John Bellairs

THE FIGURE IN THE SHADOWS

Печатается с разрешения наследников автора и литературных агентств

Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Copyright © The Figure In The Shadows ©

John Bellairs, 1975

© Е. Смотрова, перевод на русский язык

© М. Шестаков, иллюстрации

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Приготовтесь к новому невероятному приключению.

Kirkus Reviews

Льюис Барнавельт стоял у края площадки и наблюдал за дракой двух старшеклассников. Драка была что надо.

Том Латц и Дэйв Шелленбергер держали в страхе всю школу. Обычно они дружно шпыняли какого-нибудь беднягу, но сейчас что-то не поделили. Забавно: эта картина напомнила Льюису битвы богов и героев, о которых он читал в Илиаде серии «Классика в комиксах».

– Вот тебе! Так нравится? – Том швырнул Дэйву в лицо горсть камней.

Тот метнулся к сопернику, и ребята, сцепившись, повалились на землю и принялись отчаянно лупить друг друга, катаясь по земле и выкрикивая ругательства. Льюис, заметив, что битва опасно приблизилась, отступил в тень аллеи, которая проходила между школой и соседней протестантской церковью.

Обычно Льюис на пушечный выстрел не подходил к таким потасовкам. Он был пухлым, круглолицым и ходил в одном и том же коричневом свитере и мешковатых вельветовых брюках, что делало его похожим на взмыв воздушного шара. А может и не делало, но однажды ему так сказала тетя Мэтти, и Льюису крепко запомнилась фраза: взмыв воздушного шара. Его руки были гладкими и мягкими, и добиться мозолей не получалось, даже если потереть наждачкой. Когда он напрягал мышцы, ничего не менялось. Льюис боялся драться и боялся получить пинков.

Зачем же он тогда смотрел на драку самых сильных парней в школе? Дело в том, что на площадку вела задняя дверь школы, и именно здесь Роза Рита просила ее подождать, а раз она попросила, значит, придет.

Роза Рита Поттингер – лучшая подруга Льюиса. Ее оставили после уроков в наказание за то, что она огрызалась на мисс Хэггерти, учительницу шестого класса. Роза Рита была на год старше Льюиса, но училась с ним в одном классе, и это было здорово.

Льюис ходил взад-вперед по темной аллее. «Почему ее так долго нет?» – гадал он, то и дело нервно поглядывая на драку. А вдруг те двое устанут бить друг друга и решат взяться за него?

– Льюис, привет!

Мальчик подпрыгнул и обернулся. Роза Рита!

Подруга была на голову выше Льюиса и носила очки. По плечам струились темные длинные пряди. Черную плюшевую шапку украшала брошь-гвоздик и много-много пуговиц с мультяшными рисунками – такие когда-то клали в качестве сюрпризов в пачки хлопьев.

Роза Рита всегда ходила в этой шапке.

– Привет, – ответил Льюис. – Много заставили делать?

Девочка пожала плечами:

– Да так. Ладно, пойдем. Хочется уже добраться до дома и переодеться во что-нибудь нормальное.

Это было вполне в духе Розы Риты. В школу ей приходилось носить юбку и блузку, но стоило только сделать шаг за порог, как она тут же бежала домой, чтобы натянуть синие джинсы и кофту. Роза Рита была пацанкой: она любила всякие мальчишеские занятия, например, рыбачить, лазать по деревьям или играть в бейсбол. Льюису ничего такого особо не давалось, но он любил наблюдать за подругой, а ей в свою очередь нравилось гулять с ним. Они подружились в апреле, а сейчас уже шел сентябрь.

Ребята побрели по аллее. Роза Рита заметила, что Льюис несет в руке бумажный пакет.

– Что это у тебя? – спросила она.

– Шляпа, как у Шерлока Холмса.

– О, ничего себе!

Роза знала, что у друга есть шляпа Шерлока Холмса: дядя подарил ее Льюису на четвертое июля, в День независимости. Но все равно заинтересовалась:

– И зачем ты несешь ее в пакете?

– Хочу пройти в ней по главной улице, только сначала нужно посмотреть, чтобы когда я ее надену, рядом не было детей.

Роза Рита уставилась на него:

– То есть, ты ее вытащишь, наденешь, а потом опять спрячешь в пакет?

– Ну да… – ответил Льюис. Он смутился.

Роза Рита выглядела всерьез озадаченной.

– Ну, раз ты так боишься, – заметила она, – зачем вообще ходить в этой шляпе по главной улице? Ведь там нас наверняка увидит куча народу.

– Я знаю, – с упрямством в голосе проговорил Льюис. – Я не боюсь показаться в шляпе перед взрослыми. Просто не хочу, чтобы какой-нибудь малолетний умник ее украл.

Девочка с пониманием улыбнулась. Она знала, что Льюиса вечно донимали задиры.

– Ладно, ладно, – сказала она. – В конце концов, это твоя шляпа. Пойдем.

Друзья прошли по аллее и пересекли квартал, за которым начиналась Мэйн-стрит. Они жили в маленьком городке, где главная улица длилась всего три квартала. Вдоль нее тянулись аптеки, лавки «Все по десять центов», магазины одежды, рестораны и бары. Они дошли до магазина «Все по десять центов». Там Льюис остановился и быстро осмотрелся по сторонам.

– Думаешь, здесь нормально, Роза Рита? Детей поблизости не видно… – мальчик принялся теребить край сумки.

Роза Рита разозлилась:

– Ой, Льюис, брось! Не глупи! Значит, так. Мне нужно зайти в магазинчик и купить карандашей, бумаги и всякого такого. Потом я пойду домой переодеться. Встретимся дома у твоего дяди. Идет?

Не успел Льюис ответить, как ее и след простыл. Он немного рассердился на подругу и почувствовал себя глупо. Мальчик осмотрелся еще раз. Никаких хулиганов поблизости не было. Отлично. Он достал шляпу и наконец надел ее.

Шляпа была хороша: зеленая, клетчатая, с жесткими козырьками спереди и сзади и ушами, завязанными наверху. Надев ее, Льюис почувствовал себя умным и храбрым, как Шерлок Холмс, выслеживающий злодея в лондонском тумане. Мальчуган снова огляделся и решил идти так до музея Великой Республиканской армии, располагавшейся как раз в трех кварталах. За столь короткую прогулку никто не успеет ему ничего сделать.

Опустив голову, Льюис шел по улице и смотрел, как под ногами убегает назад тротуар. Некоторые взрослые, завидев его, поворачивались и провожали мальчишку удивленными взглядами. Он замечал их краем глаза, но старался не обращать внимания. У него захватывало дух от чувств, которые вызывал простой головной убор: с одной стороны, он гордился тем, что может надеть такую шляпу, с другой стороны – стеснялся, что носит ее. И как он будет счастлив, когда доберется до конца улицы!

Едва Льюис миновал аптеку, как услышал противный ехидный голос: «Ох! Мне бы такую шляпку!»

Льюис остановился как вкопанный. Это был Вуди Минго.

Льюис до смерти боялся Вуди. Ему казалось, что даже Дэйв Шелленбергер и Том Латц дважды подумают, прежде чем связываться с ним. Дело было не в росте или силе Вуди – напротив, паренек был невысоким и жилистым, – но он был крепким, а в кармане носил нож. Ходили слухи, что он угрожал им одноклассникам и пугал детей во дворе.

Льюис отступил. По спине у него пробежал холодок.

– Брось, Вуди, – промямлил он. – Я никогда не делал тебе ничего плохого. Оставь меня в покое.

Вуди хихикнул:

– Дай-ка рассмотрю эту шапку, – оскалился он, протягивая руку.

– Пообещай, что вернешь.

– О, да. Естественно. Обещаю.

Сердце у Льюиса сжалось. Он знал, чем грозит подобный тон: больше он свою шляпу не увидит. Льюис огляделся, нет ли поблизости взрослых, которые смогут прийти на помощь. Их не оказалось. Эта часть улицы была пуста, как в воскресное утро.

– Ну дай, дай посмотрю, – Вуди сгорал от нетерпения.

На глазах Льюиса выступили слезы. Что делать? Бежать? Далеко он не убежит. Как и большинство полных детей, бегал Льюис очень медленно. Он сразу начинал задыхаться, потеть, у него кололо в боку. Вуди догнал бы его, отобрал шляпу и хлестал бы по плечам, пока те не начали пылать. Льюис с грустью снял шляпу и отдал задире.

Тот, все так же противно улыбаясь, повертел убор в руках, надел и поправил козырек.

– Ого, я теперь вылитый Шерлок Холмс, как в кино. Ну, пока, пухлячок. Спасибо за презент! – Вуди повернулся и неторопливо зашагал прочь.

Льюис стоял и смотрел ему вслед. Слезы текли по лицу, колени дрожали, а руки сжимались в кулаки.

– Отдай мою шляпу! – вдруг крикнул Льюис. – Я все расскажу полиции, и они посадят тебя в тюрьму на сто лет!

Паренек не ответил. Он медленно, покачиваясь, уходил вдаль. Он знал, что Льюис ничего ему не сделает.

Мальчик, не глядя по сторонам, побрел вперед. От слез он не разбирал дороги, и лишь когда вытер глаза, обнаружил, что оказался в крошечном парке Ист-энд в восточной оконечности Мэйн-стрит. В парке был разбит цветник, обнесенный невысокой железной оградкой, и стояли скамейки. Льюис сел на одну из них и запрокинул голову, стараясь остановить слезы. Почему он не родился таким сильным, как другие? Почему все задирают именно его? Так нечестно!

Он сидел на скамейке довольно долго, потом резко выпрямился, запустил руку в карман и вытащил часы. Опоздал! Он ведь пригласил Розу Риту на ужин и должен был встретить ее дома. Ей, конечно, нужно было переодеться, но Роза Рита всегда все делает быстро. И сейчас, наверное, уже сидит у него на крыльце. Льюис вскочил и поспешил домой.

Льюис успел запыхаться, пока добрался до своего дома № 100 по Хай-стрит. Роза, конечно, уже сидела с дядей на полосатой зеленой качели. Они пускали мыльные пузыри.

Дядя Джонатан сосредоточенно дул в свою пенковую трубку: из нее рос пузырь. Он все увеличивался и увеличивался, пока не стал размером с грейпфрут. Потом шар оторвался от трубки и медленно поплыл в сторону Льюиса. Сантиметрах в семи от лица пузырик остановился и начал крутиться вокруг своей оси. На его поверхности, расчерченной колыхающимися линиями, мальчик увидел отражение Розы Риты, растущего в саду каштана, себя, высокий каменный особняк, в котором он жил, и смеющееся лицо рыжебородого дяди Джонатана.

Льюису очень нравился его дядя. Мальчик прожил у него чуть больше года. До этого он жил в Милуоки с родителями. Потом его мама и папа погибли в автокатастрофе, и летом 1948 года Льюис переехал в Нью-Зибиди в штате Мичиган.

Пузырь лопнул, обрызгав мальчика. Тот вытер лицо рукавом. Кажется, пузырь был не мыльный. Это явно была пена для бритья. Фиолетовая.

Шутники засмеялись. Дядя Джонатан обожал показывать фокусы, в этом деле он был мастак. Дядя был волшебником, настоящим живым волшебником с таинственными силами. Розу Риту посвятили в тайну почти сразу, как она подружилась с Льюисом. И девочка совсем не испугалась: мало того, ее, кажется, вообще нисколько это не обеспокоило. Она утверждала даже, что дядя Джонатан будет ей нравиться, даже если окажется ненастоящим волшебником.

Мальчик все еще посмеивался над трюком с пеной для бритья, как вдруг услышал знакомый голос:

– Льюис! Прекрасно выглядишь!

Паренек поднял глаза. В дверях стояла миссис Циммерманн и протирала тарелку лиловым полотенцем. Миссис Циммерманн жила по соседству, но Барнавельтам приходилась почти что близкой родственницей.

За ней водились странности. Во-первых, она слишком уж любила фиолетовый. Ей нравилось все фиолетовое, от фиалок ранней весной до красно-фиолетовых Понтиаков. А еще она была настоящей ведьмой. Не злобной ведьмой в черной шляпе, с метлой и зловещим смехом, а дружелюбной, симпатичной соседкой с магическими способностями. Она применяла их не так часто, как Джонатан, но Льюис знал, что миссис Циммерманн сильнее, чем его дядя.

Льюис еще раз протер лицо.

– Совсем не прекрасно, миссис Циммерманн! – крикнул он ей. – Вам так кажется, потому что я весь фиолетовый.

Миссис Циммерманн усмехнулась:

– Ну, может быть и так. Но выглядит все равно мило. Иди умывайся. Ужин готов.

Садясь за стол, Льюис вдруг вспомнил, что ему сейчас полагается чувствовать себя несчастным.

– Я совсем забыл о своей шляпе! – ахнул он.

Роза Рита покосилась на приятеля:

– Да, и правда. Что с ней случилось? Прошелся в ней по кварталу?

Льюис уставился на скатерть.

– У меня ее Вуди Минго отобрал.

Роза Рита перестала улыбаться.

– Сочувствую, – искренне сказала она.

Джонатан глубоко вздохнул и отложил нож и вилку:

– Я же говорил тебе не носить ее на улице, Льюис. С ней можно играть только дома. Ты ведь знаешь, какими бывают дети.

– Знаю, – печально согласился Льюис. Он отправил в рот ложку картофельного пюре и принялся задумчиво жевать.

– Мерзкий поступок, – сердилась Роза Рита. – Может, если бы я не ушла, этого бы не случил ось.

От ее слов Льюису стало еще хуже. Мальчики должны защищать девочек, а не наоборот.

– Я могу сам о себе позаботиться, – пробормотал он.

Несколько минут они ели в полной тишине. Каждый смотрел в свою тарелку и молча жевал. Над столом повисла пелена уныния.

Джонатан, как и все, сверлил взглядом скатерть. Но, в отличие от остальных, он ломал голову над тем, как всех развеселить. Вдруг он стукнул кулаком по столу. Тарелки загремели, а с сахарницы свалилась крышка. На дядю поднялись три пары глаз.

– Что такое? – спросила миссис Циммерманн. – Муравья, что ли, заметил?

– Нет, ничего такого, – улыбнулся Джонатан. Теперь, когда все смотрели на него, весельчак сложил руки на груди и уставился в пространство.

– Льюис? – окликнул он племянника.

– Да, дядя Джонатан?

Волшебник все так же смотрел в пустоту, но улыбка его сделалась еще шире.

– Не хочешь посмотреть, что лежит в дорожном сундуке дедушки Барнавельта?

У Льюиса отпала челюсть. Большой тяжелый сундук дедушки Барнавельта, всегда запертый, стоял у кровати Джонатана. Дядя говорил, что не открывал его уже лет двадцать, а то и больше, и племянник вечно мучил его просьбами хоть глазком туда заглянуть. И теперь ему выпал такой шанс! Мальчик едва не запрыгал на месте, Роза Рита тоже выглядела взволнованной.

– Ух ты, дядя Джонатан! – вскрикнул Льюис. – Вот было бы здорово!

– Еще как! – согласилась Роза Рита.

– Согласна, – добавила миссис Циммерманн. – Я так вообще старушка любопытная и сюрпризы люблю.

– Да, это точно, метелка, – заявил Джонатан. – Пронырливая, я бы сказал. Ответь-ка вот на какой вопрос: сначала мороженое и печенье или сперва откроем сундук? Кто за сундук, поднимите руки.

Льюис и Роза Рита хотели было проголосовать за таинственный клад дедушки Барнавельта, но потом вспомнили, что печенье пекла сама миссис Циммерманн. Вдруг ей будет обидно, если они отложат десерт на потом? Ребята опустили руки.

Миссис Циммерманн глянула на детей и замахала вытянутой вверх ладонью.

– Учитель, можно, я скажу? – прохныкала она высоким голосом.

– Конечно. Говори, – с улыбкой подыграл Джонатан.

– Если ты не поможешь мне сейчас же принести сюда сундук, я тебя в мусорную корзину с карандашными опилками превращу, ясно тебе?

– Ладно, ладно! – рассмеялся Джонатан, отдав честь.

Взрослые встали и пошли наверх.

А Льюис и Роза Рита направились в кабинет. В ожидании они принялись листать книги и выводить рисунки на пыльном письменном столе. Вскоре ребята услышали хлопок двери, жуткий грохот и громкий вскрик, за которым последовали приглушенные ругательства. Наконец сундук спустили вниз. Джонатан придерживал ларь одной рукой и посасывал костяшки пальцев на другой: попытка вписать громоздкий ящик в узкий поворот окончилась ссадинами.

– А вот и мы! – оповестила ребят миссис Циммерманн. Волшебница опустила на пол свой край сундука и вытерла лицо фиолетовым платком. – Чего твой дедуля сюда напихал, Джонатан? Пушечных ядер?

– Почти, – ответил бородач. – Так, осталось найти ключ… Интересно, где он?

Джонатан почесал кустистую рыжую бороду и уставился в потолок.

– Только не говори, что ты его потерял! – воскликнула миссис Циммерманн.

– Ничего я не потерял. Просто не помню, где он. Подождите полминутки, – дядя вышел из комнаты, и до компании донеслись шаги вверх по лестнице.

– Ох, как бы не хотелось, чтоб он потерялся, – пробормотал Льюис, который всегда приходил в уныние, как только что-нибудь шло не так.

– Не беспокойся, – сказала миссис Циммерманн. – В крайнем случае, твой дядя прострелит замок револьвером дедушки Барнавельта времен Гражданской войны… если, конечно, хранится он не в этом сундуке.

Пока Джонатан искал ключ, Льюис и Роза Рита со всех сторон рассмотрели ларь. Из-за выгнутой крышки он напоминал пиратский сундук, но вообще это был пароходный кофр, какие брали с собой в путешествия за океан. Дерево было обтянуто крокодиловой кожей. Крышку украшали три широкие полоски чеканной меди. Со временем они изменили цвет и стали ярко-зелеными. Застежка, тоже медная, своими вмятинами походила на лицо ребенка с замочной скважиной вместо рта.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Джонатан наконец вернулся. В руке у него поблескивал железный ключик с картонной биркой.

– И где он в итоге оказался? – поинтересовалась миссис Циммерманн, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Где? – гаркнул Джонатан. – Где? Именно там, где в первую очередь решишь поискать: на дне вазы, полной пятицентовиков с головой индейца.

Дядя опустился на колени и сунул ключ в замок. Льюис, Роза Рита и миссис Циммерманн столпились у него за спиной. Старая замочная скважина проржавела, и ключ удалось провернуть с трудом. Мужчина осторожно поднял ненадежную ветхую крышку.

Льюису и Розе Рите сразу бросилась в глаза внутренняя часть обивки: изнутри крышка была оклеена выцветшими розовыми обоями, поверх которых кто-то, – наверное, ребенок – приляпал фотографии. Снимки выглядели так, будто их вырезали из очень старого журнала. Льюис и Роза Рита заглянули в сундук. Под толстым слоем мелкого песка виднелись свертки, обернутые газетной бумагой и перевязанные бечевкой. Сверху лежали самые крупные: продолговатый, тонкий, изогнутый кулек, рядом – плоский квадратный. Несколько громоздких упаковок. Газеты пожелтели от времени, бечевка местами истлела, и некоторые обертки раскрылись.

Джонатан сунул руку в сундук и начал раздавать посылки.

– Держите. Вот тебе, Льюис, а вот тебе, Роза Рита. Смотри-ка, старушенция, и даже для тебя кое-что есть!

– Ха! – ответила миссис Циммерманн, развязывая узелок. – Спорим, для себя приберег самое интересное?

Льюису достался длинный изогнутый сверток. Сорвав бумагу с края, мальчик увидел потускневшую медную рукоять.

– Ого! – воскликнул он. – Настоящий меч!

Мальчик спешно разорвал оставшуюся обертку и принялся размахивать мечом. К счастью, тот был в ножнах.

– Получай, гнусный веролом! – воскликнул Льюис, делая выпад в сторону Розы Риты.

– Эй, сэр Эктор¹, поаккуратнее там! – одернул племянника Джонатан. Льюис застыл и пристыженно посмотрел на дядю. Через секунду все, включая Льюиса, рассмеялись.

– Мог бы и догадаться, что будет, если вложить меч в руки одиннадцатилетнему мальчику, – пожурила Джонатана миссис Циммерманн. – Дай-ка взглянуть.

Льюис протянул меч волшебнице. Слегка дернув рукоять, она наполовину вытащила меч из ножен. Потускневший клинок неярко поблескивал в свете лампы.

– Чей это меч? – спросил Льюис.

– Дедушки Барнавельта, – ответил Джонатан. – Это кавалерийская сабля – видно по изгибу и весу, что довольно тяжелая. Убери в ножны, Флоренс. Мне неуютно рядом с обнаженными клинками.

Льюис кое-что знал о дедушке Барнавельте. Его имя было выбито на монументе в память о жертвах Гражданской войны, и Джонатан иногда рассказывал истории о старом Барнавельте, которые только разжигали в Льюисе любопытство.

– Дедушка Барнавельт ведь был лансьером?

– Именно, – подтвердил Джонатан. – Роза Рита, открывай свой сверток.

Девочка держала что-то небольшое и мягкое. Она сняла бечевку, развернула бумагу, и в ее руках оказалась стопка ветхой одежды. Сверху – синяя рубашка, которая так долго лежала свернутой, что теперь не расправлялась, под ней – пара мешковатых красных штанов и красная войлочная феска, на которой золотыми нитями было вышито: Пятый мичиганский взвод огненных зуавов.

– А что это за Пятый мичиган… кто они? – удивилась Роза Рита.

– Придурки, – отрезала миссис Циммерманн. – Все их полчище – сборище идиотов.

– Да, верно, – сказал Джонатан, поглаживая бороду. – Но я думаю, Роза Рита рассчитывала на другой ответ. Во-первых… А может, Льюис расскажет? Он наверняка что-то читал о лансьерах.

– Это кавалеристы с длинными копьями, – с готовностью объяснил Льюис, – которыми они протыкали вражеских солдат.

– Если успевали подобраться достаточно близко, – добавил Джонатан. – Видишь ли, Роза Рита, копейщики были своего рода пережитком Средневековья, тех памятных времен, когда рыцари копьями сбивали друг друга с лошадей. А во времена Гражданской войны лансьерам приходилось идти с копьями на солдат с мушкетами, винтовками и пушками.

– И правда глупо, – покачала головой Роза Рита. – И зачем они это делали?

– Ну, точно не знаю, – признался Джонатан, – но наверное, им казалось, что пехота противника придет в ужас, завидев длинные копья, хлопающие вымпелами, и яркую форму.

– И как? – уточнил Льюис.

Джонатан растерялся:

– Что – как?

– Они правда вселяли ужас во врага?

– А! Ну, да, иногда получалось. Но обычно солдаты с мушкетами и винтовками разделывали лансьеров под орех. Прямо как в сражении при Спотсильвейни²: Пятый Мичиганский полк бросился в атаку и пал, выжили только дедушка Барнавельт и некий Уолтер Финцер. И то, только потому, что в бой так и не вступили.

У Льюиса от разочарования вытянулось лицо. Он-то представлял себе, как его прадедушка храбро рубит и пронзает противников, пробивая путь сквозь вражеские ряды.

– А почему он не вступил в бой? – спросил мальчик.

– Что ж, Джонатан. Расскажи, – усмехнувшись, влезла миссис Циммерманн – она знала эту историю наизусть, но даже в тысячный раз послушать было забавно.

– Дело было так, – начал Джонатан. Он прочистил горло, сложил руки и устроился в позе, в которой обычно рассказывал истории. – Твой прадедушка, Льюис, был не самым храбрым человеком в мире. Думаю, он вступил в Мичиганские лансьеры, потому что ему понравилась красивая форма. Но чем ближе было к битве, тем страшнее ему становилось. Сражение при Спотсильвейни должно было стать его первым, пробным боем. Ну и вот. В ночь перед сражением, сидя у костра, дедушка Барнавельт играл в покер с сослуживцами, и с картами ему очень везло. Наверное, собрал Фулл-хаус или каре³. В игре к тому моменту остались только он и Уолтер Финцер. Уолтер тоже был из Нью-Зибиди, и пришел в отряд примерно тогда же, когда и мой дедушка. То Финцер, то дедушка поднимали ставки, и наконец, когда на кону оказалось все до последнего цента, они поставили и свои мечи, и пистолеты. Тут дедушка снял золотой перстень и еще раз поднял ставку, а Уолтеру нечем было ответить. Он пытался одолжить денег у товарищей, но его считали бездельником, и никто не дал ему ни цента. Уолтер уже был готов бросить карты и позволить дедушке забрать выигрыш, но тут старик Барнавельт спросил: «Как насчет счастливой монетки?»

– Счастливой монетки? – поинтересовался Льюис.

– Да, именно так. Видишь ли, дедушка сел играть в надежде, что сможет выманить у Уолтера счастливую монету. Я знаю, что мысль была не очень умная, но дедушка считал, что счастливая монета Финцера поможет ему пережить битву без единой царапины. Кто знает, с чего он это взял? Пилоты вот верят в оберегающую силу детских пинеток и кроличьих лапок. Дедушка слышал, как Уолтер хвастался этой монетой, и решил, что она и ему поможет, – Джонатан грустно улыбнулся. – Я думаю, дедушка так боялся, что готов был поверить во что угодно, лишь бы не погибнуть на следующий день.

– Она была волшебная? – спросила Роза Рита. – Та монетка?

Джонатан усмехнулся:

– Нет, боюсь, что нет. Но дедушка так считал, а как раз это и важно. Так вот, Барнавельт предложил Уолтеру поставить монетку, а Уолтер отказался. Уолтер был человеком упрямым и довольно глупым, и с монеткой расставаться не хотел. Но конце концов, друзья убедили его поставить ее на кон. Уолтер и дедушка раскрыли карты, и Барнавельт выиграл. Уолтер пришел в ярость.

Он кричал, вопил, топал и ругался, а когда дедушка начал сгребать выигрыш, выхватил из чьей-то кобуры пистолет и выстрелил ему в ногу.

– Кошмар! – воскликнула Роза Рита. – И что, дедушка Барнавельт умер?

– Нет, но из-за раны уже не мог выйти в бой. А Уолтера сразу же арестовали и вскоре с позором выгнали из армии. Дело могло обернуться еще хуже, но дедушка умолял пожалеть Финцера. Как видите, старик Барнавельт был человеком мягким и добрым. Ему на войне и делать было нечего.

Джонатан откинулся на стуле и прикурил трубку. Миссис Циммерманн и Льюис пошли на кухню и принесли шоколадное печенье с мороженым. Вдруг, когда все уже приступили к угощению, Льюис поднял глаза и спросил:

– А монету дедушка забрал? Она где-то здесь?

Джонатан засмеялся.

– Конечно, забрал! Он повесил монету на цепочку и каждому новому знакомому рассказывал эту историю. В детстве я уже не мог ее слушать.

– А можно посмотреть? – попросил Льюис.

Джонатан удивился.

– Посмотреть? Да, если только я ее найду. Мне кажется, монетка должна валяться в этом сундуке. Как думаешь, Флоренс?

– Откуда мне знать? Это же твой сундук. Давай посмотрим.

Джонатан, миссис Циммерманн, Льюис и Роза Рита устроились у старого сундука и принялись поочередно вынимать и разворачивать свертки. В них обнаружились: цилиндр и черный, протертый до блеска на локтях, сюртук, несколько книг, три или четыре альбома старых фотографий и настоящее пушечное ядро. Наконец сундук опустел, на дне остались только пыль и мертвые жучки. И еще маленькая ветхая деревянная коробочка.

– Спорим, она там! – воскликнул Льюис.

– Вряд ли, – сказал Джонатан. – Но давайте проверим.

Он протянул руку и вытащил находку. Замка не было, и крышка легко снялась вместе с петельками. Внутри были старые очки без оправы, почерневшая трубка для табака и тяжелая цепочка от часов. На цепочке висела маленькая серебряная монетка.

– Смотрите! Она тут! – Льюис осторожно, будто горстку бриллиантов, вытащил цепочку из коробки. Они с Розой Ритой принялись рассматривать монет у. Выглядела она странно – меньше и тоньше, чем десять центов.

На одной стороне была изображена римская цифра III. На другой – шестиконечная звезда с полосатым щитом посередине. Надпись по краю гласила: Соединенные Штаты Америки, а под звездой стояла дата – 1859.

– Что это за монета? – спросил Льюис. Он такой никогда не видел.

– Это американские три цента, – сказала миссис Циммерманн. – Ее все должны знать.

Роза Рита засмеялась:

– Да ладно вам, миссис Циммерманн! Вечно вы шутите. Монета одна, а цента – три?

– Да, именно так. Она крупнее обычной, потому что старая, но такие монеты не редки.

– Зачем кому-то понадобились трехцентовые монеты? – спросил Льюис. – Не проще было бы взять вместо них три по одному центу?

– Это нужно спрашивать у монетного двора, – улыбнулся Джонатан. – Когда-то в ходу были и полцентовики, и два цента одной монеткой, и серебряные пятицентовики, и чего только не чеканили. В общем, в этой монетке нет ровно ничего интересного, как и говорит миссис Циммерманн, кроме участия в истории, которую я только что рассказал.

Льюис посмотрел на монету и представил, как она лежит рядом с кучей из денег, мечей и пистолетов, освещенная красными всполохами костра. Вот Уолтер Финцер хватает пистолет и стреляет в старика Барнавельта. Из-за этой монеты пролилась кровь. Льюис много читал и знал истории о королях, которые сражались и убивали друг друга из-за таких вот мелочей. Из-за корон, драгоценностей и кусочков золота. Льюису казалось, что монета будто явилась из этих старых сказаний.

Льюис посмотрел на Джонатана:

– Дядя, а ты уверен, что монетка не волшебная?

– Да, настолько, насколько возможно быть не волшебным, Льюис. Но чтобы уж наверняка, давайте спросим у миссис Циммерманн? Она все-все знает о магических амулетах и талисманах, и, наверное, может определить волшебную монету на ощупь. Ты ведь можешь, Флоренс?

– Мог у. На экзамене в Геттингенском университете, когда я получала докторскую степень по магии, мне нужно было потрогать предмет и сказать, зачарованный он или нет. Дайте попробую.

Льюис протянул монету миссис Циммерманн. Та потерла ее пальцами, а затем несколько минут задумчиво разглядывала. Потом монетка вернулась к Льюису.

– Не хочется тебя расстраивать, Льюис, – покачала головой волшебница. – Но похоже, это просто кусок металла. Будь монета магической, я бы почувствовала… что-то вроде покалывания. Но ничего такого нет. Это просто старая монетка.

Льюис с грустью посмотрел на монету в своей ладони. Затем повернулся к дяде и спросил:

– Можно оставить ее себе?

Джонатан рассеянно моргнул:

– М?

– Я говорю, можно я оставлю ее себе?

– А! Конечно. Забирай, она твоя. Сохрани, как память о Гражданской войне, – Джонатан похлопал Льюиса по плечу и улыбнулся.

Поздно ночью, когда Роза Рита и миссис Циммерманн ушли домой, а Джонатан лег спать, Льюис сел на край кровати и принялся рассматривать монету. Жаль, что она не оказалась волшебной! Иначе это мог быть амулет храбрости и силы или защиты от врагов. Как булавка, которую перед боем цеплял к рубашке древний Король Ирландии. Пока с ним была эта булавка, его не могло поразить оружие. Льюису нравилась эта история. Он никогда не сражался с мечом и щитом, и проигрывал во всех драках, в которые ввязывался, но, возможно, с таким амулетом он бы побеждал. Может быть, с таким талисманом ему не пришлось бы отдавать шляпу Шерлока Холмса этому Вуди Минго.

– Ну, а что поделать, – вздохнул Льюис. Он спрятал монету в ящик прикроватной тумбочки, выключил свет и лег спать.

Льюис улегся в постель, но уснуть не получалось. Он лежал, ворочался и думал о Вуди, шляпе, как у Шерлока Холмса, старике Барнавельте, Уолтере Финцере и монетке в три цента. А потом просто лежал и слушал звуки дома: тикали часы, из крана в ванной капала вода, раздавались щелчки и скрипы, которыми обычно наполняются старые дома, прежде чем затихнуть на ночь.

Хлоп-хлоп. Льюис подскочил на кровати. Звук был знакомый. Очень знакомый, но ночью его не услышишь: хлопнуло почтовое окошко.

Во входной двери дома Льюиса была щель, устроенная специально для почты. Ее обрамляла железная рамка с навесной металлической крышкой. Когда почтальон поднимал крышку, чтобы просунуть письмо, она издавала этот звук: хлоп-хлоп. И Льюис, и дядя Джонатан любили получать письма, и, едва заслышав хлопок почтового окошка, бежали к двери из любого уголка дома. Почтальон любил поговорить, поэтому у их дома оказывался только к половине третьего. Но, насколько знал Льюис, почту никогда не приносят в полночь.

Мальчик просидел в нерешительности несколько минут. Затем встал с кровати, надел тапочки и халат и спустился вниз, в прихожую. Там, на полу, прямо под почтовым окошком, лежала открытка.

Льюис поднял открытку и поднес ее к окну. Бледный свет полной луны лился в дом. Его вполне хватило, чтобы разбирать надписи, но читать ничего не пришлось. На открытке не было ни слова.

Льюис стало не по себе. Что все это значит? Он перевернул открытку и с облегчением обнаружил печать и адрес. Но печать казалась очень уж старой, а марка была такой мутной, что Льюис не мог разобрать, откуда прислали открытку. Адрес написали аккуратным почерком с причудливыми завитками:

Мистеру Льюису Барнавельту, дом № 100, Хай-Стрит, Нью-Зибиди, Мичиган.

Обратного адреса не было.

Льюис стоял в лунном свете с открыткой в руке. Неужели, Роза Рита специально встала посреди ночи, чтобы его разыграть? Может быть, но вряд ли. Льюис снова перевернул открытку и широко раскрыл глаза от удивления: там, где еще секунду назад ничего не было, начала проявляться надпись.

Руки Льюиса задрожали. Он читал про невидимые чернила – письмо нужно было посыпать специальными порошками или подержать над огнем, и только тогда проступали буквы. Но эта надпись появилась сама по себе!

Льюис понял, что здесь написано. Он немножко умел читать по-латыни. Когда-то он был алтарником, и кое-что помнил с тех времен. «Venio» значило «Я иду». Льюису вдруг стало страшно. Он испугался один стоять в коридоре и бросился через зал, чтобы включить свет. Вдруг открытка выпала из его руки. Ощущение было такое, будто ее кто-то вырвал. Льюис запаниковал и бросился к выключателю. Теплый желтый свет залил прихожую старого дома. Вокруг никого не было. Открытка исчезла.

На следующее утро, едва проснувшись, Льюис пошел вниз искать таинственную открытку.

Он заглянул под ковер и в щели между половицами. Он обследовал высокую вазу с синим узором, которая служила дяде Джонатану подставкой для тростей.

Льюис обшарил все. Открытки не было. Трещины в полу были слишком узкими, и завалиться в одну из них она не могла, да и вылететь через почтовое окошко тоже. Куда же она делась?

Льюису не хотелось рассказывать дяде Джонатану об этом странном происшествии. Но жуя за завтраком хлопья, он вдруг придумал логичное объяснение произошедшему: открытка, наверное, была одной из волшебных проделок его дяди.

Льюис жил в доме практикующего волшебника уже больше года, и за это время привык к чудным вещам, звукам и происшествиям. В зеркало на вешалке для пальто редко когда можно было увидеть свое лицо. Куда чаще в нем разворачивалась панорама римских руин, пустынь, пирамид Майя или видов на аббатство Мелроуз в Шотландии. В передней приемной стоял орган, который проигрывал рекламу с радио. А старые витражные окна время от времени сами по себе изменялись. Может быть, призрачная открытка – тоже одна из шуточек Джонатана? Льюис мог бы напрямую спросить обо всем дядю Джонатана. Но не стал. Если его догадка не была верной, знать об этом он не хотел.

Однажды в середине октября, Льюис решил после обеда вернуться в школу пораньше. Обычно он просиживал полуденный час дома, потому что боялся, что его побьют. Но сегодня Роза Рита уговорила его поторопиться.

Льюис и Роза Рита долго обсуждали его страхи. Подруга пыталась убедить его, что единственный способ одолеть страх – это встретиться с ним лицом к лицу. Именно поэтому сразу после обеда парнишка заставил себя пойти на школьную площадку. Первый раз тяжело, второй будет легче, и так далее… Так говорила Роза Рита. Сначала Льюис упрямился, но потом согласился попробовать. Чтобы ему было проще, Роза Рита пообещала встретить его в переулке неподалеку от школы. Она убедила его, что Льюису нет нужды играть в футбол и в другие игры. Они просто постоят и пообщаются, могут даже обсудить модель Римской галеры, которую строят из пробковой древесины. В общем, будет весело.

Подойдя к школе, Льюис заглянул в длинный узкий переулок. Розы Риты там не было.

Вдалеке раздавались визги играющих детей. Льюис осторожно побрел по аллее в сторону площадки. Он всегда боялся, что произойдет что-то внезапное и неприятное, и иногда этот страх оправдывался.

Льюис прошел уже полпути, когда откуда-то слева до него донеслись какие-то звуки. Похоже на пыхтение и возню. Льюис обернулся и увидел, что в тени между опорами церкви дерутся двое детей. Это были Роза Рита и Вуди Минго.

Льюис стоял и смотрел, парализованный страхом. Вуди обхватил Розу Риту за талию одной рукой, а другой дергал ее за волосы. Дергал с силой, и, наверное, ей было очень больно. Но Роза Рита сносила это молча. Ее глаза были закрыты, а зубы стиснуты.

– Я сказал, – прорычал Вуди, – возьми свои слова обратно!

– Нет.

– Возьми свои слова обратно!

– Я сказала нет, и – ой! – и не возьму! Губы Вуди искривились в мерзкой ухмылке.

– Тогда вот тебе… – он резко дернул Розу Риту за волосы. Ее лицо исказилось, она стиснула зубы еще сильнее, но так и не закричала.

Льюис не знал, что делать. Бежать к директору? Или в полицию? Или попытаться самому справиться с Вуди? Он вспомнил о ноже у Вуди в кармане и испугался.

Тут Вуди заметил Льюиса и рассмеялся так же, как в тот раз, когда украл его шляпу.

– Эй, толстопузый! Не хочешь защитить свою подружку? – Вуди снова дернул Розу Риту за волосы, и она вздрогнула.

Девочка открыла глаза и посмотрела на Льюиса:

– Уходи, Льюис! – прошипела она. – Уйди прочь!

Но Льюис продолжал стоять, то сжимая, то разжимая кулаки. Он посмотрел на улицу, по которой медленно ползли машины. Потом на площадку, где дети играли, смеялись и верещали.

– Что, жирдяй? Хочешь врезать мне? Попробуй!

Льюис развернулся и побежал. Вниз по переулку, потом по улице, через перекресток и по Грин-Стрит в сторону дома. Он бежал по тротуару и слышал собственный плач. Добежав до середины Грин-Стрит, он остановился – выдохся. Болели бок, голова и хотелось умереть. Отдышавшись, он вытер слезы, высморкался и побежал домой.

Когда Льюис подошел, угрюмо топая по дороге, дядя Джонатан собирал листья на переднем дворе.

– Привет, Льюис! – крикнул он, радостно размахивая трубкой. – Из школы пораньше отпустили или…?

Лязгнули ворота. Пару секунд спустя хлопнула входная дверь. Джонатан бросил грабли и пошел посмотреть, что случилось.

Льюис плакал, положив голову на обеденный стол.

– Гад… ненавижу… убью… – повторял Льюис снова и снова.

Джонатан опустился в кресло рядом с племянником и обнял его.

– Ну же, Льюис, – мягко сказал он. – Успокойся. Что случилось? Скажи, что стряслось?

Льюис вытер слезы и несколько раз высморкался. Потом, медленно и сбивчиво, рассказал обо всем дяде:

– …и я убежал, и она больше никогда-никогда не станет со мной разговаривать… – Льюис снова разрыдался. – Лучше б я умер!

– Ох, сомневаюсь, что Рози вычеркнет тебя из круга своих друзей, – успокаивал его Джонатан, улыбаясь и похлопывая мальчика по плечу. – Она просто сама хотела разобраться, вот и все. Она настоящий сорванец, и если уж повздорила с Вуди, то, наверняка, решила, что справится сама.

Льюис повернулся и сквозь слезы посмотрел на Джонатана:

– Думаешь, она не возненавидит меня за то, что я трус и слабак?

– Ты не то и не другое, – возразил Джонатан. – А уж если бы Рози хотела завести болвана в качестве лучшего друга, то такого бы и нашла. Она очень упрямая девчушка и делает то, что хочет. И мне кажется, ты ей очень нравишься.

– Правда?

– Именно. Пойду дальше сгребать листья. Вечером разожжем костер на подъездной дорожке. А в понедельник напишу тебе записку, чтобы мисс Хаггерти не ругалась. А ты занялся бы моделью корабля.

Льюис с благодарностью улыбнулся дяде:

– Хорошо, дядя Джонатан. Спасибо тебе большое.

Льюис поднялся в свою комнату и до вечера погрузился в мир греческих и римских трирем⁴, в великие морские сражения при Саламине и Акциуме. Перед ужином зазвонил телефон. Льюис бежал снять трубку, прыгая через ступеньку, и чуть не впечатался лицом в пол.

– Алло! – подняв трубку, прохрипел он. – Роза Рита, это ты?

На другом конце захихикали.

– А если нет, то что?

У Льюиса будто камень с души свалился.

– Ты сердишься на меня? – спросил он.

– Нет. Я позвонила узнать, что с тобой случилось.

Льюис почувствовал, как краснеет:

– Мне стало плохо, и я пошел домой. Вуди побил тебя?

– Нет. Вышли учителя и заставили его прекратить. Я бы ему устроила, если бы не мои дурацкие волосы. Надо подстричься под ежика.

– А почему вы подрались?

– А, да я ему сказала, что он грязный воришка, который стащил твою шляпу. Он хотел, чтобы я взяла свои слова обратно, но я, естественно, отказалась.

Льюис замолчал. Снова вернулось ощущение, какое было, когда Роза Рита пожалела, что не помешала Вуди отобрать у него шляпу. Смешанное чувство. Он был благодарен Розе Рите за то, что она заступилась за него, но как ужасно не уметь драться и побеждать самому! Мальчики ведь должны это уметь.

– Ты там как? – спросила Роза Рита: Льюис молчал почти минуту.

– Э… нормально. Я просто… Я подумал… – забормотал Льюис. – Вуди же ничего тебе не сделал?

Роза Рита презрительно фыркнула:

– Ой, да что он мне сделает? Только за волосы дергает, я же девчо-о-онка. Эй, Льюис?

– Да?

– Давай займемся кораблем. Приноси его ко мне вечером, а?

– Хорошо.

– Увидимся после ужина. Пока!

– Пока!

Льюису стало легче, когда он понял, что Роза Рита не возненавидела его за побег. Но он все думал о ссоре между ней и Вуди, и ночью ему даже приснился про это сон. Во сне Вуди сбил Розу Риту с ног, она упала и разбила голову. Льюис схватил парня и ударил, а Вуди достал нож и занес его над Льюисом. Потом он сказал: «Я тебе сейчас язык отрежу!» – и тут Льюис проснулся. Он сел в кровати, пижамная рубашка прилипла к спине. После этого он еще долго не мог уснуть.

На следующее утро Льюис встал с мыслью стать худым и сильным, как Вуди. Он опустился на пол и попытался отжаться десять раз, но рухнул после третьего. Затем он решил из положения лежа тянуться к коленям, но, развалившись на спине, понял, что не сможет этого сделать, если не помогать себе локтями. Потом Льюис встал и попытался дотянуться пальцами до пола, не сгибая коленей, но тоже не смог – только голова разболелась. Наконец он попытался прыгать, разводя руки и ноги. Это было весело, потому что можно было хлопать в ладоши над головой. Но, сводя ноги, Льюис услышал, что его бедра тоже хлопают, и этот звук его угнетал. Кроме того, он боялся, что в комнате этажом ниже осыпется штукатурка. Льюис сдался и пошел завтракать.

Была суббота, и миссис Циммерманн пришла приготовить завтрак. Она жила по соседству, но готовила обычно у Барнавельтов, а по субботам всегда придумывала на завтрак что-нибудь особенное. Иногда это были пончики или блинчики и сосиски, клубничный торт или французские тосты с медом в сотах и персиковым вареньем. В тот день миссис Циммерманн готовила вафли. Льюис смотрел, как она выливает пышное желтое тесто на черную рябь вафельницы.

Затем он вспомнил о своем решении.

– Эм… миссис Циммерманн? – обратился он к ней.

– Да, Льюис?

– Я думаю, мне не стоит сегодня есть вафли. Можно мне тарелку кукурузных хлопьев?

Миссис Циммерманн обернулась и удивленно посмотрела на ребенка. Она уже хотела подойти потрогать его лоб, но тут вспомнила, что Джонатан рассказал ей о драке Вуди и Розы Риты. Миссис Циммерманн была очень проницательна и сразу уловила ход мыслей Льюиса. Она пожала плечами и сказала:

– Ладно. Нам с твоим дядей больше достанется. Льюис оставался непоколебимым на протяжении всего завтрака. Хотя было мучительно смотреть, как эти чудесные золотые вафли и густой кленовый сироп передаются туда-сюда прямо у него перед носом. Он сглатывал слюну и покорно ел размякшие, безвкусные кукурузные хлопья.

После завтрака Льюис направился заниматься в спортивный зал при школе. Он колотил грушу, пока не заболели кулаки. Затем закатал рукав на правой руке и напряг мышцы. Было непонятно, изменилось хоть что-то или нет, и Льюис направился через баскетбольную площадку в поисках мистера Хартвига. Мистер Хартвиг был спортивным инструктором.

Этот крупный жизнерадостный человек вечно бросался медболами⁵ и отдавал команды переступить линию при беге и втянуть живот, считал и-раз-и два-и три-и четыре, и тому подобное. Льюис подошел к мистеру Хартвигу, когда тот был занят организацией нескольких боксерских матчей среди мальчиков. Правда, было ощущение, что мальчики просто стояли и ничего не делали.

– Мистер Хартвиг, здравствуйте! – крикнул ему Льюис. – Можно с вами поговорить минутку?

Мистер Хартвиг улыбнулся:

– Конечно, конечно, Льюис. Что ты хотел?

Льюис снова закатал рукав и вытянул руку. Он напряг мышцы:

– Видите что-нибудь? – с надеждой в голосе спросил Льюис.

Мистер Хартвиг старался не улыбаться. Он знал Льюиса и кое-что слышал о его неурядицах.

– Ну, я вижу твою руку, – осторожно ответил Хартвиг. – Ты, что, занимался сегодня?

– Да. Вроде того. А заметно? – Льюис снова напряг руку. Потихоньку его одолевало стеснение – вокруг стояли дети и смотрели на него. Он бы никогда не стал делать ничего подобного, но сейчас было необходимо узнать правду. А мистер Хартвиг был настоящим специалистом. Он бы точно понял, растут у Льюиса мускулы или нет.

Мистер Хартвиг приобнял Льюиса и отвел в сторону.

– Послушай меня, Льюис, – тихо сказал он, – чтобы развить мускулатуру, с грушей придется провести побольше пяти минут. Придется потратить недели, месяцы и даже годы. Так что не расстраивайся, если сразу ничего заметного не произойдет. Ладно? А пока пойти и отколошмать эту грушу как следует! – мистер Хартвиг расплылся в доброжелательной улыбке и шутливо ткнул Льюиса в живот, как делал с теми, к кому хорошо относился. Льюис поморщился. Он поблагодарил мистера Хартвига и пошел в спортзал.

Но теперь он уже не так отчаянно старался. Если крепкое телосложение придется добывать долгие годы, то можно забыть об этом и пойти как следует подкрепиться. Был почти час дня, и Льюис проголодался.

Немного погодя он уже сидел за стойкой в кафе. Льюис только что съел два хот-дога и выпил две большие колы со вкусом вишни. Теперь мальчик листал комиксы про Капитана Марвела. Капитан Марвел привычно вышибал дух из толпы злодеев и преступников. Его апперкоты оглашались звуками Бах! и Бум! Льюис пытался повторить эти удары, но ни с чьим подбородком они так и не встретились. Те, на ком он пытался их применить, просто отступали в сторону и смеялись. Льюис прочитал комикс от корки до корки, а потом перевернул журнал. На обороте была реклама какого-то зловещего аппарата, напоминающего шприц. Прибор избавлял от неприглядных прыщей и черных точек – обычной проблемы подростков, – но у Льюиса были другие заботы.

На последней странице размещалась реклама с Чарльзом Атласом – на своем неизменном месте. Картинки тоже всегда были одни и те же: несколько рисунков, повествующих о том, как 43-килограммовый хиляк взялся за себя, чтобы, став сильным, поквитаться с парнем, который на пляже кинул ему в лицо песком. Внизу был изображен Чарльз Атлас в белом купальном костюме, который напоминал Льюису подгузник. Мистер Атлас выглядел так, будто его сверкающие выпуклые мускулы по всему телу обмазали жиром. С обложки он грозил Льюису кулаком и убеждал попробовать его упражнения из системы Динамического растяжения. Под фотографией мистера Атласа расположили купончик, который можно было вырезать. Льюис много раз порывался так и сделать, но всегда почему-нибудь останавливался. В тот день он вырвал страницу, аккуратно сложил ее и сунул в карман. Вернувшись домой, он положил купон в конверт вместе с четвертаком и отправил его Чарльзу Атласу.

Льюис придерживался диеты и отжимался три, а то и четыре дня, но это становилось все скучнее и скучнее. Время от времени он ощупывал руки, но мускулы никак не появлялись. Диета же привела к тому, что большую часть времени он был всем недоволен. Льюис начал понимать, что мистер Хартвиг был прав: худеть и зарабатывать сильное тело, как у Вуди, совсем не легко. Приходится отказывать себе в том, чего очень хочется, и заставлять себя заниматься унылыми вещами вроде упражнений. И даже тогда нет никакой уверенности, что получишь то, чего хотелось.

Пыл Льюиса угасал, а потом мальчик и вовсе сдался. Он решил сделать перерыв и вернуться к своему плану, когда ему станет немного лучше. Вскоре он уже жевал конфеты с арахисовым маслом и брал лишнюю порцию клубничной шарлотки со взбитыми сливками. Он перестал отжиматься и больше не подходил к боксерской груше. Время от времени он проверял, не пришла ли по почте брошюра Чарльза Атласа, но ее все не было.

Вот бы был простой способ стать сильным! Льюис вспоминал о счастливой монетке дедушки Барнавельта. Разве не было бы здорово, если бы она все-таки оказалась волшебной? И ее волшебство помогло бы ему сразить врагов и защитить Розу Риту? Вот это было бы что надо! Тогда можно было бы забыть о диете и отжиманиях. Тогда…

Но стоило Льюису замечтаться, как он вспоминал, что миссис Циммерманн изучила монету и так и эдак и категорично заявила, что никакой магии в ней нет и в помине. Миссис Циммерманн отлично разбиралась в волшебстве. Уж она-то знала наверняка.

С другой стороны, эксперты и раньше ошибались, как, например, уверенные в том, что человек никогда не полетит. Такие мысли боролись друг с другом в голове Льюиса, пока ему не надоедало думать об этом. Затем он поднимался в свою комнату, вынимал монету из ящика стола и сжимал ее большим и указательным пальцами. Не начнет ли покалывать? Нет, ничего такого. Затем он сердился, прятал монету обратно в ящик и захлопывал его. Он повторял эти действия раз за разом, но ничего не происходило. Льюис так много времени посвящал этой монете, щупал ее и мечтал, что она окажется зачарованной, что уже привык считать ее своей волшебной монетой. Слова «волшебная монета» прочно засели у него в голове и повторялись, как заезженная пластинка. Он старался отвлечься, но фраза повторялась в голове снова и снова. Волшебная монета. Волшебная монета. Он просто хотел верить в это? Или тут было что-то еще?

Стоял конец октября. В ясный субботний день Льюис и Роза Рита изучали полки с книгами в библиотеке Джонатана. Некоторые люди просто ставят в комнату книжный шкаф и называют его библиотекой, но Джонатан подошел к делу основательно: комната была забита книгами от пола до потолка. Льюис часто приходил сюда почитать или просто подумать. А сегодня он с Розой Ритой искал подходящую латинскую фразу для украшения паруса римской галеры, которую они строили. Постройка судна превратилась в довольно интересное занятие. Сначала Льюис и Роза Рита засиделись допоздна с планками пробкового дерева, резиновым клеем и специальным клеем для моделей. Корабль был уже наполовину закончен, но, как часто бывает, судомоделисты застряли на мелкой детальке. Льюис нарисовал Дуилия, великого Римского адмирала, на парусе и нашел девиз: IN HOC SIGNO VINCES – «Под этим знаком ты победишь». Эту фразу он видел на пачке сигарет. Она не подходила, но другой Льюис не нашел. Роза Рита заявила, что формулировка кажется ей глупой и бессмысленной. И теперь они вдвоем копались в книгах на латыни из коллекции Джонатана в поисках разумного, уместного и достойного девиза. Иными словами, они искали то, что понравится Розе Рите.

– Знаешь, Льюис, было бы неплохо, если бы твой дядя содержал книги в порядке, – пожаловалась Роза Рита.

– А почему ты думаешь, что они не в порядке? – Льюис порядком подустал от вечного недовольства Розы Риты.

– Ну это же очевидно! Ты только посмотри! В этом разделе должны быть латинские книги, а тут и приключенческие романы, и старые телефонные справочники, и даже книга миссис Циммерманн!

Льюис застыл от удивления. Он понятия не имел, что миссис Циммерманн писала книги.

– Странное дело. А что за книга?

– Не знаю. Давай посмотрим, – Роза Рита сняла с полки пыльную книгу в черном кожаном переплете. На корешке золотыми буквами было оттиснуто название:

Роза Рита и Льюис устроились на полу и взялись рассматривать издание. На титульном листе было написано:

Льюис был поражен. Поражен и изумлен. Он знал, что миссис Циммерманн училась на ведьму в колледже, но о книге ничего не слышал.

– Спорим, твой дядя разозлится, если узнает, что мы ее нашли, – хихикнула Роза Рита.

Льюис нервно глянул на дверь. Раньше Джонатан хранил свои магические книги на полках вместе со всеми остальными, но его обеспокоил интерес Льюиса к волшебству, поэтому однажды он собрал все книги о магии и спрятал в шкафу в своей спальне. Там они сейчас, запертые, и стояли. Все, кроме этой – должно быть, томик не попался ему на глаза.

– Наверное, он и не помнит, что эта книга здесь, – предположил Льюис.

– Что ж, поделом. В библиотеке нужно поддерживать порядок, – сказала Роза Рита. – Давай посмотрим, что тут написано.

Льюис и Роза Рита начали листать книгу миссис Циммерманн. В ней подробно говорилось о магических амулетах. Ребята прочли о странном пергаменте, найденном на теле епископа Ансельма Вюрцбургского, и о потерянном амулете королевы Франции Екатерины Медичи. В конце книги им попалась глава с заголовком:

Льюис вспомнил о монете, которую хранил в ящике, и ему стало особенно любопытно. Но первое утверждение, которое он прочитал, его только расстроило. Оно повторяло ровно то же самое, о чем говорила миссис Циммерманн, когда они нашли монету: проверить амулет может лишь волшебник. Миссис Циммерманн уже исследовала трехцентовую монетку по методу, который описывала в собственной книге. И монетка оказалась самой обычной.

Роза Рита потихоньку начинала скучать.

– Ну же, Льюис, – нетерпеливо начала она. – Мы потратили очень много времени. Пойдем поищем что-нибудь для нашего корабля, – девочка закрыла книгу и привстала.

– Подожди минутку, – попросил Льюис, снова открывая книгу. – Тут еще одна страница. Давай посмотрим.

Роза Рита глубоко вздохнула и снова опустилась на пол.

На последней странице они прочитали:

Существует несколько чрезвычайно мощных амулетов, которые не поддаются описанным мной методам испытания. Эти амулеты очень редки. Я никогда не видела ни одного из них и не держала в руках, но говорят, что подобный экземпляр принадлежал царю Соломону и был украден Симоном Волхвом, в дальнейшем, возможно, при помощи амулета, ставшим великим магом.

Амулеты, о которых я говорю, настолько сильны, что при проверке не проявляют никаких признаков магии. Стандартным испытания не показывают результатов. И все же, по некоторым сведениям, они реагируют на следующий вид проверки:

положите амулет в левую руку и произнесите следующее заклинание:

Immo haud daemonorum, umquam et numquam, urbi et orbi, quamquam Azazel magnopere Thoth et Urim et Thummim in nomine Tetragrammaton. Fiat, fiat.

«Иммо хауд демонорум, умквам эт нунквам, урби эт орби, квамквам Азазель магнопере Торт и Урим и Тимим ин номине Тетраграмматон. Фиат, фиат.»

Если амулет действительно принадлежит к числу сильнейших, он отзовется покалыванием в руке. Покалывание продлится всего несколько секунд, а затем талисман снова будет казаться тусклым и мертвым, как обычный предмет. Но только казаться, а не быть. Также можно добавить…

Льюис поднял глаза. Они странно светились.

– Знаешь, что! – воскликнул он. – А давай возьмем монетку дедушки Барнавельта и проверим, уж не амулет ли это?

Роза Рита недовольно посмотрела на него:

– Ой, перестань, Льюис! Испытание уже проводили тем вечером, когда мы нашли монетку. Помнишь?

– Да, но не так, как тут написано. Здесь сказано, что очень сильные амулеты нельзя проверить обычным способом.

– Угу. А еще тут сказано, что сильных амулетов очень мало.

– Да, но монета дедушки может оказаться одним из них. Как еще узнать?

Роза Рита захлопнула книгу и встала:

– Ну ладно! Принеси свою дурацкую монету и прочитай над ней свои дурацкие волшебные слова. Посмотрим, что будет. Мне все это так надоело, что я готова выкинуть этот идиотский трехцентовик в канализацию. Если ты прочтешь заклинание, но ничего не случится, ты забудешь наконец про монету?

– Обещаю, – закивал Льюис.

Мальчик взбежал наверх и выдвинул ящик прикроватного столика. Немного покопавшись, вытащил монет у. Сердце бешено стучало, лицо заливала краска. Когда он вернулся в библиотеку, Роза Рита сидела в кожаном кресле. Она листала большую книгу с фотографиями парусников.

– Ну? – фыркнула она, не поднимая головы. – Нашел?

Льюис бросил на подругу обиженный взгляд. Ему хотелось видеть больше интереса с ее стороны.

– Да, я нашел. А теперь мне нужна твоя помощь.

– Зачем? Ты что, читать разучился?

– Не разучился, но у меня всего две руки. Подержи книгу так, чтобы я мог читать, пока у меня монета в руке.

– Ладно уж.

Посреди одной из стен библиотеки была двойная стеклянная дверь. Она открывалась в боковой двор. Льюис и Роза Рита встали у этой двери. Льюис повернулся спиной к стеклу. Свет из-за его плеча падал на страницы книги, которую Роза Рита держала перед мальчиком. В левую руку Льюис взял монету и нараспев затянул по примеру пения отца Калагана во время месс:

– Иммо хауд демонорум, умквам эт нунквам…

С каждым словом Льюиса в комнате становилось темнее. Поблекли яркие оранжевые листья клена в саду, ветер заставлял стеклянные двери греметь, а потом распахнул их, ворвавшись в комнату. Он зашуршал страницами словаря на столе, разбросал бумаги по полу и сбросил на пол абажуры. Льюис повернулся. Он стоял молча, вглядываясь в эти внезапные сумерки. В руке он крепко сжимал монет у.

Роза Рита закрыла книгу и обеспокоенно посмотрела на Льюиса. Ей не было видно его лица.

– Ого. Надо же, как странно, – нарушила она тишину. – Ты как будто… как будто заставил сгуститься тьму.

– Ага, – ответил Льюис. – Было забавно, правда? – он не сдвинулся с места ни на сантиметр, будто прирос к полу, глядя в опустившуюся ночь.

– Ну, а… с монетой что-нибудь получилось? – спросила Роза Рита напряженным и испуганным голосом.

– Не-а.

– Точно?

– Ага. Простая монетка. Пошли-ка дальше заниматься кораблем.

Льюис быстрым шагом подошел к стеклянным дверям и закрыл их. Затем помог Розе Рите подобрать вещи, разбросанные ветром. Он старался не смотреть на Розу Риту, пока ходил туда-сюда, наводя порядок. Монета в его руке подпрыгнула, но рассказывать об этом он не хотел.

Едва Роза Рита ушла домой, Льюис с грохотом сбежал по лестнице в подвал, в дядину мастерскую. Он порылся в ящике для инструментов, достал оттуда кусачки для проволоки и, немного повозившись, переломил металлическую петельку, которой монета крепилась к цепочке. Затем побежал наверх и принялся искать в ящике медальон Святого Антония, которую получил после своего первого причастия. Он носил его некоторое время, но потом ему надоело. Льюис долго колдовал с кусачками и плоскогубцами над цепочкой от медальона, но все же ему удалось приладить к ней монету. Он застегнул подвеску и пошел посмотреть на себя в зеркало.

Октябрь сменился ноябрем, на улице стало холоднее. Открыв входную дверь, Льюис заметил, как от мороза дыхание вырывается клубами пара. Теперь он все время носил волшебную монету: в церковь, в школу и даже ночью ее не снимал. Джонатан, миссис Циммерманн и Роза Рита заметили цепочку у него на шее, но думали, что он снова носит медальон Святого Антония. Переодеваясь у себя в комнате, Льюис всегда проверял, заперта ли дверь.

Льюис вряд ли бы смог объяснить, что за чувства вызывала в нем монета. Самое близкое к этому – воспоминание о том, как он пошел в театр Бижу⁶ и увидел фильм про пиратов. Льюис любил поединки на саблях, грохочущие пушками корабли, дым, битвы и кровь. Когда после кино он вышел на улицу, он будто чувствовал, что на поясе болтается меч и ремнем прижат длинный пиратский пистолет. Когда мальчик шел домой, ему казалось, что он закутан в тяжелый плащ и пробирается к докам в каком-то испанском порту или ходит по квартердеку, а доски под ним прогибаются с каждым залпом орудий. Он казался себе мрачным, сильным, храбрым, бессердечным и жестоким. Ему нравилось это чувство, и оно не покидало его примерно полпути до дома. Потом он снова превратился в самого обычного Льюиса.

Волшебная монета дарила похожие ощущения, вот только длились они дольше. Было и кое-что еще: оказалось, что теперь голова Льюиса переполнена планами и сюжетами. Он постоянно придумывал новые способы поквитаться с Вуди Минго и другими мальчиками, которые его доставали. Конечно, он мечтал о мести и до волшебной монеты, но ничего настолько блестящего придумать не мог. Иногда Льюису приходилось встряхивать головой, чтобы избавиться от слишком уж зверского плана мести.

И еще Льюису казалось, что по ночам он видит гораздо больше снов. Теперь они были цветными, фоном играла военная музыка. Льюису снилось, что он едет верхом во главе армии или ведет рыцарей в атаку на стены замка. Были и другие сны, пугающие и кошмарные, но он их всегда забывал. Он просыпался и помнил только, что ему снилось нечто ужасное.

Итак, Льюис носил монету и ждал, пока благодаря ей что-нибудь произойдет. И почти в то же время Вуди Минго начал особенно гнусно портить ему жизнь.

Вуди словно целыми ночами обдумывал, какую бы еще сотворить пакость. Ему удалось сесть за соседнюю парту, и когда мисс Хаггерти отворачивалась, он кидался к Льюису и щипал его за шею. Щипал очень сильно – потом шея долго болела. Он толкал Льюиса в школьном туалете и подбрасывал ему в портфель дохлых мышей.

А как-то во время учебной тревоги Вуди столкнул Льюиса с лестницы. Школа Льюиса располагалась в старом высоком кирпичном здании с шаткими деревянными лестницами. Кабинет шестого класса был на втором этаже, и когда зазвонил пожарный звонок, все встали рядами у лестницы, а Вуди проскользнул в конец и встал за Льюисом. Затем он засунул однокласснику руки в карманы и начал подталкивать вниз, приговаривая: «Правый окорок, левый окорок, оп-два-три-четыре, марш!». Так он и вел Льюиса, потрясенного, пристыженного, почти плачущего, до самого конца лестницы, а потом толкнул его у всех на виду.

Льюис не понимал, зачем Вуди его задирает. Так же поступали некоторые ребята на улице: вставали на пути и не пускали, пока не назовешь им свое имя, а они пару раз не ударят по руке. Хулиганы, такие же как Вуди. Их и им подобных всегда тянуло к Льюису. Парнишка надеялся, что волшебная монета как-нибудь поможет ему победить Вуди, но пока этого не произошло. Льюис мог идти по улице с монетой на шее, воображать, что он пират Черная Борода или Том Корбетт, космический кадет⁷. А потом натыкался на Вуди, и вся его храбрость испарялась, стоило только вспомнить о ноже с красной ручкой у пакостника в кармане. Но, возможно, монета ему еще поможет. Льюис очень на это надеялся.

Однажды ночью Льюис лег спать, в очередной раз размышляя о том, как поквитаться с Вуди Минго. Он заснул, грезя о взрывающихся бейсбольных мячах, отравленных бутербродах с арахисовым маслом и ловушках, попадая в которые люди оказываются в котлах с кипящим маслом. Не удивительно, что в ту ночь ему приснился яркий, воинственный сон.

В нем Льюис был высоким и крепким вождем викингов. Он с товарищами отбивался от нападающих индейцев. Льюис даже узнал место, где они сражались. Дело было в парке Уайлд-Крик за пределами города. Джонатан несколько раз устраивал там пикники. Во сне деревянные столики и кирпичные печки исчезли, а весь парк зарос. Враги окружили соратников Льюиса в центре парка, индейцы бросались на них со всех сторон.

Сон длился будто несколько часов. Мимо летели ножи, свистели стрелы. У Льюиса был тяжелый боевой топор, и с каждым его взмахом падал враг. Вождь викингов пробрался в толпу раскрашенных дикарей, продолжая схватку и призывая товарищей громкими боевыми криками. Льюис махал топором, а индейцы падали справа и слева, но вместо них наступали другие.

На следующее утро Льюис проснулся уставшим. Измученный, но сияющий торжеством, будто только что совершил восьмидесятиметровый тачдаун ⁸ на футбольном поле.

Он сидел на кровати, вспоминая сон. Затем полез за ворот пижамы и дотронулся до монеты. Эх! Она казалась совершенно обычной, как и всегда, будто и не было момента, когда Льюис читал заклинание из книги миссис Циммерманн, а трехцентовик покалывал кожу и подпрыгивал в руке. Льюис расстроился. Он знал, что самые мощные амулеты и должны казаться обыкновенными предметами, но все равно расстроился. После таких сновидений монета должна была раскалиться. По крайней мере, Льюис так думал.

Он поднял монетку и скептически ее осмотрел. Она пока ничего не изменила в его жизни. Ничего ощутимого, кроме странных ощущений и снов. Да и это, может быть, не она. Возможно, чувства и сны – обычное порождение его ума.

Льюис запутался. Одеваясь, он продолжал думать о монете.

Конечно, она и правда подпрыгнула у него в руке – и ли все-таки нет? Льюис знал, что тело может иногда само странно дернуться. Однажды жарким летним днем он почувствовал, как у него по спине ползет червяк. Но когда он снял рубашку и осмотрел, никакого червяка не было. Что если… ой, да ну ее! Фу, держи! Льюис помотал головой, будто стараясь вытряхнуть противоречивые мысли. Закончив одеваться, он уже почувствовал себя лучше. На самом деле, Льюис снова начал представлять себя пиратом. Мальчишка посмотрелся в зеркало. Похлопал монетку. Может быть, она его услышала? Возможно, поняла его сомнения в ее мощи? А может, ей просто нужен шанс проявить себя? Ладно. Он даст ей шанс. Сегодня тот день, когда монета поможет ему разобраться с Вуди Минго.

Тем утром за завтраком Льюис попросил миссис Циммерманн упаковать для него обед.

Он сказал, что не придет домой есть. Джонатан и миссис Циммерманн радостно улыбнулись. Они были довольны, что Льюис останется с другими мальчиками, а не спрячется дома, как отшельник. Когда он вышел за дверь, они оба заметили его широкую улыбку.

– Роза Рита хорошо на него влияет, – сказал Джонатан, наливая себе вторую чашку кофе. – Надеюсь, так будет и дальше.

Миссис Циммерманн стояла и смотрела на входную дверь. Потом задумчиво почесала подбородок.

– Может, и хорошо, – медленно сказала она, – но мне все кажется, что Льюис стал каким-то странным. Не могу понять, в чем дело, но что-то не так. Ты заметил, какой он уставший? Я имею в виду глаза. И все-таки он рвался уйти. Это странно.

Джонатан пожал плечами:

– Когда мальчик вроде Льюиса делает что-то непривычное, это всегда странно. Но я бы не беспокоился. Уверен, он знает, что делает.

Всю дорогу до школы Льюис напевал походные песни. Он и вправду был в прекрасном настроении. Но в полдень, съев обед, он был уже не так рад. Льюис начал волноваться. Подходя к краю игровой площадки, он чувствовал, как храбрость в нем угасает. Может, развернуться и пойти домой? Льюис остановился, но потом взял себя в руки, дотронулся до амулета и быстрыми нервными шагами двинулся вперед.

Над площадкой стоял серый ноябрьский день. Футбольное и бейсбольное поля были покрыты замерзшими следами от ботинок и колеями от велосипедов. Тут и там виднелись подмерзшие лужицы. Льюис заметил мальчиков, которые собирались играть в футбол. Они выстраивались в очередь, а два капитана подбрасывали монетку, чтобы выбрать, кому первому выбирать игрока. Приблизившись, Льюис увидел, что среди мальчиков есть и Вуди. Мужество Льюиса снова растаяло. Ему захотелось домой. Но он поборол страх и остался.

Льюис примкнул к группе мальчиков, из которых набирали команды. Он стоял, сунув руки в карманы, в надежде, что его не заметят. Мальчик, который прыгал и хлопал себя по бокам, остановился и посмотрел на Льюиса, как на гостя из космоса. Что эта свиная рулька тут делает?

Один за другим мальчиков разбирали в команды, пока не остались только двое: Вуди и Льюис. Вуди взглянул на соседа и улыбнулся:

– Смотрите, кто пришел! Жирдяй! Что, дядюшка выпустил тебя погулять?

Льюис упорно смотрел в землю.

Капитанами команд были Том Латц и Дэйв Шелленбергер. Настала очередь Тома выбирать; он думал, переводя взгляд с Вуди на Льюиса и обратно. Вуди хорошо играл, но на поле устраивал свалки и неразбериху, и потому его неохотно брали в команду.

– Ох, ладно уж. Давай к нам, Вуди, – проворчал Том.

Тот подошел к команде.

На минуту показалось, что Дэйв Шелленбергер отправит Льюиса домой. Когда Льюис приходил поиграть, обычно так и случалось. Но на этот раз Дэйв почему-то взял его в игру. Он знаком пригласил его к себе в команду.

– Ну что, толстячок, – сказал он. – Будешь стоять в центре. Нужно поставить кого помясистей.

Льюиса взяли в игру. Ему даже не верилось.

Команда Дэйва начинала первой. Льюис стоял наклонившись, широко расставив ноги, катая мяч взад и вперед по промерзшей земле. Квотербек начал длинный подсчет.

Сорок три… двадцать четыре… три… ноль… четырнадцать…

Внезапно Льюис почувствовал резкий приступ тошноты. Только что он смотрел в землю, а теперь лежит на спине, уставившись в тяжелое серое небо.

– Ой-ой. Извини. Похоже, я поторопился, – конечно, это был Вуди.

– Эй, Вуди, перестань! – крикнул Дэйв. – Прекрати заниматься ерундой, а?

– Мне кажется, жирдяй был вне игры, – парировал Вуди, тыча пальцем в сторону Льюиса.

– А вот и нет, и прекрати называть меня жирдяем! – Льюис уже вскочил на ноги, раскрасневшийся и сердитый.

– Так тебя ж так и зовут – Жирдяй! – небрежно бросил Вуди. – Или у тебя другое имя есть?

Льюис подскочил и ударил Вуди в живот. Вуди обхватил ушибленное место руками. В его глазах отразились боль и удивление. Удар был очень сильным.

Мальчики, стоявшие рядом, ахнули. Кто-то закричал: «Бой! Бой! Бой!», и Льюиса с Вуди мигом окружили. Теперь хулиган рассердился. Он плюнул на землю и выругался.

– Ладно, жирное ты брюхо, – прорычал он, поднимая кулаки. – Сейчас ты у меня получишь!

Льюис отступил. Ему хотелось развернуться и убежать.

Но Вуди уже замахивался и готов был нанести удар. Удары обрушились на плечи Льюиса, как град. Мальчишка бросился вперед и сомкнул руки вокруг Вуди. Соперники катались по земле туда-сюда. Вуди забрался сверху, и Льюис почувствовал, как его голова ударилась о замерзшую лужу. Тонкий лед треснул, и холодная вода иглами впилась Льюису в волосы.

Он посмотрел на кольцо парящих выжидающих лиц. Вуди сидел верхом на нем, смеялся и искренне радовался.

– Давай, жирдяй. Скажи, как тебя зовут! – Вуди положил руку Льюису на лицо и прижал. Ледяная вода достала до ушей.

– Нет.

– Делай, что говорю! Скажи как тебя зовут! – Вуди впился коленями в бока Льюиса. Его будто зажал орехокол.

Внезапно Льюис дернулся вверх, а Вуди упал на спину. Они снова перекатились по земле, и сверху оказался уже Льюис. Он всем весом навалился на грудь противника, у которого осталась свободной только одна рука. Он вытянул ее и ударил Льюиса по уху. Было больно, но Льюис не шевельнулся. В ответ он схватил Вуди за волосы и ударил головой о землю.

– Ну что, Вуди. Сдавайся!

Вуди с вызовом посмотрел на Льюиса.

– Нет.

Льюис занес кулак, но потом засомневался. Ему всегда говорили, что плохо бить лежачего. Может, просто посидеть на Вуди, пока тот не сдастся? Пока он размышлял, за руку его будто схватила посторонняя сила и с размаху ударила Вуди по носу. Из ноздрей парня хлынула кровь и побежала ко рту и подбородку.

Льюис отдернул руку и прижал ее к груди, будто боялся того, что она еще сделает, если ее отпустить. Посмотрев вниз, он заметил широко открытые от страха глаза Вуди.

– Я… я сдаюсь, – выдавил тот.

Льюис встал и отошел назад. Мальчишки, наблюдавшие за дракой, не верили своим глазам. Никто не знал, что сказать. Все они думали, что Вуди сотрет Льюиса в порошок.

Вуди медленно встал. Он плакал и вытирал окровавленное лицо рукавом. Один из мальчиков побежал в школу за холодной тряпкой, чтобы зажать Вуди нос, а другие советовали ему закинуть голову назад и придержать переносицу двумя пальцами. Впервые за свою жизнь Льюис был героем. Дэйв Шелленбергер хлопнул его по спине и сказал:

– Так держать, парень!

Другой мальчик поинтересовался, занимается ли Льюис спортом. Наконец, когда у Вуди из носа перестала течь кровь, мальчики спросили Льюиса, не хочет ли он еще поиграть в футбол. Дэйв сказал, что он может быть защитником, если захочет. Но Льюис ответил:

– Ой, нет, спасибо, ребята. Я только что вспомнил про одно дело. До встречи, – он помахал им рукой и ушел.

На самом деле у Льюиса не было никаких дел. Он просто захотел подумать в одиночестве. Поэтому забрел в тихую часть детской площадки и начал мерить ее шагами. И ступая шаг за шагом, он размышлял.

Он всегда представлял, что после победы почувствует себя просто прекрасно, но нет. Как ни странно, ему стало жаль Вуди, побитого на глазах у друзей. У Вуди была репутация крутого парня. Теперь же его начнут задирать. Льюиса беспокоило и кое-что еще. Он ведь совсем не хотел бить парня в нос. Казалось, будто кто-то схватил его за руку и с силой опустил кулак. Льюис знал, что дело в амулете, но все равно что-то его настораживало. Ему не хотелось, чтобы кто-то неведомый дергал за ниточки и управлял им, как марионеткой. Он хотел помощи волшебства, но совсем не желал оказаться под чужим контролем.

Побродив еще немного, Льюис посмотрел на часы. Перерыв почти закончился. Может быть, ему станет лучше, если он расскажет Розе Рите о том, что натворил, конечно, умолчав о талисмане? Отличная идея! Он расскажет ей про свою стычку с Вуди, и она будет им гордиться. И тогда он перестанет так сильно переживать по этому поводу.

Льюис знал, где искать Розу Рит у. Конечно же, она играла в софтбол. Сезон уже закончился, но девочкам запрещалось устраивать драки и пачкать юбки в таких играх, как футбол, и они играли в софтбол до самого снега.

Льюис подошел к площадке как раз тогда, когда Роза Рита бросала мяч. Отбивающая, девочка с желтыми косичками, замахивалась так яростно, будто рубит дрова. Она промахнулась.

Был конец тайма, и, к тому же, прозвенел звонок, возвещающий начало уроков. Когда Роза Рита выходила с поля, Льюис заметил ее недовольное выражение лица. Но, завидев друга, она оживилась.

– Привет, Льюис! – помахала она ему. Роза Рита остановилась рядом, скорчила рожицу и приложила палец ко лбу, как пистолет, который вот-вот вышибет ей мозги:

– Пыщ!

– Что случилось? – спросил Льюис.

– Да ничего. Просто Лоис Карвер отвратительно отбивает. Я выгоняю ее с поля страйками, как только она берется за биту. В последний раз бросила ей мяч с закрытыми глазами, просто посмотреть, что будет. А она все равно проиграла.

– Вот как, – Льюис слушал Розу Риту вполуха. Ему не терпелось рассказать ей о своей драке.

– Я подрался с Вуди Минго, – выпалил он.

Роза Рита удивилась:

– Правда? Вот почему у тебя ухо опухло?

– Да, но он получил посерьезнее. Бах! Прямо по лицу! – Льюис попытался изобразить удар, которым сразил Вуди.

Роза Рита посмотрела на приятеля с недоверием:

– Ой, перестань, Льюис! Не рассказывай сказки! Мне-то зачем врать? Я не буду смеяться над тобой из-за того, что тебя побили.

Льюис вдруг очень рассердился. Он повернулся к Розе Рите и закричал во весь голос:

– Ладно, раз ты так думаешь, найду себе другого лучшего друга! Он повернулся на каблуках и пошел прочь, бросив через плечо: – Увидимся!

Льюис направился к школе. Он шел быстро и не оглядываясь. Только дойдя до двери, он понял, что плачет.

Вернувшись в тот день из школы, Льюис сразу же позвонил Розе Рите, но ее мама сказала, что девочка еще не вернулась. Позже вечером Льюис перезвонил, и подруга ответила. Почти одновременно ребята начали извиняться: Роза Рита слышала от нескольких ребят про драку и попросила прощения за то, что сомневалась в нем; Льюис в свою очередь повинился за свою несдержанность. К концу разговора все уладилось. По крайней мере, на время.

Через несколько дней после драки с Вуди Минго, Льюис почувствовал, что скоро кто-то придет. Он не знал, откуда это предчувствие, но отделаться от него не мог.

Началось это, когда мальчик накрывал на стол. Он уронил нож, а потом вспомнил старую примету: уронишь нож – кто-то придет. Льюис не был суеверным. Но сейчас предчувствие было таким сильным, что он задался вопросом, уж не правдива ли эта примета.

В ту ночь Льюис сидел на мягкой подушке на подоконнике и смотрел на снегопад – первый в эту зиму. Льюис всегда с нетерпением ждал первый снег и злился, если на земле не оставалось белой пелены. Но сегодняшний снег обещал пролежать долго. Снежинки пролетали мимо окна и складывались в чудесные узоры под высоким каштаном. Снег искрился в холодном свете уличного фонаря, обсыпал подоконники и пороги.

Льюис сидел и думал о том, что будет делать, когда выпадет много снега. Кататься на санях по холму Мюррея с Розой Ритой. Ходить домой из церкви с Джонатаном и миссис Циммерманн по вечерам. Бродить в одиночку по заснеженным улицам под лунным светом и воображать, что снежная стена между тротуаром и дорогой – это укрепление замка, а он вышагивает по крепостному валу, планируя, как отбросить вражеское нападение.

Льюис закрыл глаза. Он был очень счастлив. А потом перед его глазами возникла картина. Очень странная картина.

Льюис часто видел в темноте какие-то сценки как раз перед сном. Иногда улицы Константинополя или Лондона. Он никогда не бывал в этих городах и на самом деле не знал, как они выглядят, но представлял себе, что смотрит именно на Константинополь или Лондон. Он видел купола, минареты, шпили, улицы и проспекты. Они появлялись в темноте, под закрытыми веками.

Сейчас же Льюис видел человека, идущего по Хомер-Роуд в сторону Нью-Зибиди. Хомер-Роуд – извилистая проселочная дорога – вела от Нью-Зибиди к городку Хомер. Прошлым летом Льюис часто ездил по Хомер-Роуд, добираясь до дома миссис Циммерманн на озере Лион. Картина менялась на глазах у мальчика. Человек шел прямо по середине дороги, оставляя следы на снег у. Его освещала только луна, и Льюис не мог хорошо рассмотреть этого человека. Не получалось даже понять по силуэту, мужчина это или женщина, но почему-то он чувствовал, что мужчина. На нем было длинное пальто, полы которого хлопали по лодыжкам при ходьбе. И шел человек очень быстро.

Мужчина как раз проходил мимо заправки на Элдридж-Корнерс. Он остановился, глянул на старый ржавый указатель и свернул к гудящей, ярко освещенной подстанции. Затем, прямо на границе города, перешел железнодорожные пути.

Льюис открыл глаза и заглянул в заснеженный двор. Он покачал головой. Ему не очень понравилась картина, которую он увидел. Льюис не понимал, почему темная фигура его напугала, но мальчику было страшно. Он надеялся, что это не тот, «кто придет».

Однажды днем, вскоре после странного ночного видения, случилось еще кое-что. Льюис возвращался домой от Розы Риты. Он шел, рассматривая свою тень, и вдруг заметил на тротуаре лист бумаги. Зачем-то остановился и поднял его.

Это была обычная страница из тетради в линейку, в которой ребенок отрабатывал почерк. В верхней части страницы была одна из двойных радуг, которые для разогрева выводят на уроках чистописания. А внизу был аккуратный ряд маленьких и больших галочек. Они выглядели точно так же, как буква «V» в слове «Venio» на открытке.

Сердце Льюиса бешено забилось. Он глянул на страницу и увидел слово, которого боялся, в самой нижней строке.

Подступила тошнота и дрожь. Слово на бумаге закружилось у Льюиса перед глазами. Пока он стоял, пытаясь совладать с дрожью, внезапный порыв ветра вырвал лист из его руки и унес на другую сторону улицы. Мальчик хотел поймать страничку, но ветер дул так сильно, что пока он перебежал дорогу, листок уже исчез. Исчез, как и открытка. К горлу снова подступила тошнота. Льюиса все так же гулко и тяжело колотило под теплым зимним пальто. «“ Venio” означает “Я иду”», – повторил Льюис про себя. Но кто же все-таки идет? Человек, который привиделся Льюису? Темный силуэт на Хомер-Роуд? Кто бы это ни был, Льюису совсем не хотелось с ним знакомиться.

По дороге к дому Льюис начал спорить сам с собой. Он всегда так делал, когда боролся со своими страхами. Он придумывал «логические» объяснения тому, чего боялся, и иногда они прогоняли страхи – хотя бы на время. На подходах к дому Льюис убедил себя, что полуночная открытка ему привиделась. В конце концов, как понять, где кончается сон? Может, ему только почудилось, что он спустился по лестнице и нашел открытку с надписью «Venio». А как насчет листка, который он нашел на улице? Да просто какой-то хвастливый школьник накорябал слово на латыни. Вот и все дела.

А одно и то же слово на листе и на открытке – просто совпадение. А может, Льюису просто показалось, что на листе бумаги было написано именно «Venio». Может, спутал с каким-нибудь именем или еще чем-то…

Льюис повесил пальто и пошел ужинать, продолжая свой внутренний диалог. Он не был уверен в своих объяснениях, но чувствовал себя гораздо лучше. Они помогли ему отогнать черный бесформенный страх, окутавший разум.

В тот вечер Льюис решил сделать домашнее задание в городской библиотеке. За старым поцарапанным столом, под светом зеленой лампы работать было приятно. Льюис часто ходил туда, чтобы полистать книгу или что-нибудь найти. Сложив учебники в портфель и весело насвистывая, он побежал в библиотек у.

Льюис просидел в библиотеке до закрытия, до девяти часов. Затем собрал книги и оделся. В девять было поздновато гулять в одиночку по улицам Нью-Зибиди, но он не волновался. Тут никогда не случалось ничего плохого. И кроме того, с ним был амулет.

В трех кварталах от библиотеки Льюис заметил темный силуэт под фонарем на углу. Сначала он очень испугался. Перед глазами мелькнула фигура на Хомер-Роуд. А потом мальчик рассмеялся. Ну что за глупости? Это же, наверное, старик Джо Ди Маджио.

В Нью-Зибиди водился бездомный, который называл себя Джо Ди Маджио. Он носил бейсболку «Нью-Йорк Янкиз» и раздавал ручки в форме бейсбольных бит. На ручках было написано «Джо Ди Маджио». Иногда Джо помогал полиции проверять двери магазинов на главной улице. А иногда ждал под уличными фонарями, чтобы напугать ребенка неожиданным «Бу!». Наверное, он и стоял сейчас на углу. Старый добрый Джо.

– Привет, Джо! – крикнул Льюис, помахав неподвижному силуэту.

Тот двинулся вперед из-под круга света и встал перед Льюисом. Льюис что-то почуял. Запах холодного пепла. Холодного промокшего пепла.

Высокая, закутанная в ткань фигура молча возвышалась над Льюисом. У мальчика потемнело в глазах. Джо не был высоким, так что это точно не он. Льюис нервно вертел в пальцах застежку на пальто. Он прикрыл рукой рубашку в том месте, где висел амулет, смял ткань так, чтобы твердый маленький предмет оказался у него в руке. Вдруг фигура сделала неожиданный скользящий шаг вперед и широко расправила руки.

Льюис с криком отпустил монету. Он повернулся и побежал что есть силы, спотыкаясь о сугробы, вляпываясь в лужи и скользя по льду, и не останавливался, пока не добрался до каменных ступеней библиотеки. Взбежав по лестнице, он сильно ударил руками по стеклянным дверям. Он барабанил по ним, пока не заболели руки. Никто не открывал.

Наконец в фойе библиотеки загорелся свет. Мисс Гир еще не ушла. Слава Бог у.

Льюис стоял, прижав лицо и руки к стеклу. Он едва не сошел с ума от страха. В любую секунду он ожидал, что жуткие руки оцарапают ему спину, развернут и схватят за шею… он не смел додумывать эту мысль.

Наконец-то вышла мисс Гир: пожилая женщина с артритом не могла ходить быстро. Теперь она возилась с замком. Но вот дверь распахнулась.

– Боже мой, Льюис, что если бы я рассказала твоему дяде, как ты бьешь по двери кулаками, будто… – мисс Гир перестала ругаться, когда Льюис бросился к ней, обнял и расплакался от страха.

– Тише, тише, Льюис. Все в порядке, все хорошо. Что с тобой, в самом деле… – мисс Гир была доброй старушкой. Она любила детей, и особенно Льюиса. – Ради всего святого, Льюис, что же тебя так сильно напугало?

– Пожалуйста, мисс Гир, позвоните моему дяде, – всхлипывал мальчик. – Позвоните и попросите меня забрать. Там снаружи кто-то есть, и мне страшно!

Мисс Гир посмотрела на парнишку и ласково улыбнулась. Она знала, что у детей бывает буйная фантазия.

– Тихо, Льюис, успокойся. Все хорошо. Посиди здесь, а я пока позвоню твоему дяде. Это займет всего минуту.

– Нет, не уходите, мисс Гир. Пожалуйста, не надо. Можно, я с вами?

Льюис пошел с мисс Гир в ее кабинет и стоял, переминаясь с ноги на ногу, пока та просила оператора соединить ее с Барнавельтами. Льюису показалось, что Джонатан шел к телефону целую вечность, но вот, в конце концов, он ответил. Мисс Гир переговорила с дядей. Льюис ничего не мог разобрать в словах библиотекарши, но было очевидно, что дядя Джонатан озадачен. И, возможно, не зря.

Несколько минут спустя большая черная машина Джонатана остановилась перед библиотекой. Льюис и мисс Гир ждали на крыльце. Как только Льюис оказался в машине, Джонатан повернулся к нему:

– Что случилось?

– Кое-что… кое-что ужасное, дядя Джонатан. Это был призрак или монстр или что-то такое, и он хотел… он пытался поймать меня, – Льюис закрыл лицо руками и разрыдался.

Джонатан обнял Льюиса и попытался успокоить:

– Льюис… не плачь, все нормально. Все хорошо. Наверное, кто-то захотел тебя напугать. Хэллоуин закончился, но всегда есть какой-нибудь припозднившийся весельчак. Не волнуйся. Теперь-то все в порядке.

В ту ночь Льюис не спал, он слушал, как бьется его сердце. Дверь шкафа была открыта, и он видел ряды висящей одежды. Что это шелохнулось? Там в глубине что-то есть?

Льюис резко сел и начал судорожно нащупывать выключатель прикроватной лампы. Он потрогал лампу со всех сторон и только потом нашел его и зажег свет. Ничего. Никаких темных силуэтов, которые хотят на него напасть. Во всяком случае, ему ничего не видно. Льюис долго заставлял себя встать с кровати и заглянуть в шкаф. В конце концов, у него получилось. За одеждой ничего не было. Ничего, кроме гипса, дерева, пыли и старых туфель. Льюис вернулся в постель и попробовал уснуть со светом.

Мальчик ворочался. Он ложился то на один бок, то на другой. Заснуть никак не получалось. Раз так, то можно подумать. Но особенно усердствовать не надо было. Льюис прекрасно знал, отчего все беды – от амулета. Все его логические объяснения испарились, и осталась только одна мысль: «Амулет проклят». К нему прилагался призрак, и от монеты надо избавиться. Подумаешь что, она помогла избить Вуди Минго. Подумаешь, что можно представлять себя пиратом. Льюис вспомнил ощущение, когда первый раз взялся за амулет, и вдруг на него выскочила темная фигура. Он вздрогнул. Нужно избавиться от этой монетки!

Льюис поднял руки к шее, но в нескольких сантиметрах от цепочки они остановились. Он кряхтел и тянулся, но ничего не получалось. Руки дрожали, будто у парализованного старика. Но сжать их на цепочке, чтобы снять амулет, никак не выходило.

Льюис сел на постель, тяжело дыша. Пижама пропиталась потом. Мальчишка с ужасом смотрел на свои руки. Они что, больше ему не принадлежат? Льюис был напуган до глубины души и чувствовал себя беспомощным. Что если вообще не получится снять амулет? Он уже представлял, как монета и цепь врастают в его тело, как он становится старше и старше, и вот уже не видно линии на шее и шишки на груди. Льюис еле удерживался от паники. Мальчик вскочил с кровати и принялся ходить взад-вперед по комнате. Надо успокоиться, а потом решить, что делать.

Он посмотрел в сторону камина и улыбнулся. В каждой комнате этого огромного старинного особняка был камин. Личный камин Льюиса из черного мрамора сейчас не горел, но все, что нужно, было готово. Маленькие сухие веточки под чурочками на решетке. На камине – коробок спичек. Льюис опустился на колени, чтобы разжечь огонь.

Через несколько минут пламя уже весело плясало. Льюис поднял экран и сел на ковер, глядя на огонь. Может, стоит рассказать дяде Джонатану об амулете? Он ведь волшебник. Он знает, что делать. Или миссис Циммерманн? Она ведьма, и куда могущественнее, чем дядя. Но Льюис боялся признаться, что снова связался с магией. Нужно было отдать книгу миссис Циммерманн, как только нашел. Когда она узнает, что он натворил, наверное, придет в ярость. А как поступит Джонатан? Вдруг он решит, что больше не может быть Льюису законным опекуном? Отправит его жить к дяде Джимми и тете Хелен? У тети Хелен был характер дырявого надувного круга. Она целыми днями сидела в кресле и шипела про свою астму. Льюис в красках представил, каково будет жить с тетей Хелен. Нет, говорить Джонатану и миссис Циммерманн про амулет нельзя.

Но кому тогда? Розе Рите? Льюис улыбнулся. Конечно! Позвонит ей утром, они встретятся и решат, что делать. Если уж у него не получится самому снять амулет, то Роза Рита ему поможет.

Огонь весело потрескивал. Льюису стало получше. Даже начало клонить в сон. Проверив, что экран у камина стоит как надо, Льюис рухнул на кровать и тут же уснул. Если у него в ту ночь и были сновидения, он их не запомнил.

Проснувшись на следующее утро, Льюис увидел, что комнату заливает яркий зимний солнечный свет. Казалось, темная фигура, которая ждала его под фонарем, ему померещилась. Одевшись, он снова почувствовал себя пиратом. Почувствовал себя звездой. Так стоит ли что-то рассказывать Розе Рите? Льюис засомневался. Да, может быть, стоит просто поделиться. Можно позвонить перед завтраком, пока она не ушла. Дойдя до телефона, Льюис растерял всю решимость. Оператор просил: «Скажите номер, пожалуйста? Номер, пожалуйста?», но Льюис повесил трубку. Ну что ж, поговорят в школе.

В тот день Льюис встретил Розу Риту несколько раз. Но как только он собирался заговорить об амулете, что-то внутри него сжималось, и он заводил разговор о футбольной команде Нотр-Дама, о галере, которую они собирали, о мисс Хаггерти, – в общем, о чем угодно, только не о монете. В тот день Льюис вернулся из школы, так и не рассказав ничего Розе Рите. Но бредя домой сквозь зимние сумерки, Льюис увидел впереди зажженные фонари. Он остановился. На лбу у него выступил пот. Мальчика, будто ледяной волной, накрыло страхом перед темным силуэтом. Льюис взял себя в руки. Он стиснул зубы и сильнее сжал кулаки. Он все расскажет Розе Рите, и сегодня же.

В тот вечер, во время ужина, Льюис отложил вилку, несколько раз сглотнул и сухим хриплым голосом спросил:

– Дядя Джонатан, можно сегодня пригласить Розу Риту к нам с ночевкой?

Джонатан помолчал.

– Хм! Льюис, хорошо бы решать такие вопросы заранее, но попробуем. Сначала спрошу разрешения у ее матери.

После ужина Джонатан позвонил миссис Поттингер и попросил у нее разрешения устроить ночевку в доме Барнавельтов. И, конечно, выяснил, что Льюис даже не спрашивал у Розы Риты, хочет ли она в гости. Дядя позвал Льюиса к телефону и попросил сделать официальное приглашение. В конце концов, обо всем договорились. Льюис и Джонатан поднялись в одну из многочисленных спален, заправили кровать и разложили гостевые полотенца. Льюис ждал приезда подруги с нетерпением. Он любил долгие вечера за карточными играми, историями и разговорами. Может быть, он даже решится заговорить об амулете.

Когда Роза Рита добралась до дома Льюиса, стол был готов для игры в покер. На нем лежали голубые с золотом иностранные монеты с печатью Общества волшебников округа Капернаум, которые Джонатан использовал вместо покерных фишек. На тарелке с ярко-фиолетовой каймой высилась гора шоколадного печенья, рядом стоял кувшин молока. Миссис Циммерманн уже пришла, пообещав обойтись без фокусов с картами. Все было готово.

Играли долго. Затем, как только Джонатан собрался объявить, что пора спать, Льюис попросился поговорить с Розой Ритой наедине в библиотеке. Задав вопрос, Льюис снова почувствовал напряжение в груди. И острую боль прямо под амулетом.

Джонатан усмехнулся и вытряхнул трубку в горшок с каким-то растением.

– Конечно, – согласился он. – Бегите в библиотеку. Государственные тайны, да?

– Да, вроде того, – покраснев, сказал Льюис.

Льюис и Роза Рита зашли в библиотеку и задвинули тяжелые, обшитые панелями, двери. Льюис будто пытался дышать под водой. Но все же он выговаривал слово за словом.

– Роза Рита?

– Да? Что с тобой, Льюис? Ты такой бледный.

– Роза Рита, помнишь, когда мы произнесли… волшебные слова над монетой? – Льюис остановился и поморщился. Грудь пронзила острая боль.

Роза Рита занервничала:

– Да, хорошо помню. А что?

Льюису в грудь будто втыкали раскаленные иглы.

– Ну, я… Я вроде как соврал о монете, – пот лился по лицу, но Льюис чувствовал себя героем, потому что сопротивлялся силе, которая мешала ему говорить правду.

Глаза Розы Риты широко раскрылись:

– Соврал? В смысле, монета на самом деле оказалась…

– Да, – Льюис просунул руку за ворот рубашки и достал монету, чтобы показать подруге. Он ожидал, что амулет раскалится. Но на ощупь он был прохладным и выглядел как обычно.

Теперь, когда он сказал самое важное, говорить стало легче. Льюис признался Розе Рите, что не собирался бить Вуди; он рассказал ей про открытку, бумажку на улице и силуэт под фонарем. С каждым словом признания давались ему все проще и проще. Он говорил все быстрее и быстрее, пока рассказывать стало нечего.

Роза Рита кивала и внимательно его слушала. Когда он закончил, она предложила:

– Ну и дела, Льюис. Тебе не кажется, что надо все рассказать твоему дяде и миссис Циммерманн? Они разбираются в таких вещах.

Льюис испугался:

– Пожалуйста, не надо, Роза Рита! Пожалуйста, пожалуйста, ничего не рассказывай! Мой дядя разозлится и накричит на меня… и я даже не знаю, что он и миссис Циммерманн подумают! Они строго настрого запретили мне связываться с магией! Пожалуйста, ничего им не говори!

Роза Рита не очень долго была знакома с Льюисом, но знала, что он очень беспокоится из-за того, что его могут отругать. Даже когда не делал ничего плохого. И она понятия не имела, что скажет Джонатан. Может, и правда выйдет из себя? Поэтому она пожала плечами и сказала:

– Ну ладно! Тогда ничего им не скажем. Но лучше отдай эту чертову штуковину мне, а я выброшу ее в канализацию.

Льюис замешкался. Он прикусил губу.

– А может… отложим ее куда-нибудь пока? Кто знает, вдруг, когда я вырасту, сумею найти ей применение…

Роза Рита посмотрела на него поверх очков:

– На Луну на ней полетишь? Прекрати, Льюис, брось шутки шутить. Просто сними цепочку. Давай ее сюда, – девочка протянула руку.

Лицо Льюиса внезапно стало жестким. Он спрятал монету под рубашку.

– Нет.

Роза Рита посмотрела на него, раздумывая. Затем сняла очки, положила их в карман рубашки. И вдруг набросилась на друга, мгновенно ухватившись за цепочку с монетой.

Льюис тоже схватился за цепочку, изо всех сил пытаясь ее удержать. Он так отчаянно сопротивлялся, что Роза Рита удивилась его силе. Однажды они пробовали бороться, стоя лицом к лицу и стараясь лишить друг друга равновесия. Тогда она легко победила. Но теперь все было по-другому. Они заламывали друг друга, толкаясь в библиотеке. Лицо Розы Риты раскраснелось, и у Льюиса тоже. Никто не говорил ни слова.

Наконец Роза Рита с силой дернула и порвала цепочку, та выскользнула из онемевших пальцев Льюиса. Вдруг он дико закричал и кинулся на соперницу, с размаху оцарапав ей лицо. Выступила кровь.

Роза Рита стояла посреди комнаты, тяжело дыша. В одной руке она держала цепочку с монетой. Другой осторожно трогала влажное пятно на щеке. Теперь, без амулета, Льюис будто резко проснулся. Он моргнул и посмотрел на Розу Риту. Ему стало стыдно. На глаза навернулись слезы.

– Роза Рита, прости, я не хотел, так получилось, – только и смог выдавить он.

Двери библиотеки распахнулись, внутрь влетел Джонатан.

– Господи, что здесь происходит? Я услышал крики и подумал, что кого-то убивают!

Роза Рита поспешно сунула монету и цепочку в карман джинсов.

– Нет, ничего страшного, мистер Барнавельт. Льюис как-то одолжил мое Капитанское кольцо полуночи для дешифровки, я сказала, что он слишком надолго его забрал, и мы повздорили.

Когда она повернулась к Джонатану лицом, он увидел кровь на щеке.

– И это называется ничего не случилось? Ничего? Это Льюис натворил? – Джонатан повернулся к племяннику и начал было гневно его отчитывать, но вмешалась Роза Рита.

– Все было не так, мистер Барнавельт. Я… Я просто чесала лицо дужкой от очков. Знаете, той частью, которая убирается за ухо? Ну вот, она, наверное, стерлась, стала острой, и получилась вот такая царапина, – Роза Рита умела быстро придумывать объяснения. Льюис был ей очень благодарен.

Джонатан посмотрел на Льюиса, а потом снова на Розу Риту. Было во всем этом что-то подозрительное, но он никак не мог понять, что. Он вспомнил, как сам ссорился с лучшим другом в средней школе, и улыбнулся.

– Ну что ж. Раз все в порядке…

Поздно ночью, когда все уже спали, Роза Рита спустилась на цыпочках вниз и открыла входную дверь. На ней были только тапочки, пижама и халат, и все же она вышла и направилась по насыпной дорожке к воротам. Она подошла к углу и остановилась у железной крышки ливневой канализации. Талая вода исчезала в ней с насмешливым шипением. Девочка достала амулет из кармана в халате. Она вытянула вперед руку с цепочкой. Монетка качалась туда-сюда. Нужно было просто отпустить, и все, прощай, амулет.

Но она не отпускала. Кажется, эту мысль ей кто-то подсказал: «Не надо выбрасывать талисман». Роза Рита постояла минуту, глядя на странный маленький предмет, доставивший Льюису столько хлопот. Затем собрала цепочку в ладонь и убрала в карман. Повернувшись к дому, она подумала: «Может быть, Льюис прав. Спрячем амулет, а потом посмотрим. Скажу ему, что выбросила монетку, чтобы не приставал с вопросами. Наверняка, когда вырастет, придумает, что с ним делать. Он же может стать великим магом или как-то так. А я пока постерегу эту монетку». Девочка полезла в карман, чтобы пощупать, на месте ли амулет.

Да, на месте. На полпути к дому она снова проверила содержимое кармана. Потом сама же посмеялась над собой. Роза Рита поднялась по скрипучим ступенькам и легла спать.

Пришел декабрь, и Нью-Зибиди готовился к Рождеству. На главной улице в нескольких местах установили большие колокола, покрытые мишурой, а в фонтане на дорожной развязке поставили Рождественский вертеп. Джонатан вытащил с чердака коробки из-под моющих средств и сел распутывать хранившиеся в них елочные гирлянды. Перед тем, как убрать, их связывали в аккуратные маленькие пучки, но каким-то образом проводки спутывались, просто лежа в коробках, – и так каждый год. Джонатан и миссис Циммерманн, как обычно, спорили, какая елка лучше: высокая, но тощая, или приземистая, но раскидистая. Льюис распаковал пушистый неочищенный хлопок и разложил его по краям круглого зеркала, которому была отведена роль ледяного пруда. Он построил целую картонную деревеньку с целлофановыми окнами и поставил на «лед» пластмассового оленя. Потом, когда елку украсили и включили гирлянду, Льюис сидел на диване и щурился. Если так смотреть на огоньки, то они кажутся звездами. Красные и синие, зеленые, белые и оранжевые звезды с четырьмя длинными лучами. Льюису понравилось, как это выглядит, и он долго сидел, глядя прищурившись на гирлянды.

Каждую ночь перед сном Льюис видел зеленую полоску у себя на шее. Ее оставила потускневшая цепочка, на которой висела магическая трехцентовая монетка. Волшебный амулет, который навсегда исчез. Мальчик знал, что монетки больше нет – Роза Рита избавилась от нее. Она сказала, что бросила талисман в канализацию, и он ей верил. Каждый день он старался не скучать по своему амулет у. Старался, но ничего не получалось.

Льюис чувствовал себя так, будто отказался от чего-то любимого. Вредного, но любимого, вроде шоколадных батончиков или перекусов между обедом и ужином. Он чувствовал пустоту, дыру, оставшуюся у него внутри. Иногда он просыпался посреди ночи и лихорадочно метался в поисках амулета. А когда обнаруживал, что его нет, горько плакал. Но Льюис, как мог, занимался повседневными делами. Рождественские приготовления и веселые игры с Розой Ритой отвлекали его от проблем. Он был счастлив большую часть времени и мог бы вовсе забыть о монетке, если бы не один случай.

Стоял мрачный декабрьский полдень. Льюис и другие ученики шестого класса очень старались закончить задания по математике, чтобы уйти с урока пораньше. Мисс Хаггерти ходила взад и вперед по проходам, заглядывая в работы и указывая на ошибки. Когда она отошла к другому концу класса, Вуди Минго ущипнул Льюиса.

– Ай! – Льюис прошипел. – Прекрати, Вуди!

– Что прекратить?

– Ты знаешь, о чем я. Хватит меня щипать!

– Я не щипаю. Наверное, какие-нибудь мухи на пот летят. Помойся, они и не укусят. Мушиная вонючка, мушиная вонючка!

Щипок, еще щипок.

Льюис впал в отчаяние. Вуди будто почувствовал, что амулет пропал. После той драки задира надолго оставил Льюиса в покое. Но в последние несколько дней снова начал доставать. И еще сильнее, чем раньше.

Льюис хотел ударить Вуди, но знал, что если попытается, это заметят.

Кроме того, сомневался, что сможет хорошенько стукнуть Вуди без силы амулета. Зачем он вообще его отдал? Это одна из самых глупых ошибок в его жизни!

Мисс Хаггерти подошла к своему столу и взяла часы.

– Ребята, – обратилась она к классу.

Шестиклассники оторвались от листочков и подняли головы.

– Кажется, вы все хорошо справляетесь, поэтому я сдержу обещание и отпущу вас пораньше. Те, кто не закончил, могут доделать дома. Если не будете шуметь и приберетесь на партах, можете идти.

Класс наполнил гул – ученики открывали подъемные столешницы парт и скидывали туда карандаши, бумагу и книги. Льюис убрал все свои учебники, а затем принялся засовывать ручки и карандаши в отверстие, в котором стояла банка чернил.

Ученики в школе Льюиса не писали шариковыми ручками. Во всяком случае, на уроках. Шариковые ручки, как считалось, портят почерк, поэтому всем нужно было писать либо авторучками, либо деревянными перьями с железными кончиками. Школьники писали чернилами, которые хранились в стеклянных бутылочках, стоявших в специальных круглых отверстиях в правом верхнем углу каждой парты. Отверстия эти проходили парту насквозь, поэтому, если вытащить бутылочку, вещи можно было просунуть в парту прямо через эту дырку. Конечно, проще было просто поднять откидную деревянную крышку, но Льюису это было ни к чему.

Из отверстия в парте у Льюиса торчали четыре карандаша и ручка. Они упирались в книги, лежавшие в столе, и потому не пролезали. Он вертел их левой рукой, пытаясь пропихнуть внутрь. В правой руке он держал флакон с чернилами. Руку Льюис отвел в сторону, в проход между партами. Внезапно что-то ударило Льюиса прямо по локтю. Рука онемела и обмякла, бутылка с чернилами разбилась об пол. Черная жидкость расплескалась во все стороны.

Льюис сердито повернулся на месте. Вуди поспешно спрятался за поднятой крышкой парты. А мисс Хаггерти оказалась рядом с партой Льюиса.

– Что случилось?

– Вуди выбил у меня из рук чернила! – возмутился Льюис, ткнув пальцем в недруга.

Но, кажется, мисс Хаггерти не интересовал Вуди. Она продолжала смотреть на Льюиса.

– А что, позвольте спросить, делал у Вас в руке флакон с чернилами, мистер Барнавельт?

Льюис покраснел:

– Я просто складывал карандаши через отверстие, – начал объяснять он.

В классе стало очень тихо. Повисла мертвая тишина. Все, включая Розу Риту, смотрели на Льюиса.

Мисс Хаггерти повернулась и громко и четко произнесла:

– Ребята, мы когда-нибудь вынимаем бутылки с чернилами из парты?

– Нет, мисс Хаггерти! – затянул в ответ класс.

Лицо Льюиса горело. Он чувствовал злость и беспомощность. Мисс Хаггерти приказала ему остаться после уроков и отмыть чернила с пола. Сколько времени на это уйдет, она не уточнила.

Мисс Хаггерти отпустила Льюиса на час позже одноклассников. Его пальцы распухли от наждачки, и он был так зол, что едва ли мог ясно мыслить. Идя по улице домой, он кипел от злости на всех, особенно на Розу Риту. Не важно, что она подошла к нему, когда остальных уже отпустили, и посочувствовала, а заодно сказала, что не тянула вместе со всеми «Нет, мисс Хаггерти». Это было неважно. Он злился на нее, и у него была очень серьезная причина.

«Если бы у меня был амулет, – подумал Льюис, – он бы меня защитил. Вуди побоялся бы приставать ко мне. Бутылка с чернилами не разбилась бы, и меня бы не заставили мыть полы после уроков. А кто уговорил меня избавиться от амулета? Роза Рита», – и Льюис был уверен, что во всех его бедах этого дня виновата одна только Роза Рита.

Чем дольше Льюис шел, тем сильнее злился. Зачем этой девчонке лезть во все это? Если бы только вернуть амулет! Но как? Он ведь навсегда исчез в ливневой канализации. Сейчас его уже унесло в Уайлд-Крик, а, возможно, даже в озеро Мичиган. Какой смысл…

Льюис остановился посреди улицы. В тот момент он переходил дорогу на оживленном перекрестке: автомобили сигналили ему, а водители спешили затормозить, чтобы не сбить мальчика. Льюис услышал визг тормозов и гудки, и ненадолго пришел в себя – как раз чтобы перейти улицу. Но оказавшись на другой стороне, он снова задумался о том, из-за чего застыл на дороге.

Что если амулет все еще у Розы Риты? Что если она соврала про канализацию?

Чем дольше Льюис об этом думал, тем больше уверялся, что его случайная догадка правильна. Ведь он не видел, как амулет падает в воду. Наверняка, стоит все же расспросить подруг у.

В эту пятницу в подвале школы Льюиса взорвался бойлер. Учеников отпустили раньше. Льюис и Роза Рита решили посвятить день римской галере. Они почти закончили собирать судно, оставались только последние штрихи.

Галера стояла на столе в комнате Розы Риты. Вокруг валялись опилки пробкового дерева, кусочки картона и шарики высохшего клея для моделей. Льюис сидел за столом и обтесывал скаутским ножом деревянную рейку. Он хотел сделать сложный таран, который встанет на нос корабля.

– Черт возьми! – Льюис отбросил нож и сердито уставился на него.

Роза Рита оторвалась от книги, которую листала.

– Что такое?

– Ой, да это все проклятый старый нож. Им даже масло не разрежешь!

Роза Рита на минуту задумалась:

– О! – воскликнула она. – А может, возьмем новые? Я совсем про них забыла. Они у меня в ящике.

– Отлично! В каком? Давай достану, – Льюис отпихнул стул и поднялся. Он подошел к комоду и принялся нетерпеливо заглядывать в каждый ящик по очереди.

Роза Рита вскочила:

– Льюис, прекрати! Руки прочь! Это мой комод, и там мои личные вещи! И кроме того, – добавила она, странно улыбаясь, – ты все равно не сможешь открыть нужный ящик. Он заперт, и у меня единственный ключ, а тебе я не скажу, где он. А теперь выйди и постой за дверью. Через минуту позову.

– Ох, ну ладно, ладно! – проворчал Льюис. Он выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. Стоя там и разглядывая обои, он подумал: «Личные вещи, значит? На что спорим, что там и мой амулет, прямо вместе с твоими личными вещами? Но ничего, я его верну!»

Через несколько минут Роза Рита позвала друга. Ящики бюро были закрыты, как и раньше, на столе появились ножи. Льюис осмотрел высокий черный комод. Какой же из них? Один из двух верхних – только там есть замки. Но как их открыть без ключа?

Роза Рита заметила, как Льюис пялится на комод, и занервничала.

– Ну же, Льюис, – сказала она, взяв его за руку. – Там нет ничего, кроме моих собственных вещей. На некоторые из них я даже маме не позволяю смотреть, не обижайся. Ну что, займемся галерой? Вот, тут написано, как соединять лезвия и держатели…

Поздно ночью Льюис лежал без сна, ворочаясь с боку на бок. Он услышал, как дедушкины часы в кабинете пробили час, потом два, потом три. Льюис пытался придумать, как пролезть в запертые ящики комода Розы Риты. Не получалось. Проблема была в единственном ключе, который спрятан неизвестно где. Льюис думал обыскать комнату Розы Риты, когда той не будет дома, но не мог даже представить, как это сделать, не привлекая внимания ее матери. Ему не хотелось устраивать беспорядок. Все нужно провернуть тихо и аккуратно, чтобы Роза Рита и не догадалась, что произошло. Льюис надеялся, что амулет лежит в темном уголке одного из ящиков – там, куда Роза Рита редко заглядывает. Льюис поморщился. Вдруг, Роза Рита каждый день проверяет комод, чтобы узнать, на месте ли амулет? Может быть, сделать подделку… нет, это невозможно. Если он украдет монету, и она узнает об этом, будет очень плохо.

Но как ее заполучить? Льюис думал об отмычках, о взломе с веревочными лестницами, черными масками, сумками инструментов и всем остальным. А потом подумал: «Боже, а что, если его вообще не окажется в комоде? Что, если она действительно выбросила амулет?». В любом случае, без ключа этого никак не узнать. А он не имел ни малейшего понятия, откуда начинать поиски.

Льюис погрузился в чувство безнадежности. Когда пробило четыре, мальчик наконец задремал. Той ночью Льюису снились ключи. Он бродил по многочисленным комнатам магазина старьевщика, и каждая комната была до потолка забита ключами. Ключами всех размеров и форм. Некоторые висели на кольцах, но большинство просто валялись на полу. Он искал и искал, но никак не мог найти нужный.

Проснувшись на следующее утро, Льюис все так же размышлял о ключах. Но как отпереть комод Розы Риты, так и не придумал. Была суббота, и подруга собиралась к окулист у. Она была близорука, и зрение быстро менялось, поэтому приходилось менять и очки. Льюис пошел к врачу вместе с ней. Он не носил очки, но Джонатан заметил, что Льюис засыпает над книгами, и подумал, что очки для чтения племяннику будут нелишними. Льюис был против, но потом согласился сходить.

Льюис и Роза Рита сидели у кабинета доктора Весселя и читали комиксы. Льюис только что вышел с осмотра. Настала очередь Розы Риты.

Доктор Вессель открыл дверь и выглянул в приемную:

– Ну что ж. Кто следующий?

Роза Рита отложила комиксы и встала.

– Наверное, я, – устало сказала она. – Скоро увидимся, Льюис.

Когда девчушка поднялась и пошла в кабинет, Льюис заметил, что она все еще ходит в своей шапочке. Дурацкая шапка! Она носила ее повсюду. В церковь, в школу, на ужин, и, наверное, даже на ночь не снимает. Странно.

Льюис снова принялся за комиксы, но вдруг с удивлением услышал громкие голоса. Роза Рита и доктор Вессель спорили. Внезапно доктор распахнул дверь и ткнул пальцем на вешалку у зеркала.

– Вот! – скомандовал он. – Оставь там!

– Не хочу! За кого вы себя принимаете? За Бога?

Доктор Вессель сердито взглянул на Розу Рит у.

– Нет, не за Бога. Я простой и весьма раздражительный окулист, и я не хочу, чтобы ты сидела в своей шапке во время осмотра. Она мешает использовать инструменты, отвлекает меня, и… ну, и просто не нравится. А теперь либо оставь на вешалке, либо иди домой.

– Ой, ну и ладно! – Роза Рита выбежала в приемную и нацепила шапочку на одну из вешалок для шляп. Потом вернулась в кабинет врача, и мужчина закрыл дверь.

Льюис взглянул на шапочку и усмехнулся. Роза Рита была до смешного привязана к своему нелепому головному убору. Он снова углубился в комиксы, а потом вдруг отложил книжку в сторону.

Что, если ключ в шапочке?

Льюис встал и тихо подошел к вешалке. Осторожно снял шапку. Заглянул внутрь и увидел прижатый булавкой к ткани маленький черный ключик.

Льюис чуть не запрыгал от радости. Это, должно быть, тот самый ключ, иначе и быть не может! Он нервно взглянул на закрытую дверь кабинета доктора Весселя. Сколько у него времени? Он слышал от Розы Риты, что сеансы у окулиста довольно долгие, потому что с глазами у нее дело было плохо. Пробудет ли она там, скажем, час? Льюис глянул на время. Он обязан рискнуть. Льюис отстегнул булавку, положил ключ в карман, вернул булавку на место и осторожно положил шапочку обратно. Он надеялся, что Роза Рита не услышит возни. Закончив манипуляции, он постучал в дверь кабинета.

– Роза Рита?

– Да?

– Я… Я только что вспомнил, мне нужно сходить в центр купить табака дяде Джонатану. Я отойду всего пару минут.

– О, конечно, на сколько хочешь! Я тут, скорее всего, на неделю.

– Э… хорошо. Скоро вернусь.

Льюис натянул пальто, шляпу и калоши и спустился по лестнице. Вскоре он уже со всех ног спешил к дому Розы Риты. Его ладонь сжала холодный ключ в кармане, он ходу разрабатывал план. Нужно было придумать, что сказать миссис Поттингер.

Когда Льюис добрался до крыльца дома Поттингеров, он глубоко вдохнул. Затем поднялся по ступенькам и позвонил в колокольчик. Спустя, казалось, целую вечность, миссис Поттингер подошла к двери. Она удивилась, увидев его.

– Что такое, Льюис? Что-то случилось? Я думала, вы с Розой Ритой у доктора Весселя.

Льюис засунул руки в карманы и уставился на коврик.

– Ну да, я вроде как был, но тут вот какое дело… Мы с Розой Ритой собирались пойти в кафе за колой, а у меня не хватает денег. Роза Рита сказала, что забыла кошелек на комоде. Можно я его заберу?

Льюису казалось, что между его объяснением и ответом миссис Поттингер прошла тысяча лет. Он уже начал подумывать, отправляют ли в следственный изолятор детей, которые обворовывают других детей.

Миссис Поттингер была довольно рассеянной и ответила не сразу.

– Да, конечно, проходи, – наконец сказала она. – Если бы тебе нужно было что-то из комода, тогда я сказала бы, что тебе не повезло. Роза Рита даже мне не позволяет туда заглянуть. Беги. Если не найдешь ее кошелек, думаю, выделю вам немного денег.

– Большое спасибо, миссис Поттингер. Я только на минутку.

– Не торопись, – миссис Поттингер повернулась и пошла на кухню. Льюис пораженно смотрел, как она уходит. Она ему поверила. А с чего бы и не верить? Он ведь лучший друг Розы Риты. Ощущение было не из лучших. Льюису хотелось спрятаться в подвале. Но вместо этого он начал подниматься по лестнице.

Мальчик стоял перед комодом с ключом в руке. Он испуганно прислушивался, в любую минуту ожидая услышать шаги миссис Поттингер. Но до него доносился только звон посуды из кухни. Он повернулся и увидел, что не закрыл дверь спальни. Льюис подбежал и запер ее. Затем вернулся к комоду. В двух верхних ящиках были врезаны замки. Нужен один из них. Вероятно, ключ подходит к обоим. По крайней мере, парнишка на это надеялся. Первым Льюис решил попробовать правый ящик. Он воткнул ключ и повернул. Но когда потянул на себя, не смог сдвинуть ящик с места. А значит, он с самого начала был открыт. Льюис повернул ключ в другую сторону и выдвинул ящик. Он был забит нижним бельем. Льюис почувствовал, как краснеет, и поспешно задвинул ящик. Амулет может оказаться и там, но он, пожалуй, сначала поищет в другом.

Льюис отпер левый ящик и выдвинул его. Там было полно маленьких коробочек и всякой ерунды. Похоже, искать надо здесь. Он вытащил ящик, поставил его на стол Розы Риты и начал копаться. Но едва открыв первую коробочку, Льюис услышал стук в дверь.

– Там все в порядке?

Льюис застыл. Мистер Поттингер! Он совсем про него забыл! Обычно отца Розы Риты дома днем не бывало. Но сегодня суббота, и он стоял по ту сторону двери, ожидая ответа. Мысли Льюиса бешено носились. Что делать? Ответить? Попытаться вылезти из окна?

Снова стук. Громче и настойчивее, чем предыдущий. А потом Льюис опять услышал громкий четкий голос мистера Поттингера.

– Я спрашиваю, там все в порядке?

Льюис огляделся. Его взгляд упал на ручку двери и застыл. В любой момент она начнет поворачиваться, и…

Льюис услышал, как миссис Поттингер крикнула снизу:

– Ради всего святого, успокойся, Джордж! Там Льюис Барнавельт ищет кошелек Розы Риты.

– Тогда почему он мне не отвечает? Я услышал шум в ее комнате и знал, что ее нет, поэтому подумал…

– Хватит гадать, оставь бедного мальчика в покое. Он не ответил, потому что постеснялся, а ты напугал его до смерти своим ревом. Ты тоже когда-то стеснялся. Я думаю, ты и сам помнишь!

Мистер Поттингер хмыкнул.

– Да, бывало и так.

Он легонько постучал в дверь и сказал:

– Удачной охоты, Льюис! – и, напевая, ушел по коридору. Хлопнула дверь, и Льюис услышал, как мистер Поттингер открыл воду в ванной.

Льюис стоял у стола с крышкой от коробки ножей в руках. Его трясло. Когда он наконец взял себя в руки, то снова принялся изучать содержимое ящика. Лезвия. Каштан с изрезанной кожурой, напоминающий тыкву на Хэллоуин. Колода миниатюрных игральных карт в коробочке. Надпись на ней гласила: «Игральные карты маленького герцога». Одну за другой Льюис доставал вещи и складывал их на зеленую бумаг у. Амулета пока не было.

Коробки с маленькими пластиковыми шахматными фигурками. Пара магнитных игрушек в форме республиканского слона и демократического осла. А затем потертый маленький синий сверток с печатью «Маршал Филдс, Чикаго». Под этой печатью был белый листок для адреса с надписью: «Мисс Роза Рита Поттингер, 39, Мэншн-Стрит, Нью-Зибиди, Мичиган». Льюис открыл сверток и увидел свой амулет.

Он не верил своим глазам. По щекам потекли слезы. Амулет и правда тут! Дрожащими пальцами он взял цепочку и повесил ее на шею. Затем застегнул верхнюю пуговицу рубашки. Льюис ненавидел узкие воротнички, и эта пуговица, которую он никогда в жизни не застегивал, будто душила его. Но это было не важно. Ему предстояло вернуться к врачу и встретиться с Розой Ритой, а ей нельзя было заметить цепочку.

Льюис остановился и прислушался. Из-за закрытой двери точно сказать было нельзя, но, кажется миссис Поттингер пела. Она часто пела, когда мыла посуду или вытирала пыль. Все еще было слышно текущую воду. Наверное, мистер Поттингер принимал ванну. Хорошо. Надо скорее уходить.

Льюис быстро сложил вещи обратно в ящик.

Он надеялся, что Роза Рита не придумала особый порядок для них, и не заметит сразу, что кто-то заглядывал в ее комод. Но если так, очень жаль. Она обнаружит, что амулет пропал, но к тому времени обязательно поймет, почему ему пришлось выкрасть монетку. Он защитит ее своей силой и храбростью. Льюис надеялся, что так и будет.

Льюис вставил ящик на место и повернул ключ в замке. Вот и все! Теперь можно уходить. Осталось вернуться в клинику доктора Весселя, положить ключ в шапочку и сесть дожидаться Розу Риту, как будто ничего не произошло.

Напевая, Льюис прошел по коридору и спустился по лестнице. Он как раз взялся за ручку входной двери, когда миссис Поттингер окликнула его с кухни:

– Нашел, что искал, Льюис?

– Э… да. Ой, большое вам спасибо. До свидания! – голос Льюиса почти перешел в писк. Он ужасно нервничал.

Дверь за ним закрылась. Вот он и оказался снаружи. Его не поймали. Теперь, чтобы быть сильным, ему не нужен Чарльз Атлас или боксерские груши.

Но на ступеньках дома Поттингеров Льюис остановился. Он подумал о черной фигуре. Вернется ли она теперь, когда амулет снова у него? В глубине души Льюис боялся этого с тех самых пор, как начал планировать вернуть волшебную монету. Льюис сдержал растущий страх привычными «логическими» объяснениями. Сдержал, но не победил.

– Вот черт, – сказал он вслух. – Какой же я трусишка! Да кто мне теперь навредит?

В пятнадцатый раз Льюис убедил себя, что фигура, перепугавшая его возле библиотеки, это просто какой-то сумасшедший. Время от времени такие выходили из психиатрической больницы Каламазу, и творили всякое безумие: выпрыгивали голыми из-за деревьев и пугали по ночам людей, а потом их ловила полиция и возвращала сумасшедший дом. Вот из них и был тот человек под уличным фонарем. Просто случайный сумасшедший.

Льюис взглянул на небо. Темнело. Он решил, что лучше вернуться, пока Роза Рита не заподозрила неладное. Он застегнул пальто и пошел.

Когда Льюис шел обратно по Мэншн-Стрит, пошел снег. Маленькие белые хлопья кружились и жалили его лицо. Он странно себя чувствовал, будто не знает, куда идет. Знакомые очертания автомобилей разрывали ранние зимние сумерки и казались Льюису глазами доисторических монстров. Может, надвигалась метель. Ну, Льюису она была не страшна. Он любил сидеть у камина в библиотеке Джонатана с чашкой горячего какао. Он наблюдал за снегом, падающим за окном. Было очень уютно.

Льюис пробивался сквозь снег, заваливший тротуар. Перед ним вздымались крошечные сверкающие волны. Мальчик проходил мимо Масонского храма, высокого четырехэтажного кирпичного здания. Оно нависало, будто черная скала. В передней части здания была темная арка. Льюис почему-то остановился перед ней. Он сам не знал почему. Просто остановился и стал ждать.

Вдруг Льюис что-то услышал. Шелест. Из арки вылетела старая газета. Она скользнула к нему, как живое существо. Льюис испугался, но попытался рассмеяться. Чего страшного в старой газете? Вот она легла у него под ногами. Мальчишка нагнулся и поднял ее. При свете лампы, которая качалась на ветру, Льюис едва мог прочесть верхний заголовок. Это была «Нью-Зибиди Кроникл» за 30 апреля 1859 года.

Льюис вскрикнул от ужаса и бросил газету. Но ее не унесло ветром. Как дружелюбный кот, бумага обернулась вокруг его ног. Льюис отчаянно пнул листок. Он хотел убежать. Но вдруг замер. Он повернулся и посмотрел в черноту арки. Оттуда вышла фигура.

Льюис открыл рот, но звука не было. Он хотел было сказать: «О, привет, Джо!» – чтобы успокоить себя, но он не мог. Его приковало к месту. Льюис не сводил взгляда с темной фигуры. Ветер доносил запах холодного пепла.

Теперь силуэт стоял на заснеженной дорожке прямо перед Льюисом. Он поднял руку и жестом попросил идти за ним. И мальчик почувствовал, будто что-то внезапно подтолкнуло его вперед. Словно на шее у него щелкнул ошейник, а фигура потянула за поводок. Он не мог сопротивляться. Ему пришлось идти. Льюис поплелся вперед, следуя за таинственным силуэтом. Снежная пелена сомкнулась и скрыла их из виду.

Роза Рита взглянула на часы в приемной доктора Весселя. Она смотрела на них уже в третий раз за последние пять минут.

На часах было пять пятнадцать. Льюис ушел в три тридцать или около того. Трудно было поверить, что на покупку банки табака, поход домой и обратную дорогу сюда требуется почти два часа. Только вот он до сих пор не вернулся. Никаких звонков, ничего. Сеанс Розы Риты у доктора Весселя оказался коротким. Она просидела в приемной больше часа и порядком заскучала.

Роза Рита выбежала в переднюю и быстро натянула верхнюю одежду. Пальто, шарф, сапоги, перчатки. Боже, как же она зла! Она продолжала думать обо всем, что выскажет Льюису при встрече. Она схватила шапочку. Как обычно, она засунула руку, чтобы проверить, там ли ключ. Пропал!

Роза Рита стояла и смотрела на булавку, к которой крепился ключ. Так вот чем он занимался! Почему, почему он так подло и гадко поступил?! Внутри закипала ярость, и Роза Рита была еще злее, чем обычно. Но потом она резко успокоилась. Льюис рассказал ей об амулете, о фигуре, ожидающей его под фонарем, о призрачных посланиях, которые появились из ниоткуда. Он пошел за амулетом, но не вернулся.

Роза Рита открыла входную дверь клиники доктора Весселя и выглянула наружу. Было темно и шел снег. Она сдержала нарастающую панику и сквозь зубы сказала себе: «Мне нужна помощь. Мне нужно обратиться за помощью». Повторяя эти слова раз за разом, она спустилась по лестнице и пошла по снег у.

Дядя Джонатан заводил каминные часы в столовой, когда услышал громкий стук во входную дверь. Открыв ее, он увидел Розу Риту, покрасневшую, запыхавшуюся и покрытую снегом.

– Мистер Барнавельт… Мистер Барнавельт… это… мы должны… слишком поздно… забрали… найти его… – холодные влажные пузырьки поднимались из горла Розы Риты и лопались во рту. Голос совсем ее подвел.

Джонатан обнял девчушку и попытался успокоить. Он предложил скинуть тяжелое мокрое пальто. Но когда потянулся было помочь ей расстегнуться, Роза Рита сердито оттолкнула его. Девочка постояла, переводя дыхание. Это заняло у нее некоторое время. Когда голос наконец вернулся, она уставилась прямо на Джонатана и заговорила так спокойно, как только могла.

– Мистер Барнавельт, тут… с Льюисом… с Льюисом случилось что-то ужасное. Помните старую монету из сундука… дедушки… которую вы ему отдали?

Джонатан удивленно посмотрел на Розу Риту:

– Да, помню. И что?

– Ну, в общем, она волшебная, и он у меня ее украл, а теперь она его захватила, и нам надо… – у Розы Риты кончились силы. Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Ее руки тряслись.

Несколько минут спустя Роза Рита, Джонатан и миссис Циммерманн сидели за кухонным столом в доме волшебницы. Миссис Циммерманн держала Розу Риту за руку и утешала. Девочка только что пересказала им всю историю, насколько знала ее сама.

– Не волнуйся, Роза Рита, – тихо сказала миссис Циммерманн. – Все будет в порядке. Мы обязательно его найдем.

Роза Рита перестала плакать и посмотрела волшебнице прямо в глаза:

– Да? Ну, и как мы будем искать?

Миссис Циммерманн уткнулась взглядом в столешницу.

– Пока не знаю, – призналась она вполголоса. Розе Рите было трудно бороться с отчаянием.

Она хотела со всеми вместе запрыгнуть в машину и ехать на поиски Льюиса. Но они не знали даже, куда направляться. Зазвенели кухонные часы, и миссис Циммерманн постучала большим фиолетовым камнем кольца по белой эмали на столе. Она пыталась сосредоточиться.

Вдруг миссис Циммерманн отбросила стул и вскочила.

– Ну конечно! Давайте, давайте собирайтесь. Одевайтесь. Я знаю, куда нам надо.

Роза Рита и Джонатан растерялись, но послушно вышли в прихожую и начали одеваться. Джонатан надел большую шубу и шляпу, напоминающую маленький черный стог сена. Миссис Циммерманн накинула тяжелую пурпурную накидку и зарылась в шкаф в поисках зонтика. Он был маленький, черный, с прожилками из ржавчины и хрустальным шариком на конце ручки. Роза Рита удивилась, зачем вообще нужен такой зонт.

Как только все были готовы, троица дошла до дома Барнавельтов, и Джонатан вывел машину из гаража. Роза Рита втиснулась на переднее сиденье между Джонатаном и миссис Циммерманн. Когда машина доехала до Мэншн-Стрит, Джонатан нажал на тормоз и повернулся к Розе Рите.

– Так, Рози, – сказал он, – думаю, мне лучше отвезти тебя домой. Уже поздно, и твои родители будут волноваться. Нам не стоит брать тебя в такое опасное путешествие.

Роза Рита стиснула зубы и с вызовом посмотрела на мужчину:

– Мистер Барнавельт, если не хотите брать меня с собой, вам придется связать меня и оставить на пороге.

Джонатан внимательно посмотрел на Розу Рит у.

Потом пожал плечами и поехал дальше.

Большая черная машина проползла по главной улице и обогнула круговую развязку. Валил густой снег. Фигуры Марии и Иосифа на фонтане полностью засыпало. Роза Рита поняла, что машина выезжает из города: знак городской черты остался позади. Так же как и спортивная площадка и боулинг. Джонатан поспешно посоветовался с миссис Циммерманн перед выходом из дома, и, видимо, знал, куда ехать. Обычно Роза Рита злилась, если ее держали в неведении, но сейчас она так волновалась за Льюиса, что ей было все равно, куда ехать, главное, что они едут его спасать.

Теперь они оказались за городом. Постукивали шинные цепи, из темноты в лобовое стекло летели белые точки. Роза Рита, как под гипнозом, смотрела на них. Ей казалось, что она в космическом корабле несется сквозь пояс астероидов. Точками были метеориты. Щелк-щелк, – звякали цепи. Шух-шух, – шелестели дворники на лобовом стекле, расчищая снег. Роза Рита чувствовала ногами теплое дыхание обогревателя. Хотя был только ранний вечер, она уже очень устала. Бег по снегу от кабинета врача до дома Льюиса утомил ее. Голова склонилась вперед…

– Это бесполезно. Дальше нельзя.

Роза Рита потрясла головой и протерла глаза.

– Что?

Джонатан дал задний ход и немного отъехал. Затем переключил скорость на первую и уверенно нажал на педаль газа. Машина немного проехала вперед, но вскоре остановилась. Шины визжали и выли. Джонатан сдал назад и попытался снова. И еще раз. И еще раз. Потом выключил зажигание. Бородач глубоко вздохнул, стиснул зубы и стукнул кулаками о бесполезный руль. Перед ними на дороге раскинулась рябь снежной пустыни. Слишком глубоко, чтобы проехать.

Машина села в снег и заглохла. Белые хлопья стали накапливаться на стеклоочистителях. Три человека сидели внутри и молчали. Всего минуты две, но казалось, что очень долго. Миссис Циммерманн прочистила горло.

От неожиданности Джонатан и Роза Рита подпрыгнули. Они повернулись к миссис Циммерманн: волшебница просунула руки через проймы в плаще и подняла зонтик с пола машины.

– Итак, выходим. Пристегните галоши и застегните пальто. Прогуляемся пешком.

Джонатан уставился на подругу:

– Пешком? Флоренс, ты с ума сошла? Нам же еще целых… ну, куда нам, по-твоему, надо?

– Не так много, как тебе кажется, борода, – угрюмо улыбнулась миссис Циммерманн. – Но в любом случае лучше не терять время. Нам придется идти пешком. Вот и все.

Она открыла дверь машины и выскользнула наружу. Роза Рита последовала за ней. Джонатан выключил фары и достал фонарик из бардачка.

Идти по глубокому снегу очень тяжело. Приходится высоко задирать ноги, переставляя из одного углубления в другое до тех пор, пока не почувствуете, что ваши конечности вот-вот отвалятся. Джонатан, миссис Циммерманн и Роза Рита довольно быстро устали.

– Ох, это бесполезно! – разозлился Джонатан. Он сорвал шляпу и бросил ее в снег. – С такой скоростью мы никогда не дойдем!

– Мы должны, – отрезала миссис Циммерманн. – Минута на отдых и двигаемся дальше. По крайней мере, снег прекратился.

Это было верно. Роза Рита подняла глаза и увидела звезды. Луна тоже вышла – большая, полная луна. При тусклом свете они рассмотрели вдалеке, прямо за изгибом дороги, свою машину. Она даже не скрылась из виду.

– Никогда не видел таких лентяев, как в Дорожном департаменте графства Капернаум, – возмутился Джонатан и проворчал: – Где они со своими машинами?

– Побереги дыхание для дороги, – прокомментировала миссис Циммерманн.

Они снова отправились в путь. Вверх и вниз, вверх и вниз, сквозь мерцающую белизну. Роза Рита заплакала. Ее слезы оставались на щеках холодными полосами.

– Мы ведь больше никогда не увидим Льюиса, да? Или увидим? – сквозь плач спрашивала она. – Никогда не увидим!

Миссис Циммерманн не ответила. Джонатан тоже. Они шли и шли.

Они брели, казалось, несколько часов, а потом Джонатан остановился и положил руку на левый бок.

– Не мог у… идти… дальше… больно… – он вздохнул. – Нельзя… столько… жрать…

Роза Рита посмотрела на миссис Циммерманн. Та, казалось, сейчас рухнет. Миссис Циммерманн отвернулась и закрыла лицо руками. Роза Рита догадалась, что и она, наверное, плачет.

«Это конец, – подумала Роза Рита. Всему конец». Но вдруг она услышала вдалеке шум. Рычание, скрип, шипение. Девочка повернулась и посмотрела на дорог у. Вдали вспыхивали желтые огни. Ехал снегоочиститель.

Роза Рита с трудом поверила своим глазам. Усталая, она все равно запрыгала вверх и вниз. Миссис Циммерманн отняла руки от лица и просто стояла и смотрела. Джонатан поднял шляпу, отряхнул и нахлобучил обратно на голову. Затем высморкался и несколько раз протер глаза.

– Ну, как раз вовремя! – сказал он хриплым голосом.

Снегоочиститель приближался. Роза Рита подумала, что никогда не видела ничего более прекрасного. Это был фейерверк мигалок и чудесных звуков. Искры летели от большого изогнутого лезвия. Мотор выл и урчал. Они смогли прочитать слова на двери большого желтого грузовика: «Департамент общественных работ округа Капернаум».

Джонатан включил фонарик, завопил и замахал рукой. С оглушительным ревом грузовик остановился рядом с тремя путешественниками. Снег с очистительного ковша немного присыпал их, но они не возражали.

В кабине открылось одно окно:

– Эй, это вы оставили свою машину посреди дороги?

– Да, мы, а тебе что, Джут Физл? – радостно рявкнул в ответ Джонатан. – Как же я рад тебя видеть! Как никого в жизни! Подвези нас?

– Куда?

– По Хомер-Роуд, к старой ферме Моссов.

– Какого черта вам там надо?

– Следи за языком, Джут, – осадила миссис Циммерманн. – С нами юная леди.

Роза Рита хихикнула: Джут Физл был самым известным сквернословом в Нью-Зибиди.

Джут согласился отвезти их. Повторил, правда, что не понимает, зачем им туда, но Джонатан буркнул, что ему и не надо, – на этом разговор закончился. В кабину едва вместились четыре человека. Миссис Циммерманн села посередине, а Роза Рита – к Джонатану на колени. В кабине было очень жарко, а в воздухе стоял густой запах сигар «Король Эдвард», которые вечно курил Джут. Но они едут к цели!

Грузовик перекатывался вверх и вниз по холмам и извилистым дорогам, разбрасывая повсюду собранный снег. Джонатан поднимал дух пассажиров народными песнями. Джут затянул напев о трех маленьких рыбешках в крошечном бассейне – он знал только ее одну, хоть песенка и годилась разве что для малышей. Заснеженные деревья выглядывали из темноты по обеим сторонам дороги.

Наконец, грузовик остановился в пустынном месте. Рядом были проволочная изгородь, деревья, снег и лунный свет. И все.

– Вот мы и прибыли! – объявил Джут. – Я не знаю, какого… зачем вам сюда, но вы мои старые друзья, и я рад помочь. Хотите, пришлю кого-нибудь подбросить вас обратно?

– Да, – ответил Джонатан. – А эта штука работает? – Он указал на радио на приборной панели. К нему была прикреплена рация.

– Конечно.

– Тогда свяжись с больницей Оуклона и попроси побыстрее прислать скорую. Нет, объяснять не буду. Спасибо, Джут, и до скорого, – Джонатан открыл дверь и выпрыгнул из грузовика. Миссис Циммерманн и Роза Рита последовали за ним. Когда троица обходила снегоуборочный грузовик, Роза Рита подняла глаза и рассмотрела лицо Джута. Водитель казался зеленым в свете приборной панели и донельзя озадаченным. Джут говорил в микрофон, раздавал указания.

– Эй! – крикнул Джонатан. – Посмотрите! – он взволнованно взмахнул фонариком.

Миссис Циммерманн и Роза Рита побежали за волшебником к краю дороги. В снегу виднелись углубления. Следы.

– Ого! – ахнула Роза Рита. – Как думаете, это Льюиса? – Впервые за несколько часов у нее появилась надежда.

– Не уверен, – протянул Джонатан, освещая фонариком следы. – Они наполовину припорошены снегом, но размер вроде его. Ну что, пойдемте по следу.

С Джонатаном во главе, они пошли по обочине дороги, а потом след повернул к забору из колючей проволоки, высотой по грудь. На самом верху висела желтая жестяная вывеска с рекламой кукурузы. Вывеской гремел морозный ветер. Вдруг Джонатан вскрикнул и шагнул вперед. Он посветил на знак:

– Смотрите!

Что-то зацепилось за угол вывески и развевалось на ветру. Обрывок коричневого вельвета. На ткани виднелась засохшая кровь, как и на самой вывеске.

– Это точно Льюис! – воскликнула миссис Циммерманн. – Я ни разу не видела на нем других штанов, кроме вельветовых. Но кровь! Должно быть, он порезался, перелезая через забор.

– Поспешим, – призвал Джонатан свою команду.

Все трое по очереди перелезли через забор. Миссис Циммерманн шла последней, она зацепилась плащом за колючую проволоку, но, оторвав кусок накидки, двинулась дальше. Следы пересекали заснеженное поле.

Джонатан, Роза Рита и миссис Циммерманн шли поперек снежного поля прямо к небольшой сосновой роще. Джонатан возглавлял группу, освещая следы фонарем, хотя разглядеть их можно было бы и при свете луны. Земля под гладким слоем снега была неровной, и время от времени кто-нибудь спотыкался и падал, но продолжал путь.

Дойдя до темной рощи, все испытали схожее чувство, хоть и не поделились им друг с другом. У них было ощущение, что деревья тут – кулисы, за которыми разворачивается какое-то скрытое действо. Они навалились на паутину ароматных ветвей, оттеснили ее в стороны и остановились по другую сторону рощи.

Джонатан, Роза Рита и миссис Циммерманн оказались на вершине невысокого холма. У подножия раскинулась большая очищенная от снега площадка. В центре участка голой земли стоял колодец. Его внешняя часть находилась на одном уровне с землей, а рядом лежала большая каменная крышка. Льюис стоял в паре метров от края колодца. Неподалеку стояла темная фигура и манила Льюиса подойти.

Джонатан, Роза Рита и миссис Циммерманн в ужасе смотрели на эту картину. Они ничего не могли сделать. Фигура поманила снова. Льюис заметно напрягся, но не двигался. Силуэт поднял руку и очертил странный знак в воздухе. Льюис сделал несколько шагов вперед.

Теперь он стоял почти у самого края колодца.

– Стой! – крикнула миссис Циммерманн. Ее голос разнесся громко и гулко, будто под куполом.

Складки ее старой поношенной пурпурной накидки загорелись оранжевыми всполохами. Бледный мерцающий свет плясал по морщинистому лицу. В руке вместо зонтика оказался длинный посох с хрустальной сферой. Внутри сферы горела фиолетовая звезда. На снегу ее отблеск напоминал огромный светящийся меч.

– Я приказываю тебе остановиться! – изрекла миссис Циммерманн.

Темная фигура растерялась. Льюис неподвижно стоял в нескольких шагах от ямы. И тут развернулась битва.

Будто во все стороны разлетелись гигантские вспышки фотоламп. Словно гром грохотал не только в небе, но пронзал воздух и отдавался в земле. Роза Рита упала на колени в снег и закрыла лицо. Когда она снова подняла глаза, мир освещал один только серый лунный свет.

Льюис бежал к снежному краю площадки. Темная фигура все так же стояла у колодца. А миссис Циммерманн, изломанная, лежала в снег у. Рядом валялись обломки старого зонтика. Хрустальная ручка разбилась, словно от удара молотком. Миссис Циммерманн проиграла.

Роза Рита вскочила на ноги. Она хотела помочь миссис Циммерманн и Льюису, сделать что-нибудь и всех спасти. Но она ничего не могла поделать. Джонатан склонился над миссис Циммерманн. Похоже, он пытался помочь ей подняться. Роза Рита нервно обернулась и посмотрела с вершины на подножие холма. Льюис снова шел к колодцу. Темная фигура продолжала толкать его вперед, размахивая руками, делая загадочные пассы. А затем Роза Рита услышала голос миссис Циммерманн. Он был слабым и скрипучим, как у тяжело больного, проведшего со своим заболеванием не один год.

– Роза Рита! Подойди ко мне! Быстрее!

Роза Рита с трудом пробилась сквозь снег в сторону миссис Циммерманн.

– Дай руку! – волшебница с трудом выдавливала слова.

Роза Рита протянула ладонь. Миссис Циммерманн достала из кармана нечто похожее на фосфоресцирующий мел. Он обжег руку Розы Риты, как ледышка.

– Неси ему скорее! Это наш единственный шанс. Давай, беги, пока еще не слишком поздно!

Роза Рита схватила странную ледышку и помчалась по склону. Она думала, что бежать снова будет тяжело, но снег будто расступался перед ней. Не успев понять, как она это сделала, Роза Рита уже стояла на круглой поляне. Тень все еще манила Льюиса, не обращая внимания на девочку.

И теперь Роза Рита очень разозлилась на ужасное существо, которое пыталось убить Льюиса. Она хотела броситься на него и разорвать в клочья. Так ей и нужно поступить? Убить его? Осколком, который миссис Циммерманн вложила ей в руку? Или нужно идти прямо к Льюису?

Времени на раздумья не оставалось. Ноги Льюиса уже ступали на край колодца. Легкий толчок – и он полетел бы в темноту. Громко визжа, Роза Рита бросилась вперед.

– Уйди от него! Отстань, не смей прикасаться к нему, грязная, мерзкая тварь! – кричала девочка.

Тень обернулась к Розе Рите и изменила очертания. Раньше это была укутанная в темное фигура в капюшоне. Теперь – тонкие кости в лохмотьях. Почерневший, усохший труп с живыми глазами. Он двинулся к ней, протягивая вперед костлявые руки. И Роза Рита услышала, что он сказал. Она слышала слова в голове, в воздухе же не раздалось ни звука. Он обхватит ее руками и вместе с ней прыгнет на дно темного, ледяного колодца. И там они останутся вместе и навсегда.

Роза Рита знала, что если задумается хоть на миг, то упадет в обморок или умрет. Она стиснула зубы и бросилась вперед, повторяя снова и снова бессмысленные слова из рекламы, которую слышала на днях по радио: «Чарли, купи Уайльдрутское масло, Чарли, купи Уайльдрутское масло…». Монстр бросился на нее, и на мгновение девочку окутала тьма и тошнотворный, душный запах мокрого пепла. А потом тьма рассеялась – Роза Рита пробежала сквозь темную фигуру и оказалась рядом с Льюисом.

Льюис едва держался на краю колодца. Одна нога уже опускалась во тьму – мальчик будто пробовал воду перед тем как войти. Роза Рита с силой толкнула его боком и откинула назад. Руками она нащупала цепочку у него на шее. Льюис не сопротивлялся. Он был как будто без сознания. И все же снять цепочку было не так просто – Роза Рита все еще держала в руках волшебную ледышку, которую дала ей миссис Циммерманн. Она прекрасно представляла, что с ней будет, отпусти она этот предмет.

Рывком Роза Рита стянула цепочку с ушей Льюиса. Теперь она сжимала ее в кулаке. Когда она повернулась к колодцу, то снова увидела закутанную во тьму фигуру. Жуткий силуэт стоял и смотрел.

Роза Рита внезапно почувствовала спокойствие. Спокойствие и радость.

– Смотри сюда! – крикнула девочка, размахивая амулетом. – Видишь? Смотри внимательно! – и с этими словами она бросила монету и цепочку в колодец.

Амулет падал долгие секунды. А потом издалека раздался тихий звук. Шлеп. И темная фигура в капюшоне исчезла. Превратилась в струйку черного дыма, которую развеяло по ветру. Ничего не осталось, даже пятна на земле.

Роза Рита стояла и смотрела в колодец. Глубина зачаровывала. На мгновение колодец показался единственным, что реально в этом мире. Этот большой черный водоворот был готов поглотить ее. Мертвый глаз, смотрящий из ничего в ничто. Розу Риту трясло. Она дрожала с головы до ног. Но когда чуть успокоилась, ее разум прояснился. Девочка отошла от края колодца и обернулась посмотреть, может ли чем-то помочь Льюису.

Льюис сидел на земле. Его лицо покраснело и намокло от ветра, снега и холода. Его перчатки потерялись, шляпа осталась невесть где, из штанины был вырван большой клок. Первое, что он сказал, было:

– Роза Рита, у тебя есть носовой платок? Мне нужно высморкаться.

Плача от радости, Роза Рита крепко обняла Льюиса.

Джонатан и миссис Циммерманн наконец дошли до ребят. Они тоже расчувствовались. Миссис Циммерманн первая взяла себя в руки. Она опустилась на колени рядом с Льюисом и начала осматривать его, как врач. Она заглянула ему в глаза, в уши и в горло. Заставила высунуть язык и сказать «А-а-а-а!». Джонатан и Роза Рита стояли рядом, напряженные и нервные, ожидая вердикта миссис Циммерманн. Наконец она встала. Стряхнула снег с плаща и разгладила платье.

– Все в порядке, – фыркнула она, – просто очень сильно загулялся. Он истощен и, мне кажется, простудился. Роза Рита, вернешь мне то, что я тебе давала?

Вдруг Роза Рита вспомнила о предмете, который ее спас. Она все еще держала его руке, хотя волшебная ледышка больше не светилась и не обжигала холодом. Роза Рита разжала руку: в ладони оказалась стеклянная трубка длиной около пяти сантиметров. Внутри находилась перфорированная металлическая капсула с бледно-фиолетовыми кристаллами. С одной стороны трубка была запечатана металлической крышечкой золотистого цвета. На верхней части колпачка виднелись слова.

Роза Рита повернулась к миссис Циммерманн. Она не знала, смеяться ей или плакать.

– И это все? Штуковина, которую суешь в нос, когда голова забита?

– Само собой, – отмахнулась миссис Циммерманн. – Теперь дай его мне. Спасибо. Когда миссис Циммерманн колдовала над Льюисом с ингалятором, она добавила: – Но кроме того, это волшебный предмет – первый из тех, что я сделала. И еще минуту назад я думала, что он бесполезен. Я создавала его с расчетом на то, что сработает только в руках ребенка. Он должен защищать детей от злых существ. И обладать определенной целительной силой. Сделав этот предмет, я одолжила его племяннице в Маскегоне, и он лежал у нее много лет. Сейчас она взрослая женщина, и несколько месяцев назад она выслала мне его в коробке с небольшой запиской, в которой говорилось, что ингалятор очень помог ей прочищать нос, но ничего волшебного она так и не заметила. И вот я положила эту дурацкую штуку в карман накидки и забыла. А вспомнила только теперь, – миссис Циммерманн мрачно усмехнулась. – Я думаю, моя племянница просто скучно жила. Никогда не сталкивалась с порождением тьмы у колодца.

Миссис Циммерманн встала и отряхнула плащ от снега. Роза Рита посмотрела на Льюиса, и ей захотелось хлопать в ладоши. Льюис, казалось, не совсем еще пришел в себя, но выглядел вполне здоровым. Миссис Циммерманн повернулась к Розе Рите и протянула ей трубку:

– Вот. Бери. Это тебе. Навсегда.

У Розы Риты на глазах выступили слезы.

– Спасибо. Надеюсь, мне никогда не придется его использовать.

– И я тоже, – сказала миссис Циммерманн.

– И я, – согласился Джонатан, помогая Льюису подняться на ноги.

Джонатан безуспешно попытался водрузить крышку на колодец, а потом все четверо направились к дороге. Там оказалась машина скорой помощи с заведенным мотором. Джут Физл привез машину дяди Джонатана.

– Привет! – крикнул Джут. – Я подумал, пригодится. Свой грузовик оставил на месте вашей машины, так что если подбросите, буду благодарен.

– Договорились, – улыбнулся Джонатан. Он договаривался с водителем скорой. Дядя Джонатан хотел отправить Льюиса на ночь в больницу после долгого пребывания на холоде. Потом Джонатан долго совещался с миссис Циммерманн, и наконец было решено, что она поедет на скорой с Льюисом, а остальные – в машине Джонатана.

На обратном пути в Нью-Зибиди в машине долгое время стояла тишина. Джонатан смотрел за дорогой, Джут сидел рядом, а Роза Рита – совсем одна сзади. В черте города Джут прервал молчание:

– Я не хочу показаться любопытным, но какой он… черт возьми, ты не возражаешь, если я выругаюсь, а, Роза Рита? Какого черта Льюис делал на старой ферме Моссов посреди ночи?

Джонатан начал путано и непонятно объяснять, но тут встряла Роза Рита:

– Все очень просто, мистер Физл. На самом деле Льюис пошел гулять на самую окраину, и вдруг кто-то из проезжающих предложил ему доехать до Хомера и обратно – посмотреть, как все снегом замело. Льюис иногда делает глупости, и тут взял да и согласился. А на полпути к Хомеру оказалось, что парень – один из тех сумасшедших, о которых пишут в газетах, так что Льюис выскочил из машины и спрятался в лесу. Там мы его и нашли.

Джут кивнул:

– А Льюис хорошо разглядел этого парня?

– Нет. Было темно. Да и номера тоже не запомнил. Это очень плохо. Его теперь, наверное, никогда не поймают.

– Да уж, – Джут проехал остаток пути молча. Он заинтересовался, откуда Джонатан и все остальные узнали, где искать Льюиса. В сосновой роще не было телефона. Но Джут слышал, что Джонатан волшебник, а у них могут быть свои способы общения с родными. Через мозговые волны и все такое. Во всяком случае, больше он вопросов не задавал, и Роза Рита проехала остаток пути домой с самодовольной улыбкой на лице.

Льюис проснулся на следующее утро в свежепобеленной комнате, залитой светом. Больница Нью-Зибиди располагалась в огромном особняке, когда-то принадлежавшем богатой старушке. Палата Льюиса была на чердаке. Потолок у подножия кровати наклонялся и почти уходил в пол, а под локтем начинался тоннель к занавешенному слуховому окну. Снаружи висели сосульки, но в комнате было тепло.

В длинной палате были и другие пациенты, и все утро приходили и уходили медсестры. Около полудня осмотреть Льюиса пришел доктор Хамфрис. Это был семейным врач Барнавельтов, который очень нравился Льюису. Голос у него был, как контрабас, и он много и смешно шутил. Еще он всегда носил черную кожаную сумку, полную грохочущих квадратных бутылок с таблетками. Доктор Хамфрис засунул деревянную палочку Льюису в рот и посветил в горло. Посмотрел уши и глаза. Затем похлопал Льюиса по плечу, схватил сумку и сказал, что мальчику нужно всего лишь пару дней отдохнуть дома. Они пожали друг другу руки, и доктор Хамфрис ушел.

Через несколько минут за Льюисом пришел Джонатан, и они отправились домой. Миссис Циммерманн отправила его в постель, а вечером, подав ему ужин прямо в спальню, сообщила, что у нее есть сюрприз: она, Джонатан и Роза Рита устроили для него специальную предрождественскую вечеринку. Так что он может, как только захочет, надеть тапочки и халат и спуститься в кабинет.

Сначала Льюис испугался, потому что видел в какой-то газете истории и фотографии детей, умирающих от неизлечимых болезней, например, лейкемии – им всегда устраивали предрождественские вечеринки. Миссис Циммерманн пришлось несколько раз заверить его, что он не на грани смерти, и только тогда он успокоился. Хотя на самом деле, Льюис едва мог дождаться начала вечеринки.

Мальчик сидел у рождественской елки. Он смотрел на красную клетчатую шляпу Шерлока Холмса, которую Джонатан купил взамен украденной Вуди. В одной руке Льюис держал стакан специального рождественского пунша дяди Джонатана. В другой – шоколадное печенье.

На этот раз ему не пришлось прищуриваться, чтобы огни рождественской елки превратились в звезды. Глаза его застилали слезы счастья.

Роза Рита, скрестив ноги, сидела на полу около кресла Льюиса. Она играла с другим его подарком – электрическим пинбольным автоматом.

– Миссис Циммерманн? – окликнула она.

– Да, Роза Рита? Что такое? – миссис Циммерманн сидела за письменным столом, подливая себе в пунш ликер. Она каждый год заявляла, что Джонатан очень уж жалеет ликера на пунш, и каждый год сама добавляла его в свой стакан. – Да, моя дорогая? Что ты хотела?

– Когда вы нам расскажете, как выяснили, куда ехать? Я имею в виду, как вы узнали, где Льюис?

Миссис Циммерманн с улыбкой повернулась. Она окунула указательный палец в пунш, помешала и сунула в рот.

– М-м-м! Хорошо! Как узнала? Что ж, это хороший вопрос. Я все думала над твоим рассказом об опыте Льюиса с волшебной монетой, и одна деталь меня очень беспокоила. Наверное, вы бы не подумали, что это важно.

– Какая? – спросил Льюис.

– Как пахло привидение. Роза Рита сказала, что, по-твоему, запах был, как от затушенного костра – запах мокрого пепла. Ну а потом я сопоставила это с другими известными мне фактами. Во-первых, – миссис Циммерманн подняла палец. – В ночь на 30 апреля 1859 года фермер по имени Элифаз Мосс был сожжен заживо в своем фермерском доме недалеко от Хомер-Роуд. У моего дедушки была ферма неподалеку, и он добровольцем со всеми остальными тушил пожар. Я помню, в детстве он мне рассказывал, как страшно из дома выбежал старик Элифаз. Весь в огне. Он ужасно кричал, а потом он бросился в…

– В колодец? – влез Льюис. Он вдруг побледнел.

– В колодец, – мрачно кивнула миссис Циммерманн. – Колодец потушил беднягу и тут же утопил. Это очень глубокий колодец, и тело так и не нашли. Позже, после пожара, кто-то сделал большую гранитную крышку для колодца, и она стала надгробной плитой Элифаза. Это, кстати, то, чем сейчас занят твой дядя – помогает Джуту вернуть крышку на место.

Хлопнула входная дверь. Когда Джонатан вошел в библиотеку, его лицо было красным от холода и довольно мрачным. Налив себе пунша, он немного расслабился, и миссис Циммерманн продолжила рассказ.

– Конечно, это только часть истории, – сказала она. – Вторая составляющая – Уолтер Финцер, мужчина, у которого дедушка Барнавельт выиграл монетку в три цента. Он работал на Элифаза Мосса, и поговаривали, что тот пожар устроил именно он.

– А почему так говорили? – спросила Роза Рита.

– Потому что Уолтер был вспыльчивым, мерзким, жестоким, ленивым негодяем, вот почему! – прорычал Джонатан. – Конечно, вы, возможно, поняли это из того, как он вел себя, проиграв дедушке свою счастливую монетку.

– А вы, миссис Циммерманн, вы тоже считаете, что поджог устроил Финцер? – на этот раз вопрос задал Льюис.

– Да, – кивнула миссис Циммерманн. – Раньше я так не думала, но теперь… Трудно собрать все воедино из обрывочных сведений и косвенных улик, но я думаю, что Уолтер сначала ударил Элифаза, а когда тот потерял сознание, поджег дом. К тому времени, когда Элифаз очнулся, здание пылало, да и он сам тоже.

– Почему Уолтер хотел убить старика Эли… как его? – поразилась Роза Рита.

– Чтобы не позволить Элифазу отомстить ему. Видите ли, мне кажется, Уолтер забрел в дом, когда Элифаз проводил магический ритуал. Помните дату пожара? 30 апреля 1859 года. Кто-нибудь помнит, что особенного в 30 апреля? Помалкивай, Джонатан. Я уверена, что ты знаешь ответ.

Льюис задумался.

– Эй! – воскликнул он. – Эта дата была в газете, которую я увидел перед тем, как попасть в плен к призраку. И монета была 1859 года.

– Тогда я еще больше уверена, что мои предположения верны, – сказала миссис Циммерманн, улыбаясь. – Видите ли, 30 апреля – Вальпургиева ночь. Что-то вроде Хэллоуина – ночь, которую любят увлеченные искусством темной магии. Элифаз занимался колдовством, или, по крайней мере, большинство фермеров в этом районе думают, что это так. Мой дедушка так и считал, например, – миссис Циммерманн замолчала и уставилась в свой стакан. – Знаете, – медленно произнесла она, – в те дни на фермах, наверное, было ужасно одиноко. Ни телевизора, ни радио, ни машины, чтобы съездить в город в кино. Вообще никаких фильмов. Фермеры просто пересиживают зиму. Некоторые читают Библию, а некоторые – книжки другого свойства.

– Вы читаете и эти другие книги, не так ли, миссис Циммерманн? – сказала Роза Рита испуганным голосом.

Миссис Циммерманн бросила на нее недовольный взгляд:

– Да, читаю, но только для того, чтобы знать, как поступать в экстраординарных случаях. Хотя, как вы видели, иногда знать недостаточно. Например, когда у другой стороны больше мускулов.

– Ты уходишь от темы, Флоренс, – кашлянул Джонатан. – Значит, старый Элифаз был волшебником. Ты думаешь, он делал магический амулет, когда к нему пришел Уолтер?

– Да. Наверное, пришел взять жевательного табака или поживиться еще чем-нибудь после тяжелого рабочего дня. А Элифаз творил какую-то странную ерунду с маленькой серебряной монеткой. Три цента. Ну, все мечтают о волшебной штуковине, которая решит все их проблемы. Двое мужчин оказались одни, и Уолтер, вероятно, был намного сильнее. Поэтому он ударил Элифаза по голове, поджег дом, а амулет забрал себе. Тогда Уолтер, должно быть, и решил, что стоит держаться подальше от Нью-Зибиди. Поэтому пошел в армию. А там началась Гражданская война, Уолтер встретился с дедушкой Барнавелтом – остальное вы знаете.

Льюис выглядел озадаченным.

– А почему призрак старого Элай… как там его зовут… Почему он преследовал меня? Думал, что я украл монету?

– Не совсем, – сказала миссис Циммерманн. – Амулет должен был вызывать духа из глубин. Духа, который будет исполнять приказы Эли-фаза Мосса. Но когда дурачишься со злыми силами, нужно быть осторожным, а Элифазу, как я понимаю, помешали, не дав закончить заклинание. Так что получилась ерунда, будто в торт положили не те ингредиенты. И дух Елифаза – его дух, его душа, называйте как хотите – его дух пришел, когда Льюис произнес слова из моей книги.

Льюис вздрогнул.

– То есть, я его вызвал? Призрака, который пах пеплом?

Миссис Циммерманн кивнула.

– Определенно. Заклинание, которое ты читал, в профессиональных кругах называется заклинанием пробуждения и владения. Во-первых, ты пробудил спавший дух – дух проклятого амулета Элифаза. Амулет был бесполезен и безвреден, пока ты не прочитал над ним заклинание. Вот почему Уолтеру он никак не пригодился, и он, пусть и неохотно, согласился поставить его в покере. И потому же дедушка Барнавельт спокойно хранил монету сорок лет и никак не пострадал.

– Но подождите минутку, – воскликнула Роза Рита. – Монета лежала и у меня – уже после того, как Льюис разбудил ее. Почему со мной ничего не случилось?

– Если позволите мне договорить, все узнаете, – терпеливо сказала миссис Циммерманн. – То заклинание, как я сказала – это заклинание пробуждения и владения. Льюис не только разбудил амулет, но и привязал его к себе. С тех пор он принадлежал только Льюису и никому другому. Конечно, амулет можно забрать силой – как это и было – но никто другой не сможет его использовать. Амулет принадлежал Льюису, пока ты его не уничтожила. Я не знаю, понимаешь ли ты это, Роза Рита, но, бросив монету в колодец, ты уничтожила чары, которые на нее накладывали. Вода – очищающая стихия, стихия возрождения. Она стирает все проклятия. Проточная вода лучше, но старая добрая застоявшаяся тоже подойдет. Вот почему темная фигура исчезла, когда монета упала в колодец. Чары рассеялись.

– Я так и не понял, почему старик как-его-там меня преследовал, – сказал Льюис.

Миссис Циммерманн вздохнула.

– Мы можем только догадываться. Элифаз пытался сделать амулет власти. Такие амулеты используют для вызова духов – обычно злых, которые могут дать его владельцу чудесные силы. У Симона Волхва был амулет силы, и говорят, что он мог летать и становиться невидимым.

– И они могут помочь победить в драке? – аккуратно поинтересовался Льюис.

Миссис Циммерманн усмехнулась:

– Да, именно так. Призрак Элифаза помог тебе победить Вуди. Элифаз попал в ловушку, став духом своего собственного амулета – что-то вроде джинна в бутылке. Он должен был подчиняться правилам. Ты вызвал его, он дал тебе силу. Но со временем дух Элифаза начал материализоваться в этом мире. Сначала отправлял сообщения, чтобы ты его ждал – например, открытку. Наконец, принял ту форму, которую ты видел на улице под фонарем и в тени под сводами Масонского храма. Если бы ты был волшебником, Льюис, то проблем бы не было. Ты бы просто приручил дух. Заставил бы Элифаза выполнять приказы. Но ты просто маленький мальчик, который не знал, что делает, поэтому Элифаз возмутился и решил забрать тебя к себе… домой, – миссис Циммерманн вздрогнула и замолчала. Она пристально смотрела на огонь и думала о колодце и о том, что он скрывает.

Все сидели молча, и несколько минут казалось, что рождественская вечеринка выйдет довольно мрачной. Но тут дядя Джонатан громко откашлялся и объявил, что раз у Льюиса раннее Рождество, то пусть и у остальных тоже будет праздник.

– То есть мы все можем открыть свои подарки? – радостно спросила Роза Рита.

Джонатан кивнул:

– Именно так. Ну что, давайте все вместе. Открываем!

Вскоре пол кабинета завалило грудой цветной бумаги. Миссис Циммерманн получила новый зонтик взамен того, который сломался в поединке с призраком Элифаза Мосса. Новый зонтик пока не был волшебным, но она сказала, что скоро приступит к работе. Джонатан получил свои обычные семь или восемь фунтов табака и трубку из морской пенки, вырезанную в форме дракона. Дым должен был выходить через нос и рот дракона. Роза Рита получила бейсбольную рукавицу и абонемент на четыре местных матча команды «Детройт тайгерз» в следующем сезоне. Джонатан и миссис Циммерманн тоже любили бейсбол и вечно спорили, потому что Джонатан любил «Тайгерз», а миссис Циммерманн – «Уайт Сокс».

Джонатан довольно улыбнулся, подумав о том, сколько раз они вчетвером за следующий год сходят на бейсбол. Билеты – это подарок Розе Рите, но она обязательно возьмет их с собой.

Вечеринка продолжалась допоздна, пока наконец все не устали, и едва не засыпали на ходу. Роза Рита и миссис Циммерманн пошли домой, а Льюис и дядя Джонатан отправились на боковую.

Несколько дней спустя Льюис сидел в передней и растягивал ботинок, который никак не налезал. Внезапно щелкнуло почтовое окошко, и на коврик упала гладкая белая упаковка. Сначала Льюис перепугался. Но потом взял себя в руки, подошел к двери и поднял сверток. Когда он понял, что ему прислали, Льюис рассмеялся. Это был буклет Чарльза Атласа.

Сэр Эктор – приемный отец короля Артура и рыцарь Круглого стола. (Здесь и далее прим. ред.)

Сражение при Спотсильвейни – битва 1864 года между южанами и северянами во время Гражданской войны в США.

Выигрышные комбинации карт в покере.

Трирема – древнеримский военный корабль.

Медбол (сокр. «медицинский мяч») – мяч-утяжелитель для спортивных тренировок.

Театр Бижу – концертный зал, переделанный под кинотеатр.

Том Корбетт, космический кадет – популярнейший персонаж 50-х гг., взявший начало из научно-фантастического романа «Космический кадет» Роберта Хайнлайна и в дальнейшем ставший героем телесериала, комиксов, рекламы, радиопостановок и даже детских игрушек.

Тачдаун (в амер. футболе) – способ набрать победные очки.