, стрелы, значки, прямоугольные, напоминающие ахеменидские, и римского типа vexillum, прямая труба (вверху), рог с поперечной стойкой типа римского cornu (слева), возможно, рога лука (вверху); б) чешуйчатый панцирь, может быть с наплечниками, шестиугольный с умбоном, прямоугольный (снизу) и овальные щиты, копье, согнутая труба римского типа bucina, значок с поперечным полотнищем, рог лука (?), копье с фигурным наконечником или штандарт со звериной головой (справа); в) сарматский трофей. На столб надета низко подпоясанная рубаха, шлем с округлой тульей и нащечниками; в «руках» – непропорционально маленькие щиты с умбонами: шестиугольный, овальный и круглый, а также копья или стрелы, вниз с обеих сторон свешиваются штандарты-драконы. У основания сидят обнаженные пленники с бородами и длинными волосами. Воспроизведено соответственно по: Mattingly 1940: Pls. 87, 6; 88, 7; 88, 6

Штандарт у древних имел четыре основные функции. Первая, более ранняя, – религиозная: значок является символом бога, который покровительствует своим воинам в бою. По-видимому, у сарматов в качестве значка выступал воздушный змей с волчьей головой, которую римляне затем переделали в драконью[691]. Позднее, в VII–VIII вв., волчья голова с туловицем-сачком продолжала бытовать в качестве штандарта в Центральной Азии[692].

Псеглавцы сражаются с драконом. Борьба. Гривна из кургана 10 Кобяковского могильника около Ростова-на-Дону (вторая половина I – первая половина II в.). Воспроизведено по: Ustinova 2005: 244

Образ собаки-волка связывается исследователями с богом войны[693]. У племен скифского мира Центральной Азии волк был хтоническим существом, символом охотничьей доблести; самого же волка рассматривают как хтоническую инкарнацию божества солнца у сарматов[694]. Я. Лебединский, поддерживая мнение о том, что штандарт-дракон носил у сарматов сакральные функции, рассматривал его как ипостась иранского крылатого чудовища Сенмургора или, скорее, дракона Ажи, которого убил бог войны[695].

Северная стела аланской гробницы у реки Кяфар в Верхнем Прикубанье (XI в.). В центре нижней панели видим воина, вооруженного круглым щитом, держащего знамя с двумя косицами. Перед бойцом, по-видимому, стоит его конь. Правее – сцена охоты. Воспроизведено по: Охонько 1994: 11, рис. 5

Вторая функция значка – сигнальная: определенного вида знак служил определенным сигналом (ср.: Mauric. Strat., VII, 16а, 10; Const. Porphyr. Adm. imp., 49). Как отмечает Аммиан Марцеллин (XIX, 11, 10), сигналом к началу нападения у сарматов-лимигантов было поднятие боевого клича и значка vexillum. Следовательно, в данном случае штандарт выступает как сигнал к бою.

Кроме того, знамя показывало в бою место военачальника, около которого в сражении обычно и носился значок (третья функция). Возможно, всадник на орлатской пластине, катафракт, носящий значок в виде сачка за спиной, и есть предводитель[696].

Бронзовая труба кельтского типа (carnyx) римской эпохи (I в. до н. э. – I в. н. э.). Воспроизведено по: Лебединский 1996: 225. Рис. 2

Четвертая, более поздняя, функция штандарта – показ (а) местоположения отряда в строю (ср.: Mauric. Strat., II, 19) и, в частности, (б) места сбора отряда после атаки.

Естественно, функции знамени менялись с течением времени, часто совпадая при этом между собой. Можно полагать, что у сарматов значок-дракон явно имел первую функцию, вторая также существовала. Предполагать третью функцию сложнее, но исключать возможность ее существования также не стоит. Относительно четвертой функции – показ места сбора конного отряда после атаки для последующего нападения – сказать сложно. Эта функция характерна для более или менее регулярных войск. Впрочем, данная функция могла совпадать с третьей: показ воинам местопребывания полководца. Ведь бойцы после рассеивания стремились присоединиться к основному отряду, где был предводитель[697].

* * *

Кроме штандартов, действия армии в бою координировали музыкальные инструменты. Вероятно, и их сигналы первоначально имели культовое значение, они призывали богов на помощь в схватке. Позднее звуки инструментов приобрели и чисто военное значение: обозначение нескольких главнейших команд в бою (атака, отбой), координация взаимодействия подразделений в ходе сражения. Валерий Флакк (Argon., VI, 166) упоминает, что в варварском войске, состоявшем из различных азиатских племен, были litui – рожки. Впрочем, нельзя полностью быть уверенным, не является ли данная реалия просто поэтическим приемом, описывающим грозные полчища варваров. В известных мне античных источниках нет упоминаний о боевых музыкальных инструментах сарматов, однако на римских имперских монетах Марка Аврелия и Коммода, выбитых в честь побед над сарматами (176–177 гг.), мы среди трофеев видим длинные изогнутые трубы[698]. На золотой монете Марка Аврелия, отчеканенной в 175 г., по-видимому, в честь победы над языгами, мы также видим carnyx – изогнутую трубу кельтского типа[699]. Нельзя быть уверенным в том, что эти трубы здесь не являются простой аллегорией, неким символом победных трофеев, ведь монеты этого же периода с практически идентичным изображением представляют и трофеи в честь победы над германцами тех же императоров[700]. С другой стороны, подобная близость в военном снаряжении и вооружении могла возникнуть и из-за взаимного влияния германцев и сарматов. Вспомним, что carnyx представлен среди трофеев на цоколе колонны Траяна[701].

Детали рельефа цоколя колонны Траяна (113 г.). Слева направо: значок типа vexillum, копье, штандарт-дракон, чешуйчатый панцирь, кривой меч-ромфайя, труба-carnyx, шлем с наносником и чешуйчатым назатыльником. Возможно, шлем и панцирь принадлежали не дакам, а сарматам. Воспроизведено по: Gamber 1964: 10, Abb. 2

В закавказских источниках также упоминаются музыкальные инструменты этносов Северного Кавказа. Так, в 316–317 гг. в войске царя Севера, напавшем на Армению, были трубы, в которые трубили при нападении (АИА 2: 22). Джуаншер, рассказывая о событиях середины V в., упоминает у кавказских аланов горны и тимпаны[702], звучащие наряду с военными криками во время поединка витязей (Джуаншер, с. 66; Мровели, с. 84). Следовательно, музыка в этих обстоятельствах должна была вдохновлять воина, ведущего единоборство, и составлять определенный акустический фон. Вряд ли это были определенные военные сигналы. Скорее всего, система управления войсками с помощью музыкальных инструментов у сарматов пока не была развита. Их военная организация еще не подошла к тому уровню, когда в этом наступает насущная необходимость.

Варварские трофеи на северо-восточном цоколе колонны Траяна в Риме (113 г.). Всего на четырех цоколях представлено около 625 предметов вооружения и снаряжения (Coulston 2017: 106), дакийского и, вероятно, сарматского. Слева сверху – чешуйчатый сарматский панцирь; справа сверху – кольчуга, надетая на тунику; снизу – по центру – ламинарный панцирь, с боков – две туники (правая не сохранилась). Также представлены два штандарта-дракона с волчьими головами, военные плащи, кельтские трубы, овальные щиты с умбонами, украшенные геометрическим и растительным орнаментом (в центре один чешуйчатый), остроконечные и фригийские шлемы с наносниками, нащечниками и назатыльниками, асимметричный скифский и простой луки, оперенные стрелы, круглые колчаны, горит, прямые мечи в ножнах со скобами и с портупеями, серпы, секиры, копья с ромбовидными наконечниками. Воспроизведено по: Coulston 2017: Taf. 36, Fig. 3

Как мы видели, античные авторы уделяли в своих сочинениях основное внимание этнографическим особенностям вооружения сарматов, их тактике, то есть темам, интересным для читателей. А зачем говорить о банальном, само собой разумеющемся? Во многом развитие сарматского дела ускользает от нас, и мы можем лишь выделить какие-то общие черты, многие из которых оказываются присущи и другим кочевникам.

С сарматами связаны определенные изменения в военном деле народов Северного Причерноморья, поскольку они принесли с собой восточную тактику взаимодействия легких конных лучников и тяжеловооруженных катафрактов. Возможно, уже в предыдущий скифский период были намечены тенденции этого развития, выразившиеся в усилении роли тяжеловооруженных всадников, которые вместе с предводителем составляли ударный кулак, решающий исход битвы в кратковременной рукопашной схватке[787]. Однако более традиционным для скифов, по крайней мере с консервативной точки зрения античных авторов, оставалась тактика конных лучников, в которой фронтальная атака с последующим ложным бегством занимала главное место[788]. Сарматы, вероятно, развили далее тенденцию ближнего боя. Ведь еще в среднесарматских погребениях на Дону редко находят предметы защитного вооружения и длинные мечи, обычно – стрелы, мечи, кинжалы[789]. У них предводители, знать и дружинники были тяжеловооруженными катафрактами, имеющими броню на всаднике и реже коне. Они, судя по всему, составляли лишь небольшой процент от всего войска. В отличие от других номадов, сарматы решались сразу переходить в рукопашную схватку, сражаясь длинными мечами и пиками-контосами, тогда как другие кочевники или вообще предпочитали дальний бой с помощью лука, или, по крайней мере, сочетали дальний и ближний бой.

Дж. Коулстон предлагает выделить степную сарматскую «тактическую систему» в отдельный тип, базировавшийся на конных лучниках или копейщиках в неметаллическом доспехе, а также на легких конных лучниках, тогда как у римлян эта система основывалась на пехоте, а конница играла вспомогательную роль; у парфян же и Сасанидов основу армии составляли легковооруженные конные лучники, дополненные катафрактными копейщиками или лучниками[790]. Данное достаточно общее разделение в целом можно принять. Вместе с тем надо отметить, что доспех из рога и копыт – это, скорее, античный стереотип в изображении сарматов, у которых, согласно археологии, обычная броня была все же из железа. Ламеллярный же, или чешуйчатый, доспех из неметаллических материалов, по-видимому, не был распространен, но как экзотический именно он бросался в первую очередь в глаза жителям империи.

А. М. Хазанов, изучив военное дело сарматов, выделил два основных и один переходный этап в его развитии: первый период – VI–II вв. до н. э., переходный (второй) период – I в. до н. э. – I в. н. э. и второй основной (по существу, третий) период – I в. (I в. до н. э.) – IV в.[791]. Главные особенности первого «скифского» периода составляли поголовное ополчение мужчин, участие в боевых действиях девиц и тактика лавы, характерная для легкой конницы стрелков, каковыми и являлись сарматы в ту эпоху; вместе с тем уже тогда складывается ударный кулак из тяжелой конницы. Второй, переходный, период А. М. Хазанов связал с дифференциацией номадов и появлением у них катафрактов. Наконец, для последнего, третьего, периода характерно отсутствие в войске женщин-воительниц, нечастое участие в боевых действиях беднейших слоев населения, занятие дружинами из катафрактов места основной ударной атакующей силы при господстве рукопашного боя вообще.

Общие принципы военного дела у сарматов явно были общекочевые, ведь даже их тяжелая конница действовала в кампаниях так же, как и легкая (Amm., XVII, 12, 2–3). Однако в тактике и в вооружении у сарматов, как мы видели, были отличия от других номадов. Развитие военного дела шло у сарматов по пути отмирания участия женщин в походах, но, судя по всему, принцип народ-войско у них отнюдь не был нарушен. Очевидно, что катафракты вместе с другими воинами переходили в нужный момент в рукопашную битву, но она отнюдь не была обязательной, ведь главное в бою не схватка вблизи, а победа, которую можно достичь различными способами. Поэтому стоит ли говорить об умалении значения лучников в сарматском войске в целом? Понадобилось тщательное сопоставление данных источников с известным на современном этапе археологическим материалом, чтобы скорректировать схему развития сарматского военного дела А. М. Хазанова.

В целом к сарматам, как они показаны в источниках, подходят те характеристики, которые выделяет как общекочевые А. А. Росляков: практически поголовное ополчение мужчин; расчлененный по родам боевой порядок; подвижность и маневренность войска на театре боевых действий; из-за отсутствия постоянных поселений основные операции полевые; широкое применение маневра в бою: внезапные решительные удары, охваты флангов, захождение в тыл, ложное бегство; в начале схватки – перестрелка, а затем рукопашная; постоянные набеги и опасная кочевая жизнь приводят к использованию лагеря-табора. Как и другие кочевники, сарматы имели аналогичные слабости, главными из которых были: неорганизованность действий и, соответственно, трудность в управлении[792].

В I–II вв. сарматский способ боя не был характерным для римской конницы, которая продолжала сражаться с помощью колюще-метательных копий-ланцей. Поэтому всадники империи не могли противостоять натиску сарматской конницы, ведь Тацит (Hist., I, 79, 2) специально отмечает неотразимость атаки сарматских верховых пиконосцев. Первоначально и римляне, и другие варварские этносы, зная силу сарматов, просто использовали их конницу, нанятую или союзную. Так, в 50 г. свевы привлекают для усиления своей пехоты конницу языгов, а в 49 г. сиракские всадники подкрепляли боспорских и римских пехотинцев. Вместе с тем Римская империя имела средства и возможности для создания конницы по образцу сарматской. Уже ко времени императора Траяна (98–117 гг.) относится появление алы контариев, как считается, созданной по сарматскому образцу (ок. 108 г.). В период правления Адриана (117–138 гг.) достоинства сарматских всадников стали очевидны, и император вводит в войска вооружение и тактику сарматских верховых пиконосцев. Постепенно идет и принятие конницей империи сарматских элементов вооружения. Римляне стали использовать двуручный контос, длинный меч с кольцевидным навершием, петлю для портупеи на ножнах меча, составной шлем из железных пластин (Spangenhelm) и дракона в качестве штандарта для небольшого конного, а позднее и пехотного отряда[793]. Вероятно, аланы оказали большое влияние на формирование римской конницы во время Грациана (375–383 гг.). Вегеций (ок. 386/7 г. или вторая четверть V в.) указывает на большое влияние аланов (а также гуннов и готов) на развитие римской конницы и ее вооружения в его время (Veget., I, 20; III, 26).

Аланы способствовали распространению сарматского вооружения и способа боя в Центральной и Западной Европе[794]. Естественно, это особенно ясно видно на развитии всаднического искусства. Традиционно германцы имели всадников, которые для боя спешивались, то есть, по существу, представляли собой ездящую пехоту. Под влиянием сарматов и аланов они становятся настоящими всадниками, перенимают деревянное седло (хотя ранее они обходились без него), а в качестве основного оружия конника – контос, иногда меч с кольцевым навершием; как защитное вооружение используется Spangenhelm, а в качестве штандарта стал использоваться дракон[795]. Очевидно, аланы оказали решающее влияние на формирование конницы у вандалов (Dexipp. frg. 24). Ведь войско последних в VI в. в Африке представляло собой конницу, которая не могла даже спешиться для боя, то есть традиции пешего боя вандалами были просто утеряны (Procop. Bel. Vand., I, 8, 27). Естественно, аланы оказали и большое влияние на готов, с которыми они контактировали в III–IV вв. У последних также сформировалась конница, которая вместе с аланской сыграла решающую роль в битве при Адрианополе (378 г.)[796].

Сарматы также воспринимали определенные черты военного дела от местного населения. Лучше отражены в античных источниках особенности способа ведения войны среднедунайскими сарматами. Последние хотя и сохраняли конницу как основной род войск, но, в связи с постепенным переходом к оседлости, пехота у них также стала играть немаловажную роль. Они активно стали применять лодки как средство переправы через Дунай, на них же проводили набеги в летний период. Происходили изменения и в вооружении сарматов, в частности, они стали использовать щит с умбоном, заимствованный, по-видимому, от германцев. Возможно, от последних или от римлян они заимствовали употребление шпор, столь нехарактерное для номадов вообще, что говорит об изменении в навыках кочевой езды.

Сармато-аланский всадник римской армии (V в.). Реконструкция Я. Лебединского. Всадник сидит на степном коне, отмеченном тамгой. Он одет в сарматскую одежду и плащ и носит племенное оружие: чешуйчатый панцирь, пику, меч в ножнах с внешней скобой для портупеи. Реконструктор предполагает и небольшой круглый щит, который изображен в Notitia Dignitatum у Comites Alani. Вызывает сомнение наличие фехтовального умбона у щита. На голове воина обычный позднеантичный Spangelhelm из железных пластин. Седло реконструировано по находке в Мундольсхайме (Эльзас), где в могиле рубежа IV–V вв. было положено несохранившееся седло с позолоченными серебряными накладками с декором в виде чешуек. Воспроизведено по: Perevalov, Lebedynsky 1998: 23

Аланы, оставшиеся после переселения части своих сородичей на Запад на Северном Кавказе, постепенно переходя к оседлости, стали перенимать способы ведения войны местных горцев, что, в частности, ясно видно в занятии горных проходов и в обстреле врагов из луков с горных вершин.

Июль 1997 г. – январь 2003 г.,

март – сентябрь 2017 г.

Санкт-Петербург

АИА – Армянские источники об аланах / Составление Р. А. Габриелян. Вып. I–III. Ереван, 1985.

ВВ – Византийский временник. М.

ВВГУ – Вестник Волгоградского государственного университета. Волгоград.

ВВНЦ – Вестник Владикавказского научного центра. Владикавказ.

ВВрГУ – Вестник Воронежского государственного университета. Воронеж.

ВДИ – Вестник древней истории. М.

ВННУ – Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Нижний Новгород.

ДАИ – Дополнения к Актам историческим. СПб.

ЖМНП – Журнал Министерства народного просвещения. СПб.; Пг.

ИАА – Историко-археологический альманах. М.; Армавир.

ИСОИГСИ – Известия Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований им. В. И. Абаева. Владикавказ.

ИО – История Осетии в документах и материалах / Составители Г. Д. Тогошвили, И. Н. Цховребов. Т. I. Цхинвали, 1962.

КБН – Корпус боспорских надписей / Отв. ред. В. В. Струве. М.; Л., 1965.

КСИА – Краткие сообщения Института археологии АН СССР. М.

КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной культуры АН СССР. М.

КСИЭ – Краткие сообщения Института этнографии АН СССР. М.

МАИЭТ – Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Симферополь.

МИА – Материалы и исследования по археологии СССР. М.

НАВ – Нижневолжский археологический вестник. Волгоград.

ПАВ – Петербургский археологический вестник. СПб.

РА – Российская археология. М.

СА – Советская археология. М.

СЭ – Советская этнография. М.

УАВ – Уфимский археологический вестник. Уфа.

1. Абаев В. И. 1958. Сармато-боспорские отношения в отражении нартовских сказаний // СА. Вып. 28. 1958: 54–61.

2. Абрамзон М. Г. 1999. Тема борьбы с племенами Европейской Сарматии и Скифии в монетной чеканке Римской империи // ВДИ. № 2: 177–187.

3. Абрамзон С. М. 1944. Черты военной организации и техники у киргизов (По историко-этнографическим данным и материалам эпоса «Манас») // Труды Института языка, литературы и истории Киргизского филиала АН СССР. Вып. 1: 167–180.

4. Абрамова М. П. 1997. Ранние аланы Северного Кавказа III–V вв. н. э. М.

5. Айбабин А. И. 1999. Этническая история ранневизантийского Крыма. Симферополь.

6. Айвазян А. 2016. Армяно-персидская война 449–451 гг.: Кампании и сражения. Ереван.

7. Айвазян К. В. 1976. «История Таврона» и армянская литература IV–VII вв. Ереван.

8. Алексеев А. Ю. 1980. О скифском Аресе // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. (Материалы и исследования по археологии СССР). Вып. 21. Л.: 39–47.

9. Алексеев М. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей XIII–XVII вв. Иркутск, 1941².

10. Алемань А. 2003. Аланы в древних и средневековых письменных источниках / Пер. с англ. М.

11. Алланиязов Т. К. 1998. Военное дело кочевников Казахстана. Алматы ².

12. Анисимов Н. В. 1912. Элементарная тактика. Отдел II: Конница. СПб.⁵

13. Античные государства Северного Причерноморья / Отв. ред. Г. А. Кошеленко, И. Т. Кругликова, В. С. Долгоруков. (Археология СССР). М., 1984.

14. Анучин Д. Н. 1887. О древнем луке и стрелах // Труды V^-го Археологического съезда в Тифлисе, 1881 / Редактор П. С. Уварова. М.: 337–411.

15. Анчабадзе Г. З. 1990. Источниковедческие проблемы военной истории Грузии. (Исследование грузинских исторических сочинений). Тбилиси.

16. Аржанов К. А. 2010. Реконструкция походов Диофанта // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. № 1: 114–119.

17. Аржанцева И. А. 2007. Каменные крепости алан // РА. № 2: 75–88.

18. Ахмедов Б. А. 1965. Государство кочевых узбеков. М.

19. Ахметжан К. С. 2007. Этнография традиционного вооружения казахов. Алматы.

20. Ашик А. Б. 1845. Керченские древности: О пантикапейской катакомбе, украшенной фресками. Одесса.

21. Багаев А. Б. 2014. Традиционность конного войска в военном деле осетин // Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история. Новосибирск. №. 43: 90–97.

22. Балабанова М. А. 2001. Обычай искусственной деформации головы у поздних сарматов: проблемы, исследования, результаты и суждения // НАВ. Вып. 4: 107–122.

23. Балабанова М. А. 2001а. Социальная реконструкция поздних сарматов на основе анализа патологии, демографии и краниологии // Третья Кубанская археологическая конференция. Тезисы докладов международной археологической конференции / Отв. ред. И. И. Марченко. Краснодар; Анапа: 3–7.

24. Балабанова М. А. 2003. Реконструкция социальной организации поздних сарматов по антропологическим данным // НАВ. Вып. 6: 66–88.

25. Балабанова М. А. 2011. Поза погребенных как объект археолого-этнографических исследований (по погребальным комплексам позднесарматского времени) // Погребальный обряд ранних кочевников Евразии: Материалы исследования по археологии Юга России. Сборник статей / Отв. ред. Г. Г. Матишов, Л. Т. Яблонский, С. И. Лукьяшко. Вып. 3. Ростов-на-Дону: 23–39.

26. Балабанова М. А. 2011а. Хозяйственно-культурный уклад и образ жизни сарматских племен по данным античных письменных источников // ВВГУ. Серия 4: История. № 1 (19): 6–12.

27. Балабанова М. А. 2012. Военное дело сармато-алан и гуннов по данным античных письменных источников // ВВГУ. Серия 4: История. № 1 (21): 13–19.

28. Балабанова М. А. 2012а. Расселение сарматских племен в первые века до н. э. – первые века нашей эры (по данным античных письменных источников) // ВВГУ. Серия 4: История. № 2 (22): 6–13.

29. Балабанова М. А. 2014. Роль восточных миграций в формировании савромато-сарматского населения восточноевропейских степей // Сарматы и внешний мир: Материалы VIII Всероссийской (с международным участием) конференции «Проблемы сарматской археологии и истории», ИИЯЛ УНЦ РАН, 12–15 мая 2014 г. / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, Н. С. Савельев. Уфа: 20–29.

30. Балабанова М. А. 2014а. Отражение боевых столкновений на костях человека (по материалам погребений сарматского времени) // Военная история России: Проблемы, поиски, решения. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 100-летию Первой мировой войны, г. Волгоград, 26–27 сентября 2014 г. / Отв. ред. С. Г. Сидоров. Волгоград: 13–25.

31. Балабанова М. А. 2016. Военные операции и грабительские набеги сарматов и аланов по данным античных письменных источников // Военная история России: Проблемы, поиски, решения. Материалы III Международной научной конференции, посвященной 160-летию окончания Крымской войны 1853–1856 гг. Ч. 1. Волгоград: 3–15.

32. Балабанова М. А. 2016а. К вопросу о преемственности населения сарматского времени Восточно-Европейских степей // ВВГУ. Серия 4: История. Т. 22. № 2: 25–39.

33. Балабанова М. А. 2016б. Модификация головы как невербальный код коммуникации в традиционных культурах народов мира // ВВГУ. Серия 7: Философия. № 4 (34): 188–196.

34. Балабанова М. А., Перерва Е. В. 2007. Идентификация типов оружия по боевым травмам у сарматов // Вооружение сарматов: Региональная типология и хронология:. Доклады к VI Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, А. Д. Таиров. Челябинск: 173–181.

35. Бахрах Б. С. 1993. Аланы на Западе (от первого их упоминания в античных источниках до периода раннего Средневековья) / Пер. И. Б. Сенакоева. М.

36. Бахрах Б. С. 1993–1994. История алан на Западе / Пер. М. Черчесовой // Дарьял. 1993. №. 3: 144–191; № 4: 175–205; 1994. № 1: 178–189.

37. Безуглов С. И. 1997. Воинские позднесарматские погребения близ Азова // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1994 г. Вып. 14. Азов: 133–142.

38. Безуглов С. И. 2000. Позднесарматские мечи (по материалам Подонья) // Сарматы и их соседи на Дону: Сборник статей. (Материалы и исследования по археологии Дона. Вып. I). Ростов-на-Дону: 169–193.

39. Белоусов В. В. 2010. Военное дело сарматов по данным античной литераурной традиции // Вестник Тамбовского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. № 3 (83): 299–304.

40. Белоусов В. В. 2010а. Вооружение и военное дело сарматов Подонья I–IV вв. н. э.: Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Воронеж.

41. Белоусов В. В. 2010 б. История изучения вооружения и военного дела сарматов в отечественной науке // ВВрГУ. Серия: История. Политология. Социология. № 1: 52–58.

42. Белоусов В. В. 2012. Изучение клинкового вооружения сарматов: терминологический аспект // ВВрГУ. Серия: История. Политология. Социология. № 1: 74–78.

43. Берестнев Р. С. 2015. Сарматы между Доном и Волгой (этнокультурный аспект) // ВВрГУ. Серия: История. Политология. Социология. № 2: 43–46.

44. Берлизов Н. Е. 1997. Походы алан в Закавказье в первые века нашей эры: письменные и археологические свидетельства // ИАА. Вып. 3: 41–54.

45. Берлизов Н. Е. 1998. Относительная хронология азиатской Сарматии VII в. до н. э. – IV в. н. э. // ИАА. Вып. 4: 50–64.

46. Берлизов Н. Е. 2004. О влиянии климатических изменений в южнорусских степях на расселение савромато-сарматских племен // Интеграция науки и высшего образования в социально-культурной сфере: Сборник научных трудов. Краснодар. Вып. 2: 69–80.

47. Берлизов Н. Е. 2011. Ритмы Сарматии: Савромато-сарматские племена южной России в VII в. до н. э. – V в. н. э. Ч. I. Краснодар.

48. Берлизов Н. Е. 2014. Сарматы и Средняя Азия // УАВ. Вып. 14: 30–39.

49. Бернар П., Абдуллаев К. 1997. Номады на границе Бактрии (к вопросу этнической и культурной идентификации) // РА. № 1: 68–86.

50. Бессонова С. С. 1984. О культе оружия у скифов // Вооружение скифов и сарматов. Сборник научных трудов / Отв. ред. Е. В. Черненко. Киев: 3–21.

51. Бехайм В. 1995. Энциклопедия оружия / Пер. с нем. СПб.

52. Бичурин Н. Я. (Иакинф). 1950. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. I–II. М.; Л.

53. Блаватский В. Д. 1946. Битва при Фате и греческая тактика IV в. до н. э. // ВДИ. № 1: 101–106.

54. Блаватский В. Д. 1947. Осада и оборона в античном Причерноморье // КСИИМК. Вып. 16: 89–93.

55. Блаватский В. Д. 1949. О боспорской коннице // КСИИМК. № 29: 96–99.

56. Блаватский В. Д. 1950. О стратегии и тактике скифов // КСИИМК. № 34: 19–30.

57. Блаватский В. Д. 1954. Очерки военного дела в античных государствах Северного Причерноморья. (Причерноморье в античную эпоху. Вып. 7). М.

58. Блаватский В. Д. 1968. О боспорских всадниках в росписи Стасовского склепа // Античная история и культура Средиземноморья и Причерноморья. Л.: 44–45.

59. Блиев М. М., Бзаров Р. С. 2000. История Осетии с древнейших времен до конца XIX в.: Учебник для старших классов средней школы. Владикавказ.

60. Богаченко Т. В. 1998. Амазонки – женщины-воительницы // Донская археология. № 1: 13–19.

61. Боголюбский С. Н. 1959. Происхождение и преобразование домашних животных. М.

62. Богораз В. Г. 1939. Чукчи / Авторизованный пер. с англ. Ч. II. Л.

63. Бондаренко А. А. 2014. Культ воина-зверя у правящих сословий древних киммерийцев, скифов, сарматов // Colloquium Heptaplomeres. № 1. Нижний Новгород: 153–162.

64. Борисов В. Д. 2011. Сармато-аланы на территории нынешней Юго-Восточной Болгарии // Материалы научно-практической конференции «Идель-Алтай: Истоки евразийской цивилизации» I Международного конгресса средневековой археологии евразийских степей 7–11 декабря 2009 г., Казань / Отв. ред. Ф. Ш. Хузин. (Археология евразийских степей. Вып. 13). Казань: 46–55.

65. Борнс А. 1849. Путешествие в Бухару / Пер. с англ. Ч. III. М.

66. Брак Ф., де. 1872. Аванпосты легкой кавалерии / Пер. с франц. С. Домогацкого // Военная библиотека. Т. VIII. СПб.: 195–487.

67. Брашинский И. Б. 1973. Понтийское пиратство // ВДИ. № 3: 124–133.

68. Броневский С. Б. 1830. Записки о киргиз-кайсаках Средней Орды // Отечественные записки. Ч. 42. № 120: 75–88; № 121: 162–194; № 122: 357–364.

69. Бубенок О. Б. 1997. Ясы и бродники в степях Восточной Европы (VI – начало XIII вв.). Киев.

70. Буданова В. П. 1999. Готы в эпоху Великого переселения народов. (Византийская библиотека. Исследования). СПб.²

71. Будённый С. М. (сост.). 1952. Книга о лошади. Т. I. М.

72. Булах Ф. Х. 2004. Мифы об амазонках и историческая традиция // Ритмы истории: Сборник научных трудов / Ред. Ф. Х. Гутнов. Вып. 2.2. Владикавказ: 13–39.

73. Буюклиев Хр. 1995. К вопросу о фракийско-сарматских отношениях в I – начале II в. н. э. // РА. № 1: 37–45.

74. Вайнштейн С. И. 1991. Мир кочевников центра Азии. М.

75. Васильев А. А. 2002. Боспорский царь на Дунае (к интерпретации кочевнических подбойных погребений начала IV в. в Буджаке) // Боспорский феномен: погребальные памятники и святилища. Материалы международной научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. 2. М.: 8–14.

76. Васильев А. А. 2010. Константин Великий vs. «меотийские савроматы»: три вопроса к Зосиму // Stratum plus. Кишинев. № 4: 245–260.

77. Васильев В. Н. 1990. Стрелы сарматов Южного Урала: Вопросы баллистики и производства // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. Новосибирск: 18–23.

78. Вахтина М. Ю, Виноградов Ю. А, Рогов Е. Я. 1980. Об одном из маршрутов военных походов и сезонных миграциях кочевых скифов // ВДИ. № 1: 155–161.

79. Вдовченков Е. В. 2004. Молодежные союзы у сарматов: постановка проблемы // Социально-экономические и технико-технологические проблемы развития сферы услуг: Сборник научных трудов. Вып. 3. Т. 3. Ростов-на Дону: 133–139.

80. Вдовченков Е. В. 2011. Алания I – первой половины II вв. н. э. – вождество, кочевая империя, раннее государство? // Восточная Европа в древности и Средневековье. Ранние государства Европы и Азии: проблемы политогенеза. XXIII чтения памяти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто: Материалы конференции. М.: 26–31.

81. Вдовченков Е. В. 2012. Ардараганты и лимиганты (к вопросу об отношениях зависимости у сарматов) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение: Вопросы теории и практики. Ч. II. Тамбов. № 11: 59–61.

82. Вдовченков Е. В. 2012а. Катафрактарии и сарматский социум: постановка проблемы // Политическая антропология традиционных и современных обществ: материалы международной конференции / Отв. ред. Н. Н. Крадин. Владивосток: 71–81.

83. Вдовченков Е. В. 2013. Проблема существования мужских союзов у сарматов // Ранние формы потестарных систем / Отв. ред. В. А. Попов. СПб. 182–201.

84. Вдовченков Е. В. 2014. Сарматы и оседлый мир Нижнего Подонья: политические модели взаимодействия // Сарматы и внешний мир: Материалы VIII Всероссийской (с международным участием) научной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, Н. С. Савельев. (УФВ. Вып. 14). Уфа: 48–53.

85. Вдовченков Е. В. 2015. Военная элита поздних сарматов // История: Электронный научно-образовательный журнал. T. 6. Вып. 1 (34). URL: http://history.jes.su/s207987840000952–6–2 (дата обращения: 29.07.2017).

86. Вдовченков Е. В. 2016. Война как форма экономики у сарматов: постановка проблемы // Преподаватель XXI в. М. № 3: 229–237.

87. Вдовченков Е. В. 2016а. Сарматы Нижнего Подонья и оседлый мир: парадоксы центр-периферийных отношений // ВННУ. № 4: 9–14.

88. Вельяминов-Зернов В. В. 1856. Сведения о Кокандском ханстве // Вестник Императорского русского географического общества за 1856 г. Кн. V. СПб. Ч. 18: 107–152.

89. Виноградов В. Б. 1963. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. (Труды Чечено-Ингушского научно-исследовательского института. Т. IV). Грозный.

90. Виноградов В. Б. 1965. Сиракский союз племен на Северном Кавказе // СА. № 1: 108–121.

91. Виноградов Ю. А. 1998. Северное Причерноморье после падения Великой Скифии // Боспорское царство как историко-культурный феномен: Материалы научной конференции. Декабрь 1998. СПб.: 6–9.

92. Виноградов Ю. А. 1999. О двойной победе Неоптолема на Боспоре Киммерийском// Боспорский город Нимфей: Новые исследования и материалы и вопросы изучения античных городов Северного Причерноморья. Международная научная конференция, посвященная 60-летию Нимфейской археологической экспедиции и 70-летию со дня рождения Н. Л. Грач. Тезисы докладов. СПб.: 17–19.

93. Виноградов Ю. А. 2004. О двух волнах сарматских миграций в причерноморских степях доримского времени // Херсонесский сборник. Вып. 13. Севастополь: 20–29.

94. Виноградов Ю. А. 2006. Счастливый город в войне: Военная история Ольвии Понтийской (VI в. до н. э. – IV в. н. э.). (Militaria antiqua. IX). СПб.

95. Виноградов Ю. А. 2008. Кочевники и земледельцы: Соперничество на поле боя // Боспор Киммерийский и варварский мир в период Античности и Средневековья: Militaria. (Боспорские чтения IX) / Отв. ред. В. Н. Зинько. Керчь: 60–66.

96. Виноградов Ю. А., Горончаровский В. А. 2009. Военная история и военное дело Боспора Киммерийского (VI в. до н. э. – III в. н. э.). (Historia militaris). СПб.

97. Виноградов Ю. А., Марченко К. К. 2014. Северное Причерноморье в III в. до н. э. (взгляд из греческих государств) // Археологические вести. СПб. № 20: 143–165.

98. Виноградов Ю. А., Марченко К. К., Рогов Е. Я. 1997. Сарматы и гибель «Великой Скифии» // ВДИ. № 3: 93–103.

99. Виноградов Ю. Г. 1987. Вотивная надпись дочери царя Скилура из Пантикапея и проблемы истории Скифии и Боспора во II в. до н. э. // ВДИ. № 1: 55–88.

100. Виноградов Ю. Г. 1989. Политическая история Ольвийского полиса VII–I вв. до н. э.: Историко-эпиграфическое исследование. М.

101. Виноградов Ю. Г. 1994. Очерк военно-политической истории сарматов в I в. н. э.// ВДИ. № 2: 151–170.

102. Виноградов Ю. Г. 1997. Херсонесский декрет о «несении Диониса» IOSPE I² 343 и вторжение сарматов в Скифию // ВДИ. № 3: 104–124.

103. Виноградов Ю. Г. 2000. Херсонес, Боспор и их варварское окружение в III в. до н. э. // Межгосударственные отношения и дипломатия в античности / Отв. ред. О. Л. Габенко. Ч. I. Казань: 269–277.

104. Виноградов Ю. Г., Шестаков А. С. 2005. Laudatio funebris из Пантикапея // ВДИ. № 2: 42–44.

105. Воронятов С. В. 2014. О территории сражения готов со спалами в “Getica” Иордана // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 57–72.

106. Воронятов С. В., Мачинский Д. А. 2010. О времени, обстоятельствах и смысле появления сарматских тагм на германских копьях // Germania-Sarmatia: Сборник научных статей по археологии народов Центральной и Восточной Европы, посвященный памяти М. Б. Щукина. II / Отв. ред. О. Щеглова, М. Казанский, В. Новаковский. Калининград; Курск: 57–77.

107. Витт В. О. 1952. Лошади Пазырыкских курганов // СА. 16: 163–205.

108. Воеводский Л. Ф. 1877. Чаши из черепов и тому подобные примеры утилизации трупа. (Этологические и мифологические заметки. I. Из XXV тома Записок Императорского новороссийского университета). Одесса.

109. Вольф К. М., фон. 1889. Руководство для систематического обучения кавалериста и его коня одиночной полевой езде и подготовки обоих к занятиям по полевой службе в связи с некоторыми вопросами, касающимися техники обучения кавалерийскому делу. 2-е изд. СПб.

110. Вольфрам Х. 2003. Готы: от истоков до середины VI в. (опыт исторической этнографии) / Пер. с нем. Б. П. Миловидова, М. Ю. Некрасова. (Историческая библиотека). СПб.

111. Ворошилов А. Н., Медведев А. П. 2007. Вооружение населения лесостепного Подонья в скифо-сарматское время // Вооружение сарматов: Региональная типология и хронология. Доклады к VI Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, А. Д. Таиров. Челябинск: 76–87.

112. Врангель Ф. П. 1948. Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю, совершенное в 1820, 1821, 1822, 1823 и 1824 гг. М.

113. Временный боевой устав конницы РККА. Ч. I. М., 1925.

114. Вулих Н. В. 1974. «Тристии» и «Послания с Понта» Овидия как исторический источник // ВДИ. 1974. № 1: 64–79.

115. Вязьмитина М. И. 1954. Сарматские погребения у с. Ново-Филипповка // Вопросы скифо-сарматской археологии. М.: 220–244.

116. Вязьмитина М. И. 1986. Сарматское время // Археология Украинской ССР. Т. 2 / Отв. ред. С. Д. Крыжицкий. Киев: 184–233.

117. Габриелян Р. А. 1989. Алано-армянские отношения (I–X вв.). Ереван.

118. Габуев Т. 1994. Погребение аланского воина // Эхо Кавказа: Журнал ассоциации народов Кавказа. М. № 2 (5): 33–34.

119. Габуев Т. А. 1998. Аланы-скифы Клавдия Птолемея и аланы-массагеты Аммиана Марцеллина // ИАА. Вып. 4: 81–85.

120. Габуев Т. А. 1999. Ранняя история алан (по данным письменных источников). Владикавказ.

121. Габуев Т. А. 2001. Аланы на Балканах в первые века н. э. // Дарьял. № 4: 218–231.

122. Гаврилюк Н. А. 1999. История экономики Степной Скифии VI–III вв. до н. э. Киев.

123. Гаглойти Ю. С. 1995. К вопросу о первом упоминании алан на Северном Кавказе // Аланы: история и культура. (Alanica-III). Владикавказ: 44–58.

124. Гаглойти Ю. С. 1999–2000. Аланика: Сведения греко-латинских, византийских, древнерусских и восточных источников об аланах-ясах // Дарьял. 1999. № 1: 130–249; № 2: 228–255; № 3: 232–255; № 4: 224–245; 2000. № 1: 234–255; № 2: 234–255; № 3: 212–229; № 4: 234–255.

125. Гаглойти Ю. С. 2007. Новый труд по истории алан // Nartamongæ: The Journal of Alano-Ossetic Studies: Epic, Mythology, Language. Vol. IV. Vladikavkaz; Paris. № 1–2: 271–289.

126. Гадло А. В. 1979. Этническая история Северного Кавказа IV–IX вв. Л.

127. Гаибов В. А., Кошеленко Г. А. 2013. От Хорезма до Боспора: о «сарматской» посадке всадников // Проблемы истории, филологии, культуры. Магнитогорск. № 2 (40): 286–296.

128. Гайдукевич В. Ф. 1949. Боспорское царство. М.; Л.

129. Галль Х., фон. 1997. Сцена поединка всадников на серебряной вазе из Косики // ВДИ. № 2: 174–197.

130. Генинг В. Ф. 1976. Тураевский могильник V в. н. э. (Захоронение военачальника) // Из археологии Волго-Камья / Отв. ред. А. Х. Халиков. Казань: 55–108.

131. Георги И. Г. 1776. Описание всех в Российском государстве обитающих народов / Пер. с нем. Ч. II. СПб.

132. Глебов В. П. 2001. Сарматы и Боспор на рубеже эр // Боспорский феномен: колонизация региона, формирование полисов, образование государства. Материалы научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. II. СПб.: 194–201.

133. Глебов В. П. 2007. Вооружение и военное дело кочевников Нижнего Подонья раннесарматского времени (II–I вв. до н. э.) // Вооружение сарматов: Региональная типология и хронология. Доклады к VI Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, А. Д. Таиров. Челябинск: 88–98.

134. Глебов В. П. 2011. Погребальная обрядность раннесарматской культуры Нижнего Подонья II–I вв. до н. э. // Погребальный обряд ранних кочевников Евразии: Материалы исследования по археологии юга России. Сборник статей / Отв. ред. Г. Г. Матишов, Л. Т. Яблонский, С. И. Лукьяшко. Вып. 3. Ростов-на-Дону: 63–87.

135. Глухов А. А. 2005. Сарматы междуречья Волги и Дона в I – первой половине II в. н. э. Волгоград.

136. Головин Н. Н. 1907. Исследование боя: Исследование деятельности и свойств человека как бойца. СПб.

137. Голубовский П. В. 1902. С какого времени можно проследить на юге Руси способ защиты табором? // Труды Одиннадцатого археологического съезда в Киеве, 1899 / Под. ред. Уваровой и С. С. Слуцкого. Т. II. М.: 72–79.

138. Горбунова Н. Г. 2000. О вооружении среднеазиатских скотоводов (II (III?) в. до н. э. – V в. н. э.) // РА. № 2: 40–50.

139. Горелик М. В. 1971. Опыт реконструкции скифских доспехов по памятнику скифского изобразительного искусства – золотой пластинке из Гермесова кургана // СА. № 3: 236–245.

140. Горелик М. В. 1982. Защитное вооружение персов и мидян ахеменидского времени // ВДИ. № 3: 90–106.

141. Горелик М. В. 1982а. Кушанский доспех // Древняя Индия: Историко-культурные связи. М.: 82–112.

142. Горелик М. В. 1984. Панцирное снаряжение из кургана у с. Красный Подол на Херсонщине // Вооружение скифов и сарматов. Киев: 119–121.

143. Горелик М. В. 1987. Сакский доспех // Центральная Азия: Новые памятники письменности и искусства. М.: 110–133.

144. Горелик М. В. 1990. Степной бой (из истории военного дела татаро-монголов) // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. Новосибирск: 155–160.

145. Горелик М. В. 1993. Оружие Древнего Востока (IV тысячелетие – IV в. до н. э.). М.

146. Горелик М. В. 1995. Вооружение народов Восточного Туркестана // Восточный Туркестан в Древности и раннем Средневековье: хозяйство, материальная культура / Под ред. Б. А. Литвинского. М.: 361–430.

147. Горончаровский В. А. 1993. Катафрактарии в истории военного дела Боспора // Скифы. Сарматы. Славяне. Русь. (ПАВ. № 6): 79–82.

148. Горончаровский В. А. 1999. Надгробие сыновей Панталеонта из Горгиппии // Боспорский феномен: греческая культура на периферии античного мира. Материалы международной научной конференции. Декабрь 1999. СПб.: 176.

149. Горончаровский В. А. 2001. Боспорская кавалерия первых веков н. э. // ΑΝΑΧΑΡΣΙΣ: Памяти Юрия Германовича Виноградова / Отв. ред. М. И. Золотарев. (Херсонесский сборник. Вып. 11). Севастополь: 72–85.

150. Горончаровский В. А. 2005. Военно-политическая история Боспорского царства во второй половине I – середине III в. н. э.: от прочного союза с Римом до Готских войн // Мнемон. Вып. 4. СПб.: 337–358.

151. Горончаровский В. А., Никоноров В. П. 1987. Илуратский катафрактарий (К истории античной тяжелой кавалерии) // ВДИ. № 1: 201–213.

152. Граков Б. Н. 1947. ΓΥΝΑΙΚΟΚΡΑΤΟΥΜΕΝΟΙ (Пережитки матриархата у сарматов) // ВДИ. № 3: 100–121.

153. Граков Б. Н. 1947а. Термин Σκύθαι и его производные в надписях Северного Причерноморья // КСИИМК. Вып. 16: 79–88.

154. Грацианская Л. И. 2004. Ранние херсонесские сюжеты Константина Багрянородного как источник по истории Боспора («De administrando imperio». Cap. 53. lin. 1–492) // Боспорский феномен: проблемы хронологии и датировки памятников: Материалы международной научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. I. СПб.: 87–94.

155. Гречко Д. С., Карнаух Е. Г. 2011. Некоторые вопросы этнокультурной истории юга Восточной Европы конца скифского периода // Stratum plus. Кишенев. № 3: 245–261.

156. Григорьев В. 1861. Описание Хивинского ханства и дороги из Сарайчиковой крепости // Исследования и материалы // Записки Императорского русского географического общества. Кн. 2. СПб.: 105–138.

157. Громова В. И. 1949. История лошадей (рода equus) в Старом Свете. Ч. 2. (Труды Палеонтологического института. Т. XVII. Вып. 2). М.; Л.

158. Гугуев В. К. 1992. Кобяковский курган (к вопросу о восточных влияниях на культуру сарматов I в. н. э. – начала II в. н. э.) // ВДИ. № 4. С. 116–129.

159. Гуляев В. И. 2014. К вопросу о наличии панцирной конницы у среднедонского населения в скифское время // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы Международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 79–88.

160. Гутнов Ф. Х. 1992. Генезис и структура верховной власти у ираноязычных племен Северного Кавказа в период военной демократии // Аланы и Кавказ. (Аланика-II). Владикавказ; Цхинвал: 181–188.

161. Гутнов Ф. Х. 1993. Эволюция верховной власти у алан в период военной демократии // Кавказ и цивилизации Востока в древности и Средневековье / Под ред. А. В. Исаенко. Владикавказ: 24–41.

162. Гутнов Ф. Х. 2001. Ранние аланы: Проблемы этносоциальной истории. Владикавказ.

163. Гутнов Ф. Х. 2003. Социальная структура этносов Северного Кавказа // Вестник Института цивилизаций. Владикавказ. № 5: 26–84.

164. Давыдов Д. 1985. Дневник партизанских действий 1812 г. // Давыдов Д. Дневник партизанских действий 1812 г. Дурова Н. Записки кавалерист-девицы. Л. С. 42–150.

165. Дадианова Т. В. 2014. О сукиасянцах – стойких и верных первых аланах-христианах // Славянская письменность и культура как фактор единения народов России: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции. Владикавказ: 88–92.

166. Данилов А. 1991. Профилактика боевых психических травм в вооруженных силах США // Зарубежное военное обозрение. № 9. С. 11–19.

167. Дарчиев А. В. 2017. О военном культе аланов // ИСОИГСИ. № 24 (63): 5–17.

168. Дворниченко В. В., Федоров-Давыдов Г. А. 1981. Серебряные фалары из сарматского погребения могильника Кривая Лука IX в Астраханской области // КСИА. Вып. 168: 100–105.

169. Дворниченко В. В., Федоров-Давыдов Г. А. 1989. Памятники сарматской аристократии в Нижнем Поволжье // Сокровища сарматских вождей и древние города Поволжья / Отв. ред. К. А. Смирнов. М.: 5–13.

170. Дебвойз Н. К. 2008. Политическая история Парфии / Пер. с англ. В. П. Никонорова. (Историческая библиотека). СПб.

171. Дельбрюк Г. Г. Л. 1994–1996. История военного искусства в рамках политической истории / Пер. с нем. T. I–III. СПб.

172. Демкин В. А., Демкина Т. С. 1998. Роль природной среды в жизни ранних кочевников // Античная цивилизация и варварский мир (Материалы 6-го археологического семинара) / Отв. ред. Б. А. Раев. Ч. 1. Краснодар: 3–5.

173. Денисон Г. 1872. Организация, вооружение и употребление кавалерии на войне / Пер. с нем. под ред. А. Риттера // Военная библиотека. Т. VIII. СПб.: 1–194.

174. Деревянко А. В. 2015. Роксоланы и Римская империя: конфликты и сотрудничества // Власть и общество: Практики взаимодействия и конфликты. Материалы Девятой региональной научной конференции (г. Воронеж, 2 февраля 2015 г.) / Под общ. ред. В. Н. Глазьева. Воронеж: 216–220.

175. Десятчиков Ю. М. 1968. Появление катафрактариев на Боспоре // Сборник докладов на IX и X Всесоюзных археологических студенческих конференциях. М.: 44–51.

176. Десятчиков Ю. М. 1972. Катафрактарий на надгробии Афения // СА. № 4: 68–77.

177. Десятчиков Ю. М. 1973. Сатархи // ВДИ. № 1: 131–144.

178. Десятчиков Ю. М. 1974. Процесс сарматизации Боспора: Диссертация на соискание ученой степени к.и.н. М.

179. Десятчиков Ю. М. 1987. Гунны и аланы-танаиты // Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье. (Тезисы докладов к семинару) / Отв. ред. Б. А. Раев. Новочеркасск: 58–59.

180. Десятчиков Ю. М. 1988. Социальная структура Сиракены // Третий Всесоюзный симпозиум по проблемам эллинистической культуры на Востоке / Ред. Б. Н. Аракелян, Г. А. Кошеленко, Г. А. Тирапян. Ереван: 24–25.

181. Джиоев М. К. 1992. Сведения древнеармянских агиографических памятников об алано-армянских связях // Аланы и Кавказ. (Аланика-II). Владикавказ; Цхинвал: 51–55.

182. Дмитриев В. А. 2011. Аланы на военной службе у Сасанидского Ирана // Вестник Северо-Осетинского государственного университета им. К. Л. Хетагурова. № 4: Общественные науки. Владикавказ: 29–34.

183. Дмитриев С. В. 2002. Знаменный комплекс в военно-политической культуре средневековых кочевников Центральной Азии (некоторые вопросы терминологии и морфологии) // Para bellum: Военно-исторический журнал. № 14. Январь – май. СПб.: 47–66.

184. Джапаридзе Г. И. 1973. Очерк истории грузинской метрологии. Тбилиси (на грузинском языке).

185. Дзаттиаты Р. Г. 1995. Аланы в дружине Вахтанга Горгосала // Аланы: история и культура. (Alanica-III). Владикавказ: 101–106.

186. Дзигорский А. Н. 2003. Очерки истории сарматов Карпато-Днепровских земель. Одесса.

187. Дзуцев Ф. С., Малашев В. Ю. 2014. Бесланский могильник – опорный памятник аланской культуры Северного Кавказа II–V вв. н. э. // Труды IV (XX) Всеросскийского археологического съезда в Казани / Отв. ред. А. Г. Ситдиков, Н. А. Макаров, А. П. Деревянко. T. II. Казань: 101–104.

188. Дополнения к Актам историческим. Т. VII. СПб., 1859.

189. Драчук В. С. 1967. Стела со знаками из Теребовельщины // СА. № 2: 243–244.

190. Драчук В. С. 1975. Системы знаков Северного Причерноморья (тамгообразные знаки северопонтийской периферии античного мира первых веков нашей эры). Киев.

191. Дряхлов В. Н. 1996. Повседневность и материальная культура древних германцев по данным Аммиана Марцеллина // Античность и средневековье Европы / Под ред. И. Л. Маяк, А. З. Нюркаевой. Пермь: 63–70.

192. Душаниħ М. 1986. Географско-етнографски екскурси у делу Амиjана Марцелина. (Балканолошки институт сану. Посебна издања 27). Београд.

193. Дьяконов И.М. 1955. Киммерийцы и скифы // Всемирная история / Отв. ред. Ю. П. Францев. Т. I. М.: 528–533.

194. Дюмезиль Ж. 1976. Осетинский эпос и мифология / Пер. с франц. А. З. Алмазовой. (Исследования по фольклору и мифологии Востока). М.

195. Егоров В.Л. 1985. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв. М.

196. Ельницкий Л.А. 1961. Знания древних о северных странах. М.

197. Елипашева Р.А. 1956. Борьба придунайских племен с Римом во второй половине II века н. э. (Последняя римская агрессия на Дунае). Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. М.

198. Жамцарано Ц.М. 1936. Монгольские летописи XVII века. (Труды Института востоковедения. XVI). М.; Л.

199. Ждановский А.М. 1988. Классификация наконечников стрел из курганных погребений Среднего Прикубанья сарматского времени // Проблемы археологии и этнографии Северного Кавказа. Сборник научных трудов. Краснодар: 54–68.

200. Железчиков Б.Ф. 1983. Экология и некоторые вопросы хозяйственной деятельности сарматов Южного Приуралья и Заволжья // История и культура сарматов. Межвузовский сборник / Отв. ред. А. С. Скрипкин. Саратов: 48–60.

201. Жиров Е.В. 1940. Об искусственной деформации головы // КСИИМК. Вып. 8: 81–88.

202. Журавлев Д.В., Ильина Т. А. 2002. Терракотовые статуэтка // На краю ойкумены: Греки и варвары на северном берегу Понта Эвксинского. М.: 61-75.

203. Журавлев Д.В., Мокроусов С. В., Сапрыкин С. Ю. 2010. Эпоха поздней античности // Античное наследие Кубани / Под ред. Г. М. Бонград-Левин, В. Д. Кузнецов. Т. II. М.: 166–202.

204. Загоскин Л.А. 1956. Путешествия и исследования лейтенанта Лаврентия Загоскина в Русской Америке в 1842–1844 гг. М.

205. Зеленин Д.К. 1931. Магические функции примитивных орудий // Известия АН СССР. Отд. общественных наук. Л. № 6: 713–754.

206. Зеленин Д.К. 1937. Обычай «добровольной смерти» у примитивных народов // Памяти В. Г. Богораза (1865–1936). Сборник статей. М.; Л.: 47–78.

207. Зинько Е.А. 2008. Воины в боспорских погребальных росписях // Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья: Militaria. (Боспорские чтения-IX) / Отв. ред. В. Н. Зинько. Керчь: 110–115.

208. Златковская Т.Д. 1951. Мезия в I–II веках нашей эры (К истории Нижнего Дуная в римское время). (Причерноморье в античную эпоху. Вып. 2). М.

209. Зубарь В.М. 2003. Еще раз о походе легата Мезии Тиберия Плавтия Сильвана в Таврику // Исседон: Альманах по древней истории и культуре. Т. 2. Екатеринбург: 155–170.

210. Зубов С. Э. 2007. Ранние палаши Волго-Уралья // Вооружение сарматов: Региональная типология и хронология:. Доклады к VI Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, А. Д. Таиров. Челябинск: 124–133.

211. Иванеско А.Е. 1998. Вооружение нартов (по материалам осетинских сказаний) // Донская археология. № 1: 92–95.

212. Иванеско А.Е. 2000. Историческая информация осетинского нартовского эпоса (скифо-сарматский период). Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. Ростов-на-Дону.

213. Иванов И.В. 1994. Место сарматской эпохи в системе ландшафтно-климатических изменений голоцена // Проблемы истории и культуры сарматов. Тезисы докладов международной конференции 13–16 сентября 1994. Волгоград / Под ред. А. С. Скрипкина. Волгоград: 86–87.

214. Иванчик А.И. 1988. Воины-псы: Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию // СЭ. № 5: 38–48.

215. Иванчик А.И. 2005. Накануне колонизации: Северное Причерноморье и степные кочевники VIII–VII вв. до н. э. в античной литературной традиции: фольклор, литературы и история. (Pontus Septentrionalis. III). М.; Берлин.

216. Иванчик А.И. 2010. Античная литературная традиция // Античное наследие Кубани / Под ред. Г. М. Бонград-Левин, В. Д. Кузнецов. Т. I. М.: 318–359.

217. Ивенских А. В. 2003. Катафрактарии на Боспоре // Para bellum: Военно-исторический журнал. № 2 (18). СПб.: 31–42.

218. Идес И., Бранд А. 1967. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695) / Пер. М. И. Казина. М.

219. Измагилов Р. Б. 2001. Клинковое оружие эпохи ранних кочевников из Южного Приуралья (случайные находки) // УАВ. Вып. 3: 117–147.

220. Измайлов И.Л. 1990. Появление и ранняя история стремян в Среднем Поволжье // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. Новосибирск: 61–67.

221. Ильюков Л.С., Власкин М. В. 1992. Сарматы междуречья Сала и Маныча. Ростов-на-Дону.

222. Исаенко А.В. 1993. Миграции североиранцев в Румынию, на Средний Дунай и в Венгрию // Кавказ и цивилизации Востока в древности и средневековье / Под ред. А. В. Исаенко. Владикавказ: 159–202.

223. История Осетии в документах и материалах (С древнейших времен до конца XVIII в.) / Составители: Г. Д. Тогошвили, И. Н. Цховребов. Т. I. Цхинвали, 19–62.

224. Иштванович Э. 1997. Данные по религиозным представлениям сарматов Карпатского бассейна // Донские древности. Вып. 5: Сборник научных докладов III Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». Азов: 116–125.

225. Иштванович Э., Кульчар В. 1994. Проблема изучения социальной структуры сарматов Карпатского бассейна // Проблемы истории и культуры сарматов: Тезисы докладов международной конференции 13–16 сентября 1994 года. Волгоград / Под ред. А. С. Скрипкина. Волгоград: 62–63.

226. Иштванович Э., Кульчар В. 2009. Мечи / кинжалы с боковыми вырезами в Карпатском бассейне // Гунны, готы и сарматы между Волгой и Дунаем / Ред. А. Г. Фурасьев. СПб.: 143–151.

227. К. 1865. Дело уральцев под Туркестаном в декабре 1864 года // Военный сборник. Год 8. Т. 43. СПб.: 115-124.

228. Казанский М.М. 2013. Аланы на западе в эпоху переселения народов: археологические данные // Материалы Международного научного конгресса «Этногенез и этническая история осетин» (Владикавказ, 21–22 мая 2013 г.). Владикавказ: 147–165.

229. Калинин В.А. 1991-1993. Происхождение собак, породообразование и классификация пород // Вопросы кинологии. 1991. № 1: 33-40; 1993. № 1–2: 25-30.

230. Калоев Б.А. 1959. Мотив амазонок в осетинском нартовском эпосе // КСИЭ. Вып. 32: 45–51.

231. Калоев Б.А. 1993. Скотоводство народов Северного Кавказа (с древнейших времен до начала XX века). М.

232. Каминский В.Н. 1992. Вооружение племен аланской культуры Северного Кавказа I–XIII вв.: Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и.н. СПб.

233. Каминский В.Н. 1992 а. Кольчуга у кочевников Северного Кавказа // Межрегиональная конференция «Средневековые кочевники и городская культура Золотой Орды» (Тезисы докладов). Волгоград: 16–18.

234. Каминский В.Н. 1993. Военное дело алан Северного Кавказа // Древности Кубани и Черноморья. (Понтийско-Кавказские исследования I). Краснодар: 90–114.

235. Кардини Ф. 1987. Истоки средневекового рыцарства / Пер. с итал. В. П. Гайдука. М.

236. Кармов Т.М. 2005. К дискуссии о происхождении тяжеловооруженной конницы сарматов // Альманах молодых археологов, 2005: По материалам II Международной студенческой научной конференции «Проблемы культурогенеза и древней истории Восточной Европы и Сибири» / Гл. ред. В. Е. Ерёменко. СПб.: 139–148.

237. Кармов Т.М. 2005а. Погребения военной знати Западного Предкавказья и проблема происхождения конницы катафрактов у сарматов // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Марковича Беленицкого (Санкт-Петербург, 2–5 ноября 2004 года) / Отв. ред. В. П. Никоноров. СПб.: 104–108.

238. Кармов Т. М. 2008. Проблема происхождения тяжеловооруженной конницы у сарматов: Обзор подходов и мнений // История науки и техники. М. № 6: 53–56.

239. Кармов Т. М. 2009. Воинская знать Западного Предкавказья в первых веках н. э. (по материалам погребений тяжеловооруженных всадников): Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. Махачкала.

240. Кармов Т. М. 2011. Воинская знать Западного Предкавказья в I–III вв. н. э.: Происхождение и развитие // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2: История. № 4: 118–119.

241. Кармов Т. М. 2011а. Проблема формирования воинской элиты Северо-Западного Кавказа в первых веках нашей эры по археологическим данным // Петербургские исследования. СПб. № 3: 167–181.

242. Карцов А.П. 1859. Тактика: Курс I-го специального класса. Ч. I. СПб.3

243. Кёне Б.В. 1847. [Рец. на] Ашик. А. Керченские древности. О пантикапейской катакомбе, украшенной фресками. Одесса, 1845 // Библиографическая хроника // Финский вестник. 19 (1): 26–31.

244. Кириченко Д.А. 2016. Боевые травмы и скальпирование у племен Катакомбной культуры Азербайджана // Военная история России: Проблемы, поиски, решения. Материалы III Международной научной конференции, посвященной 160-летию окончания Крымской войны 1853–1856 гг. Ч. 1. Волгоград: 16–20.

245. Клепиков В.М. 2002. Сарматы Нижнего Поволжья в IV III вв. до н. э. Волгоград.

246. Клепиков В.М. 2014. Вооружение кочевников Нижнего Поволжья в IV–I вв. до н. э. и возможности реконструкции военного дела сарматов // Военная история России: Проблемы, поиски, решения. Материалы международной научно-практичекой конференции, посвященной 100-летию Первой мировой войны, г. Волгоград, 26–27 сентября 2014 г. Волгоград: 34–42.

247. Клепиков В.М. 2015. К вопросу о возможностях социльной интерпретации раннесарматского общества Нижнего Поволжья // ВВГУ. Серия 4: История. № 5 (35): 46–52.

248. Клибанов А. 1945. Боевой порядок у древних славян // Исторический журнал. Кн. 1–2 (137–138): 74–81.

249. Кнауэр (Кезия) Э.Р. 2001. О «варварском» обычае подвешивания отрубленных голов противника к шее коня / Пер. с англ. Е. А. Савостиной // Боспорский рельеф со сценой сражения (Амазономахия?) / Отв. ред. Е. А. Савостина. (Монография о памятнике. Т. 2). М.; СПб.: 200–215.

250. Ковалевская В.Б. 1984. Кавказ и аланы: Века и народы. М.

251. Ковалевская В.Б. 1992. Аланы в Западной Европе (сопоставление данных истории, археологии, лингвистики и антропологии, IV–V вв.) // Аланы: Западная Европа и Византия. (Аланика-I). Владикавказ: 34–85.

252. Ковалевская В.Б. 1992а. Методические приемы выделения аланских древностей I тыс. н. э. в Закавказье // Аланы и Кавказ. (Аланика – II). Владикавказ; Цхинвал: 22–50.

253. Кодзаев К.М. 2004. Военный вождь и дружина алан в структуре управления обществом (I IV вв. н. э.) // Ритмы истории: Сборник научных трудов / Ред. Ф. Х. Гутнов. Вып. 2.2. Владикавказ: 40–50.

254. Кодзаев К.М. 2008. Верховная власть алан (I–X вв.). Владикавказ. URL: http://vlastalan.osetin.com/ (дата обращения: 07.08.2017)

255. Кожухов С.П. 1994. Вооружение и конское снаряжение у племен Закубанья меото-сарматского времени (III в. до н. э. – III в. н. э.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и.н. М.

256. Кожухов С.П. 1999. Закубанские катафрактарии // Материальная культура Востока / Ред. Л. М. Носкова, Т. К. Мкртычев. М.: 159–182.

257. Колосовская Ю.К. 1973. Паннония в I–III веках. М.

258. Колосовская Ю.К. 1988. Дунайские племена и их войны с Римом // История Европы / Отв. ред. Е. С. Голубцова. Т. I. М.: 606–612.

259. Колосовская Ю.К. 2000. Рим и мир племен на Дунае I–IV вв. М.

260. Колосовская Ю.К., Штаерман Е. М. 1988. Передвижение племен и падение Западной Римской империи // История Европы / Отв. ред. Е. С. Голубцова. Т. I. М.: 647–653.

261. Коннолли П. 2000. Греция и Рим: Энциклопедия военной истории / Пер. С. Лопуховой, А. Хромовой. М.

262. Контамин Ф. 2001. Война в Средние века / Пер. под ред. Ю. П. Малинина. (Историческая библиотека). СПб.

263. Корсунский А. Р. 1969. Готская Испания (Очерки социально-экономической и политической истории). М.

264. Корсунский А.Р., Гюнтер Р. 1984. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств (до середины VI в.). М.

265. Кортиков В.Н., Кортиков А. В. 1998. Лекарственные растения. М.

266. Косинцев П.А., Самашев З. С. 2003. Лошади из могильников скифского времени Казахского Алтая // Международное (XVI Уральское) археологическое совещание: Материалы международной научной конференции 6–10 октября 2003 г. Пермь: 1–17.

267. Косвен М.О. 1947. Амазонки: История легенды // СА. № 2: 33–59; № 3: 3–32.

268. Крапивина В.В. 2002. Взаимоотношения Ольвии и варваров в III–IV веках н. э. // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века: Материалы X международной научной конференции (29 мая–3 июня 2001 г.) / Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону: 122–126.

269. Крашенинников С.П. 1949. Описание земли Камчатки. М.; Л.

270. Кривошеев М. В. 2007. Вооружение позднесарматского времени Нижнего Поволжья // Вооружение сарматов: Региональная типология и хронология. Доклады к VI Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, А. Д. Таиров. Челябинск: 65–70.

271. Кривошеев М. В., Скрипкин А. С. 2011. Формирование и развитие позднесарматской культуры в Нижнем Поволжье (по данным погребального обряда) // Погребальный обряд ранних кочевников Евразии: Материалы исследования по археологии Юга России. Сборник статей / Отв. ред. Г. Г. Матишов, Л. Т. Яблонский, С. И. Лукьяшко. Вып. 3. Ростов-на-Дону: 146–164.

272. Кривошей А.П. 2014. Скифские погребальные комплексы юга Украины как источник реконструкции женской повседневности военной эпохи: историографический дискурс конца XX начала XXI века // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 205–216.

273. Кругликова И.Т. 1955. Дакия в эпоху римской оккупации. (Причерноморье в античную эпоху. Вып. 8). М.

274. Крымские татары (по Гильому Левассеру де-Боплану) // Военно-исторический вестник. Киев, 1909. № 1–2: 89–100.

275. Кузнецов В.А. 1984. Очерки истории алан. Орджоникидзе.

276. Кузнецов В.А. 1986. Зилгинское городище Северной Осетии // Новые материалы по археологии Центрального Кавказа в древности и средневековье / Отв. ред. В. А. Кузнецов. Орджоникидзе: 72–104.

277. Кузнецов В.А. 1992а. Аланы в Западной Европе в эпоху «Великого переселения народов» // Аланы: Западная Европа и Византия. (Аланика-I). Владикавказ: 10-33.

278. Кузнецов В.А. 1992. Очерки истории алан. Владикавказ².

279. Кулаковский Ю. 1899. Аланы по сведениям классических и византийских писателей. Киев.

280. Кулаковский Ю.А. 2000. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. (Византийские библиотеки). СПб.

281. Кун В.Н. 1947. Черты военной организации средневековых кочевых народов Средней Азии // Ученые записки Ташкентского государственного педагогического и учительского института им. Низами. Серия общественных наук. Вып. 1: 15-32.

282. Кушкумбаев А.К. 2001. Военное дело казахов XVII XVIII веках. Алматы.

283. Кызласов И.Л. 1973. О происхождении стремян // СА. № 3: 24–36.

284. Кычанов Е.И. 1980. Повествование об ойратском Галдане Бошокту-хане. (Страны и народы). Новосибирск.

285. Кянджунцян И.Г. 1965. К вопросу о восточной политике Рима // Историко-филологический журнал. № 3. Ереван: 125–136.

286. Латышев В.В. 1890–1906. Известия древних писателей, греческих и латинских, о Скифии и Кавказе. Т. I–II. СПб.

287. Лебединский Я. 1996. Драконообразные штандарты Востока и Запада / Пер. с англ. Т. Салбиева // Дарьял. № 2: 221–229.

288. Лебединский Я. 1997. Три статьи о древнем оружии / Пер. с англ. Т. Салбиева // Дарьял. № 4: 194–213.

289. Левада М.Е. 2013. О влиянии аланских военных традиций на восточногерманские народы // Крым в сарматскую эпоху (II в. до н. э. – IV в. н. э.). Т. 1. Симферополь: 171–187.

290. Левин М. 1947. Деформация головы у туркмен // СЭ. VI–VII: 185–190.

291. Левшин А. 1832. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсакских орд и степей. Ч. III. СПб.

292. Лимберис Н.Ю., Марченко И. И. 1989. Сиракский союз и Боспор // Скифия и Боспор: Археологические материалы к конференции памяти академика М. И. Ростовцева. Новочеркасск: 123–125.

293. Лимберис Н.Ю., Марченко И. И. 2010. Сарматы // Античное наследие Кубани / Под ред. Г. М. Бонград-Левин, В. Д. Кузнецов. Т. I. М.: 260–284.

294. Лимберис Н.Ю., Марченко И. И. 2014. О типе железного меча и кургана у ст. Новотитаровский // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 217–221.

295. Липпинг В.О., Хитенков Г. Г. 1944. Коневодство. М.⁶

296. Лукьяшко С.И., Максименко В. Е. 1993. Некоторые вопросы военной организации скифов и сарматов // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1991 году. Вып. 11. Азов: 69–78.

297. Лысенко Н.Н. 2002. Асы-аланы в Восточной Скифии: реконструкция военно-политических событий IV в. до н. э. – I в. н. э. по материалам археологии и сведениям нарративных источников. СПб.

298. Лысенко Н.Н. 2006. Скифо-сарматские этнические взаимодействия в эпоху исторического заката Великой Скифии // Международные отношения в бассейне Черного моря в скифо-античное время: Сборник статей по материалам XI Международной научной конференции / Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону: 78–80.

299. Лысенко Н.Н. 2009. Аланы против великих империй: Северные арийцы в системе политического противостояния Парфия – Рим. СПб.

300. Максименко В.Е. 1983. Савроматы и сарматы на Нижнем Дону. Ростов-на-Дону.

301. Максименко В.Е. 1998. Сарматы на Дону (археология и проблемы этнической истории). (Донские древности. Вып. 6). Азов.

302. Малашев В.Ю. 1987. Сарматы на колонне Траяна // Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье. (Тезисы докладов к семинару) / Отв. ред. Б. А. Раев. Новочеркасск: 52–54.

303. Малашев В.Ю. 1988. Сарматы на колонне Траяна // Материальная культура Востока. М. Ч. I: 69–88.

304. Мамонтов В.И. 2000. Уникальные находки в сарматских погребениях из курганов у пос. Вербовский // Взаимодействие и развитие древних культур южного пограничья Европы и Азии: Материалы международной научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения И. В. Синицына / Ответств. за выпуск А. И. Юдин. Саратов; Энгельс: 168–169.

305. Марков Г.Е. 1976. Кочевники Азии: Структура хозяйства и общественной организации. М.

306. Марченко И.И. 1996. Сираки Кубани (По материалам курганных погребений Нижней Кубани). Краснодар.

307. Маслов В.Е. 1999. О датировке изображений на поясных пластинах из Орлатского могильника // Евразийские древности: 100 лет Б. Н. Гракову: архивные материалы, публикации, статьи / Отв. ред. А. И. Мелюкова, М. Г. Мошкова, В. А. Башилов. М.: 219–236.

308. Мачинский Д.А. 1974. Некоторые проблемы этногеографии восточноевропейских степей во II в. до н. э. – I в. н. э. // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. Вып. 16: 122–133.

309. Медведев А.П. 2009. Очерк этнографии сарматов // ВВрГУ. Серия: История. Политология. Социология. № 2: 3–14.

310. Медникова М.Б. 2000. Скальпирование на Евразийском континенте // РА. № 3: 59–68.

311. [Мейендорф Е.К.]. 1826. Статистический взгляд на Бухарию / Пер. с фр. А. Каменской // Северный архив, журнал древностей и новостей по части истории, статистики, путешествий, правоведения и нравов, издаваемый Ф. Булганиным и Н. Гречем. СПб. Ч. XXIII. № 19-20. С. 169–182.

312. Меликишвили Г.А. 1959. К истории Древней Грузии. Тбилиси.

313. Меликсет-Бек Л.М. 1960. Хазары по древнеармянским источникам в связи с проблемой Моисея Хоренского // Исследования по истории культуры народов Востока: Сборник в честь академика И. А. Орбели / Пред. ред. коллегии В. В. Струве. М.; Л., 1960. С. 112–118.

314. Мелюкова А.И. 1950. Войско и военное искусство скифов // КСИИМК. № 34: 30–41.

315. Мелюкова А.И. 1950 а. Вооружение, войско и военное искусство скифов (по археологическому материалу и письменным источникам). Автореферат диссертации, представленной на соискание ученой степени к. и. н. М.; Л.

316. Мелюкова А.И. 1964. Вооружение скифов. (Свод археологических источников. Вып. Д 1–4). М.

317. Мерк К.Г. 1978. Описание обычаев и образа жизни чукчей / Пер. с нем. З. Д. Титовой // Этнографические материалы Северо-Восточной географической экспедиции. 1785–1795 гг. / Под ред. И. С. Вдовина. Магадан: 98–155.

318. Мерперт Н.Я. 1955. Из истории оружия племен Восточной Европы в раннем средневековье // СА. Т. 23: 131–168.

319. Миллер Г.Ф. 1941. История Сибири. Т. II. М.; Л.

320. Миллер В.Ф. 1882. Черты старины в сказаниях и быте осетин // ЖМНП. Ч. 222. Август: 191–207.

321. Минжулин А.И. 1988. Защитное вооружение воина-лучника V IV вв. до н. э. из кургана у сел. Гладковщина (реставрация и научная реконструкция) // СА. № 4: 116–126.

322. Михайлов В.А. 1993. Оружие и доспехи бурят. Улан-Удэ.

323. Мишулин А.В. 1943. О военном искусстве скифов // Исторический журнал. № 8–9: 64-69.

324. Мозаика. 2001. Canis Alanis // Древний мир. Киев. № 1: 46.

325. Молев Е.А. 1976. Митридат Евпатор: Создание Черноморской державы. Саратов.

326. Молев Е.А. 2012. Локализации царства Гатала: историография вопроса и новые аргументы // ВННУ. № 2 (1): 216–219.

327. Молева Н.В. 1998. Собака в религиозных представлениях боспорян // Боспорское царство как историко-культурный феномен. Материалы научной конференции. Декабрь 1998. СПб.: 60–62.

328. Моммзен Т. 1995. История Рима / Пер. с нем. Т. V. СПб.

329. Мордвинцева В.И. 1996. Фалары конской упряжи на территории степной Евразии в III в. до н. э. – первой половине II в. н. э.: Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. СПб.

330. Мордвинцева В.И. 1998. Классификация фаларов конской упряжи 3 в. до н. э. – нач. 2 в. н. э. и типы парадного конского снаряжения у сарматов // Античная цивилизация и варварский мир (Материалы 6-го археологического семинара) / Отв. ред. Б. А. Раев. Ч. 1. Краснодар: 51–67.

331. Мордвинцева В.И. 2013. Исторические сарматы и сарматская археологическая культура в Северном Причерноморье // Крым в сарматскую эпоху / Ред. И. Н. Храпунов. Симферополь: 14–43.

332. Мордвинцева В.И. 2015. Сарматы, Сарматия и Северное Причерноморье // ВДИ. № 1: 135–144.

333. Москвин П. 1988. Морально-психологическая подготовка личного состава бундесвера // Зарубежное военное обозрение. № 1: 12–19.

334. Мошкова М.Г. 1989. Краткий очерк истории савромато-сарматских племен // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время / Отв. ред. А. И. Мелюкова. (Археология СССР). М.: 153–158.

335. Мошкова М.Г. 1989 в. Позднесарматская культура // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время / Отв. ред. А. И. Мелюкова. (Археология СССР). М.: 191–202.

336. Мошкова М.Г. 1989 б. Среднесарматская культура // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время / Отв. ред. А. И. Мелюкова. (Археология СССР). М.: 177–91.

337. Мошкова М.Г. 1989а. Хозяйство, общественные отношения, связи сарматов с окружающим миром // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время / Отв. ред. А. И. Мелюкова. (Археология СССР). М.: 202–214.

338. Наставление для обучения владения пикой. 1920. Пг.

339. Нагимов Р.Д. 2012. Элементы зороастризма у сарматских племен (по материалам сарматских захоронений эпохи раннего железа) // Известия Алтайского государственного университета. Барнаул. № 4–1 (76): 179–180.

340. Негин А.Е., Камишева М. 2016. Доспех катафрактария из погребения в кургане «Рошава Драгана» // Stratum plus. Кишинев. № 4: 91–118.

341. Нефёдкин А.К. 1995. Флавий Арриан и его «Аланская история» // Интеллектуальная элита античного мира. Тезисы докладов научной конференции 8–9 ноября 1995 г. СПб.: 64–67.

342. Нефёдкин А.К. 1999. Кампания Арриана по отражению аланского набега на Каппадокию в 135 г. // Stratum plus. Кишинев. № 3: 173–188.

343. Нефёдкин А.К. 1999 а. Стратегия сарматов в I–IV вв. н. э. по свидетельствам античных источников // Боспорский феномен: греческая культура на периферии античного мира. Материалы международной научной конференции. Декабрь 1999. СПб.: 266–273.

344. Нефёдкин А.К. 1999 б. [Рец. на: Тараторин В. В.]. Конница на войне. Минск: «Харвест», 1999 // Сержант. № 12. М.: 30.

345. Нефёдкин А.К. 2000. Боевые собаки в древности // Stratum plus. Кишенев. № 3: 72–84.

346. Нефёдкин А.К. 2000 а. История конницы в новом старом изложении. Рецензия на книгу: Тараторин В. В. Конница на войне. История кавалерии с древнейших времен до эпохи Наполеоновских войн (Библиотека военной истории). Минск: Харвест, 1999. 431 с., 100 илл. // Новый часовой. № 10. СПб.: 442-445.

347. Нефёдкин А.К. 2001. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб.

348. Нефёдкин А.К. 2001 а. Война на Чукотке: характеристика вооруженных конфликтов // Политические конфликты в прошлом и настоящем. Материалы всероссийской научной конференции. Иваново, 24–26 апреля 2001 г. / Отв. ред. А. З. Чернышева. Иваново: 79–83.

349. Нефёдкин А.К. 2001 б. Комплектование и состав войска сарматов и аланов в I–IV вв. по данным античных источников // Боспорский феномен: колонизация региона, формирование полисов, образование государства. Материалы научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. 2. СПб.: 201–212.

350. Нефёдкин А.К. 2001 в. Конь сарматов и аланов по данным античных источников // Роль ахалтекинского коня в формировании мирового коннозаводства. Материалы международной конференции / Глав. ред. В. М. Массон. Ашхабад: 88–89.

351. Нефёдкин А.К. 2002. Новая история конницы? // Para bellum. Военно-исторический журнал. № 14. Январь – май. СПб.: 107–116.

352. Нефёдкин А.К. 2004. Катафрактная конница сарматов (по данным письменных источников) // Воин. № 16. Самара: 13–15.

353. Нефёдкин А.К. 2004а. Несколько «катафрактных» вопросов // Исследования по истории и историографии России и зарубежных стран: Сборник научных статей, посвященных 60-летию исторического факультета Ставропольского государственного университета / Под ред. В. А. Шаповалова. Ставрополь: 282–289.

354. Нефёдкин А.К. 2004б. Под знаменем дракона: Военное дело сарматов во II в. до н. э. – V в. н. э. (Militaria antiqua, V). СПб.; М.

355. Нефёдкин А.К. 2004 в. Сарматы – мореходы? // Восточная Европа: концерт культур. Материалы III Международной научной конференции / Редкол. К. С. Пигров, Л. Д. Бондарь, Т. И. Масловская. СПб.: 271–274.

356. Нефёдкин А.К. 2004 г. Тактика сарматов и аланов в I–IV вв. н. э. по свидетельствам античных источников // Kimmerowie, Scytowie, Sarmaci: Księga poęwięcona pamięci profesora Tadeusza Sulimirskiego / Pod redakcją J. Chochorowskiego. Kraków: 299–315.

357. Нефёдкин А.К. 2005. Боевые порядки и тактика македонской кавалерии при Филиппе II // Актуальные победы всеобщей истории: Межвузовский сборник научных статей / Отв. ред. А. А. Егоров. Вып. 4. Ростов-на-Дону: 3–16.

358. Нефёдкин А.К. 2007. Боевые собаки сарматов и аланов // Nartamongæ: The Journal of Alano-Ossetic Studies: Epic, Mythology, Language. Vol. IV. Vladikavkaz; Paris. № 1–2: 236–240.

359. Нефёдкин А.К. 2009. Сарматы на дунайской границе Римской империи: военно-исторический очерк // Международные отношения в бассейне Черного моря в скифо-античное и хазарское время: Сборник статей по материалам XII международной научной конференции / Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону: 186–195.

360. Нефёдкин А.К. 2010а. Античные тактики и «Тактическое искусство» Флавия Арриана // Арриан. Тактическое искусство / Перевод, комментарии, вступительные статьи А. К. Нефёдкина. (Fontes scripti antiqui). СПб.: 17–28.

361. Нефёдкин А.К. 2010. Флавий Арриан и аланы // Арриан. Тактическое искусство / Перевод, комментарии, вступительные статьи А. К. Нефёдкина. (Fontes scripti antiqui). СПб.: 197–206.

362. Нефёдкин А.К. 2011. Военное дело сарматов и аланов (по данным античных источников). (Historia militais). СПб.

363. Нефёдкин А.К. 2011а. Лошадь как оружие: методы тренинга коней в Ахеменидском Иране // Stratum plus. Кишинев. № 3: 265–274.

364. Нефёдкин А.К. 2012. Победители легионов: Военное дело готов. (Легионы в бою. Римские войны). М.

365. Нефёдкин А.К. 2014. Традиции персидского военного дела эпохи Ахеменидов в Сасанидском Иране // Мнемон: Исследования и публикации по истории античного мира. Вып. 14. СПб.: 185–192.

366. Нефёдкин А.К. 2017. Военная культура чукчей (середина XVII – середина XX в.). СПб.

367. Никитин Н.И. 1996. Начало казачества Сибири. М.

368. Никоноров В.П. 1985. Развитие конского защитного снаряжения античной эпохи // КСИА. № 184: 30–35.

369. Никоноров В.П. 1987. Вооружение и военное дело в Парфии: Диссертация на соискание ученой степени к. и. н. Л. (рукопись).

370. Никоноров В.П. 1995. К вопросу о парфянской тактике (на примере битвы при Каррах) // Военное дело и средневековая археология Центральной Азии. Кемерово: 53–61.

371. Никоноров В. П. 2005. К вопросу о парфянской наследии в сасанидском Иране: военное дело // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Марковича Беленицкого (Санкт-Петербург, 2–5 ноября 2004 года) / Отв. ред. В. П. Никоноров. СПб.: 141–179.

372. Никоноров В.П. 2007. «Катафракты» или «катафрактарии»? Еще раз по поводу двух обозначений античной панцирной конницы // Вооружение и военное дело кочевников Сибири и Центральной Азии: Сборник научных трудов / Под ред. Ю. С. Худякова, С. Г. Скобелева. Новосибирск: 66–72.

373. Никоноров В.П. 2008. Вступительное слово // Хазанов А. М. Избранные научные труды: Очерки военного дела сарматов. (Nomadica). СПб.: 5–12.

374. Никоноров В.П., Худяков Ю. С. 2004. «Свистящие стрелы» Маодуня и «Марсов меч» Аттилы: Военное дело азиатских хунну и европейских гуннов. (Militaria antiqua, VI). СПб.; М.

375. Никулицэ И.Т. 1987. Северные фракийцы в VI–I вв. до н. э. Кишинев.

376. Нолан Л.Э. 1871. История и тактика кавалерии / Пер. с франц. // Военная библиотека. Т. III. СПб.: 1–293.

377. Обельченко О.В. 1992. Культура античного Согда по археологическим данным VII в. до н. э. – VII в. н. э. М.

378. Овсянников В.В. 2013. Сарматский доспех на колонне Траяна // УАВ. Вып. 13: 116–130.

379. Ольховский В.С. 2001. Монументальная скульптура населения западной части евразийских степей эпохи раннего железа как исторический источник: Автореферат диссертации на соискания ученой степени д. и.н. М.

380. Ольховский В.С. 2005. Монументальная скульптура населения западной части евразийских степей эпохи раннего железа. М.

381. Основы иранского языкознания: Древнеиранские языки. М., 1979.

382. Охонько Н.А. 1994. Семантика изображений аланской гробницы XI в. Кяфарского городища // Аланская гробница XI века. Ставрополь: 3–35.

383. Очерки истории Грузии. Т. I. Тбилиси, 1989.

384. Паллас П.С. 1773. Путешествие по разным провинциям Российской империи / Пер. с нем. Ф. Томанского. Ч. I. СПб.

385. Панченко В.В. 1999. Херсонесские победы Диофанта. Севастополь. 32 с.

386. Перевалов С.М. 1997. Военное дело у аланов II в. н. э. (по трактатам Флавия Арриана «Диспозиция против аланов» и «Тактика») // ИАА. Вып. 3: 129–134.

387. Перевалов С.М. 1998. Как создаются мифы (к ситуации в отечественном алановедении) // ИАА. Вып. 4: 96–101.

388. Перевалов С.М. 1999 а. Сарматский контос и сарматская посадка // РА. № 4: 65–77.

389. Перевалов С.М. 1999. «Тактика» Арриана: военный опыт народов Кавказа и Восточной Европы глазами греческого философа и римского офицера // Древнейшие государства Восточной Европы 1996–1997 гг. Северное Причерноморье и Античность. Вопросы источниковедения / Под. ред. А. В. Подосинова. М.: 283–315.

390. Перевалов С.М. 2000 а. Вазат, 414 г.: разрыв алано-готского союза // ВДИ. № 3: 16–27.

391. Перевалов С.М. 2000. О племенной принадлежности сарматских союзников Иберии в войне 35 г. н. э.: три довода в пользу аланов // ВДИ. № 1: 203–210.

392. Перевалов С.М. 2001а. Арриан у ворот Кавказа // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. 10: 282–289.

393. Перевалов С.М. 2001. Флавий Арриан. Диспозиция против аланов / Пер. С. М. Перевалова // ВДИ. № 1. С. 236–243.

394. Перевалов С.М. 2002. Аланы в надписях I–III вв. // XXII «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Ессентуки; Кисловодск: 106–108.

395. Перевалов С.М. 2002а. Современное состояние аланских исследований в России (по поводу книги: Т. А. Габуев. Ранняя история алан по данным письменных источников. Владикавказ, 1999) // ВДИ. №.2: 207–215.

396. Перевалов С.М. 2002 б. Филосторгий (Hist. eccl. XII. 4) о первом браке Атаульфа // ВВ. Т. 61 (86): 88–92.

397. Перевалов С.М. 2003. Два брака короля Атаульфа // ВВНЦ. № 4: 7–16.

398. Перевалов С. М. 2006. Аланский набег 136 г. н. э. в страны Закавказья: проблемные вопросы // Античная цивилизация и варвары / Отв. ред. Л. П. Маринович. М.: 318–335.

399. Перевалов С. М. 2006а. Два этюда о позднеантичной кавалерии // Para bellum: Военно-исторический журнал. № 26. СПб.: 41–52.

400. Перевалов С.М. 2007. Сарматоведение между историей и археологией // ВДИ. № 3: 139–162.

401. Перевалов С.М. 2008. Аланы по дороге вверх, ведущей вниз (О фильме «Аланы: Дорога на Запад») // Отчизна / Фыдыбæстæ. Апрель. № 1 (94): 2.

402. Перевалов С.М. 2010а. Междисциплинарные споры в современном сарматоведении // Проблемы хронологии и периодизации археологических памятников и культур Северного Кавказа: XXVI «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Магас, 26–30 апреля 2010 г.: Тезисы докладов международной научной конференции. Магас: 281–284.

403. Перевалов С.М. 2010. Тактические трактаты Флавия Арриана: Тактическое искусство; Диспозиция против аланов. (Древнейшие источники по истории Восточной Европы). М.

404. Перевалов С.М. 2011. Аланская эпиграфика. 1: Каталог греческих надписей // ВВНЦ. Т. 11. № 1: 2–10.

405. Перевалов С.М. 2014а. Аланы: мираж кочевой империи // ВВНЦ. Т. 14. № 2: 2–9.

406. Перевалов С.М. 2014. Дискуссия о «сарматской посадке» в визуальном формате // ВВНЦ. Т. 14. № 3: 2–8.

407. Перерва Е.В. 2012. Случай трепанации у сарматов (по антропологическим материалам из могильника Перегрузное I) // Вестник Московского государственного университета. Серия 23: Антропология. № 2: 123–133.

408. Перерва Е.В., Лукьяшко С. И. 2011. О семантике скальпирования у ранних сарматов // Погребальный обряд ранних кочевников Евразии: Материалы исследования по археологии Юга России. Сборник статей / Отв. ред. Г. Г. Матишов, Л. Т. Яблонский, С. И. Лукьяшко. Вып. 3. Ростов-на-Дону: 377–397.

409. Перерва Е.В. 2016. Случаи боевого травматизма у населения среднесарматского времени Нижнего Поволжья и Нижнего Дона // Военная история России: Проблемы, поиски, решения. Материалы III Международной научной конференции, посвященной 160-летию окончания Крымской войны 1853–1856 гг. Ч. 1. Волгоград: 22–37.

410. Петерс Б.Г. 1984. Военное дело // Античные государства Северного Причерноморья. М.: 187–197.

411. Пигулевская Н.В. 1956. Города Ирана в раннем средневековье. М.; Л.

412. Пикалов Д.В. 2000. Космогонические воззрения в символике и обрядности скифо-савроматских и сарматских племен Северного Кавказа: Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. Ставрополь.

413. Пикалов Д.В. 2014. Близнечный культ и обычай отрубания рук у сармат // Труды IV (XX) Всеросскийского археологического съезда в Казани / Отв. ред. А. Г. Ситдиков, Н. А. Макаров, А. П. Деревянко. T. II. Казань: 150–153.

414. Писаревский Н.П. 1975. Морская техника племен Северного и Северо-Восточного Причерноморья в античную эпоху // Всесоюзная научная конференция «Античные, византийские и местные традиции в странах Восточного Черноморья». Май, 1975 г. Тезисы докладов. Тбилиси: 57–59.

415. Плетнева С.А. 1964. О построении кочевнического лагеря-вежи // СА. № 3: 133–140.

416. Плетнева С.А. 1983. Средневековые «амазонки» в европейских степях // Археологические памятники лесостепного Подонья и Поднепровья I тысячелетия н. э.: Межвузовский сборник научных трудов / Отв. ред. А. Д. Пряхин. Воронеж: 9–20.

417. Плетнева С.А. 1990. Половцы. М.

418. Плетнева С.А. 1992. Кочевники и раннефеодальные государства степей Восточной Европы // История Европы / Отв. ред. Е. В. Гутнова, З. В. Удальцова, И. С. Пичугина. Т. II. М.: 213–228.

419. Подосинов А.В. 1976. Скифы, сарматы и геты в «Tristia» и «Epistula ex Ponto» Овидия // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1975. М.: 21–40.

420. Подосинов А.В. 1985. Произведения Овидия как источник по истории Восточной Европы и Закавказья. М.

421. Полин С.В. 1984. Захоронение скифского воина-дружинника у с. Красный Подол на Херсонщине // Вооружение скифов и сарматов / Отв. ред. Е. В. Черненко. Киев: 103–119.

422. Полин С.В. 1992. От Скифии к Сарматии. Киев.

423. Полин С.В., Симоненко А. В. 2004. Сарматы и гибель Великой Скифии // Kimmerowie, Scytowie, Sarmaci: Księga poęwięcona pamięci profesora Tadeusza Sulimirskiego / Pod redakcją J. Chochorowskiego. Kraków: 367–373.

424. Полосьмак Н.В. 1990. Мир-Сусне-Хум – небесный всадник // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. Новосибирск: 180–191.

425. Прокопенко Ю.А. 2001. Дипломатия Византии на Северном Кавказе и северное ответвление Великого шелкового пути в VI в. // Актуальные проблемы исторической науки: Материалы 44-й научно-методической конференции «Университетская наука – региону» / Отв. ред. В. А. Шаповалов. Ставрополь: 89–93.

426. Прокопенко Ю.А. 2007. К вопросу об этнополитической истории населения Центрального Предкавказья II в. до н. э. – нач. I в. н. э. // Nartamongæ: The Journal of Alano-Ossetic Studies: Epic, Mythology, Language. Vol. IV. Vladikavkaz; Paris. № 1–2: 212–235.

427. Прокопенко Ю.А. 2015. Скифские и сарматские захоронения в Предкавказье как отражение индоевропейской мифологической традиции // Культурное наследие Северного Кавказа как ресурс межнационального согласия: Сборник научных статей / Отв. ред. И. И. Горлова. М.; Краснодар: 324–344.

428. Прокопенко Ю.А. 2016. О сакральном значении образов хтонических животных в культовой практике скифских и сарматских племен Центрального Предкавказья второй половины I тыс. до н. э. // Константин Федорович Смирнов и современные проблемы сарматский археологии: Материалы IX Международной научной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории», посвященной 100-летию со дня рождения Константина Федоровича Смирнова. Оренбург: 216–224.

429. Прохорова Т.А. 1994. Некоторые аспекты идеологии сармато-алан (по материалам кургана 10 Кобяковского могильника) // ВДИ. № 4: 174–182.

430. Прохорова Т.А. 1998. Обряд отсечения правой руки – специфическая черта культа грозового божества скифов и сарматов // Донская археология. № 1: 20–24.

431. Пугаченкова Г.А. 1966. О панцирном вооружении парфянского и бактрийского воинства // ВДИ. № 2: 27–43.

432. Пугаченкова Г.А. 1971. Скульптура Халчаяна. М.

433. Пугаченкова Г.А. 1989. Древности Мианкаля: Из работ Узбекистанской искусствоведческой экспедиции. Ташкент.

434. Пуздровский А.Е. 1999. Очерк этносоциальной истории Крымской Скифии во II в. до н. э. – III в. н. э. // ВДИ. № 4: 97–119.

435. Пудзовский А.Е. 2001. Политическая история Крымской Скифии во II в. до н. э. – III в. н. э. // ВДИ. № 3: 86–117.

436. Пузыревский А.К. 1884. История военного искусства в Средние века (V–XVI стол.). Ч. II. СПб.

437. Пузыревский А.К. 1911. Исследование боя в древнейшие и новейшие времена. Извлечения из французского сочинения полковника де Пика. СПб.3³

438. Рабинович М.Г. 1947. Военная сигнализация и связь по данным археологии и этнографии // Краткие сообщения Института этнографии. № 3: 74–78.

439. Равдоникас Т.Д. 1990. Очерки по истории одежды населения Северо-Западного Кавказа. Л.

440. Раев Б.А. 1989. Аланы в евразийских степях: восток – запад // Скифия и Боспор: Археологические материалы к конференции памяти академика М. И. Ростовцева. Новочеркасск: 116–117.

441. Раев Б.А. 2008. Ранние аланы и горные системы Евразии: выбор экологической ниши // Вклад кочевников в развитие мировой цивилизации: Сборник материалов Международной научной конференции. Алматы, 21–23 ноября 2007 г. Алматы: 124–133.

442. Раев Б.А. 2009. «Стриженые гривы» и миграции кочевников: Об одном малозаметном элементе экстерьера коня // НАС. Вып. 10: 260–271.

443. Раевский Д.С. 1977. Очерки идеологии скифо-сакских племен. М.

444. Ратцель Ф. 1904. Народоведение / Пер. с нем. Д. А. Коропчевского. Т. I. СПб.⁴

445. Рацэ Г.Г. 2002. Эвакуация римской провинции Дакия и ее последствия. Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. М.

446. Ременников А.М. 1954. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III веке н. э. (Причерноморье в античную эпоху. Вып. 6). М.

447. Ременников А.М. 1957. К истории сарматских племен на среднем Дунае в IV веке // Ученые записки Казанского государственного педагогического института, Кафедры общественных наук. Вып. 12: 389–418.

448. Ременников А.М. 1960. Борьба племен среднего Дуная с Римом в 350–370 гг. н. э. // ВДИ. № 3: 105–123.

449. Ременников Е.М. 1970. Военное искусство племен Подунавья в эпоху войн с Римской империей // ВДИ. № 2: 162–167.

450. Ременников А.М. 1972. Источники по истории войн племен Подунавья с Римом в III–IV вв. // Проблемы всеобщей истории. Сборник III. (Ученые записки Казанского государственного педагогического института. Вып. 98). Казань: 213–248.

451. Ременников А.М. 1990. Борьба племен Подунавья с Римом в первой половине IV века. Учебное пособие к спецкурсу. Казань.

452. Росляков А.А. 1951. Основные черты военной системы азиатских степняков // Известия Туркменского филиала АН СССР. № 2: 11–17.

453. Росляков А.А. 1962. Военное искусство народов Средней Азии и Казахстана в VI–XV веках // Ученые записки Туркменского государственного университета им. А. М. Горького. Вып. 21: 185–244.

454. Ростовцев М.И. 1913-1914. Античная декоративная живопись на юге России. Атлас. Текст. СПб.

455. Ростовцев М.И. 1915. Амага и Тиргатао // Записки Императорского одесского общества истории и древностей. Т. 32: 58–77.

456. Ростовцев М.И. 1918. Эллинство и иранство на юге России. Общий очерк. (Круг знаний). Пг.

457. Ростовцев М.И. 1925. Скифия и Боспор: Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Л.

458. Ростовцев М.И. 1993. Сарматы / Пер. В. А. Горончаровского // ΣΚΥΘΙΚΑ. Избранные работы академика М. И. Ростовцева. (ПАВ. № 5): 91–97.

459. Ростовцев М.И. 1993 а. Парфянский выстрел / Пер. Н. А. Фоняковой // ΣΚΥΘΙΚΑ. Избранные работы академика М. И. Ростовцева. (ПАВ. № 5): 98–105.

460. Рубцов С.М. 2003. Легионы Рима на Нижнем Дунае: военная история римско-дакийских войн (конец I – начало II в. н. э.). (Militaria antiqua. III). СПб.; М.

461. Руденко С.И. 1949. Древнейшая «скифская» татуировка // СЭ. № 3: 133–143.

462. Руденко С.И. 1949 а. Татуировка азиатских эскимосов // СЭ. № 1: 149–154.

463. Руденко С.И. 1961. К вопросу о формах скотоводческого хозяйства и о кочевниках (Доложено на заседании отделения 8 октября 1958 г.) // Материалы по этнографии. Вып. 1. (Географическое общество СССР. Отделение этнографии). Л.: 2–15.

464. Руденко С.И. 1962. Культура хуннов и ноинулинские курганы. М.; Л.

465. Русяева А.С. 2008. Протогеновская хроника (к вопросам о датировке, военных угрозах и миротворческой деятельности) // Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья: Militaria. (Боспорские чтения-IX) / Отв. ред. В. Н. Зинько. Керчь: 217–221.

466. Рыбаков Б. А. 1954. Боевые порядки русских войск в XI–XII вв. // Ученые записки Московского областного педагогического института. Т. 27. Вып. 2: 3–16.

467. Рысков Я.Г., Демкин В. А. 1997. Развитие почв и природной среды степей Южного Урала в голоцене (опыт реконструкции с использованием методов геохимии стабильных изотопов). Пущино.

468. Савельев О.К. 2010. Оружие дальнего боя из «странных комплексов» // Stratum plus. Кишинев. № 3: 175–184.

469. Сазонов А.А. 1992. Могильник первых веков нашей эры близ хутора Городского // Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп: 244–274.

470. Сазонов А.А., Спасовский Ю. Н., Сахтарьек З. Н., Тов А. А. 1995. Новые материалы могильника первых веков нашей эры близ хутора Городского // Археология Адыгеи (сборник статей) / Отв. ред. П. А. Дитлер. Майкоп: 113–137.

471. Сапрыкин С.Ю. 1998. Плиний Младший и Северное Причерноморье // ВДИ. № 1: 191–204.

472. Сапрыкин С.Ю. 2005. Энкомий из Пантикапея и положение Боспорского царства в конце I – начале II в. н. э. // ВДИ. № 2: 45–81.

473. Сапрыкин С.Ю. 2006. К вопросу о сарматизации Боспора рубежа нашей эры // Северное Причерноморье в эпоху античности и средневековья: Памяти Н. П. Сорокиной. Сборник научных статей. М.: 236–244.

474. Сапрыкин С.Ю. 2010. Позднеэллинистический и римский периоды (I в. до н. э. – середина III в. н. э.) // Античное наследие Кубани / Под ред. Г. М. Бонград-Левин, В. Д. Кузнецов. Т. II. М.: 80–132.

475. Сапрыкин С.Ю. 2012. Боспорские сюжеты в диалоге Лукиана «Токсарид» // Аристей: Вестник классической филологии и древней истории. М. Вып. 5: 185–209.

476. Свечин А.А. 1927. Эволюция военного искусства с древнейших времен до наших дней. Т. 1. М.; Л.

477. Семенюк Г.И. 1969. Оружие, военная организация и военное искусство казахов в XVII–XIX вв. // Вопросы военной истории России. XVIII и первая половина XIX веков / Отв. ред. В. И. Шунков. М.: 263–272.

478. Симоненко А.В. 1981. Сарматы в Среднем Поднепровье // Древности Среднего Поднепровья: Сборник научных статей / Отв. ред. И. И. Артеменко. Киев: 52–69.

479. Симоненко А.В. 1984. Сарматские мечи и кинжалы на территории Северного Причерноморья // Вооружение скифов и сарматов. Киев: 129–147.

480. Симоненко А.В. 1986. Военное дело населения степного Причерноморья в III в. до н. э. – III в. н. э. Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. Киев.

481. Симоненко А.В. 1987а. Из истории взаимоотношений Ольвии и сарматов в I в. н. э. // Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье. (Тезисы докладов к семинару) / Отв. ред. Б. А. Раев. Новочеркасск: 54–56.

482. Симоненко А.В. 1987. О семантике среднего фриза Чертомлыцкой амфоры // Скифы Северного Причерноморья. Киев: 140–144.

483. Симоненко А.В. 1989. Доспехи сарматов Прикубанья // Первая кубанская археологическая конференция. Тезисы докладов. Краснодар: 78–80.

484. Симоненко А.В. 1989 а. Импортное оружие у сарматов // Кочевники евразийских степей и античный мир (проблема контактов). Материалы 2-го археологического семинара. Новочеркасск: 56–73.

485. Симоненко А.В. 1992. Фарзой и Инисмей – аорсы или аланы? // ВДИ. № 3: 148–162.

486. Симоненко А.В. 1993. Сарматы Таврии. Киев.

487. Симоненко А.В. 1994. Этнические контакты сарматов Венгерской равнины и Причерноморья // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века. Тезисы докладов VII Международной конференции (17–21 мая 1994 г.) / Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону: 80–82.

488. Симоненко А.В. 1999. Сарматы Северного Причерноморья: Хронология, периодизация и этно-политическая история: Диссертация на соискание ученой степени д. и.н. Киев (рукопись).

489. Симоненко А.В. 2001а. Европейские аланы и аланы-танаиты в Северном Причерноморье // РА. 4: 77–91.

490. Симоненко А.В. 2001. «Сарматская посадка» – историческая реальность или исторический миф? // Третья Кубанская археологическая конференция: Тезисы докладов международной археологической конференции / Отв. ред. И. И. Марченко. Краснодар; Анапа: 161–166.

491. Симоненко А.В. 2002. Некоторые дискуссионные вопросы современного сарматоведения // ВДИ. № 1: 107–122.

492. Симоненко А.В. 2008а. Сарматоведение между наукой и фантазией // Отражение цивилизационных процессов в археологических культурах Северного Кавказа и сопредельных территорий: Юбилейные XXV «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Владикавказ, 21–25 апреля 2008 г. Тезисы докладов. Владикавказ: 337–341.

493. Симоненко А.В. 2008. Тридцать пять лет спустя: послесловие-комментарий // Хазанов А. М. Избранные научные труды: Очерки военного дела сарматов. (Серия «Nomadica»). СПб.: 238–286.

494. Симоненко А.В. 2010. Сарматские всадники Северного Причерноморья. (Historia militaris). СПб.

495. Симоненко А.В. 2014. Периодизация военного дела номадов Евразии // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 329–344.

496. Симоненко А.В. 2015. Сарматские всадники Северного Причерноморья. Киев².

497. Симоненко А.В., Лобай Б. И. 1991. Сарматы Северо-Западного Причерноморья в I в. н. э. (Погребение знати у с. Пороги). Киев.

498. Сиротенко В.Т. 1975. История международных отношений в Европе во второй половине IV– начале VI в. Пермь.

499. Синика В.С. 2003. О культе собаки у скифского населения Северного Причерноморья в VI–II вв. до н. э. // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века: Резюме докладов XI международной научной конференции (31 мая– 5 июня 2003 г.) / Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону. С. 23.

500. Синицын И.В. 1950. Археологические памятники по реке Малый Уздень (Саратовская область и Западный Казахстан) // КСИИМК. Вып. 32: 101–112.

501. Скитский Б.В. 1956. Хрестоматия по истории Осетии. Ч. I. Орджоникидзе².

502. Скобелев Д. А. 2004. Иконография как источник по изучению размеров сарматских копий // Para bellum: Военно-исторический журнал. № 3 (23): 87–106; № 4 (24): 77–102.

503. Скобелев Д. А. 2013. Хочу возразить: О некоторых дискуссионных проблемах сарматоведения (Ответ на статью А. В. Симоненко) // Parabellum novum: Военно-исторический журнал. № 1 (34): 68–149.

504. Скрипкин А.С. 1989. Археологические и исторические данные о появлении аланов в Восточной Европе // Первая кубанская археологическая конференция: Тезисы докладов. Краснодар: 86–88.

505. Скрипкин А.С. 1990. Азиатская Сарматия: Проблемы хронологии и ее исторический аспект. Саратов.

506. Скрипкин А.С. 1994. О времени появления аорсов на Дону // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века: Тезисы докладов VII Международной конференции (17–21 мая 1994 г.) / Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону: 78–80.

507. Скрипкин А.С. 1996. К вопросу этнической истории сарматов первых веков нашей эры // ВДИ. № 1: 160–169.

508. Скрипкин А.С. 1997. Этюды по истории и культуре сарматов: Учебное пособие. Волгоград.

509. Скрипкин А.С. 2000. Новые аспекты в изучении истории материальной культуры сарматов // НАВ. Вып. 3: 17–40.

510. Скрипкин А.С. 2010. Сарматы и Восток: Избранные труды. Волгоград.

511. Скрипкин А.С. 2012. Позднесарматская культура (проблемы исследования) // Евразия в скифо-сарматское время: Памяти Ирины Ивановны Гущиной / Отв. ред. Д. В. Журавлев, К. Б. Фирсов. (Труды ГИМ. Вып. 191). М.: 239–243.

512. Скрипкин А.С. 2014. Сарматы (проблемы происхождения, расселения и политической организации) // НАВ. Вып. 14: 7–20.

513. Скрипкин А. С. 2016. Гибель Скифии: Сарматский фактор // Stratum plus. Кишенев. № 3: 17–31.

514. Сланов А. А. 2000б. Аланская фортификация (I–XV вв.): Учебно-методическое пособие. Владикавказ. [12 с.]

515. Сланов А. А. 2000. Военное дело алан I–XV вв.: Автореферат диссертации на соискание ученой степени к. и. н. Владикавказ.

516. Сланов А. А. 2000а. Военное искусство алан в I–III вв. н. э.// Дарьял. № 5 (44): 280–293.

517. Сланов А. А. 2000 в. Войсковая организация алан (как пример методики изучения военных организация): Учебно-методическое пособие. Владикавказ. [11 с.]

518. Сланов А. А. 2000 г. Источниковедение военной истории алан: Учебно-методическое пособие. Владикавказ. [19 с.]

519. Сланов А. А. 2007. Военное дело алан I–XV вв. Владикавказ.

520. Сланов А. А. 2008. Древнеарийская военная культура. Владикавказ.

521. Сланов А. А. 2013. Истоки военной культуры североиранских народов древности (II–I тыс. до н. э.): Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Владикавказ.

522. Сланты А. 2000. Алайнаг цыргытӕ // Мах дуг. № 6: 121–123 (на осетинском языке)[798].

523. Сланты А. 2002. Военное искусство алан в IV–XV вв. // Дарьял. № 3. С. 229–251.

524. Смирнов А. П. 1971. К вопросу о матриархате у савроматов // Проблемы скифской археологии. (МИА. № 177). М.: 188–190.

525. Смирнов К. Ф. 1961. Вооружение савроматов. (МИА № 101). М.

526. Смирнов К. Ф. 1964. Производство и характер хозяйства у ранних сарматов // СА. № 3: 45–63.

527. Смирнов К. Ф. 1964а. Савроматы: Ранняя история и культура сарматов. М.

528. Смирнов К. Ф. 1980. О мечах синдо-меотского типа // КСИА. Вып. 162. 1980. С. 38–45.

529. Смирнов К. Ф. 1984. Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии. М.

530. Снесарев Г. П. 1973. Под небом Хорезма (Этнографические очерки). М.

531. Собрание сочинений, выбранных из месяцесловов на разные годы. Ч. V. СПб., 17–90.

532. Соколов Н. 1853. Правила искусства фехтования пикой. СПб.

533. Сокольский Н. И. 1954. Военное дело Боспора: Автореферат диссертации, представленной на соискание ученой степени к.и.н. М.

534. Сокольский Н. И. 1955. О боспорских щитах // КСИИМК. Вып. 58: 14–25.

535. Соломоник Э. И. 1962. Эпиграфические памятники Неаполя Скифского // Нумизматика и эпиграфика. Т. 3: 32–44.

536. Ставиский Б. Я. 1977. К югу от Железных ворот. М.

537. Стингл М. 1984. Индейцы без томагавков / Пер. В. А. Каменской, О. М. Малевича. М.³

538. Стрижак М. С. 2007. О женских погребениях с оружием в VI – начале IV в. до н. э. // Вооружение сарматов: Региональная типология и хронология. Доклады к VI Международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» / Отв. ред. Л. Т. Яблонский, А. Д. Таиров. Челябинск: 71–75.

539. Строевой кавалерийский устав Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Ч. 1. М., 1919.

540. Сулимирский Т. 2008. Сарматы: Древний народ юга России / Пер. с англ. Т. В. Китаиной. М.

541. Схатум Р. Б. 2001. Меотские катафрактарии // Третья Кубанская археологическая конференция: Тезисы докладов международной археологической конференции / Отв. ред. И. И. Марченко. Краснодар; Анапа: 186–190.

542. Таиров А. Д. 2008. Пути глобальных миграций кочевого населения в евразийском поясе степей // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале / Отв. ред. А. П. Деревянко, Н. А. Макаров. М.: 78–80.

543. Титов А. 1890. Сибирь в XVII в.: Сборник старинных русских статей о Сибири и прилежащих к ней землях. М.

544. Токарев С. А., Блинов А. И. 1956. Хозяйство и материальная культура полинезийцев в прошлом // Народы Австралии и Океании / Под. ред. С. А. Токарева и С. П. Толстого. (Народы мира. Этнографические очерки). М.: 581–606.

545. Толмачев И. П. 1911. По Чукотскому побережью Ледовитого океана. СПб.

546. Толстиков В. П. 1976. Надгробие воина с Ахтанизовского лимана // ВДИ. № 1: 80–90.

547. Толстова Л. С. 1984. Исторические предания Южного Приаралья: К истории ранних этнокультурных связей народов Арало-Каспийскго региона. М.

548. Толстой И., Кондаков Н. 1889. Русские древности в памятниках искусства. Вып. II. СПб.

549. Толстой И. И. 1918. Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте. Пг.

550. Тревер К. В. 1940. Серебряное навершие сасанидского штандарта // Труды Отдела Востока Государственного Эрмитажа. Л.: 167–180.

551. Трейстер М. Ю. 1994а. Малоизвестный эпизод истории сарматов: сарматы в Британии // Проблемы истории и культуры сарматов: Тезисы докладов международной конференции 13–16 сентября 1994 года. Волгоград: 52–53.

552. Трейстер М. Ю. 1994. Сарматская школа художественной торевтики (К открытию сервиза из Косики) // ВДИ. № 1: 172–203.

553. Трейстер М. Ю. 2010. Оружие сарматского типа на Боспоре в I–II вв. н. э. // Древности Боспора. М. Вып. 14: 484–561.

554. Трофимова Т. А. 1968. Изображение эфталитских правителей на монетах и обычай искусственной деформации черепа у населения Средней Азии в древности // История, археология и этнография Средней Азии. М.: 179–189.

555. Туаллагов А. А. 1993. Влияние сармато-алан на военное дело в городах Северного Причерноморья. Владикавказ.

556. Туаллагов А. А. 2000. Аланские знамена-драконы // НАВ. Вып. 3: 159–162.

557. Туаллагов А. А. 2001а. К вопросу об аланских катафрактариях // Третья Кубанская археологическая конференция: Тезисы докладов международной археологической конференции / Отв. ред. И. И. Марченко. Краснодар; Анапа: 194–197.

558. Туаллагов А. А. 2001. Сарматы и аланы в IV в. до н. э. – I в. н. э. Владикавказ.

559. Туаллагов А. А. 2001 б. Скифо-сарматский мир и нартовский эпос осетин. Владикавказ.

560. Туаллагов А. А. 2004. Катафрактарии и Боспор // Боспорский феномен: Проблемы хронологии и датировки памятников: Материалы научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. 2. СПб.: 276–285.

561. Туаллагов А. А. 2014. Аланы Придарьялья и закавказские походы I–II вв. Владикавказ.

562. Туаллагов А. А. 2014а. Ранние аланы. Владикавказ.

563. Тунманн И. Э. 1991. Крымское ханство / Пер. с нем. Н. Л. Эрнста, С. Л. Белявского. Симферополь.

564. Тур С. С. 1996. К вопросу о происхождении и функциях обычая кольцевой деформации головы // Археология, антропология и этнография Сибири: Сборник, посвященный памяти антрополога Л. Р. Кима / Отв. ред. Ю. Ф. Кирюшин. М.: 237–249.

565. Уваров В. В. 1994. Немецкий дог. М.²

566. Удальцова А. Д. 1946. Племена Европейской Сарматии II в. н. э. // СЭ. № 2: 41–50.

567. Федоров В. 1905. Холодное оружие. СПб.

568. Федоров В. В. 1988. Типология историко-географических характеристик сарматов и аланов в античных источниках // Материальная культура Востока. Ч. I. М.: 54–68.

569. Федоров Г. Б. 1960. Население Прутско-Днестровского междуречья в I тысячелетии н. э. (МИА. № 89). М.

570. Хазанов А. М. 1966. Вооружение, войско и военное искусство сарматов (III–II вв. до н. э. – IV в. н. э.): Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.и.н. М.

571. Хазанов А. М. 1966а. Сложные луки евразийских степей и Ирана в скифо-сарматскую эпоху // Материальная культура народов Средней Азии и Казахстана / Отв. ред. Н. А. Кисляков, М. Г. Воробьев. М.: 29–44.

572. Хазанов А. М. 1968. Катафрактарии и их роль в истории военного искусства // ВДИ. № 1: 180–191.

573. Хазанов А. М. 1970а. Материнский род у сарматов // ВДИ. № 2: 138–148.

574. Хазанов А. М. 1970. Характерные черты сарматского военного искусства // СА. № 2: 52–63.

575. Хазанов А. М. 1971. Очерки военного дела сарматов. М.

576. Хазанов А. М. 1975. Социальная история скифов: Основные проблемы развития древних кочевников евразийский степей. М.

577. Хазанов А. М. 2008. Избранные научные труды: Очерки военного дела сарматов. (Серия «Nomadica»). СПб.

578. Хазанов А. М. 2010. Роль кочевников евразийских степей в истории военного искусства // Роль номадов евразийских степей в развитии мирового военного искусства: Научные чтения Н. Э. Масанова. Алматы: 8–25.

579. Халилов М. Дж. 1992. Сарматия – Кавказская Албания: границы, контакты (I в. до н. э. – II в. н. э.) // Античная цивилизация и варварский мир: Материалы III археологического семинара / Отв. ред. Б. А. Раев. Ч. 1. Новочеркасск: 68–75.

580. Халилов М. Дж., Ахмедов С. А. 2011. Погребение воина-контофора из Рустовского могильника (Северо-Восточный Азербайджан) // РА. № 2: 123–132.

581. Харитонов М. А. 2000. Образ волка в социально-культурной традиции народов Центральной Азии: Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.и.н. Улан-Удэ.

582. Харматта Я. 1967. К истории Херсонеса Таврического и Боспора // Античное общество: Труды конференции по изучению проблем античности. М.: 204–208.

583. Ходжайов Т. К. 1966. О преднамеренной деформации головы у народов Средней Азии в древности // Вестник Каракалпакского филиала Академии наук Узбекской ССР. № 4 (26): 60–66.

584. Ходжайов Т. К. 2000. Обычай преднамеренной деформации головы в Средней Азии // Антропологические и этнографические сведения о населении Средней Азии / Под ред. Г. В. Рыкушиной, Н. А. Дубовой. (Этническая антропология Средней Азии. Вып. 2). М.: 22–45.

585. Хотов В. Х., Красников А. С. 1995. Коневодство. Учебное пособие. М.⁴

586. Храпунов И. Н. 2001. Об этнических процессах в Крыму в Римское время // ВДИ. № 2: 131–134.

587. Худяков Ю. С. 1980. Вооружение енисейских кыргызов. Новосибирск.

588. Худяков Ю. С. 1996. Военное дело Кореи в эпоху раннего Средневековья. Новосибирск.

589. Цалкин В. И. 1966. Древнее животноводство племен Восточной Европы и Средней Азии. (МИА. № 135). М.

590. Циглер М. В. 2015. Боспорское царство и варварская периферия в I–IV вв. н. э.: военный аспект взаимоотношений // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. Вып. 34. № 7 (204): 48–52.

591. Циркин Ю. Б. 2000. Древняя Испания. М.

592. Циркин Ю. Б. 2010. Испания от Античности к Средневековью. (Историческая библиотека). СПб.

593. Цукерман К. 1994. Епископы и гарнизон Херсона в IV в. // МАИЭТ. Вып. 4: 545–561.

594. Цуциев А. А. 1995. Известия китайских письменных источников по ранней истории алан // Аланы: история и культура. (Alanica-III). Владикавказ: 34–43.

595. Черненко Е. В. 1971. О времени и месте появления тяжелой конницы в степях Евразии // Проблемы скифской археологии. М.: 35–38.

596. Черненко Е. В. 1973. [Рец. на: ] А. М. Хазанов. Очерки военного дела сарматов. М., «Наука», 1971, стр. 169 // СА. 1973. № 2: 271–273.

597. Черненко Е. В. 1981. Скифские лучники. Киев.

598. Черненко Е. В. 1984. Битва при Фате и скифская тактика // Вооружение скифов и сарматов. Киев: 59–75.

599. Черненко Е. В. 1984а. Длинные копья скифов // Древности Евразии в скифо-сарматское время. М.: 231–235.

600. Черненко Е. В. 1988. Военное дело скифов (вооружение, тактика, стратегия): Диссертация на соискание ученой степени д.и.н. в форме научного доклада. Киев.

601. Черненко Е. В. 1997. Военное дело скифов. (Страницы истории Южной Украины). Николаев. 24 с.

602. Чореф М. Я., Шульц П. М. 1972. Новый рельеф сарматского круга // СА № 1: 135–145.

603. Шаров О. В. 1998. Погребения сарматской знати на Боспоре // Боспорское царство как историко-культурный феномен: Материалы научной конференции. Декабрь 1998. СПб.: 9–17.

604. Шаров О. В. 2002. Рескупорид V и Константин Великий // Боспорский феномен: погребальные памятники и святилища. Материалы международной научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. 1. М.: 210–215.

605. Шауб И. Ю. 1987. К вопросу о культе отрубленной головы у варваров Северного Причерноморья и Приазовья // Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье. (Тезисы докладов к семинару) / Отв. ред. Б. А. Раев. Новочеркасск: 16.

606. Шауб И. Ю. 2000. «Буйный Арес номадов»: Воинские культы и обряды скифов // Новый часовой. № 10: 7–21.

607. Шаханова Н. Ж. 1990. Традиционные элементы походной пищи казахов (XVII–XIX вв.) // Этнографические аспекты традиционной военной организации народов Кавказа и Средней Азии. Вып. 2. М.: 79–91.

608. Шевченко Н. Ф. 1993. Стрелы у сарматских племен Прикубанья // Древности Кубани и Черноморья. (Понтийско-Кавказские исследования I). Краснодар: 38–56.

609. Шевченко Н. Ф. 2003. Сираки и аорсы в степном Прикубанье // РА. № 1: 44–59.

610. Шевченко Н. Ф. 2014. «Амазонки» Южного Приуралья в савроматское время: миф или реальность (историографический обзор) // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы Международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 407–416.

611. Шелов Д. Б. 1984. История // Античные государства Северного Причерноморья / Отв. ред. Г. А. Кошеленко, И. Т. Кругликова, В. С. Долгоруков. (Археология СССР). М.: 8–22.

612. Шилов В. П. 1975. Очерки по истории древних племен Нижнего Поволжья. Л.

613. Шилов В. П. 1983. Аорсы (историко-археологический очерк) // История и культура сарматов. Межвузовский сборник / Отв. ред. А. С. Скрипкин. Саратов: 34–48.

614. Шмалько А. В. 1990. Восточный поход Нерона // Античный мир и археология: Межвузовский научный сборник. Саратов. Вып. 8: 84–92.

615. Шувалов П. В. 1988. Славяне в середине VI в.: зимние набеги и начало переселения за Дунай // Проблемы истории государства и идеологии Античности и раннего Средневековья. Барнаул: 98–107.

616. Щукин М. Б. 1987. Умбон щита из кургана «Садовый» (к вопросу о сармато-германских контактах) // Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье. (Тезисы докладов к семинару) / Отв. ред. Б. А. Раев. Новочеркасск: 49–51.

617. Щукин М. Б. 1989. На западных границах Сарматии (Некоторые проблемы и задачи исследования) // Кочевники евразийских степей и античный мир (проблема контактов). Материалы 2-го археологического семинара. Новочеркасск: 31–55.

618. Щукин М. Б. 1989а. Сарматы на землях к западу от Днепра и некоторые событиях I в. в Центральной и Восточной Европе // СА. № 1: 70–83.

619. Щукин М. Б. 1992. Некоторые замечания к вопросу о хронологии Зубовско-Воздвиженской группы и проблеме ранних алан // Античная цивилизация и варварский мир: Материалы III археологического семинара / Отв. ред. Б. А. Раев. Ч. 1. Новочеркасск: 103–130.

620. Щукин М. Б. 1994 а. К вопросу о сармато-германских контактах // Проблемы истории и культуры сарматов: Тезисы докладов международной конференции 13–16 сентября 1994 года. Волгоград: 53–54.

621. Щукин М. Б. 1994. На рубеже эр: Опыт историко-археологической реконструкции политических событий III в. до н. э. – I в. н. э. в Восточной и Центральной Европе. (Российская археологическая библиотека № 2). СПб.

622. Юнусов А. С. 1990. Военное дело тюрок в VII–X вв. // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. Новосибирск: 97–105.

623. Яблонский Л. Т. 2014. Система вооружения элитного воина IV в. до н. э. на востоке скифской ойкумены (древнейшие катафрактарии Евразии?) // Войны и военное дело в скифо-сарматском мире: Материалы Международной конференции памяти А. И. Мелюковой (с. Кагальник, 26–29 апреля 2014 г.) / Отв. ред. С. И. Лукьяшко. Ростов-на-Дону: 417–433.

624. Яйленко В. П. 1995. Женщины, Афродита и жрица Спартокидов в новых боспорских надписях // Женщины в античном мире: Сборник статей. М.: 204–272.

625. Ямпольский З. И. 1950. Вновь открытая латинская надпись у горы Беюк-Даш (Азербайджанская ССР) // ВДИ. № 1: 177–182.

626. Ярцев С. В. 2008. Война «боспорских скифов» с римлянами 276 г. (новая интерпретация неоднозначных событий) // Боспор Киммерийский и варварский мир в период Античности и Средневековья: Militaria. (Боспорские чтения IX) / Отв. ред. В. Н. Зинько. Керчь: 319–323.

627. Яценко С. А. 1986. Диадемы степных кочевников Восточной Европы в сарматскую эпоху // КСИА. № 186: 14–20.

628. Яценко С. А. 1992а. Алания в Центральном Предкавказье (середина III – середина IV вв. н. э.) // XVII «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа: Тезисы докладов. Майкоп: 55–56.

629. Яценко С. А. 1992. Антропоморфные изображения Сарматии // Аланы и Кавказ. (Alanica-II). Владикавказ; Цхинвал: 189–214.

630. Яценко С. А. 1993. Аланская проблема и центральноазиатские элементы в культуре кочевников Сарматии рубежа I–II вв. н. э. // ПАВ. № 3: 60–72.

631. Яценко С. А. 1993а. Основные волны появления новых элементов костюма в Сарматии и политические события I в. до н. э. – III в. н. э. Происхождение стиля «клуазонне» // ПАВ. № 4: 97–105.

632. Яценко С. А. 1993б. Аланы в Восточной Европе в середине I – середине IV вв. н. э. // ПАВ. № 6: 83–88.

633. Яценко С. А. 1994. Основные проблемы современных сарматалогии и аланистики // Проблемы истории и культуры сарматов: Тезисы докладов международной конференции 13–16 сентября 1994 года, Волгоград / Ред. А. С. Скрипкин. Волгоград: 25–27.

634. Яценко С. А. 1995. О сармато-аланском сюжете росписи в пантикапейском «Склепе Анфестерия» // ВДИ. № 3: 188–194.

635. Яценко С. А. 1997. Германцы и аланы: о разрушениях в Приазовье в 236–276 гг. н. э. // Stratum + ПАВ: 154–163.

636. Яценко С. А. 1998. «Бывшие массагеты» на новой родине – в Западном Прикаспии (II–IV вв.) // ИАА. Вып. 4: 86–95.

637. Яценко С. А. 2001б. Знаки-тамги ираноязычных народов древности и раннего средневековья. М.

638. Яценко С. А. 2001. Комплекс с аланскими знаменами из могильника Дачи (рубеж I–II вв. н. э.) // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1999–2000 гг. Вып. 17. Азов: 363–373.

639. Яценко С. А. 2001б. Об этносе – противнике Плавтия Сильвана в Северо-Западном Причерноморье около 62 г. н. э. // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и в Средние века. Материалы IX Международной научной конференции 25–30 мая 1998 г./ Отв. ред. В. П. Копылов. Ростов-на-Дону: 115–117.

640. Яценко С. А. 2001а. Статус женщины в сарматском обществе: проблемы интерпретации источников // Выбор метода: изучение культуры в России 1990-х годов / Отв. ред. Г. И. Зверева. М.: 244–252.

641. Яценко С. А. 2002. Костюм ираноязычных народов древности и методы его историко-культурной реконструкции: Автореферат диссертации на соискание ученой степени д.и.н. М.

642. Яценко С. А. 2002а. Об особенностях общественного развития сармато-аланов и их восприятии в других культурах // Кочевая альтернатива социальной эволюции / Отв. ред. Н. Н. Крадин, Д. М. Бондаренко. (Цивилизационное измерение. Т. 5). М.: 126–135.

643. Яценко С. А. 2004. Образы сармато-аланов в искусстве северопонтийский греков // Боспорский феномен: Проблемы хронологии и датировки памятников: Материалы научной конференции / Отв. ред. В. Ю. Зуев. Ч. 2. СПб.: 312–324.

644. Яценко С. А. 2006. Костюм древней Евразии (ираноязычные народы). (Культура народов Востока). М.

645. Яценко С. А. 2007. О женщинах-«жрицах» у ранних кочевников (на примере знатных сарматок I в. до н. э. – II вв. н. э.) // Мировоззрение населения Южной Сибири и Центральной Азии в исторической ретроспективе / Отв. ред. П. К. Дашковский. Барнаул: 58–66.

646. Яценко С. А. 2008. Донская Алания как кочевая имерия (I – середина II в.) // Монгольская империя и кочевой мир. Кн. 3. Улан-Удэ: 281–310.

647. Яценко С. А. 2014. Дружина у кочевых сарматов: материальные свидетельства // Историческое обозрение. Вып. 15. М.: 25–29.

648. Яценко С. А. 2014а. О некоторых формах контактов сарматов с внешним миром // УАВ. Вып. 14: 257–262.

649. Яценко С. А. 2015. Сарматские женщины-воительницы: историографический миф и археологическая реальность // Высшее образование для XXI в.: XII Международная научная конференция, Москва, 3–5 декабря 2015 г. Секция 7: Проблемы исторического образования / Отв. ред. С. В. Алексеев. М.: 6–15.

650. Яценко С. А., Вдовченков Е. В. 2015. О некоторых сторонах военной организации древних кочевников европейской Степи // Знание, понимание, умение. М. № 1: 171–182.

651. Alan // Nouveau Larousse illustré / Poublié sous la direction de C. Augé. Paris, [s. а.]: 155.

652. Alemany A. 2007. Addac, Alanenkönig in Hispania // Nartamongæ: The Journal of Alano-Ossetic Studies: Epic, Mythology, Language. Vol. IV. Vladikavkaz; Paris. № 1–2: 180–186.

653. Alföldi A. 1967. Herrschaft der Reiterei in Griechenland und Rom nach dem Sturz der Könige // Gestalt und Geschichte: Festschrift Karl Schefold zu seinem sechzigsten Geburtstag am 26. Januar 1965. Bern: 13–47.

654. Aymard J. 1951. Essai sur les chasses romaines des origines à la fin du siècle des Antonins (Cynegetica): Thèse. Paris.

655. Bachrach B. S. 1969. The Origin of Armorican Chivalry // Technology and Culture. Vol. 100. № 2: 166–171.

656. Bachrach B. S. 1973. A History of the Alans in the West: From Their First Appearance in the Sources of Classical Antiquity through the Early Middle Ages. Minneapolis.

657. Bachrach B. S. 2001. Tacitus’ Sarmatian cavalry Lance: The Victory of Art over History // Russian History / Histoire russe. Vol. 28. № 1–4: Festschrift for Tomas S. Noonan: 47–61.

658. Barnes T. D. 1976а. Imperial Campaigns, A.D. 285–311 // Phoenix. Vol. 30. № 2: 174–193.

659. Barnes T. D. 1976. The Victories of Constantine // Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik. Bd. 20. Bonn. Hf. 2: 149–155.

660. Barnes T. D. 1982. The New Empire of Diocletian and Constantine. Cambridge (Mass.); London, 1982.

661. Bellorius I. P. 1711. Columna Antoniana Marci Aurelii Antonini rebus gestis insignis… Romae.

662. Bernd Ch. S. Th. 1841. Die Hauptstücke der Wappenwissenschaft. Abt. 1: Das Wappenwesen der Griechen und Römer und anderer alter Völker, ein Vorbild des mittelalterlichen und neuen.. Bonn.

663. Bichir Gh. 1977. Les Sarmates au Bas-Danube // Dacia. N. S. T. 21: 166–197.

664. Bittner S. 1985. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. (Interdisziplinäre Wissenschaft. Bd. I). München.

665. Bivar A. D. H. 1972. Cavalry Equipment and Tactics on the Euphrates Frontier // Dumbarton Oaks Papers. 26: 271–291.

666. Boak A. E. R., Peterson E. E. 1931. Karanis: Topographical and Architectural Report of Excavations during the Season 1924–1928. Ann Arbor.

667. Bopearachchi O. 1991. Monnaies gréco-bactriennes et indo-grecques: Catalogue raisonné. Paris.

668. Bordenache G. 1969. Sculture greche e romane del Museo Nazionale di Antichita di Bucurest. I. Bucarest.

669. Borius R. 1970. Les Alains dans l’Orléanais au V^e siècle // Actes du 93^e Congrès national des societés savantes. Tours, 1968. Section d’archéologie. Paris: 313–319.

670. Boss R. 1994/95. The Sarmatians and the Development of the Early German Mounted Warfare // Ancient Warrior. Vol. 1. Winter: 18–25.

671. Bosworth A. B. 1977. Arrian and the Alani // Harvard Studies in Classical Philology. Vol. 81: 217–255.

672. Braund D. 2005. Neglected Slaves // ВДИ. № 4: 24–45.

673. Brentjes B. 1996. Arms of the Sakas (and other tribes of the Central Asian steppes). Varansi.

674. Brink K. O. 1944. A Forgotten Figure of Style in Tacitus // CR. Vol. 58. № 2: 43–45.

675. Brzezinski R., Mielczarek M. 2002. The Sarmatians, 600 BC – AD 450. (Men-at-Arms Series 373). Oxford.

676. Buckler J. 1985. Epameinondas and the Embolon // Phoenix. Vol. 39. № 2: 134–143.

677. Burnes A. 1834. Travels into Bukhara. Vol. II. London.

678. Burns Th. 1984. A History of the Ostrogoths. Bloomington.

679. Bursche A. 2003. The Victoria Sarmatica of AD 340 // Kontakt-Kooperaton-Konflikt: Germanen und Sarmaten zwischen dem 1. und dem. 4. Jahrhundert nach Christus: Internationales Kolloquium des Vorgeschichten Seminars der Philipps-Universität Marburg, 12. —16. Februar 1998 / Hrg. von C. von Carnap-Bornheim. (Schriften des Archäologischen Landesmuseums. Bd. 1). Neumünster: 407–413.

680. Christie N. 1991. Longobard Weaponry and Warfare // Journal of Roman Military Equipment Studies. Vol. 2: 1–26.

681. Chilver G. E.T. 1979. A Historical Commentary on Tacitus’ Histories I and II. Oxford.

682. Cichorius C. 1896–1900. Die Reliefs der Traianssäule. Tafelbd. 1–2. Textbd. 2–3. Berlin.

683. Coleman K. M. 1996. A Left-Handed Gladiator at Pompeii // Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik. Bd. 114: 194–196.

684. Connolly P. 1981. Greece and Rome at War. London.

685. Contamine Ph. 1980. La guerre au Moyen Age. (Nouvelle Clio. 24). Paris.

686. Cook R. M. 1952. Dogs in Battle // Festschrift Andreas Rumpf. Krefeld: 38–42.

687. Cougny E. 1877. Canis // DS. T. I. Pt. 1: 877–890.

688. Coulston J. Ch. 1986. Roman, Parthian and Sassanid Tactical Development // The Defence of the Roman and Byzantine East. Pt. I / Ed. by P. Freeman, D. Kennedy. (BAR. International Series. 297. 1). Oxford: 59–75.

689. Coulston J. Ch. 1989. The Value of Trajan’s Column as a Source for Military Equipment // Roman Military Equipment: the Sources of Evidence. Proceedings of the Fifth Roman Military Equipment Conference. Ed. by C. van Driel-Murray. (BAR International Series 476). Oxford: 31–44.

690. Coulston J. Ch.N. 1991. The ‘Draco’ Standard // Journal of Roman Military Equipment Studies. Vol. 2: 101–114.

691. Coulston J. Ch.N. 2003. Tacitus, Historiae I.79 and the Impact of Sarmatian Warfare on the Roman Empire // Kontakt-Kooperaton-Konflikt: Germanen und Sarmaten zwischen dem 1. und dem. 4. Jahrhundert nach Christus. Internationales Kolloquium des Vorgeschichten Seminars der Philipps-Universität Marburg, 12. —16. Februar 1998 / Hrg. von C. von Carnap-Bornheim. (Schriften des Archäologischen Landesmuseums. Bd. 1). Neumünster: 415–433.

692. Coulston J. 2017. Roman Victory and Barbarian Defeat on the Pedestal Reliefs of Trajan’s Column // Columna Traiani – Traianssäule: Siegesmonument und Kriegsbericht in Bildern. Beiträge der Tagung in Wien anlässlich des 1900. Jahrestages der Einweihung, 9. —12. Mai 2013/ Hrg. von F. Mitthof, G. Schörner. (Tyche Sonderband 9). Wien: 95–117.

693. Darkó E. 1935–1937. Influences touraniennes sur l’évolution de l’art militaire des Grecs, des Romains et des Byzantins // Byzantion. T. 10. 1935. Fasc. 2. P. 443–469; T. 12. 1937. Fasc. 1: 119–147.

694. Debevoise N. C. 1938. A Political History of Parthia. Chicago.

695. Delbrück R. 1929. Die Consulardiptychen und verwandte Denkmäler. (Studien zur spätantiken Kunstgeschichte. 2). Berlin; Leipzig.

696. Devine A. M. 1989. Aelian’s Manual of Hellenistic Military Tactics // The Ancient World. 19. № 1–2: 31–64.

697. Dietz K. 1987. Schriftquellen zur Völkerwanderungszeit im pannonischen Raum // Germanen, Hunnen und Awaren: Schätze der Völkerwanderungszeit / Redaktion W. Pülhorn. Nürnberg: 27–64.

698. du Cange, C. du Fresne. 1885. Glossarium mediae et infimae Latinitatis. T. II. Niort.

699. Elton H. 1996. Warfare in Roman Europe AD 350–425. (Oxford Classical Monographs). Oxford.

700. Fiebiger A. 1901. Contus // RE. Bd. IV. Hbbd. 8: 1170.

701. Fiebiger A. 1901a. Cuneus. 3b // RE. Bd. IV. Hbbd. 8: 1755–1757.

702. Gall H., von. 1990. Reiterkampfbild in der iranischen und iranisch beeinfluЯten Kunst parthischer und sasanidischer Zeit. (Tehraner Forschungen. Bd. VI). Berlin, 1990.

703. Gall H., von. 1997. Die Reiterkamfszene auf der Silbervase von Kosika: Ursprunge und Rezeption eines iranischen Motivs in Südrußland // Archäologische Mitteilungen aus Iran und Turan. Bd. 29: 243–269.

704. Gamber O. 1964. Dakische und sarmatische Waffen auf den Reliefs der Traiansäule // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien. Bd. 60. Sonderheft 192: 7–34.

705. Gamber O. 1968. Kataphrakten, Clibanarier, Normannenreiter // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien. Bd. 64: 7–44.

706. Garelli P. 1985. Note sur l’évolution du char de guerre en Mésopotamie jusqu’à la fin de l’empire assyrien // Problèmes de la guerre en Grèce ancienne / Sous la direction de J.-P. Vernant. Paris: 291–295.

707. Ginters W. 1928. Das Schwert der Skythen und Sarmaten in Südrussland. (Vorgeschichtliche Forschungen. Bd. II. Hf. 1). Berlin.

708. Ginzrot J. Ch. 1981. Die Wagen und Fahrwerke von der Antike bis zum 19. Jahrhundert, nebst Berspannung, Zäumung und Verzierung ihrer Zug-, Reit-und Lasttiere. Gütersloh.

709. Gless K. 1989. Das Pferd im Militärwesen. Berlin ³.

710. Gossen H. 1913. Hierokles. 21 // RE. Bd. VIII. Hbbd. 16: 1489.

711. Greenhalgh P. A.L. 1973. Early Greek Warfare: Horsemen and Chariots in the Homeric and Archaic Ages. Cambridge.

712. Gundel H. G. 1937. Untersuchungen zur Taktik und Strategie der Germanen nach den antiken Quellen: Inaugural-Dissertation zur Erlangung der Doktorwürde der Philosophischen Fakultät der Philipps-Universitä zu Marburg. Marburg.

713. Harmatta J. 1970. Studies in the History and Language of the Sarmatians. (Acta universitatis de Attila József nominatae. Acta antiqua et archaeologica. T. XIII). Szeged.

714. Head D. 1992. The Achaemenid Persian Army. (Montvert Publications). Stockport.

715. Heather P. J. 1991. Goths and Romans, 332–489. (Oxford Historical Monographs). Oxford.

716. Hölscher L. 1916. Josephus 2 // RE. Bd. IX. Hbbd. 18: 1934–2000.

717. Ilyasov J. Ya., Rusanov D. V. 1997/98. A Study on the Bone Plates from Orlat // Silk Road Art and Archaeology. Vol. 5: 107–159.

718. Imhoof-Blumer F., Keller O. 1889. Tier-und Pflanzenbilder auf Münzen und Gemmen des klassischen Altertums. Leipzig.

719. Istvánovits E., Kulcsár V. 2001. Sarmatians trough the Eyes of Strangers: The Sarmatian Warrior // International Connection of the Barbarians of the Carpathian Basin in the 1^st –5^th centuries A. D. Proceedings of the International Conference Held in 1999 in Aszód and Nyìregyháza / Ed. by E. Istvánovits, V. Kulcsár. Aszо́d; Nyìregyháza: 139–169.

720. Istvánovits E., Kulcsár V. 2002. The History and Perspectives of the Research of the Csörsz Ditch («Limes Sarmatiae») // Limes XVIII – Proceedings of the XVIIIth International Congress of Roman Frontier Studies Held in Amman, Jordan (September 2000) / Ed. by Ph. Freeman, J. Bennett, Z. T. Fiema, B. Hoffman. (BAR Series, 1084). Vol. II. Liverpool: 625–628.

721. Istvánovits E., Kulcsár V. 2003. Some Traces of Sarmatian-Germanic Contacts in the Great Hungarian Plain // Kontakt-Kooperaton-Konflikt: Germanen und Sarmaten zwischen dem 1. und dem. 4. Jahrhundert nach Christus. Internationales Kolloquium des Vorgeschichten Seminars der Philipps-Universität Marburg, 12. —16. Februar 1998 / Hrg. von C. von Carnap-Bornheim. (Schriften des Archäologischen Landesmuseums. Bd. 1). Neumünster: 227–238.

722. Istvánovits E., Kulcsár V. 2013. The “Upper” Class of Sarmatian Society in the Carpathian Basin // Macht des Goldes, Gold der Macht: Herschafts-und Jenseitspräsentation zwischen Antike und Frühmittelalter im mittlere Donauraum: Akten des 23. Internationalen Symposiums der Grundprobleme der frühgeschichtlichen Entwicklung im mittleren Donauraum. Tengelic, 16. —19.11.2011 / Hrg. von M. Hardt, O. Heinrich-Tamáska. (Forschungen zu Spätantike und Mittelalter. Bd. 2). Weinstadt: 195–209.

723. Istvánovits E., Kulcsár V. 2014. Sarmatian Archery in the Carpathian Basin – Revisited // Honoratissimum assensus genus est armis laudare: Studia dedykowane Profesorowi Piotrowi Kaczanowskiemu z okazji siedemdziesiątej rocznicy urodzin / Pod red. R. Madydy-Legutko, J. Rodzińskiej-Nowak. Kraków: 143–149.

724. Istvánovits E., Kulcsár V. 2015. Animals of the Sarmatians in the Carpathian Basin (Archaeology through the Eyes of Archaeologist) // МАИЭТ. Вып. 20: 49–75.

725. Jesse G. R. 1866. Researches into the History of the British Dog, from Ancient Lows, Charters, and Historical Records. Vol. II. London.

726. Jones A. H.M. 1964. The Later Roman Empire, 284–602: A Social, Economic, and Administrative Survey. Vol. II. Oxford.

727. Junkelmann M. 1992. Die Reiter Roms. Tl. III. (Kulturgeschichte der Antiken Welt. Bd. 53). Mainz am Rhein.

728. Kaegi W. E., Jr. 1964. The Contribution of Archery to the Turkish Conquest of Anatolia // Speculum: A Journal of Mediaeval Studies. Vol. 39. № 1: 96–108.

729. Kanga M. F. 1988. Barsom // Encyclopaedia Iranica. Vol. III. New York. Fasc. 8: 825–827.

730. Kazanski M. 1991. Les Goths (Ier – VIIe après J.-C.). Paris.

731. Keller C. 1909. Die Stammengeschichte unserer Haustiere. (Aus Natur und Geisteswelt. Bd. 252). Leipzig.

732. Kern. 1913. Hikesios. 4 // RE. Bd. VIII. Hbbd. 16: 1593.

733. Kieseritzky G. von, Watzinger C. 1909. Griechische Grabreliefs aus Südrussland. Berlin.

734. Köhne B., de. 1847. [Rec. in] А. Ашик. Керченские древности о пантикапейской катакомбе, украшенной фресками. Одесса, 1845 // Mémoires de la Société archéologie et de numismatique de St. Péterburg. Vol. I. St. Péterburg; Berlin: 201–207.

735. Kovács P. 2011. Sarmatian Campaigns during the First Tetrarchy // Anodos: Studies of the Ancient World. Vol. 10 (2010). Trnava: 143–154.

736. Küster A. 1939. Cuneus, Phalanx und Legio: Untersuchungen zur Wehrverfassung, Kamfweise und Kriegführung der Germanen, Griechen und Römer. Würzburg.

737. Lebedynsky I. 2001. Armes et guerriers barbares au temps des Grandes Invasions (IV^e au VI^e siècles après J.-C.). (Collection des Hesperides). Paris.

738. Lebedinsky I. 2002. Les Sarmates: Amazones et lanciers curassés entre Oural et Danube (VIIe siècle av.J.-C. – VIe siècle apr. J.-C.). Paris.

739. Leclant J. 1960. Astarté à cheval d’après les représentation égyptiennes // Syria. T. 37. Fasc. 1–2: 1–67.

740. Lefebvre des Noёttes [R.] 1931. L’Attelage, le cheval de selle à travers les âges. Contribution à l’histoire de esclavage. T. 1. Paris.

741. Lietzmann H. 1912. Hegesippos 8 // RE. Bd. VII. Hbbd. 14: 2612.

742. Madden F. W. 1865. On an Unpublished Gold Medallion of Constantine II // The Numismatic Chronicle and Journal of the Numismatic Society. New Series. London. Vol. 5: 347–350.

743. Maenchen-Helfe O.J. 1973. The World of the Huns: Studies in Their History and Culture. Berkeley; Los Angeles.

744. Mattingly H. 1940. Coins of the Roman Empire in the British Museum. Vol. IV. London.

745. Mattingly H. 1960. Roman Coins from the Earliest Times to the Fall of the Western Empire. London ².

746. Mielczarek M. 1993. Cataphracti and Clibanarii: Studies on the Heavy Armoured Cavalry of the Ancient World. (Studies on the History of Ancient and Medieval Art of Warfare. Vol. I). Łódź.

747. Mielczarek M. 1999. The Army of the Bosporan Kingdom. (Studies on the History of Ancient and Medieval Art of Warfare. Vol. IV). Łódź.

748. Mielczarek M. 1999 a. O organizacji wojska u Roksolanо́w: Między sojuszem z Palakesem a wyprawą na Mezję w 69 r. n. e. // Acta Universitatis Nicolai Copernici. Historia. 31. Nauki humanistyczno-społeczne. Zeszyt 330: 53–59.

749. Modi J. J. 1922. The Religious Ceremonies and Customs of the Parsees. Bombay.

750. Mordvinceva V. 2001. Sarmatische Phaleren. (Archaologie in Eurasien. Bd. 11). Leidorf.

751. Moutsos D. G. 1995. Spanish Alano and Greek αλανι // Byzantion. Vol. 65. № 1: 24–32.

752. Müller U. 1998. Der Einfluss der Sarmaten auf die Germanen. (Geist und Werk der Zeit: Arbeiten aus dem Historischen Seminar der Universität Zürich. Nr. 88). Bern.

753. Nefedkin A. K. 2006. Sarmatian Armour According to Narrative and Archaeological Data // Arms and Armour as Indicators of Cultural Transfer: The Steppes and the Ancient World from Hellenistic Times to the Early Middle Ages / Ed. by M. Mode, J. Tubach, S. G. Vashalomidze. Wiesbaden: 433–444.

754. Néfedkin A. 2009. Les cataphractaires sarmates // Prétorien: Antiquité—Moyen Âge. № 9. Paris, Janvier / Mars: 13–18.

755. Negin A. E. 1998. Sarmatian Cataphracts as Prototypes for Roman equtes cataphractarii // Journal of Roman Military Equpment Studies. Vol. 9: 65–75.

756. Nickel H. 1978. Znaki napleczne: polskie skrzydła husarskie, japonskie sashimono i azteckie tlahuitztli // VIII Kongres Międzynarodowego Stowarzyszenia Muzeо́w Broni i Historii Wojskowej. Warszawa – Krakо́w, 21–30. V. 1978. Warszawa: 17–21.

757. Nicolle D. 1996. Sassanain Armies: The Iranian Empire, early 3rd to mid-7th centuries AD. (Montvert Publications). Dewsbury.

758. Nikonorov V. P. 1997. The Armies of Bactria 700 BC – 450 AD. (Montvert Publications). Vol. 1–2. Stockport.

759. Nikonorov V. P. 1998. Cataphracti, Catafractarii and Clibanarii: Another Look at the Old Problem of Their Identification // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. Материалы Международной конференции 2–5 сентября 1998 г. СПб.: 131–138.

760. Olbrycht M. J. 2004. Mithradates VI. Eupator, der Bosporos und die sarmatischen Völker // Kimmerowie, Scytowie, Sarmaci: Księga poęwięcona pamięci profesora Tadeusza Sulimirskiego / Pod redakcją J. Chochorowskiego. Krakо́w: 331–347.

761. Palol P., de, Ripoll G. 1999. Die Goten: Geschichte und Kunst in Westeuropa / Übersetzung aus Spanischen A. Sorg-Schumacher. Neue Stalling.

762. Perevalov S. M. 2000. Bazas 414: la rupture de l’alliance alano-gothique / Traduit par I. Lebedynsky // Dialogues d’histoire ancienne. T. 26. Fasc. 1: 175–193.

763. Perevalov S. M., Lebedynsky I. 1998. Les combattants sarmates et alains dans l’armée romaine. (Cercle de recherche Gallia-Sarmatia). Saulcet.

764. Piggott S. 1992. Wagon, Chariot and Carriage: Symbol and Status in the History of Transport. New York.

765. Pfuhl E. 1923. Malerei und Zeichnung der Griechen. Bd. I–III. München.

766. Reinach S. La représentation du galop dans l’art ancien et moderne // RA. Série 3. T. 36. 1900: 216–251, 441–450; T. 37. 1900: 244–259; T. 38. 1901: 27–45, 224–244; T. 39. 1901: 1–11.

767. Reitzius C. C. 1746. Index verborum ac phrasium Luciani sive Lexicon Lucianeum. Trajecti ad Rhenum.

768. Richmond I. A. 1945. The Sarmatae, Bremetennacum veteranorum and the Regio Bremetennacensis // JRS. Vol. 35. Pt. 1–2: 15–29.

769. Robinson H. R. 1967. Oriental Armour. New York.

770. Rattenbury R. M. 1943. Tacitus, Hist. i. 79 // CR. Vol. 57. № 2: 67–69.

771. Sanie S. 1995. Din istoria culturii şi religiei Geto-Dacice. (Historica 7). Iaşi.

772. Schleiermacher M. 1984. Römische Reitergrabsteine: Die kaiserzeitlichen Reliefs des triumphierenden Reiters. (Abhandlungen zur Kunst-, Musik-, und Literaturwissenschaft. Bd. 338). Bonn.

773. Ščukin M. B. 1993. A propos des contacts militaires enter les Sarmates et les Germains à l’époque romaime (d’après l’armement et spécialement les umbo de boucliers et les lances) // ARB: 323–333.

774. Seeck O. 1919. Regesten der Kaiser und Päpste für die Jahre 311 bis 476 n. Chr.: Vorarbeiten zur einer Prosopographie der christlichen Kaiserzeit. Stuttgart.

775. Seeck O. 1920. Sambida // RE. 2 R. Hbbd. 2 (1920): 2122.

776. Seeck O. 1920 a. Sangibanus // RE. 2 R. Hbbd. 2 (1920): 2271.

777. Sekunda N. V. 1992. The Persian Army 560–330 BC. (Elite Series 42). London.

778. Simonenko A. V. 2001. Bewaffnung und Kriegswesen der Sarmaten und späten Skythen im nordlichen Schwarzmeergebiet // Eurasia antiqua: Zeitschrift für Archäologie Eurasiens. Bd. 7: 187–327.

779. Soproni S. 1969. Limes Sarmatiae // Archaeologiai értesitő. Vol. 96. Sz. 1: 43–53.

780. Speidel M. P. 2004. Ancient Germanic Warriors: Warrior Styles from Trajan’s Column to Iceland Sagas. London; New York.

781. Stephens S. A., Winkler J. J. 1995. The Ancient Greek Novels. The Fragments: Introduction, Text, Translation, and Commentary. Princeton.

782. Stein A. 1921. Sarmaticus // RE. 2 R. Hbbd. 3: 15–23.

783. Stillman N., Tallis N. 1984. Armies of the Ancient Near East 3000 BC to 539 BC. Worthing.

784. Sulimirski T. 1952. Les archers à cheval, cavalerie légère des anciens // Revue internationale d’histoire militaire. № 12: 447–461.

785. Sulimirski T. 1964. Sarmatians in the Polish Past // The Polish Review. Vol. IX. № 1: 13–66.

786. Sulimirski T. 1970. The Sarmatians. (Ancient Peoples and Places. Vol. 63). London.

787. Syme R. 1929. The Argonautica of Valerius Flaccus // CQ. Vol. 23. № 3–4: 129–137.

788. Thordeman B. 1939. (in collaboration with P. Nörlung and B. E. Ingelmark). Armour from the Battle of Wisby 1361. Vol. I: Text. Stockholm.

789. Tomaschek W. 1894. Alani // RE. Bd. I: 1281–1284.

790. Treister M., Yatsenko S. 1997/98. About the Centers of Manufacture of Certain Series of Horse-Harness Roundels in «Gold-Turquoise Animal Style» of the 1st– 2nd Centuries AD // Silk Road Art and Archaeology. Vol. 5: 51–106.

791. Treviño R. 1986. Rome’s Enemies 4: Spanish Armies. (Men-at-Arms Series 180). London; Hong Kong.

792. Trousdale W. 1975. The Long Sword and Scabbard Slide in Asia. (Smithsonian Contributions to Anthropology. № 17). Washington.

793. Ustinova Yu.B. 2005. Werewolves and Men’s Societies in the Bactrian Art: the Kobyakovo Torque // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. Материалы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Марковича Беленицкого (Санкт-Петербург, 2–5 ноября 2004 года) / Отв. ред. В. П. Никоноров. СПб.: 244.

794. Vaday A. 2001. Military System of the Sarmatians // International Connection of the Barbarians of the Carpathian Basin in the 1^st –5^th centuries A. D. Proceedings of the International Conference Held in 1999 in Aszód and Nyiregyháza / Ed. by E. Istvánovits, V. Kulcsár. Aszód; Nííregyháza: 171–193.

795. Vaday A. 2003. Infiltration and Political, Military and Commercial Connections between Germanic Tribes and the Sarmatians // Kontakt-Kooperaton-Konflikt: Germanen und Sarmaten zwischen dem 1. und dem. 4. Jahrhundert nach Christus: Internationales Kolloquium des Vorgeschichten Seminars der Philipps-Universität Marburg, 12. —16. Februar 1998 / Hrg. von C. von Carnap-Bornheim. (Schriften des Archäologischen Landesmuseums. Bd. 1). Neumünster: 207–225.

796. Vasiliev A. A. 1936. The Goths in the Crimea. (Monographs of the Mediaeval Academy of America. № 11). Cambridge (Mass.).

797. Vigneron P. 1968. Le cheval dans l’Antiquité greco-romaine (des guerre médique aux grandes invasions). Contribution à l’histoire de technique. T. 1–2. (Annales de l’Est. № 35). Nancy.

798. Vogel F. 1881. De Hegesippo, qui dicitur Iosephi interprete. Erlangae.

799. Vulić N. 1929/30. Konstantius’ Sarmatenkrieg im J. 358 und 359 // Byzantinische Zeitschrift. Bd. 30: 374–376.

800. Wellmann M. 1896. Apsyrtos. 2 // RE. Bd. II. Hbbd. 1. Sp. 286.

801. Wheeler E. L. 2001. Firepower: Missile Weapons and the «Face of Battle» // Roman Military Studies / Ed. by E. Dąbrowa. (Electrum. Vol. 5). Kraków: 169–184.

802. Wilkes J. J. 1983. Romans, Dacians and Sarmatians in the First and Early Second Centuries // Rome and Her Northern Provinces / Ed. by B. Hartley and J. Wacher. Glocester: 255–289.

803. Wilczyński M. 2001. Germanie w służbie zachodniorzymskiej w V w. n. e.: Studium historyczno-prosopograficzne. Krakо́w.

804. Winter F. 1903. Die Typen der figürlichen Terrakotten. Tl. I. Berlin; Stuttgart.

805. Wolfram H. 1997. The Roman Empire and Its Germanic People / Translated by Th. Dunlap. Berkeley; Los Angeles; London.

806. Yatsenko S. A. 2003. Peculiarities of Social Development of Sarmato-Alans and Their Image in the Evidence of Other Cultures // Nomadic Pathways in Social Evolution / Ed. by N. N. Kradin, N. N. Bondarenko. Moscow: 88–99.

807. Yatsenko S. A. 2013. The Tattoo System in the Ancient Iranian World // Tattoos and Body Modifications in Antiquity: Proceedings of the Sessions at the EAA Annual Meetings in the Hague and Oslo, 2010/ 11/ Ed. by Ph.D. Casa, C. Witt. (Zürich Stidies in Archaeology. Vol. 9). Zürich: 97–101.

Ср.: Wheeler 2001: 170–174.

Ср.: Darkó 1935: 449–450; 1937: 147; Хазанов 1975: 252–273.

Хазанов 1975: 11–12.

Strab., VII, 3, 17; Amm., XXXI, 2, 18–19; ср.: Verg. Georg., III, 349–355; Mart., X, 20, 8; также см.: Кун 1947: 17–18; Вязьмитина 1986: 216.

Ср.: Хазанов 1975: 265–273.

Amm., XXXI, 2, 13; ср.: 17; см.: Bachrach 1969: 167; Хазанов 1971: 84; 93; Кузнецов 1984: 5; 1992а: 11; Ковалевская 1992: 46; Скрипкин 1996: 165–166.

Латышев 1890–1906; Гаглойти 1999–2000; Алемань 2003 (см. рецензию: Гаглойти 2007).

Ельницкий 1961: 168–190; Туаллагов 2014а: 86–87; ср.: Иванчик 2010: 336–337.

Иванчик 2010: 350; Сапрыкин 2010: 120–121; 2012: 186–203; Туаллагов 2014а: 240–241.

См.: Иванеско 2000: 23–24.

Ср.: Нефёдкин 2001: 171–173.

Ростовцев 1914: 328–342; 1918: 130–133; 173.

Блаватский 1954: 113–123.

Смирнов 1961.

Хазанов 1966; 1966а; 1968; 1970; 1971 (второе неизмененное издание – Хазанов 2008, с дополнением А. В. Симоненко (2008: 238–286), материал которого затем вошел в его монографию – Симоненко 2010; 2015).

Как показал петербургский историк В. П. Никоноров, термин catafractarii применялся в античности только к всадникам римлян, тогда как название cataphracti обозначало тяжеловооруженную конницу различных народов (Nikonorov 1998: 131–138; Никоноров 2007; 2008: 6–12; contra: Перевалов 2006а: 46–50; 2010: 200–202, примеч. 49). В западной историографии, не связанной с отечественной, для обозначения древней тяжеловооруженной конницы обычно используется термин cataphracti, тогда как римские всадники именуются catafractarii. Подробнее см.: Нефёдкин 2004а.

Симоненко 1986; Simonenko 2001; Симоненко 2010 (дополненное второе издание – Симоненко 2015).

Симоненко 2001; 2002: 110.

Перевалов 1997; 1999; 1999а; 2001; Perevalov, Lebedynsky 1998: 7–21.

Мнение: Симоненко 1999; 2001; 2002: 110–122; 2008: 273–275; 2008а; 2010: 81–90; 2015: 93–100; мнение: Перевалов 1999а; 2006: 42–45; 2007: 143–156; 2010а; 2014; pro: Скобелев 2013: 68–93; Гаибов, Кошеленко 2013 (на среднеазиатском материале).

Нефёдкин 1999; 1999a; 2001 б, в; 2004 (перевод статьи на французский язык: Néfedkin 2009); Нефёдкин 2004; 2004а, в, г; 2007; 2009; Nefedkin 2006; монографии: Нефёдкин 2004б (отзыв см.: Белоусов 2010б: 56); 2011.

Каминский 1992; 1993.

Брошюра: Туаллагов 1993; статьи: Туаллагов 2000; 2001а; 2004.

Сланов 2000; 2000а, б, в, г; 2002; 2007; Сланты 2000.

Сланов 2000а; ср.: Сланов 2000: 17–18; рецензии на работу В. В. Тараторина см.: Нефёдкин 1999б; 2000а; 2002.

Сланов 2013: 160–365; также см. монографию: Сланов 2008 (non vidi).

Кармов 2009; статьи по теме: Кармов 2005; 2005а; 2008; 2011; 2011а.

Автореферат: Белоусов 2010а; статьи: Белоусов 2010; 2010 б; 2012.

Балабанова 2001; 2001а; 2003; 2012; 2014; 2016; Балабанова, Перерва 2007.

Вдовченков 2004; 2012; 2012а; 2013; 2014; 2015; 2016.

Ginters 1928: 75–79.

Sulimirski 1970: 27–32; перевод: Сулимирский 2008: 16–20.

Bachrach 1973; русские переводы см.: Бахрах 1993; 1993–1994. Из-за настороженного отношения к обоим переводам я использовал английский оригинал, на который и даю ссылки.

Bachrach 1973: 23–24, 87–93, 166–171.

Mielczarek 1993: 95–102; 1999а; Brzezinski, Mielczarek 2002.

Müller 1998: 68–117, 160–161.

Coulston 1989; 1991; 2003; 2017.

Vaday 2001.

Istvánovits, Kulcsár 2001.

Лебединский 1996; 1997; Lebedynsky 2001: 40–48; 2002: 162–175, 236–241 (non vidi); Perevalov, Lebedynsky 1998: 23–60.

Boss 1994/1995.

Традиционная датировка: Смирнов 1964а: 290; 1984: 36, 123; Симоненко 1981: 52; новая: Щукин 1984: 31; 1994: 83–87; Виноградов, Марченко, Рогов 1997: 93–103; Виноградов 2000; см.: Мордвинцева 2013: 34, 37–38.

Клепиков 2002: 125–140; Медведев 2009: 4; Скрипкин 2014: 8–9.

Глебов 2011: 75; Скрипкин 2014: 9; ср.: Берлизов 2011: 62.

Виноградов 2004: 22–23; Лимберис, Марченко 2010: 261–265; Виноградов, Марченко 2014: 144; Скрипкин 2014: 9.

Виноградов, Марченко, Рогов 1997: 100; Виноградов, Марченко 2014: 147; Скрипкин 2014: 9–11.

Виноградов 1997: 112–22; Виноградов 2004: 21; Скрипкин 2014: 7; Мордвинцева 2015: 135–140.

Виноградов, Марченко, Рогов 1997; Виноградов 1998; Виноградов, Горончаровский 2009: 109–112; Виноградов, Марченко 2014: 149–155; ср.: Мордвинцева 2015: 140–144.

Полин 1992: 24, 66, 73–98, 121–122; Скрипкин 1994: 78; 2014: 12; 2016; Виноградов 1998: 6–9; Клепиков 2002: 138–140; Полин, Симоненко 2004: 367–373; Лысенко 2006: 78–79; Медведев 2009: 4–5; Лимберис, Марченко 2010: 267; Гречко, Карнаух 2011: 245–259; аридизация: Рысков, Демкин 1997: 143–148; Демкин, Демкина 1998; Таиров 2008: 79–80; однако ср.: Берлизов 2004: 75–79 (по археологическим данным, миграция коррелирует с периодами увлажнения в Подонье, Предкавказье и Приуралье).

Ю. А. Кулаковский (1899: 5, примеч. 1; 2000: 51–52, примеч. 3) отождествляет этих ургов (Οὖργοι) с «земледельцами» (Γεωργοί). Согласно предположению К. Ф. Смирнова (1984: 120), урги – это оседлые скифы, жившие в низовьях Днепра. Существуют предположения, что под данным непонятным названием скрываются сарматские жрецы (Симоненко 1999: 283–284) или урги-«волки» – название сарматских молодежных отрядов (Вдовченков 2004: 137–138; 2013: 196; Бондаренко 2014: 158).

Виноградов 2004: 25; Скрипкин 2010: 289–290; Виноградов, Марченко 2014: 156.

Виноградов, Марченко, Рогов 1997: 94; ср.: Скрипкин 2014: 11 (к западу от Днепра сарматы лишь с I в. н. э.).

Виноградов 1963: 142; 1965: 114–115; Мачинский 1974: 122–125; Щукин 1989а: 70; Скрипкин 1994: 80; Шилов 1983: 34–48; Кузнецов 1992: 11–13, 19, 36–37; Виноградов 2004: 22 (данные Страбона – конец II – начало I в. до н. э.); Балабанова 2012а: 7–8.

Ростовцев 1915: 59–60; Марченко 1996: 124–126; Olbrycht 2004: 335–336; Лимберис, Марченко 2010: 269. Гатал – сиракский царь – участник боевых действий: Прокопенко 2007: 220–222. Н. Ю. Лимберис и И. И. Марченко (1989: 124) рассматривали Гатала как предводителя орды сираков, Н. Е. Берлизов (1998: 63) – как главу сираков или аорсов, а А. В. Исаенко (1993: 165) – «царских языгов». Е. А. Молев (2012) доказывает, что владения Гатала находились в Прикубанье.

Ростовцев 1915: 58–61; Пудзовский 2001: 90; Виноградов, Горончаровский 2009: 124; ср.: Полин 1992: 92 (событие не ранее I в. до н. э.).

Толстой 1918: 40–41; Соломоник 1962: 38–39; Брашинский 1973: 130–131; Пудзовский 2001: 92–93.

Смирнов 1984: 67–68; Виноградов 1989: 181–182; Виноградов 1998: 8–9; 2004: 21; 2006: 125; Симоненко, Лобай 1991: 76–78; Дзигорский 2003: 8–23; Виноградов, Марченко 2014: 150; ср.: Пудзовский 2001: 87 (царские скифы); Лимберис, Марченко 1989: 124: (сираки); Полин 1992: 88–90; Полин, Симоненко 2004: 370 (донские или прикубанские сарматы); Русяева 2008: 220 (скифы, сарматы или фракийцы).

Сапрыкин 2006: 236.

Панченко 1999: 18–25; Алемань 2003: 162–163; Аржанов 2010: 114–117; Перевалов 2011: 3–4.

Щукин 1994: 175; Olbrycht 2004: 337–340, 347; Прокопенко 2007: 225–226; Сапрыкин 2010: 99.

Скрипкин 1994: 80.

Железчиков 1983: 49–58; Иванов 1994: 86–87; Вдовченко 2016а: 12; ср.: Таиров 2008: 79–80. Н. Е. Берлизов (2014: 30, 37) считает, что племена среднесарматской культуры не были новыми мигрантами с Востока, однако М. А. Балабанова (2014: 24–28; 2016а: 25–29) на основании краниологических исследований доказывает, что в Волго-Донском регионе появились новые пришельцы.

Ростовцев 1918: 173; 1993: 95; Сокольский 1954: 13–14; Десятчиков 1968: 47; 1972: 71; 1974: 19; Горончаровский 1993: 81; Шаров 1998; Яценко 2008: 296–297; Виноградов, Горончаровский 2009: 291; Трейстер 2010: 484–531; Циглер 2015: 48–49; ср.: Яценко 1994: 26; Yatsenko 2003: 89; Вдовченков 2014: 50 (сильная сарматизация со второй половины II в. н. э); Сапрыкин 2006: 240–243 (сарматизация культуры и населения с III в., а до этого – эллинизация). В. И. Абаев (1958: 58–59) пытался по нартовским сказаниям показать роль боспорского царя во внутрисарматских взаимоотношениях.

Виноградов 1965: 114–119; Шилов 1993: 42; Щукин 1994: 205; Марченко 1996: 133; Виноградов, Горончаровский 2009: 260–271.

Максименко 1998: 174; Шевченко 2003: 58; Лимберис, Марченко 2010: 277.

Алемань 2003: 163; Сапрыкин 2005: 57; Виноградов 2006: 189–190; Перевалов 2011: 4.

Симоненко 1987а: 55; 1992: 162; Щукин 1989а: 74–75; Скрипкин 1997: 78–93; 2014: 15; Дзигорский 2003: 91; Виноградов 2006: 190–193; Кодзаев 2008: 39.

Дзиговский 2003: 68–69; Скрипкин 2013: 11.

; Щукин 1989а: 75–76.

Глебов 2001: 198; ср.: Никулицэ 1987: 234–238.

Вулих 1974: 66; Щукин 1989а: 71; Istvánovits, Kulcsár 2003: 230.

См.: Виноградов 1994: 152; Bichir 1977: 95. Сам Флор называет эти операции «Сарматской войной». Другая датировка этих событий – 10–12 гг. н. э. (Дзигорский 2003: 80).

Mon. Ancyr., 31, 2; ср.: Horat. Carm., IV, 15, 21–24; Aur Vict. Vir. ill., 79, 5; Eutrop., VII, 10, 1; Златковская 1951: 43; pro: Подосинов 1976: 28–29.

Щукин 1992: 117; Колосовская 2000: 64–65; Пудзовский 2001: 103; Яценко 2001; Туаллагов 2014: 161; 2014а: 244.

Щукин 1989а: 80; Деревянко 2015: 216.

Щукин 1992: 116; Виноградов 1994: 165; Балабанова 2012а: 8–9; ср.: Яценко 1993б: 83.

Кулаковский 1899: 13–14; 2000: 55; Щукин 1989а: 75; Иштванович, Кульчар 2009: 143–151.

Колосовская 2000: 62–63.

О происхождении аланов: Раев 1989; 2008; Скрипкин 1989; 2010; Яценко 1993; Глухов 2005: 113; Берлизов 2011: 64–65; Туаллагов 2014: 7; 2014а: 284–364; восточный элемент у аланов: Скрипкин 1990: 201, 221–222; 1997: 28–30; 2010: 246–255; Лысенко 2002: 43–140, 273–338; Гутнов 2003: 36–37; Глухов 2005: 112–120; Яценко 2008: 283 (из Кангюя); Берлизов 2014: 30–38 (мигрировали с Сырдарьи); Туаллагов 2014а: 284–285 (из среды тохаро-юэчжей); Берестнев 2015: 46. М. А. Балабанова (2003: 69; 2014: 26–29; 2016а: 36), анализируя краниологию, доказывает, что новые восточные мигранты в среднесарматскую среду характеризуются монголоидной примесью (обычно у женщин) и обычаем деформации черепа.

Яценко 2008: 283–285; Скрипкин 2010: 255–256, 289–290; Вдовченков 2014: 51.

Глухов 2005: 118; ср.: Берлизов 2011: 60–63.

Возможно, Иосиф описывает тут события конца 69 г. (Рубцов 2003: 37).

Колосовская 2000: 67–68; Балабанова 2016: 6; ср.: Кянджунцян 1965: 135 (считает, что военные действия против сарматов велись на кавказском фронте).

Исаенко 1993: 175; Istvánovits, Kulcsár 2003: 231–237.

Cichorius 1896: Taf. XXIII, 75–76; XXVIII, 94; ср.: Симоненко 1999: 315 (языги).

Симоненко 1994: 81.

Кругликова 1955: 131.

Колосовская 1973: 215; 2000: 100–101.

Алемань 2003: 119–120; Деревянко 2015: 217

Скрипкин 1997: 37–43; 2010: 281, 289–290; Максименко 1998: 167; Симоненко 1999: 322–326; Раев 2008; Туаллагов 2014: 8; 2014а: 366.

Глухов 2005: 119–120.

Удальцова 1946: 47; Габуев 1999: 20; Балабанова 2016: 6. Т. А. Габуев (2001: 218) на основании свидетельства Сенеки (Thyest., 627–631) доказывает, что аланы производили свои набеги на Римскую империю уже в середине I в. (ср.: Яценко 2002).

Колосовская 1973: 217.

Абрамзон 1999: 180–181.

Елипашева 1956: 10–14.

Можно серьезно не воспринимать предложение Каракалле дать титул Sarmaticus Maximus после убийства Геты в 212 г. (SHA, XIV, 6, 6; Stein 1921: 17).

Кругликова 1955: 139.

См.: Ременников 1954: 33–34.

Кругликова 1955: 157–158; Рацэ 2002: 13, 20–22.

Колосовская 2000: 140.

Barnes 1976а: 178, 188; 1982: 255; Kovács 2011: 144. Всего во время правления Диоклетиана (284–305 гг.) Я. Харматта насчитал семь походов против сарматов (Harmatta 1970: 49, 56).

289 г.: Barnes 1976а: 177; Kovács 2011: 144; 294 г. и 299–300 гг.: Barnes 1976а: 187–188; 1982: 257; Kovács 2011: 146–147; 302 г.: Kovács 2011: 147; ср.: Barnes 1976а: 191 (ILS 695 – нельзя исключить, что речь в надписи идет о победе цезаря Севера в 305/6 г.).

Stein 1921: 20; Ременников 1990: 32–33; Kovács 2011: 147–148.

Barnes 1976: 155; 1976а: 192; 1982: 257; Kovács 2011: 147.

Barnes 1976a: 192; ср.: Kovács 2011: 147–148 (в 307 или в 310 г.).

Ременников 1990: 39–41; ср.: Barnes 1976: 154; Корсунский, Гюнтер 1984: 31.

Согласно А. В. Исаенко (1993: 183), роксоланы. Равсимода иногда рассматривают как боспорского царя Радамсада (309/10–320–322 гг.), вторгшегося в империю во главе крымских сил (Васильев 2002: 12; 2010: 245–258; Журавлев, Мокроусов, Сапрыкин 2010: 176; ср.: Шаров 2002: 210–215).

Реконструкция событий по: Ременников 1990: 41–45.

Harmatta 1970: 52; Колосовская, Штаерман 1988: 649; Деревянко 2015: 218.

Ременников 1957: 402; 1990: 13. Существует и противоположное мнение, сопоставляющее сарматов-«свободных» с языгами, а «рабов» – с роксоланами (Vaday 2001: 181; Борисов 2011: 46). А. М. Хазанов (1975: 162) рассматривает лимигантов как зависимых земледельцев.

Реконструкцию событий см.: Ременников 1957: 415–416; 1990: 55–62; ср.: Буданова 1999: 144–148; Вольфрам 2003: 95–97. А. В. Исаенко (1993: 181–182), исходя из осетинской этимологии, рассматривает войну аркарагантов и лимигантов как социальную борьбу между старой знатью – алдарами и новым нарождающимся военным сословием (ср.: Вдовченков 2012: 59–60). Название «ардараганты» этимологизируют из осетинского aeldar как «рукодержец»= «царский», а лимиганты от liman– «друг, союзник» (Исаенко 1993: 182; Вдовченков 2004: 137; 2012а: 78; Медведев 2009: 13; Яценко 2008: 305; Вдовченков 2012: 59–60; Туаллагов 2014а: 322). Однако, похоже, что этимология этнонима Limigantes связана с латынью: limes («граница») и gens («племя») – «пограничное племя» (Колосовская 2000: 144).

Barnes 1976: 150–153; Колосовская 2000: 143.

Soproni 1969: 52; Ременников 1990: 52.

Barnes 1976: 154; Ременников 1990: 67; Bursche 2003: 409–411.

Vulić 1929/30: 374; Ременников 1960: 110–113; Балабанова 2016: 8.

Vulić 1929/30: 375–376; Soproni 1969: 52; Колосовская 2000: 143, примеч. 38.

Istvánovits, Kulcsár 2002.

Stein 1921: 23.

Ременников 1960: 118–120.

Цуциев 1995: 39; Габуев 1999: 121; Скрипкин 2010: 170, 293; Балабанова 2012а: 8–9. Аорсы и сираки археологически могут быть прослежены на юге междуречья Волги и Дона и в Предкавказье до конца I в. н. э. (Мошкова 1989: 157).

Пуздровский 1999: 107–108; 2001: 101, 108, 115; Айбабин 1999: 29; Левада 2013: 171, 184.

Храпунов 2001: 134; Сапрыкин 2005: 73–74.

См.: Зубарь 2003: 161–169.

Яценко 1997: 155; Горончаровский 2005: 356; Виноградов, Горончаровский 2009: 283; Туаллагов 2014: 168; ср.: Айбабин 1999: 225; Пудзовский 2001: 115 (под натиском боранов, готов и аланов).

Крапивина 2002: 122–123; Виноградов 2006: 204–205; сарматы: Симоненко 1999: 321; Туаллагов 2014: 162; скифы: Шелов 1984: 18; Сапрыкин 2012: 203, примеч. 58; скифы и сираки: Пудзовский 2001: 109–110.

Пудзовский 2001: 115; Виноградов 2006: 221–228.

Виноградов, Шестаков 2005: 43, ll. 10–11, 15–17; Сапрыкин 1998: 202; 2005: 46, 50–53, 59–64; 2010: 117; Горончаровский 2005: 344–345; Перевалов 2011: 4; Мордвинцева 2013: 17.

Горончаровский 2005: 348; Виноградов, Горончаровский 2009: 277–278; Вдовченков 2014: 50–51.

Гайдукевич 1949: 335; о войне: Виноградов, Горончаровский 2009: 278–281; ср.: Пудзовский 2001: 113–114; Горончаровский 2005: 351–352.

Jord. Get., 28 (Spali); Plin. N.h., VI, 22 (Spalaei). См.: Kazanski 1991: 35; Ščukin 1993: 325; Щукин 1994: 248; Яценко 1997: 155; Воронятов, Мачинский 2010: 67–69; Воронятов 2014: 57–58.

Традиционное мнение: Крапивина 2002: 124; Сапрыкин 2010: 127; мнение: Яценко 1997.

Симоненко 2001а: 89; Виноградов, Горончаровский 2009: 283; Кривошеев, Скрипкин 2011: 157; Скрипкин 2012: 240–243; Вдовченко 2014: 49–51; 2015; 2016а: 12; Туаллагов 2014: 12; 2014а: 249; Танаис: Пудзовский 2001: 115 (Танаис разгромлен в 250/1 г. аланами или боранами); Туаллагов 2014: 167.

Гайдукевич 1949: 461; Харматта 1967: 204–206; Журавлев, Мокроусов, Сапрыкин 2010: 175–176. Впрочем, далеко не все исследователи считают рассказ Константина Багрянородного достоверным (например, см.: Грацианская 2004; Циглер 2015: 51). Так, К. Цукерман, исходя в основном из эпиграфических данных, считает, что подобные события могли происходить в эпоху Валента (Цукерман 1994: 545–561; pro: Айбабин 1999: 47–54). С. В. Ярцев (2008: 319–323) относит вторжение боспорского царя на территорию империи к 276 г.

Ростовцев 1918: 128.

Мошкова 1989: 157; 1989а: 209.

Яценко 1997: 160; Симоненко 2001а: 89–90; о маскутах ср.: Халилов 1992: 70–74.

Десятчиков 1987: 58; Лысенко 2009: 334.

См.: Кузнецов 1992: 86; Абрамова 1997: 140. С. А. Яценко на основании археологических данных полагал, что аланы появились в Осетии и Чечне лишь с середины III в., однако позднее он пересмотрел свое мнение и считает, что аланы оформились тут к середине II в. (Яценко 1993б: 85; 1997: 156).

Айбабин 1999: 82; ср.: Левада 2013: 184.

378 г.: Heather 1991: 149, 166, 169; Wolfram 1997: 87; 379 г.: Seeck 1919: 253; 383/ 4 г.: Dietz 1987: 28.

Dietz 1987: 27–28; ср.: Wolfram 1997: 88, 160.

Heather 1991: 160–161; Wolfram 1997: 88.

См.: Jones 1964: 620; Bachrach 1973: 36.

Алемань 2003: 202; ср.: Perevalov, Lebedynsky 1998: 41, 47.

Корсунский, Гюнтер 1984: 174.

Claud. XXVI (De bel. Goth.), 579–597; Prudent. Contra Symm., II, 702; 720; Oros. Hist., VII, 37, 2; Jord. Get., 154–155; Paul. Diac. Hist. Rom., XII, 13.

Перевалов 2000а: 24.

Перевалов 2000а; 2003: 14; Perevalov 2000.

Кулаковский 1899: 30–33; 2000: 101–102; Колосовская 2000: 142.

Claud. XXVI (De bel. Goth.), 278–280; 363–365; 414–415; Jord. Get., 161; Isid. Hist. Goth., 68; Dietz 1987: 29–30; Колосовская 2000: 148.

Зосим, наоборот, связывает появление узурпаторов в Британии с необходимостью противостоять вторжению вандалов, свевов и аланов (Zosim., VI, 3, 1).

Contamine 1980: 84; Контамин 2001: 21.

Перевалов 2000а; 2003: 14–15; Perevalov 2000.

Кулаковский 1899: 37; 2000: 106.

О фактическом размере этого наделения свидетельствуют готские параллели. Так, считается, что визиготы в Аквитании получили 2/3 пахотной земли, половину лесных угодий, а также некоторое количество построек, инвентаря и рабов (Корсунский 1969: 20, 37; Нефёдкин 2012: 43; ср.: Burns 1984: 75; против этой традиционной точки зрения выступает, в частности, Х. Вольфрам (2003: 421–429)).

Б. Бахрах полагает, что в долине Роны, в области Орлеана и в Аквитании было всего 5000 аланских воинов (Bachrach 1993: 60).

Bachrach 1973: 64–65; Сиротенко 1975: 167.

О. Зеек полагал, что Сангибан – это тот же персонаж, что и Самбида (Seeck 1920; 1920a), однако вероятнее, он был преемником Гоара, руководителем «орлеанских» аланов (Perevalov, Lebedynsky 1998: 65; ср.: Перевалов 2003: 15).

Bachrach 1973: 33; Кузнецов 1992: 69; 1992а: 16; Циркин 2000: 296; Wilczyóski 2001: 303–304; Казанский 2013: 148.

Bachrach 1993: 60; ср.: Perevalov, Lebedynsky 1998: 46. Согласно В. Б. Ковалевской (1992: 56), аланы продолжали действовать в Галлии: в 469 г. они идут в поход на Луару, в 471 г. – на Мец, в 477 г. – на Овернь, а в 478 г. – вплоть до Альп. Поскольку автор не указала своего источника, то проверить эту информацию не представлялось возможным. Р. Борьюс отмечает, что сведения об аланах в области Орлеана исчезают около 453 г., поскольку аланы были поглощены готами (Borius 1970: 313; также см.: Perevalov, Lebedynsky 1998: 46).

Циркин 2010: 102–106, 111–112. Общее количество визиготов, перешедших Пиренеи, современные исследователи оценивают около 100 000 человек (Palol, Ripoll 1999: 27, 89).

Sidon. Apol. Carm., II, 363–365; Hydat. Chron., 68; Chron. Gall. a. 511, 564; Isid. Hist. Goth., 22; об Аддаке см.: Alemany 2007.

Contamine 1980: 82; Контамин 2001: 20; ср.: Lebedynsky 2001: 220 (10 000–15 000 воинов).

Кузнецов 1992а: 18–19.

О погребениях, как считается, сарматских федератов конца IV – первой половины V в. в юго-восточной Болгарии см.: Борисов 2011: 46–55.

Burns 1984: 56; Wilczyóski 2001: 420.

Dietz 1987: 40.

Казанский 2013: 149.

Кулаковский 1899: 45; 2000: 122; Bachrach 1973: 77–93; Кузнецов 1992: 73; 1992а: 19; Казанский 2013: 152.

Vasiliev 1936: 167, 172, 219–220; Бубенок 1997: 135, 171–172; Айбабин 1999: 230.

Виноградов 1963: 141; 1965: 114; Анчабадзе 1990: 16; Алемань 2003: 408.

См.: Tomaschek 1894: 1282; Яценко 1993а: 97–98; Туаллагов 2001: 243–247; contra: Скрипкин 1997: 35.

Bachrach 1973: 124; Bosworth 1977: 221; Ковалевская 1984: 81–82; Кузнецов 1984: 12; 1992: 45; Каминский 1993: 104; Гаглойти 1995: 47; Глебов 2001: 196–197 (на помощь же парфянам стремились прийти аорсы или сираки); Туаллагов 2001: 251–255; Лысенко 2009: 144–178 (роксоланы), и прежде всего: Перевалов 1998: 96–97; 2000. Однако не все согласны с этим мнением. Так, Ю. Г. Виноградов (1994: 160) считает, что это были аорсы, Т. А. Габуев (1999: 29–31) просто говорит о них как о сарматах. В. Б. Виноградов (1963: 149; 1965: 119) рассматривает союзников иберов как сираков, а сторонников Парфии как аорсов (pro: Симоненко, Лобай 1991: 84; Скрипкин 1996: 166–167; Лимберис, Марченко 2010: 277; Сапрыкин 2010: 111). О дискуссиях по различным вопросам, касающимся этого похода, см.: Туаллагов 2014: 15–94.

Моммзен 1995 Т. 5: 291, примеч. 2; Tomaschek 1894: 1282; Кянджунцян 1965: 125–132 (поход против сарматов); Перевалов 2000: 208; критическое отношение к возможности этого похода на Кавказ см.: Шмалько 1990.

Bosworth 1977: 223; Берлизов 1997: 42; 2014: 37–38; Туаллагов 2001: 272–275; Перевалов 2002а: 212.

Габриелян 1989: 65; Очерки истории Грузии. 1989: 316; Ильюков, Власкин 1992: 17; Гаглойти 1995: 45–56; Гутнов 2001: 125–139; Туаллагов 2014: 65–98.

Гутнов 2001: 134–136; Туаллагов 2001: 268; 2014а: 245.

Ямпольский 1950; Меликишвили 1959: 350; Кянджунцян 1965: 125; Bosworth 1977: 226; Габриелян 1989: 69; Туаллагов 2014а: 284.

Пигулевская 1956: 82–85. Н. К. Дибвойз (2008: 204–205; Debevoise 1938: 243) и С. А. Яценко (1998: 87; 2008: 295) рассматривают эти две группы номадов как аланов.

Debevoise 1938: 243; Дибвойз 2008: 204–205; Перевалов 2002а: 213; 2006: 329–330; 2010: 314–328; Алемань 2003: 501–502; Нефёдкин 2010: 198–199.

Туаллагов 2014: 67, 112–119; 2014а: 247.

Подробнее о набеге см.: Нефёдкин 1999: 173–188; 2010: 197–201; Перевалов 2006; 2010: 315–323; Туаллагов 2014: 99–159; ср.: Габуев 1999: 37–46; римляне у Дарьяла: Bosworth 1977: 230; Перевалов 2001а; 2006: 334–335; 2010: 323.

Согласно С. А. Яценко (1998: 87–88), это были аланы-массагеты. Обсуждение проблемы упоминания хазаров у Мовсеса Хоренаци и в других древнеармянских источниках см.: Меликсет-Бек 1960.

Часто описываемое событие датируется 198 г. (Туаллагов 2014: 162); С. А. Яценко (1997: 159, примеч. 7; 1998: 87–88, 93, примеч. 7) относит его к 215 г., а В. Б. Виноградов (1963: 171) – к 213 г. А. Алемань (2003: 373) датирует события временем правления Валарша/Вологеза III (148–192 гг.).

Габриелян 1989: 69–71; Алемань 2003: 373; Айвазян 2016: 259–260.

Алемань 2003: 411; Лысенко 2009: 333; Туаллагов 2014: 165–166.

Анчабадзе 1990: 27–29; Яценко 1992а: 66; 1998: 88; Габуев 1999: 48; Алемань 2003: 412.

Анчабадзе 1990: 29–30; Габуев 1999: 49; Алемань 2003: 412–413; Туаллагов 2014: 169.

Иоанн Мамиконян. История Таврона = АИА 2: 22; Айвазян 1976: 304–319; Яценко 1998: 89; Туаллагов 2014: 171.

У Мовсеса Каганкатваци, (I, 12) – 30 000 воинов вторглись в Армению. См.: Яценко 1994: 26 (считает северян аланами); 1998: 90; Габуев 1999: 47–51; Алемань 2003: 380–381; Туаллагов 2014: 172–173.

Яценко 1998: 90.

Кузнецов 1992: 88.

Возможно, что эти хоны были не гуннами, а автохтонным населением, жившим к югу от Волги по каспийскому побережью (Яценко 1998: 90, рис. 2; ср.: Абрамова 1997: 139 (хоны могли быть местным народом или ранней волной гуннов); Туаллагов 2014: 173).

Кузнецов 1992: 87; Яценко 1998: 90; Алемань 2003: 282; Лысенко 2009: 334.

Айвазян 2016: 17–18.

Анчабадзе 1990: 32–54; Алемань 2003: 413–414. Иногда считают, что в данных событиях, описанных Джуаншером в «Жизни Вахтанга Горгасала» (XI в), принимали участие не аланы, а гунны, которые доминировали в это время на Северном Кавказе (см. комментарий Г. В. Цулая: Мровели 1979: 87–91). Впрочем, каких-то весомых аргументов за такой пересмотр этноса нет (Ковалевская 1992а: 26). Р. Г. Дзаттиаты (1995) доказывает, правда без всяких весомых аргументов, что аланы, воины-волки, состояли в дружине Вахтанга Горгасала.

Кулаковский 1899: 46–47; 2000: 125; Кузнецов 1992: 85–101; Дмитриев 2011: 30–33.

Ковалевская 1984: 133; Прокопенко 2001: 89.

Кузнецов 1992: 88; Сланов 2000 б: 8; Лысенко 2009: 337; Дмитриев 2011: 31.

Ср.: Ратцель 1904: 101–103; Руденко 1949: 142; Сланов 2013: 332–340.

Ср.: Толстой, Кондаков 1889: 60; Яценко 2006: 162.

Ср. с моссинойками: Xen. An., V, 4, 32.

Руденко 1949а: 152; Нефёдкин 2017: 316–318.

Токарев, Блинов 1956: 601–602.

Руденко 1949: 134–142; Сланов 2013: 332–340; Yatsenko 2013: 97–99.

4 В. С. Драчук (1967: 244; 1975: 103) считает, что татуировку сарматы носили в качестве показателя статуса, то есть как своеобразный геральдический знак. А. А. Туаллагов (1993: 11) полагает, что на тело наносились различные «тотемные знаки, служившие показателем родовой принадлежности хозяина».

5 Brzezinski, Mielczarek 2002: 13.

1 Яценко 1986; 2008: 305.

2 Жиров 1940: 84; Кузнецов 1992: 50. Собственно у сираков Кубани во II–III вв., как указывает И. И. Марченко (1996: 120), деформация черепов не зафиксирована, она редко встречается тут, только с V в.

3 Сарматы: Балабанова 2001: 6; деформация: Жиров 1940: 84–85; Ходжайов 1966: 60–61; Трофимова 1968: 184–185; Кузнецов 1992: 50, 76; 1992а: 24; повязка: Балабанова 2001: 108; ср.: Левин 1947: 185–190; 70 % населения: Балабанова 2001: 108–111; 2003: 73.

4 Тур 1996: 237, 245–247; Казанский 2013: 151 (в Галлии – мода на деформацию с конца IV в. до первой трети VI в.).

Тур 1996: 247; Вдовченков 2012а: 76–77; ср.: Балабанова 2001: 110–111; 2016 б: 190–191.

Есть влияние на психику: Кузнецов 1992: 76; Медведев 2009: 12; нет: Ходжайов 2000: 41; эпилепсия: Балабанова 2001: 109.

Treister, Yatsenko 1997/98: 64; см.: Гугуев 1992: Рис. 9.

Ovid. Epist., IV, 2, 37: flavus; Flac. Argon., VI, 145: flavi crine; Amm., XXXI, 2, 21: mediocriter flavis; Claud. Fescen., 4, 15; Rapt., II, 65. О прическах см.: Яценко 2006: 159–160.

Вулих 1974: 71; Подосинов 1976: 31–32; 1985: 178, примеч. 290.

Равдоникас 1990: 5–19; Яценко 2006: 136.

Узкие штаны, например, см.: Ашик 1845. Рис. IV; Трейстер. 1994: 180. Рис. 7; широкие: Равдоникас 1990: 30–31; Яценко 2006: 151, 165.

Подробнее о сарматской одежде см.: Равдоникас 1990: 51–61; Яценко 2002: 28–29, 40–41; 2006: 131–141, 151–154, 156–159; Берлизов 2011: 107.

Seneca Thyest., 630 (feris Alanis); Mela, II, 11; III, 29 (bellatrix, libera, indomita, et usque eo immanis atque atrox, ut feminae etiam cum viris bella incant); Flac. Argon., VI, 42 (ardentes… Alanos); 231–233 (saevior ecce iuventus Sarmaticae coiere manus fremitusque virorum semiferi); Tac. An., I, 79, 4 (ex ferocia); Flor., II, 29 = IV, 12, 20 (Tanta barbaria est, ut nec intellegant pacem); Dionys. Perieg., 305: (ἀλκήεντες ᾽Αλανοί); Them. Or., XVI, 207c; Amm., XVII, 13, 23 (feritas nativa); 12, 12; XIX, 11, 10; Hegesipp., 50; Avien. Descipt. orbis terrae, 443; 854 (trux Sarmata); Anon. Vales., 3 (ferocem barbarum); Paulin. Nol. Carm., XXVI, 22–23; ср.: Borius 1970: 315; Bachrach 1973: 16, 19; Кардини 1987: 47; Ковалевская 1992: 47; Лысенко 2009: 114–115.

Лукьяшко, Максименко 1993: 72.

О кличе ср.: Рабинович 1947: 77.

Москвин 1988: 14; Данилов 1991: 13, 15.

Ср.: Кардини 1987: 112–114.

См.: Головин 1907: 74.

Балабанова 2003: 74; Вдовченков 2012а: 77.

Поскольку в списке работ Амвросия Медиоланского (339–397 гг.) нет произведения «О разорении града Иерусалима», то данная работа считается латинской переработкой первых пяти книг «Иудейских древностей» Иосифа Флавия, сделанных в IV в. неким Гегесиппом (Эгесиппом), однако в большей части манускриптов эта работа приписана Амвросию. В мою задачу не входит установление личности автора, и им для удобства ссылок будет считаться Амвросий (Vogel 1881: 1–4, 49–61; Lietzmann 1912; Hólscher 1916: 1997; Перевалов 2002а: 211). Интересующий нас пассаж отсутствует у Иосифа, он есть только в латинском варианте текста и является позднеантичной вставкой.

Например, у казахов каждый родовой отряд имел свой боевой клич, которым являлось имя почитаемого предка или уважаемого сородича (Семенюк 1969: 269; Алланиязов 1998: 57).

См.: Головин 1907: 42, 96, 136, 156.

Исаенко 1993: 187; Медведев 2009: 11; Белоусов 2010: 303; Балабанова 2012: 17; ср.: Основы иранского языкознания. 1979: 295.

Ростовцев 1993: 97, примеч. 14.

Вязьмитина 1986: 218; Мошкова 1989а: 210–211; Нагимов 2012: 179–180.

Нагимов 2012: 180; Прокопенко 2015: 327–328.

Amm., XXXI, 2, 23: gladius barbarico ritu humi figitur nudus; ср.: Hdt., IV, 62; Luc. Iup. trag., 42; Solin., XV, 3; Arnob. Advesus nation., IV, 11; Epiphan. Adversus haeres., I, 1, 7; Prisc. frg., 8; ср.: Рабинович 1947: 78; Балабанова 2011а: 10; Дарчиев 2017: 5–17.

Ростовцев 1925: 114; contra: Кардини 1987: 98; Лебединский 1997: 197. Д. С. Раевский (1977: 153) считает меч социальным символом поздних скифов.

Kern 1913.

Шауб 2000: 12–15; ср.: Сланов 2013: 323–331; Белоусов 2010: 303–304; Прокопенко 2016: 219–221.

Мнение: Миллер 1882: 205; мнение: Алексеев 1980: 39–40, 45–46; ср.: Пикалов 2000: 19–20; мнение: Шауб 2000: 12–18; ср.: Прохорова 1998: 21; мнение: Прохорова 1994: 180. Ж. Дюмезиль (1976: 63–64) рассматривает героя сказаний о нартах Батраза, владевшего мечом, от движений которого происходили молнии, в качестве древнего божества-меча (ср.: Бессонова 1984: 5; Лебединский 1997: 199; Прохорова 1998: 23).

Бессонова 1984: 7–12; ср.: Зеленин 1931: 725–731.

Балабанова 2011; 2014а: 20; также см.: Пикалов 2014: 150–152 (погребение с отрубленной головой).

Дворниченко, Федоров-Давыдов 1989: 10–11; Гутнов 2003: 70; ср.: Yatsenko 2003: 95.

Дряхлов 1996: 68; Lebedynsky 2001: 65.

Modi 1922: 278–280; Kanga 1988.

Медведев 2009: 8; contra: Яценко 2007; 2015: 10.

Amm., XXXI, 2, 22: iudicatur ibi beatus, qui in proelio profuderit animam, senescentes enim et fortuitis mortibus mundo digressos ut degeneres et ignavos; ср.: Strab., XI, 5, 6; Bachrach 1973: 22.

Балабанова 2003: 71, 73; Медведев 2009: 9.

Зеленин 1937: 47–78; Богораз 1939: 43–44; Нефёдкин 2017: 301.

Bachrach 1973: 22; Вязьмитина 1986: 218; Кузнецов 1992а: 15; Медведев 2009: 12.

Ростовцев 1925: 114.

Пазырык: Медникова 2000: 64; сарматы: Балабанова, Перерва 2007: 181; Перерва, Лукьяшко 2011; Балабанова 2014а: 20; Яценко 2015: 11; Кириченко 2016: 19. В осетинском эпосе одному из героев сделали шубу из скальпов и усов убитых врагов (Миллер 1882: 196; Медникова 2000: 59).

Воеводский 1877: 25–30; Медникова 2000: 60; Перерва, Лукьяшко 2011: 386, 393–394; Сланов 2013: 359–361; ср.: Шауб 2000: 17; Туаллагов 2001 б: 156–158; индейцы: Стингл 1984: 322–323.

Подробнее см.: Мордвинцева 1996; 1998; Mordvinceva 2001.

Балабанова 2014а: 20; о чаше ср.: Шауб 2000: 18; Гутнов 2003: 65.

Перерва, Лукьяшко 2011: 386; ср.: Воеводский 1877: 37–51.

Кнауэр 2001: 205; ср.: Воеводский 1877: 39.

Орлат: Nikonorov 1997. Vol. 2: Fig. 43a; бляхи: Симоненко 2010: 170–174; 2015: 241.

По Ф. Х. Гутнову (1993: 26), скептухи – это просто родовые старейшины, но, судя по сообщению Тацита (An., VI, 33), это все же вожди, получавшие подарки на межгосударственном уровне (Кодзаев 2008: 39).

Vaday 2001; Яценко 2002а: 132; Yatsenko 2003: 88–99; ср.: Гутнов 1993: 32–33. Ж. Дюмезиль (1976: 153–154) полагал, что осетины-дигорцы еще в XVIII–XIX вв. делились на похожие социальные группы: князья – знать – свободные – рабы. Впрочем, социальная структура Дигории в XVII–XVIII вв. была сложнее, чем это представлялось французскому ученому: феодалы – баделиата, полноправные общинники – уездоны, пришельцы – хехезы, полусвободные – кумайаги и холопы – косаги (Блиев, Бзаров 2000: 156–160).

Десятчиков 1974: 10–16; 1988: 24; contra: Вдовченков 2016: 235.

Бзаров, Блиев 2000: 82–83; Кодзаев 2004: 40–50.

Мнение: Яценко 2008: 283–306; Кодзаев 2008: 40–41; мнение: Вдовченков 2011: 26–29; мнение: Перевалов 2014а: 5–9; ср.: Вдовченков 2014: 52; Скрипкин 2014: 14, 19; Туаллагов 2014: 12 (протогосударство).

Виноградов, Шестаков 2005: 43, l. 10; ср.: Сапрыкин 1998: 202; 2005: 57–58; Перевалов 2002: 106–107; Мордвинцева 2013: 17.

Гутнов 1992: 187; 1993: 34–38.

Доверие к источнику: Yatsenko 2003: 93–94; Яценко 2008: 296–97; Дадианова 2014: 83. Аргументированную датировку событий рубежом середины IV в. см.: Джиоев 1992: 53; датировку III–IV вв. см.: Лысенко 2009: 196.

Ср.: Зеленин 1931: 721.

Ср.: Ростовцев 1925: 106; Bachrach 1973: 21, 23.

Интересно отметить, что казахи еще во второй половине XVIII в. для начала похода собирали совет старейшин и избирали предводителя (Паллас 1773: 579; Кушкумбаев 2001: 88).

Strab., XI, 5, 8; Tact. Ann., VI, 33; Amm., XVII, 12, 9; 12; Мовсес Каганкатваци. История агван, II, 12 = АИА 2:34.

Ср.: Mielczarek 1999a: 55, 59; Яценко 2002а.

Mielczarek 1999: 81; 1999a: 57–59.

Кочевое войско могло собраться в достаточно сжатые сроки. Так, в русском описании Сибири последней четверти XVII в. утверждается, что джунгарский Бошокту-хан (1677–1697 гг.) мог собрать за 15 дней 100 000 всадников (Титов 1890: 77). Это, по словам служилых, бывших у джунгар, была обычная цифра для собранного ополчения и в середине XVII в. (Миллер 1941: 509). Естественно, тут следует принять во внимание не только скорость передвижения всадников к месту сбора, но и уже отработанную систему призыва со стороны верховной власти.

Ср.: Polyaen., VIII, 55 (копьеносцы-дорифоры правителя); Constantius. Vita Germani, 28; Бузанд, III, 7 (царь «с коренным полком»). Ф. Х. Гутнов (1993:33), опираясь на информацию закавказских источников, полагает, что в V–VI вв. у аланов дружина была стратифицирована: высшие багатары, военные алдары и дружинники-крестьяне.

О дружинниках-катафрактах, например, см.: Гутнов 2003: 38.

Вдовченков 2012а: 75.

Яценко 2008: 305; 2014; 2014а: 257–259; Яценко, Вдовченков 2015: 171–174; Вдовченков 2015; 2016: 234; ср.: Безуглов 1997: 137–138.

Щукин 1992: 119–121; Балабанова 2003: 75; Раев 2008: 128; Вдовченков 2012а: 74; 2014: 52; Скрипкин 2014: 17–18; Туаллагов 2014а: 353–361; contra: Сапрыкин 2005: 58; Лысенко 2009: 120–122.

Смирнов 1964а: 211–212.

Вдовченков 2013: 195. Для сравнения можно заметить, что у крымских татар мальчики участвовали в походах с 12 лет (Крымские татары. 1909: 90).

Иванчик 1988: 41–44; 2005: 175–189; Ustinova 2005: 244; Балабанова 2003: 75; 2012: 13; Вдовченков 2004; 2013; Кодзаев 2008: 22–27; Кармов 2009: 9; Белоусов 2010: 301; Бондаренко 2014: 160; Прокопенко 2016: 219; ср.: Лукьяшко, Максименко 1993: 75–76.

Для более позднего времени ср.: Procop. Bel. Pers., II, 29, 29; Bryen. Histor., II, 19.

3 Для сравнения заметим, что у казахов в XIX–XX вв. избыток продукции животноводства имели только 2–5 % семей, хотя прожиточный минимум семьи из пяти человек составлял лишь 25 лошадей и 4–5 животных для переноски юрты (Руденко 1961: 5).

4 Хазанов 1971: 85 (ср.: 67); 1975: 86–87; Стрижак 2007: 75; Сланов 2007: 19; 2013: 291–322; Медведев 2009: 7; Клепиков 2014: 49; Яценко 2015: 9; Яценко, Вдовченков 2015: 176–177.

1 Смирнов 1964а: 201; ср.: Хазанов 1970а: 141; Шевченко 2014: 408–412. Как отмечает Н. Ф. Шевченко (1993: 50), в 10 % от общего числа могил Северо-Западного Кавказа находят женские останки с оружием, главным образом с луками, а также с мечами, копьями и дротиками.

2 Клепиков 2014: 39; 2015: 48; ср.: Хазанов 1970а: 142; 1971: 43, 85; Сланов 2013: 294. Как заметил А. В. Симоненко (2010: 251; 2015: 326), в Северном Причерноморье вообще нет сарматских женских погребений с оружием. Он же отмечает, что раннесарматские погребения женщин с оружием не являются свидетельствами об амазонках, это была простая необходимость опасного кочевого быта (Симоненко 1993: 105; 2010: 251–252; 2015: 325–327).

Яценко 2015: 11; Яценко, Вдовченков 2015: 177.

Перерва 2016: 28, 33.

Шевченко 1993: 51–52; Кривошей 2014: 209.

Нижняя Волга: Клепиков 2014: 39; 2015: 48–49; Нижний Дон: Яценко 2015: 11; Яценко, Вдовченков 2015: 176.

Смирнов 1964а: 209; 1971: 190; ср.: Булах 2004: 18–19.

Смирнов 1971: 190; Кривошей 2014: 209, 211; ср.: Богаченко 1998: 17.

Косвен 1947: 35.

Амазонки: Плетнева 1983: 9–10; осетинский эпос: Калоев 1959: 45–50; ср.: Булах 2004: 24; каракалпакский эпос: Толстова 1984: 188–206.

Саки: Diod., II, 34, 3; Demetr. Eloc., 214; Tzetz. Chiliad., XII, 893–894; ср.: Ael. Var. hist., XII, 38; массагеты: Tzetz. Chiliad., XII, 900–901; Хорезм: Снесарев 1973: 150.

Кривошеев 2007: 65; Медведев 2009: 7.

Stephans, Winkler 1995: 274, ll. 27–28; Braund 2005: 40, ll. 27–28; Иванчик 2010: 349–350.

Статус женщины: Граков 1947: 104–121; Кузнецов 1992: 16; Яценко 2001а; Сланов 2007: 25. М. И. Ростовцев (1925: 113) вообще отрицал наличие особой роли женщин у сарматов. С. А. Яценко и Е. В. Вдовченков (2015: 177) полагают, что воинственные женщины были у поздних сарматов, просто изменился похоронный обряд и в могилы перестали класть оружие; тем более что в ряде могил оружие у женщин имелось (Яценко 2015: 12–13).

Кулаковский 1899: 36; 2000: 103–105. С. М. Перевалов доказывает, что этот царь был королем готов Атаульфом (Перевалов 2000а.: 18–22; 2002б; 2003: 11–15).

4 Ср.: Дельбрюк 1994. Т. 1: 159: о трудности управления большими массами кавалерии даже в Новое время.

1 Масуди: Скитский 1956: 23; соответственно Крым: Михалон Литвин 1994: 65–66; Крымские татары. 1909: 93.

В. Д. Блаватский (1954: 88, примеч. 3) предлагает сократить численность войска Тасия вдвое.

Ср.: Boss 1994/95: 20.

Хазанов 1971: 86; Boss 1994/95: 20; Блиев, Бзаров 2000: 76; Lebedynsky 2001: 36. Ср.: в поголовное ополчение казахов не входила лишь пешая беднота (Росляков 1962: 224). Не могу согласиться с Е. В. Черненко (1988: 21), посчитавшим скифских пехотинцев ездящей пехотой по аналогии с воинами раннесредневековой Европы. Данный феномен присущ оседлому населению, а не номадам.

Балабанова 2001а: 4.

6 Десятчиков 1973: 138.

1 Десятчиков 1974: 13; 1988: 24; Хазанов 1975: 162. Некоторые исследователи считают эти 10 000 настоящими рабами (Виноградов 1965: 121).

2 Strab., VII, 3, 17; Mela, II, 10; Plin. N.h., IV, 88; Медведев 2009: 13; басилы в армянской традиции: Мовс. Хорен., II, 65; 85; также ср.: Hdt., IV, 20: царские скифы.

3 См.: Федоров 1988: 58.

4 Собрание сочинений. 1790: 364; ср.: Крашенинников 1949: 450 (кочевые коряки считали оседлых своими «холопами»); Врангель 1948: 312; Нефёдкин 2017: 298.

Толмачев 1911: 96.

Ср.: Смирнов 1964а: 209; Хазанов 1971: 67–68, 85; Кузнецов 1984: 230; Каминский 1993: 95; Михайлов 1993: 55; Блиев, Бзаров 2000: 75; Simonenko 2001: 295.

Этноним Balloniti этимологизируется из осетинского ballon – «член группы (отряда)» (Туаллагов 2014а: 338, 354).

Ср.: Zosim., III, 3, 4 (ила у императора Констанция из 600 всадников).

Ср.: Десятчиков 1974: 16; Хазанов 2010: 12.

Каминский 1992: 19; 1993: 97.

Ср.: Lebedynsky 2001: 88; Нефёдкин 2012: 32.

Родина аланов: Габуев 1999: 85–118, 128–131; данные см.: Бичурин 1950. Т. II: 184.

К. Ф. Смирнов (1964а: 212) отмечает, что еще в савроматских погребениях детей находят стрелы и акинаки – наиболее характерное оружие лучника.

Сопоставление: Цуциев 1995: 38; «ландштурм» ср.: Хазанов 1971: 85; Алланиязов 1998: 53. Подобное количество ополчений арабских племен Магриба в XV в. мы можем найти у Льва Африканского (с. 27–30). А. В. Симоненко и Б. И. Лобай (1991: 48) на основании раскопок в Северо-Западном Причерноморье, где в 20 % погребений имелось оружие, также делают вывод о том, что каждый мужчина у здешних сарматов был воином.

Хазанов 2010: 12.

Гунны: Amm., XXXI, 2, 6; ср.: Jord. Get., 127; казахи: Броневский 1830: 173; также см.: Хазанов 2010: 12.

Росляков 1962: 237; ср.: Кушкумбаев 2001: 89.

Анисимов 1912: 3.

Клибанов 1945: 80; Sulimirski 1970: 31; Mielczarek 1999: 83; 1999a: 57; Кодзаев 2004: 43–44; Туаллагов 2004: 283 (знать и дружинники); Кармов 2005: 142–143; 2005а: 105; Кодзаев 2008: 31; Сулимирский 2008: 18; Белоусов 2010: 303; Симоненко 2010: 241–242; 2015: 316; Дмитриев 2011: 33; Кармов 2011а: 175; Балабанова 2016: 11.

Каминский 1993: 93–94; ср.: Кармов 2005; 2005а; 2009: 9–11, 20–23.

Симоненко 1986: 11; 2010: 250; 2015: 324; Simonenko 2001: 294; ср.: Ростовцев 1993: 94.

Ср.: Гутнов 2001: 191.

Ростовцев 1914: 341; Mielczarek 1999: 87, n. 69; ср.: Туаллагов 2014: 40.

Simonenko 2001: 290, 309–310; ср.: Сланов 2000а: 285–286; 2000в: 5.

См.: Ашик 1845: Рис. IV; Ростовцев 1913: Табл. LXXXVIII, 2; Нефёдкин 2011: 85. Отметим, что на рельефе из Халчаяна (примерно I в. н. э.), согласно реконструкции Г. А. Пугаченковой (1971: 71), катафракт действует среди конных лучников, а не отдельно от них. Возможно, здесь представлена подобная кочевая традиция боя.

См.: Денисон 1872: 23.

См.: Bachrach 1969: 168 (the mounted phalanx); Wilkes 1983: 258 (close formation); Симоненко 1986: 13.

Пузыревский 1884: 46–47.

Gall 1990: Taf. 5, 6b, 7a, 9b.

См.: Никоноров 1995: 54–59.

Подробнее см.: Нефёдкин 2004; 2004а; Кармов 2005; 2005а; Néfedkin 2009.

Хазанов 1971: 80, 85; Гутнов 1992: 184; 1993: 29; 2001: 189; Negin 1998: 65.

Coulston 1986: 70; Симоненко 1989: 78–80; 2015: 127; Каминский 1992: 15; 1992а: 17; Кожухов 1999: 169; Гутнов 2001: 218; Simonenko 2001: 279; ср.:; Овсянников 2013: 128.

Хазанов 1971: 71; 2010: 18; Блиев, Бзаров 2000: 77–78; ср.: Симоненко 1986: 14.

Реформа: Хазанов 1971: 71, 92; Черненко 1973: 273; Толстиков 1976: 88; Туаллагов 1993: 3; Сланов 2000: 17; 2000а: 284;; Клепиков 2014: 34; ср.: Пугаченкова 1966: 43.

Нужда в металле: Исаенко 1993: 173. Э. Иштванович и В. Кульчар указывают, что в Карпатском бассейне найден лишь один фрагмент чешуйчатого доспеха в сарматском поселении в Фармосе, однако они объясняют редкость находок элементов брони особенностями погребального обряда (Istvánovits, Kulcsár 2001: 157).

Ср.: Исаенко 1993: 185; Симоненко 1994: 80–81.

Perevalov, Lebedynsky 1998: 11; Сланов 2000а: 284; ср.: Перевалов 2000: 209–210; Хазанов 2010: 20 (в евразийских степях).

Хазанов 1970: 59.

Ср.: Смирнов 1964а: 209, 211–214.

Ср.: Смирнов 1964а: 212; Хазанов 1971: 86; Boss 1994/95: 20.

Ср.: Плетнева 1992: 213; Алланиязов 1998: 62.

Ср.: Росляков 1962: 231; Хазанов 1975: 248–249.

Ср.: Виноградов 2008: 62.

Ковалевская 1984: 81; Белоусов 2010: 302; Балабанова 2012: 14–15.

Шувалов 1988: 105.

Впрочем, у придунайских сарматов-лимигантов были свои лодки (Amm., XVII, 13, 17–18; 27), но, возможно, они уже переходили/перешли к оседлости, во всяком случае Аммиан упоминает у них хижины (XVII, 13, 12: in tuguriis; 13: casa). По мнению А. В. Исаенко (1993: 194–196), языги оседают в Подунавье уже в середине I в. н. э.

Росляков 1962: 235, 243; Wilkes 1983: 258; Vaday 2003: 212.

Бастарны: Oros. Hist., IV, 20, 34–35; даки: Flor., II, 28 = IV, 18; готы: Liban. Or., LIX, 90; Jord. Get., 280; ср.: Claud., V (In Ruf., II), 27; гунны: Philostorg., XI, 8; кутригуры: Agath. Hist., V, 11; славяне: Шувалов 1988: 102–105; печенеги: Psel. Chronogr., VII, 67; половцы: де Клари, 65. Р. де Клари (65) объясняет набеги половцев зимой тем, что летом мошкара не давала возможность их проводить.

Отметим, что именно поэтому крымские татары в первой половине XVII в. производили набеги на Польшу именно зимой, стараясь вернуться назад той же зимой (Крымские татары. 1909: 93–94).

Виноградов 2006: 122–129; Виноградов, Марченко 2014: 150; дискуссию о датировке памятника см.: Русяева 2008: 218–220 (рубеж III–II вв. до н. э.).

Ср.: Шувалов 1988: 105.

Мачинский 1974: 125; Панченко 1999: 18–22.

Руденко 1961: 13; Медведев 2009: 7; ср.: Jord. Get., 37 (причерноморские гунны лето проводили в степи, а на зиму прикочевывали к Черному морю).

Смирнов 1964: 48–49, 57; Вахтина, Виноградов, Рогов 1980: 157–158; ср.: Марков 1976: 105–108, 139, 211, 282; Гаврилюк 1999: 139, 150–154.

Тунманн 1991: 63.

Кун 1947: 19. Ср.: кочевые узбеки лето проводили по берегам рек и озер или на высокогорных альпийских пастбищах, а зимой отходили в защищенные от ветра места с камышовыми или другими зарослями (Ахмедов 1965: 80).

Ср.: Ременников 1957: 403; 1990: 14.

М. В. Бибиков, В. П. Шушарин, с. 291, примеч. 13 к Константину Багрянородному. Об управлении империей. М., 1989. Монголы Золотой Орды в XIII в. откочевывали зимой на юг, к Черному морю, а летом по берегам рек – на север (Карпини, 9, 1, 9; Егоров 1985: 38).

Ахмедов 1965: 82.

Такие походы-набеги узбеков не были долгими и продолжались обычно не более трех месяцев (Мейендорф 1826: 178).

Ср.: Киракос Гандзакеци. История = АИА 3: 23 (о хазарах); гуннское войско также могло выступить в период зимнего солнцестояния (Мовсес Каганкатваци. История, II, 26 = АИА 2: 36).

Цалкин 1966: 94.

Плетнева 1990: 114; Никитин 1996: 73; Никоноров, Худяков 2004: 251; ср.: Кушкумбаев 2001: 97–98.

Росляков 1962: 235.

Ср. с печенежской тактикой: Psel. Chronogr., VII, 68; 70; с монгольской: Карпини, 6, 11. Половцы сначала быстрым набегом проникали в глубь вражеской территории, а затем, развернувшись назад, захватывали добычу (де Клари, 65). В первой половине XVII в. крымские татары, как сообщает французский инженер Г. Л. де Боплан (ок. 1595–1673), вторгались в Польшу на глубину 60–80 французских миль (264–352 км), а затем разворачивались и шли назад, попутно производя опустошение территории (Крымские татары. 1909: 94–95).

Ovid. Trist., III, 10, 55–70; IV, 1, 79–83; V, 10, 15–20; Jos. Bel. Jud., VII, 244–250; Tac. Hist., I, 79, 1–2; Amm., XVI, 10, 20; XVII, 12, 2; 13, 27; XXIX, 6, 8; 16; также см.: Вдовченков 2016: 231.

Яценко 2008: 302.

Ср.: Bryen. Hist., II, 9; 27; IV, 10; 12 (турки-сельджуки); III, 14 (печенеги); Thom. Hist. Slav., 37 (монголы); Собрание сочинений… 1790: 286 (крымские татары).

Ростовцев 1915: 76–77; ср.: Симоненко 1981: 54; Смирнов 1984: 66–67; Полин 1992: 83; Исаенко 1993: 162; Сапрыкин 2005: 58; 2012: 188; Гречко, Карнаух 2011: 257, примеч. 11.

Росляков 1962: 230–231; Кушкумбаев 2001: 97–110; ср. с другим этнографическим материалом: Нефёдкин 2001а; 2017: 320–321.

Росляков 1962: 232.

Amm., XVII, 12, 2 (in subsidiis); ср.: Хазанов 1971: 89; Сланов 2002: 233.

Джуаншер, с. 67; Мровели с. 85; ср.: Tac. An., XII, 17; Dio Cass., LXXII, 16, 2; Amm., XVII, 12, 16; Paulin. Eucharist., 379–381; Фирдоуси, с. 54–55, стрк. 2244–2247.

Ср. с монголами: Карпини, 6, 14.

Подробнее см.: Мишулин 1943: 64–69; Мелюкова 1950: 37–40; Росляков 1962: 232–233; Черненко 1988: 24–29.

Ременников 1970: 164. Ср. с подобной стратегией скифов, массагетов и саков: Hdt., I, 211; IV, 120–136; Polyaen., VII, 11, 6; Oros. Hist., II, 7, 2. Возможно, она и генетически связана с сарматской.

Ср.: Карпини, 6, 3: монголы.

Amm., XXXI, 2, 18 (plaustris); Paulin. Euchar., 389 (agmina barbarica plaustris vallantur); ср.: Mela, III, 29 (castre habitant); Veget., III, 10; см.: Блаватский 1950: 28; Плетнева 1964: 133–140; Bachrach 1973: 20.

В осетинском эпосе упоминается, что при расположении лагерем на берегу моря арбы были расставлены для защиты по кругу (Нарты, с. 443–444). Интересно отметить, что вагенбург дожил даже до XX в.: в 1918 г., во время Гражданской войны, в Хорезме каракалпаки устраивали лагерь из арб (Росляков 1962: 243).

Ср. с тактикой печенегов в конце XI – первой четверти XII вв.: Ann. Comn. Alexiad., VII, 3; 9; VIII, 5; Ioan. Cinnam., I, p. 49.

Attal. Hist., p. 32, ll. 18–22 (печенеги); ср.: Голубовский 1902: 73–75.

Ременников 1990: 14–15; Иштванович, Кульчар 1994: 63.

Ср.: Elton 1996: 48–54.

Кулаковский 1899: 38; 2000: 108–109; Bachrach 1969: 168, n. 8; 1973: 64; Ковалевская 1992: 55–56; Кузнецов 1992а: 17.

Ср.: в первой половине XVII в. армия крымских татар численностью в 80 000 всадников шла походной колонной, по фронту которой было 100 воинов или 300 лошадей, а в длину она занимала от 3–4 французских миль (13,2–17, 6 км) при плотном построении между шеренгами до более 10 миль (44,4 км) при неплотном (Крымские татары. 1909: 94).

Ginzrot 1981: 16, 65; Piggott 1992: 31, 34.

Медведев 2009: 7.

Карпаты: Istvánovits, Kulcsár 2015: 61; пластины: Скрипкин 2010: 211; Мордвинцева 2013: 32.

Stephans, Winkler 1995: 272, ll. 3, 10; Braund 2005: 39–40, ll. 3, 10; Иванчик 2010: 349.

Балабанова 2011а: 8.

Балабанова 2014а: 14–16; ср.: Кодзаев 2008: 24.

Перерва 2012: 130–131; 2016: 22–35; ср.: Кириченко 2016: 17.

К. 1865: 118. Ср.: Aul. Gel., XVI, 3, 8: о стягивании скифами своих голодных животов поясом. Обычно кочевники приучались переносить голод и жажду (Кун 1947: 25).

Mart., I, 3, 3; ср.: Lucan., III, 282–283; Claud., III (In Ruf., I), 311–312; Sidon. Apol. Carm., VII, 83–84 (гет = гот); Медведев 2009: 8.

Шаханова 1990: 83; Балабанова 2011а: 8.

Шаханова 1990: 83.

Крымские татары. 1909: 92.

Ростовцев 1915: 58–68.

Левшин 1832: 38; Шаханова 1990: 81, 83; Кушкумбаев 2001: 94–95.

Amm., XXXI, 2, 18; Ps.-Hippocrat. De aёr., 25; Strab., VII, 3, 17; ср.: VII, 4, 6; Nic. Damasc. Paradox. ethn., 3; Вязьмитина 1986: 217.

Шаханова 1990: 81.

Ростовцев 1913–1914: 306–307; Табл. LXXIX; Трейстер 1994: 180. Рис. 7; ср.: Хазанов 1970: 61; 1971: 70; 87–88; Галль 1997: 184; Gall 1997: 256; Сланов 2000а: 283.

Нолан 1871: 212, примеч. 1.

Cichorius 1896: Taf. XXVIII, 94; ср.: Ростовцев 1993: 98–105; Sulimirski 1952: 454–460.

Ср. со стрельбой печенегов по лошадям византийцев, удерживая последних на расстоянии: Attal. Hist., p. 32, ll. 18–21; p. 40, ll. 21 – p. 41, ll. 1–2; турки-сельджуки также били по лошадям противника: Bryen. Hist., I, 17; II, 4–5; монголы делали то же: Карпини, 6, 14; Поло, 79; 198; 201; 225; также см.: Kaegi 1964: 96–108.

Отметим, что арабский трактат (ок. 1500 г.) определяет минимальную дистанцию для стрельбы из лука в 12 м (Черненко 1981: 140).

Ср.: Блаватский 1950: 22–27; Мелюкова 1950: 38–40.

Хазанов 1971: 77; Никоноров 1995: 58–59.

Нолан 1871: 209–210, примеч. 3.

Ср.: Нолан 1871: 217–218; Пузыревский 1911: 142.

Юнусов 1990: 98. Интересно сравнить информацию Тацита с описанием полковником Е. К. Мейендорфом (1795–1863) тактики конных бухарских узбеков, вооруженных ружьями, «предлинными пиками», саблями, иногда в кольчугах, шлемах и с круглыми щитами, обтянутыми буйволовой кожей (1820–1821 гг.): «Сначала храбрейшие воины выезжают вперед, наподобие наших фланкеров; возникают отдельные сшибки; потом следуют общие атаки и сильные напоры конницы. Сражение оканчивается весьма скоро, ибо быстрые лошади с удивительной легкостью уносят побежденных» (Мейендорф 1826: 177).

Нолан 1871: 210.

Бичурин 1950: 215.

Подробнее см.: Головин 1907: 105–106; Пузыревский 1911: 134.

Ср.: Хазанов 1968: 183; также ср. с аналогичной ситуацией при атаке русских сил во время осенней распутицы (1812 г.): «…половина [французского. – А. Н.] отряда стала вверх ногами: лошади, не быв подкованы, валились, как будто подбитые картечами; люди бежали пешком в разные стороны без обороны» (Давыдов 1985: 80; ср.: Скобелев 2004. № 4: 100, примеч. 28).

Всадники Фарнака II, которые не умели сражаться пешими, вероятно, являлись скифами и сарматами (App. Mith., 120; Марченко 1996: 129). В 1070-х гг. аланы могли спешиваться для боя с вражеской конницей, но это уже совершенно другая эпоха (Bryen. Hist., II, 12–13).

Т. К. Алланиязов (1998: 68–69) отмечает, что у казахов в Средние века основные подразделения войска (авангард, центр, правый и левый фланги) состояли из ряда кошунов (обычно родо-племенных отрядов), находившихся на значительном расстоянии друг от друга для удобства развертывания в лаву (ср.: Кушкумбаев 2001: 98–99).

Жамцарано 1936: 59; Кычанов 1980: 56; ср.: Горелик 1990: 159.

См.: Дельбрюк 1996. T. III: 174–178; Свечин 1927: 100.

Блаватский 1954: 120, 122; Рыбаков 1954: 16; Десятчиков 1968: 45; Хазанов 1968: 183; 1971: 74, 93; Гутнов 1992: 183; Горончаровский 1993: 79; Каминский 1993: 97; Mielczarek 1993: 96; 1999: 88, n. 70; Кожухов 1994: 16; Гуляев 2014: 82; Балабанова 2012: 16; 2016: 10; ср.: Симоненко 2015: 323.

Buckler 1985: 134–143; Нефёдкин 2005: 3–16.

Перевалов 1997: 133.

Devine 1989: 32–33; Нефёдкин 2010а: 22–29; Перевалов 2010: 39–46.

Хочу поблагодарить д.и.н. А. И. Зайцева и к.и.н. В. П. Казанскене за консультацию по данному вопросу.

Кулаковский 1899: 8; 2000: 56.

Not. Dig. Oc., VI, 85; XXXII, 22–27; XXXIV, 14–15; Or., VII, 34; XXXI, 23–24; XXXIX, 12–18; XL, 11–17; XLI, 12–19; XLII, 13–21; ср.: Lactant. De mort. persecut., 40, 5; см.: Fiebiger. 1901a: 1757.

CIL, VII, 218; ср.: VII, 222; см.: Richmond 1945: 15–18; Трейстер 1994а: 52.

Ср.: Дельбрюк 1994. Т. II: 31–32; Gundel 1937: 17–18; Küster A. 1939: 1, 164–168.

Thuc., II, 96, 2; Ovid. Ibis, 135; 638; Trist., III, 10, 54–55; IV, 1, 77–78; 10, 102; V, 7, 13–20; Epist., I, 1, 79; 2, 15–17; 83; 5, 49; 7, 9; 8, 6; III, 5, 45; IV, 7, 83; 9, 78.

Ростовцев 1914: 341; Кожухов 1994: 16; Mielczarek 1999: 87, n. 69.

Блаватский 1954: 121.

Reinach 1900. Vol. 36: 218–222; 1901. Vol. 38: 45; Vol. 39: 10.

Французские рыцари атаковали шагом или медленным аллюром (Дельбрюк 1996. Т. I: 172). Кирасиры Наполеона I ходили в атаку рысью или курц-галопом (Пузыревский 1911: 133).

Пузыревский 1911: 142.

Ср.: Mauric. Strat., XI, 2, 10; 12 (о гуннах, тюрках и аварах).

Сапрыкин 2012: 187–200. М. И. Ростовцев (1925: 108) полагал, что политическая ситуация, описанная в диалоге, ближе всего подходит к позднеэллинистической эпохе. Ю. С. Гаглойти (1995: 45) считает, что это произведение рассказывает о событиях ранее I в. н. э., тогда как С. А. Яценко (1993б: 86) относит действие диалога ко времени правления боспорских царей Рескупорида II (68–92 гг.) и Савромата I (93–123 гг.). С. Ю. Сапрыкин (2010: 120–122) доказывает, что события Лукиана происходят после 153 г. По предположению, поддерживаемому украинскими археологами Д. С. Гречко и Е. Г. Карнаухом (2011: 257, примеч. 11), описываемое Лукианом подходит к событиям последней трети IV в. до н. э.

Ростовцев 1925: 108; ср.: Виноградов 1987: 67–68; Мошкова 1989: 154.

Имена героев псевдоисторичны (Ростовцев 1925: 108).

Махлии – возможно, махелоны из Северной Колхиды (Габуев 1999: 18) или обитавшие около Трапезунда макроны (Сапрыкин 2012: 200). М. И. Ростовцев (1925: 108, примеч. 2) считал, что они принадлежали меотам.

Ср.: Хазанов 1971: 70.

Ср.: Блаватский 1946: 104–105; 1950: 25; 1954: 85–88; Черненко 1984: 68–69, 73.

Если только Зосим не путает в данном пассаже сарматов с готами.

4 Нолан 1871: 96.

Cichorius 1896: Taf. LVII, 73. Стоит отметить, что одной из наиболее распространенных травм у сарматов Нижнего Поволжья и Нижнего Дона было рубленое или вдавленное поражение черепа: в раннесарматский период лишь у 13,6 % погребенных было поражение черепа, в среднесарматский – у 15,2 %, а в позднесарматский – у 30, 1 %: из 44 случаев травматизма у двадцати костяков было рубящее поражение черепа (Балабанова, Перерва 2007: 173–181; ср.: Балабанова 2014а: 16–20).

Мовс. Хорен., II, 85; III, 9; Иоанн Мамиконян. История = АИА 2: 24; Картлис цховреба (ИО: 38); Мровели, с. 34, 36; Джуаншер, с. 64–65; Нарты, с. 398–399.

Ср.: Сланов 2002: 230–231. У гуннов именитые предводители отрядов пользовались наследственным правом начинать бой (Procop. Bel. Vand., I, 18, 13–18). С. А. Яценко (1998: 93) считает данный обычай массагетским, то есть аланским.

Нолан 1871: 27–29.

Ср. также: Psel. Chronogr., VII, 68; VII, Constan., 23 (печенеги).

Ср. с действиями монголов: Карпини, 6, 13.

Ср.: Lebedynsky 2001: 41.

Ср.: Bachrach 1973: 12.

Ср.: Росляков 1962: 237.

Броневский 1830: 175; Кушкумбаев 2001: 102.

Ср.: Крымские татары. 1909: 99.

Darkо́ 1935: 449–450, 459–460; Росляков 1962: 237.

Крымские татары. 1909: 98–99.

Ср.: во время восстания Е. И. Пугачева восставшие стремились поджечь остроги стрелами с прикрепленной берестой, а уже затем идти на штурм (Алланиязов 1998: 76).

Сланов 2000: 292; ср.: Yatsenko 2003: 17.

Город Успа даже считается столицей сираков, расположенный в 75 км от Танаиса, в степях около реки Маныч (Виноградов 1963: 161; 1965: 108; Туаллагов 2001: 32; ср.: Шилов 1983: 42; Блиев, Бзаров 2000: 70), или в районе Армавира (Прокопенко 2007: 217). Ср. с описанием царской крепости фатеев, имеющей как естественные, так и искусственные укрепления: Diod., XX, 23; Блаватский 1947: 92–93.

Сланов 2000б: 3–4; 2013: 232–234. Ранее считалось, что «земляные» городища возникают на Северном Кавказе в гуннское время (Гадло 1979: 27; Сланов 2007: 220), но теперь эта датировка понизилась до I–II вв. (Кузнецов 1992: 39–40; Гутнов 2001: 148).

Виноградов 1963: 115–116, 119.

Кузнецов 1986: 73–78; Блиев, Бзаров 2000: 81; Арджанцева 2007: 75; Туаллагов 2014: 9.

Ср.: Граков 1947а: 87; Соломоник 1962: 44; Брашинский 1973: 131; Виноградов 1989: 241, 243, 246.

Десятчиков 1973: 131–144; Яценко 1997: 160, примеч. 4; Пудзовский 2001: 92.

Ср.: Писаревский 1975: 58–59; Нефёдкин 2001a: 80, 82.

Виноградов 1999: 17–19.

Молева 1976: 46 (варвары азиатского Боспора); Пудзовский 2001: 98, примеч. 90 (сатархи).

Виноградов 1994: 152.

См.: Хазанов 1971: 71–74; Десятчиков 1972: 74, примеч. 39; Mielczarek 1993: 9–18; Boss 1994/95: 18; Nikonorov 1998: 131–138.

Как отметил М. Мельчарек, следов сарматских доспехов из копыт или рога не обнаружено (Brzezinski, Mielczarek 2002: 22). Интересно заметить, что панцири из рога не были чем-то уникальным, они использовались в Византии еще в X в. (Leo. Tact., V, 4; VI, 31; Syll. tact., 38, 4).

Хазанов 1971: 86, 92; Горончаровский, Никоноров 1987: 209; Схатум 2001: 188; Симоненко 2010: 248; 2015: 145–150; ср.: Десятчиков 1972: 74; Горончаровский 1993: 80; Кожухов 1999: 172; contra: Малашев 1988: 81–82.

Ростовцев 1925: 57–58, 60–61.

Ср.: Горелик 1982а: 110, примеч. 39.

Maenchen-Helfe 1973: 248.

Кулаковский 1899: 38; 2000: 107–109; Bachrach 1969: 168, n. 8; 1973: 114–115.

Хазанов 1971: 87; Горончаровский, Никоноров 1987: 209, примеч. 41; Малашев 1988: 81; Кожухов 1999: 172; Туаллагов 2004: 284; Кармов 2005: 144; 2005а: 106; Яценко 2014а: 257; ср.: Симоненко 2010: 247–248; 2015: 9, 146–150, 321–322. Отметим, что в нартовском эпосе осетин упоминается кольчатая броня для коня (Нарты, с. 89; Иванеско 1998: 94).

Cichorius 1896: Taf. XXIII, 75–76; XXVIII, 94. Представляется верным мнение, рассматривающее этих всадников именно как сарматов, а не как парфян (pro: Cichorius 1896. Bd. II: 183; Bd. III: 150; Ростовцев 1914: 332; Ростовцев 1993а: 99, 105, примеч. 32; Gamber 1964: 28; Sulimirski 1964: 27; Robinson 1967: 5; Wilkes 1983: 258; Малашев 1988: 84; Coulston 1989: 34; Boss 1994/95: 18; Mielczarek 1999: 96; Симоненко 2010: 247; 2015: 146; contra: Пугаченкова 1966: 36; Никоноров 1985: 32). Довольно странно видеть в сценах, представляющих первый дакийский поход Траяна (101–102 гг.), парфянских всадников.

Cichorius 1896–1900: Taf. VII, 12–13; XL, 139–140; XLIX, 175–176; LXXI–LXXII, 258; LXXIV, 265–266; см.: Coulston 1989: 33–34.

Gamber 1964: 24; Robinson 1967: 5; Coulston 1989: 34; 2003: 420–421, 426; Mielczarek 1993: 34; Boss 1994/95: 18; Perevalov, Lebedynsky 1998: 53–54; Lebedynsky 2001: 194; Brzezinski, Mielczarek 2002: 37.

Cichorius 1896–1900: Taf. II–III; LVII.

Treister, Yatsenko 1997/98: 62–65. Fig. 1.

См.: Kieseritzky, Watzinger 1909: 116. Taf. XLVI, 650; Десятчиков 1972: 68–74.

Десятчиков 1972: 73; pro: Малашев 1988: 83; Mielczarek 1993: 101.

Хазанов 1971: 87.

Хазанов 1971: 59; Мошкова 1989 б: 185; Симоненко 1989: 79–80; Кармов 2009: 23; Берлизов 2011: 97; Овсянников 2013: 126–128; ср.: Simonenko 2001: 271–276. А. В. Симоненко (1989: 80) считал, что кольчуги, найденные в погребениях Прикубанья, не были частями комбинированного панциря сарматов, это были два разных доспеха, надеваемых один на другой.

Хазанов 1971: 59–61; Симоненко 1986: 7–8.

Толстой, Кондаков. 1889: 65, 67; Хазанов 1971: 58; Берлизов 2011: 93; Яблонский 2014: 425 (в Филипповке 1 – роговые чешуйки).

Ср.: Lebedynsky 2001: 44.

Журавлев, Ильина 2002: 69, № 255.

Cichorius 1896: Taf. II–III; Gamber 1964: Abb. 2.

Мелюкова 1950а: 19; Полин 1984: 116; Горелик 1984: 120; Малашев 1988: 81; Минжулин 1988: 123.

Pfulh 1923: Taf. 187–188, 504, § 571; Горелик 1982: Табл. VI, рис. 6; Negin 1998: 72.

Буюклиев 1995: 44. Рис. 3.4; Негин, Камишева 2016: 111, рис. 19. Сомнения в правильности реконструкции Хр. Буюклева защиты ног, части которой могли быть наплечниками, см.: Негин, Камишева 2016: 110–111.

Сазонов 1992: 249.

Ср.: Gamber 1964: 24; Малашев 1987: 54; 1988: 76–77.

Худяков 1996: 16. Рис. V–VI, 1; 7.

См.: Ашик 1845: 20, 30. Рис. IV; Ростовцев 1913: Табл. LXXXVIII, 2; Горончаровский, Никоноров 1987: Рис. 1; датировка: Виноградов, Горончаровский 2009: 211.

На одной из орлатских пластин справа снизу представлен одетый в панцирный кафтан всадник, у которого убита лошадь. У этого воина мы отчетливо видим, что доспех имеет разрез спереди (см.: Nikonorov 1997. Vol. 2: Fig. 43a).

Горелик 1982а: Табл. 2а – в; Горончарвоский, Никоноров 1987: Рис. 4а.

Яценко 1993: 65; см.: Robinson 1967: Fig. 13.

Ilyasov, Rusanov 1997/1998: 135, n. 3; ср.: Карпини, 6, 4; 6.

Stillman, Tallis 1984: 158.

Ашик 1845: 20.

Горелик 1987: 113–115; 129; ср.: Туаллагов 2001: 197.

Галль 1997: 187. Рис. 8; Gall 1997: Abb. 7.1; также см.: Cichorius 1896: Taf. II–III; Gamber 1964: Abb. 4; Istvánovits, Kulcsár 2001: 157. Fig. 12, 5; Нефёдкин 2011: 144; Овсянников 2013: 122–125.

Отметим, что у левого всадника на росписи задней стены второй комнаты склепа Ашика мы видим зеленую кирасу до пояса, вероятно, из железа или бронзы (Ашик 1845: 25. Рис. XI; Ростовцев 1913: Табл. XCI, 2). А. В. Симоненко рассматривает кожаный как наиболее распространенный вид доспеха у сарматов (Simonenko 2001: 279–280; Симоненко, 2010: 132; 2015: 145).

Ср.: Яценко 1998: 92.

Хазанов 1971: 62–63; Симоненко 1986: 10; 2015: 215–220; Сазонов, Спасовский, Сахтарьек, Тов 1995: 115; Кожухов 1999: 165–166; Simonenko 2001: 263–267; Кармов 2009: 15; Берлизов 2011: 99 (решетчатый тип).

Кубанский шлем: Горелик 1987: 122–124; двусоставный: Кожухов 1999: 163–165, 185, рис. 3; 186, рис. 4; Симоненко 2015: 205–213. Ср.: гладкие шлемы на антропоморфных стелах с Мангышлака сарматской эпохи, рубежа IV–III вв. до н. э. – II в. н. э. (Ольховский 2001: 41).

Фарн: Иштванович 1997: 119–122; Прокопенко 2015: 331–334; Симоненко 2015: 212; колонна: Gamber 1964: Abb. 8.1.2; Туаллагов 2001а: 196; Ак-Бурун: Виноградов, Горончаровский 2009: 96–98.

Симоненко 1986: 11; 2008: 279–280; 2010: 250; 2015: 324; Simonenko 2001: 294, 326; Белоусов 2010: 303. О малочисленности находок сарматского защитного вооружения также см.: Хазанов 1971: 59–62; Схатум 2001: 190; Кармов 2005: 144; 2005а: 106. В Среднем Закубанье из рассмотренных С. П. Кожуховым (1999: 175) 64 погребальных комплексов конца I – первой половины III вв. 15 % можно посчитать катафрактами, тогда как всадников без доспехов с мечами и кинжалами было в два раза больше. В Ленинахабальском могильнике 48 % погребений было с оружием, а из них 20 % воинов было в доспехах; в могилах у хутора Городского 58 % погребений имело оружие, из них 60 % с защитным снаряжением (Кожухов 1999: 174).

В этом плане интересно сопоставить: в середине XIII в. среди монгольской охраны французского посла францисканца Г. де Рубрука (50) лишь двое из двадцати (10 %) воинов имели доспехи. В якутском отряде восставшего против царской администрации Балтуги (1675 г.), состоящем примерно из 70 человек, вооруженных луками и копьями, лишь 7 имели доспехи-куяки (10 %) (ДАИ 1859. Т. 7. № 3: 27; ср.: 13, 16, 23). В 1678 г. в двухтысячном отряде «черных калмыков» (джунгаров) было 100 «пищальных стрельцов», 60 «пансырников» и 20 «куяшников» (ДАИ 1862. Т. 8. № 15–12: 42). Следовательно, доспех имели 4 % воинов. Михалон Литвин (1994: 66) отмечал, что в 1543 г. у крымских татар панцирем был снаряжен менее чем каждый двадцатый воин в войске (меньше 5 %). Во второй четверти XVII в. только самые богатые татары в Крыму носили кольчуги (Крымские татары. 1909: 91). В XVIII в., согласно запискам генерал-майора С. Б. Броневского (1830: 175), примерно каждый десятый среди казахов Средней Орды (Жуза) имел фитильное ружье, саблю, лук, секиру или доспех, основная же масса была вооружена заостренной на конце и обожженной пикой. В 1769 г., как утверждает П. С. Паллас (1773: 477–478), все вооруженные калмыки имели покупные кольчуги, цена которых колебалась от 6–8 до 50 лошадей.

Ср.: Ростовцев 1993: 94; Симоненко 2008: 276; 2010: 245–246; 2015: 323–324.

Хазанов 1971: 45; Мошкова 1989б: 184; 1989в: 197; Симоненко 1986: 6, 11. В позднесарматское время на Нижнем Дону лишь в 7 % могил находился комплекс вооружения (меч, книжнал, копье) (Белоусов 2010а: 21).

Simonenko 2001: 288–290, 326; Симоненко 2010: 245–246; 2015: 320; pro: Глебов 2007: 97–98.

Dio Cass., LXXI, 7, 5 (κουφότεροι); Amm., XVII, 13, 9; XXXI, 2, 21 (armorum levitate); ср.: Luc. Tox., 51; 54.

Каминский 1992: 16; 1993: 99; ср.: Хазанов 1971: 90; Кривошеев 2007: 70; Кармов 2005: 144; 2005а: 106; 2009: 23; Симоненко 2008: 272.

Каминский 1993: 90–91; Кривошеев 2007: 65–70.

Балабанова, Перерва 2007: 178–181; Балабанова 2014а: 18–20; Перерва 2016: 33–34.

Ср.: Elton 1996: 70.

Мерперт 1955: 159–160; ср.: Федоров 1988: 63–64; contra: Хазанов 1971: 90. Однако в позднесарматских могилах у погребенных обнаруживается мало ран от стрел, что свидетельствует о снижении значения лука и стрел у противников нижнедонских сарматов (Балабанова 2014а: 18).

Head 1992: 37; ср.: Boss 1994/95: 20.

Мелюкова 1964: 78; Горелик 1987: 125–127.

Сокольский 1955: 23; ср.: 16.

Simonenko 2001: 284; Симонеко 2008: 271; 2010: 147, 244; 2015: 222; Берлизов 2011: 100–101.

Perevalov, Lebedynsky 1998: 18; ср.: Блиев, Бзаров 2000: 89. В Тураевском могильнике на правом берегу Камы конца IV – первой половины VI в., принадлежащем к сарматскому кругу памятников, погребенные воины с кольчугами и сферическими шлемами были вооружены наряду с копьем, мечом, кинжалом и топором еще и деревянным щитом, покрытым красной киноварью. Наличие двусоставных удил говорит о том, что это были всадники (Генинг 1976: 61–107).

Нефёдкин 1995: 64–67; 2010: 200–206.

Ср.: Ростовцев 1914: 341.

Istvánovits, Kulcsár 2001: 161; 2003: 237.

Maenchen-Helfe 1973: 254.

Loyen 1960: 63, n. 44.

Халилов, Ахмедов 2011: 126.

Сланов 2000: 15; 2000в: 5; 2007: 142–143.

Ростовцев 1913–1914: 333; Таб. LXXXVI; Блаватский 1954: 115; Sulimirski 1970: 31; Maenchen-Helfe 1973: 245; Wilkes 1983: 258; Туаллагов 1993: 4; Перевалов 1997: 130; Istvánovits, Kulcsár 2001: 161; Сланов 2007: 143; Сулимирский 2008: 19.

Gamber 1968: 19.

Mattingly 1960: Pl. XLIV.2; Bernd 1841: 268.

Каминский 1993: 91; Сланов 2007: 144. М. Ю. Трейстер и С. A. Яценко полагают, что на гривне из Кобяковского кургана представлен щит, однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что никаких щитов на изображении нет. Тут некие существа, сидящие верхом, держат поводья и меч (Treister, Yatsenko 1997/98: 64; см., например: Гугуев 1992: Рис. 4–13).

Ростовцев 1913–1914: 329. Таб. LI; LXIV; LXXVIII–LXXIX; LXXXVIII, 2; XCI, 2. Интересно сопоставить: греческие всадники в конце V в. до н. э., монголы в середине XIII в. носили щиты лишь в то время, когда они стояли на страже пешими (Xen. Hell., II, 4, 25; Карпини, 6, 2).

Хазанов 1971: 63; Симоненко 1986: 10; Белоусов 2010: 303; 2010а: 16; ср.: Ščukin 1993: 323–325; Щукин 1994а: 53; Симоненко 2010: 147–150; 2015: 222–226.

Щукин 1987: 49–51; 1989: 49; 1994а: 53–54; Симоненко 1989а: 70; ср.: Simonenko 2001: 282–285; Симоненко 2001а: 90; 2010: 150; 2015: 226.

Ruttenbury 1943: 61; Sulimirski 1970: 29; Хазанов 1971: 17; Wilkes 1983: 258; Ковалевская 1984: 82; Обельченко 1992: 151; Исаенко 1993: 184; Безуглов 2000: 177 (с оговорками); Сланты 2000: 122; Горончаровский 2001: 75; Istvánovits, Kulcsár 2001: 163; Туаллагов 2004: 281; Сулимирский 2008: 18; Балабанова 2012: 16; 2016: 10; ср.: Coulston 2003: 422–424 (четыре объяснения двуручности меча).

Старое мнение: Хазанов 1971: 17; Симоненко 1986: 129–147; савроматы: Мерперт 1955: 157. Подобные длинные мечи были и в скифском мире. Е. В. Черненко (1988: 10) отмечает, что в кургане у села Изюмовка в Крыму обнаружен меч длиной 1,1 м (VI в. до н. э.) (ср.: Смирнов 1980: 38). О генезисе этих длинных всаднических мечей см.: Trousdale 1975: 118–119 (из Южного Приуралья в Китай, а оттуда через Центральную Азию в Средиземноморье и Причерноморье).

Синицын 1950: 108–109.

Габуев 1994.

Архив ИА РАН, Р-1 17 654–17–655. Отметим, что эти мечи соответствуют по своим размерам среднеазиатским аналогам (II в. до н. э. – V в.), которые обычно имели общую длину 0,8–1 м, из них на рукоять приходилось 9–20 см (Горбунова 2000: 43; ср.: Обельченко 1992: 151–153; Кожухов 1999: 162).

Измагилов 2001: 143.

Скрипкин 1990: 61, 120–121. А. С. Скрипкин (2000: 24–26) доказывает, что мечи с кольцевидным навершием пришли из Китая.

Федоров 1960: 114, 274.

Симоненко 1999: 131; ср.: Simonenko 2001: 228–229; Горончаровский 2001: 75; Белоусов 2010а: 16; Симоненко 2010: 43–46; 2015: 54–56.

Nikonorov 1997 Vol. 2: Fig. 43a.

Безуглов 2000: 171; ср.: Скрипкин 2000: 17–18; Горончаровский. 2003: 56: до 34 см.

Бехайм 1995: 197–198.

Fiebiger 1901: 1170; Maenchen-Helfe 1973: 238; Brzezinski, Mielczarek 2002: 18.

Rattenbury 1943: 69 (две параллели: Tac. Hist., I, 6; 62); Brink 1944: 43–44; Chilver 1979: 145, n. ad Tac. Hist., I, 79, 13; Perevalov, Lebedynsky 1998: 15; Перевалов 1999а: 68.

Ср.: Syme 1929: 130; Перевалов 1999а: 68–70.

Rattenbury 1943; Bachrach 2001: 48–61.

Хочу поблагодарить к. и.н. А. Н. Анфертьева и к. филос. н. Т. В. Антонова за консультацию по данному вопросу.

Приведу параллельные пассажи из «Истории» Тацита, где употребляется utraque в женском роде: I, 7: ceterum utraque caedes sinistre accepta; I, 75: et stetit domus utraque; I, 83: neque ut adfectus vestros in amorem mei accenderem, commilitones, neque ut animum ad virtutem cohortarer (utraque enim egregie supersunt); II, 86: scriptae in Britanniam ad quartadecimanos, in Hispaniam ad primanos epistulae, quod utraque legio pro Othone, adversa Vitellio fuerat; III, 22: eadem utraque acie arma, crebris interrogationibus notum pugnae signum, permixta vexilla; III, 46: … utraque Danuvii ripa potiebantur; III, 71: improvisa utraque vis.

Балабанова 2003: 71, 73–74.

Подобным же образом доктор К. Мерк (1978: 114) писал о чукчах в 1791 г.: «им почти безразлично, стрелять ли правой рукой или левой». Монголо-татары также могли стрелять с обеих рук, вперед и назад, как это указывает Никоновская летопись, описывая воинов Тохтамыша под Москвой в 1382 г. (Кун 1947: 22; Алланиязов 1998: 17). Евреи из колена Вениамина могли также обеими руками бросать камни и стрелять из лука (I Парал., 12: 2). Д. Н. Анучин (1887: 363) интерпретирует многие египетские, ассирийские и русские изображения, где лучники стреляют и с левой, и с правой руки, не наличием большого количества левшей, а тем, что лучники умели стрелять с двух рук, как того требовало, к примеру, английское руководство по стрельбе. Естественно, при этом надо иметь в виду и возможную художественную условность изображения, стремящегося к симметричности рисунка. Также ср. с умением гладиаторов сражаться левой рукой (Coleman 1996).

Попытка И. Л. Кызласова (1973: 27–35) доказать распространение стремян в последние века до новой эры не имеет под собой веских оснований (Измайлов 1990: 66; Вайнштейн 1991: 216–224).

Горелик 1993: 28–29; ср.: Сланты 2000: 121–122.

Симоненко 1986: 11; 2010: 241; 2015: 315; Simonenko 2001: 288–290.

Ростовцев 1925: 108; ср.: Сапрыкин 2012: 186.

Ср.: Горелик 1993: 37–41; Мелюкова 1964: 64.

Reitzius 1746: 300–301, s. v. ξίφος.

Reitzius 1746: 242, s. v. κοπίς.

Милюкова 1964: 59.

Максименко 1983: 104–105.

Скрипкин 1990: 62; Берлизов 2011: 88, 92–93; Лимберис, Марченко 2014: 218–219.

См.: Никоноров 1987: 64; Скрипкин 1990: 133. Об однолезвийных палашах волго-уральского региона I–III вв. см.: Зубов 2007. А. В. Симоненко (2010: 54; 2015: 65) отмечает, что в Северном Причерноморье известен лишь один однолезвийный нож.

Яценко 2004: 315, примеч. 2.

Sil. Pun., XV, 684–685; Flac. Argon., VI, 162; 234–236; Stat. Achil., II, 132–133; Tac. Ann., VI, 35, 1; Hist., I, 79, 3; Arr. Ac., 31; Tact., 4, 3; 7; 44, 1; Luc. Tox., 55; Dio Cass., LXXI, 7, 3; Claud. XXI (De cons. Stilich., I), 111.

Flac. Argon., VI, 162 (ingentis conti); VI, 235–236 (ingentem… umbram fert abies obnixa); Amm., XVII, 12, 2: (hastae longiores).

Блаватский 1954: 117; Хазанов 1968: 182; 1971: 73; Петерс 1984: 189; Вязьмитина 1986: 217; Кардини 1987: 48; Мошкова 1989 б: 184; Martin 1992, n. 3, p. 147 ad Sil. It. Pun., XV, 684–685; Горончаровский 1993: 81; 2001: 75; 2003: 65–66; Каминский 1993: 98; Перевалов 1997: 130; 1999а: 68; Алланиязов 1998: 52; Negin 1998: 67; Perevalov, Lebedynsky 1998: 12; Mielczarek 1999: 90; Блиев, Бзаров 2000: 78; Сланов 2000а: 286; 2007: 17; Lebedynsky 2001: 44, 164; Brzezinski, Mielczarek 2002: 22; Туаллагов 2004: 281; Медведев 2009: 11; Белоусов 2010: 302.

Терновое: Гуляев 2014: 85; Филипповка: Яблонский 2014: 422; также ср.: Хазанов 1971: 50; Ахметжан 2007: 38.

Блюменфельд: Максименко 1983: 106; Верхний Дон: Белоусов 2010а: 19–20.

Сокольский 1954: 10.

Хазанов 1971: 45, 49; воткнуто в стену: Simonenko 2001: 208; Симоненко 2002: 117; 2008: 254; 2010: 80–81; 2015: 92–93, 333; Ворошилов, Медведев 2007: 81.

Трейстер 1994: 180–181. Рис. 7–9. В этом случае длина между руками будет равняться 0,8 м. Если же принять это расстояние за максимально удобное для двуручного хвата – 1 м (Junkelmann 1992: 144), то длина копья будет порядка 3,6 м. Отметим, что уже у скифов в IV в. до н. э. были копья длиной 3,5 м (Черненко 1984а: 231–234; 1988: 8). Д. А. Скобелев (2004. № 3: 94) определяет длины копий всадников на сосуде в 1,11–1,75 и 1,58–1,759 м.

Kieseritzky, Watzinger 1909: 102–106; Taf. XL, 584; 585; 587; 591; 593; 606; XLI, 604.

См.: Мамонтов 2000: 279, рис. 29; Симоненко 2002: 116, рис. 4, 2. Д. А. Скобелев (2004. № 3: 94) определяет длины копий этих всадников в 1,12 и 1,26–1,49 м.

См.: Schleiermacher 1984: № 65, 67; S. 170–171, 174–175. Д. А. Скобелев (2004. № 3: 94) определяет длины этих копий в 1,44–1,47 и 1,52–1,55 м.

Simonenko 2001: 208; Симоненко 2002: 118; 2010: 81; 2015: 93; Ворошилов, Медведев 2007: 85–86; Орлат: Simonenko 2001: 299–300; Ивенских 2003: 36.

Федоров 1905: 39; Симоненко 1986: 6; Горончаровский, Никоноров 1987: 209; см. также: Нолан 1871: 101, примеч. 2; Дельбрюк 1994. Т. 1: 138.

Коканд: К. 1865: 118; ср.: Вельяминов-Зернов 1856: 115; Бухара: Борнс 1849: 484. В русском переводе пика оказывается оружием бухарской пехоты, но из английского издания совершенно ясно, что это оружие принадлежит всадникам: The horsemen have swords; sometimes long knives, and heavy spears, about twenty feet long, with a shot blade (Burnes 1834: 372).

Григорьев 1861: 127; К. 1865: 119.

Блаватский 1949: 97–99; 1954: 117; 1968: 44–45. Во II–III вв. сарматы управляли конем посредством нагайки, от которой в могилах сохранились обоймы, скреплявшие рукоять и ремень (Мошкова 1989в: 198; Габуев 1994: 33; Безуглов 1997: 134; Istvánovits, Kulcsár 2013: 202).

Блаватский 1949: 96–99. Ср. с описанием атаки персидского катафракта первой половины IV в. Либанием (Or., LIX, 70): «… они гонят коня, послушного вместо узды голосу, неся копье – дело обеих рук; бесстрашно они атакуют врагов, имея мысли лишь о действии, доверив тело охране железом». Таким образом, отрицание А. В. Симоненко возможности бросания повода при атаке пиконосца не выглядит убедительным, перенося современные принципы на всадническое искусство древних (Симоненко 2001: 163; 2002: 113; 2008: 274; 2010: 84–85; 2015: 94–97; Горончаровский 2003: 67; contra: Перевалов 2006а: 44; 2007: 147–153; Скобелев 2013: 68–93). Искусство кочевников управления конем стояло на чрезвычайно высоком уровне. Вспомним хотя бы езду нумидийцев на своих конях без узды с одним лишь копьем. Подобное управление конем демонстрировалось в XIX в. в качестве вещи, достойной восхищения, как это сделал в 1885 г. кавалерийский лейтенант Андрэ Кремьё-Фоа (1857–1892) – и это было не в боевых условиях, как в древности (Lefebvre des Noёttes 1931: 227). «Они умеют очень метко стрелять на полном скаку, [когда] уздечка лежит на шее лошади и он управляет лошадью ногами» – так писал в начале 1660–х гг. о калмыках анонимный немецкий офицер (Алексеев 1941: 358–359).

Ср.: Федоров 1905: 38–39.

Ср.: Брак 1872: 242.

Вот как описывает действие контусом лангобарда в битве с византийцами в 663 г. на юге Италии Павел Диакон (Hist. Lang., V, 10): «А когда обе стороны сражались с яростными усилиями, тогда один из царского войска по имени Амалонг, который обычно нес контус царя, некоего гречишку им же пронзил и, обеими руками сильно проколов, снял с седла, на котором тот скакал, и поднял его на воздух над своей головой». Впрочем, согласно схолии в одном из кодексов речь шла не о копье, а о знамени, которое действительно могло иметь острое навершие (Paul. Diac. Hist. Lang., p. 149, nota 1).

Ср.: Перевалов 1999а: 71–73.

Ср.: Соколов 1853: 11–43.

Pro: Горончаровский, Никоноров 1987: 209–210; Горончаровский 1993: 80; contra: Ростовцев 1914: 340; Блаватский 1949: 96–99; 1954: 117; 1968: 44–45; Lebedynsky 2001: 44.

Kieseritzky, Watzinger 1909: Taf. XXXIX–XLIX, исключая Taf. XLII, 613.

Gall 1990: Abb. 3; Taf. 6; 10–11. Удерживание пики под предплечьем правой руки, как это показано у катафрактов, изображенных на орлатских пластинах, у европейских сарматов, насколько мне известно, не зафиксировано (см.: Nikonorov 1997 Vol. 2: Fig. 43a). Относительно этнической атрибутации и времени пластинок существуют различные мнения. Так, Д. Я. Ильясов и Д. В. Русанов полагают, что орлатские пластины принадлежат культуре Кангюя, связанной с саками, и датируются I–II вв. н. э. (Ilyasov, Rusanov 1997/98: 130–134; ср.: Пугаченкова 1989: 152: на пластине представлена междоусобица кангюйской знати). Заметим, что катафракт на фризе из Халчаяна, согласно реконструкции Г. А. Пугаченковой, держит копье таким же образом (Ставиский 1977: 122–123). Возможно, данный способ хвата пики действительно появился в Средней Азии.

Перевалов 1999а: 71–72; ср.: Junkelmann 1992: 100–115; Perevalov, Lebedynsky 1998: 17; Bachrach 2001: 56.

Симоненко 2002: 113. Для сравнения заметим, что конные джунгары во второй половине XVII в., скача, просто волочили пику по земле, держа ее ближе к наконечнику (Идес, Бранд 1967: 281).

Виноградов, Горончаровский 2009: 162, рис. 71; Сапрыкин 2010: 106, рис. 18.

Иногда даже считается, что речь у Стация шла о некоем ремне на копье (Туаллагов 2001а: 197).

Наставление… 1920: 6, 11; Coulston 1986: 65–66.

Федоров 1905: 38.

Подосинов 1985: 181, примеч. 306; 226, примеч. 735; ср.: Bichir 1977: 168–170.

Cichorius 1896: Taf. XXVIII, 94; Малашев 1988: 88. Рис. 2; Трейстер 1994: 180. Рис. 7; см.: Хазанов 1966а: 31–33; Симоненко 1989а: 60–61; ср. описание скифского лука: Amm., XXII, 8, 37.

Ovid. Epist., I, 1, 79 (Scythico arcu); I, 5, 49–50 (Sarmaticos arcus); Senec. Hercul. Oetat., 157–158.

Каминский 1992: 7; ср.: Сланов 2007: 95–99.

Каминский 1992: 15

Симоненко 1986: 5; ср.: Хазанов 1971: 43.

Gamber 1964: 8–9; Каминский 1992: 15.

Хазанов 1971: 42.

Хазанов 1971: 36, 38. Таб. XIX, 26; Каминский 1992: 9; 1993: 90.

См.: Хазанов 1971: Таб. XX, 23; XXI, 22–23; ср.: Шевченко 1993: 43–44. Рис. 2.4, 29, 44.

Ovid. Epist., IV, 9, 83 (litae tenues serpentis felle sagittae); ср.: Trist., IV, 1, 77; 84; V, 7, 16; 10, 21–22; Epist., I, 2, 16; III, 1, 26; IV, 7, 11–12; 36; 9, 83; 10, 31; Сланов 2007: 106.

Хазанов 1971: 41; Мошкова 1989в: 197; Берлизов 2011: 83; Кривошеев, Скрипкин 2011: 156; ср.: Ждановский 1988: 62–63; Симоненко 2010: 94.

Каминский 1992: 9; Сланов 2007: 110; ср.: Никоноров, Худяков 2004: 202.

Кушкумбаев 2001: 51; Ахметжан 2007: 95; ср.: Росляков 1962: 213–214.

Ovid. Epist., I, 7, 9; II, 1, 65 (Scythicas sagittas); III, 8, 19 (Scythica tela); ср.: I, 2, 45 (Sarmaticas sagittas); Lucan., IX, 827 (Scythicae… harundinis); ср.: VIII, 432.

Хазанов 1971: 42; Мошкова 1989б: 185; Каминский 1992: 8; Сланов 2007: 107 (у аланов – из березы и ясеня); ср.: Смирнов 1961: 32 (у савроматов – из березы, реже ясеня или тополя).

Дон: Ильюков, Власкин 1992: 205; Бережновский курган: Мошкова 1989б: 185.

Иванеско 1998: 93.

Семенюк 1969: 265; Кушкумбаев 2001: 52; Ахметжан 2007: 95.

Хазанов 1971: 42; Мошкова 1989б: 185; Каминский 1992: 8; Simonenko 2001: 198–199.

Паллас 1773: 477; ср.: у казахов оперение стрел из перьев беркута, орла, грифона (Кушкумбаев 2001: 53; Ахметжан 2007: 96).

Шилов 1975: 28, 116; Мошкова 1989 б: 185; Симоненко, Лобай 1991: 46; Simonenko 2001: 200; Симоненко 2010: 100–102; 2015: 112–114.

Lebedynsky 2001: 208; Яценко 2002: 43; 2006: 164. Вспомним, что знатный сармат, погребенный у с. Пороги, имел одежду этого цвета (Симоненко, Лобай 1991: 53). А. П. Медведев (2009: 11), впрочем, напрямую рассматривает красный цвет как символ крови.

Хазанов 1971: 42–43; Симоненко 1986: 5; Каминский 1992: 16; Симоненко 2010: 101; 2015: 112.

Последнее предположение ср.: Паллас 1773: 477.

Simonenko 2001: 198–199; Симоненко 2010: 102; 2015: 113.

Хазанов 1966а: 33–42; 1971: 28–35; Яйленко 1995: Рис. 11; Виноградов, Горончаровский 2009: 162, рис. 71; ср.: Никоноров, Худяков 2004: 193–195.

Simonenko 2001: 192; Симоненко 2010: 93–94; 2014: 335; 2015: 105–106; Берлизов 2011: 84.

Istvánovits, Kulcsár 2014: 144–148.

Хазанов 1971: 40–42.

Максименко 1998: 133; ср.: Симоненко 2010: 94; 2015: 105–106. А. М. Ждановский (1988: 67) также отмечает по материалам Среднего Прикубанья увеличение размеров наконечников стрел в I–II вв. н. э.

Васильев 1990: 19–22.

Каминский 1992: 16; Сланов 2007: 113 (с V в.).

Джапаридзе 1973: 135. Хочу поблагодарить Г. В. Цулая и Г. Джапаридзе за консультацию по данному вопросу из области древнегрузинской метрологии.

Анчабадзе 1990: 38–39; Сланов 2007: 97; см.: Хазанов 1966а: 33–34; 1971: 28; ср.: Никоноров, Худяков 2004: 195.

Хазанов 1970: 88; Симоненко 2010: 94; 2014: 335; 2015: 106.

Ovid. Trist., III, 10, 64–65; IV, 1, 77–78; V, 7, 13–20; Epist., I, 1, 79; 2, 15–17; 83; 5, 49; 7, 9; IV, 7, 11–14; Ibis, 638; ср.: Martial., VII, 2, 1; Mela, I, 103.

Смирнов 1961: 9, 31; Хазанов 1971: 68; ср.: Sulimirski 1970: 31; Brzezinski, Mielczarek 2002: 16–17; Сулимирский 2008: 20.

Смирнов 1961: 70; Хазанов 1971: 69, 88; Симоненко 1986: 10–11, 14; 2010: 237; 2015: 311.

Копье: Хазанов 1971: 47–48; раструб: Блаватский 1954: 117; Хазанов 1971: 47; Negin 1998: 69.

См.: Яценко 1992: Табл. 15, 4; 6.

Как отмечают Э. Иштванович и В. Кульчар, в сарматских погребениях на Великой венгерской равнине наконечники стрел занимали лишь вторичное место вплоть до конца IV в. Авторы объясняют это религиозными представлениями населения (Istvánovits, Kulcsár 2001: 153). Однако, возможно, это отражает реальное положение вещей: нераспространенность тут лука как оружия.

Т. Сулимирский полагал, что со II в. до н. э. главным оружием у сарматов становится оружие ближнего боя, копье и длинный меч, а со II в. н. э., с появлением мощного лука «гуннского» типа, начался упадок тяжеловооруженной конницы (Sulimirski 1970: 29, 32; Сулимирский 2008: 17–20).

Junkelmann 1992: 145. Abb. 125.

Ср.: Vigneron 1968: 302–303.

Юнусов 1990: 98–100; ср.: Mauric. Strat., XI, 2, 6.

Хазанов 1971: 43; Симоненко 1986: 10–11.

4 Сазонов 1992: 251: погребение № 6 (конец I – первая половина II в.). Р. Б. Схатум (2001) считает катафрактов из хутора Городского и других погребений Северо-Западного Кавказа меотами, которые, впрочем, входили в сиракский союз (ср.: Simonenko 2001: 305).

5 Юнусов 1990: 98.

Яценко 1995: 189; Виноградов, Горончаровский 2009: 164–165 (датировка памятника); ср.: Яценко 2006: 167.

См.: Никоноров 1995: 57.

Ср.: Gless 1989: 100, 104.

Bopearachchi 1991. Pl. 52. Sér. 1. Fig. 1, F, G; прорисовку см.: Nikonorov 1997. Vol. 2. Fig. 22b; Нефёдкин 2011: 179.

Perevalov, Lebedynsky 1998: 17; Перевалов 1999а: 71; Симоненко 2002: 113; Туаллагов 2004: 282; ср.: Халилов, Ахмедов 2011: 130.

По мнению М. Мельчарека, речь у Валерия Флакка шла о том, что сарматский всадник держал и повод, и пику в левой руке (Brzezinski, Mielczarek 2002: 24).

Хазанов 1971: 50–51; Ковалевская 1984: 82; Каминский 1992: 10; Сланов 2007: 92–93.

Каминский 1992: 10. Считается, что на конских доспехах из Дура-Европос имеются специальные приспособления для крепления аркана (Хазанов 1971: 51).

Хазанов 1971: 50; Симоненко 1986: 6; 2010: 76–78; 2015: 87–90; Simonenko 2001: 209; Сланов 2007: 94.

Каминский 1992: 9–10; 1993: 90; Сланова 2000в: 6; 2007: 94.

Кожухов 1999: 160; Савельев 2010: 181–182.

Максименко 1983: 106.

Ростовцев 1913–1914: 311. Табл. LXXXV, 3; Галль 1997: Рис. 3.

Дворниченко, Федоров-Давыдов 1981: Рис. 3.1; Яценко 1992: Табл. 14, 3.

Симоненко, Лобай 1991: 46. Рис. 7, 8; Симоненко 2010: 78; 2015: 88.

В связи с нераспространенностью дротика у конных сарматов не могу согласиться с тезисом Б. Бахраха о том, что аланы повлияли на формирование тактики верховых дротикометателей у средневековых жителей Бретани (Bachrach 1969: 166–171; 1973: 85–92).

Сазонов 1992: 250.

Яценко (1993: 60–61; ср.: Gamber 1964: 9; Coulston 1991: 106–109 (от сарматов к дакам и римлянам, а от последних или от степняков к парфянам); Boss 1994/95: 25; Лебединский 1996: 222–223; Lebedynsky 2001: 205 (от сарматов и парфян к римлянам, от сарматов же – к дакам); Istvánovits, Kulcsár 2001: 163 (от сарматов к римлянам и германцам).

Sanie 1995: 112. Валерий Флакк упоминает наличие позолоченных драконов в войске фракийцев-бизальтов, которые носили культовую функцию и были посвящены богине-матери Хоре (Flac. Argon., VI, 57–58: insuper auratos collo gerit ipse dracones, matris Horae specimen; после 90 г. н. э.).

Пластину см.: Nikonorov 1997 Vol. 2: Fig. 43a; Нефёдкин 2011: 189; тюрки: Горелик 1995: 381–382.

Габуев 1998: 83.

Lebedynsky 2001: 204.

Левшин 1832: 51; Росляков 1962: 237; Кушкумбаев 2001: 86–87.

Семенюк 1969: 269; Алланиязов 1998: 57, 66.

Башкиры: Георги 1776: 88; бухарцы: Мейендорф 1826: 177.

Cichorius 1896–1900: Taf. II–III; XX, 64; XXIII, 74–75; XLI, 145; XLV, 159; LV, 198; LVII; XCII, 329.

Абрамзон 1944: 176.

Nickel 1978: 18–19.

Прохорова 1994: 176–177; Прокопенко 2015: 334.

Mattingly 1940: Pls. 87,6; 88,7; 1960: Pl. XLIV, 2.

Mattingly 1940: Pls. 87, 10; 88, 10.

Яценко 1993: 66; 2001; хунны: Руденко 1962: 91, 201, табл. LII, 2–4.

Охонько 1994: Рис. 5.

Coulsten 1991: 106–109; ср.: Бондаренко 2014: 159 (дакийские значки с волчьей головой).

Горелик 1995: 381–382.

Иванчик 1988: 40–47; Прокопенко 2016: 219; ср.: Сланов 2013: 282–284; Бондаренко 2014: 155–158.

Скифы: Харитонов 2000: 12–15; Прокопенко 2016: 217–219; солнечное божество: Прохорова 1994: 177.

Лебединский 1996: 222–223.

Пугаченкова 1989: 150. А. А. Туаллагов (2000: 161–162; 2001: 198) полагает, что драконообразные штандарты связаны с идеей власти и благодати правителя.

Ср.: Дмитриев 2002: 63.

Mattingly 1940: Pls. 87,6; 88,3; 88,7; ср.: Bellorius 1711: Pl. 77 № 24.

Mattingly 1960: Pl. XLIV, 2.

Mattingly 1940: Pls. 85,10; 87,5; 87,10; 88,10.

Gamber 1968: 10, Abb. 2.

В другом переводе: трубы (рога) и барабаны (ИО: 45).

Десятчиков 1972: 76; ср.: Туаллагов 1993: 6; 2001: 199; 2004: 285; Кожухов 1999: 172; Горончаровский 2001: 73.

Ковалевская 1992: 71–73; ср.: Кардини 1987: 50.

Витт 1952: 177, 184.

Цалкин 1966: 89; ср.: Калоев 1993: 20.

Bachrach 1973: 10; 16; Нефёдкин 2004: 287; Багаев 2014: 90–94; ср.: Сланов 2007: 151.

Гаврилюк 1999: 143. В ходе раскопок 1997–2001 гг. в Казахском Алтае (могильник Берель и курган 1 Бурхтарма, IV–II вв. до н. э.) были обнаружены 24 жеребца высотой в холке 128–136 и 136–144 см, то есть средневысокие кони и ниже (Косинцев, Самашев 2003: 117).

Городской: Сазонов, Спасовский, Сахтарьек, Тов 1995: 125–126; Кожухов 1999: 172; Карпаты: Istvánovits, Kulcsár 2015: 59–60.

Нолан 1971: 262, примеч. 1.

Хотов, Красников 1995: 71, 75.

Ovid. Epist., I, 2, 84; Arr. Cyneg., 23,2–4; Them. Or., XXVII, 335d; Julian. Or., XXVII, 335d; SHA, XXVIII, 8, 3.

Цалкин 1966: 45–48.

Будённый 1952: 575.

Aymard 1951: 178; см. также: P. 523–527; ср.: Перевалов 2002: 107; Алемань 2003: 120.

Это же мнение см.: Кардини 1987: 50.

Т. А. Габуев (1999: 27–28), согласно расположению материала в биографии Проба, относит этот эпизод к событиям ранее 276 г., то есть до того, как он стал императором, а именно к концу 250-х – 260-м гг.

Нолан 1871: 262.

Строевой кавалерийский устав. 1919. Ч. 1: 35–36.

Карцов 1859: 103.

Броневский 1830: 173; 1948 г.: Будённый 1952: 575.

Броневский 1830: 173; ср.: Кушкумбаев 2001: 93–94.

Polyaen., VIII, 56; Amm., XVII, 12, 3; Ambros. De excidio urbis Hierosol., V, 50; ср.: Flac. Argon., VI, 161.

См.: Kieseritzky, Watzinger 1909: 106; 101; Taf. XL, 606; XLI, 575; Ростовцев 1913: Табл. LI; Горончаровский 1999: 176.

Крымские татары. 1909: 91, 94.

Ср.: Ковалевская 1984: 81.

Крымские татары в середине XVI в. имели по пять неоседланных заводных коней (Михалион. Литв. О нравах татар, фрг. 1). В. Н. Кун (1947: 27) отмечает, что в набег среднеазиатский кочевник брал от 2 до 5–6 коней в зависимости от достатка.

Броневский 1830: 174.

Персы: Xen. An., I, 2, 5; 10; 13; 19; 4, 4; 6; 10; 5, 1; 5; 7, 1; 14; ассирийцы: Garelli 1985: 296.

Башкиры: Георги 1776: 88; казахи: Георги 1776: 121; Левшин 1832: 50.

Мнение: Ашик 1845: 20, 30; Кёне 1847: 30; Kóhne 1847: 205; ошибка при перерисовке: Ростовцев 1914: 329, 352; Гайдукевич 1949: 415; Галль 1997: 186; Mielczarek 1999: 88, n. 77; Simonenko 2001: 298; Горончаровский 2003: 108–109; Ивенских 2003: 34; Симоненко 2010: 274; 2015: 147–148. Отметим, что Б. В. Кёне, указывая в целом на неточность прорисовок и неверность атрибутаций в издании А. Б. Ашика, саму сцену боя не критиковал (Кёне 1847: 29–30; Köhne 1847: 202–207).

Ростовцев 1914: 353; Галль 1997: 186.

Десятчиков 1972: 75. С. А. Яценко (2004: 317–318, примеч. 1) полагал, что ошибся в росписи уже древнегреческий мастер.

Горелик 1971: 245; Горончаровский, Никоноров 1987: 204.

Кызласов 1973: 35; Горончаровский 1993: 80–81.

Горончаровский 2001: 80; ср.: Чореф, Шульц 1972: 138 (о ритуальном характере боя на фреске).

Leclant 1960: Pl. I A; Figs. 16, 18, 19, 22, 27.

Ср.: Чореф, Шульц 1972: 136–144; Горончаровский 1993: 80.

Фаюм и Фракия: Boak, Peterson 1931: 34. Pl. XXIV, fig. 48; Bordenache 1969: 104. Tav. XCII, 214; Томск: Полосьмак 1990: 186. Рис. I, 6; Кипр: Winter 1903. I: 15, 6; Нефёдкин 2011: 204; перс: Sekunda 1992: 52 (аттическая ваза V в. до н. э.); Киликия: Imhoof-Blumer, Keller 1889: Taf. II, 18.

Amm., XXXI, 2, 6: muliebriter… insidentes (гунны); ср.: Mielczarek 1993: 101.

Чореф, Шульц 1972: 135–144. Рис. 2–3; Нефёдкин 2011: 207.

Коринфская ваза: Greenhalgh 1973: Fig. 48; Нефёдкин 2011: 208; аттическая: Pfulh 1923: Taf. 187–188, 504, § 571; терракотовый щит: Alföldi 1967: 25, Taf. 7, 2; Анкона: Connolly 1981: 102; Коннолли 2000: 102; фригийская урна: Head 1992: Fig. 40c; Нефёдкин 2011: 206, низ; Лирия: Treviño 1986: 13; Нефёдкин 2011: 206, вверх.

Отметим, что, при внимательном рассмотрении рисунка в издании А. Б. Ашика (1845: Рис. IV) оказывается, что данные два всадника держат копья в одной левой руке.

Ашик 1845: 30.

Буденный 1952: 146 (ср.: с. 559–560, 568); Руденко 1961: 8; ср.: Паллас 1773: 479, 582.

О битве см.: Виноградов 1999; Виноградов, Горончаровский 2009: 132–134.

Ср.: Крымские татары. 1909: 93–94.

Wellmann 1896: 286.

Руденко 1961: 8.

Десятчиков 1972: 76; Maenchen-Helfen 1973: 213–214; ср.: Нефёдкин 2011а: 266–275.

Буденный 1952: 36.

Симоненко 1987: 141; ср.: Калоев 1993: 20.

Вольф 1889: 101.

Нолан 1871: 261–262.

Хотов, Красников 1995: 17.

Также см.: Громова 1949. Ч. 2: 86–117.

Витт 1952: 183–184; также см.: Буденный 1952: 36.

Буденный 1952: 559.

Maenchen-Helfe 1973: 211–213.

Руденко 1961: 13; Драчук 1975: 53–60; Мошкова 1989а: 205.

Скрипкин 1990: 209; Яценко 1993: 63, рис. 2; также см.: Яценко 2001б.

Автор III века Г. Юлий Солин (45, 18), перелагая сообщение Плиния Старшего, более категоричен: «Жеребец никогда не воспитывается у скифов для войн, так как кобылы могут на бегу опорожнять мочевые пузыри».

Gossen 1913: 1489 (Гиерокл – автор середины IV в.).

Выделения мускусной железы бобра, используемые в медицине. К примеру, еще в первой половине XIX в. аляскинские эскимосы использовали настоянную на воде или роме бобровую струю для лечения ревматизма и грудных болей (Загоскин 1956: 88).

Кортиков, Кортиков 1998: 517.

Хотов, Красников 1995: 98; ср.: Липпинг, Хитенков 1944: 128.

Липпинг, Хитенков 1944: 153.

Хотов, Красников 1995: 106.

Cougny 1877: 886.

Moutsos 1995: 25; Перевалов 2008: 2.

Bachrach 1973: 118; Ковалевская 1992: 72; Сланов 2007: 173–175.

du Cange 1885. T. II: 88, s. v. canis Alanus.

Moutsos 1995: 26–27.

Cougny 1877: 886; Сланов 19, 25, 171–177.

Гаврелюк 1999: 147; Ольвия: Мозаика. 2001: 46.

Карпаты: Istvánovits, Kulcsár 2015: 61–63; аланы: Калинин 1993: 25, 27; Сланов 2007: 173–175.

Alan s. a.: 155; ср.: Уваров 1994: 9–10; английские мастифы: Jesse 1866. Vol. I: 82–84.

Moutsos 1995: 23–32; Перевалов 2008: 2.

Ср.: Jesse 1866. Vol. I: 82–84; Калинин 1993: 27; Сланов 2007: 173–174.

Flac. Argon., VI, 106–108; Plin. N.h., VIII, 142; Polyaen., VII, 2, 1; Ael. Var. hist., XIII, 46; Nat. an., VII, 38; Poll., V, 46; Anthol. Pal., VII, 304; подробнее см.: Cook 1952: 38–42; Нефёдкин 2000: 72–79.

См.: Дьяконов 1955: 529; Нефёдкин 2011: 219; Скобелев 2013: 142, рис. 85.

Молева 1998: 60–62; ср.: Cook 1952: 39–40; Прокопенко 2016: 217–219.

Трейстер 1994: 180–181. Рис. 7; Нефёдкин 2011: 220. Похожую небольшую собаку наряду со всадником, вооруженным луком гуннского типа и копьем, представляет стела, поставленная царицей Динамией в честь Матиана, сына Заидара, 13–9 гг. до н. э. (см.: Яйленко 1995: Рис. 11; также см.: Kieseritzky, Watzinger 1909: Taf. XL, 585; 606; XLI, 604).

Цалкин 1966: 89; Калинин 1991: 39; 1993: 25; Keller 1909: 46; ср.: Боголюбский 1959: 521–524.

Смирнов 1964а: 51.

Вязьмитина 1954: 222 (в насыпи); Шилов 1975: 115 (в деревянном гробу раннесарматского погребения – Новоникольский могильник I, курган 7, погребение 12); Маслов 1999: 226 (захоронение собак у входа в погребальную камеру кургана 2 Орлатского могильника); ср.: Синика 2003. Ср. с сообщением Г. Валерия Флакка (VI, 106–113) о погребении собак в курганах воинов у каспиев (Нефёдкин 2000: 78–79).

Ср.: Черненко 1971; 1984; 1988: 29; 1997: 5, 17–18.

Darkó 1935: 449–450; Sulimirski 1952: 454.

Максименко 1998: 133, 135; ср.: Симоненко 2010: 241; 2015: 315–316.

Coulston 1986: 70; ср.: Никоноров 2005: 142–143; Нефёдкин 2014: 189–190.

Хазанов 1970; 1971: 64–90; pro: Черненко 1973: 272; Клепиков 2014: 34. М. И. Вязьмитина (1986: 217) выделила только два периода в развитии сарматского военного дела: VI–II вв. до н. э. и I–IV вв. н. э.

Росляков 1951: 14–15; 1962: 224–237; ср.: Семенюк 1969: 272.

Boss 1994/95: 21; Perevalov, Lebedynsky 1998: 51–60; Negin 1998: 65–75; Lebedynsky 2001: 47; Coulston 2003: 430–432.

Перевалов 1999а: 66; 2000: 209–210.

Щукин 1994а: 54; Boss 1994/95: 24–25.

Bivar 1972: 279; Нефёдкин 2012: 138–141; Левада 2013: 181–184.

В списке указаны лишь те тома издания, которые были использованы в книге. Все особо не оговоренные переводы античных источников принадлежат автору. Я старался сделать переводы как можно буквальнее, что полезнее для заинтересованного читателя, который к тому же может найти литературные переводы в соответствующих русских изданиях. Слова, выделенные курсивом, добавлены для лучшего понимания текста источников; квадратные скобки […] означают вставку в текст, поясняющую смысл предыдущего слова или выражения; угловые скобки <…> показывают вставку издателя в текст.

Хочу поблагодарить С. М. Перевалова за помощь в переводе данной заметки.