УДЕСНО было детство Абрскила. Он рос не по дням, а по часам. За десять лет он стал уже взрослым. Также быстро созрел его ум, окрепла сила, развилась ловкость.

В те времена на страну Апсны[1] — Страну Души — часто нападали чужеземцы и разоряли ее. Абрскил собрал храбрых сородичей и в жарких битвах победил врагов.

Прекратились набеги, спокойно стало в стране Апсны. Одно имя Абрскила наводило страх на недругов; враги боялись обнажить оружие, шашки и кинжалы ржавели в ножнах.

А народ любил своего друга и защитника Абрскила. Молва о нем неслась из страны в страну, из края в край.

Когда исчезли разбойники и грабители, Абрскил принялся уничтожать папоротники, высасывавшие из земли се живительные соки, вырубал колючее держи-дерево, подсекал лианы, висевшие поперек дорог. И стали поля давать невиданный урожай, на лугах зазеленели сочные травы, вымя коров и коз были полны молока.

Беспощаден был Абрскил к угнетателям и злым людям, но не хотел он мириться и с богом. Он носился высоко в небе на своем боевом коне, араше, рубил шашкой облака и высекал из них молнии. Если на земле путь ему преграждала цепкая лиана, перекинувшаяся с дерева на дерево, он разрубал ее, чтобы ему не приходилось нагибаться и чтобы люди не подумали: «Вот Абрскил склоняет голову перед богом».

Но был у Абрскила соперник по силе — злой великан-адау.

Он жил на высокой неприступной горе, оттуда протягивал длинные руки к морю и топил ради прихоти корабли. Проголодавшись, он выхватывал из пучины рыбу, подносил ее к солнцу, пек и съедал с костями и требухой.

Однажды Абрскил вступил во владение адау. Он приблизился к великану, и окликнул его:

— Эй, что ты тут делаешь?

— Не видишь? Ем рыбу.

— И больше ты ни на что не способен?

— А вот прыгну сейчас в море и выплесну столько воды, что она затопит всех прибрежных жителей да и тебя с ними. Берегись! — крикнул адау и собрался прыгнуть.

Но Абрскил опередил злодея. Он пустил в него стрелу, она впилась ему в ногу, и адау рухнул на землю. А кровь потекла таким бурным потоком, что чуть не унесла Абрскила в море. Адау дернул раненой ногой и сшиб лодыжкой вековую дубовую рощу.

Вот, наконец, богу стало невмоготу терпеть нрав Абрскила, созвал он своих слуг и сказал:

— Идите, схватите этого гордеца, бросьте его в бездну, и пусть он там мучается, пока не образумится.

Но Абрскил выбрал себе убежищем вершину горы Эрцаху и взморье. Едва божьи слуги достигали вершины Эрцаху, Абрскил вскакивал на своего верного араша и тот мигом уносил его к морскому берегу. Там Абрскил укладывался в тени утеса на бурку и отдыхал. А когда божьи слуги спускались к берегу, он вновь садился на араша и тот мчал его на вершину Эрцаху.

Так спасался Абрскил от врагов. Божьи слуги ничего не смогли с ним поделать. Наконец, они отправились к одной старой колдунье, которая дала слово Абрскилу, что откажется от своего гнусного ремесла, и он пощадил ее. Она же в глубине сердца его ненавидела.

— Выручи нас! — взмолились божьи посланцы. — Без твоей помощи нам не справиться.

— Зарежьте стадо быков и коров, — сказала в ответ старуха, — снимите с них шкуры, безшерстной стороной вверх постелите у вершины Эрцаху и посыпьте просом. Когда араш наступит на шкуры животных, он поскользнется и упадет. Тут и хватайте Абрскила.

Сделав все, как им приказала колдунья, часть божьих слуг направилась к морскому берегу, где отдыхал Абрскил, а другая — стал? подстерегать его у вершины. Как всегда, чуткий араш ржанием предупредил хозяина об опасности. Абрскил вскочил на него и мигом очутился у седоглавой вершины Эрцаху. Но араш поскользнулся на шкурах. Абрскил не успел соскочить с него и оба рухнули в глубокое ущелье. Там посланцы бога схватили и связали героя.

Бог приказал своим слугам заковать Абрскила в цепи заточить в самую неприступную пещеру. Старуха-колдунья указала им на Члоускую пещеру. В нее и были заточены прикованный к цепи Абрскил и его араш. А цепи прикрепили к железному столбу, глубоко вбитому в землю. Бог поручил колдунье следить за пещерой, чтобы никто туда не проник. Абрскил должен был умереть от голода.

Но старуха, утолив свою жажду мести, все же пожалела Абрскила — давала ему молоко и вареную тыкву, а арашу — молотую сталь.

Проведал об этом бог, разгневался, превратил колдунью в собаку и наложил на нее заклятие — вечно сторожить Абрскила и его араша. Тогда собака стала лизать цепь, которой был прикован Абрскил. Скоро цепь истончилась, как шелковая нитка. Но едва собака присела передохнуть, цепь снова стала такой же, как была. Снова бросалась собака лизать, и снова цепь становилась прежней, как только приходила передышка. И так повторялось нескончаемо.

Не спал и Абрскил — он шатал сколько было силы железный столб. Вот столб уже качается, еще толчок и сейчас Абрскил обрушит его и освободится! Но вдруг какая-то птичка садится на верхушку столба, а Абрскил замечает, что столб перестал поддаваться его усилиям. Абрскил сгоняет ее, пробует опять расшатать столб, но опять садится птичка на верхушку столба и он стоит неподвижно. В досаде герой ударяет молотом по тому месту, где уселась птичка, но только вбивает столб все глубже в землю.

Снова трудится герой — день за днем, ночь за ночью. Но тщетно, напрасны его усилия — птичка тут как тут…

Однажды отважные люди с факелами проникли вглубь пещеры. Впереди летела стая голубей. Долго шли люди, изнемогая от холода, по пояс в воде. Нелегко было лететь голубям в низкой пещере с неровным сводом. Наконец, они увидели прикованного героя. Он расшатывал столб. Услышав шелест крыльев, Абрскил крикнул навстречу голубям:

— Вестники добра, что делается на воле?.. Растут ли еще на земле папоротники и сорные травы?.. Есть ли еще колючки и терн?.. Угнетают ли злые люди слабых?

— Да, растут, — со скорбью ответили голуби. — Да, есть колючки… Да, угнетают…

Цепи зазвенели и узник простонал:

— Эх, значит нет еще счастья в родной стране, нет еще покоя человеку на земле!

Стиснув зубы, с еще большей яростью стал он расшатывать свой столб. Снова, как всегда, прилетела неведомая птичка, но голуби окружили ее и не дали сесть на столб.

А люди спешили к заточенному герою. Вот уже доносились их голоса. Во тьме блеснул луч света. Радостно заржал и прикованный араш.

Обрадованный Абрскил с новой силой рванул столб. Тут разорвались железные цепи и столб рухнул. Пришел конец и неведомой птичке — словно камень, упала она в глубокую расщелину…

Порою люди рассказывают о пленении Абрскила иначе. Говорят, что его всегда выручал горный посох-алабаша. В минуту опасности Абрскил втыкал алабашу в землю и, опираясь на нее, делал такой прыжок, что исчезал из глаз врагов.

А божьи слуги обратились к черному дятлу, чтобы он повредил алабашу Абрскила, и за это обещали ему красную шапочку. Дятел разыскал Абрскила и, пока тот спал, стал долбить алабашу. Продолбил он ее до половины, а затем известил об этом божьих слуг. Те кинулись к Абрскилу. Герой вовремя проснулся, увидел врагов, вскочил и, опершись на алабашу, хотел перепрыгнуть через ущелье. Но алабаша подломилась и он упал. Тут-то подоспевшие враги и схватили его…

Так или иначе, но Абрскил вышел на свободу — память о нем жива в народе. Его подвиги остались примером для смелых, благородных людей, воодушевляют их в борьбе с врагами и необузданными силами природы.

ДВА человек появился на свет, он стал думать как бы не умереть с голоду, как согреться в студеный день и найти лекарства от хвори.

Чем больше становилось людей, тем больше появлялось болезней.

Вот в эту-то пору и появился лекарь, по имени Лукман. Он задумал облегчить страдания людей, найти средство от болезней. Лукман искал разные целебные травы и коренья в полях, ущельях, по берегам рек и ручейков, по горным пастбищам. Для заживления ран он нашел ахурбгиц[2], для лечения сибирской язвы — ашхардац[3], для лечения малярии — аджаква[4] и открыл целебные свойства множества других трав. Цветами, листьями, кореньями он лечил людей от всяких недугов, Только одного он не знал — как лечить зубную боль.

Как-то раз к нему приползла змея и стала умолять:

— У меня бывают страшные головные боли, вылечи меня!

Лукман согласился ей помочь, при этом спросил: не знает ли она средства от зубной боли.

— Если нельзя успокоить зуб лекарством, то надо его вырвать, так как нет ничего хуже этого страдания, — ответила змея.

— Да, я понимаю, — сказал Лукман, — но беда в том, что я не знаю, чем и как нужно рвать зубы.

— Ты можешь рвать зуб таким, похожим на мою голову, приспособлением, которое могло бы открываться и закрываться.

— Это прекрасный совет. И в благодарность за него я сообщу тебе самое верное средство от головной боли. Как только у змеи заболит голова, ей нужно, свернувшись клубком, лечь на большой дороге, прижав голову к земле и закрыв глаза. Так она должна лежать неподвижно, стараясь заснуть, ни на что не обращая внимания. Примерно через час, головная боль пройдет бесследно.

— Спасибо друг, — сказала змея и уползла в кусты, чтобы сообщить всем змеям средство от головной боли.

Вот почему змеи и ныне, свернувшись клубком, устраиваются посреди дороги, а люди, подкравшись к ним, их уничтожают.

Как-то раз Лукман, после проливного дождя, хотел переправиться через реку, которая сильно разлилась. Узенький мостик, переброшенный через нее, был скользким, так как вода проступала снизу через щели. Лукман поскользнулся и упал в реку. С трудом ему удалось выкарабкаться на сушу. Большая часть лекарств, которые он нес с собою, утонула, и только кое-что течение вынесло на берег. Лукман собрал уцелевшие снадобья, ими он лечит народ и до сих пор.

О ПРЕДАНИЮ, когда-то Абхазию населял, исчезнувший ныне народ — ацаны. Жили ацаны в горах и, говорят, были настолько малорослы, что лазили на папоротники, чтобы рубить их ветки.

Тогда на горах не бывало ни снега, ни дождя, даже ветер не дул, погода стояла всегда хорошая.

Ацаны жили беззаботно, никого не боялись, ни с кем не считались, даже бога у них не было.

«Кто же кроме нас владеет жизнью?» — говорили они, и ничего, кроме своей головы, не ценили.

Однажды в полдень, когда ацаны находились внутри ацангвара — за каменной оградой, — сверху незаметно для всех опустилась золотая корзина. В ней была золотая люлька, а в люльке лежал новорожденный ребенок.

Увидали ацаны младенца — обрадовались. Они приняли его к себе и воспитали. Он рос, как день, и вырос так быстро, что все удивились.

Однажды, когда ребенок стал уже взрослым, он спросил своих воспитателей:

— Вот вы, ацаны, ничего не боитесь а есть ли такая сила, которая смогла бы вас победить? Кто одолеет вас?

Дедушка ацанов, которому было триста лет, сказал:

— Что может нас победить? Если выпадет ватный снег и если он загорится, тогда, может быть, мы тоже сгорим. Больше нет на земле силы, которая смогла бы нас победить!

Вдруг юноша бесследно исчез.

— Куда пошел наш ребенок? — говорили ацаны.

Искали повсюду, но нигде его не нашли.

Прошло немного времени. Однажды дедушка ацанов заметил, что у козла, который вместе со стадом был за каменной оградой, от ветра развевается длинная борода.

— Хай[5], теперь конец нам! Мы вырастили не ахупха[6], мы воспитали своего разорителя, он погубит нас! — закричал старший и указал всем ацанам на козла.

— Что такое? — спросили они.

Старик ответил:

— У нас, вы сами знаете, никогда не было ветра, а вот теперь появился ветер и развевает бороду козла. Нас ждет гибель, конец пришел!

А ветер дул все сильнее, наконец, пошел ватный снег. Снег шел, шел и выпал до двух саженей. Вдруг вата загорелась и все сразу выгорело дотла.

Так погибли ацаны. Но в горах остались до сих пор каменные ограды ацанов — «ацангвара».

И теперь еще есть в горах подъем, называемый «Ачагылара», т. е. Олений косогор. Он назван так потому, что когда-то один из ацанов охотников, быстроногий и смелый, как все ацаны, гнался за оленем и, когда добежал до этого места, олень устал, остановился, а охотник поймал его за хвост.

ОЛОДОЙ пастух выстрелил в серну, но не убил, а только ранил. Серна побежала, потом остановилась и оглянулась. Посмотрела на пастуха и опять побежала. Пастух пошел по следам серны. Шел он, шел и забрел в неведомое ущелье. И привела его тропинка к медному островерхому домику.

Стал пастух у порога и задумался: «Чей же это дом?» Вдруг слышит голос:

— Заходи!

Вошел пастух и видит: сидит в оленьей шкуре седой бородатый старик. А это был владыка зверей и птиц, покровитель охоты Ажвейпш.

— Добро пожаловать! — сказал ему ласково хозяин.

Возле него стояла кадка и лежала ложка.

— Ты, должно быть, проголодался. Отведай простокваши! Пастух взял ложку и зачерпнул из кадки. Но едва он съел три ложки, как почувствовал, что сыт по горло.

Стал пастух оглядываться и увидел через дверь, что на лужайке прыгают и играют три серны. Загляделся на них юноша, а старик спрашивает:

— На что ты смотришь, что увидел?

— Серны на поляне играют, — ответил пастух.

— Это не серны, это мои дочери, — сказал старик. — Их одежды лежат вон там, под кустами. Крайнее платье — это младшей дочери. Старшие уже вышли замуж, а младшая еще девушка. Пойди туда! Если сумеешь подкрасться и незаметно унести ее одежду, увидишь, что случится.

Расхрабрился пастух, подкрался к одежде младшей дочери старика и схватил ее. Тут все серны мгновенно превратились в девушек. Старшие надели свои одежды, а младшая, прикрываясь длинными волосами, застыла на месте. Тогда старшие сестры закричали:

— Вот наш зять, вот наш зять! — и взяли пастуха под руки.

Пастух отдал младшей девушке одежду, и все пошли к жилищу Ажвейпша. А недалеко от его дома уже появился весь увитый зеленью домик для новобрачных — амхара.

Велел Ажвейпш устроить ужин. Быстроногий слуга лесного владыки — Швакваз зарезал тура, козу и зайца, мясо положил в котел, а кости и шкуры животных собрал в кучу. Ажвейпш ударил своим жезлом по останкам, и кости покрылись мясом, а мясо шкурой. Звери обрели свой прежний вид. Только такая дичь, съеденная и воскрешенная Ажвейпшем, попадается на глаза охотнику, только такую дичь может он бить. Иных животных охотник даже и не увидит.

Прошло три года. За это время жена пастуха первый раз родила девочку и отдала ее на воспитание русалке, второй раз — мальчика и отдала его воспитывать оленю, а в третий раз опять родила сына и отдала его на воспитание косуле.

Захотелось однажды пастуху побывать среди людей и сказал он об этом своей жене.

— Проси на это разрешение у отца, — отвечала жена.

Пастух пошел к Ажвейпшу. Выслушал его Ажвейпш и спросил:

— Знаешь ли ты большую поляну, где люди обычно пасут стада?

— Знаю, — ответил пастух.

— Ты вернешься домой и будешь жить на той поляне, но смотри не оскорби чем-нибудь свою жену, а то плохо тебе будет!

— Что ты, разве я посмею! — воскликнул пастух.

— Хорошо, иди к себе и ляг спать пораньше, а когда проснешься, попадешь куда тебе надо, — сказал Ажвейпш.

Пастух и его жена легли рано, а когда проснулись, то увидели, что очутились во дворце, из окон которого видна была цветущая поляна.

Жители были поражены, увидев воздвигнутый за одну ночь дворец, и не решались близко к нему подойти. Взглянув через окно, жена пастуха сказала мужу:

— Выйди к людям, поздоровайся с ними и скажи: «Я ваш князь».

Пастух так и сделал. Поздоровался с людьми и объявил, что он их князь. И люди признали его своим князем. Так пастух и стал жить в том краю.

Как-то раз один из подданных нового князя вздумал жениться и пригласил его на свадьбу. Тут жена его предупредила:

— Поезжай, но смотри не напивайся допьяна!

Князь уехал, а на следующую ночь вернулся совсем пьяный, когда жена его уже крепко спала. Он с трудом влез на ступени крыльца и, стоя на четвереньках, стал стучать в дверь. Но жена не слышала. Тогда он пришел в ярость и стал кричать:

— Открой дверь, дьяволова дочка! Ты сожрала моих детей!

Услышав громкую брань, жена проснулась, открыла дверь, не сказала ни слова упрека, раздела мужа и уложила спать. Потом она вызвала дочь, что воспитывалась у русалки, усадила ее около кровати и дала в руки четырехструнный ачамгур. Затем она вызвала старшего сына, который жил у оленя, и дала ему двухструнную апхярцу и, наконец, вызвала младшего сына, который воспитывался у косули, и сказала им:

— Вы, мальчики, танцуйте, когда сестра будет играть на ачамгуре, а потом пусть играет старший на апхярце, а ты, дочка, танцуй с младшим братом! Оставайтесь возле отца до тех пор, пока он не проснется. А если он, проснувшись, спросит: «Где ваша мать?» — вы скажите ему: «Отец, после того, как ты оскорбил ее грубой бранью, она ушла к своей старшей сестре Хуны-Хуны Кадлабаа».

Сказав это, она в тот же миг исчезла. Дети поступили как им сказала мать. Они играли на ачамгуре, апхярце и танцевали возле отца. Утром он проснулся, увидел детей, удивился и спросил:

— Как, вы здесь?.. А где же ваша мать?

— Отец, — сказали дети, — ты оскорбил ее грубой бранью, и она ушла к своей старшей сестре Хуны-Хуны Кадлабаа.

Отец опечалился, опустил голову и задумался. Потом он решил полететь к Ажвейпшу. Он созвал всех птиц и спросил:

— Кто из вас может меня перенести во владения Ажвейпша?

Но все птицы, кроме коршуна, сказали, что они не знают, где его обиталище.

Коршун обратил пастуха в блоху, посадил его под перо и полетел. Когда же они прилетели к Ажвейпшу, тот не пустил зятя в дом и крикнул:

— Убирайся, презренный, знать тебя не хочу!

Целую, неделю зять простоял во дворе, у стены дома, пока Ажвейпш не сжалился над ним.

— Что тебе нужно? — спросил он.

— Помоги мне найти мою жену! — сказал зять.

Ажвейпш созвал всех птиц и спросил их:

— Кто из вас знает Хуны-Хуны Кадлабаа?

Все, кроме вороны, поклялись, что не знают.

Ворона же сказала:

— Я знаю Хуны-Хуны Кадлабаа и возьму твоего зятя с собой, но только это очень далеко. Я прилетела оттуда вместе со своей матерью. Когда мы вылетали, мать моя была молодой, а я — совсем птенцом, но за дорогу, пока мы долетели сюда, моя мать постарела, а я стала взрослой. Ажвейпш, преврати своего зятя в блоху, посади его мне под перо и я его возьму с собой!

Ажвейпш сделал так, как потребовала ворона.

После этого ворона взмахнула крыльями и полетела.

Путь был такой долгий, что ворона даже поседела. Наконец, она прилетела к Хуны-Хуны Кадлабаа, и зять Ажвейпша превратился опять в человека. Он стал упрашивать Хуны-Хуны Кадлабаа, чтобы она примирила его с женой.

— Никогда больше ни одним словом я не оскорблю ее! — говорил он.

Хуны-Хуны Кадлабаа сжалилась над ним и целый месяц уговаривала сестру, чтобы та помирилась с мужем. Наконец, младшая дочь Ажвейпша согласилась.

Муж и жена вернулись туда, где были их дети, собрали людей и на радости устроили пир.

И я там сидел на пиру прошлой ночью, как тот человек, которому и путь туда неведом. Пировали мы, как люди, у которых ни плошки, ни ложки. Опьянели мы, как те, у кого и маковой росинки во рту не было. На рассвете встали из-за стола, как будто и не садились за стол. Всю дорогу я шел, падая и оступаясь, как путник, который топчется на месте. Сейчас я пришел оттуда и оказался среди вас. Рассказал я вам правдивую повесть, похожую на выдумку. Коли спросите меня: правда это или ложь? — я отвечу: если предание правда, — это тоже правда.

ТОМ селе, где жил охотник Смел, все его уважали. Смел считал, что его дело — охота, и он занимался только ею. Все село питалось мясом дичи, которую добывал Смел. Каждый раз, когда он шел на охоту, его сопровождало полсотни односельчан с лошадьми и ослами. Они навьючивали лошадей и ослов дневной добычей Смела. Когда истощались запасы дичины, Смел опять шел на охоту. Сам царь уважал охотника Смела, а соседи помогали ему во всем — засевали поле и исполняли все работы по хозяйству.

Всякий раз, когда Смел уходил на охоту, он брал с собой своего ученика, соседского мальчика Хныша; тот помогал ему нести припасы и снаряжение. Смел учил его выслеживать зверя.

Но вот случилось несчастье — умер Смел, оставив жену с малолетним сыном — других детей у него не было. Все село оплакивало его смерть. «Как мы были счастливы, когда он был жив! Всех нас он кормил дичью, вот теперь мы почувствовали какого благодетеля лишились!» — твердили односельчане.

С тех пор, как только соседям случалось собраться, они всегда с грустью вспоминали чудесного охотника.

Но время шло. Ученик Смела — Хныш стал известным охотником и тоже снабжал народ дичью, хоть и не так щедро, как Смел. Подрос и сын охотника Смела. Часто он брал отцовское ружье и стрелял в цель. Как-то раз он обратился к подручному своего отца:

— Не возьмешь ли ты меня с собой поохотиться? Правда, я пока не смогу убивать дичь, но учи меня, как мой отец обучал тебя.

После долгих просьб Хныш согласился взять мальчика с собой. Они сговорились о том, в каком месте должны встретиться, и довольный мальчик побежал домой поделиться с матерью своей радостью.

— Мама, — стал он ее упрашивать, — приготовь мне охотничьи припасы. Подручный отца согласился взять меня помощником. Мы уже сговорились, где встретиться. Скорей готовь припасы, а то я опоздаю!

— Унан![7] — воскликнула мать. — Да ведь ты еще ребенок! И он все же согласен с тобой возиться? Пусть же создатель будет милостив к нему, и его ожидает только хорошее!

Мать стала готовить снаряжение: подала отцовское ружье, затем, свернув маленькую бурку, повесила ее через плечо сына. Мальчик пришел к назначенному месту в лесу, но Хныша еще не было. Он и не собирался придти в условленное место — один ушел на охоту в другую сторону.

Сын Смела ждал Хныша, пока не стемнело. Тогда он отправился в обратный путь. Но сбился с дороги. Наконец, мальчик остановился перед огромным буком. В самом низу ствола было дупло. Мальчик влез в дупло и, устроившись там, сказал:

— Бук, этой ночью — я твой гость!

Немного спустя начался дождь. А поблизости от того места, где находился мальчик, протекала речка. За речкой в скале было обиталище лесного владыки.

И вот в полночь из-за речки раздался зычный голос:

— Шважы!

С вершины бука, в котором сидел мальчик, послышался ответ:

— Эй, кто зовет меня?

— Иди, уже пора, — ответил голос из-за речки.

На это дух, хозяин бука, крикнул:

— Как же я приду? У меня гость!

— Если у тебя гость, приходи вместе с ним, — разве мы не сможем принять и его? — послышалось в ответ.

Тогда хозяин бука спустился вниз и сказал мальчику:

— Ты меня не бойся, — иди туда, куда я пойду!

Сын Смела доверился, повесил ружье через плечо, накинул бурку и последовал за хозяином бука.

Так пришли они к речке, перебрались через нее и подошли к скале. Скала раздвинулась и опять закрылась за ними. Мальчик огляделся и видит: горит много свечей и какие-то люди сидят за трапезой. Хозяин бука оставил мальчика в сторонке, а сам подошел к сидевшим за столом.

— Добро пожаловать! — приветствовали его собравшиеся.

— Почему ты так запоздал? Я думал, что ты раньше придешь, — сказал ему седой почтенный старик.

— Ухацкы[8], Ажвейпш, — ответил ему хозяин бука, — как я мог придти? Заблудившийся мальчик устроился ночевать в дупле моего бука и сказал: «Я твой гость». Мне жаль было оставлять его одного.

Оказывается, седой старик был владыкой леса, зверей и птиц, покровителем охоты.

Ажвейпш спросил:

— Чей он сын?

Хозяин бука ответил:

— Этот мальчик — сын охотника Смела, которого ты когда-то жаловал дичью.

— Да разве он уже так вырос, что может сам охотиться? — опять спросил Ажвейпш. — Ведь он, должно быть, еще совсем ребенок.

И тогда хозяин бука стал рассказывать:

— Ты верно помнишь, Ажвейпш, что когда Смел ходил на охоту, он брал с собой парня Хныша, чтобы обучать и его охоте. Когда же Смел умер, этот парень тоже стал охотником. И вот маленький сын Смела стал упрашивать Хныша взять его на охоту. Тот прикинулся, что согласился. Но когда мальчик пришел в указанное место, он никого там не нашел. Разве этот себялюбец Хныш взял бы мальчика на охоту! — он направился совсем в другую сторону. Когда стемнело, мальчик пытался вернуться домой, но заблудился и заночевал в дупле моего бука. Вот этого мальчика я и привел сюда.

— Если так, — сказал Ажвейпш, — покажи его мне.

Хозяин бука подвел мальчика к Ажвейпшу, тот взглянул на него и засмеялся:

— Оказывается, он совсем ребенок! А того зазнайку парня, — добавил Ажвейпш, — я проучу, чтобы ему было неповадно!

— Не стесняйся! — сказал он мальчику. — Садись, кушай и ни о чем не беспокойся. Мой друг, который привел тебя сюда, поможет тебе во всем, только, смотри, слушайся его.

Когда трапеза кончилась, хозяин бука увел мальчика. Они подошли к дуплу, и покровитель мальчика сказал ему:

— Сиди, где сидел. Утром, как только станет светло, ты увидишь вблизи тура. Стреляй в него, тур станет твоей добычей. Его послал тебе Ажвейпш, у которого мы были этой ночью. А Хныш, не взявший тебя на охоту, будет находиться поблизости. Услышав выстрел, он прибежит сюда и начнет тебя уговаривать: «Давай-ка скажем всем, что этого тура убил я». На это ты ему ответь:

«Хорошо, если желаешь, чтобы все думали, что тура убил ты, ударь трижды по этому буку и скажи: „То, что я должен убить и что ты должен убить, — пусть с этого дня достанется тебе!“».

Сказал это хозяин бука и исчез в его вершине.

Как он предсказал, так все и произошло. Наступил рассвет, можно уже было различить мушку ружья, когда тур прошел пастись невдалеке от бука. Мальчик выстрелил и убил его наповал.

На выстрел прибежал бывший подручный Смела. Увидев мальчика, он стал оправдываться:

— Мы с тобой уговорились вместе идти на охоту, но я невольно обманул тебя. Гоняясь за дичью, я бросился в другую сторону. Потом стало темно, и где мне было тебя разыскивать?.. Но теперь я тебя прошу, — добавил он, — сказать всем, что тура убил не ты, а я.

Мальчик помолчал и сказал:

— Хорошо, но если ты хочешь, чтобы я объявил о том, что ты убил тура, согласись вот на что: ударь три раза рукой по этому буку и скажи: «Пусть с этого дня вся дичь, которую я убью и которую ты добудешь, — достанется тебе!»

Хныш поступил так, как велел ему мальчик. Затем они вернулись в село и мальчик всех оповестил:

— Охотник, с которым я ходил на охоту, убил тура. Отправляйтесь за мясом!

— Вот удача! — воскликнули односельчане. — Этот охотник теперь заменяет нам Смела.

Захватили лошадей, мулов и отправились в лес. Мальчик привел их туда, где лежал убитый тур. С него сняли шкуру, забрали тушу и поехали домой. Все хвалили охотника:

— Ты для нас добываешь мясо, как раньше добывал Смел.

Вскоре Хныш с сыном Смела пошли туда, где был убит тур. Смотрят — в овраге пасется стадо косуль. Стал Хныш стрелять, — выстрелил два-три раза, но ни один волосок не упал ни с одной косули. Тогда стал стрелять мальчик и уложил целую дюжину.

Когда они вернулись, Хныш созвал народ и перед всеми покаялся, что не он убил тура.

— С этого дня я не смогу больше охотиться для вас, — заявил он. — Этот мальчик, сын Смела, стал таким, как и его отец. Теперь он будет вам помогать, а в лесу больше моей ноги не будет. Стыдно мне туда ходить. Вы меня по великодушию, может быть, простите, а звери, чего доброго, засмеют.

АК-ТО жена владыки зверей и птиц — Ажвейпша, отличавшаяся вздорным характером, стала просить мужа:

— Ты властвуешь над зверями и птицами и мог бы построить всем на зависть дом из их костей. Сделай это, доставь мне такое удовольствие!

Ажвейпш долго не соглашался, но жена так приставала к нему, что он решил исполнить ее просьбу.

Созвал Ажвейпш всех зверей и птиц. Пришли все, не явилась лишь сова.

Ждут день, ждут другой, а ее все нет. Наконец, и она прилетела.

— Почему ты не явилась сразу же на мой зов? Кто позволил тебе так запаздывать?! — спросил рассерженный Ажвейпш.

— Считала мертвых и живых людей, это меня задержало. Прости за опоздание, — ответила сова.

— Ну и что же — подсчитала?

— Да! — ответила сова.

— Кого же оказалось больше?

— Сначала я сосчитала мертвых и живых, а затем прибавила к числу мертвых человека, который слушался нелепых советов жены. И вот, мертвых оказалось на одного человека больше, — ответила сова.

Ажвейпш задумался над этим ответом и понял свою ошибку.

— Разойдитесь и живите себе на здоровье, — сказал он зверям и птицам, и добавил: — Но каждый день одна птица должна доставаться сове; съеденная ею птица попадет в рай.

Вот почему птицы, увидя сову, окружают ее и начинают клевать, крича: «Ешь меня! Ешь меня!» Они уверены, что съеденная совой птица окажется в раю.

ВЛАДЫКИ зверей и птиц, покровителя охоты, лесного старца Ажвейпша вечно юные дочери. Их тела белы, как парное молоко, а золотистые кудри свисают до щиколоток. Они часто заводят знакомство с холостыми охотниками и становятся их возлюбленными. Своих любимцев дочери Ажвейпша щедро награждают дичью.

Но случилось так, что старшая дочь Ажвейпша влюбилась в женатого охотника. Они встречались на цветущих горных полянах или в пещерах.

Случалось, что она не отпускала охотника, и он проводил с нею ночь в лесу. А чтобы у жены не было подозрений, он приносил в таких случаях особенно много дичи.

Но вот однажды дочь Ажвейпша проводила своего возлюбленного до самого его огорода, который примыкал к лесу, и заночевала с ним на балкончике кукурузного амбара.

Жена охотника, вставшая рано утром, пошла в огород и увидела, что рядом с мужем спит лесная красавица. Ее золотистые кудри свешивались до самой земли, и тихий ветерок купал в пыли концы длинных шелковистых прядей.

Много разных чувств вспыхнуло в сердце обиженной женщины, но победило великодушие. Она подняла золотистые волосы соперницы, перевязала их своим головным платком и осторожно положила на грудь дочери Ажвейпша. Затем она бесшумно ушла.

Вскоре лесная красавица проснулась и догадалась чей платок скрепил ее волосы.

Она рассталась навсегда с охотником и запретила своим сестрам когда-либо встречаться с женатыми людьми.

ИЛ некогда царь. У него был единственный сын.

Однажды во время охоты царский сын заметил в лесу девушку с кожей черной, как смоль, которая скрывалась в чаще. Он велел слугам захватить ее. Те исполнили его приказание. Вместе с убитой дичью привезли домой и девушку. Царю она не понравилась и он велел поселить девушку в одной из конюшен. Привели конюшню в порядок и поселили там чернушку. Пищу ей относили туда же, а дворня насмехалась над нею.

Однажды она спросила служанок, есть ли поблизости речка. Узнав, где она протекает, чернушка, крадучись, направилась к ней. Это случайно заметил царевич и, прячась, пошел вслед за девушкой. Чернушка подошла к берегу, осмотрелась и, убедившись, что никого нет, начала дрожать всем телом, и вот у ее ног легла сброшенная черная кожа.

И стала девушка стройна, бела, от нее излучался свет, как от солнца. На каждом из ее тонких пальцев сверкало по два золотых кольца. Она отломила веточку, очистила от листьев и нанизала на нее снятые кольца. Затем вошла в воду и поплыла. Омывавшая ее гибкое тело вода стекала с него серебром и золотом.

Царевич, налюбовавшись красотой девушки, осторожно подполз к кольцам, снял с веточки одно из них и незаметно скрылся.

Девушка, вдоволь поплавав, вышла на берег, накинула темную кожу и снова стала чернушкой. Надевая кольца, она заметила, что одного не хватает. Девушка догадалась, что кто-то сюда подкрался и похитил кольцо. Огорченная, она возвратилась в свое жилище — конюшню.

А царевич, вернувшись домой, лег в постель. С той поры он молчал, тосковал, ни с кем не вступал в разговоры. Это удивляло и печалило придворных.

Отец и мать, видя состояние сына, старались развлечь его, как только умели, и обещали сделать все, чего бы он ни попросил, если он расскажет им, в чем причина его горя. Тогда сын признался, что он хочет жениться на чернушке. Это поразило его родителей. Они никак не ожидали, что их единственный сын сделает такой выбор. Но царь не решился нарушить слово и позволил сыну жениться на черной девушке.

Царевич поселился с женой в конюшне. Каждый раз, когда они ложились спать, чернушка сбрасывала кожу и блеском ее тела освещалась вся конюшня, свет пробивался даже сквозь щели, словно в ней был склад солнечных лучей.

Дворня этого не замечала, так как, устав от работы, ложилась рано. Но однажды ночью царь вышел на балкон своего дворца подышать свежим воздухом и его взгляд привлекли полосы яркого света, которые шли из конюшни.

«Не горит ли она?» — подумал он и поспешно спустился с лестницы. Подойдя к конюшне, он прильнул глазом к щели и увидел, что свет шел от его снохи.

Пораженный царь пошел за своей женой, привел и ее к конюшне. Так же, как и царь, она была очень смущена тем, что такую красавицу поселили в конюшне.

Утром царевич и царская сноха были вызваны во дворец, и им предложили переселиться сюда, но они, поблагодарив за приглашение, решили остаться в конюшне.

Однажды ночью, когда жена заснула, царевич потихоньку встал с постели, взял черную кожу, бросил в огонь и сжег. Утром, узнав, что кожа сожжена, жена очень огорчилась и стала упрекать мужа:

— Черная кожа была мне наказанием, — сказала она. — Нельзя было ее сжигать, ты меня поставил в безвыходное положение.

После долгих уговоров она успокоилась и согласилась переселиться в царский дворец.

Молодой супруг не раз упрашивал жену сказать, кто ее родители, но та отказывалась. Наконец, она назвалась Кудапш-пха — дочерью Кудапша. Царевич никогда не слыхал такого имени.

Родные и друзья царевича, узнав об этом, стали упрекать его за то, что он женился на дочери какого-то неизвестного Кудапша. Царевич опечалился. Жена, узнав об этом, посоветовала ему найти более достойную супругу, а ее переселить в другой дворец.

Царевич согласился и вскоре женился на дочери соседнего царя.

Через три дня новая жена послала своих служанок проведать Кудапш-пху. Служанки пошли к ее жилищу, постучались в дверь. Вышли прислужницы Кудапш-пхи и спросили, что им надо. Те ответили, что пришли проведать бывшую жену царевича.

Прислужницы засмеялись, а потом сказали:

— Она купается на кухне, но все ж пожалуйте!

Когда присланные служанки туда зашли, то увидели посреди комнаты огромный котел, полный кипящего молока. Сама Кудапш-пха стояла в одной рубашке. Она усадила гостей, а сама при них сбросила рубашку и окунулась в кипящее молоко, а лотом вышла из котла. Прислужницы были поражены.

Они вернулись домой и стали наперебой говорить жене царевича:

— Ты прекрасна, но мы видели еще более замечательную красавицу, должно быть она такая потому, что в молоке купается.

И они подробно рассказали обо всем, что видели.

— Дуры! — сказала им новая жена царевича. — Это простое дело. Вы думаете, что я этого не смогу сделать?!

Когда пришел муж, она пристала к нему с просьбой:

— Достань мне большой котел, я хочу выкупаться в молоке.

Мужу пришлось исполнить ее просьбу. Достали большой котел, наполнили его молоком, развели огонь на земляном полу и вскипятили молоко.

Как раз в этот день первая жена царевича послала своих прислужниц проведать вторую его жену. Им отворили дверь и сообщили, что жена царевича собирается купаться. В огромном котле кипело молоко, а она стояла около котла и снимала рубашку. Потом она окунулась в молоко и… сварилась. Служанки подняли крик и вытащили ее из котла уже мертвой.

На крик сбежались люди. Все были поражены ее смертью.

Прислужницы первой жены вернулись обратно и рассказали все своей госпоже.

Через год царевич женился на дочери другого царя. На третий день новая жена послала служанок проведать первую жену ее мужа.

Кудапш-пха сидела на золотом крюке, вбитом в стену, на котором лежала подушка, и крутила золотое веретено с лучистой пряжей. Как только служанки вошли, она соскочила на пол, приветствовала их, а затем снова прыгнула на прежнее место и продолжала прясть. Изумленные служанки посидели, глядя на нее, и вскоре ушли. Придя домой, они рассказали жене царевича обо всем, что видели.

— Глупые, чему удивляетесь? Что в этом особенного! — сказала та.

Когда вернулся муж, она потребовала, чтобы он заказал ей золотое веретено и золотой крюк. Муж исполнил ее прихоть.

Третья жена царевича велела вбить золотой крюк в стену и положила на него подушку. Как раз в это время первая жена послала своих прислужниц проведать новую жену царевича. Их ввели в комнату. Новая жена царевича стояла и поправляла пряжу на золотом веретене. Она кивнула им и прыгнула, чтобы сесть на подушку, лежавшую поверх крюка, но сделала это так неловко, что крюк глубоко вонзился ей в тело. Бросились к ней, сняли с крюка, но она была уже мертва.

Огорченные прислужницы первой жены ушли обратно.

После этого царевич дал себе зарок не возвращаться домой до тех пор, пока не узнает, кто и откуда его первая жена.

Вот однажды подъехал он к какой-то жалкой хижине. На пороге ее сидела старуха. Овод укусил его лошадь, она шарахнулась в сторону и чуть не растоптала старушку. Та испугалась.

— Я знаю, чего ты от меня хочешь, сейчас я тебе все расскажу, только не губи меня! — взмолилась она. — Ты хочешь узнать, откуда родом твоя жена! Это не так просто. Вернись обратно домой, отдохни, а потом собери родственников, слуг и отправляйся на охоту. Кровью убитых зверей вымажь своих родных, слуг и себя, и пусть тебя положат, словно мертвого, с шашкой поверх груди, на носилки. Прикажи отнести тебя домой и положить у входа в покои первой жены, а ей сказать, что тебя нечаянно убили. Тогда с неба спустится золотая цепь, по которой жена твоя должна подняться на небо. Тут не мешкай, руби цепь. Если сумеешь перерубить, жена твоя не поднимется на небо, останется у тебя и ты узнаешь, кто она и откуда родом. Но, чтобы тебе удалось перерубить цепь, ты должен крикнуть: «Во власти человека и сталь и золото!» — закончила старуха.

Царевич приехал домой, отдохнул дня три, затем собрал родственников, захватил слуг и отправился на охоту. После охоты его спутники завернули царевича в бурку, положили на носилки, обмазав кровью убитых зверей, принесли домой, положили у порога дворца, где жила его первая жена, и, ударяя себя в грудь, стали оплакивать царевича.

Ей же сообщили, что он погиб на охоте. Она выбежала на двор и, подняв глаза к небу, взмолилась:

— Ты, кого обслуживают звезды, кому отцом и матерью приходятся солнце и луна, услышь мою мольбу: наказание, которому ты обрек меня, уже стало свыше меры, пожалей меня и помилуй!

И вот, звеня и сверкая, с неба спустилась золотая цепь. Кудапш-пха хотела схватиться за нее. Но тут царевич откинул бурку, вскочил и, крикнув заклятье — «Во власти человека и сталь и золото!», — разрубил цепь. Она растаяла, как солнечный луч.

Тогда только Кудапш-пха созналась, что является дочерью Аерга[9]. Обрадованный царевич обнял дочь Аерга, повел ее в прежний дворец, и они зажили снова в мире и согласии.

ОДНОМ селе жила хорошая девушка. По красоте и нраву другую такую девушку трудно было найти. А в другом селе, немного подальше, жил славный юноша. Он был прекрасный джигит, ничего не боялся, никогда не ленился и очень любил путешествовать.

Вот этот юноша услыхал об этой красавице. Но уж давно он дал клятву, что возьмет себе в жены только такую девушку, которая в один день сможет сшить для него всю одежду, начиная с бурки, кончая ноговицами и кожаными носками. Он сразу накупил материи для всей одежды и поехал к ней. Пришел, рассказал о своей клятве и пообещал, что если она за один день сошьет все это, он женится на ней.

Девушке он очень понравился, она полюбила его, и ей захотелось выйти за него замуж.

— Оставь свою материю, я сошью тебе всю одежду! — сказала она.

Они условились, что юноша придет на следующий день вечером, после захода солнца, и разошлись.

С раннего утра девушка принялась за работу. Она покроила всю материю и начала шить. Вечером, на закате солнца, у ней все уже было готово, даже чувяки с кожаными носками кончила, только не успела пришить пуговиц к черкеске и архалуку — времени не хватило. Если бы солнце поднялось чуть-чуть, хотя бы на такую высоту, какой длины бывает топорище, она все бы кончила, но солнце уже заходило. Тогда девушка, видя, что не сможет выполнить свое обещание, спустилась с балкона, взобралась на камень, что лежал перед домом, и стала молить бога:

— Творец наш, создавший меня, прошу тебя, приподними солнце на такую высоту, какой длины бывает топорище, чтобы я успела закончить свое шитье!

И желание девушки исполнилось: солнце, которое уже почти зашло, вдруг поднялось, и девушка смогла окончить в срок свою работу.

Тут пришел юноша. Все было хорошо сшито, все пришлось как раз впору, как будто девушка сняла с него мерку.

В день назначенной свадьбы он послал за невестой дружков-верховых и они привезли девушку. Три дня и три ночи гости не вставали из-за стола. Но вот кончился пир, и вечером жених, как принято, вошел в амхара. Только что они разделись и собрались лечь в постель, как кто-то неизвестный закричал со двора:

— Эй, хозяин! — и назвал жениха по имени.

— Хай! — быстро откликнулся жених.

— Иди скорей сюда! — сказали ему.

Хозяин тотчас же оделся, вышел из амхара и куда-то исчез. Молодая ждала-ждала, но в эту ночь он не вернулся. Пришел он только на рассвете, мокрый от росы. Наступило утро, и молодые так и не успели прилечь.

А вечером, только что они остались одни, неизвестный снова позвал хозяина и увел с собой. И опять он вернулся только на рассвете.

Третью ночь хозяин тоже пропадал — так каждую ночь, не пропуская ни одной, кто-то вызывал его и уводил с собой.

Надоело все это молодой жене, говорит она золовке:

— Каждый вечер твоего брата кто-то вызывает и затем они уходят, так что мы вдвоем, как муж и жена, ни одной ночи не оставались.

— Если так, — ответила золовка, — я прослежу за братом этой ночью и никуда его не отпущу!

Вечером золовка спряталась около амхара, чтобы подкараулить брата. Вот наступило время ложиться спать. Вдруг опять тот же самый голос вызвал хозяина, юноша вышел и пошел, не останавливаясь. Сестра бросилась за ним, догнала, поймала, но не смогла удержать — на глазах у сестры юноша стал превращаться то в змею, то в лягушку; девушка испугалась и выпустила брата. Он ушел, а сестра вернулась домой и рассказала все, что видела.

— Ну, на следующую ночь я его не пущу! — сказала тогда мать юноши, и вечером, притаившись, стала караулить. Наступило время ложиться спать. Снова кто-то позвал хозяина, снова он вышел из дому и пошел. Мать бросилась вдогонку, настигла, поймала, но лучше бы в ее руках оказался враг, чем сын: сперва он обернулся змеей и начал кусаться, потом превратился в лягушку, затем — в пламя и стал жечь. Мать долго его не пускала, наконец, не стерпела, выпустила, и он ушел.

Домой юноша вернулся, как всегда, усталым, изнуренным.

Тогда жена сказала:

— Вы не смогли его задержать. Этой ночью я сама поймаю его и не пущу!

В ту же ночь, когда муж вышел из дому, жена пошла следом и поймала его. Он, как и раньше, превратился в змею, в лягушку, потом стал пламенем, — все же жена не пускала его, пока он не скажет, куда уходит. Юноша молчал. Вдруг появилась какая-то женщина и говорит:

— Я прокляла этого юношу. Каждую ночь он будет уходить от тебя, потому что ты своей молитвой разлучила меня с ним, моим мужем, и мы из-за тебя больше никогда не сойдемся.

Оказывается, эта женщина была Солнцем, а славный юноша, который женился на девушке, был Месяцем.

До тех пор Солнце и Месяц жили вместе и никогда не разлучались, как муж с женой; теперь, по вине девушки, они разошлись и больше не могли сойтись.

Но и новый брак не принес счастья. Как только наступает вечер и молодые собираются лечь в постель, приходит Солнце и уводит супруга с собой.

Так продолжается и по сей день.

Ы, конечно, знаешь, дад[10], то растение, из которого делают свирели — ачарпын.

Большой раскидистый куст ачарпына красовался в горах. Стоять бы ему да цвести на радость себе и другим. Но вот какой-то прожорливый козел подошел к кусту я начал объедать листья.

Ачарпын стал просить козла:

— Послушай, козел! Оставь ты меня в покое. Неужели тебе мало хорошей травы? Я вырос вовсе не для того, чтобы ты съел мои листья.

Но упрямый козел в ответ насмешливо заблеял и продолжал объедать листву.

Ачарпын опять взмолился:

— Эх, козел, козел! И не жалко тебе уродовать меня?

Бородатый обидчик обозлился и заблеял:

— Молчи, ты своими жалобами мешаешь мне как следует насладиться едой.

Тут козел стал на задние ноги и оторвал ачарпыну макушку, а копытами поломал ветки.

Ачарпын протяжно и громко застонал, и жалоба его донеслась до пастуха, который неподалеку пас коз.

— Кто это так жалобно плачет и о чем? — спросил пастух, оглядываясь, но вокруг никого не было. Стоял только куст ачарпына.

— Это я горюю, — сказал ачарпын. — Ты же видишь — глупый козел меня совсем изувечил.

— Не могу ли я чем-нибудь помочь тебе? — спросил пастух.

— Постарайся, и я отплачу тебе, — отвечал ачарпын. — Я умею петь не только печальные, но и радостные песни. Только дай мне для этого новую жизнь: срежь меня и заполни мою сердцевину человеческим дыханием. Тогда я стану твоим другом и спутником — звонкою свирелью. Под мою песню твои козы и овцы будут лучше пастись, будут давать много молока, хороших козлят и ягнят.

Пастух сделал так, как сказал ему ачарпын. Он срезал его и сделал себе свирель. И первая песня, которую он сыграл на свирели из ачарпына, была песня благоденствия стада.

ТО было так давно, что даже тысячелетний самшит, даже бурная река Бзыбь не помнят, как появилась Рица.

Но проведал об этом один пастух, который забрался в горы в поисках хорошего пастбища для своих овец. Ему же рассказал это предание звонкий, говорливый ручей. Пастух пересказал предание своим детям, дети — внукам, те — правнукам, а один из них повторил его мне.

…Когда-то в горах Абхазии, на том месте, где лежит озеро Рица, была долина, по которой протекала широкая, плавная река. Она несла свои воды к морю и была так спокойна, что даже ребенок мог безбоязненно в ней купаться.

По берегам реки раскинулись сочные пастбища, на которых пасла стадо молодая девушка Рица. Она была так красива, что с цветом ее губ не могли соперничать даже пунцовые горные тюльпаны, море не могло затмить голубизну и блеск ее глаз, а снега на вершинах гор казались черными по сравнению с белизной ее лица. Ее косы были похожи на длинных извивающихся змей, черных, как агат.

У Рицы было три брата: старший — Агепста, средний — Ацетук и младший — Пшегишха. Братья целыми днями бродили в горах и охотились на быстроногих джейранов. Вечером они возвращались к Рице и садились у костра, сеявшего яркие искры в ночное небо. Рица жарила мясо, а братья пели песни.

Горы слушали эти песни и, засыпая, кутались в густой туман.

Однажды братья простились с сестрой и отправились далеко в горы за добычей. Прошел жаркий день, горы окрасились багрянцем заката, а братья не возвращались. Рица долго ждала их, потом собрала стадо у реки и, не зажигая костра, легла на берегу. Она смотрела на первые звезды, звезды смотрели на нее и весело сияли ей лучезарными глазами. Радостью наполнилось сердце Рицы. Закрыла она глаза и запела песню. Голос ее лился так плавно и красиво, был исполнен такого обаяния, что ночные птицы перестали перекликаться и ручьи остановили свой бег. Вся природа внимала голосу Рицы.

Услышали эту песню два лесных разбойника — братья Гега и Юпшара. И сказал Гега:

— Брат мой, Юпшара! Поезжай и узнай, кто поет в долине? У кого такой чарующий голос?

Хлестнул коня Юпшара и помчался, не разбирая дороги, в ту сторону, откуда доносилась песня Рицы. Остановил он коня у обрыва и увидел девушку, лежавшую на речном берегу. Оцепенел Юпшара. Никогда еще не встречал он такой красавицы. Звериная страсть вспыхнула в злом его сердце. Он бросился к Рице и схватил ее в объятия. Рица стала взывать о помощи и забилась в его руках.

Увидел это горный сокол. Расправив крылья, он стрелой полетел к братьям и рассказал им о том, что грозит их сестре. Гнев запылал в сердцах братьев, они помчались стремглав, надеясь выручить сестру.

Но было уже поздно… Юпшара не выпускал Рицу из объятий. Тогда Пшегишха поднял свой богатырский щит и метнул его в насильника, да промахнулся, — щит упал поперек реки и запрудил течение. Вода хлынула на берег.

Рица увидела, что у ее ног разливается огромное озеро. Тоска наполнила ее сердце. Не смогла девушка перенести позора, горестно вскрикнула и бросилась в озеро…

Юпшара почувствовал ледяное прикосновение волн и обратился в бегство. Братья кинулись в погоню за ним и настигли. Агепста схватил его могучей рукой и швырнул в озеро. Но закипела вода, перебросила Юпшару через щит Пшегишхи и понесла в море стремительными волнами.

Тщетно цеплялся Юпшара за склоненные у берегов кусты, вырывая их с корнями. Не смог спасти его и Гега, бежавший вслед за ним по берегу…

А три брата, охваченные горем, окаменели, превратились в высокие горы. Стоят они и до сих пор над прозрачной глубокой водой озера, охраняя вечный сон Рицы.

ЫСОКО, на вершине неприступной горы, стоял дворец братьев Аергов. Он был построен из костей хищных лесных зверей. Издали дворец трудно было заметить. То и дело он менял цвет: в ненастные дни, когда тучи покрывали вершину горы, он становился сизым, а в ясные, безоблачные дни, принимал голубой цвет неба.

И была у отважных братьев Аергов сестра. Она славилась неописуемой красотой и не старела.

О красоте этой девы услышали два витязя: Нарт Сасрыква и Нарчхеу, жившие далеко друг от друга.

В один и тот же день оба витязя направились сватать сестру Аергов. Оба знали, что достигнуть цели можно только совершив подвиги, каких не совершал еще никто. Витязи ехали по разным дорогам, не зная друг друга, но с одной и той же мыслью.

Неизвестно, сколько дней и ночей ехали они порознь, но, наконец, дороги их сошлись. Витязи назвали себя, поздоровались и дальше поехали вместе.

Ни тот, ни другой не знали точно, где находился дворец Аергов. Долго ехали витязи, расспрашивая всех, кто встречался.

Наконец они подъехали к подножью неприступной горы и остановились. Вдруг витязи заметили, что на самой вершине горы что-то блеснуло, подобно утренней звезде. Этот блеск осветил гору, над которой нависли тяжелые тучи. Спутники поняли, что на вершине горы находится дворец, к которому они держали путь. Они не раз слышали о том, что девушка, радуясь возвращению своих братьев с охоты, всегда высовывала свой мизинец из оконца. Мизинец источал лучи, которые, подобно солнечным, освещали дорогу возвращавшимся Аергам.

Сейчас как раз братья Аерги с веселой песней входили во двор замка.

— Вот, кстати, возвращаются ее братья, нам это на руку, — сказал Сасрыква.

— Это верно, но какой дорогой к ним добраться? — спросил Нарчхеу.

Осмотревшись, путники заметили множество следов лошадиных копыт. Однако все следы вели вверх на гору, обратных не было.

Это не испугало витязей.

— Нарчхеу, ты должен первым подняться! — обратился Сасрыква к товарищу.

— Нет, не мне, а тебе надлежит идти первому, — настаивал Нарчхеу.

— Ты старше меня, сильнее и совершил больше подвигов, — решительно сказал Сасрыква.

Тогда Нарчхеу, не возразив ни слова, пришпорил коня, подскакал к скале. Ему удалось пройти половину скалы, но тут он сорвался.

— Погиб Нарчхеу, — решил Сасрыква, и сердце его сжалось от скорби.

Однако Нарчхеу не разбился. Он снова пришпорил коня и ринулся на скалу. Копыта араша впивались в камень, словно когти. Он уже почти достиг вершины, но конь опять сорвался. Безуспешной была и третья попытка Нарчхеу.

— Нет, Сасрыква, раз мне не удалось достигнуть вершины этой скалы, значит мне не суждено быть женихом этой девушки, — сказал Нарчхеу.

Тогда Сасрыква, подвернув полы черкески, обвязав башлыком спину, крикнул «чоу!» и направил своего араша Бзоу к скале. Искры сыпались из камней. Припадая к камням, как куница, Бзоу, наконец, добрался до самой вершины. Там оказалась ровная чудесная полянка. На ней росли ароматные цветы, но между ними белели человеческие кости.

Усталый Сасрыква спешился, стреножил Бзоу и сел отдохнуть. Дул свежий ветерок. Вдруг, словно из под земли, перед ним очутился старичок.

— Привет тебе, отважный Сасрыква! — сказал он. — Знаю, по какому делу поднялся ты сюда. Что бы ни случилось, крепись, не падай духом. Единственная сестра братьев Аергов станет твоей супругой. Видишь, сколько костей здесь белеет? Это кости храбрых молодых людей, добивавшихся руки красавицы, к которой ты стремишься. Все они погибли. Но, если ты последуешь моим советам, тебя ждет удача.

Старик сел рядом с Сасрыквой и продолжал:

— У девушки, которую ты хочешь сосватать, — семь братьев. Днем и ночью они зорко охраняют сестру. Сколько отважных героев сюда ни приезжало, они не могли справиться с ними. Насильно похитить девушку невозможно. Но если смельчак ей понравится, он может надеяться стать ее женихом. У меня — единственный сын. Он так же, как и ты, преодолел эту крутизну, победил братьев Аергов, но ему не повезло, он ей не приглянулся и оттого дал себе зарок: «Пока не увижу витязя, который ей понравится, я с места не встану». Вот уже пятнадцать лет как он сидит около нее… Теперь же открою тебе, что ты должен делать. Отсюда попасть к девушке легко, ты не встретишь никаких преград — ворота открыты настежь. Братья не будут тебе препятствовать, ты их даже не увидишь. Моего сына застанешь на балконе дворца. Если он будет играть на апхярце и петь нежные, грустные песни, значит девушка погружена в глубокий сон. Тем лучше для тебя — ступай прямо в ее комнату. Когда подойдешь к ложу, то тебе бросятся в глаза ее длинные, раскинутые косы. Не смущаясь коснись мизинцем ее косы. Если она, проснувшись, скажет: «Уай, что ты сделал, зачем разбудил меня, как раз мне приснился суженый!» — ты сам догадаешься, что ей ответить. Во всяком случае, если ты услышишь эти слова, — значит, она согласна стать твоей супругой. Но вам надо немедленно бежать из замка, так как против тебя ополчится мой сын. Он кинется преследовать вас на своем араше, которого никто не может опередить. Но ты не стреляй во всадника, а порази лишь араша. Ты умчишься с молодой женой, а я буду счастлив, так как сын вернется ко мне.

Поблагодарив старика, Сасрыква вскочил на араша и поехал дальше.

Ворота замка оказались открыты. На дворе не было ни души. Сасрыква поднялся по лестнице на балкон дворца. Там сидел сын старика. Он водил смычком по струнам апхярцы и пел песню, в которой сливались нежность и скорбь и вместе с тем звучала угроза.

Сасрыква слушал песню, но она его не смутила. Он вошел в комнату девушки. Она спала глубоким сном, излучая свет, подобный солнечным лучам. Сасрыква чуть не потерял сознание, так он был ослеплен ее красотою.

Придя в себя, герой бесшумно подошел к ней и мизинцем дотронулся до ее косы.

— Что сделал ты, сын старика! Я только что видела во сне нарта Сасрыкву, но не успела налюбоваться им… и проснулась! — воскликнула девушка и села на постели.

— Если ты увидишь наяву того, которым ты не налюбовалась во сне, узнаешь ли ты его? Я — нарт Сасрыква — перед тобою стою! — ответил ей витязь.

— Тогда я твоя! Но что делать, сын старика скорее умрет, чем выпустит меня отсюда…

— Об этом не беспокойся!

— Если даже мы сумеем избавиться от него, то ведь братья преградят нам путь.

— И тогда мы найдем выход!

— Если ты ничего не боишься, сейчас же садись на своего араша и пусть он взметнется к окну дворца. Я готова на все!

Сасрыква спустился во двор. Сын старика сидел на том же балконе и продолжал петь:

Но Сасрыква не обратил внимания на угрозу. Сел на Бзоу, разогнался и, пришпорив араша, заставил его взметнуться до окна спальни девушки.

Та распахнула окно и прыгнула с семиэтажного дворца. Он схватил ее на лету и умчался.

Тут сын старика стал вопить душераздирающим голосом:

— Сестра похищена! Где вы, братья? Где вы?

Мгновенно появились двое молодых людей, один на гнедой лошади, другой — на вороной. Оба кинулись догонять Сасрыкву.

Едва дворец исчез из вида, девушка сказала Сасрыкве:

— Берегись, не возвращайся прежней дорогой!

— Я приехал сюда не как вор и покинул дворец не скрываясь… Земля широка, смелому везде дорога! — ответил он.

Бзоу летел, словно стлался по земле. Два Аерга вперегонки мчались за Сасрыквой. Но его араша они никак не могли догнать.

Сын старика следил за погоней с балкона дворца. Заметив, что братья любимой отстают, он вскочил на своего араша и пустился сам преследовать беглецов.

— Верный мой Бзоу, не дай себя догнать! — крикнул Сасрыква своему арашу, и они еще быстрее полетели по равнине.

Но вскоре Бзоу стал уставать; араш соперника настигал его.

Сасрыква вспомнил, что ему советовал старик. Повернувшись, он метнул стрелу, которая впилась в сердце коня и поразила его насмерть.

— Теперь поезжай по прежней дороге, никто не сможет упрекнуть тебя в трусости, — сказала девушка Сасрыкве.

Вскоре он достиг крутого спуска, где его дожидался витязь Нарчхеу. Увидев, что Сасрыква возвращается с лучезарной сестрой Аергов, Нарчхеу очень обрадовался.

Отдохнув, они втроем двинулись в путь.

Весть о том, что Сасрыква едет с невестой, облетела все селения. Друзья и близкие Сасрыквы встречали их по пути и приветствовали.

Сасрыква ехал в сопровождении ста всадников.

Нарчхеу сопровождал Сасрыкву до нартского селения.

Заранее к братьям нартам были посланы гонцы с вестью о том, что возвращается их младший брат с невестой.

Братья созвали совет, чтобы решить, что им делать.

Одни считали, что нечего им пировать на свадьбе незаконного брата. Но большинство им возражало, и решено было справить пышную свадьбу.

Семь ночей и семь дней длился пир. Нарчхеу сидел на почетном месте. Пили, ели, пели и плясали.

Такого празднества не помнили на своем веку и самые древние старики.

ИЛИ на свете нарты, семь братьев-охотников. Была у них единственная сестра-красавица, по имени Гунда, по прозвищу— Прекрасная. Сестру они держали в высокой башне, нога ее не ступала по земле, не касалась мягкой травы. Не видела Гунда и неба. Мизинец ее руки обладал чудесным свойством: он испускал сияние. Где бы Гунда ни была, ее мизинец освещал своими лучами все вокруг. Братья кормили ее только костным мозгом дичи.

Жены нартов завидовали Гунде-Прекрасной, возненавидели ее за то, что братья так о ней заботились.

Однажды, когда мужья ушли на охоту, жены сговорились погубить Гунду-Прекрасную.

— Я придумала способ, как извести ее, — сказала старшая из жен нартов. — Давайте приготовим вкусное кушанье и уговорим ее спуститься к нам. А дальше я уж знаю, что делать.

Остальные жены с радостью согласились. Приготовили такое блюдо, какого еще никто не ел, сварили мамалыгу со свежим сыром — айладж, а затем послали младшую из жен нартов пригласить Гунду.

Она пришла к Гунде и сказала:

— Я знаю, тебе нельзя покидать башню. Если братья узнают, что мы тебя уговорили прийти к нам в гости, они не оставят нас в живых. Но мы так нежно любим тебя, что ничего не боимся. Раздели с нами хлеб-соль. Удостоившись такой чести, мы будем считать, что все наши желания сбылись.

Красавица Гунда не догадывалась об их злом умысле, посмотреть же на все, что окружало башню, ей очень хотелось.

— А что скажут мои братья, если узнают, что я была у вас?

— Гунда-Прекрасная, клянусь тебе за себя и за моих сестер, никто не узнает, что ты была у нас, — уверяла младшая невестка.

Гунда, которая никогда не ела таких вкусных кушаний, какие были приготовлены, стала ими лакомиться и вымазала себе пальцы. Тут старшая невестка, вытирая ей руки, незаметно сняла кольцо с ее пальца, закатала его в теплый тягучий айладж и, угощая Гунду, подсунула ей катышек.

Гунда, привыкшая глотать мягкие кусочки мозга, так же сразу хотела проглотить и катышек с кольцом, но оно застряло в горле, и ей стало дурно.

Тут жены нартов подхватили ее, отнесли в дремучий лес и бросили в глубокую яму.

Они думали, что покончили с Гундой навсегда, и спокойно вернулись домой.

Когда нарты пришли с охоты, они не нашли своей сестры и стали расспрашивать жен и родных, куда она девалась, но так и не узнали ничего.

Тогда они поклялись, что до тех пор, пока не найдут сестру или не узнают о ней что-нибудь, не вернутся домой. Они взяли ружья и пошли в лес кто куда.

После их ухода жены, горюя, стали бранить зачинщицу всего дела — старшую невестку, но сознаться в своей вине никто из них не решился.

В тот же день сын князя охотился со своими людьми в лесу. Вдруг он заметил сияние, идущее из ямы. Это светился мизинец Гунды-Прекрасной. Заглянув в яму, он увидел, что на дне ее распростерта девушка необыкновенной красоты.

Княжич кликнул своих товарищей, и они вытащили девушку из ямы.

Гунда была жива, но с трудом дышала. Когда ее доставали из ямы и растормошили, кольцо чуть повернулось у нее в горле. Ей стало легче, но говорить она все же не могла.

Княжеский сын сразу влюбился в Гунду-Прекрасную. Он всячески пытался заставить ее заговорить, но тщетно, — она упорно молчала.

— Все равно, пусть будет у меня немая жена! — решил он и дал знать отцу, что приедет с невестой.

Когда отец узнал, что его будущая сноха нема, он пустил в ход все свое красноречие, чтобы отговорить сына. Но слова любви сильнее всех других слов, и отец должен был уступить княжичу.

Сыграли свадьбу такую, что можно о ней три дня рассказывать, и то не успеешь сказать обо всем.

В полночь сын князя вошел в домик для молодоженов — амхара. Но красавица Гунда так ослабела за это время, что не могла стоять на ногах и лежала в постели. Влюбленный юноша всячески пытался добиться от нее, чтобы она заговорила.

Наконец, выйдя из терпения, он толкнул ее в грудь, вскрикнув:

— Безжалостная, где твое сердце?

Тут от толчка из ее горла выскочило застрявшее кольцо и, звеня, покатилось по полу.

— Ты меня спас! — воскликнула Гунда-Прекрасная, обнимая юношу.

И она рассказала ему все, что с ней приключилось.

Молодые зажили на славу. Скоро у них родились дети.

Было лето, стояла сильная жара. Гунда взяла золотой кувшинчик и передала сыну, чтобы он принес холодной воды.

Мальчик побежал к лесному роднику. Здесь он увидел обросшего волосами незнакомого человека. Мальчик испугался и кинулся бежать, но незнакомец, еще издали заметив мальчика и обнаружив в нем сходство с Гундой, ласково крикнул:

— Не бойся, я не злой человек. Иди, я помогу тебе набрать воды.

Мальчик из любопытства вернулся к роднику.

— Чей ты сын? Как зовут отца? Как зовут мать? — стал его расспрашивать волосатый человек.

Тот назвал мать по имени. У незнакомца из глаз покатились слезы. Он приласкал мальчика, снял кольцо со своего пальца, опустил в кувшин и сказал:

— Дад, когда придешь к матери, скажи ей, что у родника видел человека и что он положил свое кольцо в кувшин.

Мальчик отнес воду к матери и стал ей рассказывать о встрече. Гунда сейчас же вылила воду из кувшина и оттуда выкатилось кольцо. Она узнала кольцо старшего брата.

Гунда побежала к роднику. Не зная, что случилось, слуги побежали за ней. Гунда подбежала к брату, из глаз ее брызнули слезы, тот тоже заплакал. Его повели в дом, остригли, побрили, выкупали и дали новую одежду.

Потом разослали верховых искать других братьев. Каждый день они находили по одному и, наконец, разыскали всех братьев, которые до тех пор друг друга не видели. Братья стали расспрашивать сестру, что с ней приключилось, но она не открывала правды, боясь, что они убьют своих жен.

Но через несколько дней братья пришли к ней с тем же вопросом и поклялись, что они опять уйдут в лес, если она не расскажет о причине своего исчезновения. Что ей оставалось делать? Боясь, что братья уйдут, она поведала обо всем, но просила, чтобы они пощадили своих жен.

Нарты согласились. Но жить со злодейками они не хотели — нашли себе новых жен и такую устроили свадьбу, которую и семь рассказчиков не сумеют описать.

Меня не отпускали с пиршества целую неделю, а когда я собрался домой, то на дорогу мне дали ляжку быка и полную миску мясного отвара. Въезжая в наше село, я встретил Саткям, она с радостью кинулась ко мне, но конь испугался и шарахнулся. Из моих рук выскользнула ляжка, упала и переломила Саткям голень.

Огорченный, я поехал дальше. Встретился мне Сатнак. Но когда обрадованный Сатнак подбежал ко мне, конь снова испугался и подался в сторону, а горячий отвар вылился из миски и обварил Сатнаку голову.

Вот отчего хромает Саткям и плешив Сатнак.

ИЛИ сто братьев нартов. У них был табун из ста кобыл с жеребятами. Каждый год по очереди один из братьев пас табун в долине реки Кубани. Когда все выполнили свои обязанности, выступил молодой нарт Уахсит — сын Нартсита и попросил доверить ему пасти табун. Подумав, они дали согласие, но предупредили:

— Смотри, не переходи на ту сторону реки, где зеленеют поля с высокой травой. Этим пастбищем владеет великан-адау.

— Хорошо! — покорно сказал Уахсит, притворившись послушным.

Потом Уахсит, держа уздечку, подошел к табуну и крикнул:

— Если есть конь, достойный Уахсита, сына Нартсита, выходи ко мне!

И тотчас же подскакал к нему со ржанием молодой жеребец. По его стати и бегу видно было, что это подлинный араш.

Витязь оседлал его и повел табун в долину реки Кубани. По ту сторону реки никого не было видно. Высокая зеленая трава колыхалась на ветру.

Уахсит отделил жеребят от кобыл и загнал их в бурную реку. Более слабых жеребят река унесла, сильные переплыли. Табун стал там пастись, а Уахсит лег под деревом и заснул.

Вскоре великан-адау увидел, что в его владениях пасется чужой табун. Удивленный, адау воскликнул:

— Айт, что это! Кони по стати, как будто, нартские, но хозяева не посмели бы сюда их пригнать. Что за чудо?

Глядя на Уахсита, никто бы не сказал, что он наделен огромной силой.

— Ах, жалкий нарт! Как ты смел сюда забраться! — закричал адау.

Уахсит вскочил, и они стали бороться. Боролись три дня и три ночи, под конец адау не выдержал и упал. Признав себя побежденным, он усыновил Уахсита и, как требует обычай, открыл свою грудь. Нарт прикоснулся к ней губами.

Жил Уахсит у своего приемного отца в золотой горнице, обращенной на восток. Он заметил однажды вдали над горами какое-то сверканье. Юноша стал настойчиво расспрашивать адау, чем оно вызвано.

Великан колебался открыть причину, но затем все же рассказал, что далеко на востоке живут семь братьев Ажвейпша — божества зверей и охоты. У них есть сверкающая, как молния, дивной красоты сестра, к которой сваталось не мало витязей. Но все, кто решился на это, были превращены в камни. Виновник этого — злой колдун-аджиныш Калаур, сын Шауардына, который сам семь лет неблаговидными путями добивался руки прекрасной девы, а на восьмой был пойман братьями и подвешен над воротами на цепь, протянутую между небом и землей.

Когда женихи подходят к замку, Калаур сперва всячески хвалит их и подбодряет, но едва они переступят порог, начинает поносить, чтобы вызвать ответную брань, и едва они произносят худое слово, — тотчас каменеют.

Уахсит решил сватать девушку и на следующий день отправился в путь. По совету адау, не обращая внимания на Калаура, он прошел ворота и явился к девушке.

— Добрый день! — сказал Уахсит, приветствуя ее.

Она вскочила со скамьи и начала бороться с Уахситом. Боролись они долго. Наконец, Уахсит свалил девушку. Тогда она засмеялась:

— Ха-ха-ха! Кажется, адау получили зятя! — сказала она, поднявшись. — Но знаешь, чтобы стать моим мужем, надо выдержать четыре испытания. Два из них ты уже осилил. Ты сумел обойти аджиныша Калаура; второе — побороть меня. Третье испытание вот какое: мои семь братьев вместе не могут поднять нашего кухонного котла, а я поднимаю его кончиком пальца и вешаю на цепь. Можешь ты это сделать?

— Хорошо, попробую… — ответил Уахсит, подошел к котлу, взял его кончиком пальца и повесил на очажную цепь.

— Хорошо, — сказала девушка, — но есть еще одно испытание.

— Какое? — спросил он.

— А вот какое: мои братья ушли на охоту. Когда они будут возвращаться, выйди к ним навстречу, вызови на бой и победи их, тогда я буду твоей, — ответила девушка.

Уахсит пошел в ту сторону, откуда должны были прийти братья адау, и стал их ждать. Вон он видит: все семеро братьев идут в ряд. Уахсит крикнул им:

— Я Уахсит. сын Нартсита! Я хочу жениться на вашей сестре, но пока не померяюсь с вами силой, я не возьму ее в жены!

Как только он это сказал, семеро братьев разом выстрелили. Но Уахсит все стрелы поймал руками.

— Теперь как будто мой черед! — крикнул он.

— Правильно, теперь тебе следует стрелять, — ответили братья.

Пущенная стрела уложила старшего брата.

Оставшиеся в живых, скрепя сердце, заявили:

— Мы обрели достойного зятя, он лучше всех нас.

Адау взяли Уахсита на руки и понесли домой. Пришли туда, зарезали много скота и устроили пир. Затем жениха и невесту посадили в золотую арбу, дали им триста человек в провожатые и отправили домой к Уахситу.

Едва они миновали ворота, Калаур, как всегда, начал всех восхвалять, но ему никто не ответил. Тогда разъяренный колдун так стал браниться, что Уахсит не стерпел и выстрелил в него. Стрела попала в цепь, на которой висел Калаур. Она оборвалась, и Калаур набросился на Уахсита. Они стали бороться. Долго боролись. Наконец витязь поднял колдуна, связал и бросил в арбу.

Поехали дальше. Ехали, ехали и вот в пути невеста стала просить:

— Пить хочу! Пить хочу!

— Потерпи! — воскликнул Уахсит. — Поищем воду.

Он соскочил с арбы и стал искать источник. Но пока он ходил за водой, опустилась черная туча, все кругом потемнело. Калаур, невеста и спутники исчезли во мраке.

Постепенно туча рассеялась, уплыла далеко-далеко, и Уахсит увидел, что кругом пусто, а он стоит в полном одиночестве.

— Сколько я трудился… и все оказалось напрасно. Позор мне! — сказал Уахсит.

Долго стоял он, погруженный в думу. Потом, посмотрев вдаль, он увидел там, где земля сходится с небом и куда ушла туча, узкий просвет.

— Пойду посмотрю, что там делается, — сказал себе Уахсит и устремился в ту сторону.

Как только он дошел до того места, земля разверзлась и Уахсит оказался в какой-то незнакомой стране. Здесь все — большие и малые, мужчины и женщины, старики и старухи — хором пели песню.

— С какой это радости? — удивился Уахсит и пошел дальше.

По дороге он встретил поющего свинопаса.

— Добрый день! — сказал Уахсит.

— Доброго здоровья! — ответил свинопас.

— Что у вас случилось? Почему такое веселье?

— А вот что: у нас был властитель, звали его Калаур. Семь лет он провисел на цепи из-за того, что неудачно сватался к сестре адау. Но вот прошло уже три дня, как он похитил девушку и вернулся. Вот потому такая радость, — ответил свинопас.

— Ну, в добрый час! — сказал Уахсит. — А ты, кроме того, что возишься со свиньями, что-нибудь еще можешь делать?

— Куда мне! Целый день я пасу свиней, а когда стемнеет, гоню их домой. С ними возня немалая, на то они и свиньи, чтобы досаждать человеку.

— Вот что, свинопас, не хочешь ли ты хорошо заработать? — сказал тогда Уахсит. — Заработаешь, да и отдохнешь денька два-три. Возьми мою одежду и этот кошелек с золотыми монетами, а я оденусь в твои лохмотья и попасу свиней.

— Что же, если тебя взяла такая охота, — пожалуйста, я согласен.

Уахсит переоделся и как ни в чем не бывало запел песню. Когда стемнело, он погнал свиней к усадьбе Калаура, загнал в свинарник, а сам пошел на кухню.

Так он пожил три дня.

Между тем, похищенная невеста заявила колдуну, что поклялась пятнадцать дней после свадьбы оставаться девушкой. Калаур не решился ей перечить.

Срок уже истекал. Утром служанки пришли с золотым кувшинчиком к колодцу, чтобы набрать воды и дать девушке умыться. Но когда они набирали воду, Уахсит незаметно подобрался к ним и бросил в кувшинчик обручальное кольцо.

— Что ты тут толчешься, свинопас несчастный? Иди прочь! — прикрикнули на него служанки.

Они ушли во дворец. Когда невеста стала умываться из кувшинчика, на руку ей упало кольцо. Невеста сразу узнала его и спросила служанок:

— Кого вы встретили, когда несли воду?

— Никого, кроме свинопаса. Он топтался около колодца, — ответили служанки.

— Приведите его ко мне!

Служанки позвали свинопаса во дворец.

Когда Уахсит вошел, невеста так обрадовалась ему, что не заметила его лохмотьев.

— Как быть? Что теперь делать? — спросила она.

— Пойди к Кал ауру и скажи ему: «Раз мы завтра уже будем супругами, давай поведаем друг другу, где находятся наши души. Если ты не скажешь мне, где твоя душа, я ни за что не стану твоей женой». Но помни, что душа Калаура не в нем самом! — предупредил Уахсит.

Невеста так и поступила — она пошла к Калауру, а Уахсит снова пошел к своим свиньям.

— Если мы не откроем друг другу, где паши души, то я не признаю тебя своим мужем, — объявила девушка Калауру.

Тот сначала не хотел открыться, стал изворачиваться, что его душа не то в мизинце, не то в волоске у виска. Но девушка твердо стояла на своем.

— Моя душа в среднем пальце левой руки, — сказала она. — А теперь скажи правду, где находится твоя душа?

— А можно тебе довериться? — спросил колдун.

— Доверься, не бойся ничего, ведь я завтра буду твоей женой.

— Ты меня уговорила, и я тебе открою эту тайну. За шестью горами есть поляна, на ней пасется большой бык. Внутри этого быка скрыта косуля, внутри косули — три ласточки. В одной из них и находится моя душа, а в двух других— сила моих глаз, так как я вижу и сквозь камень и сквозь землю.

Как только Уахсит узнал от девушки тайну Калаура, он свистнул своего коня-араша, и тот вмиг прискакал к нему. Они перелетели шесть гор и очутились на поляне, где пасся бык.

Уахсит выхватил шашку и рассек быку живот. Из живота быка выскочила косуля. Уахсит рассек ей живот и оттуда вылетели три ласточки. Он их поймал и помчался назад. И как только он вернулся с ласточками в руках, Калаур стал слабеть — его уже не держали ноги. Никто уже не пел. Все подданные Калаура сидели пригорюнившись, схватившись за головы.

Уахсит потребовал, чтобы колдун вышел к нему. И когда Калаура привели, Уахсит крикнул ему:

— Ну-ка, герой Калаур, сын Шауардына, покажи теперь свое мужество!

И Уахсит поднял над головой ласточек. Калаур понял, что погиб, и взмолился:

— Не губи мою душу, а только выколи мне глаза, а я за то буду всем рассказывать о тебе и восхвалять тебя!

— Нет! — ответил Уахсит. — Похвала такого злодея хуже всякой брани…

С этими словами он свернул голову двум ласточкам — и у колдуна выпали глаза. А когда он расправился с третьей, у колдуна пошел черный дым изо рта и он умер.

Уахсит взял все богатство колдуна, сел на золотую арбу и приехал к приемному отцу с невестой и отыскавшимися по дороге провожатыми.

Тем временем тот уже решил, что его приемный сын погиб, и теперь очень обрадовался его прибытию, да еще с невестой.

Отсюда Уахсит отправился к братьям. Там, у братьев и справили свадьбу.

Пир шел горой, целую неделю веселились нарты.

ЕЖАЛА по тропинке мышка, увидела в кустах птичку-пеструшку. Сидит пеструшка и чистит носик об ветку. Стала ей мышка жаловаться на свое житье-бытье:

— Нет мне покоя, милая пеструшка! Везде меня кошки подкарауливают. Везде люди ставят мне ловушки. Да и ворона коли подстережет, то спуску не даст.

— И моя жизнь не легкая, — ответила со вздохом пеструшка. — Кошки охотятся и за мной. Мальчишки норовят попасть в меня камнем. И в небе не безопасно — там летают не только мошки, но и ястребы.

— Ну, так давай жить вместе, будем сообща трудиться и защищаться от врагов, — предложила мышь.

— Ладно, давай жить вместе, будем делить пополам и горе и радость, и беду и удачу, — тут же согласилась пеструшка.

Выбрали они на опушке леса небольшое местечко, принялись очищать его от сорняков и камней.

Пеструшка не привыкла к такой работе, стало ей невмоготу. Не смогла она пересилить усталость и тут же решила схитрить.

— Милый мой дружок! — сказала она мыши. — Чуть не забыла сказать тебе, мой брат сегодня справляет свадьбу, и я должна хоть полчасика побыть там. А ты, дружок, пока поработай без меня. Когда вернусь, непременно свое наверстаю!

— Так и быть, беги по твоему делу, — согласилась мышь. — Свадьба не каждый день бывает в семье, а я одна поработаю.

Пеструшка порхнула в лес, села на ветвистое дерево у опушки и стала смотреть, как работает мышь.

А та трудилась без отдыха. Когда она выкорчевала на участке последний пенек, пеструшка вылетела из лесу. Она сделала вид, что сильно запыхалась и воскликнула:

— Ну и работяга же ты! Кто с тобой сможет потягаться?

Мышь обеими лапками вытерла пот с мордочки и спросила с упреком:

— Почему ты так долго задержалась? Ведь ты знаешь: полевая работа не ждет!

— Ах, — сказала пеструшка, — брат усадил меня на почетное место, у всех на виду, и я никак не могла раньше уйти, соседи не пускали. Еле ускользнула, да и то хитростью — сказала, что я только на минутку отлучусь размять крылышки.

Мышь не стала спорить, только сказала:

— Ладно, у нас еще много работы, но помни, что теперь твоя очередь потрудиться!

Посеяли они кукурузу. Хорошо взошла кукуруза, и вот принялись мышь и пеструшка за прополку. Тут пеструшка опять пустилась на хитрость, чтобы избавиться от работы. Сначала она вздыхала и ерошила перышки, а потом вдруг зарыдала.

— Что с тобой? — спросила ее участливо мышь.

— Ах, у меня горе… Не думала рассказывать тебе, чтобы не огорчать тебя. Но раз уж ты хочешь знать, поделюсь и с тобой моим горем: вчера умер мой отец. И как мне быть, не знаю — и работа не ждет, и на похороны надо пойти…

Добрая мышь пожалела пеструшку и сказала:

— Что же, ничего не поделаешь. Иди, исполни свой печальный долг. Смотри только не слишком убивайся, — береги свои силы. Живому и жить и работать надо.

Хитрая пеструшка уронила слезу, вспорхнула и улетела. Она опять уселась на ветку и стала издали наблюдать, как грудится мышь.

Когда мыши осталось прополоть последнюю борозду, прилетела пеструшка.

— Разве ты не могла раньше вернуться? — с укором обратилась к ней мышь. — Ведь я одна совсем измучилась!

Пеструшка сказала:

— Беда в том, что после похорон отца, мать так расстроилась, что сама была почти при смерти. Нельзя же было оставить ее без присмотра.

Мышь промолчала, не стала больше укорять пеструшку.

Наступила осень. Урожай созрел, мышь и пеструшка собрали кукурузу и стали делить ее. Тут-то между ними и разгорелся спор.

— Кто больше работал, тот должен и получить больше, — сказала мышь.

— Нет, — возразила пеструшка, — урожай надо делить поровну: половину — мне, половину — тебе!

Долго они спорили и никак не могли договориться.

Наконец, мышь сказала:

— Пусть наш спор разрешит крот, он весь свой век возится с землей. Крот хоть и слеп, а в этом деле разберется лучше зрячего.

Пошли они к кроту. Выслушал их крот и сказал:

— Мышь трудилась неустанно, не зная покоя, а ты, пеструшка, бездельничала, больше летала, да на одной ноге скакала. Дай ей, мышь, немножко кукурузы, чтобы она не погибла зимой с голоду. А ты, пеструшка, помни, что получаешь в долг и на будущее лето отработай его!

Видит пеструшка, что крот прав. Не посмела она больше требовать половину урожая. Взяла, — сколько добрая мышь дала.

ДНАЖДЫ домашняя мышь где-то повстречалась с лесной мышью. Познакомились они, и домашняя мышь спросила лесную, как она хозяйствует и чем кормится.

— У меня всего вдоволь, — ответила лесная мышь. — У нас в лесу пищи сколько хочешь — только собирай! А живу я в дупле. А под корнями я себе вырыла подвальчик и храню и нем припасы на зиму.

— Скромненько же ты живешь, как я погляжу, — сказала ей домашняя мышь. — Заботы и работы у тебя, видно, не мало. То-то ты такая худая. А я живу в городе и в моем распоряжении все дома, все магазины и склады. Живу я на всем готовом и никогда ни о чем не беспокоюсь. Но я не прочь посмотреть твое жилье и заглянуть в твою кладовую.

Вот лесная мышь повела к себе городскую. Она показала ей свои запасы: орехи, каштаны, жёлуди, коренья и радушно угощала гостью.

— Все это недурно, — сказала ей городская мышь, — но тебе приходится всегда поститься, А вот я угощу тебя бараниной, салом, ветчиной. Пойдем ко мне в город!

Хвастливость новой знакомой обидела лесную мышь, но она промолчала. Отправилась посмотреть, как живет городская мышь.

Пришли они в город и пробрались в тот дом, где жила городская мышь. Тут она объяснила гостье:

— У меня две квартиры: зимняя — под полом, где тепло и уютно. А летняя — на чердаке: там очень просторно и к потолку подвешена баранина, ветчина и сало. Я могу есть до отвала и кутаться в хозяйское платье. И ковров у меня сколько угодно. А ты, небось, бегаешь только по сухой листве да моховым кочкам.

Сказала все это городская мышь для того, чтобы показать своей гостье, какая та бедная, ничтожная и какая она сама, городская, богатая да важная.

— Зато у нас в лесу так хорошо поют птички, — пробовала хотя бы чем-нибудь похвалиться лесная мышь.

— Что птички! У нас здесь музыканты так играют, что с ними не сравниться всем твоим птичкам, — гордо сказала городская мышь и повела свою лесную гостью на чердак.

Здесь она угостила ее сушеным инжиром, сыром и салом. Смущенная таким обилием пищи, гостья скромно откусывала по кусочку от всех этих богатых яств.

— Ну, теперь пойдем, я тебе покажу, где живут люди, которые все это для меня заготовляют, — сказала городская мышь и повела гостью по перекладинам чердака на балку, которая поддерживала потолок комнаты. Отсюда они стали смотреть в щель.

У очага сидела кошка. Лесная мышь никогда не видела кошки и стала спрашивать спутницу, что это за зверь?

Домашняя мышь тут же подумала: «Погублю эту дуру, завладею ее добром и буду жить, когда пожелаю, в лесу, как на даче».

— Это моя старушка-мать греется у очага, — ответила она.

— Мне нужно с ней поздороваться, — сказала лесная мышь, — только я не знаю, как принято у вас приветствовать старших.

— Ты скажи: «Укинчара, сикинчара, хурма-саки гуу»[18] и прыгни к ней. Она тебя примет приветливо, — ответила городская мышь.

Лесная мышь прыгнула на пол и очутилась всего на один шаг от кошки, почтительно ей поклонилась и произнесла приветствие:

— Укинчара, сикинчара, хурма-саки гуу!

Кошка с удивлением уставилась на нее. А домашнюю мышь разобрал смех. Она вся тряслась от смеха, вертелась и приплясывала на балке, в восторге от своей злой затеи… Балка эта была гладкая, а домашняя мышь, лазая по салу, смазала им лапки. Она поскользнулась и свалилась прямо перед самым носом кошки. Кошка почувствовала запах сала и сразу увидела, что эта мышь жирнее лесной. Тут она пробормотала: «Гурмасти, сирмасти, мадла-псирири», затем схватила домашнюю мышь и мигом отгрызла ей голову.

А лесная мышь, еле опомнившись от страха, бросилась к двери, протиснулась под нее и едва спаслась от верной гибели.

С тех пор она дала себе зарок никогда не дружить с чванливыми и завистливыми.

СТРЕБ задумал поймать дрозда, но едва он задел его крылом, как дрозд спрятался в колючих кустах.

Теперь, когда просят спеть, у дрозда есть повод ответить: «С тех пор, как ястреб задел меня крылом, у меня отшибло память. А раньше я певал — я знал не меньше сотни песен».

ОЛК подбирался к овечьему стаду, но собаки заметили его, залаяли, и пастухи всполошись.

За волком гнались по пятам, а он, убегая, не мог удержаться от того, чтобы с жадностью и досадой не зарычать: «Ах, овечий курдюк!.. Овечий курдюк!..»

ТАРЫЙ медведь заболел. Звери приходили проведать его и приносили ему еду. Как-то раз заяц и волк пришли к медведю, поговорили вдоволь, а потом не утерпели и пожаловались на лису.

— О, добрый владыка! Твоя болезнь сильно опечалила всех зверей, каждый горюет и старается, чем может, тебе помочь. Только лиса не признает твоих заслуг, она возгордилась и обнаглела.

— Не беспокойтесь, у меня еще хватит силы ее проучить! — сказал медведь. — Я ей так укорочу хвост, что он будет не длиннее моего.

Лиса каким-то образом разнюхала о том, что про нее наговорили медведю и чем это ей грозит. Она решила навестить больного медведя, во всем его разуверить и отомстить доносчикам.

Прибежала она и стала у входа в медвежью берлогу.

Увидев ее у своего порога, медведь грозно насупился, А та прикинулась глубоко опечаленной и с низкими поклонами обратилась к медведю:

— О, наш повелитель! О твоей болезни я узнала давно. Но когда болеют такие владыки, как ты, к ним стыдно идти с пустыми руками. Я задержалась потому, что разыскивала для тебя лекарство. Поэтому не гневайся на меня!

— Какое же лекарство ты мне достала? — проворчал медведь.

— Я не достала это лекарство, а только узнала о нем, — ответила лиса. — Вот какое это лекарство: если ты утром натощак съешь сердце и печень зайца и волка, ты исцелишься. Но для этого их надо разложить на шкуре каждого из зверей и с вечера выставить на свежий воздух, чтобы их покрыло росой.

Медведь обрадовался и поблагодарил лису за заботу:

— Из всех зверей ты самая догадливая. Никто из тех, кто наведался, и не подумал о лекарстве для меня. Благодарю тебя, лиса, за добрый совет.

Лиса ушла, пожелав медведю скорого выздоровления.

На другой день медведя снова посетили заяц и волк. Недолго думая, медведь убил их и разложил внутренности, как советовала лиса, на шкурах у входа в берлогу. Посасывая лапу, он стал ждать следующего дня, чтобы начать лечение.

Под утро, когда медведь задремал, лиса подкралась к берлоге и съела сердце и печень. Затем она убежала в лес и оповестила всех зверей о черной неблагодарности и свирепости медведя, погубившего ни за что ни про что услужливых зайца и волка.

С этого дня лесные обитатели далеко обходили берлогу и ничего не приносили медведю, который так и умер от голода.

ОРОВА полезла на гору. Осел, который пасся на полянке, поднял крик.

Его спросили:

— Чего ты орешь?

Осел ответил:

— А как же мне не орать, — ведь если корова упадет и разобьется, то ее тушу взвалят мне на спину и придется ее тащить. Вот это-то меня и беспокоит.

ДНАЖДЫ овца перепрыгивала через ров. В это время у нее приподнялся курдюк и обнажился зад.

Увидя это, коза стала хохотать. На вопрос, почему она смеется, коза ответила:

— Да как же, ведь я увидела голый овечий зад!

Услышав это, лошадь пристыдила козу:

— Ты однажды увидела зад овцы и засмеялась, а сама вечно ходишь с задранным хвостом и, однако, над тобой никто не смеется.

АК-ТО раз в охотничью яму свалились волк, медведь, лиса и заяц. Стали они советоваться, как выбраться оттуда, но ничего не смогли придумать. Прошло много времени. Звери сильно проголодались. Тогда хитроумная лиса предложила:

— Давайте закричим все разом, и у кого голос будет слабее, того мы съедим.

Заревел медведь изо всей силы, протяжно завыл волк, звонко залаяла лиса. Своими голосами они заглушили слабый писк зайца. Голодные звери набросились на него и растерзали.

Однако вскоре голод снова начал их мучить. И решили звери опять испытать, чей голос окажется слабее.

На этот раз проиграл волк, который так выл в прошлый раз, что охрип. Бросились на него медведь и лиса, разорвали и стали делить мясо. Пока неповоротливый медведь выбирал для себя лучшие куски, лиса незаметно спрятала часть волчьего мяса в темном углу.

Наелся медведь до отвала и сладко уснул. А лиса, дождавшись, пока он захрапел, тихонько вытащила спрятанное мясо и стала лакомиться.

Проснувшись, медведь с удивлением спросил лису:

— Откуда ты достала это мясо?

Лиса ему ответила:

— Какой же ты недогадливый! Неужели ты не знаешь, как раздобывать мясо?

— Научи меня, — попросил медведь.

— Это очень просто. Подними лапу, вцепись когтями в свое ребро и потяни изо всей силы. Я всегда поступаю так в трудных случаях.

Поверил лисе медведь и так цапнул себя за бок, что сразу вывернул три ребра и тут же испустил дух.

Осталась лиса одна и принялась за медвежатину. Когда все мясо было съедено, лиса задумалась, что ей дальше делать. Напрасно ждала она, что кто-нибудь пройдет мимо ямы и вызволит ее, — никто не шел.

Над ямой росло дерево. И вот лиса увидела на нем дрозда, который вил гнездо. Долго следила за ним лиса разгоревшимися глазами, даже слюнки у нее потекли. Наконец, не выдержала и спросила:

— Милый дрозд, чем ты занят?

— Не видишь разве? Вью себе гнездо.

— Для чего тебе гнездо?

— Для того, чтобы вывести птенцов.

— Вижу, что ты на все руки мастер. Не можешь ли ты услужить и мне? — И лиса пожаловалась на свою горькую участь, рассказав, что она оступилась и случайно попала в яму.

— Не дай мне погибнуть от голода, милый дрозд, помоги мне выбраться отсюда! — стала она слезно молить дрозда.

Сердобольный дрозд покрутился на ветке и задумался. Тогда лиса ему подсказала:

— Кидай в яму камушки, веточки, листья — все, что у тебя под деревом.

Послушался дрозд, стал бросать — понравилось ему.

Постепенно на дне ямы выросла горка. По ней-то лиса и выбралась наверх. А так как увлеченный своей работой дрозд забыл о лисьем нраве, слишком близко очутился у края ямы, лиса, прыгнув, свернула ему шею. Только перышки остались от доверчивого дрозда.

ИЛ старик со старухой. Была у них единственная свинья, да и ту нечем было кормить. Стала свинья бродить по лесу, добывать и есть жёлуди.

Однажды, когда она пошла в лес, на опушке ее встретил волк и спросил:

— Свинья, куда собралась?

— В лес за жёлудями, — отвечала она.

— Не возьмешь ли и меня с собой заодно? — вкрадчиво сказал волк. — Я тоже хочу кое-что раздобыть в лесу.

Не верилось свинье в волчью дружбу, да что было ей делать. Она решила хитростью избавиться от непрошеного спутника.

— Ладно, пойдем вместе — веселее будет. Только предупреждаю тебя — на пути нам попадется яма. Сможешь ли ты ее перепрыгнуть?

Волк засмеялся и ответил:

— Это легкое дело. Я с разбега сразу перемахну.

Подошли они к яме. Прикинул волк на глаз ширину и заколебался.

— Прыгай ты сначала! — предложил он свинье.

— Если я прыгну первой, тебе же будет хуже, — сказала та, — копытами я обобью край ямы, она станет еще шире и тогда тебе уже никак не перепрыгнуть.

Видит волк, что приходится прыгать первому. Разбежался он издалека и прыгнул, но так неудачно, что свалился на самое дно. А свинья обошла яму, забралась в лес и вдоволь наелась жёлудей. Вечером она сытая вернулась домой.

На другой день свинья опять пошла в лес. Тут ее встретил медведь и спросил:

— Свинья, куда ты собралась? Далеко ли?

— Иду в лес за жёлудями.

— Возьми и меня с собой, — попросил медведь. — Я давно не ел жёлудей, хочу полакомиться.

— Ладно, — ответила свинья, — вдвоем будет веселее. Только я боюсь одного: на пути большая яма, сумеешь ли ты ее перепрыгнуть.

— Не беспокойся обо мне. Я перемахну через любую западню.

Вот подошли они к яме. Медведь растопырил мохнатые лапы, разбежался, прыгнул, да и угодил прямо в соседи к волку. А свинья обошла их и направилась в лес. Наевшись досыта жёлудей, она вернулась к вечеру домой.

Видят хозяева, что свинья разжирела, решили заколоть ее.

Утром старик наточил нож, поймал свинью и стал валить на землю. Но свинья, смекнув что ей грозит, вырвалась и убежала в лес. Хозяин бросился догонять ее. Свинья добежала до ямы, куда свалились волк и медведь, стала бегать вокруг нее. Старик увидел неожиданную добычу и очень обрадовался. Вырезал он ольховую дубину, прикончил волка и медведя, содрал с них шкуры, а за эти шкуры ему дали много денег.

— Это богатство нам принесла наша свинья, — сказал он жене, и решили они не колоть свиньи: может, она опять укажет им какую-нибудь хорошую добычу.

ОДНОМ селе жила вдова. У нее были петух, свинья, коза и осел. На осле вдова возила дрова и кукурузную муку с мельницы, коза давала приплод и молоко, свинья поросилась, а петух множил куриное семейство. Когда цыплята и козлята подрастали, вдова их продавала или резала для себя.

Вдова кормила и поила своих животных и птицу вдоволь. Но те, избаловавшись, стали роптать на свое житье-бытье. Под конец они стали пренебрегать вдовой и считать себя чуть ли не хозяевами усадьбы.

Вот однажды осел залез в дом. Там в углу он увидел большой кувшин с простоквашей. Нс долго думая, он засунул морду в кувшин и стал лакомиться простоквашей. Заметив это, вдова схватила палку, огрела его несколько раз и выгнала на двор. Осел обиделся на хозяйку за такую расправу.

— Я тебе исправно служил, — сказал он, — таскал мешки с мельницы, возил дрова из лесу. А когда мне захотелось освежиться простоквашей, ты меня отколотила. Где тут справедливость? Ноги моей здесь больше не будет!

И ушел осел со двора куда глаза глядят.

На другой день свинья от безделья стала рыть землю во дворе. Увидела это хозяйка и начала швырять в нее камнями. Свинья пришла в негодование:

— Сколько я принесла тебе поросят? Ты, небось, об этом забыла? Чего только ты себе не накупила, продавая мой приплод, а теперь швыряешь в меня камни. Знать тебя больше не хочу!

Она пошла по следам осла и, нагнав его, спросила:

— Куда ты направляешься, дружище?

— Иду куда глаза глядят, лишь бы быть подальше от нашей неблагодарной хозяйки, — ответил осел.

— Возьми меня с собой, я презираю эту гнусную тварь!

Осел согласился, и они вместе пустились в путь-дорогу.

Под вечер забралась в огород коза и стала объедать фасоль.

— Ах, чтобы тебя волки съели! — крикнула возмущенная вдова и побежала в огород.

Там она выдернула палку из плетня и побила козу. Та кинулась со всех ног в сторону и, отбежав, стала укорять хозяйку:

— Из-за горсти фасоли ты лупишь меня почем зря! А про мое молоко и проданных козлят забыла?! Довольно, ты больше не увидишь меня!

Коза убежала со двора, догнала осла, свинью и присоединилась к ним.

Тем временем к вдове пришел давно не заходивший гость. Она замесила тесто, поставила под навес и, забыв о нем, заболталась с гостем. Петух увидел тесто и стал его клевать. Он клевал так жадно, что не заметил, как вдова подобралась к нему и накрыла обжору решетом. Когда петух услышал, что подошедший гость посоветовал хозяйке зарезать такого бездельника, он собрал все силы, вырвался из под решета и сломя голову помчался со двора. Долго он скитался в одиночку, пока, наконец, не нашел своих друзей — осла, свинью и козу.

Пошли дальше вместе. Когда стало темнеть, они решили переночевать в лесу. Выбрали местечко на опушке. Петух взлетел на верхушку дерева, коза вскарабкалась на толстый отлогий сук, а осел и свинья расположились под деревом.

Ночью шакалы почуяли дух домашних животных. Они послали лисицу на разведку. Ночь была лунная, петух спал плохо, так как ветер качал верхушку дерева. Он приметил лису и от страха стал хлопать крыльями и кричать не своим голосом. Лиса испугалась и убежала в лес.

— Ну, что разнюхала? — спросили ее шакалы.

— Там я заметила какого-то неведомого зверя, — сказала лиса, — и еле унесла ноги…

— Ступай назад и разузнай все получше! Мы голодны. Если придешь ни с чем, — спустим с тебя шкуру, — пригрозили лисе шакалы.

Лиса крадучись снова пошла к опушке. Но на этот раз ее заметил осел. Он поднял такой рев, что у лисы от страха шерсть стала дыбом, и она пустилась наутек без оглядки.

Не поверили звери лисице и послали вместе с ней шакала. Наступил рассвет. Свинья проснулась и стала рыть землю, коза залезла в кусты, а осел пасся.

«Они ищут нас!» — шепнула лиса шакалу и опрометью кинулась назад. Шакал бросился в сторону и, свалившись а яму, поднял страшный вой. Шакалы, которые неподалеку ждали лазутчиков, испугались и скрылись в чаще.

Подкрепившись чем бог послал, друзья снова двинулись в путь. Долго шли они и вышли на большую поляну. На краю поляны стоял дом. К нему примыкал сад, где с деревьев свисали крупные гроздья винограда.

Ни в доме, ни кругом не было видно живого существа; друзья почувствовали себя хозяевами и стали всем распоряжаться по-свойски.

Вдруг петух заметил адау, шедшего к себе домой. Друзья бросились в дом, чтобы спрятаться. Впопыхах они все перевернули, но не находили места, где можно было бы притаиться. Метались туда-сюда и, наконец, забрались на чердак.

Вошел адау в дом и ахнул: такого беспорядка у него никогда не бывало. В гневе он стал обшаривать все закоулки, но никак не мог найти виновника. Может быть он догадался бы подняться на чердак, но тут под ослом проломились доски и он рухнул прямо на адау. Вслед за ним свалились коза и свинья, и последним — петух. Испуганный адау, решив, что его хотят убить, убежал в лес.

Падая с чердака, осел ушиб спину, свинья — ногу, а коза подбила себе рог, петух придавил гребень. Да и страха они набрались порядочно. Стали спутники судить и рядить: что же делать дальше? А вдруг адау опомнится и вернется. Тогда им несдобровать…

Свинья набросилась на осла:

— Ах ты, тупица, вот к чему привела твоя глупая затея, — ты ушел от хозяйки и нас подбил!

— Чего клевещешь, жирная морда! Ты же догнала меня по дороге и пристала. Я бы один далеко не зашел и, может быть, скоро вернулся.

— Конечно, когда ушла коза, что мне оставалось делать, — вздохнул петух.

— Я ушла с нашей четвероногой компанией, а твоей птичьей душе нечего было к нам примазываться, — огрызнулась коза.

Долго они спорили, укоряя друг друга, и, наконец, порешили вернуться подобру-поздорову к своей хозяйке, потому что справедливо говорят: «Горбатого исправит могила, а неуживчивого — палка».

ИЛИ-БЫЛИ старик со старухой. Детей у них не было. Однажды старуха зарезала курицу. Куриный желудок она припрятала на чердаке для дорогих гостей, а курицу они съели сами.

Спустя некоторое время заехал желанный гость. Старуха поднялась на чердак, чтобы взять куриный желудок. Но тут случилось несчастье: желудок мигом проглотил старушку.

Долго сидели старик и гость, терпеливо ожидая возвращения хозяйки. Вот старик поднялся на чердак, чтобы узнать, что случилось. Но и он не вернулся — желудок проглотил его.

Не дождавшись хозяев, гость сам поднялся на чердак. И его также проглотил ненасытный желудок. Теперь он раздулся, грохнулся на пол и покатился из дому. По дороге встретился ему какой-то человек.

— Старика и старуху куамачама[19], гостя куамачама, тебя тоже куамачама? — сказал желудок, проглотил встречного и покатился дальше.

Навстречу шли двое прохожих. Желудок подкатился к ним и говорит:

— Старика и старуху куамачама, гостя куамачама, встречного куамачама и вас обоих куамачама!

Одним духом проглотил и этих двоих.

Покатился дальше разбухший желудок. Навстречу ему шагают три человека. Желудок приблизился к ним и заговорил:

— Старика и старуху куамачама, гостя куамачама, одного встречного куамачама, двух встречных куамачама и вас троих куамачама!

И их проглотил ненасытный.

Опять катится он по дороге и видит — навстречу идут десять молодцов. Подкатился он к ним и завел обычный разговор:

— Старика и старуху куамачама, гостя куамачама, одного встречного куамачама, двух встречных куамачама, трех встречных куамачама и десять встречных молодцов куамачама!

Без труда проглотил куриный желудок и этих.

Катится дальше и встречаются ему двадцать всадников. Подкатился к ним желудок и проглотил их так же, как прежних встречных.

Раздулся жадный желудок, точно огромный бычий пузырь. Только и думает о новой встрече. Вот подкатил он к ограде большого поля, где мотыжили землю пятьдесят работников.

И тут желудок завел свою песенку:

— Старика и старуху куамачама, гостя куамачама, одного встречного куамачама, двух встречных куамачама, трех встречных куамачама, десять молодцов куамачама, двадцать всадников куамачама и вас куамачама!

С разгона перепрыгнул он ограду и подкатил к работающим.

Но те не сробели перед чудовищем, подняли мотыги и бросились колотить его. Не выдержал куриный желудок дружного натиска работников, лопнул, и выскочили на свободу все его жертвы.

Чтобы отблагодарить избавителей, каждый из спасенных схватил по мотыге и стал усердно работать. Быстро закончив мотыжить, все отправились по домам.

И старик со старухой, охая и удивляясь, также вернулись домой.

ЕНИВОГО быка хотели запрячь в ярмо, а он говорит:

— Побойтесь бога, я же корова!

Когда же принесли подойник, он замычал:

— Экие вы, не видите что ли, что я бык!

ЕЛ МЕДВЕДЬ весной по лесу и увидел кизиловое дерево в цвету. Сел он под ним и говорит:

— Вот я вдоволь наемся кизила, когда он созреет!

А чтобы кто-нибудь не похитил плоды, медведь устроился под деревом и стал его сторожить.

Однажды около этого дерева проходил другой медведь, еле передвигая лапы после сытной еды. Тут добровольный сторож заревел и стал отгонять сородича от кизила.

— Чего ты гонишь меня от дерева, а сам валяешься под ним? — спросил пришедший.

— Видишь ли, — ответил запасливый медведь, — вот уже кизил кое-где начинает краснеть. Почуяв, что плоды созревают, ты явился сюда и хочешь отнять их у меня и съесть. Но знай, что только через мой труп ты подберешься к дереву. Проходи лучше сторонкой.

— Дурень ты! — сказал ему сытый медведь. — Не первый раз я тебя здесь вижу, но раньше никак не мог понять, почему ты неотлучно торчишь под деревом. Теперь ясно, что из жадности ты лишился вкусной пищи. Пока ты здесь сидел, уже созрели: смородина, фундук, вишня и другие ягоды.

На что мне твой недозревший кизил! Я и так наелся до отвала и бреду к берлоге, чтобы хорошенько выспаться. А ты, небось, не только моришь себя голодом, но и глаз не смыкаешь, охраняя дерево. Скоро от тебя останется только кожа и кости, ты сдохнешь, и ветер посыплет тебя спелым кизилом…

Сытый медведь рявкнул и пошел дальше, грузно переваливаясь.

А запасливый медведь остался под кизиловым деревом, завидуя сытому и не зная, что ему ответить.

АК-ТО раз лиса поймала воробья.

— Ах, лисичка, неужели ты съешь меня? Погоди немного! — взмолился воробей. — Ты ведь забыла спеть охотничью песню. Мне-то все равно погибать, а тебе в другой раз не будет удачи!

«Правду он говорит», — подумала лиса, подняла вверх морду и начала:

— Аа-а…

Но едва успела она открыть рот, — воробей вспорхнул и уселся на дерево. Там он расправил измятые перышки, почистил клюв и, поглядывая на лису, стал прыгать с ветки на ветку.

Обманутая лиса прикинулась обиженной и сказала воробью:

— Чем дразнить меня, ты хоть посоветуй, где бы я могла поесть.

— Хорошо, следуй за мной, — ответил воробей и полетел.

Лиса, виляя хвостом, побежала за ним. Вскоре заметили они женщину с мальчиком. Она несла на голове миску с мамалыгой, а в руке — кувшин простокваши.

— Побудь здесь, лисичка, — сказал воробей. — Я притворюсь калекой, женщина оставит свою ношу и погонится за мной. Смотри, тут уж не зевай!

Воробей вспорхнул и упал перед женщиной, притворяясь, что не может лететь. Мальчик пристал к матери, чтобы она поймала воробья. Мать поставила свою ношу на землю и погналась за птичкой. Сынишка бежал следом. Воробей прыгал с места на место и уводил их все дальше. Тем временем лисица подошла к оставленной миске, съела мамалыгу и вылизала кувшин с простоквашей.

— Ну как, лисичка, сыта? — спросил воробей, вернувшись.

— Дружок, — ответила лиса, — я тебе очень благодарна— наелась до отвала!

— А теперь чего еще хочешь?

— Я хочу до упаду хохотать. Сделай так, чтобы я вдоволь посмеялась, тогда обед пойдет на пользу.

— Ладно, иди за мной, — сказал воробей.

Он полетел к полю, где три брата, упрямые и недалекие, мотыжили кукурузу.

— Побудь, лиса, здесь у забора и смотри, что я буду делать, — сказал воробей.

Тут он вспорхнул и сел на голову старшего брата.

— Стой, не шевелись! — крикнул средний брат.

Он поднял мотыгу и, думая убить воробья, так хватил по голове старшего, что тот свалился с ног. А воробей пересел на голову среднего брата.

Тогда младший брат, чтобы разделаться с назойливым воробьем, в свой черед замахнулся мотыгой и свалил ударом по голове среднего брата.

Тут воробей пересел на голову младшего брата. Тот выхватил кинжал и ударил себя по макушке, думая покончить с воробьем, но вместо того, обливаясь кровью, упал на землю, рядом с лежавшими братьями.

Лиса от смеха каталась по земле. Воробей спрашивает ее:

— Ну как, лисичка? Насмеялась ли вдоволь?

— Еще бы! Чуть не умерла со смеху!

— Может быть, ты еще чего-нибудь хочешь?

— Теперь бы мне хотелось просто порезвиться, за кем-нибудь погоняться.

— Хорошо, я постараюсь, чтобы ты вволю набегалась, — сказал воробей и повел лису к самому селению.

Собаки почуяли лису и бросились за ней. Лиса, спасаясь от них, забилась в дупло старого дуба. Отверстие было узким, и собаки никак не могли до нее добраться. Когда опасность миновала, лиса стала спрашивать свои ноги:

— Чем вы мне помогли?

— Если бы не мы, — сказали ноги, — ты бы сюда не попала и собаки нагнали бы тебя.

— А вы, глаза?

— Если бы вовремя мы не заметили собак, они бы тебе не дали спуска.

— А что сделал ты, хвост?

— Я обмахивал собак, когда они гнались за тобой.

Лиса рассердилась на свой хвост и высунула его из дупла со словами:

— Если так, то иди к собакам!

Собаки, уцепившись за хвост, вытащили лису из дупла и задушили… А я содрал с нее шкуру и принес домой, чтобы сделать чехол для ружья.

ЗВЕСТНО, что кошки и мыши живут не в ладу. Так вот что однажды у них случилось. Один хитрый старый кот как-то позвал котенка, который приходился ему внуком, и сказал ему:

— Чувствую, что недолго мне осталось жить на этом свете, и страшусь смертного часа. Вот если бы мыши прочли мне отходную молитву, это успокоило бы мою совесть. Отправься к мышам, ты еще мал, они тебя не побоятся и выслушают. Передай им, что я болен, одряхлел, почти при смерти, что я каюсь в своих грехах и очень прошу их навестить и прочесть мне отходную.

Котенок пошел к мышам и передал просьбу деда. При этом он сам разжалобился и даже прослезился.

Мыши собрались на совет и стали обсуждать просьбу кота. Судили и рядили долго. В конце выступила пожилая хромая мышь и повела такую речь:

— Поступайте, как хотите, но что касается меня, то я соберусь разве лишь на похороны кота. Слишком памятны мне его когти…

Другая мышь ей возразила:

— Ты рассуждаешь как трусиха. А мы все же отправимся и посмотрим, как старый разбойник испустит последнее дыхание. Да у него и сил не хватит когти-то выпустить…

Ее поддержало несколько беззаботных молодых мышей. В конце концов все мышиное собрание, за исключением хромой мыши, пошло навестить старого умирающего кота.

Когда мыши подошли к жилищу кота, навстречу им вышел котенок и проводил все сборище к деду. А сам крепко-накрепко запер дверь снаружи.

Старый кот притворился совсем немощным и, жмурясь, еле перебирал четки. Но когда мыши подошли ближе, он так замяукал, что у мышей заледенела кровь. Вдруг кот бросился на них и расправился с ними по-свойски, устроив себе богатый поминальный обед.

Только одна молодая мышь каким-то чудом спаслась. Хромоножка еще издали увидела, как бежала опрометью спасшаяся мышь, и спросила:

— Ну что, как вас принял кот?

— В живых осталась я одна, — задыхаясь, еле пролепетала уцелевшая мышь. — Вот как он принял нас!

— Будь осторожна с коварным врагом, дружок, — сказала ей хромая мышь. — Будь осторожна и раз навсегда запомни: не поддавайся на уговоры врага, бойся равно его доброты и его милости.

ОЗЕЛ, собака и баран состязались в беге. Первым отстал баран. Ничуть не смутясь, он закричал:

— Если бы не мой курдюк, я бы вас всех обогнал!

ЫСКАЯ ночью по селу, голодный волк встретил собаку. Волк спросил ее;

— Мы, волки, всегда голодны. Где вы, собаки, достаете пищу?

— Люди нам дают, — ответила собака.

— Наверно, вы много трудитесь для них.

— Не так-то много — ночью сторожим их дома и скот.

— Неужели за это вас кормят? — удивился волк. — Если так, я готов поступить к людям на службу.

— Хорошо, я о тебе похлопочу, — сказала собака, — хозяин и тебя будет кормить.

Волк с радостью пошел за собакой. Но едва они зашли во двор, волк заметил жирного барана, который стоял в открытом хлеву. У волка разгорелись глаза, он мигом прыгнул, чтобы схватить барана, да подоспела собака, с лаем набросилась на него и вцепилась зубами в его заднюю ногу.

Пока собака и волк дрались, хозяин вышел с ружьем. Увидев, что ему несдобровать, волк бросился бежать, но хозяин тут же застрелил его.

Не напрасно говорят: «Хоть сдирай с волка шкуру, он все равно останется волком».

АС когда-то пастух стадо, от него отбились козленок, ягненок и теленок. К вечеру они сошлись на ночлег в укромном месте. А неподалеку, оказывается, сидели рядом медведь, волк и лиса.

Когда совсем стемнело, приятели послали к козленку, ягненку и теленку лисицу.

Она пришла и сказала:

— Меня прислали медведь и волк. Они голодны и требуют, чтобы вы им доставили мяса.

Тогда козленок встал и ответил лисе:

— Мы тоже голодны. Под вечер я пошел искать местечко для нашего ночлега. Но до моего возвращения мои товарищи поймали и съели не то волка, не то лису. Я пришел и успел поживиться только одной лапой, но этого, конечно, мне не хватило, да и товарищи не наелись… Клянусь тобой, лиса у нас не осталось ни кусочка мяса!

Когда лиса услышала о том, кто был съеден, она начала потихоньку пятиться от страха, улучив момент, прыгнула в сторону и убежала в чащу, так и не показавшись своим товарищам.

Медведь и волк долго ждали лису. Наконец медведь не выдержал и послал волка. Тот пришел к козленку, ягненку и теленку и говорит:

— Вы, видно, зазнались и считаете себя большими людьми? Мы присылали к вам за мясом на ужин лисицу. Чего вы медлите?

Козленок встал и ответил:

— Мы тоже голодны. Под вечер я пошел искать местечко для нашего ночлега. Но до моего возвращения мои товарищи поймали и съели не то медведя, не то волка. Я пришел и успел поживиться только одной лапой, но этого, конечно, мне не хватило, да и товарищи не наелись. Клянусь тобой волк, у нас не осталось ни кусочка мяса!

Услышал волк, что тут был кто-то съеден, и стал потихоньку пятиться. Когда же козленок кончил говорить, волк не устоял и убежал в чащу. Так он и не показался медведю.

Медведь ждал, ждал и, потеряв терпение, сам отправился к козленку, ягненку и теленку. Пришел к ним медведь и говорит:

— До чего дошло ваше нахальство! Я дважды посылал к вам за мясом на ужин. Почему оно не прислано?

Козленок встал и ответил:

— Мы тоже голодны. Под вечер я пошел искать местечко для нашего ночлега, но до моего прихода товарищи мои поймали и съели не то волка, не то медведя. Я пришел и успел поживиться только одной лапой. Но этого, конечно, мне не хватило и товарищи не наелись. Клянусь тобой, медведь, у нас не осталось ни кусочка мяса!

Едва козленок сказал, кто был тут съеден, как медведь начал потихоньку пятиться и, опасаясь за свою шкуру, убежал в чащу.

— Звери, которых мы обманули, могут встретиться, — сказал тогда козленок своим товарищам. — Они поймут, что мы их провели, придут сюда и съедят нас. Давайте уйдем отсюда.

Все трое отправились в путь. По дороге они увидели кривое дерево и решили там заночевать. Козленок и ягненок быстро влезли на него и втащили теленка, но он с трудом держался на дереве.

Тем временем медведь, волк и лиса встретились в лесу. Они догадались, что их обманули, втроем вернулись к тому месту, где были козленок, ягненок и теленок, но там не нашли уже никого. Тогда звери пошли по следам и дошли до кривого дерева. В это время теленок потерял опору и стал падать. Тут козленок закричал:

— А ну-ка! Берись за самого медведя, я справлюсь с волком, а с лисицей разделается ягненок!

И козленок застучал рогами и копытами по дереву. Медведь, волк и лиса решили, что на дереве засели какие-то чудовища, струсили и убежали.

ЕТУЧАЯ мышь, колючка и зимородок сговорились заняться торговлей. Летучей мыши удалось занять у птиц денег на покупку товара.

Вот товарищи отправились за море и накупили всяких тканей. Товар взвалили на спину зимородка и радостно пустились в обратный путь через море.

Но на дороге их встретило несчастье — разыгралась буря, начался ливень. Вихрем сорвало кладь со спины зимородка, сбросило в море, где ее проглотила рыба.

Вернулись путники домой усталые, с пустыми руками.

Летучая мышь и колючка во всем стали винить зимородка, все домогались, чтобы он отыскал рыбу, проглотившую товар, и извлек бы его из се утробы. Покладистый зимородок нс знал куда деваться от их упреков.

Вот почему зимородок ловит рыбу на отмелях озер и рек. Колючка же расплодилась всюду, чтоб задержать товар, если какой-нибудь похититель будет нести его или на ком-нибудь окажется одежда из пропавшей ткани. Поэтому она на всякий случай цепляется за платье каждого прохожего. А летучая мышь прячется днем от птиц-заимодавцев, боясь, что они набросятся на нее и жестоко с ней разделаются.

ЫЛО это давным-давно. Жил в то время на свете старый охотник.

Однажды он со своими товарищами отправился на охоту. Долго ходили охотники по горным тропам, и досталась им богатая добыча: серны и джейраны. Пошли охотники в обратный путь, спустились на зеленую поляну. Видят — на краю поляны греется на солнце олениха с оленятами. Обрадовались охотники и осторожно стали к ней подбираться. Старый охотник крался впереди. Но что за диво! Среди оленят он увидел голого мальчика, который играл с ними, словно он был их собратом.

Очень удивились охотники, и захотелось им поближе поглядеть на мальчика.

Старый охотник запретил им стрелять, чтобы случайно не убить мальчика.

Завидя людей, олениха с оленятами стрелою помчались в лес. Побежал с ними и мальчик. Быстрые ноги были у него, но все же он отстал от оленей, и охотникам удалось его настичь.

Случилось так, что во время одного вражеского набега на село многие жители попали в плен. Попала вместе с другими в плен и одна беременная женщина. В дороге она родила сына, но безжалостные враги вырвали у нее из рук ребенка и бросили в лесу.

Недалеко от того места, где был брошен ребенок, паслась олениха с оленятами. Она подошла к мальчику и накормила его своим молоком. Затем часто приходила кормить его, пока он не стал ходить. Ребенок привык к оленятам и вместе с ними следовал за оленихой по лесу. Здесь его и застали охотники.

У старого охотника не было детей, поэтому он решил оставить мальчика у себя. Он одел, обул его, научил человеческой речи и назвал его Джамхухом — сыном оленя, потому что его вскормила олениха.

Джамхух рос не по дням, а по часам. Он был смел, красив и находчив. И пошла слава про Джамхуха — сына оленя по всем горам и ущельям.

Старый охотник полюбил Джамхуха, как родного сына.

Однажды охотник заболел. Чувствуя, что смерть уже стоит у порога, он подозвал его и сказал:

— Пришел мой последний час, Джамхух. Оставляю тебе все мое достояние. Возьми ключи от моих сундуков и подвалов, будь теперь хозяином дома. Только в одну комнату не входи: если ее откроешь, то не избежать тебе гибели, потому что там хранится изображение сияющей, как луна, красавицы, сестры семи братьев-адау, что живут на восточной стороне. Тот, кто посмотрит на нее, забудет все на свете, а кто пойдет искать, — найдет свою смерть. Были у меня три сына, все сложили из-за нее свои головы.

Сказал так старый охотник и умер.

И вот остался Джамхух хозяином в доме. Только ни на что смотреть он не хотел, ничто ему не было мило. Он думал лишь о той комнате, где хранилось изображение красавицы.

«Может быть, я и погибну, если взгляну на эту красавицу, — думал Джамхух, — да ведь если не увижу ее, тоже изведусь». Долго он колебался и, наконец, не выдержал: пошел и открыл заветную комнату. Когда Джамхух вошел в нее и увидел изображение сестры семи братьев-адау, он остолбенел — так его поразила ее красота — и сразу поклялся найти красавицу во что бы то ни стало.

Надел Джамхух нарядную черкеску, подвесил к поясу кинжал и отправился через леса и горы, через реки и долины прямо на восток, туда, где в замке семи братьев-адау жила красавица.

Много дней и ночей был уже в пути Джамхух. И вдруг он увидел на вспаханном поле человека, который с жадностью глотал комья земли и приговаривал:

— Я голоден. Ох, до чего есть хочется!

Джамхух с удивлением долго смотрел на Объедало. Наконец подошел и спросил:

— Что ты за человек? В первый раз встречаю такого обжору.

— Не понимаю, чему ты удивляешься, — сказал Объедало. — Я самый обыкновенный человек. Вот если бы ты встретил Джамхуха — сына оленя, было бы чему дивиться.

— Я Джамхух — сын оленя. — сказал юноша, — но и комка земли не мог бы проглотить, а ты съедаешь целые глыбы.

— Если ты в самом деле Джамхух, то я буду твоим товарищем и спутником.

Проглотив еще изрядный ком земли, он отправился вместе с Джамхухом в путь-дорогу.

Вскоре повстречали они другого человека. Он стоял у водопада и ловил ртом пенную струю, приговаривая: «Ох, как я хочу пить!»

— Ты боишься, что тебе воды не хватит, — удивился Джамхух. — В первый раз встречаю человека, готового выпить весь водопад.

— Я самый обыкновенный человек, и удивляться тут нечему, — ответил Опивало. — Вот если бы ты увидел Джамхуха — сына оленя, было бы чему дивиться.

— Джамхух — сын оленя — это я, но я не в состоянии выпить и полведра воды.

— Если ты в самом деле Джамхух, то я буду твоим верным товарищем, — сказал Опивало.

Пошли они втроем дальше и видят: пастух с мельничными жерновами на ногах пасет стадо зайцев на горном склоне. И чуть какой заяц бросится в сторону, пастух одним прыжком догоняет беглеца.

— Вот чудак! — воскликнул Джамхух. — Зачем ты нацепил на ноги такую тяжесть?

— Разве это тяжесть? — усмехнулся пастух. — Без этих жерновов я делаюсь слишком легким и минуты не устоял бы на месте, ноги сами унесли бы меня на край света. А на что годится пастух, если он бежит от своего стада? Ты не удивляйся, я самый обыкновенный Скороход. А вот, говорят, есть на свете Джамхух — сын оленя. Вот бы его увидеть, тогда было бы чему удивляться.

— Джамхух — сын оленя — это я, — сказал юноша, — но я не смог бы и шагу ступить, если бы прицепил к ногам такие жернова.

— Если в самом деле Джамхух, то я твой верный товарищ, — сказал Скороход.

И он присоединился к спутникам, прицепив к ногам еще по одному жернову, чтобы не слишком забегать вперед.

Шли они, шли и видят: стоит на дороге человек и смотрит на небо.

— Что ты там высматриваешь? — спросил его Джамхух.

— А разве ты не видел, как орел загнал на седьмое небо голубя? Я пустил стрелу в орла и жду, чтобы он упал на землю.

Удивился Джамхух. А стрелок говорит:

— Что в этом особенного? Я только Остроглаз. Тут удивляться нечему. Видно, ты ничего не знаешь про Джамхуха — сына оленя, если дивишься моей меткости.

— Джамхух — сын оленя — это я, — сказал юноша, — но я не могу похвалиться такой зоркостью.

— Если ты Джамхух, то я твой верный товарищ, — сказал Остроглаз и присоединился к путникам.

Пошли дальше через леса и горы, через долины и реки. Видят: лежит на дороге человек, приложив ухо к земле, и к чему-то прислушивается.

— Что ты тут делаешь? — спросил его Джамхух.

— Тише ты! — сказал человек и замахал руками. — Ты мешаешь мне слушать. Два муравья под землей ссорятся, а я слушаю, что они говорят, хочу узнать, из-за чего они поспорили.

— Что за удивительный человек! — воскликнул Джамхух. — Мы не слышим, о чем говорят люди в соседней комнате, а он слышит, о чем спорят муравьи под землей.

— Что тут особенного? — сказал незнакомец. — У меня всего-навсего хороший слух. А вот если кто достоин удивления, так это Джамхух — сын оленя.

— Джамхух — сын оленя — это я, но на такое дело не способен!

— Если ты в самом деле Джамхух, то я твой верный товарищ, — сказал Чуткоухий, не дослушав, чем кончится муравьиный спор, вскочил на ноги и присоединился к путникам.

Все шестеро пошли дальше.

Видят: на дереве сидят голуби и между ними какой-то человек. Он ловко и незаметно для голубей менял им перья: выдергивал у одного и прилаживал другому. Джамхух и его товарищи с удивлением смотрели на Ловкача. А тот им сказал:

— Если вы так удивляетесь моей ловкости, то как бы вы поразились, увидев Джамхуха — сына оленя!

— Джамхух — это я, — сказал юноша, — но с таким делом не справлюсь.

— Если ты в самом деле Джамхух, то я стану твоим верным товарищем.

Пошли дальше, а навстречу идет человек и на голове несет целый дом. Увидел он, что путники в изумлении остановились, и говорит им:

— Чего рты разинули? Вам бы показать Джамхуха — сына оленя, вы бы совсем окаменели.

— Я Джамхух — сын оленя, но не только целого дома, — курятника не унесу.

— Если ты в самом деле Джамхух, то я твой верный товарищ, — сказал Силач.

Пошли дальше, прямо на восток, туда, где в замке братьев-адау жила красавица.

Шли они очень долго. И вот, наконец, увидели этот замок. Джамхух и его товарищи подошли к воротам. Смотрят— на зубцах стен торчат человеческие черепа. А в замке, как раз в этот день, все братья-адау были в сборе. Была с ними и сестра.

— Увидел ее Джамхух и глаз не мог отвести — так была она прекрасна.

Старший адау вышел навстречу гостям и говорит:

— Пусть будет счастлив ваш приход, дорогие гости! Кто вы, откуда и куда путь держите?

Джамхух поклонился адау и сказал:

— Привет вам! Я Джамхух — сын оленя, а это мои товарищи, верные мои спутники. Пришел я сватать вашу сестру. Что скажете?

Усмехнулся адау.

— Мы не можем выдать нашу единственную сестру за первого встречного. Покажешь свою силу и ловкость, сестра будет твоей, а не покажешь, — твоя голова будет там, — сказал он, указывая на зубцы стен.

— Ладно, — согласился Джамхух. — Пусть будет по-вашему.

Тут старший великан и говорит:

— Вон во дворе лежит камень. Если расколешь его своим кинжалом, значит, будешь достоин нашей сестры.

Услышала красавица слова брата и жаль ей стало Джамхуха. «Если бы этот юноша имел волосок из моей косы и перед тем, как рубить камень, провел им по лезвию кинжала, он рассек бы этот камень!» — прошептала она, глядя в сторону.

Но ее слова все же уловил Чуткоухий. Он сейчас же передал их Ловкачу, а тот незаметно вытащил волосок из косы девушки и отдал Джамхуху. Юноша выхватил кинжал, провел волоском по лезвию и одним ударом рассек камень до земли.

Опечалились, растерялись адау, не знали, что и сказать. Наконец старший вымолвил:

— Вижу я, что ты и вправду молодец. Не знаю, что братья скажут.

Тогда один из адау спросил:

— А сможет ли Джамхух быть достойным нашим сотрапезником?

Братья зарезали быков и баранов и приготовили из них всякие кушанья. Джамхух и говорит адау:

— Я всегда сначала угощаю дорогих друзей, а потом уже берусь сам за еду.

Но едва сел за стол Объедало, как мигом съел все блюда, приговаривая: «Я только что вошел во вкус, а уже пусто».

Адау только руками развели:

— Вот диво! А покажи-ка теперь, как ты пьешь.

И выкатили бочку вина.

Но тут примостился к ней Опивало. Он одним духом осушил бочку, приговаривая: «Вино неплохое, а вот плохо то, что его маловато».

Задумались адау и решили: «С ним, должно быть, тягаться напрасно… Попробуем еще испытать его товарищей, авось, мы перехитрим их». И сказали Джамхуху:

— Выбери среди своих спутников кого-нибудь, и мы тоже своего человека выставим. Пусть они бегут к морю. Если твой товарищ вернется раньше, мы тебе отдаем сестру.

— Что ж, прекрасно, — согласился Джамхух и сказал Скороходу: — Покажи-ка им свою прыть, братец!

А братья-адау привели какую-то старуху ведьму. Старуха спрятала под передником горсть проса и курицу.

Увидев, с кем ему придется состязаться, Скороход ни мало не задумался. Он, конечно, раньше очутился у моря. Тут подоспела и старуха. Смекнув, что за ним не угнаться, она ему сказала:

— Они там о чем-то спорят, а нам чего загонять себя? — Давай, сынок, отдохнем!

— И правда, — согласился тот и прилег на берегу моря, не догадываясь о кознях старухи.

Ведьма стала гладить его по голове. Прошло немного времени и — Скороход заснул. Тогда она насыпала ему в волосы проса и выпустила курицу, а сама побежала стремглав обратно.

Джамхух с товарищами ждут, что вот-вот появится Скороход, но вместо него вдали показалась старуха. Тогда Чуткоухий приложил ухо к земле и сказал:

— Шагов Скорохода не слышу, он заснул и спит, я слышу его храп.

Остроглаз быстро схватил стрелу, прицелился, выстрелил и отбил краешек от жернова на ногах Скорохода.

— Айт! — вскричал тот и, разогнавшись, очутился на пороге дома адау, когда старуха была лишь у ворот.

Тогда адау решили предложить Джамхуху последнее испытание.

Во дворе замка стоял такой высокий столб, что если взглянуть на его верхушку, шапка с головы валится.

Братья-адау предложили Джамхуху взобраться на столб, держа на голове миску с кипятком, и спуститься, не пролив ни капли.

Поставив миску на голову, Джамхух полез на шест и добрался до его верхушки. Осмотревшись, он увидел, что волки терзают ту олениху, которая его вскормила. Не выдержал Джамхух, заплакал. Слезы покатились по щекам и упали на землю.

А адау решили, что Джамхух пролил воду из миски, и заранее обрадовались своей победе.

Когда Джамхух слез со столба, то объяснил адау, что это была не вода, а его слезы. Они ему не поверили, и Джамхух полез во второй раз с полной миской, долез до верхушки и спустился, не пролив ни капли.

Адау убедились, что они бессильны, и стали думать, как бы погубить витязя.

— Если мы не отравим Джамхуха и его товарищей, — говорили они друг другу, — придется отдать нашу сестру.

Адау снова приготовили много еды, а в блюда, поставленные перед Джамхухом и его друзьями, всыпали отраву. Но их сговор подслушал Чуткоухий и передал обо всем Ловкачу. Тот мигом переставил все кушанья. Те блюда, что стояли перед его спутниками, передвинул к адау, а блюда, стоявшие перед адау, поставил перед своими товарищами. Адау съели отравленную пищу, и настал им конец.

Джамхух хотел вывести красавицу из дворца и взять с собой, но тут подскочил Силач и сказал:

— Зачем брать одну девушку? Лучше взять ее вместе с замком!

Он поставил замок себе на голову, и все отправились восвояси. Дома сыграли пышную свадьбу. Все ели и пили вволю. Даже Объедало и Опивало наелись и напились вдоволь. И весь народ радовался удаче Джамхуха — сына оленя.

ИЛА-БЫЛА бедная вдова. У нее было много детей, да все малыши. С большим трудом она добывала им пропитание.

Однажды вдова сидела на пороге хижины и штопала детское платье. Из ласточкина гнезда выпал птенчик и упал у ее ног. При падении он сломал себе лапку. Вдова пожалела птенчика, скрепила сломанную ножку нитками и уложила его в гнездо.

Наступила осень, птицы улетели в теплые края, опустело и ласточкино гнездо.

Шло время. Вновь наступила весна. Вдова так же, как раньше, сидела на пороге своей хижины и что-то штопала. Вдруг прилетела ласточка. Она положила на колени вдовы тыквенное семя, ласково защебетала, вспорхнула и исчезла.

Догадалась вдова, что эта ласточка — тот самый птенчик, которого она спасла.

Посадила она семя на огороде и выросла из него большущая тыква. Когда она созрела, вдова разрезала тыкву и ахнула: из нее со звоном посыпались золотые и серебряные монеты, да сколько!

Счастливая вдова рассказала о ласточкином подарке соседке. А та, хитрая да злая, позавидовала вдове. Долго думала она и, наконец, придумала: нашла ласточкино гнездо, вынула оттуда птенца, сломала ему ножку и скрепила ее затем шелковыми нитками. Уложила птенца снова в гнездо и стала ждать себе награды.

И вышло так: когда наступила весна и птицы возвратились из теплых стран, к ней подлетела ласточка и уронила на подол семя тыквы.

Обрадовалась завистница, посадила семя на огороде, ждет не дождется, когда тыква вырастет.

Выросла тыква такая большущая, что руками ее не обхватишь. Женщина с трудом притащила ее в дом, заперлась и разрезала. Но она не нашла ни золотых, ни серебряных монет, как ожидала. Вместо них из тыквы выползли меднокрасные змеи, набросились на жадную и завистливую женщину и стали кусать ее.

ИЛИ-БЫЛИ три брата. Все их имущество состояло из трех ослов, и братья сильно нуждались.

И вот старший брат решил продать своего осла. А там будь, что будет! Взял он осла за повод и пошел с ним. Шел он, шел и пришел к усадьбе князя. Увидел князь человека с ослом и послал своих слуг спросить, что ему нужно.

— Хочу продать осла, — ответил старший брат.

Услыхав об этом, князь позвал к себе бедняка и сказал ему:

— Если можешь, расскажи три рассказа о том, чего я не видел, о том, чего я не слыхал, — получишь золота столько, сколько поднимет твой осел и ты сам, а если не сможешь, — отберу твоего осла.

Бедняк не мог ничего выдумать, и князь отобрал у него осла. Горько плача от обиды, старший брат вернулся домой.

Тут средний брат решил продать своего осла и отправился в путь. И он попал к тому же князю и, не сумев ответить на его вопросы, потерял осла. Заплакал он и вернулся домой с пустыми руками.

Младший брат Джир решил выручить братьев, взял своего осла и отправился его продавать. Юноша тоже попал к тому же самому князю, который ограбил его братьев. Усадил его князь, закрутил усы и сказал:

— Двух дураков я уже проучил, и вот пожаловал третий. Скажи, и ты хочешь продать своего осла?

— Да, — ответил младший брат. — И не хвастайся заранее, что ты всех умнее.

— Ладно, — сказал князь. — Расскажи три рассказа о том, чего я не видел, и о том, чего не слыхал. Если справишься с задачей, я дам тебе столько золота, сколько подымешь ты и твой осел, да еще в придачу подарю двух ослов, которых оставили такие же мудрецы, как ты. Если же не сможешь ответить на мои вопросы, лишишься своего осла.

Джир сразу догадался, что перед ним тот злодей, который отобрал ослов у его братьев.

— Ты воображаешь, что выдумал что-то новое, — сказал Джир князю. — Ничуть, это — народные загадки, и народ сам сумел на них ответить. Итак, слушай: как-то раз, весной, я погнал стадо в горы, но не особенно утруждал себя. Я не столько присматривал за скотом, сколько проводил время на охоте. Однажды я встал перед рассветом, взял охотничье ружье, запас пуль, пороха и пошел на охоту. Долго я карабкался по скалам, но дичь мне не попадалась. Я устал и решил отдохнуть. Сел, прислонившись к утесу, поставив ружье между колен. Незаметно я задремал. Проснулся от какого-то свиста. Оглянулся, посмотрел на небо и вижу: прямо на меня летит какое-то чудовище. Не успел я опомниться, как чудовище подлетело, схватило меня в охапку с ружьем и буркой и подняло, не дав и пикнуть.

Долго мы летели над горным хребтом, наконец, чудовище опустилось на высокую скалу. На ее вершине была небольшая поляна.

Чудовище сбросило меня на голый камень, а само, усевшись чуть поодаль на выступ скалы и взъерошив перья, уставилось на меня. Напуганный, я лежал не шевелясь. Но вот, скосив глаза, увидел, что там и сям валяются кости людей, которых чудовище, видно, сожрало до меня. «Ах я, несчастный! И мои кости прибавятся к этим», — подумал я. Но все же, взял себя в руки и стал смотреть в сторону чудовища, решив стрелять в него, когда оно отвернется.

Как раз в эту минуту чудовище встряхнулось и повернуло голову. Я прицелился из ружья ему в грудь и выстрелил. Пуля попала, куда я метил, чудовище, застонав, упало и околело.

Я поднялся и стал осматривать вершину скалы. Скаты были такие крутые, что по ним невозможно было спуститься. Что же случилось дальше?.. Не знаешь?.. Ладно.

Далеко внизу сверкала, отражая солнечные лучи, горная речка. Кругом — камни, утесы, полное безлюдье. Я стал думать, как выбраться отсюда. И вот решил: «Сниму с убитого чудовища шкуру, облачусь в нее и полечу вниз». Взяв нож, я вспорол его, снял шкуру и затем растянул на солнце, чтобы она просохла. Надев шкуру, я стал подпрыгивать, чтобы научиться владеть крыльями. Это не сразу мне далось. Освоившись с крыльями, я выпрямил их и бросился вниз. От страха душа моя чуть не вылетела из тела, но застряла в горле.

Я летел, напрягая все силы, чтобы удержать крылья как надо; наконец, опустился на землю. Сняв с себя шкуру чудовища, я поплелся домой. Поспел я как раз к тому времени, когда семья стала меня уже оплакивать. Все оделись в черное. Но когда я стал рассказывать о том, что я пережил, никто не хотел мне верить. Тогда я показал им перо чудовища, которое я захватил вместо палки. Тут уж оставалось только охать и удивляться…

Вот какое пережил я приключение. Всего этого ты и во сне не видал… Итак, я ответил тебе на первый вопрос.

— Да, я признаю это, — согласился князь.

— Теперь слушай дальше, — продолжал Джир. — У одного пчеловода была большая пасека, но никогда не случалось, чтобы хоть одна пчела у него погибала или терялась. Как-то раз одна из пчел улетела за взятком и не вернулась. Он подумал: «Что с ней случилось? Почему она не вернулась?» Оседлал коня и поехал на поиски? Ехал, ехал целую неделю и вдруг видит: какие-то люди пашут на его пчеле. С одной стороны дышла запрягли пчелу, пот с нее льет градом, а с другой стороны дышла — пять пар буйволов. Он выругал этих людей за такую жестокость и бессердечие, отпряг пчелу, достал орехового масла и смазал ей натертую дышлом шею.

Проходя на другой день мимо того места, он увидел ореховое дерево со множеством спелых орехов. Оказывается, когда он смазывал пчелу ореховым маслом, несколько капель упало на землю, и за ночь выросло это дерево. Он поднял комок земли и кинул его в верхушку дерева, чтобы сбить несколько орехов, но комок застрял на ветвях, и он так и не полакомился орехами.

— Если ты обо всем этом слышал, то продолжай дальше, — сказал князю младший брат.

Тот вынужден был сознаться, что он этого не может.

— А дальше произошло вот что, — сказал тогда Джир. — Пошел мелкий дождь и комок земли, брошенный пчеловодом, разбух в целое поле и пластом лег на вершину дерева. Пчеловод посеял там пшеницу. Когда она созрела, он взял серп и стал ее жать. Но в пшеницу забралась свинья. Он бросил в нее серпом, серп попал ей в заднюю ногу и застрял. Свинья стала бегать с серпом по полю — убежать ей было некуда — и жала хлеб, а пчеловод, поспевая за нею, вязал снопы. Так они и убрали все поле… Теперь, князь, скажи: приходилось ли тебе обо всем этом слышать?

— Нет, не слыхал, — ответил князь в бессильной досаде.

— Слушай дальше. Я сеял кукурузу у подошвы горы, и выросла такая кукуруза, что стебель мог выдержать тяжесть человека, если бы он влез на него. На стеблях были такие початки, что ими можно было оглушить медведя.

Но тут меня постигла беда. Какой-то кабан стал травить кукурузу. Тогда я развел у одного края поля костер, а у другого выбрал местечко для дозора.

Сижу смотрю, вдруг послышались шум и треск. Появился кабан. Срезав клыками стебель кукурузы, он начал есть початок. Я прицелился из дробовика и выстрелил. Побежал к месту потравы, смотрю — кабана нет. Тут я вспомнил, что, спеша на охоту, впопыхах свою кремневку зарядил фасолью. Вдруг смотрю — опять лезет кабан. Я прицелился в него и выстрелил. Но разве фасолью можно убить огромного кабана? Он убежал в лес.

На следующий год продолжалось то же самое, снова кабан приходил пожирать кукурузу. Как-то ночью я отправился стеречь кукурузное поле. И мне удалось, несмотря на темноту, все же застрелить кабана. Но тут я увидел нечто необычайное… Скажи, что это было?.. Не знаешь?.. Ладно. Кабан был, словно хмелем, обвит фасолью. Утром ко мне подошел сосед. Он покачал головой и сказал:

— Оказывается, кто-то пальнул в него из дробовика, заряженного фасолью.

И тогда я вспомнил, что сам стрелял в кабана фасолью. Собрали мы с соседом фасоль, которая выросла на теле кабана, взвесили, и оказалось ровно полпуда… Не будет ли это третьим рассказом, господин князь? — спросил Джир.

— Да, правда, это третий рассказ, ты выиграл, чтоб тебя молния сожгла! — воскликнул князь.

Князь, покраснев от злости и натуги, нагрузил золотом Джира и его осла, и юноша отправился домой. Но двум ослам, которые отъелись у князя, вовсе не улыбалось возвращаться на голодовку к своим прежним хозяевам. На стоянке они уговорили третьего осла поддержать их. Они легли на землю и отказались идти дальше. Как их не понукал Джир, ничего не получилось.

Младший брат призадумался: «Неужели ослы меня переупрямят, после того как я переупрямил самого князя». И он пустился на такую хитрость. Забежал за кусты и стал кричать:

— Кузнец, кузнец! Положи железный прут в горн, пусть полежит до завтра и хорошенько накалится, а там я его пущу в ход, надо подбодрить моих ослов.

Услышали это ослы, испугались и рассудили: «Стоит ли валяться еще целую ночь, дожидаясь, когда нас отхлещут раскаленным прутом? Уж лучше уступить. Будь, что будет…»

Они встали и пошли.

Вернулся Джир к братьям, привел им их ослов, да еще дал много золота. С того времени все они стали жить дружно, хорошо, не зная нужды и горя. А князь-самодур от досады помешался да вскоре и умер.

ЕКОГДА жил на свете мудрый крестьянин Лагу. У него было три сына: Маква, Мажв и Хянчкут. Маква и Мажв любили странствовать, а Хянчкут был пастухом — кроме как пасти коров, его больше ничему не учили.

Так жили они все вместе, но вот отец их заболел, и не было надежды, что он поправится. Перед смертью Лагу позвал своих сыновей и сказал им:

— Сыновья мои, я умираю. Но вы после моей смерти будьте дружны, не уроните чести своего отца. В первую же ночь после того, как похороните меня, ты, Маква, как самый старший, охраняй мою могилу, на вторую ночь ты, Мажв, покарауль ее, а на третью ночь ты, Хянчкут. Вы все трое обретете там свое счастье.

Сказал так Лагу и умер.

Сыновья назначили день для похорон, разослали горевестников-всадников к родным и знакомым, чтобы те пришли оплакать покойника, и с почетом похоронили отца.

В первую ночь должен был охранять могилу отца Маква, но видит Хянчкут, что старший брат не собирается идти к могиле.

— Разве ты позабыл, что наказал нам отец? — спросил его Хянчкут. — Неужели ты не пойдешь охранять его могилу?

А Маква ему в ответ:

— Ты, Хянчкут, только и умеешь пасти своих коров, — а кроме этого ничего не смыслишь. Умирая, отец был в жару и бредил, а я из-за этого должен мучиться целую ночь?

Маква сел на коня и уехал со двора. Хянчкут же, взяв аркан, пошел на могилу отца.

Около могилы с северной стороны рос большой дуб. Хянчкут повесил на этом дубу аркан, а сам спрятался поблизости.

В полночь к подножью дуба спустилась черная туча, из нее вышел араш вороной масти и, когда подходил к могиле, попал головой в аркан. Тянул, тянул араш, но тщетно. Когда же Хянчкут подошел к арашу, тот взмолился:

— Отпусти меня, а я обещаю тебе, что— когда бы ты ни позвал меня, — явлюсь немедленно и исполню всякое твое желание!

Хянчкут ничего не ответил арашу, подошел и молча отвязал его.

— Спасибо, Хянчкут! — сказал тогда араш. — Если будет у тебя в чем-нибудь нужда, приходи к этому дубу, крикни: «Вороной араш!», ударь три раза плетью по стволу дерева, — и я буду тут как тут.

Сказал так араш, взвился на дыбы и исчез.

Когда совсем развиднелось, Хянчкут пришел домой и, как всегда, погнал коров на пастбище.

На вторую ночь охранять могилу должен был средний брат Мажв, но он тоже не выполнил воли отца, сказав:

— Отец наш был в жару, уже плохо соображал, нес что-то непутевое… Мне надо идти по своим делам.

И ушел из дома.

Хянчкут опять пошел на могилу отца. На дубу он снова повесил аркан.

В полночь к подножию дуба спустилась огненная туча. Из тучи вышел араш золотисто-огненной масти и пошел к могиле, но на пути попал головой в аркан, от которого не смог освободиться. Когда же к нему подбежал Хянчкут, араш взмолился:

— Если ты хороший человек, отпусти меня на свободу. А я тебе, когда ни захочешь, — всегда буду верно служить. Случится с тобой какая-либо беда, приходи сюда к дубу, ударь три раза по нем плетью, крикни: «Золотистый араш!» — и я буду тут как тут.

Хянчкут поверил арашу, снял с него аркан, отпустил на волю, а сам вернулся домой.

На следующую ночь настала очередь Хянчкута. Он пошел охранять могилу отца, повесил на суку аркан и притаился.

Вот наступила полночь, но никто не появлялся. И только когда стало светать, белая туча спустилась к подножию дуба и из нее вышел серебристо-белый араш, который тоже запутался в аркане. Когда же к нему подошел Хянчкут, араш взмолился:

— Отпусти меня! Я буду твоим верным слугою. Если тебе что-нибудь будет нужно, приходи сюда, ударь по дубу три раза плетью, крикни: «Серебристый араш!» — и я тут же встану перед тобой, как вкопанный.

Хянчкут отпустил араша, вернулся домой и ни словом никому не обмолвился о том, что было.

Прошло немного времени, и по стране разнеслась весть, что царь отдаст свою дочь в жены тому искусному джигиту, который сумеет, разогнав коня, взвиться к вершине дворцовой башни, где на балконе будет сидеть царевна, и снять с ее руки алмазное кольцо.

На царском дворе собрались всадники, но напрасно каждый из них джигитовал — никто не сумел достичь даже середины башни, никто не смог даже взглянуть на царевну.

Хянчкут слышал молву о том, чего добиваются лучшие всадники на своих скакунах, но сделал вид, что ему ничего не известно, и спросил своих братьев:

— Куда это вы каждый день ездите и почему возвращаетесь домой, повесив головы?

А братья в ответ:

— Не твое дело, ты лучше смотри, чтобы волк не задрал твоих коров!

Хянчкут ничего не ответил, но на следующий день, когда братья сели на коней и уехали, взял плеть, пошел к дубу, трижды ударил плетью по стволу и крикнул: «Вороной араш!» Тут же перед ним, как из под земли, появился араш.

— Что тебе надо, чем могу тебе служить? — спросил чудесный конь.

— Царская дочка сидит на балконе дворцовой башни, царь обещал ее в жены джигиту, который сможет одним прыжком коня взлететь и снять с ее руки алмазное кольцо, — ответил Хянчкут.

— Это дело не трудное, — отвечал араш. — Полезай в мое левое ухо и выходи через правое!

Хянчкут так и сделал: полез в левое ухо араша, а когда вышел из правого, то оказался с ног до головы одетым в черное. На нем была щегольская черная черкеска и папаха из лучшей черной мерлушки. Никто бы не смог узнать прежнего Хянчкута, но всякий, увидев такого молодца, захотел бы стать его другом.

— Теперь садись на меня верхом! — сказал араш.

Хянчкут вскочил на него. Араш взвился в поднебесье и помчал Хянчкута.

Невдалеке от дворца он спустился, нагнал братьев Хянчкута, пронесся между ними, как ветер, задев их так сильно, что они чуть было не слетели с седел, и влетел в царский двор, где уже собрался народ. Все невольно залюбовались невиданным всадником.

Хянчкут стал джигитовать, носясь по двору. Затем он шепнул арашу:

— Теперь взвейся так, чтобы до балкона башни осталась только сажень, а затем умчись стремглав со двора.

Сказано-сделано: араш взвился так, что до царевны оставалась только сажень, и затем ускакал прочь. Хянчкут вернулся к дубу, влез в правое ухо своего араша, вылез через левое, опять оказался в пастушеской одежде и вернулся домой.

На другой день Маква и Мажв снова уехали. А Хянчкут взял плеть, пошел к дубу и вызвал золотисто-гнедого араша.

Так же, как накануне, влез Хянчкут в левое ухо коня, вышел через правое и оказался с ног до головы одетым под масть араша — на нем была алая черкеска, папаха из отливавшей огнистым блеском мерлушки и даже кинжал в ножнах из алого сафьяна.

Вскочил Хянчкут на араша и помчался по полю.

По дороге Хянчкут догнал своих братьев и, как огненная стрела, пролетел между ними. Братья шарахнулись в стороны от страха, а он очутился на царском дворе и стал джигитовать — три раза обскакал двор и всех поразил своим искусством. Тут араш спросил его:

— Что делать дальше?

По его приказу араш взвился так высоко, что царевна могла коснуться рукою всадника. Но едва она попыталась протянуть руку с кольцом, Хянчкут ринулся с арашем вниз и исчез, как молния.

На следующий день Маква и Мажв опять уехали искать счастья. Хянчкут, как обычно, выгнал свое стадо на пастбище, а когда солнце поднялось выше, — пошел к дубу и вызвал серебристо-белого араша.

Едва появился перед ним волшебный конь, Хянчкут прошел через уши араша, а когда вышел, то оказался с ног до головы одетым в белое. Горным снегом сверкала на нем папаха, а черкеска была белее сыра.

Вот он догнал своих братьев и снежным вихрем промчался между ними. Братья от удивления застыли на месте, а он уже был на царском дворе.

Недолго удивлял Хянчкут всех своей джигитовкой — наклонился к уху араша и велел взлететь до самых перил балкона. Увидела царевна всадника вплотную около себя, всплеснула от изумления руками, а Хянчкут мигом сорвал с ее пальца алмазное кольцо и был таков.

Народ долго еще шумел у дворца, поздравляя царя с таким отменным зятем.

Прошел месяц, а жених все не приезжал за царевной. Царь недоумевал, как ему быть. Потеряв терпение, он послал к дочери людей спросить:

— Что сказал жених о дне свадьбы?

Та ответила:

— Он мне ничего не сказал. Но если я его увижу, — сразу узнаю и спрошу. Собери всех джигитов!

Царь так и сделал. Джигитов поставили в ряд, и дочь дважды обошла всех, но ни в одном не признала своего жениха.

Тогда царь решил собрать весь народ до единого человека, какого бы звания он ни был и чем бы он ни занимался. Пришел и Хянчкут в своей старой порыжевшей бурке и стал позади всех.

Вот царская дочь стала ходить в толпе, разыскивая жениха. Так подошла она к Хянчкуту. Она заметила на его пальце, когда он поправлял бурку, свое алмазное кольцо, взяла его за руку и, подведя к отцу, сказала:

— Вот тот человек, который просватал меня, вот твой зять!

Не понравился жених царю, но что было делать. Каков бы ни был удалец, приходилось отдать ему свою дочь.

Скрепя сердце, царь велел сыграть свадьбу и поселил молодоженов в пустом кукурузнике.

С тех пор царь считал свою дочь как бы мертвой и перестал с ней видеться. Ее старшие сестры тоже были замужем, и царь признавал зятьями только их мужей.

Прошло немало времени, и вдруг царь заболел: его стала мучить тяжелая головная боль. Днем и ночью зятья ездили, искали лекарство, но не могли найти.

Тогда Хянчкут, спавший на земляном полу перед очагом, сказал:

— Я тоже поеду разыскивать лекарство! — и послал к царю человека с просьбой дать лошадь.

— Дайте ему какую-нибудь клячу, — с досадой сказал царь, — ведь из-за него я хвораю! Авось, он где-нибудь свернет себе шею.

Нашли самую худую клячу и оседлали ее потертым седлом. Сел Хянчкут в своей выцветшей бурке на клячу, и пошла она ковылять по двору, на потеху царским слугам.

Выехал Хянчкут на дорогу, завернул к соседу, оставил у него свою клячу, а сам пошел к дубу и вызвал вороного араша.

— Мой тесть тяжело страдает от головной боли, — сказал он. — Вот я тебя и вызвал.

— Не тревожься, Хянчкут, — ответил чудесный конь. — Этому горю легко помочь. В море плавает огромная рыба. Ее спина с плавником торчит над водой. В желудке этой рыбы — лекарство от головной боли. Я помчу тебе через море. И когда мы очутимся над рыбой, ударь меня по правому боку так, чтобы с меня слезла кожа длиною в плеть. Тогда я ударю рыбу копытами и она распадется на две части. Ты же выхватывай шашку, руби всех, кто выпрыгнет из рыбьего нутра, и подхватывай то, что упадет в воду.

Араш помчался через море, и когда Хянчкут увидел рыбью спину, то так хлестнул коня, что во всю длину плети у него слезла кожа. Араш обрушился на рыбу и ударом копыт разделил ее на две части. Вмиг из рыбьего желудка выскочила косуля. Хянчкут ударил ее по спине шашкой и разрубил пополам. Из живота косули выскочил заяц. Хянчкут рассек и его. Из желудка зайца выпал маленький ларчик. Хянчкут подхватил на лету этот ларчик и повернул коня к берегу.

Тогда вороной араш сказал ему:

— В этом ларце сидит воробей. Его мозг и есть лекарство от головной боли.

Хянчкут отрезал воробью голову, достал мозг, положил этот мозг себе в газырь и повернул домой. Проезжая через большой лес, он соскочил с араша, привязал его к дереву и сел отдохнуть. Вдруг видит: идут два царских зятя. Хянчкут спросил, где они были и что ищут.

— У нашего тестя тяжелая головная боль, — неохотно отвечали зятья. — Мы ищем лекарство, но вот уже прошло полтора месяца, как не можем его найти.

— А, вот как! — отозвался Хянчкут. — Ну, а если кто-нибудь достанет такое лекарство, чем вы его вознаградите?

— Отдадим все, что у нас есть!

— Хорошо, я вам дам нужное лекарство, но взамен вы оба отрежете указательные пальцы и дадите мне.

— С радостью! — откликнулись оба зятя, жаждавшие отличиться перед царем.

Они отрезали пальцы и отдали Хянчкуту. Тот вынул из газыря воробьиный мозг и передал его царским зятьям.

Вернувшись к царю, зятья смазали ему голову этим лекарством, и боль сразу прошла.

А Хянчкут пришел туда, где оставил свою клячу, и на ней въехал в царский двор.

Дали знать царю, что вернулся его младший зять. Но его приезд только раздосадовал царя.

Вскоре после этого у царя разболелась спина. Боль его так скрутила, что он не мог приподняться с постели. Зятья снова поехали разыскивать лекарство, но нигде не смогли достать.

Хянчкут опять послал к царю человека с просьбой дать ему коня.

Царь еще пуще рассердился.

— Чтоб ему сгореть! Я заболел из-за этого осла, а он опять пристает! Дайте ему какую-нибудь клячу, авось, на этот раз он где-нибудь застрянет…

Хянчкут оставил свою клячу где-то по дороге, сам вызвал гнедого араша и рассказал ему о своем желании вылечить царя.

— Не печалься, — ответил ему конь, — это не так трудно выполнить. За семью горами в ущелье лежит большой пятисотлетний медведь. Спинной мозг этого медведя как раз и есть лекарство для спины твоего тестя. Я прискачу с тобой туда, а когда мы попадем в ущелье, ты так ударь меня плетью, чтобы у меня во всю ее длину слезла кожа. Тогда все пройдет удачно. Я вспорю медведю спину, а ты забери мозг.

Вот араш влетел в ущелье. Хянчкут, не медля, хлестнул его, как первого араша, добыл мозг и повернул обратно.

На том же месте, где и раньше, Хянчкут встретил царских зятьев. Он стал их расспрашивать, куда они едут и по какому делу.

— У нашего тестя разболелась спина, мы должны достать ему лекарство и ради этого ничего не пожалеем, — ответили зятья.

— У меня есть такое лекарство! — сказал Хянчкут. — Но я не хочу за него ни денег, ни скота. Отрежьте свои мизинцы, дайте мне и — получите лекарство.

Они отрезали мизинцы и отдали Хянчкуту. Придя во дворец, смазали спину царю, и тот сразу выздоровел.

Едва люди заметили Хянчкута, возвращавшегося верхом на кляче, сейчас же побежали к царю и сказали, что Хянчкут вернулся целым и невредимым.

— Конечно, вернулся, куда ему деться! — проворчал царь.

Хянчкут пришел в свое жилище и сел у очага.

Жена Хянчкута знала, что царь не терпит мужа, но догадывалась, что ее мужу покровительствует волшебная сила.

Вскоре царь опять захворал: у него разболелся живот. Снова зятья вскочили на коней и уехали искать лекарство.

Узнав о болезни тестя, Хянчкут также решил добыть лекарство и снова попросил коня. На этот раз царь страшно разъярился.

— Надоел он мне до смерти! — закричал он. — Из-за него я страдаю. Не давайте ему коня, пусть едет, на чем хочет!

Тогда Хянчкут надел старую бурку и пошел пешком. Придя к дубу, он вызвал белого араша.

— Чем тебе услужить? — спросил волшебный конь.

У моего тестя разболелся живот, и я должен добыть ему лекарство.

— Это не так трудно, — сказал араш. — За девятью горами пасется олениха. Только ее молоком можно излечить царя. Когда миную девятую гору, ударь меня плетью так, чтобы во всю ее длину у меня слезла кожа. Я на скаку повалю олениху, а ты немедля выдои ее.

Хянчкут вскочил на араша, и они оба, сверкая, как жемчуг, помчались. Хянчкут успел вовремя выхватить из черкески газырь и наполнить его оленьим молоком.

На обратном пути Хянчкут встретил опечаленных неудачными поисками свояков.

На этот раз Хянчкут поставил другое условие.

— Спустите штаны! — сказал он.

Те, помявшись, скинули штаны.

— Араш, подойди к ним и лягни каждого копытом ниже спины. Поставь им тавро.

Когда араш это сделал, Хянчкут отдал им оленье молоко. Как только царь его выпил, он сразу выздоровел.

Когда царь узнал, что Хянчкут вернулся цел и невредим, он в отчаяньи застонал:

— Хорошего человека то и дело беда настигает, а плохого и черт обходит!

Царь перестал болеть. Но вот однажды он получил известие, что соседний король идет на него войной. Царь встретил врага во главе своего войска, но, несмотря на храбрость воинов, которые бились весь день, царь все же потерпел поражение и, когда стемнело, стал отступать.

Как только Хянчкут узнал об этом, он вызвал вороного араша. Подскакав к вражескому войску, он бросился на неприятеля и разогнал его. Во время битвы Хянчкута ранили стрелой в руку. Видя, что герой, спасший страну, ранен, царь подошел к нему и перевязал рану на руке. Хянчкут закрыл при этом лицо башлыком, и царь не узнал его.

На следующий день царь собрал подвластный ему народ и стал расспрашивать:

— Кто герой, который помог мне разбить врага?

— Не знаем! — ответил народ.

— Я его должен вознаградить. Мне неведомо, кто он. Я лишь успел платком перевязать ему рану на руке.

Тут все подняли руки, но ни у кого не оказалось царского платка.

Хянчкут в это время крепко спал.

Дочь царя, узнав про царский платок, воскликнула:

— Дай-ка я посмотрю на руки мужа, может быть, он и был спасителем страны и чести отца?

Подошла к спящему и увидела, что так и есть — его рука перевязана платком. Она тотчас же послала к отцу вестника.

Едва царь услышал о том, что на руке Хянчкута его платок, он немедля пошел в кукурузник и убедился, что его младший зять оказался героем.

Царю стало очень стыдно, он тут же велел перевести зятя и дочь во дворец. Хянчкут так крепко спал, что и не почувствовал, как его перенесли в новое жилище.

Наконец он проснулся и видит, что лежит в царских палатах, а сам царь сидит у изголовья тахты.

— Царь, кто меня перенес сюда? Что случилось? — удивился он.

— Я только сегодня понял, какой ты достойный человек. Тебя признали по платку.

— A-а, вот как! Тогда вели позвать сюда двух твоих зятьев. Царь послал за ними, и те вскоре явились.

Тут Хянчкут обратился к царю:

— Скажи, ты, кажется, тяжело хворал! Какая хворь тебя мучила?

— Голова болела, — ответил царь.

— А кто вылечил тебя?

— Зятья принесли мне лекарство, — ответил царь.

Тогда Хянчкут обратился к ним и спросил, как они достали лекарство.

— Ты нам дал его, — ответили они.

— А что я у вас взял в обмен?

— Указательные пальцы.

Хянчкут обратился к царю:

— Царь, кажется, ты вторично захворал?

— Да, я еще раз был болен, — признался он.

— Как добыли лекарство от этой болезни? — спросил Хянчкут царских зятьев.

— Это лекарство тоже ты нам дал.

— А чем вы со мной расплатились?

— Мы отдали мизинцы, — ответили они.

— Когда царь в третий раз заболел, где вы нашли лекарство?

— Опять ты нам дал.

— А что я у вас взял за это?

— Ничего не взял.

Тогда Хянчкут потребовал, чтобы они сняли штаны, и все увидели, что у них ниже спины были большие синяки, похожие на тавро.

Тут царь воскликнул:

— Я не оценил тебя, дорогой младший зять, по заслугам. Прости меня! Ты достойнее меня быть царем, отныне управляй государством.

Хянчкут попросил позвать своих братьев. Те пришли и стали перед ним, а он им сказал с укоризной:

— Вот теперь вы убедились, как я, которого вы считали глупцом, выполнил завещание отца. Вороной араш был твое счастье, Маква, гнедой араш был твое счастье, Мажв, а белый араш был моим счастьем. Но вы не исполнили последней воли отца, поэтому ваше счастье досталось мне. Теперь я, пастух, стану царем, а вы будете моими слугами.

Так Хянчкут, сын Лагу, стал царем и мудро управлял страной. Чтобы знать всю правду, он окружил себя не знатью, — приближенные его были лучшими людьми из народа.

ИЛИ когда-то старик и старуха. Детей у них не было, некому было им помочь. Земли — всего один клочок, да и тот дворяне отобрали. Ничего у них не осталось. Что делать? Чем кормиться?

Пацха[20] их стояла на самой опушке большого леса. Вот старик надумал очистить от леса небольшую площадку и засеять ее.

Когда пришла весна, наточил он цалду[21] и пошел корчевать лес. К полудню старуха принесла ему кукурузную лепешку. Пожевал старик лепешку, запил водой и снова принялся за работу. Целый день он трудился не разгибаясь, а выкорчевал столько, сколько нужно буйволу, чтобы лечь. Был уже поздний вечер, когда старик пришел домой. Бросил он в угол цалду, тяжело вздохнул и сел. В это время старуха готовила фасоль на ужин. Посмотрела она на старика и спросила:

— Много ли сегодня накорчевал?

— Куда там! Ляжет буйвол и прикроет всю, вот сколько расчистил, — ответил старик и, охая, лег на кушетку.

— Ты поешь сначала, а потом ложись, — сказала старуха и поставила перед ним миску горячей фасоли.

Поужинал старик и уснул с мыслями о завтрашней тяжелой работе.

На рассвете он встал, взял цалду и опять отправился корчевать.

Пришел он к месту работы, видит: ночью кто-то славно потрудился за него и выкорчевал как раз такую площадку, какую старику хотелось засеять в этом году.

Обрадовался старик, вернулся домой, говорит старухе:

— Сжалился над нами бог! Там уже вся площадка выкорчевана! Бери семена кукурузы — земля готова, будем сеять.

Старуха взяла семена, старик — свою мотыгу, и пошли они в поле.

Работали оба усердно, но тут полил дождь, земля стала вязкой, и посеять кукурузу не удалось. Вернулись они домой, разогрели остатки фасоли, поели и усталые легли спать, чтобы утром встать пораньше.

Вот пришли они на работу, видят: поле уже засеяно.

— Должно быть, это какой-нибудь добрый дух нам помогает, сжалившись над нашей старостью! — решили старик и старуха и радостные пошли домой.

Кукуруза уродилась на славу. Наливались и зрели початки, да такие, каких здесь никогда не видывали. Пришло время жатвы. Взяли старик со старухой серпы, плетеные корзины и пошли собирать урожай.

Пришли они в поле — что же это такое?.. Вот беда-то! Вот горе! Все поле, кроме небольшого места, на котором мог бы улечься буйвол, сжато и убрано!

Горько заплакали старик со старухой и пошли по полю искать того, кто похитил их добро.

Ходит старик понуря голову, слезы застилают ему глаза, ничего он не видит. Споткнулся, упал, а под рукой у него оказалось гнездо, а в гнезде притаившаяся птичка. Старик поймал птичку и побрел домой. По пути он ощупал птицу и убедился, что зоб ее туго набит кукурузой.

— А, так вот кто поедал нашу кукурузу! — сказал старик.

Пришел он в свою пацху, привязал птицу за ногу к столбу и стал точить нож.

«Погоди, — думает, — зарежу тебя за то, что ты такая прожорливая, зажарю и съем».

Стала птица рваться изо всех сил, а освободиться не может. И вдруг заговорила человечьим голосом:

— Зачем ты, старик, точишь нож?

— Затем, чтобы зарезать тебя. Ведь это ты и твоя родня сожрали мой урожай, и из-за вас нас ждет голод.

Стала птица упрашивать старика:

— Не убивай меня, я награжу тебя так, что ты будешь жить без нужды всю свою жизнь! Отпусти меня и иди за мной!

Подумал, подумал старик и решил:

«Что будет, то будет, все равно одной птицей не насытишься».

И отпустил птицу, а сам пошел за ней.

Долго летела птица, перепархивая с дерева на куст, с куста на дерево. Так они зашли в самую глушь. Тут птица опустилась на большой камень, встряхнулась и… превратилась в человека. Человек-птица сошел с камня и сказал старику:

— Добро пожаловать, старина! Иди за мной!

Отодвинул человек камень и показал старику спуск под землю. Пошли они оба вниз и оказались на широкой подземной дороге. По этой дороге дошли до большого дома. В этом доме жила семья человека-птицы. Вошли они туда, человек-птица познакомил старика со своей семьей и сказал:

— Я попал в руки этого старика, но он пощадил меня. За это я хочу оказать ему почести и наградить его!

В честь старика устроили пир, а на прощанье подарили ему маленькую, худую лошаденку, про которую можно было сказать: «кожа да кости». Глянул старик на эту лошаденку и только головой покачал. Ехать на ней он не решился и вел до самого дома за уздечку.

Долго старик со старухой старались откормить лошаденку, всячески ухаживали за ней, но она не поправлялась, и ездить на ней было невозможно.

Как-то раз старик пошел в лес за ягодами и встретил человека-птицу. Он повел старика опять в свое подземное жилье, щедро угостил его и на прощанье подарил старое ведро без дна. Не посмел старик отказаться. Принес он это ведро домой и бросил в угол — стоило ли возиться и чинить его?..

Думал, думал старик и никак не мог понять: принимает его новый знакомый очень хорошо, угощает на славу, а подарки делает самые негодные.

Спустя некоторое время, старик пошел накосить травы для лошаденки и опять встретил человека-птицу.

— Пойдем ко мне в гости! — сказал человек-птица. — Я угощу тебя и сделаю тебе еще один хороший подарок!

Старик не стал отказываться, пошел. Любопытно — какой подарок предложит ему человек-птица?

А тот снова угостил его — лучше не надо — и подарил кленовую дубину. На этот раз хозяин провожал гостя, а гость шел угрюмый, задумчивый. Спросил его хозяин, отчего он такой хмурый. Старик на это ответил ему с досадой:

— Послушай, ведь ты обещал наградить меня так, что я всю жизнь буду жить богато. А что же ты мне подарил? Какая мне польза от худой лошаденки, от дырявого ведра и от этой дубинки? Право, стоит поколотить ею тебя. И ты еще пристаешь ко мне с расспросами — отчего я не в духе!

— Я просто хотел испытать твое терпение, — сказал человек-птица. — Вижу, что человек ты терпеливый. А теперь я тебе открою секрет. Я не дарил тебе ни одной бесполезной вещи. Когда тебе понадобиться деньги, возьми лошадь за холку, подергай ее, и лошадь вместо навоза насыплет тебе золота. Когда захочешь есть, возьми ведро за дужку и скажи: «Приготовь обед», — и тотчас у тебя на столе появятся всевозможные кушанья и напитки. И дубинка тебе пригодится. Если тебя вздумает кто-нибудь обидеть, будь то хоть целое войско, ты только скажи: «Дубинка, дубинка, а ну, покажи свой нрав!» — и дубинка начнет бить твоих врагов, пока ты не крикнешь: «Дубинка, дубинка, перестань!»

Обрадовался старик, поблагодарил человека-птицу за такие чудесные подарки и что было сил побежал домой: ведь его старуха сидела голодная. Прибежал он домой, первым делом схватил ведро за дужку и закричал:

— Приготовь нам самый лучший обед!

Вмиг на столе появились разные кушанья и напитки. Старик стал угощать старуху и рассказывать ей о чудесных свойствах подарков.

Скоро старик со старухой разбогатели, построили себе хороший дом, а лошаденку поставили в надежной конюшне и заботились о ней словно о родном детище.

О богатстве старика узнал царь. Стало ему завидно, да и любопытство разбирало: с чего это вдруг бедный старик неожиданно разбогател? Послал царь к старику гонца с приказом, чтобы тот немедленно явился во дворец.

Но старик не пошел, а ответил гонцу:

— Скажи царю, что если я ему нужен, пусть сам придет ко мне.

Услышал царь такой дерзкий ответ и сильно разгневался на старика. Взял он с собой полсотни воинов и поехал к нему.

Старик встретил царя и его провожатых ласково, велел раскинуть ковры, усадил всех под развесистым ореховым деревом.

Потом он вошел в дом и велел чудесному ведру приготовить обед на полсотни людей. В тот же миг перед гостями появились всевозможные кушанья и напитки. Изумился царь, а после угощенья спросил старика:

— Скажи мне, откуда тебе свалилось такое богатство?

Не говоря ни слова, старик подвел к царю свою клячу и дернул за холку. Тут из-под хвоста лошади посыпалось столько золота, что царя засыпало чуть не по горло.

Потерял царь разум от жадности и заревел во все горло:

— Бейте старика, отнимайте у него эту лошадь!

Провожатые царя набросились на старика и мигом повалили его.

— Дубинка, дубинка, — крикнул старик, — покажи свой нрав!

Не успел он крикнуть, как дубинка выскочила, кинулась на неблагодарных гостей и давай бить всех без разбора, а больше всего самого царя, который все еще барахтался на куче золота.

Испугались царские слуги, испугался и сам царь, все бросились бежать. А дубинка не отстает — бьет без устали. Еле-еле унесли ноги коварные гости.

После этого царь не смел больше наведываться к старику, оставил его в покое. А старик со старухой дожили свой век счастливо и в довольстве.

ОДНОГО царя было два сына. После смерти отца они долго жили вместе, а потом решили разделить наследство. Во всем сыновья поладили, но никак не могли поделить жернов и ковер. Завязался спор. Жернов и ковер обладали чудесными свойствами: если жернов вертеть вправо, то на столе появлялись всевозможные кушанья и напитки, если покрутить влево — сыпалось золото. А если встать на ковер и сказать: «Ковер, лети!» — он плавно поднимался и летел, куда тебе хочется.

Пока братья спорили, к ним подъехал всадник.

— О чем спорите? — спросил он.

— Спорим из-за жернова и ковра. Никак не можем их поделить, — ответили братья.

— Почему же это вам не удается? — заинтересовался проезжий.

— Вот почему: нам обоим нравится и жернов и ковер; если жернов вертеть вправо, то на столе появляются всевозможные кушанья и напитки, если покрутить влево — сыплется золото. А если встать на ковер и сказать: «Ковер, лети!» — он летит, куда ты захочешь.

— Я вас примирю, — сказал путник, — только отойдите в сторону, а я сяду между жерновом и ковром и поразмыслю.

— Согласны, — сказали братья и отошли в сторону.

Путник спешился, поднял жернов, положил его на ковер, сам устроился на нем, поджав ноги, и ласково сказал: «Лети, коврик!»

Ковер медленно отделился от земли и плавно понесся по воздуху.

Пролетая мимо братьев, незнакомец крикнул:

— Прощайте! Я беру себе ваш ковер и жернов, теперь вам не о чем будет спорить. Можете по очереди кататься на моей лошади — вот вам и будет утеха.

ИЛИ старик со старухой. У них была единственная дочь. Все они ютились в тесной пацхе.

Стариков утешала одна надежда, что когда дочь вырастет, то станет им подмогой.

Как-то раз старик взял своего осла и пошел в лес за дровами. Место, откуда он возил дрова, было далеко.

Старик нагрузил осла хворостом и собрался было домой, но вдруг услышал страшный грохот и чьи-то тяжелые шаги.

Старик от страха не знал, что делать, куда деться, и стоял, дрожа, рядом со своим ослом. В этот миг перед ним появился адау.

— Эй, старик! — закричал он. — Это ты берешь мои дрова? Тебя следовало бы наказать, но на этот раз я тебя милую. Если же еще раз явишься за дровами, приведи дочь, иначе не сносить тебе головы.

Старик поклонился ему в ноги и поплелся домой.

Дома он обо всем рассказал жене, и оба они горевали, не зная, как поступать дальше. Время было холодное, без дров не обойтись, как без них варить обед?..

Вот пришлось старику снова идти за дровами. Старуха с плачем стала снаряжать в дорогу свою дочь.

Старик привел ее на то место, где всегда брал дрова, но никого там не нашел. Он торопливо нагрузил своего осла и собирался уже погнать к дому, как вдруг, точно из-под земли, перед ним вырос великан.

— Что, старик, опять пришел?

— Да, пришел и дочь привел…

— Дрова ты можешь отвезти к себе в селение, но после этого немедленно возвращайся сюда. А отсюда по моим следам ты легко доберешься до моего дома. Только запомни: если ослушаешься меня, то не видать тебе никогда своей дочери! — крикнул адау, уводя с собой девушку.

Приехал старик домой, сложил дрова, сел на своего осла и снова поехал в лес.

Добравшись до места, где расстался с дочерью, он заметил следы и поехал по ним. Долго он ехал и, наконец, увидел хрустальный дом с золотой крышей. На балконе дома сидела его дочь. Узнав отца, она кинулась к нему навстречу и радостно закричала:

— Отец пришел!

Вышел встречать и адау. Он привязал осла и повел старика в дом. Два дня гостил старик у зятя. Когда же он собрался домой, тот дал ему взамен осла лошадь, а в хурджин[22], кроме съестного, поместил гусыню. Прощаясь, адау сказал:

— Когда приедешь домой, посади гусыню и скажи ей: «А ну-ка, гусыня, начинай нести, что полагается!» Когда она снесет сколько вам нужно, скажешь: «Теперь перестань!» И она перестанет нестись.

Старик вернулся домой и сказал старухе:

— Кажется, мы теперь будем жить сытнее. Эта гусыня станет нам подмогой.

Посадив гусыню посреди пацхи, он крикнул:

— А ну, гусыня, начинай нести, что полагается!

Гусыня начала нести то золото, то серебро. Старик молчал, пока гусыня не снесла две-три пригоршни золота и серебра. Тогда он решил, что уже достаточно, и приказал ей: «Теперь перестань!»

Став богачом, старик снес свою старую пацху, выстроил большой дом и обзавелся хозяйством.

Наступило лето. Раз старик обратился к жене:

— Давай, жена, поедем на целебные воды, искупаемся в горячем источнике, это нам пойдет на пользу.

Старуха согласилась. Они захватили с собой гусыню. Приехав на место, старик поручил смотреть за птицей хозяину дома, где они остановились, сказав при этом:

— Посади нашу гусыню к себе в птичник, присмотри за ней до нашего отъезда, но смотри, не говори ей: «А ну, гусыня, начинай нести, что полагается!»

Хозяин взял гусыню, отнес к себе, но из любопытства нарушил запрет старика. Смотрит: гусыня начала нести золото и серебро.

Хозяин не вернул старику эту гусыню, а заменил ее другой, похожей. Старик ничего не заметил, взял простую гусыню и уехал. Вернувшись домой, он посадил гусыню и сказал: «А ну, гусыня, начинай нести, что полагается!» Но гусыня только загоготала и ничего не снесла. Напрасно провозившись с гусыней, старик через несколько дней отправился к зятю и стал ему жаловаться:

— Должно быть, гусыня постарела — не несет больше ни золота, ни серебра.

Адау догадался, что гусыню подменили, но делать уже было нечего. Дал он тогда старику аршин и сказал:

— Смотри, старик, не давай его никому. Как придешь домой, скажи: «А ну, аршин, отмерь то, что всегда меришь!» Когда он отмерит сколько тебе нужно, скажешь: «Хватит!»— и он перестанет.

Пришел старик домой и сказал: «А ну, аршин, отмерь то, что всегда меришь!» Тут начал аршин быстро отмеривать большие куски шелка, сукна, бархата и других дорогих материй. Когда он намерил изрядно добра, старик сказал: «Хватит!» — аршин перестал мерить. Старик продал сукно, бархат, шелк и стал жить еще богаче.

Пришло лето, решил старик опять ехать с женой к тому же целебному источнику. Захватил он и чудесный аршин. Они остановились там же, где и в прошлый раз. Отдавая аршин хозяину на хранение, старик сказал:

— Спрячь до нашего отъезда этот аршин в сундук. Не оставляй его на столе. И смотри, не говори: «А ну. аршин, отмерь то, что всегда меришь!»

Хозяин сразу догадался, что этот аршин не простой. Принес он аршин к себе в комнату, положил на стол и сказал:

— А ну, аршин, отмерь то, что всегда меришь!

Пошел аршин мерить дорогие ткани и так завалил стол, что хозяин невольно крикнул: «Хватит!» — аршин перестал мерить. Хозяин присвоил и этот чудесный аршин, подменив его обычным.

Возвратившись домой, старик приказал аршину мерить, но тот лежал, как палка. Старик опять отправился к зятю и стал жаловаться:

— Аршин испортился!

Адау догадался, что аршин подменен, и дал старику деревянный молоток — атамскуагу.

— Когда придешь домой, — сказал он, — прикажи ему: «А ну, молоточек-атамскуагу, поработай вовсю! Делай то, что обычно делаешь!»

Старик взял молоток и пошел домой. «Наверно, этот молоточек не подведет меня и справится со своим делом лучше гусыни и аршина», — подумал он. Пришел домой и сказал:

— А ну, молоточек-атамскуагу, поработай вовсю. Делай то, что обычно делаешь!

Молоток подпрыгнул и давай бить старика. Он так усердно колотил его, что старик свалился. Но молоток продолжал наносить удары и по лежачему.

Тут старик в отчаянии завопил:

— Довольно! Хватит тебе! Довольно!

Только тогда молоток перестал колотить старика. Долго раздумывал старик над тем, за что зять так наказал его, но так ничего и не понял.

Снова наступило лето. Опять старик с женой отправился к горячему источнику. На всякий случай взяли они с собой молоток. Мошенник хозяин обрадовался, увидев прежних своих постояльцев и первым долгом спросил их, не дадут ли они ему что-нибудь на хранение. Тут у старика мелькнула мысль отомстить хозяину. Он передал ему молоток, сказав:

— Береги этот молоток как зеницу ока. Но не вздумай ему сказать: «А ну, молоточек-атамскуагу, поработай вовсю! Делай то, что обычно делаешь!»

Хозяин решил, что это, конечно, не простой молоточек, и его жадность разгорелась еще сильней. Он побежал домой, положил молоток на стол и стал приговаривать: «А ну, молоточек-атамскуагу, поработай вовсю!»

Атамскуагу подскочил, кинулся на хозяина и стал его колотить, набивая шишки. Как тот ни отбивался, как ни вертелся, всё было напрасно. Мошенник стал звать на помощь. Собрались люди, но никак не могли унять атамскуагу — он вырывался из рук и опять набрасывался на свою жертву. Весь в шишках и синяках, хозяин не утерпел и стал кричать, чтобы позвали старика, владельца молотка.

Едва старик пришел, как изнемогавший от боли обманщик стал упрашивать:

— Уйми молоток, я тебе верну и аршин и гусыню! Старик крикнул: «Довольно, хватит!»

И молоток сейчас же послушно отскочил в сторону. Наказанный плут немедля отдал старику гусыню и аршин. Старик со старухой, довольные, вернулись со своим добром домой и стали жить, не зная нужды и горя.

ИЛ старик со старухою. У них был единственный сын. Когда он подрос, родители решили обучить его какому-нибудь ремеслу. Однажды старик взял сына и пошел с ним, куда глаза глядят.

Так они пришли на берег моря. Мальчик, устав от длинного пути, споткнулся и упал.

— Хайт![23] Какой ты бестолковый, нашел где падать — едва не свалился в море, — упрекнул его отец.

В этот миг море разверзлось, оттуда вышел человек сурового обличья и крикнул:

— Кто меня звал? Кто смел произнести мое имя?

— Тебя никто не звал и твоего имени никто даже не знает, — ответил старик.

— Как же ты не знаешь моего имени? Не ты ли сейчас сказал «Хайт»?

— Я сказал «хайт» от досады, что упал мой сын, а тебя я не звал, — ответил старик.

— Меня зовут Хайт, — сказал незнакомец. — А ты куда идешь, куда ведешь этого мальчика?

— Я веду сына к тому, кто бы его научил ремеслу, которым бы он смог жить, — ответил старик.

— Я знаю все науки, все ремесла, — сказал Хайт. — Оставь мне своего сына, а когда пройдет год, приходи на это место и крикни: «Хайт!» Тогда ты убедишься, что твой сын постиг все премудрости.

Сказав это, он взял мальчика за руку. Море расступилось, и оба исчезли в сомкнувшихся волнах.

Старик вернулся домой, рассказал обо всем старухе.

Стали они терпеливо ждать, пока кончится год.

Пришел срок, старик отправился опять на берег моря и тут крикнул:

— Хайт!

Море расступилось, Хайт вышел на берег. Старик сказал ему:

— Прошел год с тех пор, как мой сын у тебя. Если этого времени хватило, чтобы обучить мальчика, я возьму его домой.

— Хорошо, — сказал Хайт, — а пока что пойдем ко мне!

Он повел старика на дно моря. Там они попали в роскошный дворец, какой и во сне старику не снился, и ни в одной сказке не описан. Во дворе стояли в ряд двенадцать мальчиков, все сыты, мыты, в шелка разодеты. Они были так похожи друг на друга, что казались близнецами.

Старик даже не подумал, что один из мальчиков — его сын и, полюбовавшись ими, прошел дальше.

Но вот, ночью, когда старик лег спать, сын превратился в муху, залетел в открытое окно и сказал отцу:

— Завтра Хайт соберет всех нас, мальчиков, и скажет тебе: «Если узнаешь своего сына, — возьми его!» Но ты не сможешь узнать меня, так мы все похожи, из-за его колдовства. Знай же, что тот мальчик, кому на щеку сядет муха, буду я — твой сын…

И муха исчезла.

На другой день Хайт поставил всех двенадцать мальчиков в ряд и сказал старику:

— Если ты узнаешь, который из них твой сын, я его тебе верну, а если не узнаешь, — он будет моим! Всех этих мальчиков не узнали их отцы, и они остались у меня.

Бедный старик дрожал, боясь, что не узнает своего сына. Но тут он заметил, что на щеке одного мальчика сидела муха. Старик ободрился и смело сказал:

— Вот мой сын!

Хайт догадался, что мальчик какой-то хитростью дал о себе знать отцу, но не смог раскрыть этой хитрости. Хайт понял, что мальчик усвоил волшебную науку не меньше его самого, и ему ничего не оставалось другого, как вернуть сына отцу.

Старик и мальчик вышли из моря на берег и вместе пошли домой.

Бедность изводила стариков, но мальчик стал их утешать:

— Не горюйте, я не зря пробыл целый год у Хайта! Он научил меня всему, что знал сам, да я еще о многом догадался. Поэтому он зол и готов извести меня, но если вы будете делать так, как я вам скажу, то ничего он со мной не сделает, и мы будем жить спокойно, в достатке. Я превращусь в хорошую лошадь, а ты, отец, надень на меня недоуздок, поведи в город и продай; но не забудь снять недоуздок и принеси его домой. Если продашь меня вместе с недоуздком, мы навсегда потеряем друг друга — я не смогу вернуться к вам. А если возьмешь его с собой, у тебя останутся деньги, а я в ту же ночь, превратившись в человека, вернусь домой. Когда ты пойдешь в город, на полдороге тебя встретит рыжий человек в красной одежде, на гнедом коне. В руках у него будет красная плеть. Это Хайт. Он пристанет к тебе: «Продай мне свою лошадь, я дам тебе хорошую цену!» — но ты не отдавай, а то он меня погубит…

На другой день мальчик превратился в прекрасную гнедую лошадь, отец надел на нее недоуздок и повел в город.

По дороге его встретил рыжий всадник в красной одежде, на гнедом коне. В руках он держал красную плеть.

Всадник сказал старику:

— Добрый день, дад! Куда ведешь лошадь? Продай ее мне, я дам тебе столько, что тебе хватит на всю жизнь.

Но старик вспомнил слова сына и отказался продать лошадь.

В городе люди увидели прекрасную лошадь и стали предлагать за нее хорошую цену. Старик продал ее тому, кто дал больше всех, снял недоуздок и отправился восвояси.

Владелец лошади, держа ее за гриву, повел домой и поставил в конюшню. Ночью мальчик из лошади превратился в птицу и полетел к своим родителям.

Денег, что выручил отец за лошадь, хватило надолго, но когда они стали кончаться, мальчик сказал ему:

— Я превращусь в хорошую белую корову. Поведи меня в город и продай там, но, если не хочешь, чтобы мы навсегда потеряли друг друга, сними с моей шеи веревку и отнеси домой. По дороге в город ты, наверное, встретишь человека в белой одежде на буланой лошади. В руках у него будет белая плеть. Это Хайт. Но, смотри, ни за что не продавай меня ему, хотя бы он сулил тебе всякие сокровища.

На другой день мальчик превратился в хорошую белую корову, отец надел ей на шею веревку и повел в город. По дороге они встретили человека в белой одежде, на буланой лошади, с белой плетью в руках.

Всадник стал просить старика:

— Продай мне корову, за ценой я не постою!

Но старик не отдал коровы, а пошел в город и там продал ее и получил много денег. Веревку, что была на шее коровы, он снял и вернулся домой.

Ночью мальчик из коровы превратился в птицу и прилетел домой.

А денег, вырученных за корову, хватило надолго, но когда они стали подходить к концу, сын сказал:

— Я превращусь в буйвола, и ты продай меня, но не забудь снять с шеи поводок… По дороге ты, наверное, встретишь черного человека, в черной одежде, на вороном коне.

В руках он будет держать черную плеть. Это Хайт. Смотри, какую бы цену он ни давал, не продавай меня.

На другой день мальчик превратился в огромного буйвола. Отец повел его в город. По дороге они встретили черного человека в черной одежде, на черном коне. В руках у него была черная плеть.

Черный человек пристал к старику:

— Продай мне буйвола, я дам за него любую цену!

Старик отказывался, но когда Хайт посулил ему мешок золота, он уступил буйвола да ещё забыл снять поводок. Наездник подхватил ремень, дернул за него буйвола и вмиг исчез.

Хайт погнал буйвола к морю, привязал его на солнцепеке, а сам скрылся в пучине.

Буйвол мучился от зноя и жажды. Тут Хайт вернулся и стал издеваться над превращенным мальчиком.

— Ну как, хорошо тебе? Ты ведь больше меня знаешь, почему же не оборвешь поводка и не уйдешь?

Мальчик с трудом ответил:

— Дай мне напиться, а потом делай со мной что хочешь… Я должен быть наказан, потому что вздумал тягаться с тобой.

— То-то! — сказал Хайт и снял с него поводок. Но буйвол кинулся в море и превратился в рыбу. Хайт сейчас же стал бакланом и погнался за ней. Но мальчик, превратившись из рыбы в голубя, взвился ввысь. Хайт стал ястребом и погнался за ним. Голубь превратился в красное яблоко и упал на колени княжеской дочери, — она сидела на балконе и вышивала. Тогда Хайт превратился в нож и упал рядом с яблоком.

Княжна не знала, что делать. Сперва она хотела спрятать яблоко, потом заметила нож, решила: «Это какой-то добрый дух прислал мне яблоко и нож, наверное, для того, чтобы я разрезала его и съела». Но едва девушка собралась разрезать яблоко, как оно превратилось в пшено и рассыпалось у ее ног. А нож превратился в курицу и стал клевать пшено. Когда же осталось только одно зернышко, оно превратилось в иглу. Курица стала ниткой и вделась в ушко иглы. Тогда игла бросилась в огонь, и нитка сгорела. Так погиб Хайт.

Потом иголка выскочила из огня и стала прекрасным юношей. Это очень удивило княжескую дочь.

Юноша рассказал ей все, что с ним случилось. Княжна вскоре полюбила юношу и вышла за него замуж.

Родители девушки устроили свадьбу. Юноша остался у князя. Мать и отца он взял к себе, и они счастливо жили до самой смерти, — все у них было, только птичьего молока не хватало.

ИЛ некогда царь, правитель приморского народа. Немалыми сокровищами владел он, но детей у него не было. И скот, который был у царя, тоже не давал приплода. Беременные женщины старались не попадаться царю на глаза, чтоб он их не сглазил.

Так прожил царь больше половины жизни и потерял надежду быть отцом, что его очень огорчало. Самые вкусные блюда не шли ему впрок, а от лучшего вина болела голова.

Однажды царь, пригорюнившись, сидел на балконе своего дворца. Вдруг видит — к крыльцу подъехал какой-то человек. Не успел царь оглянуться, как незнакомец уже стоял перед ним.

— Добрый день, что ты такой хмурый? — заговорил нежданный гость. — У тебя какое-нибудь горе, или мой приезд не по сердцу?

— Почему не по сердцу, — ответил царь. — Горя у меня нет никакого. Заботы, конечно, есть, да у кого их нет.

Но незнакомец продолжал расспрашивать, что огорчает царя.

— Хорошо, раз ты так настаиваешь, поделюсь с тобой моей бедой. Но ты все равно не сможешь мне помочь.

— Послушаем, посмотрим, подумаем. Кто знает — может быть и удастся помочь.

Тогда царь рассказал ему о своем горе, — что он бездетен, и даже скот его не дает приплода.

— А что, если я сделаю так, что у тебя появятся дети и твой скот будет давать приплод, — чем ты меня наградишь?

— Полцарства отдам! — ответил царь.

— Никакого царства я не хочу. Править им хорошо — хлопотливо, а плохо — пропащее дело. Вот мое условие: у тебя родятся три сына, и когда они вырастут, ты позови их к себе и спроси по очереди, кто из них захочет навестить меня. Тому, кто вызовется, ты дай разрешение. Вот и все.

Царь с радостью согласился на условия незнакомца. Тогда тот вынул из кармана яблоко и сказал:

— После того, как я уеду, сними кожицу с этого яблока, разрежешь его пополам, одну половину съешь сам, другой угости жену, а кожицу от яблока отдай скоту, который не давал приплода.

— Все это нетрудно сделать, — сказал царь. — Но как найти тебя, если действительно у меня будут сыновья?

— Я живу по ту сторону моря. На берегу будут следы моего коня, по ним твой сын доберется до меня, — ответил незнакомец, простился с царем и уехал.

Царь сделал все, как ему было сказано.

Прошло немного времени, и скот стал давать приплод. Прошел год, и царица родила мальчика. Через три года у царя уже было три сына.

Время шло, сыновья царя выросли. Вот однажды отец позвал их к себе, усадил и все рассказал: как у него не было детей, как заезжий гость осчастливил его и какое царь дал ему обещание. Затем он обратился к старшему сыну:

— Тебе, как старшему, следовало бы отправиться приветствовать и благодарить моего благодетеля.

Но тот отвечал:

— Зачем мне пускаться в такое путешествие, бог весть куда. Да и следы, о которых ты говоришь, наверно, смыло море.

— Если старший брат не решается пуститься в путь, так у меня и подавно нет охоты, — сказал средний сын.

Тогда отец обратился к младшему сыну:

— Ты — моя последняя надежа. Помоги мне сдержать слово.

— Отец! — ответил царю младший сын. — Ваша воля для меня — закон. Снарядите меня, чем нужно, и я выполню ваше поручение.

Приехал юноша к морю и заметил глубокие следы. Они были видны даже на камне. Долго он ехал по ним, но вот следы оборвались и исчезли, еле просвечивая в морской воде. Юноша погнал коня в море, но тот стал. Делать нечего, младший сын вернулся на берег, слез с коня, сел и задумался. Его мучило, что он не сумел выполнить отцовского поручения.

Пока он размышлял, как быть, с ним поравнялся какой-то человек верхом на муле, белом, как морская пена.

— Добрый день, — сказал ему проезжий и поехал дальше по морю, как по полю.

Погруженный в раздумье юноша не успел ответить на приветствие. Но увидев, что приезжий едет по морю, как посуху, он крикнул:

— Задержись, добрый человек, выслушай мою просьбу!

— Что тебе нужно? — отозвался тот.

— Я тоже хотел бы переехать через море, но мой конь для этого не годится. Если можно, перевези меня.

— Хорошо, — ответил всадник. — Ты хоть и молод, а смел. Я уважу твою просьбу.

Он посадил юношу позади себя, и они переехали море. После этого всадник свернул в сторону, а юноша снова, найдя нужные ему следы, пошел по ним. В пути он проголодался и, увидя в сторонке пацху, свернул к ней. Там жила одинокая старуха. Завидев юношу, она спросила:

— Нан, лучезарный, что тебя привело ко мне?

— Я пришел из-за моря, — ответил юноша, — и иду к человеку, который осчастливил моего отца.

— Сынок, не ходи туда! — воскликнула старуха. — Тот, к кому ты идешь, злой человек, он не пощадит тебя!

— Нет, матушка, — сказал юноша, — пусть живым я от него не вернусь, но раз взялся за что-нибудь, я не отступаю от своих решений.

Тогда старуха сварила мамалыгу и накормила его. Насытившись, юноша сказал:

— Ты уже знаешь, к кому я иду. Объясни, пожалуйста, как лучше мне пройти.

— Следы, по которым ты шел, скоро исчезнут, — сказала старуха. — Там начинается земля того, к кому ты идешь, а на своей земле он следов не оставляет. И вот там увидишь старую пацху. В ней у очага сидит древняя старуха.

Пророй за пацхой землю так, чтобы очутиться, когда вылезешь, перед старухой. Не давай ей опомнится, поцелуй ей грудь и скажи: «С этого дня я твой сын, ты моя молочная мать и должна мне во всем помогать». Она и даст тебе совет, как поступить дальше. Вот тебе в подарок заступ, он может оказаться нужнее меча.

— Благодарю тебя, — сказал юноша и пошел дальше.

Наконец, он увидел старую пацху. Подкравшись, он заглянул в щель. У очага сидела, что-то бормоча, сгорбленная древняя старуха.

Юноша поступил так, как ему велела советчица: сделал подкоп и успел приложиться к груди хозяйки. Но в этот миг старуха вздохнула и чуть не проглотила его.

— Да падет мое горе на твою голову! — вскричала она. — Какого куска ты меня лишил! Ну, что же поделаешь, не за всеми бегает удача. Теперь скажи, кто ты и что тебе надо?

Царский сын рассказал ей все: как у его отца не было детей, как благодаря какому-то человеку родились дети, и добавил, что он ищет дорогу к тому человеку.

Старуха ответила:

— Не надо бы тебе пускаться в путь, но раз пошел, не стоит возвращаться, словно жалкому трусу. Своей смелостью ты мне пришелся по душе. Я расскажу тебе, как выпутаться из сети, в которую можешь попасть. Человек, к которому ты идешь, злой колдун-аджиныш. Он заманивает к себе людей, и если они ему не угодят, он их пожирает. У него семь дочерей, но нет ни одного сына. Иди дальше, пока не дойдешь, до реки, спрячься в кустах на берегу. Туда прилетят в виде голубок шесть дочерей аджиныша. Они сбросят голубиные перья, начнут купаться, потом опять их наденут и улетят. Только берегись, не присматривайся к девушкам, а то у тебя зарябит в глазах и ты не доглядишь старшую. Она прилетит позже, в облике орлицы. Когда она превратится в девушку и войдет в воду, сумей похитить ее орлиный покров. Если тебе это удастся, девушка будет в твоих руках и поможет во всем. Но ты ей не отдавай до тех пор покрова, пока она не поклянется исполнить все, что ты ей прикажешь.

Выслушал юноша старуху, встал и продолжал свой путь. Придя к реке, он спрятался в камыше и стал ждать.

Вскоре прилетело шесть голубей. Они сбросили свои перья и превратились в прекрасных девушек. У царского сына разбежались глаза. Но, помня предупреждение старухи, он крепко зажмурился. Девушки выкупались и улетели.

Вскоре юноша услышал свист крыльев, и на берег опустилась орлица, да так близко, что задела крыльями верхушки камыша, где он притаился.

Девушка разделась и вошла в воду. В ту же минуту юноша, не мешкая, забрал ее орлиную оболочку. Выкупавшись, девушка вышла на берег. Не найдя своего покрова, она растерялась. Села, поджав ноги, и закрылась распущенными волосами. Некоторое время она сидела молча. Потом крикнула сначала гневно, а потом жалобно:

— Вор! Вор! Отдай мне мою одежду. Я наказана за свою неосмотрительность и готова искупить вину.

Не выходя из засады, юноша потребовал, чтобы она поклялась помочь ему в том, о чем он ее попросит. Когда она дала клятву, он вернул ей одежду и рассказал о своем обязательстве.

— Ты и вправду смелый и ловкий человек, — сказала девушка, — если сумел переехать море и заслужил доверие двух старух. Мне теперь не обидно, что я попала впросак. Вот что тебе надо сделать, слушай меня. Человек, которого ты хочешь видеть, — мой отец. Но у него крутой нрав и надо, чтобы ты сумел к нему примениться. К нашему жилищу ты подойди, когда стемнеет. Сначала потухнут свечи в окнах у отца и матери, затем в комнатах сестер. Последней будет гореть свеча в моей комнате. Ты постучи в окно, я тебя впущу и мы решим, как поступать дальше. А я пока кое-что разузнаю…

Девушка накинула орлиный покров и улетела.

Наступила ночь. Царский сын подошел к жилищу аджиныша и стал следить за освещенными окнами. Постепенно стали гаснуть свечи. Наконец осталось озаренным лишь одно окно. Едва юноша постучал в это окно, девушка впустила его и тихо сказала:

— Слушай и запоминай. Завтра утром ты придешь к нам, как гость. Отец спросит тебя, как поживают твои родители, что ты делал в дороге, а после беседы велит слугам зарезать быка и зажарить. Эту бычью тушу он предложит тебе съесть. Если ты вздумаешь отказываться, он скажет, что ты издеваешься над его гостеприимством, и может жестоко расправиться с тобой.

— Но ведь я не в состоянии съесть бычью тушу, — сказал юноша. — С грехом пополам, натужась, я, может быть, натощак съем пол-ляжки. Как же мне быть?

— Не бойся! — ответила девушка. — Вот тебе, платок. Когда увидишь, что есть тебе уже невмоготу, вытри губы этим платком и ты снова почувствуешь голод. А теперь ложись и спи спокойно. Когда начнет рассветать, я тебя выпущу. Ты где-нибудь поброди в сторонке, а затем иди как ни в чем не бывало к отцу.

Утром царский сын пришел к аджинышу. Они приветствовали друг друга. Хозяин расспросил его о пройденном пути, а затем позвал слуг и приказал:

— Приготовьте гостю завтрак, да выберите быка пожирнее! Он проголодался с дороги.

Аджиныш усадил юношу за стол и стал угощать. Юноша ел, пока не наелся, но когда провел платком по губам, опять почувствовал голод. Так он делал каждый раз, когда чувствовал, что есть больше не может. Он съел все, что было на столе.

— Что ж, отдохни с дороги, — сказал аджиныш и сам провел его в спальню.

«Ну и гость у меня завелся! — подумал аджиныш. — С таким надо держать ухо востро. Надо его извести другим способом».

И он пошел советоваться с женой. Та ему сказала:

— Двор у нас голый; пусть твой гость вырастит посреди двора такую чинару, чтобы вся наша семья могла отдыхать в ее тени. А если он этого не сумеет, значит нечего его бояться, тогда и расправься с ним.

Когда юноша проснулся, аджиныш сказал ему;

— Я тебя очень прошу об одной услуге. У меня голый двор, и мне очень хочется вырастить тенистую чинару, такую, чтобы вся моя семья могла в зной под ней укрыться. Ты, конечно, сможешь это для меня сделать.

Юноша подумал и сказал:

— Хорошо, мне надо будет поискать семена, этим я сегодня займусь, а завтра мы вырастим чинару.

Аджиныш оставил его в покое, и юноша ушел из его усадьбы, решив вечером снова встретиться со своей покровительницей. Может быть, она и на этот раз его выручит.

Ночью он опять с ней свиделся. Он рассказал о выдумке отца.

— Ну, как я теперь вывернусь? — сказал он и повесил голову.

— Не горюй, — отвечала она, — я тебя научу, как поступить. Возьми эту палку, завтра утром пойди и воткни ее в землю, посреди двора, а потом полей тремя кувшинами воды. В это время придет отец и скажет тебе: «Удачи в работе!», но ты не отвечай, пока не выльешь все три кувшина. Когда окончишь поливку, тогда и ответишь. Отец рассердится на такое запоздалое приветствие, но ты ему скажи: «Если бы я ответил до окончания работы, она бы мне не удалась». Тут дерево начнет расти и вершина его тебя накроет. Отец повернется и уйдет. А ты беги ко мне, я тебя спрячу за пологом, ночью же мы оба сбежим. Я боюсь, что отец придумает еще что-нибудь такое, с чем я не справлюсь, и он тебя погубит. Я полюбила тебя и хочу быть твоей женой. Ночью проберись в конюшню и выведи двух лошадей: белую и вороную.

Белую никто не обгонит днем, а вороную — ночью. А когда в паре, они не отстают друг от друга.

Перед тем, как пуститься в путь, девушка взяла в дорогу флягу с водой, мешочек орехов и связку кукурузных початков.

В ту ночь матери её снилось, что в доме случилось несчастье. Она проснулась, разбудила мужа и говорит ему:

— Я видела плохой сон. Должно быть, у нас в доме что-нибудь неладно. Встань и обойди все комнаты.

Аджиныш встал, обошел дом, видит — старшая дочь исчезла. Он вернулся в спальню и сообщил об этом жене.

— Айт, ты, старая кочерыжка! — закричала она на мужа. — Это ты нам на позор избаловал эту вертихвостку. Сейчас же поезжай в погоню, привези ее обратно. Уничтожь проходимца, с которым она сбежала, иначе я сживу тебя со света!

А молодые уже мчались во весь опор, но когда посмотрели назад, увидели, что аджиныш догоняет их на огненном коне.

— Ах, я сделала ошибку! — вскричала беглянка. — Забыла тебе сказать, чтобы ты спрятал уздечку огненного коня. Боюсь, что на нем отец нас нагонит. Но ничего, авось, у отца не на все хватит догадки.

Тут она обратила своего коня в часовню, а коня юноши — в ограду, сама превратилась в попа, а юношу обратила в дьякона. Они притворили плотно дверь и стали, изменив голоса, петь псалмы.

Аджиныш подъехал к ограде, слез с коня, но не посмел войти в часовню. Он постоял до тех пор, пока они не перестали петь, а затем спросил:

— Не проезжали мимо вас мужчина с женой на черной и белой лошадях?

— Как же, — ответил юноша, прикрыв рукою рот и гнусавя, — они проезжали, когда я еще разучивал азбуку.

— Эх, здорово обскакали они меня! — с досадой воскликнул аджиныш. — Гнаться за ними — мертвое дело.

Как только аджиныш уехал, девушка вернула прежний вид себе, юноше, коням, и они снова пустились в путь.

Меж тем, аджиныш возвратился домой с пустыми руками.

— Почему ты не волочишь за волосы дочь? Где она? — набросилась жена на растерянного аджиныша.

Он рассказал о своей неудаче.

— Ах, ты! — закричала она. — Тебя надо бить головой об стену, чтобы твои мозги шевелились. Ведь в часовне были они. Я сейчас сама поеду в погоню.

Едва отдышался огненный конь, она пустилась вслед за беглецами. Много ли, мало ли прошло времени, но жена аджиныша стала их настигать.

Оглянулась девушка и видит: мать догоняет их. Тогда девушка вылила за собой воду из фляги. И вот — разлилась бурная река, которую огненный конь с трудом переплыл. А тем временем беглецы умчались дальше.

Спустя некоторое время, мать опять стала их нагонять. Девушка кинула тогда початки кукурузы. И выросла вдруг такая густая, высокая кукуруза, что огненный конь едва через нее пробрался, но все же скоро стал снова догонять беглецов. Тогда девушка раскидала орехи. Тут поднялись такие высокие, скользкие горы, что уставший огненный конь не смог их осилить. У него пошел дым из ноздрей, он стал спотыкаться, и жена аджиныша свалилась с него. Видя, что ей уже не захватить дочь, она крикнула ей вдогонку:

— Будь проклята! Стань лягушкой, едва увидишь свой новый дом.

Долго еще ехали юноша и девушка, опечаленные проклятием матери. Среди рощи, когда они были уже близко от царского дворца, девушка подняла голову, увидела его высокую крышу и — превратилась в лягушку. Она едва успела сказать юноше:

— Жди меня три года, — и исчезла в траве.

Юноша один вернулся домой, и царь на радостях устроил пир. Чтобы братья ему не завидовали, младший подарил им обоих коней. Сам он очень горевал, тягостно ожидая, когда исполнится три года. С нетерпением считал он дни и при этом ошибся в счете на три дня. Когда наступил, по его расчетам, конец третьего года, а девушка все же не появилась, юноша пришел в отчаянье и позволил родителям обвенчать его как раз на третий день с избранницей, которую наметили они.

В этот же день дочь аджиныша, сбросив лягушечью кожу, собиралась встретиться со своим возлюбленным. Но едва она покинула рощу, как увидела издали свадебное шествие и юношу — жениха. Она решила, что он разлюбил ее и не дождался.

Девушка все же не могла заставить себя уйти из этих мест. Она опять надела свою лягушечью кожу и направилась к старухе, которая жила невдалеке от царского дворца.

— Что тебе здесь надо? — крикнула старуха, увидя лягушку, поддела ее веником и вынесла за дверь.

Лягушка вернулась. Старуха опять ее вынесла, но лягушка пришла снова и села у очага. Она квакнула, и из ее рта выскочил золотой. Обрадованная старуха подняла его.

— Да это никак золото? Сейчас узнаем! — сказала она и побежала в лавку.

Там она накупила всего, что хотела, и вернулась домой с полными руками. Теперь она стала ухаживать за лягушкой словно за родной внучкой.

Прошло немного времени, и старуха, которая раньше кормилась объедками от царской кухни, так поправилась, что все стали ей завидовать.

Соседи узнали, откуда ей привалило счастье, и скоро слух о чудесной лягушке дошел даже до царевича. Он сразу догадался, что это за лягушка. Клял себя за поспешность, но не знал, как теперь поправить дело.

Он перестал разговаривать с женой, избегал родных, уходил на целые дни в сад. Там он ложился под деревом и тщетно тосковал о своем потерянном счастье.

Узнав об этом от старухи, девушка-лягушка попросила ее достать ей двух дроздов и сказала им:

— Летите в царский сад, сядьте на дерево, под которым будет лежать царевич, и затейте между собой драку. Тот, кто окажется слабее, пусть скажет победителю: «Как Санта Сааджа не простила измену Сафа Сааджа, так и я не прощу тебе моего поражения!»

Дрозды прилетели на дерево, когда под ним лежал царевич, и стали клевать друг друга. Потерпевший поражение свалился на землю около царевича. Расправив крылья, он крикнул победителю: «Как Санта Сааджа не простила измену Сафа Сааджа, так и я не прощу тебе моего поражения!» и, прихрамывая, скрылся в кустах.

Когда царевич услыхал, что сказал дрозд, его охватило еще большее отчаянье, потому что Сантой Сааджа звали дочь аджиныша, а Сафой Сааджа — его.

Между тем, его жена тоже узнала, что у старухи живет бывшая невеста царевича, обращенная в лягушку, и потому так горюет ее муж. Она притворилась тяжело больной, слегла. Обеспокоенный царь стал ее спрашивать:

— Чем можно тебе помочь?

— Только одним, — ответила она. — У нашей соседки-старухи есть лягушка. Поймайте ее и бросьте в огонь, это она наслала на меня болезнь.

Царь приказал своим людям захватить лягушку. Ее бросили в огонь и сожгли, но одна косточка выскочила из огня и упала на пол. Когда подметали пол, эту косточку вместе с сором вымели за порог. Пошел дождь, косточку смыло водой в реку, и там она обратилась в золотую рыбку.

Старуха, у которой жила лягушка, очень огорчилась ее гибелью. Однажды она пошла на речку за водой. Тут к ней подплыла золотая рыбка и сказала: «Не печалься о твоей лягушке, я стала золотой рыбкой!»

Старуха не могла скрыть своей радости, и вскоре злая жена царевича узнала, что лягушка стала золотою рыбкой. Она опять притворилась тяжело больной и сказала озабоченному царю:

— Если не поймают золотую рыбку, которая завелась в реке, не принесут сюда и я ее не съем, то знайте, что я умру!

Царь послал рыбаков, те поймали рыбку и принесли во дворец. Но разве можно съесть рыбу так, чтобы ничего от нее не осталось? Один плавничок упал под стол, и когда вымели его во двор, там вдруг выросло большое красивое дерево.

Царская невестка сразу догадалась, что ей опять не удалось погубить свою соперницу. Она опять притворилась больной и потребовала, чтобы срубили и сожгли дерево, которое заслоняет ее окно.

Дерево срубили и сожгли, но в то время, как его рубили, одна щепка далеко отлетела. Как раз в то время мимо проходила старуха, увидела хорошую щепку, подобрала ее и принесла домой. Прошло немного времени, щепка обратилась в девушку.

Старуха ей очень обрадовалась, и девушка осталась жить у нее в доме. Она рассказала старухе обо всем, что случилось с юношей и с нею, а та, спустя несколько дней, сумела подстеречь царского сына, когда он был один, и рассказала ему о том, что его возлюбленная вернулась.

Обрадованный юноша пошел к отцу и открыл ему тайну, сказав в заключение:

— Я так тосковал об этой девушке, что ошибся в счете на три дня. Она не появилась, а я от отчаянья и досады согласился жениться на другой. Лягушка, которую сожгли по наущению моей жены, рыбка, которую она съела, дерево, которое срубили, — всем этим была моя возлюбленная, и все плохое было сделано моей женой, чтобы погубить мою возлюбленную.

— Так пусть же злая и бесчеловечная сноха уходит из нашего дома! — воскликнул разгневанный царь.

Жену царевича прогнали. После этого царь обвенчал сына с Санта Сааджа.

Претерпев столько испытаний, узнав столько горя, они зажили теперь дружно и счастливо.

Я рассказал обо всем этом соседям. Первый сказал мне:

— Живи до тех пор, пока все, о чем ты говорил, мы не увидим своими глазами.

Другой сказал:

— Живи до тех пор, пока мы не подпрыгнем до неба, не сорвем по звездочке и не сделаем из них ручек для своих ножей!

Третий добавил:

— Живи до тех пор, пока мы не пойдем к морю и не притащим оттуда полное сито воды.

ОДНОГО царя был визирь, прославившийся своим необыкновенным умом. До глубокой старости был он правой рукой царя. Но вот, отягченный годами, он попросил освободить его от должности и отпустить домой. Царь согласился, но при условии, чтобы он нашел преемника, равного себе по достоинству. Визирь принял это условие, отбыл домой и велел своему старшему сыну идти к царю вместо отца. Прощаясь, отец дал сыну наставление: в опасности быть смелым героем, а умом не уступать отцу.

Благословил отец сына, посадил его на коня и отправил в путь. А сам сел на другого араша и пустился по кратчайшей дороге наперерез.

Он хотел проверить, способен ли сын в самом деле быть героем. Для этого он спрятался за большой пень и обвязал рот платком, чтобы изменить свой голос, и когда сын проезжал мимо, закричал:

— Стой! Дальше не поедешь! Отдавай оружие! — и дал несколько выстрелов в воздух.

Сын долго упрямился, не хотел отдавать оружия, но отец, не переставая грозить, стоял на своем.

Сын покорился. Тогда отец потребовал, чтобы в знак покорности он переложил свое оружие с левой стороны на правую и вернулся бы обратно домой. Тот подчинился и исполнил приказ. Отец же кратчайшим путем вернулся домой. Вскоре возвратился и сын.

Он никому не сказал, что с ним случилось, в чем причина возвращения, но скрыть неудачи не мог.

На другой день отец отправил к царю своего младшего сына. Так же, как и накануне, отец пустился наперерез младшему сыну и поступил с ним так же, как со старшим. Не устоял и младший сын — испугался угрозы и вернулся домой.

Смущенные, опечаленные братья не смогли скрыть своего горя друг от друга и от окружающих.

— Скажите правду, что с вами случилось по дороге? — стала допытываться сестра, но они ей ничего не ответили.

Тогда она стала просить отца позволить ей самой поехать для того, чтобы выяснить, что им встретилось в пути. Отец разрешил.

Она надела мужскую одежду и уехала. Отец с ней поступил так же, как с сыновьями: поскакал наперерез, спрятался за пень, а когда дочь подъехала, стал стрелять и потребовал сдать оружие. Но дочь не испугалась — она стала отстреливаться.

Тогда он благословил ее за геройство на дальнейший путь к царю.

Немного погодя она увидела запертые ворота, за которыми находился замок трех великанов. Девушка ударила плетью своего араша, и он распахнул ворота.

Великанов не было дома, они ушли на охоту. Девушку встретили сестры великанов, которые были поражены смелостью всадника. Вернулись великаны с охоты и увидели настежь открытые ворота.

— Кто дерзнул это сделать?! — закричали они.

Но, разглядев пришельца, смягчились и стали расспрашивать: кто он, откуда и куда идет. Гость отвечал уклончиво, и все же великанам он понравился. Посоветовавшись между собой, они решили сделать его своим зятем и тут же предложили гостью выбрать себе в жены одну из своих сестер. Гость согласился. В брачную ночь его отправили со старшей сестрой в амхара.

— Я еду к царю по особому делу, и пока я от него не вернусь, не могу быть с тобой близок, а поэтому мы должны с тобою лечь на разных кроватях, — сказал гость, оставшись наедине с невестой.

На другой день сестра рассказала, как с ней обошелся жених. Братья сильно опечалились, подумали, что старшая сестра не понравилась гостю, и предложили ему в жены среднюю. Но с ней гость поступил так же, как и со старшей. Наконец, братья предложили гостю младшую сестру, но и к младшей он не прикоснулся.

Между тем, младшая сестра великанов была вещей, но об этом никто не знал, не знали об этом и братья. И вот говорит она гостю:

— Я знаю, ты не мужчина, а женщина, но в будущем ты превратишься в мужчину. Когда будешь уходить, братья мои предложат тебе выбрать коня из нашего табуна. Выбирай самого плохого, он будет тебе всегда верным помощником.

Гость так и поступил. Выбрал самого плохого коня, оседлал и поехал.

Вдруг конь заговорил человеческим голосом:

— Держи покрепче поводья. Сожми ноги так, чтобы сошлись пятки, и гикни во всю мочь.

Девушка натянула поводья, стиснула коня ногами и гикнула. Конь взлетел под самое небо, перевернулся в воздухе брюхом вверх, но на землю опустился на все четыре ноги. Девушка удержалась на нем.

— Хотел тебя проверить, — сказал конь, — какой ты герой. Теперь отправимся дальше.

Остаток пути прошел спокойно, и они приехали к царю.

Царь принял нового визиря очень хорошо. Но, чтобы убедиться в его способностях, он велел ему выполнить поручение:

— За семью горами, на седьмой поляне, в одном из семи болот разыщи большого черного кабана, вынь у него сердце и печень и принеси мне, — сказал царь.

Девушка обратилась к коню и стала спрашивать у него совета.

— Попроси у царя крепкий, острый нож с черной ручкой, — сказал конь.

Царь дал девушке такой нож, и она отправилась в дорогу.

Много препятствий было на ее пути, но все-таки она добралась до цели. На седьмой поляне из болота вылез большой черный кабан, лег на суше и тут же заснул. Кабан спал три дня и три ночи. Девушка стала разрезать кабану брюхо. Еле-еле к третьему дню, когда кабан уже готов был проснуться, она добралась до печени и сердца и вынула их.

Едва успела она сесть на коня, как кабан проснулся и погнался за ней. Но скоро ослабев, он упал и издох.

Девушка явилась к царю и отдала ему кабанью печень и сердце.

— Хорошо, — сказал царь. — Теперь выполни другую задачу: за семью морями, за семью горами пасется белая олениха. Отправляйся туда, разыщи олениху и принеси три стакана оленьего молока.

Села девушка на коня, миновала семь морей и к вечеру добралась до седьмой горы. Перед ней встало неодолимое препятствие: горы то сходились, то расходились вершинами и так сталкивались, что искры сыпались кругом. Девушка упала духом и спросила коня, что делать.

— Не легко мне будет, — отвечал конь, — но, может быть, мы минуем благополучно это место. Не горюй, соберись с силами. Когда горы разойдутся, натяни поводья потуже, стисни меня коленями, ударь плетью, гикни и — авось, я сумею проскочить.

Сказано-сделано. Однако горы, сомкнувшись, удержали коня за хвост. Девушка же от толчка вылетела из седла через голову коня, но осталась невредимой. Встав на ноги, она увидела в долине какой-то город. Подойдя ближе, заметила, что люди в нем все из белого камня, застыли в разных положениях — одни сидят, другие стоят, третьи окаменели на ходу.

— Здравствуйте! — сказала девушка одному из них.

— Добро пожаловать! — ответил неподвижный человек.

— Отчего все стоят окаменелыми? — спросила девушка.

— Наша царица очень зла. Рассердилась она на мужа за то, что он уменьшил нам подати и облегчил нашу жизнь. «Зачем мне подданные лентяи, — сказала она. — Пусть лучше ничего не делают и станут как камни!» И заколдовала нас. Если ты пригрозишь ей оружием, то она расколдует нас. Но следи, чтобы она не заговорила больше трех раз. Если она успеет заговорить в четвертый раз, мы все погибнем. Поэтому руби ей голову, как только она успеет трижды заговорить, — предупредил девушку окаменевший человек.

Та пришла к царице и, пригрозив ей кинжалом, велела немедля оживить всех окаменевших людей. Царица испугалась и сказала:

— Пусть оживут все.

Потом, помедлив, добавила:

— Пусть все женщины превратятся в мужчин.

Заговорив в третий раз, она сказала:

— Пусть все мужчины превратятся в женщин.

Затем она хотела еще что-то добавить, но девушка выхватила кинжал и отсекла царице голову.

И вдруг все окаменелые люди в городе ожили. Женщины превратились в мужчин, а мужчины в женщин. Сама девушка-герой также превратилась в мужчину. Когда этот мужчина вышел из дворца, к нему подбежал конь, уже вырвавшийся на свободу. Только хвост его стал короче.

Они нашли олениху и добыли от нее три стакана молока, а затем вернулись к царю. Царь, убедившись в силе и находчивости посланца, признал в нем героя и щедро наградил.

— Иди домой и отдыхай, — сказал он ему, — пока я тебя не вызову.

По дороге герой заехал к великанам и женился на младшей сестре, а двух старших повез в невесты своим братьям. Дома отец и братья торжественно встретили его, и зажили они счастливо, обзаведясь каждый своей семьей.

ИЛ старик со старухой. Старика звали Тачкум. Был он ленив и к тому же большой пустомеля. Однажды в осеннюю дождливую ночь старик вышел во двор. Взглянул он на хмурое небо и говорит:

— Ночь подходящая… Вот если побродить — сколько можно было бы у всяких воров отнять похищенного добра!

Услышав эти слова, старуха усмехнулась и решила: «Надоел он мне своей болтовней и выдумками. Отобью-ка я у него раз навсегда охоту хвастаться!»

Не долго думая, она вложила в дорожную сумку шило, кружок свежего сыру, насыпала немного муки, сунула старику сумку в руки, накинула на него старую свалявшуюся бурку, вывела на крыльцо, сказала:

— Надоели мне твое хвастовство и безделье! Иди, куда глаза глядят!

И захлопнула дверь.

Старик стал горько каяться, да было уже поздно. Он знал, что старуха его больше в дом не впустит, махнул рукой и пошел куда глаза глядят.

Шел он, шел, наконец, подошел к большой реке. Видит— на другом берегу стоит адау. Тот закричал:

— Эй, сморчок! Перенеси меня через реку!

— Ишь ты, верзила волосатый!.. Сам перенеси меня. Ни на что другое ты не годишься! — ответил старик, рассчитывая, что река сильно разлилась от дождей и адау до нега не доберется.

Тогда адау поднял с земли камень и сжал его так, что из него потекла вода.

— Вот так же я из тебя дух выпущу, наглец ты! — крикнул он.

Тачкум незаметно вынул из сумки кружок сыру, нагнулся, словно поднял камень, и выжал воду из сыра.

— Вот и я так же из тебя дух выпущу, если ты сейчас же не перенесешь меня через реку! — пригрозил старик.

Адау поднял другой камень и так сжал, что камень превратился в песок.

— Вот так же я и тебя превращу в пыль, ничтожный старик, если ты не перенесешь меня через реку! — снова крикнул адау.

Тачкум выхватил из своей сумки горсть муки, опять нагнулся, делая вид, что поднимает камень, сжал в руке муку и сквозь пальцы высыпал на землю.

— Эй ты, пока цел, переходи скорее реку и перенеси меня на ту сторону, а то я сотру тебя в порошок! — пригрозил Тачкум.

Испугался адау. С трудом перешел реку, посадил старика на плечи и понес его, борясь с течением. На середине реки адау удивленно сказал:

— Какой же ты легкий, старик!

— Это тебе кажется, потому что я держусь за небо, а то, пожалуй, тебе не по силам было бы выдержать мою тяжесть, — ответил Тачкум.

— Ну-ка, чуть-чуть отпусти небо, — сказал адау.

Старик вынул из сумки шило и вонзил его в спину адау.

— Ой, держись за небо! — заревел адау.

Тачкум вытащил шило из спины адау, и тот понес его дальше.

Перенес адау старика через реку и сказал ему:

— Иди в лес, гони на меня зверей, а я переловлю их, и мы приготовим себе завтрак.

Старику хоть и было боязно, но отказаться еще страшнее. Пошел в лес.

Там он поднял от страха такой крик, что звери кинулись кто куда. Адау наловил их, содрал шкуры и подвесил мясо к ветвям огромного дерева.

А тут и старик вернулся.

— Мало ты выгнал зверья, разве этого нам хватит? — спросил адау.

Тачкум опешил, когда увидел, сколько туш развесил великан. Однако он не растерялся.

— Уж больно трусливо это зверье — во все стороны опрометью бросилось. А то, конечно, пригнал бы больше.

Тогда адау сказал старику:

— Подожди теперь здесь, я пойду в лес подальше, еще подгоню, а ты с ними разделайся.

Адау ушел в лес, стал ломать деревья и топтать кустарник. Звери кинулись к опушке, где сидел Тачкум. Вот он видит, что прямо на него бежит огромный кабан. Старик едва успел схватиться за нижнюю ветку дерева и кое-как подтянул ноги. А кабан с разбега всадил клыки в дерево, да так в нем клыки и застряли.

Тут старик заметил в дупле маленькую птичку, взял ее и сел под деревом. Вернулся адау, стал спрашивать старика:

— Где же зверье, которое я выгнал из лесу?

— А вот все, что ты выгнал, — ответил Тачкум, указывая на кабана и птичку. — Больше я ничего не заметил. Кабана я ткнул мордой в ствол, вот он стоит, шкуру с него снимай сам, а птичка у меня в руках.

Адау рассердился:

— Ты поймал какую-то пичугу, на что она нам нужна?

Тачкум выпустил птичку на свободу и крикнул:

— Смотри адау, если ты ее не поймаешь, ты сам будешь превращен в такую же!

Адау испугался, погнался за птичкой, но не смог ее поймать. Тогда он в смущении взвалил на спину дичь и они отправились к нему домой. Тут великан занялся стряпней: отломал огромную ветку, сбил с нее сучья, ободрал кору и стал насаживать на нее дичь, как на вертел, а старика поспросил принести дров.

Долго бродил старик по лесу и не знал, что ему делать. Потом догадался — выкрутил несколько лоз дикого винограда, сплел их и стал перевязывать близко росшие деревья. Адау надоело ждать, пошел он в лес искать старика.

— Жду тебя не дождусь! — сказал он ему с досадой. — Чего ты тут возишься? — Разве ты не видишь? Связываю десяток деревьев, чтобы сразу перетащить, — ответил Тачкум.

— Буду я ждать, пока ты с этим справишься, — проворчал адау, вырвал с корнем большое дерево и поволок.

Дома адау развел костер и стал жарить мясо. А старик захотел обедать на дворе, у обрыва. Адау взял целого оленя, положил перед стариком, сказал:

— Кушай!

Тачкум съел несколько кусков мяса, а остальные незаметно стал сбрасывать под обрыв. Адау с жадностью пожирал мясо и не заметил хитрости старика.

Стемнело. Тачкум побоялся ночевать под одним кровом, с великаном и сказал, что всегда спит на свежем воздухе.

Адау никак не мог понять повадок старика. Он задумал так или иначе избавиться от него и решил, как только старик заснет, — ошпарить его кипятком. По косым взглядам адау старик догадался, что тот хочет с ним разделаться, и надо держать ухо востро.

Ночью Тачкум взял бревно, положил его на то место, где подготовил себе ночлег, накрыл буркой, а сам спрятался за дерево и стал ждать.

В полночь адау, думая, что старик спит, пришел с котлом кипятка и облил бревно, покрытое буркой. Он думал, что покончил со стариком, а утром Тачкум зашел к адау и сказал:

— Этой ночью мне что-то было жарко, я потел и видел плохие сны.

Удивился адау, но ничего не ответил, отложил расправу со стариком до следующей ночи. Теперь он задумал накалить заостренную железную палку, чтобы вонзить ее в спящего Тачкума.

А старик поступил так же, как в первую ночь. Дождавшись полуночи, адау вонзил раскаленное железо в бревно, прикрытое буркой, и думая, что на этот раз разделался со стариком, пошел спать.

Утром Тачкум зашел к великану, сделал вид, что его знобит, и стал жаловаться:

— Всю ночь меня кусала блоха, не давала спать.

«Что это за человек?! — подумал адау. — Кипяток он принимает за плохой сон, раскаленное железо — за укус блохи». И великан в отчаянии глубоко вздохнул. От этого вздоха старик взлетел вверх, ударился о балку, схватился за нее и повис. Еще больше удивился адау.

— Что ты там делаешь? Чего висишь?

— Сегодня я еще ничего не ел, умираю от голода, хочу проверить зубы, крепки ли они, а потом возьмусь за тебя.

— Ты шутишь… — сказал перепуганный адау. — Мы сейчас сядем закусывать.

С этими словами он помог старику стать на пол, принес мясо и стал потчевать невольного гостя. А у того и кусок не лезет в горло, от страха стучат зубы.

— Что с тобой? Почему ты ничего не ешь? — спросил его адау.

— Мне надоело мясо зверей, хочется поесть хоть немного мяса какого-нибудь адау, — ответил Тачкум.

Тут адау не выдержал — умчался от страха в лес.

А Тачкум захватил стадо адау и погнал его к себе домой. Но так как он был никуда не годным пастухом, стадо по дороге разбежалось. Вернулся старик к старухе с одной лишь овцой, и та в пути захромала, так что он вынужден был тащить ее на плечах.

После всех этих приключений Тачкум перестал лгать и хвастаться, а вот хорошо работать он так и не научился.

ИЛ когда-то охотник, по имени Каурбей. У него было два сына — Мазлоу и Жакур. Когда мальчики подросли, он стал брать их с собой на охоту, чтобы приучить к этому промыслу.

Раз Мазлоу и Жакур попросили отца разрешить им пойти на охоту без него. Отец согласился.

Идя по ущелью, братья заметили двух зайцев и хотели их застрелить. Но зайцы взмолились:

— Не убивайте нас, мы всю жизнь будем служить вам!

Братья пощадили их, и зайцы послушно побежали за охотниками. Немного погодя братья увидели двух лисиц и стали прицеливаться. Но лисицы тоже взмолились о пощаде, обещая всю жизнь служить им. Братья пожалели и их. Все они вместе двинулись дальше.

Братья увидели двух медведей, сидевших под буком. Охотники навели на них ружья, но медведи упросили оставить их в живых, поклявшись в том, что они станут их верными слугами.

Охотники и звери подошли к распутью — одна дорога шла направо, другая — налево. Здесь братья решили разойтись, но один из них всадил нож в граб, стоявший у распутья. Нож этот обладал волшебным свойством: в случае несчастья с кем-либо из братьев он ржавел с той стороны, где случалось несчастье. Таким образом, тот, кто раньше вернулся бы к этому месту, мог узнать о судьбе брата.

Взяв по зайцу, лисе и медведю, братья отправились по разным дорогам.

Жакур попал в пустынное место. На крыльце ветхого домишки, стоявшего под горой, он увидел дремавшую старуху, а неподалеку у сарайчика — кучу человеческих черепов. Он сразу догадался, что это жилище людоеда и, укрывшись за зверями, благополучно миновал опасное место.

Но дальше им попалась яма, наполовину заполненная белыми камнями. Около нее стояла старуха, опиравшаяся на клюку. Жакур, подойдя к ней, спросил кого она ждет.

— Тебя, — ответила она, коснулась клюкой Жакура и его спутников и превратила их в белые камни.

Мазлоу, идя своей дорогой, пришел в деревню, жители которой были одеты в траурную одежду. Среди них не видно было молодых — лишь пожилые да старики. Мазлоу спросил одного из встречных, какая беда их постигла. И вот что тот рассказал.

Около села стоит древняя башня. Не так давно в ней поселился дракон — агулшап. Никто не решается с ним сразиться: молодежь и мужчины ушли в дальний поход, а князь стар и немощен.

Агулшап грозит спалить все село и требует каждые три дня себе на прокорм девушку. Тогда жители кидают жребий, и несчастную отводят в башню. Сейчас жребий пал на единственную дочь князя, оттого-то и опечален народ.

Мазлоу, не долго думая, отправился к башне и вошел в нее. Агулшапа не было, и Мазлоу затаился в темном углу. Своим зверям он велел ждать его около башни и поспешить к нему, если он их кликнет.

Под вечер жители с плачем привели дочь князя. Появился и агулшап. Не успел он кинуться на девушку, как Мазлоу очутился между ними. Долго он боролся с чудовищем и одолел его.

— Ты спас мне жизнь, и теперь я принадлежу только тебе, — сказала Мазлоу дочь князя. — Идем к моему отцу, я ему объявлю, что ты мой спаситель.

— Я очень устал с дороги и хочу немного отдохнуть, — ответил ей Мазлоу. — Завтра утром я буду вашим гостем.

Тогда дочь князя сняла кольцо со своей руки и надела на палец Мазлоу, сказав:

— Хорошо я уйду одна, но мое кольцо останется на твоей руке, и я буду тебе сниться.

Весь разговор Мазлоу с дочерью князя подслушал княжеский конюх. Подождав, пока тот заснул, конюх прокрался в башню и отрубил спящему Мазлоу голову его же шашкой.

Торопясь нагнать ушедшую девушку, конюх забыл снять кольцо с пальца Мазлоу. Затем он заступил ей дорогу и, угрожая смертью, взял с нее слово, что она признает в нем победителя агулшапа. Запуганная девушка дала ему клятву, и он привел ее к старому князю, который на радостях обещал конюху, что завтра объявит его женихом дочери.

Между тем, заяц, лиса и медведь забеспокоились, не слыша зова Мазлоу. Они осторожно вошли в башню и увидели мертвого агулшапа и Мазлоу с отрубленной головой. Горько заплакали животные и стали обдумывать как бы его оживить.

— Я могу только приладить голову на место, — сказал медведь.

— А я смогу, лизнув языком, срастить голову с шеей, — сказала лиса.

— Если вы все это искусно сделаете, то я дуну в рот нашему другу и оживлю его, — сказал заяц.

Каждый из них ловко проделал то, за что взялся.

Мазлоу вскочил, как будто его внезапно разбудили. Заметив лежавшую рядом окровавленную шашку, он понял, что был кем-то убит. Рассказав четвероногим друзьям обо всей, что с ним случилось, Мазлоу отправился с ними к князю. Едва он вошел во двор, как дочь князя с радостным криком бросилась к нему навстречу и обняла. Она объявила отцу и сбежавшимся жителям, кто ее подлинный спаситель.

Злодея конюха привязали к хвосту необъезженного коня, и тот умчался с ним в поле, а Мазлоу обвенчали с дочерью князя. Щедро одарив зятя, князь отпустил его с женой, взяв с них слово, что они приедут гостить, захватив с собой Жакура.

Мазлоу возвратился к распутью, где он расстался с братом. По заржавленному с одного бока ножу он узнал, что с Жакуром случилось несчастье. Тогда он оставил жену со свадебными дружками в ближайшей деревне, а сам с зайцем, лисой и медведем отправился той дорогой, по которой ушел его брат.

Немного погодя он увидел домишко. На крыльце спала, прислонившись к двери, жена людоеда. Было жарко и она наполовину обнажила грудь. Мазлоу подкрался к ней и приложил губы к ее груди. Жена людоеда проснулась. Она посетовала, что Мазлоу перехитрил ее, но что было делать… Он теперь породнился с ней, она и ее муж уже не могли ему сделать дурного. Мазлоу упросил ее помочь отыскать брата. Жена людоеда подумала и сказала:

— Не так давно тут проходили заяц, лиса и медведь. Может быть, с ними был и твой брат. Я не особенно приглядывалась… Неподалеку отсюда, под горой, живет моя сестра. Надо сказать, что у нее плохой характер, она старая дева и не любит мужчин. Если кто-либо из них ей попадается, она их обращает в камни. Может быть, твой брат ей попался. Берегись ее клюки. Сестра обращает живые существа в камень, коснувшись их острым концом клюки. Но можно их расколдовать и вернуть к жизни, если тронуть другим концом клюки. Вот все, что я могу тебе сказать. А теперь уходи, пока не вернулся муж. Он ревнив и не особенно обрадуется нашему родству.

Мазлоу поблагодарил жену людоеда и отправился дальше со своими верными спутниками. По дороге они стали держать совет, как раздобыть у злой ведьмы клюку.

Почесав себя за ухом, медведь сказал:

— Я взберусь на гору, начну оттуда скатывать на ее домик камни да пни, и не дам ей покоя.

— А я буду всю ночь тявкать под ее окном и изведу ее, — сказала лиса, махнув хвостом.

— Когда вы доведете ее до изнеможения, я стащу у нее клюку. И пусть попробует она меня догнать, — сказал заяц.

Как решили, так и сделали. Мазлоу добыл клюку старухи. Он ударил по лежавшим в яме камням, оттуда вышла толпа людей и, наконец, Жакур со своими зверями. После этого Мазлоу поломал клюку и обломки ее бросил отчаявшейся ведьме, которая с воем убежала.

Братья зашли в деревню, где их ждала жена Мазлоу, а затем все вместе вернулись домой. Их отец и мать были в трауре. Они думали, что сыновья погибли.

На радостях был устроен большой пир, на который пригласили всех соседей. Расколдованные люди прислали братьям гору подарков. Медведь, изрядно выпив, кувыркался, лиса танцевала, а заяц прыгал от радости. Когда все было съедено и выпито, звери попрощались с хозяевами, пожелали им всякого счастья и ушли к себе в лес.

ИЛ кузнец, звали его Согум. Было ему лет пятьдесят, и жене столько же. Детей у них не было.

Согум славился как хороший мастер, и односельчане уважали его.

Как-то раз, ранним утром, он пошел в лес выжигать уголь — у него уголь кончился. Недалеко от того места протекал родник. Этот родник назывался «Холодным родником князя», потому что князь и все его соседи брали воду из этого родника.

Кончил Согум выжигать уголь и сильно устал. Ему захотелось напиться, вымыть лицо и руки. Он подошел к роднику князя, положил мешок с углем на землю, напился, обмыл лицо и вдруг превратился в девушку-красавицу.

— Что со мной случилось? — изумился кузнец, застыв на месте.

В это время к роднику подошел сын того князя, чье имя носил родник. Княжеский сын хотел напиться, но, заметив красивую девушку, тут же решил взять ее в жены. Так и сделал: привел в свой дом и устроил свадьбу.

Прошло много времени, жена княжича родила трех сыновей, и она их воспитала.

Как-то раз, утром, жена взяла кувшин и пошла к роднику набрать воды на то самое место, где она из кузнеца превратилась в девушку. Пришла, набрала полный кувшин воды и умылась. Но как только умылась — стала прекрасной кобылицей. Эту кобылицу увидел княжеский сын, тот, который женился на ней, когда она была девушкой.

— Хороша кобыла! — сказал он. — Пусть походит в моем табуне! — и пустил в свой табун.

Кобыла принесла трех хороших жеребят и выкормила их. После этого она опять пошла к роднику, где в свое время превратилась из женщины в кобылицу, и снова напилась родниковой воды. Как только выпила родниковой воды, — тотчас же стала хорошей собакой. Княжеский сын заметил и собаку.

— Какая хорошая собака! — сказал он и привел собаку к себе домой.

Собака ощенилась тремя щенками. Она их выкормила и однажды вместе с щенятами пошла к роднику, напилась воды и вдруг снова превратилась в кузнеца Согума, каким он был раньше. Щенки, увидев, что их мать превратилась в человека, испугались и побежали прочь. Согум подивился всему, что с ним приключилось, взял приготовленный уголь, — он лежал на том месте, где был оставлен, — и пошел домой.

В тот час, когда Согум уходил из дому, его жена вешала котел с водой, чтобы варить мамалыгу. Теперь мамалыга как раз поспела, и жена поджидала Согума, чтобы сесть обедать. Очень удивился Согум, что за такой долгий срок мамалыга не испортилась. А жена была в обиде на мужа:

— Чего ты там так долго пропадал? — проворчала она.

Согум ничего не ответил, он только сказал:

— Снимай мамалыгу, я есть хочу!

Жена сняла котел с мамалыгой, и они покушали.

Прошло три года. Как-то раз Согум прослышал, что один князь, у которого была прекрасная дочь, налил в большой котел молока, поставил его посреди двора и объявил:

— Я выдам свою дочь замуж за того человека, который сможет своим словом вскипятить это молоко!

Когда об этом услышали юноши, они собрались к князю и, с его разрешения, начали состязаться в рассказах о том и о сем, но сколько ни рассказывали, — молоко не закипало.

«Пойду-ка и я, попробую, — решил Согум. — Посмотрю, что будет. Закипит ли молоко, если расскажу все, что со мной случилось?» Собрался он в путь и пошел, расспрашивая встречных, как дойти до княжеского дворца. Дорогу пересекала река. Вброд через нее нельзя было переправиться, поэтому Согум стал поджидать, чтобы какой-нибудь верховой перевез его на другой берег. Видит, подъезжают к реке три всадника — трое юношей, которых он родил и вскормил, когда был женщиной, на трех лошадях, которых он родил и вскормил, когда был кобылицей, с тремя собаками, которых он родил и вскормил, когда сам превратился в собаку. Согум обрадовался — он думал, что сыновья помогут ему перебраться через реку, но те не узнали его. Согум приподнялся с земли и сказал:

— Добрый день!

Всадники ответили на его приветствие. Тогда Согум попросил их:

— Дадраа[24], переправьте меня через реку!

Но старший и средний сын ответили:

— Мы спешим, нам некогда с тобой возиться! — и проехали мимо.

Только младший сын пожалел старика и, подъехав к нему, посадил на коня позади себя. Так они переправились через реку. Тут младший догнал своих братьев, а Согум пошел следом и добрался до княжеского двора. Там все стали над ним смеяться:

— И зачем было этому старику плестись сюда? О чем он думает?

Вокруг котла с молоком стояло много народу. Каждый по очереди что-то говорил, рассказывал, но молоко не кипело. Согума долго не подпускали к котлу. Наконец, под вечер, ему дали слово, посмеиваясь:

— Послушаем, что станет болтать этот выживший из ума старик!

А Согум начал рассказ о всех своих превращениях и о том, что с ним случилось. Не успел он рассказать и половины всего, что пережил, как вдруг молоко в котле стало кипеть. Все удивились и подумали, что князь теперь откажется от своих слов, но тот, увидя, что молоко закипело, сказал:

— Я хозяин своего слова, и я сдержу его во что бы то ни стало. Как человек, плюнув, не поднимает своего плевка обратно, так и я не откажусь от своего слова! Я рад счастью своей дочери. Завтра будет свадьба, и я прошу вас всех остаться, чтобы сыграть свадьбу как следует.

После этого Согум попросил у князя разрешить ему сказать ответное слово. Князь разрешил. Тогда Согум, обратясь к народу, попросил выслушать себя и сказал:

— Князь — честный человек, он сдержал свое слово, но я, как видите, — старик. Поэтому я хочу, чтобы княжеская дочь была мне не женой, а снохой, если князь не будет против.

Согум подозвал к себе своих трех сыновей, указал на младшего и пожелал, чтобы князь выдал за него свою дочь. Князь согласился. Народу это очень понравилось. Вскоре князь устроил большой пир.

Так сыновья Согума узнали своего родителя. Они очень обрадовались и устроили пир в честь Согума. После этого старику жилось хорошо.

ХАДЖИ СМЕЛА был единственный сын, по имени Хаджаджа.

Недалеко от его дома протекала река. Каждое утро он ходил туда мыть лицо и руки.

Однажды утром, когда Хаджи Смел умывался, кто-то схватил его за бороду.

Хаджи Смел закричал:

— Пусти! Если отпустишь невредимым, я дам тебе все, что захочешь!

— Отдай твоего сына, больше мне ничего не надо! — раздался чей-то голос.

— Нет. Все остальное, чего бы ты ни пожелал, я тебе отдам, но единственного сына не проси, — сказал Смел.

Однако рука продолжала его держать за бороду.

Видит Смел, что все просьбы напрасны, и говорит:

— Хорошо, я согласен, только подожди до завтра!

Не успел он это сказать, как почувствовал, что его борода свободна, никто ее не держит.

На другой день, утром, Хаджи Смел вместе с сыном пошел к реке и начал умываться. Вдруг его опять кто-то схватил за бороду и спросил, привел ли он сына?

Хаджи Смел ответил:

— Я очень богат — забери все, но умоляю тебя — оставь мне сына!

Однако тот, кто был в реке, не соглашался, и тогда Хаджи Смел сказал:

— Подожди немного, я приведу сына.

В это время Хаджаджа закричал:

— Я здесь! — и бросился к реке.

В тот же миг он исчез в воде.

Схватившись за голову, Хаджи Смел вернулся домой.

А мальчика-то, как оказалось, взял к себе на воспитание Аерг.

У него, кроме матери и сестры, никого не было. Аерги воспитывали ребенка очень хорошо, только о нем и заботились.

Прошло много времени. Хаджаджа вырос, стал юношей. Он был умным, быстрым парнем, ходил на охоту, приносил дичь.

Однажды Хаджаджа заметил, что на западе, перед восходом солнца, что-то светит. Это не давало ему покоя, и он спросил Аерга, своего воспитателя:

— Что такое светит на западе перед восходом солнца?

Аерг ответил:

— Это так светится единственная дочь лесного царя. Он живет за морем. Его дворец окружен неприступными горами и непроходимыми лесами. К нему можно проникнуть только через пещеру, вход которой стережет злой людоед-великан. Каждое утро дочь царя высовывает свой мизинец, и он сияет на весь мир.

— Что бы со мной ни случилось, но я пойду к ней и возьму ее в жены! — воскликнул Хаджаджа.

— Хай! Оттуда никто не возвращался живым. Нас было пятеро братьев, но все мои братья погибли из-за нее! — с тревогой сказал Аерг.

— Пусть я погибну, но я должен пойти туда! — настаивал юноша.

Мать и сестра Аерга оделись в глубокий траур, сели босые у очага и принялись горько плакать. Этим они хотели заставить Хаджаджу призадуматься, — были уверены, что живым его не увидят. Но Хаджаджу ничто не могло удержать.

Он взял с собой двух сверстников, которые крепко дружили с ним, одинаково хорошо владели веслами и парусами, знали весь берег своей страны. Они решили отправиться в путешествие по морю, в самую даль, туда, где заходит солнце. Сложили в надежную лодку припасы, взяли еще двух подручных и поплыли. Ветер был попутный. Так они плыли несколько дней. Вдруг ночью разразилась буря, которая чуть их не потопила. Утром волна их вынесла к берегу незнакомой земли.

Они благополучно причалили и очутились на лугу. Кругом рос высокий камыш, вперемешку с сочной зеленой травой, доходившей им до колен. От камышей пахло медом, а когда они надрезали стебель одного из них, оттуда стал вытекать густой золотистый мед. Они наелись им досыта. Затем Хаджаджа со сверстниками пошел дальше, оставив двух подручных стеречь лодку.

Миновав заросли камышей, они увидели черневший за лугом густой лес и заросшие кустарником утесы. На пути они заметили чьи-то огромные следы. Пошли по ним и наткнулись на стадо овец. Овцы были жирные, крупные. Они завидели путников, перепугались и кинулись вперед. Тут к ним навстречу вышел пастух. Это был великан-людоед. Хаджаджа и его спутники растерялись. Бежать было поздно — великан их погнал вместе со стадом в пещеру с железными воротами. Он пропустил скот, закрыл ворота и привалил к ним изнутри огромный камень. Затем великан развел огонь, вытащил из углубления в стене вертел, длиною с виноградный шест, и сунул в огонь, а сам развалился отдыхать.

Когда вертел раскалился докрасна, великан вытащил его из огня, схватил одного из сверстников Хаджаджы, проткнул его вертелом, не обращая никакого внимания на его вопли, приладил над огнем, зажарил и съел. Потом он снова взялся за вертел и проделал то же со вторым товарищем Хаджаджы.

Насытившись, он подложил под голову охапку сена, напился меда из бурдюка и, повернувшись на бок, захрапел.

Сына Хаджи Смела ждала участь его друзей. Долго ломал он голову, как избежать гибели, и тогда решил ослепить великана, а потом так или иначе выбраться из пещеры. Хаджаджа взял вертел, раскалил его докрасна и, примерившись, воткнул в глаз спящего великана. Не дав ему опомниться, он в тот же миг выжег ему и второй глаз. Затем Хаджаджа притаился до поры до времени среди овец. Чтобы ослепший великан его не поймал, он прицепился к барану, распластавшись под его брюхом, и выбрался из пещеры вместе со стадом.

Наступил полдень, когда Хаджаджа подошел к воротам того дворца, где жила светящаяся девушка. На всех кольях вокруг дворца были насажены человеческие головы, не хватало только одной головы. Ворота были на замке, никто не мог их открыть.

В это время все семь братьев девушки были на охоте. Их единственная сестра лежала на седьмом этаже дворца. Она никогда не видела солнца, ее нога никогда не ступала на траву.

Сын Хаджи Смела поднялся на седьмой этаж, открыл дверь, вошел и — остолбенел: девушка лежала на спине и спала. Она освещала собой все вокруг.

Юноша окликнул ее раз, другой, но не смог разбудить. Окликнул в третий раз, — девушка проснулась и вскрикнула:

— Кто осмелился войти ко мне?

Она вскочила, быстро оделась, бросилась на юношу, и они стали бороться. Много дней и ночей боролись они, наконец, девушка не выдержала и упала. Упав, она снова засияла. Увидя ее такой, юноша обомлел.

Девушка сказала:

— С кем я ни боролась — всех побеждала, никто в мире не смог свалить меня на землю! А я поклялась, что выйду замуж только за того, кто сможет меня одолеть. Мои братья сейчас на охоте, но если они придут, то убьют тебя. Куда же нам деться?

— Если так, давай убежим! — вскричал юноша.

Хаджаджа с невестой прибежал на морской берег к лодке. В двух словах он рассказал своим спутникам о гибели товарищей и о том, как ему досталась дочь лесного царя. Они поставили парус, отчалили. Но в это время показались братья невесты — ослепленный великан успел им все рассказать. Они стали бросать камни, но те не долетели до лодки, и Хаджадже удалось спастись. После долгого, трудного плавания Хаджаджа вернулся сначала к своему воспитателю, а затем — к отцу навсегда. И те и другие пировали и веселились долго…

Конечно, совершить подвиг труднее, чем о нем рассказать!

НЕКОЕМ царстве жил богатый купец. И был у него сын. Сын подрос и решил по примеру отца, заняться торговлей. Но отец не захотел, чтобы единственный сын занимался этим делом. Поэтому он наделил сына большим богатством и отправил за море, чтобы он выбрал там себе какое-нибудь другое занятие. В чужой стране сын обзавелся хозяйством, которое вел прекрасно. Купеческого сына приглашали на все пиры, поминки, семейные празднества.

Однажды он встретил на улице похоронное шествие.

Вдруг он видит, что несколько человек схватили покойника, накинули ему петлю на шею и потащили по земле, а другие длинными хворостинами стегают его. В недоумении купеческий сын спросил, чем вызвано такое надругательство над мертвецом. Ему сказали: «Этот человек умер, не заплатив долги тем, которые теперь его волокут и бьют. И так поступать — их право».

Остановив похороны, купеческий сын расплатился с должниками, усовестил их и заставил кредиторов с почетом похоронить бывшего должника.

Спустя некоторое время царь этой страны справлял пир. Он пригласил на пир и купеческого сына.

На свадьбу сын купца поехал верхом. По дороге он встретил незнакомца, вооруженного топором, преградившего ему путь, со словами:

— Не пущу туда, куда ты собрался.

Купеческий сын считал постыдным для себя вернуться с полпути и стал просить незнакомца пропустить его.

— Не позорь меня, — говорил он, — не лишай случая побывать на царском пиру, и я за это осыплю тебя золотом и серебром.

Незнакомец был неумолим, но после долгих уговоров он уступил:

— Я пущу тебя, если ты мне дашь половину того, что там получишь.

Купеческий сын не надеялся что-либо получить на свадьбе. Однако он поклялся отдать незнакомцу половину того, что он получит на пиру.

Тогда незнакомец пропустил его.

На пиру юноша очень понравился дочери царя да и самому царю. После пира царь говорит ему:

— Я выдам за тебя дочь мою.

Царевна была прекрасна. Купеческий сын подумал, что счастье упало к его ногам, и с благодарностью ответил царю согласием.

На ночь молодых уложили в спальне. Вдруг купеческому сыну показалось, что незнакомец стоит неподвижно в углу горницы.

Новобрачный решил, что это ему привиделось и, обняв молодую жену, уснул. В полночь изо рта царевны выползла змея и вот-вот собиралась уже укусить лежавшего рядом с нею юношу. Но незнакомец, мигом оказавшийся возле спавших, бесшумным ударом топора отрубил змее голову. Через некоторое время изо рта царевны выползла другая змея, собиравшаяся ужалить мужа, но незнакомец отрубил и ей голову. Еще через некоторое время показалась третья змея, но увидев-незнакомца с топором, уползла обратно.

До самого утра стоял над новобрачными незнакомец и оберегал их сон. Утром придворные удивились, увидав новобрачного целым и невредимым. Оказалось, что он был не первым, за кого царь выдавал свою дочь, но мужья в первую же ночь умирали от укуса змеи.

На следующий день царь устроил пышный пир, благословил зятя и дочь и отправил их на родину купеческого сына.

Незнакомец следовал за ними. Когда они доехали до того места, где купеческий сын с ним встретился, незнакомец обратился к нему со словами:

— Теперь, если не хочешь нарушить клятву, ты должен отдать мне мою долю из того, что ты получил от царя.

— То, что я получил от царя, это — моя жена. Как же мы ее поделим? — спросил молодой человек.

Незнакомец упрямо стоял на своем. Наконец, юноша сказал ему:

— Ну, если ты так настаиваешь, бери половину, руби живого человека.

Незнакомец замахнулся топором на новобрачную, та в ужасе вскрикнула, изо рта у нее выскользнула змея и упала на землю. Незнакомец одним ударом отрубил ей голову. Потом достал из сумки головы ранее им убитых змей и сказал:

— Теперь бери свою жену и живи с ней счастливо.

— Ты мне спас жизнь! — воскликнул юноша. — Я хочу знать, кто же ты такой?

— Я тот мертвец, которого волокли на веревке и секли прутьями, за чьи долги ты заплатил, — ответил незнакомец и исчез.

Купеческий сын вместе с молодой женой вернулся к отцу.

Дома устроили пир. На пиру было что попить и что поесть.

Зажили хорошо — кому на радость, а кому на зависть.

Вот и выходит: сотворив добро, хоть в воду его бросай — не пропадет.

ИЛИ-БЫЛИ Орешек, Пестик, Шило и Лопатка. Решили они однажды устроить пир. Пестик, Шило и Лопатка сговорились послать Орешка, чтобы он пригнал быка. Как раз неподалеку от них жил злой и бездушный богач. Орешек покатился к нему и притаился у забора.

В полдень пахарь распряг быков, дал им сена. А богач тем временем улегся в тени под деревом и уснул.

Подкатился Орешек к быкам, но никак не мог решить, которого из двух выбрать, и крикнул своим друзьям:

— Какого привести вам, рогатого или комолого?

— Рогатого тащи! — закричали в ответ друзья Орешка.

Богач сквозь сон услышал голоса, проснулся и подумал:

«Кто это хочет украсть моего быка, да еще выбирает — какого?» И пошел проверить, целы ли его быки.

Орешек тотчас же вскочил быку в ухо.

Богач огляделся кругом, но никого не заметил.

— Кто же это кричал? — удивился он и ни с чем ушел.

Выкатился Орешек из бычьего уха и погнал его к своим друзьям.

Обрадовались друзья, свалили быка, зарезали и сняли шкуру. А затем послали Орешка за котлом.

Прикатился Орешек к тому месту, где стояли котлы богача, и снова крикнул друзьям:

— Большой котел принести или маленький?

Хозяин, услышав этот крик, удивился и побежал к тому месту, где стояли котлы. Орешек спрятался.

Не найдя никого, хозяин подивился, развел руками и ушел.

Орешек забрал самый большой котел и притащил его к товарищам.

Развели друзья костер, положили мясо в котел, подвесили его над костром, раздули огонь, и мясо быстро сварилось. Затем сняли с огня котел, достали мясо и съели. Наевшись до сыта, Орешек, Пестик, Шило и Лопатка весело болтали, как вдруг увидели приближающегося богача, который шел по следам быка.

— Эх, пропали мы теперь! Хозяин идет! — воскликнули друзья и повесили котел с наваром на крючок.

Орешек спрятался тут же, в золе, Пестик забрался на чердак, Шило воткнулось под сиденье скамьи, а Лопатка стала за дверью.

Богач по следу прямо пошел в их дом.

— Вот тут, наверно, и зарезали моего быка. Вот и котел мой висит! — сказал он и нагнулся над котлом.

Тут Орешек швырнул в него горсть горячей золы.

— Ух, обжегся! — вскричал хозяин и, в надежде найти шкуру со своего быка, хотел было подняться на чердак, но Пестик свалился с чердака прямо ему на голову.

— Ах, голова, голова моя разбилась! — ахнул богач и сел на скамью, но в тот же миг Шило вонзилось в него.

— Укололся! — закричал богач и вскочил.

Тогда настала очередь Лопатки. Она ударила его плашмя и выкинула во двор.

Вот какую шутку сыграли над скупым богачом Орешек, Пестик, Шило и Лопатка.

Недаром народ говорит: во всякой шутке есть зерно справедливости.

ИЛ-был в старину охотник. Однажды он застрелил косулю и притащил ее в свой шалаш. Там он повесил добычу на сук, содрал кожу, вынул печенку и стал ее жарить на вертеле. Вдруг сук, на котором висела туша косули, затрясся, туша упала на вертел, схватила печенку, подбежала к своей шкуре, лежавшей около дерева, завернулась в нее и убежала.

Охотник диву дался и стал кричать не своим голосом.

Тогда косуля остановилась и сказала ему:

— Ты подивился бы еще пуще, если бы узнал, что случилось с Ахи-Зоурымом.

Пастух задумался, затосковал и пошел искать Ахи-Зоурыма. Шел долго. Однажды видит он: человек гоняет по каменистому бесплодному полю запряженных в борону осла и ослицу. Поздоровался с незнакомцем и спросил, не знает ли он, где живет Ахи-Зоурым.

— Ступай прямо. За речкой стоит домик, там и живет Ахи-Зоурым, — ответил пахарь.

Пошел путник за речку, нашел домик, спрашивает:

— Здесь живет Ахи-Зоурым?

— Здесь, но его нет дома, — отвечают ему.

— А где же он?

— Отдыхает.

Охотник стал его ждать. Вечером приходит в дом тот самый человек, который боронил поле. Это и был Ахи-Зоурым.

Спрашивает Ахи-Зоурым путника, зачем он к нему пожаловал. Тот рассказал об истории с косулей. Ахи-Зоурым говорит ему:

— Ну, это пустяки. Вот послушай, что было со мной.

Жена моя завела любовника и, чтобы отвязаться от меня, они превратили меня в собаку. Поплелся я куда глаза глядят. Встретил пастуха со стадом, пристал к нему. Пастух принял меня было за волка и хотел убить, но, рассмотрев, увидел, что я собака, и оставил при стаде. Так стал я караулить стадо. Вечером пошел за пастухом к нему домой; вошел в дом и лег у очага. Мне бросили объедки, но я к ним не притронулся. Удивились люди, дали мне миску мамалыги, — я поел с удовольствием.

Ночью напали на стадо волки, задрали одного козленка и разогнали все стадо. Я пустился вслед за волками, догнал их, задушил четырех, уложил рядом, а стадо собрал и стал караулить. Утром пришли пастухи, увидели задавленных волков, обрадовались, и с тех пор стали мной дорожить.

У местного князя должна была разрешиться от бремени жена. Он очень волновался, потому что всякий раз их постигало одно и то же несчастье: как только жена родит, ребенок исчезает. Услыхал князь о необыкновенной собаке и стал давать за меня пастухам большие деньги. Но пастухи не хотели навсегда расстаться с такой надежной собакой и согласились уступить ее князю только на время. Отвели меня в дом князя, оставили на дворе. Ночью княгиня родила. Вижу — какая-то женщина выносит ребенка. Я бросился на нее. Она испугалась, отдала мне ребенка и умоляла не губить ее, обещая за то дать корешок, который возвратит мне человеческий образ, и кнут, которым можно превращать людей в животных, а животных в людей.

Я взял этот корешок, взял кнут, отпустил женщину и принял прежний человеческий вид. Утром князь узнал, что случилось, очень обрадовался спасению ребенка, подарил мне новое платье и предложил в награду деньги, но я отказался.

Немедля я вернулся домой, ударил кнутом жену, превратил ее в ослицу, а любовника — в осла, и теперь запрягаю их в борону и гоняю по каменистому полю. Это мой отдых и развлечение.

Так закончил свой рассказ Ахи-Зоурым.

ИЛ-был старый охотник. Однажды, возвращаясь домой, он увидел шакала, который стоял на берегу речки и что-то высматривал, следить за ним.

Вдруг шакал бросился к камышам и выскочил, держа в пасти младенца. Охотник метким выстрелом убил шакала, а малютку, завернув в башлык, принес домой.

Жена охотника очень обрадовалась ребенку, так как детей у нее не было. Она заботливо взялась за воспитание приемного сына. Мальчик вырос и стал смышленым, расторопным юношей. Звали его Кыпа.

Целые дни прилежно работал Кыпа, заботясь о стариках. Он во всем помогал им и старался все делать сам. Только один недостаток был у него. Он никогда не смеялся и даже не улыбался. Это очень огорчало мать и отца.

Как-то за ужином старики между собой повздорили. Слова жены так возмутили хозяина, что он швырнул мамалыгу в лицо хозяйки. Старуха успела увернуться, и мамалыга только задела ее плечо. Тут Кыпа захлопал в ладоши и так захохотал, что свалился на пол. Позабыв свою ссору, они, обрадовавшись такой перемене в характере сына, пристали к нему:

— Сынок, скажи, почему ты рассмеялся?

Но Кыпа отказался ответить на вопрос. Стариков разобрало любопытство. Каждый день допытывались они у сына о причине его смеха. Кыпа уступил их просьбам:

— Вы хотите знать, почему я хохотал? Да потому, что вы рассмешили меня, затеяв драку. Но знайте, что я мог жить у вас только до тех пор, пока не засмеюсь. Теперь я должен вернуться домой. Мои родители живут на дне речки, с берега которой утащил меня шакал. В тот день моя мать, взяв меня с собой, вышла на берег стирать белье. Кончив работу, она забыла обо мне и ушла. Тогда-то и схватил меня шакал. Но тут как раз подоспел ты, мой отец. Ты заботился обо мне и воспитал меня, однако, несмотря на все это, я должен теперь вернуться домой. Идем со мной, я покажу тебе, как живут мои родители.

Делать было нечего. Приготовили все необходимое и двинулись в путь. Вскоре путники подошли к берегу реки. Кыпа посадил своего воспитателя на спину и перенес на середину русла, где выступал из воды большой камень. Отсюда по уступам, спутники спустились на дно.

— Скоро мы придем к моим родным, — сказал Кыпа, — они очень обрадуются нам и в честь нашего прихода устроят пир. На прощанье они будут давать тебе в подарок скот и всякое добро. Но ты откажись от всего. Если же они станут упрашивать принять подарок, скажи им так: «Я ничего не хотел брать у вас, но если вы так настаиваете, то подарите мне складной нож».

Как только путники пришли к дому Кыпы и его родные узнали, что к ним вернулся сын, которого считали погибшим, да еще не один, а со спасителем, они так обрадовались, что сейчас же созвали друзей, знакомых и устроили большой пир.

После пира, поблагодарив хозяев, старик собрался уходить. Хозяева стали предлагать ему подарки и, несмотря на отказ, продолжали настаивать на своем. Тогда гость сказал:

— Я не хотел бы брать ничего, но раз вы так настаиваете, то подарите мне складной нож.

Очень не понравилась хозяевам эта просьба, но делать было нечего, — отдали гостю складной нож.

Провожая своего воспитателя в обратный путь, Кыпа взял нож, раскрыл и сказал:

— Взгляни в эту сторону!

И вдруг у дороги очутился накрытый стол, на котором красовались такие кушанья, какие только мог пожелать человек.

Изумленный старик не в силах был оторвать глаз от чудесного стола. Но когда Кыпа закрыл нож, стол в тот же миг исчез. Кыпа положил нож в карман воспитателя и сказал:

— Береги его. Владея им, ты всегда будешь сытым!

Они поднялись на большой камень, выступавший из воды посреди речки. Кыпа перенес воспитателя на берег. Долго целовались они на прощанье и разошлись. Кыпа вернулся к родителям, а старик поспешил к своей старухе.

Старик со старухой жили безбедно и, садясь за волшебный стол, всегда с благодарностью вспоминали своего воспитанника.

ИЛИ на свете старик со старухой, и было у них три сына. Жили они не бедно. И вот решили сыновья жениться. Нарядно оделись, повесили через плечо кремневки, сели на коней и поехали искать невест.

Долго странствовали братья, но не нашли подходящих невест и повернули обратно. Недалеко от своего дома они остановились, чтобы посостязаться в стрельбе.

Они укрепили на вершине громадного дерева мишень и стали в нее стрелять. Первым выстрелил старший брат. Вдруг, всем им на удивление, из дерева вышла девушка и стала рядом со старшим братом. Выстрелил средний — вышла другая девушка и стала рядом с ним. Младший выстрелил в надежде, что и у него будет красавица-невеста, но, к удивлению братьев, вместо девушки, из ствола дерева выпрыгнула лягушка и села рядом с младшим братом.

Посмеялись братья над младшим — неудачником и поехали домой, взяв с собой своих невест. Опечаленный младший брат последовал за ними. А лягушка прыгнула на спину его лошади и уселась за седлом. Он сбросил ее на землю, но она снова прыгнула на прежнее место. Видя, что ему не отвязаться от нее, он оставил лягушку в покое.

Заехав во двор, братья слезли с коней и со своими невестами вошли в дом, а младший остался с лягушкой на дворе.

Старшие сыновья рассказали родителям о неудаче младшего брата. Родители не приняли сына, велели ему покинуть дом и жить, где ему угодно.

Ушел младший сын от родных и решил построить себе небольшую плетенку-пацху. Подошел к лесной опушке, снял черкеску и стал рубить прутья. А лягушка прохлаждалась, сидя на черкеске. Нарубив порядочно прутьев, он пошел к соседям покурить.

Вернувшись, он, к своему удивлению, увидел, что все нужное для постройки пацхи, уже готово. Долго ломал он себе голову, но никак не мог догадаться, кто оказал ему такую услугу.

Когда настала ночь, он пошел ночевать к соседям. Прискакала за ним и лягушка. Хозяева накормили гостя и уложили спать. Лягушка села у очага. Долго не мог заснуть младший брат — все думал о лягушке, которая позорила его перед людьми.

Утром, выбрав место для пацхи, он вбил в землю колья и стал их оплетать. В полдень снова пошел покурить к соседям.

Вернулся и увидел, что пацха уже выстроена. Обрадовался младший брат, но задумался над тем — кто же ему помогает.

В новой пацхе младший брат поселился вместе с лягушкой. Когда он с утра уходил на охоту, в пацхе оставалась лягушка. Вечером он всегда находил чисто убранную пацху и вкусно приготовленную дичь, принесенную им накануне. Наконец он стал подозревать, что все это делает лягушка, и невольно воскликнул:

— Эх, если бы я знал, что это за существо!

Вдруг лягушка сбросила кожу — и предстала перед ним писаная красавица.

— Зачем ты высказал такое желание? Через три дня я должна была сбросить кожу, — ответила она, немного огорченная.

Но младший брат, схватив ее кожу, тут же бросил в костер и сжег.

Жена младшего брата была красивее жен старших братьев, и они стали ему завидовать. Вскоре они решили погубить его и завладеть его женой. Один из них поехал к владетельному князю и сказал:

— Мой младший брат хвастает, что он из твоего заповедного леса может привести живого кабана на княжеский двор.

Князь вызвал к себе младшего брата и велел ему доставить живого кабана.

— Приведешь — осыплю золотом, — сказал он. — Не приведешь — за хвастовство посажу тебя самого в хлев.

Возвратился младший брат домой, сел опечаленный у очага и задумался. Видя, что муж чем-то расстроен, жена стала добиваться, чтобы он рассказал, что с ним случилось. Тот поделился своим горем.

— Не печалься, этому легко помочь! — утешила она его. — Иди к лесному озеру, стань на берегу и постучи этими орехами. На стук прибежит кабан. Один орех отдай ему, а остальными приманивай его, пока не дойдешь до княжеского двора. Кабан последует за тобой. Ты приведешь его к князю и запрешь его туда, куда он укажет.

Муж так и поступил: отправился к озеру, приманил кабана и привел к дому князя, а тот одарил его золотом.

Теперь младший брат стал богаче старших. Это возбудило в них еще большую зависть. Они пошли вдвоем к князю и рассказали ему, что в горах водится огромный олень, а брат хвастает, что он может его поймать.

Князь снова вызвал младшего брата и приказал ему доставить оленя.

— Смотри! Не угодишь — худо тебе будет. А справишься — ждет тебя награда.

Возвратился младший брат домой и огорченный сел у очага.

Жена стала его расспрашивать, о чем он горюет. Он рассказал ей об олене, которого должен доставить владетелю. И снова жена ободрила его и сказала, что этому горю легко помочь. Она объяснила мужу, как найти ущелье, где бродит этот олень, и советовала поступить так: взять мешок с початками кукурузы, разбросать их по ущелью, а последний початок положить у большого камня, за которым спрятаться. Когда олень наклонит голову, чтобы подобрать кукурузу, он должен прыгнуть ему на голову, сесть между рогами, и животное во всем ему покорится.

Муж поступил так, как ему наказала жена, и погнал оленя ко дворцу. Когда он стал подъезжать к воротам, олень пронзительно закричал. Князь вместе с женой вышел на балкон и стал прислушиваться. Олень, перепрыгнув через изгородь, подбежал к балкону. Младший брат соскочил с оленя и привязал его к столбу.

Князь одарил его землею и лучшим скотом.

Его удача еще больше озлобила старших братьев. Спустя некоторое время они опять пришли к князю и доложили: брат хвастает, что он все может, — захочет, так даже мост перекинет через море.

Князь вызвал к себе младшего брата и сказал:

— Если ты и вправду обладаешь таким могуществом, я сделаю тебя соправителем, а если это только хвастовство, я прикажу тебя утопить в море.

Братья, радуясь своей выдумке, возвратились домой, уверенные, что на этот раз их младший брат не сумеет выполнить требованье владетеля и погибнет, а они получат после него наследство.

Младший брат возвратился домой и в тяжелом раздумье сел у очага. Жена спросила его, о чем он горюет. Муж рассказал о приказе князя.

— Вот видишь, — обратилась она к нему с укором, — говорила я тебе, что не надо было сжигать кожу лягушки.

Теща младшего брата была колдуньей и в свое время научила волшебству младшую дочь. Однажды она рассердилась на нее за непочтительность и наказала тем, что на тринадцать дней дочь должна была принять обличье лягушки. До срока не хватало трех дней, когда младший брат сжег эту кожу.

Чтобы выручить мужа из затруднительного положения, жена велела ему отправиться к тому дереву, откуда она вышла, и постучать в него. Дерево раскроется, и он увидит тещу, которой и расскажет о своем горе.

Младший брат так и сделал. Увидев колдунью, он рассказал ей, кто он такой и зачем пришел.

Теща-колдунья дала ему три кольца и велела пойти к морю. Там он должен бросить первое кольцо подальше в волны, и мост раскинется до середины моря. Потом он должен пойти по мосту и, дойдя до конца, бросить второе кольцо — оно подопрет мост столбом. Потом должен бросить третье кольцо как можно дальше, и мост перекинется через все море.

Он так и сделал.

Сверкающий всеми цветами радуги, мост перекинулся через море.

Младший брат пошел к князю и предложил ему с балкона взглянуть на море. Некоторое время пораженный князь молчал, а потом сказал:

— Ты достоин быть властителем страны, а не я!

Но младший брат на это ответил:

— Владей ею сам, но не требуй от своих подданных того, чего не можешь совершить сам.

Тем дело и кончилось — униженные, братья пришли к младшему с повинной головой.

ИЛ когда-то богатый крестьянин. Были у него жена и сын, по имени Талбей. Отдали сына в школу. Когда мальчик кое-чему научился, отец и мать сказали:

— Сынок! Довольно с нас того, чему ты научился. Теперь оставайся дома. У нас есть все, что душе угодно, — до самой смерти будешь сыт. Ты гложешь совсем не работать.

— Хорошо, — согласился мальчик. — Ваше слово — закон. Я останусь дома.

Талбей стал взрослым и женился на красивой девушке. У них родились дети.

Однажды Талбей взял ружье и пошел на охоту. Смотрит — на ветке сидит птица с ярким радужным оперением, такую он никогда не видел. «Вот диковинка, надо мне ее раздобыть», — подумал Талбей и схватил ружье. Но птица вдруг заговорила человечьим голосом:

— Не стреляй! Лучше выслушай, что я тебе скажу. Талбей от удивления опустил руки. А птица продолжала:

— До следующей нашей встречи подумай и ответь мне: хочешь ли ты, чтобы твоя старость была счастливой, или хочешь счастливой молодости?

Задав этот вопрос, птица вспорхнула и исчезла.

Талбей пришел домой в глубоком раздумье и рассказал обо всем жене. Целый вечер они сидели и думали, что ответить птице, наконец жена сказала:

— По-моему, лучше пусть молодость будет трудной, лишь бы старость была счастливой.

— Ладно, я с тобой согласен! — сказал Талбей.

На Другой день он пошел в лес. Долго он бродил, пока не прилетела радужная птица.

— Ну что, какой ты мне дашь ответ? — спросила она Талбея.

Талбей ответил, что он предпочитает счастливую старость.

— Хорошо, — сказала птица, — будь по-твоему, — взмахнула крыльями и исчезла, как мелькнувший солнечный луч.

Когда Талбей вернулся, жена его спросила:

— Ну как? Договорился с птицей?

— Да, она пообещала исполнить мою просьбу.

Вскоре одно несчастье за другим обрушились на Талбея: умерли отец и мать, скот погиб от болезни «самарлык», а затем молния сожгла дом. Супруги едва спаслись и успели вытащить детей — все имущество сгорело.

Талбей не знал, что ему делать, где преклонить голову. Ничего другого не оставалось, как искать работу, чтобы прокормить себя и семью. Взял он жену, детей и поплелся куда глаза глядят.

Ходил он, спрашивал о работе, но все было напрасно. И вот однажды он встретил каких-то молодых людей.

Они стали присматриваться к красивой жене Талбея, вдруг схватили ее и увели с собой.

Убитый горем, Талбей двинулся дальше с детьми. Дошел он до реки, разыскал брод, одного ребенка оставил под деревом, а второго перенес на другой берег. Затем он вернулся и взял оставленного ребенка. Но когда дошел до середины реки, на ребенка, которого он успел перенести раньше, накинулся волк, схватил его и унес.

— Горе мне! — воскликнул Талбей и бросился вдогонку за хищником, но тут у него из рук выскользнул второй ребенок, и быстрое течение реки тотчас же его унесло.

Потемнело в глазах у Талбея, с трудом выйдя на берег, он ничком упал на землю.

Едва очнувшись, он в отчаянии схватил камень и стал бить себя по голове, чтобы покончить с жизнью. В это время к реке подъехал всадник. Он соскочил с коня, подбежал к Талбею, отнял камень, обмыл окровавленную голову и лицо Талбея и участливо спросил:

— Что с тобой? Что случилось?

Придя в себя, Тал бей рассказал ему обо всех неудачах и о только что испытанном горе.

— Да, плохи твои дела! — согласился всадник, — Но все-таки не надо из-за этого разбивать себе голову. Это недостойно мужчины. Нельзя падать духом. Судьба еще может повернуться к тебе лицом.

Ободрив Талбея, он вскочил на коня и ускакал. Талбей с усилием встал и пошел по дороге. Вскоре он пришел в город, где нанялся к купцу убирать лавку. Талбей был грамотен, но скрыл это от хозяина, а тот ни о чем не спросил.

Как-то раз приказчик, работавший в лавке у купца, ошибся в счете. Талбей заметил просчет, сказал об этом хозяину. Купец проверил, убедился, что приказчик ошибся, прогнал нерадивого продавца, а на его место поставил Талбея.

Прошло некоторое время. Купец стал проверять доход своих лавок, которых у него было немало. Оказалось, что все лавки были в убытке, только лавка, где торговал Талбей, дала большую прибыль.

— Он хорошо торгует! — сказал купец и повысил Талбея в должности.

Пришел срок купцу снова проверять свои лавки, и опять у Талбея была большая прибыль.

Догадался купец, что Талбей грамотен и вместе с тем честен. Почувствовав к нему доверие, купец сделал его управляющим над всеми своими лавками.

У этого купца не было детей; привыкнув к Талбею, он усыновил его. Талбей сделался владельцем половины всего имущества купца, но это его не утешало, — пережитое горе было сильнее.

Как раз в это время умер царь той страны. Перед смертью он созвал друзей, военачальников и высших чиновников, чтобы сообщить им свою последнюю волю.

— После моей смерти, — сказал царь, — соберите весь народ и выпустите трех моих ручных голубей. Они выберут того, кто сможет царствовать после меня. Один из голубей опустится ему на голову, другие — на плечи.

Когда царь умер, его друзья оповестили народ о том, чтобы все пришли на дворцовую площадь для избрания нового царя. В назначенное время народ собрался. Но Талбей не пришел.

— Хватит там и без меня людей! — сказал он.

Вот весь народ собрался на площади, и друзья умершего царя выпустили из царской голубятни трех птиц. Голуби стали кружиться над толпой, летали долго, но никого не выбрали и вернулись в голубятню.

Тогда друзья умершего царя решили:

— Пусть снова соберутся люди, но на этот раз все до единого, чтобы дома не остался ни один человек, способный поднять палку и ударить собаку!

Купец, который был на сборище, решил, что в следующий раз он возьмет с собою и приемного сына.

Когда настал назначенный день, он сказал Талбею:

— На этот раз ты пойдешь со мной. Увидишь, как будут исполнять волю покойного царя.

Тал бей стал возражать:

— Кое-как я стал лавочником, — о чем мне еще думать?

Купец настоял на своем, и Талбей пошел с ним на площадь. Опять выпустили голубей. Они покружились над толпой, и вдруг один из них сел на голову Талбея, а два других— на плечи. Толпа подняла Талбея на руки. Его возвели в царское достоинство, он стал править страной мудро и заботливо.

В том же городе жила женщина, которая постоянно плакала и грустила. Однажды ее родственники пошли к царю, просили его помочь их горю и как-нибудь облегчить скорбь женщины.

— Приведите ее ко мне, — сказал Талбей.

Родственники ей сообщили, что царь зовет ее. Но она не пошла.

Родственники женщины вернулись к царю и сообщили, что она не хочет идти. Царь послал за ней трех воинов и велел, чтобы они привели ее. Женщина отказалась явиться к царю. Воины решили забрать ее насильно, но за нее заступились соседи:

— Эта женщина перенесла много горя. Она очень несчастна, оттого и горюет. Не троньте ее, а то сердце ее не выдержит!

Тогда старший воин попросил:

— Пусть она расскажет нам о своих бедах, а мы передадим ее жалобы царю. Ему виднее, как ей помочь и стоит ли она этого.

После ее рассказа два воина, на глазах которых выступили слезы, бросились ней и стали ее обнимать. В это время вернулся муж этой женщины. Он увидел, что его жену обнимают и целуют какие-то молодые воины. Возмущенный их поступком, но опасаясь столкновения с вооруженными людьми, он поспешил к царю с жалобой. Тот послал свою стражу, приказав привести женщину и провинившихся воинов.

Когда все явились, царь сказал женщине:

— Говорили, что ты все время горюешь, а оказывается ты вздумала обниматься с молодыми людьми?

— Я горевала, потому что несчастье шло до сегодняшнего дня по моим пятам, — ответила женщина. — А юноши обнимали меня, узнав, что я их родная мать.

Тут Талбей узнал в изнеможенной женщине свою жену, велел отвести ее во дворец, а юношей попросил рассказать, как сложилась их жизнь.

— Мы еще были малышами, — сказал старший брат, — когда сгорел наш дом, и мы оба вместе с отцом и матерью шли куда-то по дороге. Вдруг на нас напали какие-то люди, похитили мать, обидели отца. Оскорбленные, несчастные, мы дошли до реки. Отец, найдя брод, перенес меня на другой берег, но когда он пошел за младшим братом и дошел до середины реки, подбежал волк, схватил меня и стал убегать. Увидев это, отец бросился спасать меня, но споткнулся и выронил из рук моего брата, и того унесла река. Волка же, на мое счастье, увидел пастух. Метким выстрелом он убил волка и спас мою жизнь. Пастух взял меня к себе и воспитал. Когда я вырос, меня приняли в царское войско, и я лопал в один отряд с братом.

Младшего брата течение реки вынесло к стаду гусей, которое принадлежало мельнику. Брат успел ухватиться за одного из гусей, а остальные забили крыльями и подняли гогот. Прибежал мельник, спас брата и оставил в своей семье. Потом, как я уже говорил, произошла наша встреча. Мы сдружились, а когда рассказали друг другу о том, что нам пришлось испытать, то узнали, что мы братья.

Взволнованный и растроганный, Талбей тут же рассказал народу обо всем, что сам испытал, и закончил так;

— Если бы мои родные не полагались на свое богатство, а приучили меня к труду, то я не подвергся бы столь тяжелым испытаниям, не причинил бы такого горя жене и сыновьям.

ИЛИ брат и сестра. Брата звали Джаным, а сестру — Куара. О Джаныме шла громкая слава. Он был настоящий герой, прямодушный, щедрый и отважный. А сестра его, Куара, ничем не выделялась, была незаметной рядом с таким витязем, как Джаным.

Джаным не был женат, Куара тоже не нашла жениха. В один прекрасный день Джаным решил: «Довольно мне быть холостым. Надо жениться на дочери какого-нибудь порядочного человека! А потом и сестру выдам замуж».

Собрался Джаным и поехал искать себе невесту. Долго он ездил, долго искал подходящую девушку в дальних краях, но не нашел такой, которая бы ему пришлась по душе.

«Что же, видно, не судьба мне быть женатым!» — печально решил Джаным и повернул домой.

На обратном пути он услыхал, что у шести братьев-адау есть красавица сестра, замечательная хозяйка и мастерица на все руки. Братья с ней живут не зная никаких домашних забот. Вряд ли захотели бы отпустить ее великаны, тем более— выдать замуж за простого смертного. Все же Джаным решил посвататься, хоть и понимал, что тягаться с адау не шутка.

«Что бы со мной ни случилось, я ведь мужчина, — подумал он. — Что решил, то и сделаю. Пошлю к ним свата для переговоров, пусть попробует по-хорошему уладить дело. А если миром дело не пойдет, я буду бороться с великанами, и — будь что будет!..»

Он заехал к одному из соседей адау — своему другу Айлуа, сыну Айса. Хозяин усадил гостя, и Джаным все ему рассказал.

— Выбери время, когда братья будут на охоте, и переговори с девушкой. Если она согласится, — это уже половина успеха. А если будет отказываться, — сватай ее у братьев, — попросил Джаным своего друга.

Айлуа, сын Айса, вскочил на коня и поехал к братьям адау. Приезжает, смотрит — девушка дома одна. Он рассказал ей, зачем приехал. Но девушка не стала его слушать:

— Обратись к братьям! Если будут согласны, я выйду замуж за Джаныма.

Когда братья вернулись домой, Айлуа сообщил им, что приехал сватать их сестру за Джаныма. Братья призадумались. Старший заявил, что он убьет Джаныма за дерзость, если тот ему попадется. Но другие, подавив свою злобу, решили:

— Пусть сначала Джаным покажет, на что он способен, а там видно будет.

Свату они ответили так:

— У нас единственная сестра. Мы не можем ее выдать замуж за первого встречного. Нельзя же выдавать сестру только потому, что у жениха хорошая лошадь с седлом и за то, что он красив или умеет хорошо танцевать и петь. Мы хотим выдать ее только за такого человека, который бы смог выстроить дом из рыбьих костей с семью комнатами. Если Джаным сможет это выполнить, пусть сватает сестру, и мы не побрезгуем им, кто бы он ни был.

Айлуа вернулся домой и все рассказал Джаныму, не прибавив лишнего слова. Джаным понял, что выстроить дом из рыбьих костей — не под силу никому. Долго он думал, но ничего не придумав, опечаленный поехал домой.

Вернулся Джаным хмурый, неразговорчивый, сел у очага и опять глубоко задумался.

Куара сразу заметила, что брат не в духе, и стала добиваться, чтобы он рассказал, что с ним случилось. Но Джаным упорно молчал.

— Все равно, это такое дело, с которым никто не справится! Пусть же я состарюсь в одиноких думах о ней! — сказал он.

— Я не успокоюсь до тех пор, пока ты мне не расскажешь всего, — настаивала сестра.

Джаным вынужден был все ей открыть.

Тогда Куара воскликнула:

— Джаным, пусть умру я за тебя, но, клянусь, из-за такого дела не стоит отчаиваться! Все тебе удастся! Запряги быков и поезжай на берег моря. Собери побольше красных камешков, нагрузи ими арбу доверху и поезжай туда, где дом адау. Рядом с ним живут ацаны[25]. А напротив того урочища, где обитают ацаны, тянется высохшее речное русло. Высыпь в него камешки, которые ты привезешь.

Потом она протянула Джаныму горсть проса и сказала:

— Его дала мне мать. Я не собиралась касаться его, но хочу помочь твоему горю. Возьми это просо и рассыпь его у ворот ацанов, только раздели семена на семь частей. Красные камешки вытащат из песка кости рыб, а ацаны хорошие плотники. Правда, они не понимают человеческого языка, но просо это — знак, который надоумит их, как строить. Если сегодня к вечеру ты рассыплешь это просо, то завтра утром увидишь рыбий дом, какой хотят адау.

Джаным удивился. Он никак не думал, что у его незаметной скромницы-сестры хранятся такие волшебные веши и она может оказаться столь ценной помощницей Он сделал все так, как его научила Куара: набрал камешков и бросил их в старое речное русло, просо разделил на семь частей и рассыпал у ворот ацанов. Ночь Джаным провел в лесу. На следующее утро смотрит: стоит дом из рыбьих костей, и в нем семь балконов, по числу комнат.

Джаным смело отправился к братьям-великанам и, поздоровавшись с ними, сказал:

— Вот взгляните на дом, о котором вы говорили, он красуется перед вами. Что вы мне теперь скажете?

— Что мы можем сказать? — ответили братья. — Все же тебе многого не хватает. Но мы отдадим сестру, если ты пойдешь в тот лес, который растет на востоке, откуда поднимается солнце. В том лесу живет олень. Каждый волосок на его шкуре поет свою песню. Вот если ты снимешь с него шкуру и принесешь нам, мы выдадим за тебя сестру.

Джаным никогда не слыхал о таком олене. Долго он думал, как раздобыть его, но не смог ничего придумать, и вернулся домой ни с чем, опечаленный еще больше, чем после первой неудачи.

Заметив это, Куара спросила:

— Что случилось? Неужели дом из рыбьих костей не понравился?

— Нет, дом из рыбьих костей хорош, но братья-адау задали мне другую задачу, с которой ни один человек не справится.

И он рассказал сестре, что придумали адау, чтобы не выполнить своего обещания.

Куара улыбнулась и сказала:

— Ничего, и с этим ты справишься. Только мне придется пожертвовать тем, что оставила мне мать в приданое. Жениха у меня пока нет, а как я могу не помочь любимому брату.

Куара достала из тайничка золотую иглу и серебряные ножницы.

— Заверни их и спрячь за пазуху. Заткни за пояс топор и отправляйся в тот лес, что на востоке. Там увидишь большой дуб. Этому дубу триста лет. Вершина его уже высохла, но зато внизу, на стволе, на высоте человеческого роста есть несколько веток с густыми листьями. Постучи обухом топора по стволу, а потом начинай рубить ветви. Олень услышит стук и прибежит. Кроме листьев этого дуба, он ничего не ест. Ты спрячься за ствол, и как только он подойдет к дереву, метни ему в лоб иглу. Она вонзится до кости, и он будет стоять как вкопанный. Потом ты приложи эти ножницы к его нижней губе, и кожа сама слезет с оленя.

Джаным поблагодарил сестру, бережно спрятал иглу, ножницы, взял топор и отправился в лес. Там он разыскал дуб и, крепко постучав по стволу, стал рубить ветку. Вдруг издали донеслись какие-то странные, неодинаковые, но приятные звуки. Они все Приближались и приближались. Но вот прибежал олень и остановился под деревом. Каждый волосок на шкуре этого оленя пел свою песню. Джаным, спрятавшись за ствол, изловчился и метнул иголку в лоб оленя. Тот так и застыл на месте. Тогда Джаным очутился рядом с оленем, приложил ножницы к его нижней губе, и шкура оленя в тот же миг сползла, упала на землю. Олень остался голым, с одними рогами.

— Хороший обмен ты сделал, — сказал он Джаныму. — Оставил мне одну иголку вместо всей шкуры с поющими волосинками! Теперь, если на мне не вырастет новая шерсть, я заберусь в какую-нибудь пещеру и буду доживать там свой век.

И, выбив из рук Джаныма серебряные ножницы, олень умчался. Сколько ни искал Джаным, так и не нашел их. Оленью шкуру Джаным повесил на топор, положил его на плечо и пошел к братьям-адау. Всю дорогу шкура распевала разные песни.

Поздоровавшись с великанами, Джаным сказал:

— Я принес то, что вы требовали. Как вы теперь мне ответите?

— Делать нечего, — отвечали братья-адау. — Придется справить свадьбу!

Они назначили день свадьбы, но сестра адау, сидя в доме из рыбьих костей на оленьей шкуре, каждый волосок которой пел свою песню, позвала братьев и сказала им:

— Айт, братья! Вы оказались простаками. Единственную свою сестру, которую вы ни за кого не выдавали замуж, теперь продаете за этот дом и шкуру. Ваша сестра стоит большего.

Братья воскликнули:

— Мы его сожжем в нашем железном доме!

Но случилось так, что накануне отъезда брата, Куара увидела во сне, что Джаныма хотят запереть и сжечь в железном доме. Сестра вскочила и стала будить брата:

— Брат мой, Джаным, в опасный путь ты собираешься! Когда ты придешь к адау, они тебя убьют. Утром сбегай к ручью Химата, разыщи липу, что растет на крутом берегу, и спроси лису, которая живет в ее дупле, как тебе поступить. Лисица тебе, наверное, поможет, — она во вражде с адау.

Не теряя времени, Джаным поспешил к ручью Химата, отыскал лису. Он сел рядом с ней. и рассказал обо всем.

— От этих братьев-адау житья нет зверям, — сказала лиса. — Они и меня не раз травили. Теперь я с ними сведу счеты. Вот тебе свежий болотный корень адардзы, он всегда влажный. А если ты его придавишь с двух концов, из него выйдет столько воды, что она зальет любой пожар. Спрячь корень под платье и не теряй даром времени, поезжай к адау. Только возьми с собой надежных товарищей — столько, сколько братьев у невесты. Когда вы приедете, тебя запрут в железный дом и раскалят его, но корень спасет тебя.

Джаным так и сделал: собрал шесть товарищей ровесников и поехал. По дороге к ним присоединилась лисица.

Приезжают к адау, а там уже стоят накрытые столы. Но братья-адау говорят Джаныму:

— Пока не сели за стол, пойди к невесте, поговори с ней, — она там, в железном доме, — а после свадьбы вы перейдете в дом из рыбьих костей, мы вам его уступаем.

Но едва Джаным вошел в железный дом, они заперли дверь и развели под домом огонь. Чем больше бушевал огонь, тем крепче сжимал Джаным болотный корень, и его влага охлаждала раскаленные стены.

А лисица еще до этого предупредила товарищей Джаныма:

— Когда братья-адау решат, что с Джанымом уже покончено, они возьмутся за вас. Но вы держите наготове то, что я вам дам. Ты возьми мой коготь с передней лапы, — сказала она одному из товарищей Джаныма и подала ему свой коготь. — Когда к тебе подойдет адау с протянутой рукой, чтобы поздороваться, ты, подавая руку, держи этот коготь меж пальцев и вонзи ему в ладонь. И он не сможет владеть оружием. А ты, — сказала лиса другому товарищу Джаныма, — возьми мой зуб, — и она отдала ему свой зуб. — Когда адау приблизится к тебе, брось в него этим зубом — он ему вопьется в пупок.

— Когда к тебе подойдет третий из братьев-адау, — обратилась лиса к третьему товарищу Джаныма, — скажи, что хочешь подарить ему это кольцо. Едва он его наденет, у него отымется рука.

Четвертому лисица отдала коготь со своей задней лапы:

— Когда подойдет к тебе адау, брось ему под ноги этот коготь. Едва адау на него наступит, он пройдет через все его тело и выйдет из черепа.

Пятому товарищу она дала гребень.

— Когда адау приблизится к тебе, ты гребнем захвати его бороду, и он лишится всякой силы.

Последнему же лиса подала точильный брус и сказала:

— Возьми этот точильный брус. Если адау захочет тебя проглотить и разинет рот, ты быстро положи этот брус ему на язык. Тогда язык адау окаменеет.

Товарищи Джаныма поступили, как их научила лиса, и перебили всех злых великанов. Потом они поспешили вызволить Джаныма из железного дома.

А сестра адау, убедившись, что осталась бобылкой, сразу забыла свою заносчивость и была счастлива, что Джаным взял ее в жены.

Я был на свадебном пиру у Джаныма. А на обратном кути завернул на сельский сход. Там меня спросили, какие я слышал новости. Я рассказал о Джаныме, всем это очень понравилось, а Мамсыр Допуа вынул из кармана серебряную табакерку и дал ее мне, сказав:

— За такую выдумку тебе следовало бы поднести лучший подарок, но пока довольствуйся этим.

Обрадовался я подарку и положил его в карман.

ДНАЖДЫ Ум и Удача завели спор: кто из них сильней?

Ум говорит:

— Я!

А Удача отвечает:

— Нет, я!

Спорили они, спорили и, наконец, решили на деле испробовать свою силу. Для этого они выбрали человека, по имени Мард-ипа.

— Предоставь его мне, а сам только смотри со стороны— увидишь воочию, что я могу все для него сделать, — сказала Удача.

— Посмотрим, — ответил Ум. — Пусть будет по-твоему.

И Ум покинул Мард-ипа, осталась при нем только Удача.

Он сразу поглупел, не мог двух путных слов связать: вскоре потерял весь свой достаток и дошел до того, что ни за какое дело не мог взяться. С трудом ему удалось устроиться пастухом, так как все считали его человеком никчемным.

Но вот Удача начала свое дело: достала из-под земли в лесу крупный алмаз и навела на него Мард-ипа. Алмаз освещал весь лес. Пастух решил отнести его на стоянку, чтобы там стало светло. Принес, бросил на землю, и на стоянке ночью стало так же светло, как днем.

Тогда Мард-ипа обошел алмаз со всех сторон, осмотрел его, но не смог понять, для чего еще пригодился бы ему этот камень. Не зная, что с ним делать, он отнес его в большой темный хлев, куда на ночь загонял скот. И стало по ночам в хлеву светло.

А у царя той страны был слуга, отменный храбрец. За какую-то провинность царь сильно разгневался на него. Слуга понял, что его ждет жестокое наказание, убежал из дворца и стал абреком.

Наткнулся абрек на стоянку Мард-ипа и говорит ему:

— Я убежал от погони. Возьми меня к себе в помощники.

— Хорошо, — ответил тот. — Ты меня избавишь от скуки, да и скот будет легче пасти.

Прошло два-три дня. Заглянул абрек в хлев, увидел там драгоценный камень и спрашивает:

— Что это такое?

— Так, камень какой-то, — говорит ему пастух. — Я его недавно нашел. Вижу: он весь светится, ну, я его и принес; хлев чистить при свете лучше, чем в темноте.

Абрек сразу смекнул, что это за камень, и говорит Мард-ипа:

— Знаешь что… Я сделаю так, что этот камень будет тебя кормить всю жизнь, и ты станешь богачом. Идем, куда тебя поведу. Только камень возьмем с собой.

Пастух согласился. Абрек повел его в свою страну, но самого абрека, как беглеца, тотчас же поймали, привели к царю. Пастух тем временем убежал к себе домой. Разгневанный царь вскричал, увидя слугу:

— Ты думал, что от меня так легко скрыться? Знаешь ли, что тебя ожидает теперь?

Абрек ответил:

— Я не знаю, что ожидает меня, но тебя ожидает большая радость. Я нашел в одном месте большую ценность и решил про себя: «Пойду к царю, покажу ему, и он меня помилует». Это огромный алмаз. Я думаю, что только его не хватает твоей казне!

— Сколько же в нем каратов? — спросил царь, сразу смягчившись.

— Какие там караты! Он весит с пуд! — ответил абрек.

Изумленный царь спросил:

— А как же мне его получить?

— Если избавишь меня от наказания, я скажу, как тебе получить его.

— Избавлю! — сказал царь и приказал освободить абрека от оков. Потом снова спрашивает:

— Как же мы отберем тот алмаз у его владельца?

— Надо породниться с этим человеком, — ответил абрек, — иначе он ни за какие деньги не отдаст его.

А у царя была красавица-дочь.

— Если ему предложить жениться на моей дочери, согласится ли он? — спросил царь.

— Заставлю жениться! — ответил абрек.

Они условились, что когда абрек приведет владельца алмаза, царь усадит напротив него свою дочь.

Подумав, абрек добавил:

— Этот человек из чужой страны. Там носят другую одежду. Если он придет в своей одежде, боюсь, не понравится твоей дочери. Дай мне хорошее платье, я одену этого человека по-нашему и тогда уже приведу к тебе.

Царь дал ему одежду. Придя к пастуху, абрек снял с него старые лохмотья, нарядил в новое платье, и, взяв с собой алмаз, они отправились к царю.

Едва они вошли в царский дворец, весь двор осветился.

Царь созвал народ, устроил пир и выдал свою дочь замуж за Мард-ипа. Но ведь тот был лишен разума, ни в чем толком не мог разобраться. Поэтому перед тем, как ему идти к невесте, абрек научил его, как надо себя вести.

Марда-ипа привели к высокой башне у отвесной скалы, в покои царской дочери. Он лег спать, но в полночь стал ворочаться с боку на бок.

— Что с тобой? — спросила жена. — Ты никак не можешь успокоиться.

Мард-ипа ответил:

— Когда я пас стадо в лесу, то спал прямо на земле, подстелив под себя бурку, и мне было прохладно. А здесь донимает жара, тонешь в перине. Нет, не могу я здесь спать!

Он слез с постели и стал у окна.

Царская дочь рассердилась.

— Ты бредишь, или сон рассказываешь? Опомнись! — сказала она ему.

А Мард-ипа вместо того, чтобы сесть да поговорить с красавицей, схватился за подоконник, решив выпрыгнуть из окна…

Тут Удача, видя, что ничем не сможет помочь, закричала в страхе:

— Ум, Ум! Где ты? Беги спасать этого безумца!

— Хорошо, раз ты оказалась бессильной, я возьмусь за него, — сказал Ум.

И Ум вернулся к Мард-ипа. Он сразу пришел в себя, отошел от окна и, улыбаясь, посмотрел на красавицу.

— В эту ночь должны были встретиться две звезды. Я выглянул в окно, чтобы посмотреть на них. Я видел, как эти звезды соединились. Милая, будем и мы такими же друзьями, — сказал он.

И дарованная ему Удачей подруга жизни радостно улыбнулась.

Так в этом споре победил Ум.

Недаром говорится: удача слепа, а ум — зрячий.

Глаза удачи — это ум.

ЫЛА весна. Крестьяне очищали поля от кукурузных стеблей и сжигали их. Повсюду подымались столбы дыма и краснели язычки огня.

Крестьянин, ехавший мимо поля, обратил внимание на невысокое дерево, под которым медленно горела подожженная трава. С верхушки дерева доносилось громкое шипенье— туда забралась задыхавшаяся от дыма змея. Всадник подумал: «На моих глазах гибнет живое существо, могу ли я пройти равнодушно мимо? Нет, нельзя!» Поднявшись на стремена, он коснулся змеи плеткой.

Змея переползла на ее черенок, соскользнула по рукоятке, очутилась на груди всадника и мгновенно обвилась вокруг его шеи.

— Что ты делаешь? — воскликнул испуганный всадник.

— То, что полагается моей породе. Да и ваша порода не святая. Я хочу тебя ужалить. До того хочется, что прямо челюсти сводит! — прошипела змея своему благодетелю.

— Хороша благодарность! — вскричал он. — А ты, змея, считаешься еще мудрой!

— Я должна тебя ужалить и не могу от этого удержаться.

— Хорошо, пусть я буду твоей жертвой, — ответил всадник, — но все же для моего утешения разреши спросить первого встречного — благороден ли твой поступок?

Змея поболтала хвостом, чуть-чуть расслабила звенья и согласилась, решив, что того, кто ей будет перечить, она тоже успеет ужалить и получит двойное удовольствие.

По дороге им повстречался бык.

Бык терпеливо выслушал жалобу всадника, проглотил жвачку и промычал:

— Когда я был еще теленком, то по целым дням не видел своей матери. С утра ее угоняли на пастбище, а меня хозяин запирал в хлев. Вечером, когда возвращалась мать и я пытался утолить голод ее молоком, хозяин оттаскивал меня, колотил и не разрешал приблизиться к матери. Когда я вырос, на меня надели ярмо и я должен был выполнять самые тяжелые работы. А что за это получал? Побои и гнилую солому… От человека не жди добра. Он испокон веку хитер, зол и готов угнетать всякую тварь.

— Ну, слышишь — моя правда! — прошипела змея.

— Позволь спросить еще хоть одного встречного, — взмолился всадник.

Змея согласилась. Попалось им по дороге большое тутовое дерево. Всадник решил обратиться к нему со своей жалобой.

Дерево покачало вершиной, вздохнуло так, что зашелестели листья, и повело такую речь:

— В моей тени отдыхают проезжие. Но одни из них обрывают листья, чтобы кормить своих лошадей и шелковичных червей. Другие ломают ветки для всяких своих надобностей. Они сбивают мои сладкие плоды, а мне живется вовсе не сладко. На человека положиться нельзя, он всегда подведет и обидит.

— Ну, чья правда? — снова прошипела змея. — Довольно мне с тобой возиться — сейчас ты узнаешь вкус моего яда.

Всадник умолил змею подождать еще немного.

В это время выскочила на дорогу куница и остановилась, оглядываясь по сторонам.

Всадник рассказал ей о своем горе.

— Хорошо, я готова стать судьей, — сказала куница. — Но вы так тесно сплелись, что я не могу даже как следует разглядеть вас. Ты, змея, слезь с человека и немного отползи; я стану между вами и тогда рассужу.

Когда змея соскользнула с человека и чуть отползла, куница подскочила к ней, впилась в затылок и отгрызла змее голову.

— Вот тебе за то, что ты норовишь залезать в дупло и губишь беззащитных детенышей, — приговаривала куница, поедая змею. — Ну, а с тебя, — добавила она, обратившись к всаднику, — хватит досады, что ты не поживишься моей пушистой шкуркой. Ружья ты с собой не захватил, а без него у человека руки коротки.

ДИН старик часто клялся именем Смерти. Узнала она об этом и однажды встретилась с ним, приняв образ человека и притворившись попутчиком. Вскоре старик в беседе, как всегда, поклялся ее именем.

— Почему ты ее так почитаешь? Чем она тебе услужила? — спросил попутчик.

Старик ответил:

— Никому не удавалось победить Смерть. Никому не избежать ее. Все мы в ее власти. Вот за это я уважаю Смерть и клянусь ее именем.

— Смерть — это я! — сказал попутчик. — Теперь я верю, что ты искренне почитаешь меня. За это я хочу наделить тебя волшебной силой. Из всех смертных ты один будешь воочию видеть меня. Объяви себя лекарем и навещай больных. Если увидишь меня у ног больного, то смело говори, что вылечишь его. Этот больной не умрет. Если меня увидишь у изголовья, то знай, что дни больного сочтены, не берись его лечить.

Старик объявил себя лекарем и стал лечить больных. Когда он брался лечить, то больной непременно выздоравливал. Пошла слава про лекаря. За ним приезжали из самых дальних сел.

Однажды старик сам заболел и слег в постель. Вдруг он увидел у своего изголовья Смерть. Что было ему делать? Как избавиться от опасной гостьи? Решил он потягаться с ней хитростью и улегся так, что Смерть оказалась у его ног. Он обрадовался, но смерть опять встала у изголовья. Он опять лег, повернув ноги к Смерти.

— Чего ты вертишься? — сказала Смерть. — Раз я пришла за тобой — значит, тебе конец.

— Милая Смерть, — взмолился старик. — Подожди немного, я не успел купить поминальной свечи. Достану ее, и тогда можешь забрать меня.

— Пусть будет по-твоему, — согласилась Смерть.

— Поклянись, что ты не заберешь меня, пока я не достану свечу, — попросил старик.

Смерть поклялась, что не тронет его, пока он не достанет свечи. Тогда старик радостно крикнул:

— Клянусь, я никогда не куплю свечу!

Поняла Смерть, что допустила оплошность, но поздно. Нарушить клятву она не посмела, так и ушла ни с чем.

А старик снова стал жить-поживать, и смерти с тех пор не боится.

ДАВНИЕ времена жил владетельный князь Ахмат. У него был сын, по имени Салби. Когда Салби вырос, а князь состарился, он женил своего сына. Спустя неделю после свадьбы князь решил испытать своего сына и невестку: ведь после его смерти страной будет править сын, а жена должна быть ему советчицей.

Позвал князь своего сына и сказал ему:

— Сын мой, завтра рано утром мы отправимся в далекий путь. Позаботься, чтобы к тому времени все было готово для поездки.

— Хорошо, отец, — ответил Салби.

Он собрался сам и поручил жене приготовить все нужное на дорогу. Невестка хлопотала целую ночь без отдыха и сна.

Рано утром, еще до рассвета, Салби оседлал лошадей и сложил припасы в хурджин.

Отец осмотрел коней и остался доволен. Салби поддержал отцу стремя, и тот вскочил в седло. Тут Ахмат оглянулся и крикнул сыну:

— Оставь хурджин, чего ты нагрузил им лошадь? Обойдемся и без запасов.

Они тронулись в путь. Ехали долго. Перейдя вброд бурную речку, двинулись по крутой горной тропинке.

Салби ждал, что отец заедет к кому-нибудь перекусить, но Ахмат продолжал ехать дальше. Когда они поравнялись с пихтовой рощей, Ахмат остановил коня и сказал Салби;

— Сын мой! Мы едем долго, а конца дороги не видно; Я проголодался и устал. Укороти путь, накорми меня и приведи туда, где бы я мог узнать то, чего не знаю.

Салби очень удивился, услышав желание отца.

— Как же я могу утолить твой голод? — ответил он. — Ты сам велел оставить дома хурджин. И как я могу сократить наш путь, не зная дороги, и привести тебя туда, где бы ты узнал, чего не знаешь?

Не успел он договорить, как Ахмат воскликнул:

— Горе мне! Лучше мне вовсе не иметь сына, чем иметь такого, как ты!

При этом отец стегнул сына плетью, а сам поскакал домой. Следом за ним поплелся и Салби.

Вернувшись, Салби расседлал коней и пошел к себе. Увидела жена, что он чем-то огорчен, и спрашивает:

— Что с тобой, дружок? Почему ты опечален?

— К чему тебе это знать — все равно ты мне ничем не поможешь, — ответил ей Салби.

— А все-таки поделись со мной своей заботой, может быть, я смогу помочь, — настаивала жена.

И рассказал ей Салби все, что с ним случилось.

— Не лишился ли твой отец рассудка? Чего он от тебя хочет? Утром, когда вы уезжали, я принесла хурджин, а он не разрешил взять с собой. Что же тебе оставалось делать?

А в этот миг старый князь подошел к дому сына и, приложив ухо к двери, подслушал их разговор. Узнав то, что ему было нужно, он вернулся к себе.

Утром князь созвал соседей, выделил снохе ее долю из своего имущества и отправил в родительский дом.

Не прошло и недели, как Ахмат снова женил своего сына. Сыграли свадьбу, а через несколько дней он позвал сына и сказал, что рано утром им надо ехать и чтобы он был наготове.

Всю ночь, не зная отдыха и сна, хлопотала невестка.

На рассвете Салби привел к отцу оседланных коней. Тот, осмотрев их, остался доволен, а хурджин опять велел оставить. Поехали по прежней дороге. Доехали до того места, где Ахмат прогнал сына. Тут он обратился к нему с теми же словами:

— Сын мой! Я проголодался и устал. Накорми меня, укороти путь и приведи туда, где бы я мог поумнеть.

Не зная, что делать, понурив голову, Салби молчал. А отец разгневался пуще прежнего.

— Эх ты, глупец! — вскричал он, хлестнул сына плеткой, повернул коня и поскакал домой. Следом за ним поплелся сын, сгорая от стыда и обиды. К себе Салби вернулся совершенно растерянным. Жена сразу заметила, что с ним приключилось что-то неладное.

— Что с тобой, дружок? — спросила она мужа. — Что печалит твою душу?

— Зачем тебе об этом знать, — ответил ей Салби. — Все равно ты ничем мне не поможешь!

— Кто знает, может быть, и сумею помочь, — настаивала жена.

Салби рассказал ей о том, что с ним произошло во время поездки с отцом.

— Отец твой, должно быть, потерял рассудок! — воскликнула жена. — Ведь он сам велел оставить здесь хурджин. Как же ты мог его накормить, сократить дорогу и прибавить ему ума-разума?!

В это время старый князь подслушивал, о чем говорили муж с женой.

Наутро он созвал соседей, выделил снохе ее долю имущества и отослал в родительский дом.

Прошло много времени. Ахмат часто думал о судьбе своего сына: «Я уже стар, жизнь моя идет к концу. Как же мой сын будет княжить, управлять народом? Надо скорее еще раз женить его. Если ему достанется толковая жена, она будет ему хорошей советчицей».

Как решил, так и сделал. На следующий день он велел Салби привести оседланного коня и поехал искать невесту сыну.

Долго ехал Ахмат. Однажды он попал под сильный дождь. Усталый, проголодавшийся, он только и думал, к кому бы заехать, чтобы подкрепиться и отдохнуть.

Осмотревшись, он заметил вдали, на пригорке, большую толпу людей. «Поеду туда!» — решил Ахмат и поскакал рысью. По пути он встретил мальчика, гнавшего коров.

— Куда идешь, сынок? — спросил Ахмат.

Мальчик ответил, что идет домой.

— А что случилось? Почему на том пригорке собрались люди?

Пастушок сказал, что умер сосед и его хоронят.

— Что же, сынок, он умер совсем или не совсем? — спросил Ахмат.

Мальчика смутил такой вопрос, но все же он ответил:

— Да, совсем умер!

— Сынок, я хочу где-нибудь переночевать. Не скажешь ли ты, куда бы я мог заехать?

— Заезжайте к нам, мы здесь поблизости живем, — сказал мальчик и проводил Ахмата в дом отца.

Отец его оказался крестьянином. Когда Ахмат подъехал к дому и спешился, мальчик сказал: «Добро пожаловать!» и привязал лошадь к коновязи.

Хозяин приветствовал гостя, а девушка, сестра мальчика, взяла у Ахмата плеть и сняла с него бурку. Гость устроился у очага. Девушка приготовила вкусный ужин и накормила Ахмата. После ужина посидели поговорили. Затем девушка постлала ему постель, и Ахмат лег спать. Но не успел он заснуть, как услышал разговор брата и сестры. Девушка спросила:

— Где ты встретился с нашим гостем, и кто он такой?

— Я встретил его, когда возвращался с поля. Он остановил меня и спросил: «Сынок, что происходит на пригорке, почему там собралось много народу?» Хоронили Джоумлата. Я и сказал, что хоронят соседа. А он снова меня спросил: «Он умер совсем или не совсем?» Я не знал, что ему ответить, но потом сказал: «Да, совсем умер. Потому и хоронят».

— Ну и глупый же ты! Гость тебя спросил так не потому, что сомневался в смерти покойника. Ему хотелось знать: остались ли у него наследники.

— А откуда я мог знать? — сказал мальчик.

Ахмат подумал: «Девушка пригожая и умная, посватаю ее сыну. Впрочем, завтра надо будет к ней еще приглядеться».

Рассвело. Девушка помогла гостю умыться, приготовила еду и накрыла стол.

После завтрака Ахмат подозвал мальчика и сказал ему:

— Вот тебе стебелек льна. Возьми его и передай сестре. Попроси ее хорошенько растрепать этот стебелек, сделать из него пряжу, из пряжи соткать полотно, полотно выбелить, сшить мне из него белье, выгладить и принести мне. Попроси, чтобы она справилась со всем этим до вечера.

Мальчик рассмеялся.

— Как же она сможет сделать все это за один день?

— Ты отнеси лен, а она уж как-нибудь справится, — ответил Ахмат.

Мальчик отнес сестре стебелек льна и передал все, что ему поручил Ахмат. Она взяла у него стебелек и сказала:

— Хорошо, я сделаю.

Мальчик стал у нее допытываться, как она все это сможет сделать за один день.

— Эх, ты, не понимаешь, в чем дело! Старик хочет испытать, глупа я или умна. Возьми вот эту бамбуковую палку, отнеси гостю, отдай ему и скажи так: «Сделай из этой бамбуковой палки ткацкий станок и пришли сестре до полудня. Тогда она к вечеру все успеет сделать и принесет белье».

Мальчик отнес Ахмату бамбуковую палку и передал просьбу девушки.

Ахмат взял палку и сказал мальчику:

— Сынок, найди где-нибудь яйцо и принеси мне.

Мальчик пошел в сарай, где неслись куры, взял яйцо и вручил гостю. Тогда Ахмат дал ему новое поручение:

— Отнеси это яйцо сестре и попроси, чтобы она положила его под курицу. Пусть курица выведет цыпленка, а твоя сестра выкормит его, зарежет и приготовит обед, пока я делаю ткацкий станок.

Мальчик отнес сестре яйцо и передал все, что поручил Ахмат.

— Хорошо, — ответила сестра, — скажи князю, что я успею вывести цыпленка. Только чем я его буду кормить? Поэтому дай ему это зернышко проса, пусть он посеет, соберет урожай, обмолотит и пришлет мне, иначе цыпленок издохнет от голода.

Мальчик побежал к Ахмату и передал все, что сказала сестра.

Тут Ахмат убедился, что девушка очень умна. Он стал сватать дочь хозяина своему сыну. Тот согласился.

Через несколько дней Ахмат прислал дружков, которые привезли девушку. Звали ее Расидац. Сыграли свадьбу. Вино лилось рекой, от еды ломились столы. Джигиты состязались в верховой езде, а девушки преподносили победителям подарки.

Прошел месяц, Ахмат позвал сына и сказал ему:

— Приведи до рассвета оседланных коней. Поедем с тобой в дальний путь!

Утром Салби привел лошадей, отец и сын отправились в дорогу. Ехали долго. Когда доехали до того места, где отец дважды прогнал сына, Ахмат остановил коня и опять сказал Салби то же, что и раньше:

— Я голоден, устал, накорми меня, укороти путь и поведи туда, где я мог бы чему-нибудь научиться.

Но и теперь Салби не знал, что делать.

— Чем же я тебя накормлю, как укорочу твой путь и куда поведу тебя, где бы ты мог чему-нибудь научиться?

Едва он договорил, отец снова обозвал его глупцом и прогнал домой.

Первым въехал во двор Ахмат, а за ним трусцой проследовал его сын.

Расидац, увидев, что муж расстроен, стала спрашивать, что с ним случилось.

Салби ей все рассказал. Она рассмеялась и сказала ему:

— Вот. бедняга! Из-за этого ты грустишь? Как же ты не сообразил?

— Да, я не понял, зато ты, видно, все поняла! — с досадой ответил Салби.

— Если бы я в этом не разобралась, то нечего мне было бы и жить на свете!

— Если ты в самом деле поняла, то объясни мне, чего от меня хочет отец?

— Хорошо, слушай. Когда твой отец пожаловался на голод, ты должен был взять у него из-за пояса кисет, набить трубку табаком и подать ему. Он стал бы курить и забыл про голод. Когда же он велел укоротить дорогу, ты должен был рассказать ему что-нибудь интересное, и он, слушая тебя, позабыл бы о длинном пути. Когда же он попросил повести туда, где мог бы чему-нибудь научиться, ты повел бы его к кому-нибудь в гости, где он мог услышать что-либо новое. Вот и все, чего он хотел.

В это время старый князь уже отошел от двери, у которой слушал, о чем говорили муж с женой. Ахмат подумал: «Вот теперь я нашел невестку, и если придется отправиться в дальний путь, то не нужно будет беспокоиться о доме». После этого он пошел к себе и спокойно заснул.

Никто не тревожил Салби и Расидац. Но вот однажды напали на владения князя чужеземцы, самого князя взяли в плен, села разорили, скот угнали.

Долго томился Ахмат в темнице. И стал он просить стражей, чтобы ему разрешили повидаться с их князем — злым Джаткяром.

Привели Ахмата к Джаткяру.

— Ты хотел видеть меня? Что тебе нужно? — грозно спросил Джаткяр.

— У меня есть просьба к тебе, — сказал Ахмат.

— Говори! — крикнул Джаткяр.

— Ты храбрый и могущественный князь, — начал Ахмат, — обширна и богата твоя земля, славны воины. Но послушай старого человека. Какая польза тебе, если я буду сидеть в темнице? Освободи меня, и ты получишь богатый выкуп.

— Чем же ты, злосчастный, можешь откупиться? Что есть у тебя такого, чего не нашлось бы у меня? — спросил с насмешкой Джаткяр.

— Если отпустишь меня, — продолжал Ахмат, — я дам тебе пятьсот баранов с прямыми рогами и пятьсот с загнутыми, пятьсот быков с прямыми рогами и пятьсот быков без рогов.

— Неужели ты думаешь, что я могу этому поверить? — удивился Джаткяр. — Где ты возьмешь такой невиданный скот?

— Если ты мне не веришь, то я останусь здесь, а ты выбери трех преданных тебе людей и пошли их ко мне домой за скотом. Пришли их сейчас ко мне, я им объясню, как найти дорогу.

— Хорошо, — согласился Джаткяр.

Ахмата опять отвели в темницу, а Джаткяр вызвал трех своих слуг и рассказал им о предложении Ахмата. Они приготовились ехать за выкупом. Но сначала Джаткяр послал их в темницу к пленнику.

Ахмат оглядел посланцев с ног до головы и стал рассказывать, как добраться до его владений.

— Когда вы придете ко мне, — добавил он, — то под балконом найдете топор. Поточите его как следует на оселке, который лежит там же. Затем срубите средний столб балкона амхары и, если люди обратят на вас внимание, расскажите, кто вас прислал и зачем вы пришли.

— Хорошо, — сказали они и отправились в путь. Подойдя к дому князя, они взяли топор, наточили на оселке и срубили средний столб балкона.

Сноха князя все это видела, но не стала им мешать. Напротив, она подала им воду помыть руки и накормила.

Когда гости, отдохнув, передали молодому хозяину, что они пришли по такому-то и такому-то делу, Салби их внимательно выслушал, но хотя и не мог представить себе, как справиться с таким поручением, однако решил: «Созову-ка я завтра народ и велю собрать скот, о котором говорили посланцы!»

И вот он объявил крестьянам о том, с каким поручением пришли чужеземцы.

Крестьяне удивились: «Где же найти баранов с прямыми рогами и безрогих быков?»

Целую неделю они думали, но ни до чего не додумались. Собрали только пятьсот баранов с загнутыми рогами и пятьсот быков с прямыми рогами.

Узнав, в чем дело, сноха князя вышла к народу и сказала:

— Я хочу вам помочь, но прежде всего отведите в сторону гонцов. Они не должны знать того, о чем я буду говорить.

Гонцов увели, тогда она продолжала:

— Чтобы спасти князя и победить врага, нужна дружина в пятьсот воинов с ружьями и пятьсот с саблями — вот что означают быки с прямыми рогами и бараны с загнутыми рогами. А для того, чтобы вести пленных и пригнать скот, нужны еще пятьсот человек, вооруженных палками, и пятьсот невооруженных. Вот что означают бараны с прямыми рогами и безрогие быки. Один из посланцев — тот, кто посмел срубить балконный столб, — коварный и опасный человек, его надо убить, а его спутников взять в плен и захватить с собой, чтобы они указывали дорогу.

Народ согласился со всем, что посоветовала Расидац. Собрали войско. Убили опасного посланца. Затем пошли в поход, неожиданно напали на вражеский стан, освободили Ахмата и с большой добычей возвратились в свое село.

ИЛ в старину князь, по имени Нахарбей. Он был спесив и жесток, не слушал никого, делая все, что ему приходило в голову. Советовать ему было так же бесполезно, как стрелять в воду. Все, знавшие князя, говорили о нем:

— Напрасно мать с ним мучилась!

У Нахарбея была дочка. Звали ее Хиц. Еще когда она была ребенком, видно было, что она будет красавицей.

Иногда, сидя вдвоем, муж и жена брали ее на руки и толковали о том, за кого можно было бы выдать дочь, когда она подрастет.

— Будущий муж нашей дочери, — говорил Нахарбей, — должен быть князем, притом богатым и умным человеком.

Раз в году князь объезжал свои обширные владения. Однажды он выехал в очередной объезд со своими провожатыми — молочными братьями.

Поздним вечером, не найдя иного пристанища, князь остановился на ночлег у бедняка-крестьянина. Хозяин вынужден был зарезать для знатного гостя теленка от своей единственной коровы. После ужина он уложил князя в лучшую постель. Все гости не могли уместиться в тесной пацхе, и некоторые из них легли спать во дворе под деревьями, закутавшись в бурки.

Ночью у жены хозяина родился сын. Об этом узнали спутники князя, спавшие во дворе, и в честь рождения ребенка сделали несколько выстрелов, думая, что князь одобрит их поступок.

Услышав выстрелы, князь проснулся и спросил:

— Что случилось?

Спутники ему ответили, что стреляли от радости, — ведь у жены хозяина родился сын. Но Нахарбей разозлился, так как после выстрелов он не мог уснуть и лежал в постели, ворочаясь с боку на бок.

Ночью женщины, пришедшие на помощь роженице, собрались в кухне, чтобы, коротая время, потолковать о том о сем. Вот одна из них — та, у которой больше чесался язык, пошутила:

— Давайте-ка пожелаем в невесты младенцу дочь князя, нашего гостя, если у него есть дочь…

Князю не спалось, и он все слышал. Нахарбей, еще больше рассердившись, нетерпеливо ждал утра. Как только рассвело, он разбудил своих спутников и велел седлать конем. Затем, приказав отобрать у крестьянина новорожденного ребенка и не прощаясь с хозяевами, выехал со двора. Несмотря на рыдания матери, на горе отца, спутники князя взяли завернутого в пеленки младенца и ускакали.

Ехали они целый день. Дорога шла лесом. Нахарбей свернул в сторону, нагнул упругую ветку и, привязав к ней мальчика, сказал:

— Подрастай, а потом женись на дочери князя!

Бесчеловечный поступок князя всех огорчил, ро сказать ему: «Не делай этого!» или «Зачем ты так поступаешь?» — никто не осмелился. А некоторые, чтобы угодить Нахарбею, даже хвалили его.

Настала ночь. Опять пришлось ночевать в придорожном доме крестьянина. На этот раз князь был в хорошем расположении духа, рассказывал всякую всячину, а заодно без всякого раскаяния вспомнил о ребенке, оставленном в лесу.

Особенно был возмущен поступком князя один из его спутников — молодой Аджир. Он прошептал:

— До каких же пор он будет нами помыкать?

Но товарищи, услышав эти слова, так же тихо сказали ему:

— Не смей так говорить! Если услышит князь, несдобровать ни тебе, ни нам.

Ночью Нахарбей спал спокойно, как будто ничего дурного не совершил, а на другой день как ни в чем не бывало продолжал свой путь.

Между тем ребенок, оставленный в лесу, так плакал, что даже звезды прослезились. На счастье мальчика, в ту же ночь пастух искал в лесу отбившуюся от стада козу. Вдруг он услышал какой-то крик, похожий на детский плач. Пастух с трудом добрался через чащу к тому месту, где висел ребенок, и, обнаружив его, снял младенца с дерева. Забыв про козу, он поспешил домой и отдал мальчика жене. Оба были рады такой находке, потому что детей у них не было, напоили младенца молоком, уложили его спать. Измученный мальчик тотчас же уснул.

Пастух и его жена воспитали ребенка, у них он вырос и возмужал. Его назвали Каршв, что значит подкидыш.

Шли годы. Во дворце Нахарбея, что ни день, шел пир. Пили, ели до отвала. Князь давно уже не посещал своих владений. Но однажды он собрал джигитов и отправился в объезд. Среди его спутников снова оказался Аджир.

Ехали день, ехали два, а на третий князь заночевал у какого-то пастуха. Нахарбей и его спутники приметили, что сын хозяина, по имени Каршв, ловкий и пригожий парень. За что бы он ни брался, все делал ладно и быстро. Стоило Каршву заговорить, как голодный забывал о голоде, жаждущий о жажде. Князь позвал хозяина и спросил:

— Как ты мог такому славному парню дать имя Каршв?

Хозяин сперва не хотел открывать, почему он так назвал мальчика, но в конце концов рассказал все, как было.

Насупился князь. Из рассказа пастуха он сразу понял, кто этот парень. Не по себе стало князю, не хотелось уже ни есть, ни пить. Одна мысль засела гвоздем в голове — как бы избавиться от парня. Нахарбей горел, как в огне, и еле дождался утра. На рассвете он разбудил своих спутников и велел им седлать коней.

Перед отъездом князь ни с того ни с сего стал придираться к Каршву. Найдя какой-то предлог, он приказал своим людям схватить и связать парня. Те набросились на Кар-шва, сбили его с ног, связали.

— Взвалите его на лошадь и отвезите к княгине! — распорядился Нахарбей.

Написав письмо, князь вложил его в газырь черкески Каршва и сказал:

— Это письмо передайте княгине.

Приемные родители Каршва горько плакали, умоляя князя смилостивиться, но тот невозмутимо поглаживал усы. Затем он поехал дальше, заезжая в села, в которых еще не успел побывать.

А верховые, что везли Каршва, в полдень остановились у лесной опушки, сняли его с лошади и положили на бурку.

Среди сопровождающих Каршва оказался и Аджир. Он предложил своим товарищам отдохнуть, а сам взялся караулить. Усталые люди обрадовались, легли и заснули. Уснул и Каршв. Тогда Аджир вынул княжеское письмо из газыря на груди юноши. Он вертел его так и сяк, но напрасно. «Эх, если бы я мог читать, то узнал бы, что здесь написано, — подумал Аджир. — Если в письме что-нибудь плохое для Каршва, я помог бы ему бежать и сам убежал бы вместе с ним, но не дал бы этой собаке-князю убить такого молодца!»

Вдруг Аджир увидел, что к ним подъезжает какой-то незнакомец. Тот заметил людей, отдыхающих в тени, слез с коня и подсел к Аджиру. Аджир разговорился с ним и, узнав, что он грамотный, попросил прочесть письмо. Оказывается, вот что писал князь: «Княгиня, этого парня немедленно передай людям, которым доверяешь. Пусть они на твоих глазах убьют его, разрежут на куски, а потом зароют в землю, да поглубже, и притопчут то место».

Аджир порвал письмо и попросил незнакомца написать другое: «Княгиня, посылаю тебе письмо с молодым человеком и сообщаю, что это очень хороший юноша. Он красив — в этом ты сама убедишься, а кроме того, ловок и умен. Вели развязать его и искупать. Потом наряди в самую лучшую одежду и не выпускай из дому. Лучшего жениха я не нашел во всей округе. Добром он не хотел к нам ехать, поэтому я его и связал, чтобы он не удрал по дороге. Поторопись обвенчать его с нашей дочерью».

Письмо вложили Каршву в газырь, незнакомец уехал. Затем Аджир разбудил своих товарищей. Отправились дальше. Привезли Каршва в поместье Нахарбея и вручили княгине письмо.

Та прочитала его, удивилась, но ослушаться не посмела— княгиня хорошо знала крутой нрав своего мужа. Она приказала:

— Развяжите парня, выкупайте и нарядите получше.

Приказание княгини тотчас же было исполнено, а на другой день сыграли свадьбу. После того, как Каршва с княжеской дочерью отвели в комнату для новобрачных, пир продолжался еще целую неделю.

Каршв очень удивлялся, что ему так повезло, и смутно догадывался, что тут что-то не так, но что именно, никак не мог сообразить.

На обратном пути Нахарбей заехал в село, которое было поблизости от его дворца. Все, кто ни встречал князя, поздравляли его со счастьем дочери. Он недоумевал, но считал ниже своего достоинства о чем-либо расспрашивать.

Когда Каршв услышал о приезде князя, он взял свою жену и переселился с ней в дом, что стоял рядом с княжеским дворцом.

Приехал князь темнее тучи, соскочил с коня, вызвал к себе княгиню и гневно спросил:

— Что ты наделала, за кого выдала нашу дочь?!

— Это не я, а ты намудрил! — воскликнула княгиня и показала письмо.

Прочитал князь поддельное письмо и чуть не задохнулся от ярости. Придя в себя, он вызвал воинов, с кем отправлял Каршва домой, и грозно спросил:

— Кто подсунул эту бумажку?

— Мы с Каршвом пробыли в пути пять суток, ночами, конечно, немного дремали, а днем скакали без передышки. Кроме того письма, которое ты вложил в газырь, никто никакой бумаги ему не давал, — ответили джигиты.

— Должно быть, когда вы были в дороге и ночевали, какой-то пройдоха вложил в газырь эту подделку. Как бы там ни было, вы меня опозорили! — воскликнул князь. — И раз вы меня осрамили, вы же должны смыть с меня позорное пятно. В эту же ночь извольте покончить с Каршвом!..

— Хорошо, убьем его, твое слово — закон! — согласились Аджир и его товарищи.

— Это будет вполне справедливо, — добавил князь. — Только не убивайте его дома, а постарайтесь разделаться с ним в другом месте. Заманите его подальше!

Тогда Аджир, подлаживаясь к князю, предложил:

— Каршв каждое утро на рассвете ходит купаться на озеро. Мы подкараулим его там и убьем. Если услышишь на рассвете выстрелы, знай, что мы уже с ним покончили.

— Я буду прислушиваться, — сказал князь, — и как только услышу пальбу, сам явлюсь к вам, чтобы своими глазами увидеть его труп.

Аджир и его товарищи ушли. Когда наступила ночь, Аджир тайком пробрался к Каршву и сказал:

— Завтра не ходи купаться. Стража князя будет сидеть в засаде на озере, и как только ты подойдешь, тебя застрелят.

Затем Аджир рассказал ему, что пастух с женой, которых он считает отцом и матерью, не его родители, что он найден пастухом в лесу, подвешенным к ветке. Он сообщил ему, где живут его настоящие родители и кто они. Наконец открыл, почему он был брошен в лесу и кто его туда отнес.

Каршв хотел бежать, но Аджир отговорил его.

— Потерпи два дня, будь наготове и подбери верных товарищей, — добавил он.

Аджир ушел к озеру, где была устроена засада. Уже стало рассветать, а Каршва все нет. Караульные удивлялись, почему он не идет купаться, и стали опасаться, как бы князь не обвинил их в измене и неповиновении.

А Нахарбей в эту ночь совсем не спал. Он с нетерпением ждал ружейных выстрелов. Видит князь, что настал рассвет, но кругом все тихо. Тут же решил: «Или они не сумели подстеречь Каршва, или не захотели в него стрелять!», не утерпел и пошел к озеру.

Аджир заметил, как он крался через кусты, и, указав воинам на шевелившийся куст, предупредил их, чтобы все дружно стреляли.

Караульные сделали залп и бросились из засады к зарослям. Тут они увидели, что застрелили не Каршва, а князя. Так бесславно погиб злой Нахарбей.

После его смерти стал княжить Каршв. Через несколько дней он отправился к пастуху, которого считал своим отцом. Его встретили с такой радостью, словно он воскрес из мертвых.

Каршв взял с собой пастуха и его жену и вместе с ними поехал к своим родителям. Аджир, которого он сделал управителем, был при нем неотлучно. Бедные родители Каршва уже состарились и хворали, но когда увидели сына, забыли и старость и недуги.

Каршв увез к себе своих родителей и воспитателей и поселил их в княжеском дворце.

Вскоре умерла жена князя Нахарбея, а жена Каршва привязалась к родным своего мужа и даже полюбила их.

Так сын бедного крестьянина стал управлять страной. А народ шутил:

— Ветка сама нагибается к козе, которой не суждено умереть.

ДАВНИЕ времена жили в одной деревеньке два бедняка. Однажды пошли они на заработки в соседнее село.

Там им попалась подходящая работа, и за год они заработали по сто рублей.

— Послушай-ка, — сказал один бедняк другому, — ведь двести рублей деньги немалые. Спрячем их куда-нибудь от греха подальше или отдадим на хранение надежному человеку.

Долго раздумывали они, как быть с деньгами, и, наконец, вспомнили про муллу, который жил в том селе и на всех пальцах носил колокольчики.

— Мулла, зачем ты подвесил к пальцам колокольчики? — спрашивали, бывало, его.

— Везде летают комары, бабочки и божьи коровки, и я могу случайно задеть их. А мои колокольчики предупреждают эти созданья об опасности. Ни одного божьего творенья я не смею обидеть.

Вот один из бедняков передал свой заработок на хранение этому мулле. А его товарищ решил хранить свои деньги у себя.

Прошло время, бедняк, отдавший свои сбережения мулле, пришел к нему и попросил вернуть деньги. Мулла возмутился:

— Откуда такой оборванец, как ты, мог иметь сто рублей? Да это тебе просто приснилось! — и мулла выгнал бедняка, размахивая руками, на которых устрашающе звенели все десять колокольчиков.

Ограбленный бедняк сел у дороги и залился слезами. Тут к нему подошла какая-то женщина. Посмотрела она на него и сказала:

— Нашел место, где сидеть и плакать! Кто тебя обидел?

Бедняк рассказал, как его ограбил мулла. Женщина задумалась, потом сказала ему:

— Приходи завтра в полдень к мулле, он отдаст тебе деньги. Впредь же будь умнее и не соблазняйся ни сладкими речами, ни звоном колокольчиков.

На другой день в полдень эта женщина пошла к мулле и обратилась с просьбой принять на хранение пятьсот рублей, оставленных ее мужем-купцом, который уехал собирать долги.

— Я живу одна и боюсь, чтобы на меня не напали грабители, — сказала она.

— Хорошо поступаешь, дочь моя, — ответил обрадованный мулла. — Лучшего места хранения, чем у меня, ты не найдешь. Недаром меня осаждают люди с просьбами сохранить их состояние.

В это время и зашел к мулле бедняк, чтобы настойчиво потребовать возврата денег. Мулла был раздосадован, но утешал себя мыслью, что если он вернет бедняку сто рублей, то сегодня же получит от женщины пятьсот, значит, чистых денег у него все-таки останется четыреста рублей.

Мулла отдал бедняку деньги, и тот ушел.

Вдруг пришла дочь купчихи и, по сговору с матерью, сообщила, что приехал отец. Женщина, услышав это, стала приплясывать. Хитрому мулле не оставалось ничего другого, как присоединиться к ней, чтобы сгладить свою досаду.

— Ходжа, я танцую потому, что вернулся мой муж, а тебя-то что заставляет плясать?

— Твоя хитрость, — ответил мулла. — Мы оба пляшем, но это не значит, что оба радуемся.

ЫЛО на свете трое братьев. Жили они все вместе, очень бедно.

Однажды старший брат говорит:

— Пойду-ка я, наймусь где-нибудь в пастухи или батраки. Заработаю денег, а на эти деньги куплю скотину.

Сказал и отправился в путь.

Шел он, шел и встретил на дороге какого-то человека. А это был безжалостный скупой богач, по прозвищу Спинодрал. Он как раз искал пастуха.

— Зачем и куда идешь? — спросил Спинодрал.

— Ищу работу, — ответил бедняк. — Хочу заработать да купить скотину.

— Пойдем ко мне, — говорит ему Спинодрал. — Послужишь у меня до следующей весны пастухом, пока не закукует кукушка, и заработаешь сколько надо, чтобы купить скотину.

Бедняк согласился. Но после того, как они сговорились о плате, Спинодрал сказал:

— Раз уж ты будешь у меня служить, то знай, что я держусь обычая: кто первым из нас обидится, у того другой вырежет со спины кусок кожи такой величины, какая нужна на подошву для пары чувяк. Если я первым обижусь, ты сдерешь с моей спины кожу.

Не понравилось такое условие старшему брату, но делать было нечего. Пришлось ему согласиться и пойти за Спинодралом. Вечером они поужинали и улеглись спать. А на следующий день, рано утром, Спинодрал подошел к своему пастуху и говорит:

— Вставай, вставай скорее! Иди вспаши мое поле!

— Очнись! — отвечает пастух Спинодралу. — Ты нанял меня в пастухи, чего посылаешь землю пахать? Я не хочу! — и пастух хотел было уйти, но Спинодрал сказал ему:

— Видишь, ты уже обиделся!

Повалил пастуха и вырезал из спины кусок кожи. От этой раны пастух умер.

Вскоре после этого отправился на заработки второй брат. Встретил и он Спинодрала. Сговорились они о службе, и Спинодрал опять поставил условие: кто первый обидится, у того из спины вырезать кусок кожи. Бедняк согласился и последовал за Спинодралом.

Вечером они поужинали и легли спать. На другой день, рано утром, Спинодрал говорит пастуху:

— Вставай! Иди пахать мое поле!

— Вот еще! Я тебе пахать не нанимался! — ответил пастух и хотел уйти, но Спинодрал сказал:

— Ага, ты тоже обиделся!

Повалил он пастуха и содрал кожу с его спины.

Долго ждал младший своих братьев, но не дождался. Пошел и он искать работу. По дороге встретил Спинодрала, который погубил его братьев. Сговорились они о плате, о том, что работать надо до весны, до той поры, когда закукует кукушка. Бедняк принял условие Спинодрала: кто из них первый рассердится, у того из спины вырезать кусок кожи.

Они отправились в дом Спинодрала. На следующее утро Спинодрал говорит пастуху:

— Иди пахать мое поле!

— А где твое поле и чем его пахать? — спросил тот.

— Вот стоят запряженные быки, а на поле поведет тебя моя собака Пырпыл, — ответил Спинодрал. — Пырпыл будет идти вперед, а когда подойдет к моему полю, остановится и начнет рыть землю, с того места и начинай пахать!

Младший брат захватил соху и пошел за собакой. Пырпыл шел, шел, потом вдруг остановился среди леса и начал рыть землю.

— Чтоб тебя Алышкянтыр[26] забрал! Чего ты здесь, среди леса, вздумал рыть! — закричал пастух, махнул топориком и отхватил собаке хвост.

Собака с визгом бросилась домой. Когда она прибежала, Спинодрал заметил, что у собаки отрублен хвост.

«Если это сделал мой пастух, — нехорошо! Но все же посмотрим, что он наработает до вечера!» — подумал Спинодрал и остался дома.

Меж тем пастух расчистил совсем маленькое местечко, развел костер и пошел к стоянке, что виднелась за лесом.

На той стоянке отдыхали соседние пахари. Пастух подошел к ним и говорит:

— Там, в лесу, в полдень я буду приносить жертву Айтару[27]. Приходите туда. У меня для жертвы есть хорошие быки. Я один не в силах с ними справиться. Пришлите мне двух парней на подмогу.

— Хорошо, дад! Как нам не послать своих парней на помощь тому, кто приносит жертву Айтару! — ответили пахари и послали двух парней.

— Спасибо вам, спасибо! — ответил пастух, взял с собой помощников и ушел, напомнив пахарям, чтобы они пришли к полудню в лес.

Вместе с ними он зарезал быков, снял с них шкуры, сломал соху и бросил в костер, потом зажарил мясо и разложил его на листьях.

Настал полдень. Собрались все приглашенные.

— Да смилостивится над тобой тот, кому ты принес жертву! — сказали гости и принялись за еду.

Но вот пастух оглянулся и видит: идет жена Спинодрала, на ходу прядет, а на голове несет ведерко с водой. Пастух встал и обратился к ней:

— Унан, зачем ты пришла?! Напрасно беспокоилась, я пить не хочу. Тут я встретил своих сверстников, мы устроили маленькую пирушку и хорошо поели. Угощайся и ты, мяса у нас вдоволь!

Жена Спинодрала сразу догадалась, что пастух зарезал быков, и изменилась в лице.

— Ты, кажется, на что-то обиделась? — спросил ее пастух.

— Нет, что ты, чего мне обижаться, — ответила женщина, повернулась и пошла домой.

Дома она рассказала мужу о том, что видела. Спинодрал схватился за голову и не знал, на что решиться.

К вечеру пахарь вернулся. В руках у него был лемех и топорик.

— А где же быки? — спросил Спинодрал.

— Видишь ли, там, куда меня привел твой Пырпыл, я встретил своих ровесников, и на радостях мы устроили пирушку. Если б ты пришел, то и тебя угостили бы жареным мясом.

— Ты зарезал моих быков?! — воскликнул Спинодрал.

— А ты уже обиделся? — спросил пастух.

— Нет, нет, ничуть! — поспешно ответил Спинодрал. — Тебе это показалось. Но все же быков не следовало резать!

На другой день, утром, Спинодрал говорит пастуху:

— Сегодня ты будешь пасти моих коз. Ты должен их так накормить, чтобы вечером, когда пригонишь домой, они улыбались от радости.

— Хорошо! — ответил пастух и погнал коз на пастбище.

Целый день он пас стадо, а под вечер, когда надо было гнать коз обратно, надрезал им губы крест-накрест. Такими, с оскаленными зубами, он пригнал их домой.

— Видишь, как я накормил твоих коз? — сказал пастух Спинодралу. — Все они улыбаются.

— Хай, что ты наделал! — рассердился Спинодрал.

— Ты, я вижу, готов обидеться? — спросил пастух.

— Ничуть! Что ты! За что обижаться? — ответил испуганный Спинодрал.

Утром он отправил своего пастуха пасти овец.

— Вот этих овец, — сказал Спинодрал, — накорми так, чтобы вечером, когда пригонишь их обратно, они приплясывали.

— Хорошо! — ответил пастух и угнал овец.

Целый день он пас, а под вечер, когда настала пора гнать овец домой, стал бить их палкой по ногам.

Когда Спинодрал увидел захромавших овец, он подошел ближе и заорал:

— Что ты наделал?!

— Ты сказал, чтобы овцы приплясывали, — вот они и прыгают. Ты зря обижаешься.

— Ничуть я не обижаюсь, — сказал Спинодрал, — это тебе показалось.

Видит Спинодрал, что пастух не простак, и вот он стал советоваться со своей женой.

— Что нам делать? Как прогнать этого пастуха? Ведь он может нас совсем разорить! — говорил он, но ничего не мог придумать.

Наконец придумали. Перед домом Спинодрала рос большой тенистый бук. На него должна была влезть перед рассветом мать Спинодрала и куковать, как кукушка. Тогда они скажут пастуху:

— Наступила весна, срок твой кончился, тебе пора уходить.

Вот прошла неделя. На рассвете старуха взобралась на бук и начала куковать. Тут Спинодрал сказал пастуху:

— Слышишь, весна пришла! Кукушка кукует, и тебе пора уходить.

— Где там весна?! Эта скороспелая кукушка не вовремя прилетела, за это я ее проучу.

Схватил пастух камень и запустил в гущу ветвей, где притаилась старуха. Она с перепугу сорвалась с дерева, но зацепилась за нижнюю ветку и повисла.

Пастух расхохотался и воскликнул:

— Вот так кукушка-старушка! Ведь это, как будто, твоя мамаша, хозяин? А сам ты, кажется, обиделся?

— Что ты, что ты, ничуть! Старуха крепкая, что сделается…

Убедившись, что ему не перехитрить пастуха, Спинодрал решил бросить свой дом, забрав все ценное, и хоть этим избавиться от беды. Муж и жена стали потихоньку собирать лучшие вещи, чтобы ночью сложить их в сундук и до рассвета уехать на арбе к родственникам. Но пастух догадался об их намерении и залез в сундук, куда они начали прятать свое имущество. Он лег на дно сундука и накрылся сложенным платьем.

Спинодрал и его жена, ничего не заметив, поставили сундук на арбу и до рассвета пустились в путь. Пастух задремал, но по дороге от толчков проснулся и стал колотить в крышку сундука. Испуганный Спинодрал открыл сундук, увидел пастуха, не выдержал и крикнул:

— Нет спасения от этого разбойника!

— Значит, ты, выходит, обиделся? — спросил пастух, вылезая из сундука. Худо будет теперь твоей спине!

Спинодрал и жена соскочили с арбы и бросились со всех ног в разные стороны. А пастух повернул арбу назад и завладел всем добром Спинодрала. Одно его печалило: он не мог ничем поделиться с погибшими братьями.

ОДНОМ селе жил безжалостный, скупой богач.

У него было большое стадо овец и коз. Из скаредности он держал только одного пастуха, обременяя его непосильной работой. Когда же наступал срок расплаты, богач обвинял пастуха в том, что он, недоглядев за стадом, причинил ему убыток, выгонял его, ничего не заплатив, и нанимал другого.

Вот однажды богач выгнал одного пастуха и стал подыскивать другого. Искал, искал, но никто больше не хотел у него работать. Тогда он нашел безродного мальчика-сироту и взял его в пастухи, сроком на пять лет. За это богач обещал ему дать пять коз с приплодом, когда кончится срок его службы.

Мальчик стал пасти стадо с большим усердием. Трудно ему приходилось, но он терпеливо переносил все невзгоды. Жил он на лугу, где паслось стадо, в шалаше у озера.

Время шло, и пятый год уже был на исходе. Однажды, когда стадо отдыхало и пастух сидел задумавшись на берегу озера, к нему подошел старик с длинной седой бородой, по которой бежали капли влаги. Он поздоровался и, помолчав, сказал:

— Надоела мне вода. Очень захотелось молочка… Не угостишь ли меня?

— Уважаемый старец! — отозвался пастушок. — Хозяин держит на учете все молоко, и я не хочу его обманывать. Но позвольте вас угостить моей долей, — она скромна, зато я могу вам предложить ее от чистого сердца.

Старик выпил молоко, похвалил, поблагодарил пастушка и исчез в ивовых зарослях.

Ночью пастушку приснился странный сон. Как будто стадо его пасется на дне озера, и он там же, при нем. Когда стало вечереть, скотина потянулась к берегу, а он никак не мог выплыть. Тут показался старец, которого он угостил молоком, и что-то крикнул козлу — вожаку стада. Козел вернулся, зацепил мальчика за пояс рогами и потащил за собой на сушу. Стадо собралось, и две сторожевые собаки приветствовали пастушка радостным лаем… От этого лая он и проснулся. Солнце уже поднялось, козы и овцы блеяли, напоминая, что их пора доить. Мальчик долго не мог прийти в себя и заняться обычным делом.

Наступил последний день службы по договору с богачом, и пастушок стал у него просить обещанных пять коз с приплодом. Но тот и не собирался выполнить договор. Он накричал на пастушка, сказал, что за это время от плохого ухода шерсть у овец поредела, козы стали давать меньше молока и приплод скота убавился. Пусть пастушок убирается подобру-поздорову куда хочет, пока он не побил его.

Что оставалось делать бедняге? Он завязал свои жалкие пожитки в узелок, повесил его на пастуший посох, перекинул за плечо и, чуть не плача, покинул свой шалаш. Богач злобно смотрел ему вслед. Уходя, пастушок заметил, что какой-то козленок отбился от стада, которое уже двинулось к озеру. Козленок, блея, подбежал к пастушку и стал лбом тереться о его колено.

Тут мальчик не выдержал и обратился к богачу:

— Отдай мне хоть этого козленка!

Богач, торопясь нагнать стадо, плюнул вслед пастушку и крикнул:

— Бери, только отстань от меня! Этот паршивый козленок тебе как раз под стать.

Мальчик пошел по дороге сам не зная куда, а рядом с ним не отставая, бежал козленок. К вечеру пастушок оказался на противоположном берегу озера, у которого он раньше пас стадо.

Утомленный дорогой, он решил переночевать. Набрал сучьев, разжег костер и, подложив узелок под голову, лег спать. Козленок устроился у него в ногах. Два — три раза за ночь мальчик подбрасывал в костер хворост и спросонья окликал собак: «Псоу, о, о!», словно еще пас стадо.

Проснулся он от утреннего холода. Осмотревшись, увидел, что костер потух, кругом расположилось хозяйское стадо и козел-вожак в упор смотрит на него, а козленок, мотая головой, щиплет свежую травку.

В этом месте в озеро впадала речка. Пастух пошел вверх по течению, и все стадо двинулось за ним. Так они пришли в горы, откуда вытекала речка. Здесь пастух поставил шалаш и продолжал пасти стадо.

Прошло несколько лет. Мальчик стал взрослым, женился на девушке из ближнего села и обзавелся семьей. Теперь у него самого были пастухи, которым у него хорошо жилось, так как он помнил о своей прежней горькой доле.

ИЛ некогда поп. Он был до того жаден и скуп, что держал свою семью впроголодь, хотя ни в чем не нуждался. Как-то летом поп нанял крестьян-соседей прополоть кукурузу в его усадьбе. Он им пообещал заколоть свинью и устроить хороший обед.

Однако поп тут же решил надуть крестьян. Он отправился в хлев и стал тянуть свинью за уши — та неистово завизжала.

Услышав визг, работники обрадовались, считая, что поп уже выполняет обещание и на обед им будет жирная свинина. Но поп оставил свинью и велел своему батраку зарезать собаку. С нее содрали шкуру, а голову и ноги закопали.

Узнав, чем собирается отец кормить работников, попова дочка стала стыдить и укорять его:

— Отец! Как ты, введя людей в такой грех, будешь их исповедовать? Ведь через несколько дней пасха.

— Пустяки, — ответил поп, — у них такая куча грехов, что мой затеряется. И что тут особенного: Христос обратил полчище бесов в свиное стадо, а я — всего-навсего свинью подменил собакой.

Собачью тушу разрезали на куски, положили в котел и сварили. Но батрак, который был зол на попа, незаметно подкинул в котел собачий хвост.

Уже наступили сумерки, когда уставшие крестьяне дружно взялись за еду, раскладывая куски варева на листья ореха. Но вот один из них вытащил из котла собачий хвост и обомлел. Тут все догадались о проделке попа, стали требовать, чтобы им показали голову и свиные копыта. Но показывать было нечего.

Крестьяне осрамили попа и разошлись по домам.

С тех пор, едва поп показывался на селе, крестьяне оборачивались к нему спиною, а ребятишки хрюкали и визжали ему вслед.

Отсюда пошла и поговорка о попе, который «заставил визжать свинью, чтобы зарезать собаку».

ОТ что случилось однажды с крестьянином Напха Кягуа.

Как-то раз возвращался он домой. Утомившись в пути, он соскочил с коня, привязал его к ветке дуба, прислонил к нему ружье, лег на траву и заснул.

В это время по той же дороге проезжало трое всадников-дворян. Они увидели спящего Кягуа, быстро связали его и погнали перед собой вместе с конем.

В пути они спросили пленника:

— Не знаешь ли ты того Напха Кягуа, о храбрости которого так много говорят?

— Да, я его знаю! — отвечал Кягуа. — Он смелый мужчина, но смелость зависит от случая!

Наступила ночь. Всадники остановились, расседлали коней, развели огонь, сели у костра и стали ужинать, но Кягуа ничего не дали.

Затем они улеглись спать. Тогда Кягуа зубами развязал себе руки, оседлал своего коня, потом оседлал лошадей насильников, повесил на луки их седел оружие, каждому спящему нацепил на руку плеть, около каждого поставил его оседланную лошадь. Затем, вскочив в седло, он крикнул:

— Просыпайтесь! Садитесь на коней!

Спящие проснулись, бросились к лошадям. Когда они уже сидели верхом, Кягуа снова крикнул:

— Возьмите в руки оружие!

Те выхватили шашки. Тогда Кягуа с громким криком бросился на них, сбил с коней, отобрал оружие, связал и погнал перед собой.

Прошел день, настала ночь. Кягуа завел пленников в дом одного из своих друзей, накормил их и сам поел. После этого он погнал пленников дальше, а когда приблизился к тому месту, где они жили, сказал:

— Если бы я был похож на вас, то поступил бы с вами иначе, но, так и быть, — живите! Возвращайтесь домой! Вы меня связали спящим, но такой поступок — позор для мужчины. Ведь недаром говорится: спящий что мертвый. Знайте, что я тот самый Напха Кягуа, о храбрости которого вы спрашивали!

АПХА Кягуа со своими односельчанами не раз отражал разбойничьи набеги князей, не раз наказывал алчных людей, обиравших крестьян.

О Напха Кягуа слышали не только в Абхазии. Его знали и на Северном Кавказе. Кягуа боялись и ненавидели князья и дворяне. А крестьяне называли его своим «сердцем и опорой». Погиб Напха Кягуа как подобает настоящему герою.

Недалеко от Напха Кягуа жила бедная вдова, у которой было два сына-подростка. Однажды они отправились в горы искать своих буйволов. Мальчики не вернулись.

В то время князья и дворяне занимались кражей детей; они продавали их в неволю.

Вдова боялась этой страшной беды. Она пришла к Кягуа и рассказала о том, что случилось. Он обещал их отыскать.

Повесив через плечо ружье, Напха Кягуа ушел в горы. Обошел леса и ущелья, но мальчиков не нашел.

За перевалом жил князь Хаамыт Мазлоу. Он торговал детьми. Об этом знали все, знал и Напха Кягуа, потому и пошел через перевал.

В одном ауле Напха Кягуа попросил гостеприимства в сакле у незнакомого человека. Когда горец узнал, что его гость — неустрашимый Напха Кягуа, о котором идет такая великая слава, хозяин устроил пир, созвав почетных людей аула.

На пир явился и Хаамыт Мазлоу. Он с любопытством взглянул на приземистого крепыша Кягуа и, улыбнувшись, сел за стол. Холодно оглядел Кягуа князя.

Во время пира они долго сидели молча. Потом Хаамыт не выдержал и спросил:

— За чем хорошим, Кягуа, ты пришел к нам? Да к тому же один…

— Проводник мне не нужен, — ответил Кягуа. — Вместо него у меня — верное ружье. А сюда меня привели следы пропавших мальчиков. Их двое. Они пропали из моего села и находятся здесь, я знаю у кого.

Хаамыту эти слова не понравились.

— Хорошо, — сказал он. — Мальчиков я тебе отдам, но за это… за это я расправлюсь с тобой в ближайшие дни.

На это Напха Кягуа ответил:

— Хаамыт, тебе не следовало бы так говорить, ведь я в твоем ауле в гостях. Но раз ты решил, я согласен. Нападай, когда меня здесь уже не будет, через две недели, в среду. Тогда в моем селе лошади и скот будут дома, и тебе будет чем поживиться. Только, смотри, не трогай моей жены.

— А что будет, если я уведу и твою жену?

— Тогда я рассержусь.

— Как же ты будешь сердиться, Кягуа?

— Я убью тебя, Хаамыт Мазлоу!

— Хорошо, посмотрим!..

Кягуа забрал мальчиков и вернулся в родное село.

В назначенный день Напха Кягуа и односельчане ждали набега. Но прошло больше недели сверх срока, а Хаамыт Мазлоу и его приспешники не показывались.

Напха Кягуа и его друзья решили, что Хаамыт раздумал нападать на них. Все занялись своими, делами. Напха Кягуа и его родственники, Сымсым Уча и Мышв, отправились пасти скот на Мамдзышху.

Но вот как-то вечером Сымсым заметил зарево пожара с той стороны, где было их село. Он сообщил об этом Напха Кягуа. Тот сразу понял, что это горит их село и что его поджег Хаамыт Мазлоу.

Кягуа поспешил в горы, собрал отряд из пастухов и засел с ними в ущелье реки Геги в таком месте, где должен был пройти Мазлоу.

На рассвете, когда князь с пленниками и награбленным добром вошел в ущелье, Напха Кягуа крикнул:

— Слушай, ты, обманщик! Ты нарушил уговор, поступил как разбойник… Но тебе придется вернуть награбленное, иначе — смерть!

Хаамыт знал, что из этого ущелья ему не ускользнуть, и все же надеялся на счастливую случайность. Злоба и досада изводили его. Не в силах сдержать охватившей его ярости он крикнул Кягуа:

— Я возвращу тебе твое добро и твоих соседей, но жену твою все же уведу!

— Если так, Хаамыт, то попробуй выстрелить в меня первым!

Хаамыт выстрелил.

— Плохо ты стреляешь, Хаамыт! — Кягуа засмеялся. — воткни теперь в землю свою плеть нижним концом.

Мазлоу воткнул ее в землю, и Кягуа срезал пулей петлю, прикрепленную к рукоятке плети.

— Ты и теперь не отдашь жену?

— Нет…

— Посмотри-ка на свой пупок!

Мазлоу наклонил голову, и пуля Кягуа свалила его, попав прямо в пупок.

Напха Кягуа и пастухи перебили разбойников, оставив в живых лишь одного. И ему Кягуа крикнул:

— Я дарю тебе жизнь! Ступай к своим и расскажи, как бесславно умер Хаамыт.

— Хорошо, — ответил тот. — Но прежде позволь мне выбрать ружье из тех, которые здесь валяются. Дорога домой дальняя, а путь опасен.

Кягуа разрешил.

Тогда тот льстивым голосом обратился к Кягуа:

— Мне нечем тебя благодарить за оказанную милость. Зато я расскажу тебе удивительный сон, который я вчера видел.

Но когда Кягуа, опустив ружье, оперся на него и стал слушать, злодей быстро прицелился, выстрелил и тяжело ранил его. Пока товарищи хлопотали около Кягуа, убийца скрылся.

Почувствовав приближение смерти, Кягуа обратился к окружающим:

— Этот ничтожный человек не достоин мести… Мне удалось наказать главного виновника. Это отучит негодяев, подобных ему, грабить и унижать народ. Что было в моих силах — я сделал. Умираю со спокойной совестью. Ваш долг — облегчить жене ее вдовье горе.

ИЛ крестьянин, по имени Ажгерей-ипа Кучук. Он никого не боялся и не только умел постоять за себя, но всегда был готов защитить слабого и покарать злодея.

Однажды князь Шабат Маршан Золотой, которого так называли за его богатство, отправился в Кабарду к своему родственнику Ахан-ипа. Князя сопровождала сотня вооруженных всадников-дворян.

Целую неделю Шабат и его свита прожили у Ахан-ипа, но тот и не думал отпускать их. Ахан-ипа любил задерживать у себя гостей. Люди Шабата начали скучать и от безделья слонялись по двору.

Как-то вечером во двор Ахан-ипа въехал на прекрасном коне неизвестный всадник с ружьем за спиной. Он приветствовал гостей и, отозвав хозяина в сторону, поговорил с ним о чем-то и направился к воротам. Не успел он выехать со двора, как один из свиты Шабата крикнул ему вдогонку:

— Хорошо было бы встретить на дороге такого всадника да отобрать у него коня и ружье!

На другой день Ахан-ипа отпустил гостей. Князь Шабат и его свита возвращались домой с песнями и радостными криками. Люди Шабата вели на поводьях сотню лошадей — подарок Ахан-ипа. Вдруг им перерезал дорогу незнакомый человек, тот самый, которого они видели у Ахан-ипа, и крикнул:

— Вот лошадь и ружье, которые вам так понравились! Ну-ка попробуйте их отобрать!

От такого внезапного окрика сам Шабат и его спутники растерялись, а незнакомец, как ястреб, кинулся на остановившихся в замешательстве всадников, посбрасывал их с седел на землю и угнал всех лошадей.

Князь Шабат и его люди готовы были от стыда провалиться сквозь землю. Вернуться пешими домой или к Ахан-ипа было бы страшным позором. Да притом еще они не знали имени того, кто их спешил:

— Знать бы, кто он такой, авось, можно было бы найти хоть какое-нибудь оправдание нам, — сказал князь.

Тогда один из свиты посоветовал:

— Пошли кого-нибудь к Ахан-ипа. Пусть посланец ему скажет: «Где-то здесь у тебя князь Шабат потерял кошелек! Потеря не так важна, но князь думает, что, может быть, ты, найдя его, будешь беспокоиться. Вот он и прислал меня сообщить тебе об этом». Хозяева начнут искать и ничего не найдут. Тогда посланный пусть скажет: «Это не беда! Наверное, кошелек взял тот всадник, который вчера был здесь. Мы видели, как он поднял что-то с земли. Кто был этот человек?»

Такой совет всем понравился, и Шабат сказал предложившему:

— Раз ты придумал, ты и отправляйся!

Посланный явился к Ахан-ипа и объяснил причину своего возвращения. Кошелька, конечно, нигде не могли найти.

— Ничего, ничего, это не беда. Наш князь от этого не обеднеет, — сказал тогда посланный. — К тому же мы вчера заметили, как заезжавший к тебе всадник нагнулся с седла и что-то поднял. Может быть, он-то и взял кошелек.

— О-о-о! Это был Ажгерей-ипа Кучук, — со вздохом сказал Ахан-ипа. — Не говорите никому о том, что вы видели, а то это может дойти до него, он рассердится и тогда разделается и с вами и со мной! С ним лучше не связываться!..

Посланный вернулся и рассказал князю обо всем.

— Спасибо, — сказал Шабат. — В самом деле, с Кучу-ком лучше не сталкиваться. Он осрамил уже многих князей, а друзей у него больше, чем нас, князей. Ведь я боялся, что кто-то другой подшутил над нами!

В дороге их застал ливень, и Шабат вернулся домой вымокший, весь в грязи. Обо всем случившемся узнал народ, к с тех пор Золотого Шабата стали называть Грязь-Шабат.

ИЛ в старину добрый человек, по имени Чахух. Был у него единственный сын, звали его Хвартыж. Он доставлял отцу больше огорчений, чем радости. Целыми днями сын бездельничал.

Наконец Чахух решил образумить его.

В то время страна страдала от вражеских набегов. А Чахух распустил слух, что сын его — на редкость отважный парень.

Вот жители соседнего села, у которых погиб предводитель, пришли к Чахуху с просьбой отпустить к ним на подмогу его сына-храбреца.

Чахух сделал вид, что ему не легко расстаться с сыном, но после долгих уговоров позвал его. Бедный Хвартыж стоял с опущенной головой. Увидев его, крестьяне усомнились в верности слухов.

— По виду не похоже, чтобы он был лихим воином, — говорили они друг другу.

Но дело было сделано. На другой день крестьяне во главе с Хвартыжем пошли в поход. Под вечер они дошли до вражеского стана и решили утром напасть на него. На рассвете к спящим подкралась лиса, стащила с Хвартыжа чувяк и убежала. Хвартыжу стало холодно, он проснулся раньше всех и стал разыскивать чувяк.

— Кто видел мой чувяк? — спрашивал он всех.

Люди подумали, что Хвартыж один собирается идти на врагов, и решили:

— Напрасно мы сомневались — вот он какой храбрый! Мы еще спали, а он уже собрался в бой!

Воодушевленные славным примером, они кинулись на врага и овладели его станом. После этого, обрадованные победой, крестьяне вернулись домой во главе с Хвартыжем, одарили его скотом и отправили к отцу.

Чахух был поражен, когда его сын вернулся невредимым, да еще с дарами, и подумал: «Он, пожалуй, не такой уж никудышный!» Но. узнав, за что хвалят сына, огорчился и не принял подарков. Как их принять, когда сыну досталась слава без трудностей и отваги? Таким ли должен быть подлинный герой — афырхаца?!

Однако отец еще раз пожелал испытать сына.

Через некоторое время пришли к Чахуху крестьяне из другого села и стали просить:

— Если ты не отрядишь с нами Хвартыжа, мы пропали! Каждый день к нашему стаду подкрадывается огромный волк и уносит то овцу, то барана. Наши пастухи не могут с ним справиться, — хищник хитер и ловок!

Чахух сначала не соглашался, но потом вызвал сына и велел ему исполнить просьбу крестьян. Они привели Хвартыжа к опушке леса, где скрывался зверь.

— Вот отсюда приходит волк. Садись и подстерегай его, — сказали они и ушли.

Оставшись один, Хвартыж с перепугу влез на большое дерево. В тени этого дерева, спасаясь от жары, собрался и весь скот.

В полдень откуда-то выскочил волк и набросился на стадо. Хвартыж так струсил, увидев огромного волка, что свалился с дерева. Он упал волку на спину, не помня себя от страха, вцепился ему в загривок и поднял дикий крик. Сбежались пастухи, спрятавшиеся поблизости, и убили ошеломленного зверя.

— Айт, что вы сделали?! Я поймал волка, чтобы живьем доставить его князю! — сказал Хвартыж, приняв грозный вид.

Узнав об этом, князь опять похвалил Хвартыжа. Отец же по-прежнему остался недоволен, усомнившись в храбрости сына.

Однажды князь поспорил со своим соседом из-за межи и объявил войну. Он собрал своих советников, чтобы решить, как лучше воевать. Среди них был и Хвартыж. Пока другие совещались, Хвартыж со страхом думал: «Если начнется война, князь назначит меня предводителем, и меня могут убить в первую очередь». Когда все высказались, Хвартыж встал и сказал:

— Если с обеих сторон выступит большое войско и начнется сражение, то погибнет много народу. Не лучше ли будет, если каждый князь выберет из своих людей самого храброго и сильного, и пусть двое сразятся. Тот князь, чей воин одолеет, и будет считаться победителем.

Все согласились с его предложением и стали выбирать храбреца. Тогда князь сказал:

— Если с нашей стороны выступит такой герой, как Хвартыж, я не опасаюсь за успех. Выберем его.

Вконец перепуганный, Хвартыж хотел отказаться, но ему не дали и слова сказать. Все согласились с выбором князя.

Неприятель тоже выставил своего бойца. Войска выстроились друг против друга, чтобы следить за единоборством.

Хвартыж с самого начала решил, что ему несдобровать, и закрыл глаза, чтобы не видеть своей смерти. Противник, заметив, что Хвартыж идет на него с закрытыми глазами, и подозревая какую-то хитрость, тоже закрыл глаза. Так они приближались друг к другу.

«Еще миг, и он поразит меня», — подумал, холодея от ужаса, Хвартыж и невольно широко раскрыл глаза. А противник все еще шел навстречу ему с закрытыми глазами. Тогда Хвартыж воспрянул духом и ударом шашки снес ему голову. Войско приветствовало Хвартыжа радостными криками, соратники подняли его на руки и понесли к князю. Князь устроил в честь победителя пир и щедро одарил его, а спорную землю взял себе.

Но Чахух не принял подарков от сына и потерял всякую надежду исправить его. В глазах отца Хвартыж вовсе не стал ни героем, ни храбрецом, — он-то знал своего сына.

ИРОКО разнеслась по Абхазии слава о лихом наезднике и храбреце Соулахе из села Рица.

Много говорили и о ловком, отчаянном джигите из аула Чегем, черкесе Шармате.

До Соулаха дошли слухи об этом отважном джигите. Захотелось ему убедиться, верно ли то, что о нем говорят, и, если это правда, стать его другом.

Сел Соулах на коня и со своим молочным братом Мазлоу отправился в гости к Шармату.

Радушно принял их Шармат. Они сразу сдружились, вместе отражали вражеские набеги, вместе охотились и во всем доверяли друг другу.

Шармат стал выезжать вместе с другом в окрестные аулы, навещать родных и знакомых. В ауле Амзара Соулах встретился с красавицей Шаризан. Ни одна девушка еще не покоряла так быстро его сердце. Он стал молчаливым и грустным, но от всех скрывал свое чувство. Если кто-либо у него спрашивал, почему он грустен, Соулах говорил, что нездоровится. Джигит не ел, не пил и, наконец, решил поскорее уехать из этих мест, чтобы не видеть Шаризан. Этим он думал излечить рану своего сердца.

Как-то ранним утром, после бессонной ночи, Соулах попросил Мазлоу седлать коней.

— Я должен как можно скорее вернуться домой, — сказал он Шармату, который удивился его внезапному отъезду.

— Куда торопишься? Ведь ты собирался гостить у меня целый месяц, — недоумевал Шармат.

— Надо! — отвечал Соулах. — Я совсем позабыл — меня ждет неотложное дело.

— Тебе что-нибудь у меня не понравилось? — забеспокоился Шармат.

— Да нет же, дорогой мой, все мне нравится, — стал уверять Соулах своего друга.

— Не огорчай же меня, оставайся! — упрашивал хозяин. — Без тебя я себе места не найду!

Но Соулах был тверд и настоял на своем.

На прощанье устроили пир, а затем джигиты, во главе с Шарматом, с пением и стрельбой, выехали на горную дорогу, ведущую к перевалу.

Пропустив Соулаха, как бы случайно, вперед, Шармат подъехал к Мазлоу.

— Скажи мне, Мазлоу, — сказал он, нагнувшись к нему. — Отчего уезжает Соулах?

Мазлоу не сразу ответил. Но, поддавшись уговорам, признался Шармату:

— Соулах скрывает причину своего отъезда, но я догадываюсь, что всему виною Шаризан.

Шармат промолчал, а Мазлоу взял с него слово, что тот нс выдаст его.

— Жду тебя опять в гости! — сказал на прощанье Шармат Соулаху. — Непременно и скоро!

— Будь спокоен — скоро опять соберусь! — ответил Соулах, не глядя на Шармата.

Прошло всего несколько дней, и вот во двор Соулаха въехала группа всадников. Приветствуя их, Соулах с радостью увидел среди них Шармата. Рядом с ним на коне сидел кто-то, укутанный в бурку, в низко нахлобученной папахе.

— Я разгадал причину твоей грусти, Соулах! — сказал, улыбаясь Шармат. — И вот я тебе привез Шаризан. Будь с ней счастлив, а нам пожелай удачи: у нас неотложное дело…

Как ни уговаривал друга Соулах погостить или хотя бы отдохнуть, тот ускакал.

После его отъезда начался свадебный пир. Веселились, как могли, пили, ели; пляски сменялись стрельбой, лязгом скрещенных клинков. Несколько дней и ночей длился пир, А в домике для новобрачных девушки старались развлечь песнями чем-то опечаленную невесту.

Наконец, на третий день, с наступлением ночи, девушки привели жениха в амхара и, оставив наедине с невестой, удалились.

Шаризан показалась ему еще прекраснее. Тонкая кожаная лента стягивала ее стройную грудь — поясок девственности. Соулах приблизился к ней и мизинцем осторожно коснулся ее груди, приподнимая кожаную ленту, которую он хотел разрезать кинжалом. Но Шаризан вскрикнула и обеими руками крепко схватила его руку.

— Прошу, — взмолилась она, — не тронь меня! Лучше убей этим кинжалом!

— Что я слышу! — удивился Соулах. — Ты меня не любишь. Ты не хочешь стать моей, — с горечью, чуть слышно, произнес он. — Ты любишь другого? Скажи мне — или я убью тебя и себя!

— Я люблю Шармата, и он любит меня, — простонала Шаризан. — Он пришел за мной и я думала, что он везет меня к себе. Только тут я узнала…

Наступило молчание, Соулах опустил руку. Потом от склонился, поцеловал кончик платка, опустившегося ей на лицо, и, тяжело ступая, вышел из амхара.

Велико было удивление гостей, когда Соулах вернулся из амхара. Но он спокойно сказал, что побудет с ними и свадебный пир должен длиться до тех пор, пока не явится новый гость. При этом Соулах попросил своих друзей немедля отправиться в Чегем и привезти Шармата.

— Скажите ему, — сказал он, — что я продолжу свадьбу день, неделю, месяц, пока он не приедет. Скажите ему, что без него, моего лучшего друга, мне свадьба не в радость. Хочу на этой свадьбе с ним породниться, совершить обряд братания.

Через несколько дней Шармат приехал.

— Дорогой Щармат, во имя нашей дружбы, неразрывной и чистой, я прошу тебя исполнить мою просьбу! — сказал, обнимая его, Соулах.

Шармат слушал, склонив голову в знак того, что всегда рад выполнить просьбу друга.

— Прошу тебя, — говорил Соулах, — взять в жены Шаризан. Она рассказала мне все, и я знаю, что вы любите друг друга. Пусть будет она мне сестрой, и пусть безоблачной, как небо в ясный день, будет и впредь наша дружба! Вот этим мизинцем, — продолжал он, подымая руку, — я коснулся ее груди. Пусть даже это не ляжет тенью на нашей дружбе!

И, выхватив из-за пояса кинжал, Соулах отсек себе мизинец.

НОША полюбил девушку, и она полюбила его. Однако им никогда не удавалось встретиться и поговорить наедине. Несколько раз он посылал сватов к ее родителям, но сваты, увидев красавицу, теряли голову и забывали о поручении. В конце концов юноша оседлал коня и сам поехал к ней.

Было утро, когда он подъехал к воротам ее дома. Отец и братья девушки уже ушли на работу. Она встретила гостя и попросила его зайти в дом.

— Но ведь дома нет ни твоих братьев, ни отца, — возразил он. — Не подобает мне заходить, когда их нет.

Так беседовали они около ворот. Время текло быстро, и они не заметили, как стало смеркаться.

Мать девушки, приготовив мамалыгу, вышла за ворота и обратилась к юноше.

— Добро пожаловать, сынок! Сойди с коня и заходи к нам!

Услышав эти ласковые слова, юноша поднял голову.

— Добрый вечер! — ответил он. — Спасибо, но сейчас уже поздно… — и он тронул коня, собираясь уехать, но девушка ухватилась за уздечку и сказала:

— Нет, заходи!

Вскоре пришли мужчины. После ужина мать позвала к себе старшего сына и сказала ему:

— Этот юноша и твоя сестра любят друг друга!

Сказав это, она постелила постели в одной комнате сыну и гостю.

Укладываясь спать, брат девушки положил под подушку пистолет.

«Когда все уснут, — решил он, — моя сестра и этот гость, конечно, захотят встретиться. Присмотрю за ними…»

Действительно, когда все в доме уснули, юноша тихонько оделся. Девушка тоже встала. Он вышел на балкон. Она подошла к окну, и они говорили о своей любви, о своей будущей жизни.

Прокричали петухи, предвещая рассвет, и юноша спохватился:

— Какой стыд! — воскликнул он, — Какой позор, что мы тут разговариваем!

— Почему? — спросила она.

— Мы обманываем твоих родителей. Ведь я нарушаю закон гостеприимства. Застрелить меня за это мало.

Брат девушки наблюдал за влюбленными в щель, опасаясь, что их встреча не остановится на одних разговорах. Он захватил с собой пистолет, чтобы не допустить семейного позора. Убедившись в сдержанности и благородстве юноши, брат пошел спать.

Утром он оседлал коня своего гостя, разбудил его и сказал юноше:

— Я думаю, что лучшего зятя нам не найти. Поезжай домой, приготовь все к свадьбе. Невеста будет тебя ждать.

Через неделю сыграли свадьбу, и молодые счастливо зажили.

ОДНОГО крестьянина умерла жена, оставив единственную дочь. Спустя год, после траура, он женился на вдове, у которой тоже была дочь.

Мачеха невзлюбила падчерицу, заставляла ее работать по дому и пасти корову. А родную дочь холила, лелеяла, поила сливками.

Падчерица была проворная, красивая, с косами, как вороново крыло, с блестящими, как ежевика, глазами. Сколько бы дел на нее не наваливала мачеха, она быстро и легко с ними справлялась. Чтобы заставить ее снова трудиться, мачеха смешивала пшено с просом и приказывала:

— Разбери, да побыстрей!

Но к девушке прилетали птицы и помогали ей за то, что она была доброй и всегда им высыпала крошки за окно.

Падчерица ходила босая: ей не во что было обуться.

Как-то раз, пригнав корову с пастбища, она пошла к соседям и спросила:

— Нет ли у вас обрезков кожи?

Соседи дали ей кусочки кожи, подобрав их по цвету; падчерица смастерила красивые туфли-чувяки. Но их носить пришлось ей только один день. Выгоняя коров из леса, она где-то в кустах потеряла чувяк. Девушка вернулась домой в слезах.

Потерянный падчерицей чувяк нашел царский сын, который охотился в лесу. Понравился ему простенький чувяк, сшитый умело и отделанный тонким узором. Он догадался, что его носила красивая девушка, видимо, с маленькой ногой.

«Я женюсь только на той, которая носила этот чувяк, кто бы она ни была!» — решил юноша и пошел разыскивать девушку, потерявшую обувь. Он зашел и в тот дом, где жила падчерица. Увидела она чувяк и, конечно, узнала. Только что она собралась крикнуть: «Это я потеряла!» — как мачеха, догадавшись, что знатный гость пришел неспроста, ударила падчерицу по губам, не дав промолвить слова, а сама обратилась к юноше:

— Это чувяк моей дочери-рукодельницы. Она потеряла его и долго искала, но не могла найти.

Тогда царевич сказал, что поклялся не жениться ни на ком, кроме той, кому чувяк окажется по ноге. Он договорился с мачехой, просватал ее дочь, и они назначили день свадьбы.

А мачеха, на всякий случай, отобрала у падчерицы и второй чувяк.

Наступил день свадьбы. Начали надевать невесте чувяки, но напрасно — они ей были малы. Все же с большим трудом ее обули, а чтобы прикрыть ее короткопалые руки, мать накинула на нее длинную шаль.

Приехал жених с дружками. После угощения невесту вывели во двор. Тут же стояла лошадь с позолоченным седлом, на которую посадили невесту.

Мачеха прогнала падчерицу в сад, чтобы она не попалась на глаза царевичу. Бедняжка села на качели из виноградной лозы и, роняя слезы, запела:

Царевич, услыхав эту песню, подошел к невесте, откинул шаль и увидел ее безобразные руки. Стянув чувяки, он увидел ее толстые ноги. Тут царевич догадался, что его обманули. Он прошел в сад и попросил девушку, которая качалась на лозе, примерить чувяки. Они оказались ей как раз впору. Тогда царевич запел:

Потом он ссадил с коня дочь мачехи, вместо нее посадил падчерицу и привез ее во дворец.

ЕВЕСТКА не любила свекровь и постоянно наговаривала на нее мужу. Тот пропускал мимо ушей ее наговоры, но она не зная покоя делала все, чтобы поссорить сына с матерью. Всякий раз, готовя обед, она старалась пересолить блюдо свекрови. Бедная старуха безропотно съедала все, чтобы не голодать, а потом, изнывая от жажды, просыпалась по ночам и пила воду.

Как-то раз жена сказала мужу:

— Нет, я больше не могу молчать! Ты меня не слушаешь, не веришь, остается жаловаться людям. Больше я не в силах терпеть!

— А что случилось? — спросил муж.

— Что случилось? Твоя мать стала невероятной обжорой. Что я ни спрячу, она ночью достанет и съест. Утром все пусто!

Муж догадывался о проделках жены, знал, что бедная мать каждую ночь встает пить воду. Однажды вечером он сказал жене:

— Сделай на ужин пшеничные лепешки с сыром, да сыру положи побольше.

— Хорошо, — ответила та и принялась за стряпню.

Лепешки, предназначенные для свекрови, она, как обычно, пересолила, а чтобы не перепутать, пометила их. Когда все было готово, она разложила их на столе, пересоленные придвинула к свекрови.

Но муж, улучив минуту, когда жена снимала котел с огня, ловко передвинул пересоленные лепешки на то место, где должна была сесть его жена.

Как только невестка попробовала, она догадалась, что ей каким-то образом попали лепешки, которые она приготовила для свекрови, но ничего нельзя было поправить — пришлось их съесть.

После ужина легли спать. Когда жена заснула, муж потихоньку встал и вылил из кувшина всю воду.

В полночь жена проснулась, томимая жаждой. Встала, взяла кувшин, но воды в нем не оказалось. Она решила потерпеть и легла, но не выдержала, оделась и пошла к источнику, который находился недалеко от дома.

Муж догадался, куда она идет, и пошел следом. Ночь была темная. Когда жена наклонилась к воде, он подкрался и, приговаривая: «Долг перед свекровью! Долг перед матерью», стал окунать ее голову в воду.

— Уаа-уаа! — кричала, захлебываясь, перепуганная жена. — Я пропала! Это меня наказывает Долг перед свекровью. Прости меня, Долг, я больше не буду обижать мою свекровь!

Тогда муж отпустил ее и убежал. Невестка, еле переводя дыхание, шатаясь, вернулась домой. Как только она открыла дверь, муж, как будто спросонья, поднял голову и недовольно проворчал:

— Где ты пропадала? Что ты бродишь по ночам?

— Ой, не говори! Я чуть не умерла!

И жена рассказала обо всем, что с ней приключилось, не догадываясь, что это подстроил муж.

— Я опозорена. Меня наказал Долг перед свекровью, — закончила она дрожа.

— Разве ты только теперь узнала, что судьба всегда наказывает невестку, не почитающую свою свекровь! — сказал муж.

С тех пор его жена никогда не обижала свекрови.

ИЛ-был на свете бедный крестьянин, имевший единственного быка. Каждый год, во время пахоты, ему приходилось нанимать второго быка у соседа-богача.

Как-то раз весной бедняк вспахал свой маленький участок земли и отвел быка хозяину.

Через месяц этот бык захворал и издох. Богач обвинил бедного крестьянина в том, что тот загнал быка на пахоте и потребовал возместить убыток. Бедняк отказался. Тогда богач обратился в суд.

Судья выслушал их и решил спор в пользу бедняка. Богач стал настаивать на своем. Тогда судья сказал:

— Я отложу ваше дело на два дня. Но если настаиваете, чтобы оно было решено сейчас, ответьте на три мои вопроса. Что быстрее всех? Что жирнее всего? Что слаще всего? Тот, кто правильно ответит на эти вопросы, выиграет дело.

Бедняк, придя домой, сел угрюмо у очага и стал жаловаться дочери:

— По всему видно: судья хочет, чтобы я принес ему самое жирное, сладкое и быстрое. Как мне быть? На какие средства я все это куплю? Ведь у меня нет ни гроша.

Дочь успокоила отца.

— Это дело пустяковое и не потребует никаких затрат. Я все тебе объясню.

И вот, когда настал срок идти к судье, дочь сказала отцу:

— Скажи судье, что самое быстрое — это мысль, самое жирное — земля, а самое сладкое — сон.

А богач, взяв с собой коня-скакуна, откормленную свинью да бурдюк меда, явился к судье и стал похваляться:

— Вот то, о чем ты думал. Я угадал твои желания. У моей свиньи самое жирное сало, быстрее моего коня не сыщешь во всей округе, а в бурдюке у меня сладкий мед.

— Видишь, как твой сосед решил мои вопросы. А что ты надумал? — обратился судья к бедняку.

— Я думаю, что самое быстрое на свете — это мысль, самое жирное — земля, а самое сладкое — сон.

— Кто же тебе это подсказал? Ведь ты молчал, когда я в первый раз задавал эти вопросы, — спросил судья.

— Дочь научила, — ответил бедняк.

— Умница она у тебя, — заметил судья. — Приведи ее ко мне. — А богачу он сказал: — Ты не дал правильных ответов. А подарков я не принимаю.

На другой день бедняк пришел с дочерью к судье. Она очень ему понравилась, и он вскоре женился на ней.

Однажды судье пришлось уехать по делу на несколько дней. Перед отъездом он дал жене наставление: «Смотри, не вздумай в мое отсутствие заниматься судейскими делами и давать советы тяжущимся. Если ослушаешься меня, то знай — не жить нам вместе».

После отъезда судьи к нему домой пришли двое проезжих, всадник и аробщик, у которых шел спор. Всадник ехал на кобыле, ночью она ожеребилась, но жеребенок скатился под арбу. Утром всадник хотел забрать жеребенка, но аробщик стал доказывать, что раз жеребенок лежит под арбой, значит, арба и является его матерью.

С этим спором всадник и аробщик отправились к судье, но, узнав, что он в отъезде, стали добиваться, чтобы вышла к ним его жена и разобралась в их деле. Та, выслушав их у крыльца, ушла в дом, и прошло много времени, пока она к ним вышла снова. Жалобщики стали упрекать ее за то, что она заставила их так долго ждать. На это она им ответила:

— Я задержалась вот почему: здесь недалеко протекает ручеек, он загорелся и я тушила пожар, бросая в огонь сухие листья.

— Пожар тушат водой, а не листьями, да и как может загореться вода? — удивились спорщики.

— Вы знаете, что вода не горит, а не в состоянии понять, что арба не может родить жеребенка!

Так разрешила она спор в пользу владельца лошади.

Вернувшись домой, судья узнал, что жена нарушила его наказ. Он решил разойтись с ней, предложил забрать все, что ей нужно, и покинуть дом.

— Хорошо, я согласна, но перед тем, как нам расстаться, я хочу вместе с тобой пообедать, — сказала жена и накрыла стол.

За обедом она напоила мужа вином, и тот крепко заснул. Потом она уложила его в арбу и двинулась в путь к своим родным.

По дороге судья проснулся и с удивлением спросил жену:

— Куда ты меня везешь?

— Ведь ты предложил мне забрать с собой все, что я пожелаю. Вот я и забрала только тебя и везу к себе, ты — мне всего дороже, — ответила жена.

Слова жены растрогали судью. Они вместе вернулись домой, и с того времени советовались во всех затруднительных случаях.

ЫН одного крестьянина изучал философию в большом городе. Окончив курс, он вернулся к отцу в родное село.

Отец обрадовался и устроил торжественную встречу сыну, пригласив соседей на пирушку. Один из них спросил отца:

— Твой сын долго жил в городе, чему он научился там? Отец не знал, как ответить на вопрос, и обратился к сыну:

— Сынок, скажи, чему ты научился в большом городе? Сын ответил не сразу, он сам был в затруднении, как бы проще объяснить соседям, что такое философия. Наконец он сказал:

— Отец, видишь, на столе лежит жареная курица? Мы ее скоро съедим. Значит, ее не будет. Та наука, которую я изучал, доказывает, что курица лежит на столе и — не лежит.

Отец засмеялся в ответ и заметил:

— Ладно. Курица, которая лежит на столе, — пусть будет моя, а та, которая не лежит, пусть будет твоя.

ДЕНЬ большого праздника старик-крестьянин решил навестить своего ахупха[28]. Идти к нему с пустыми руками он не захотел — поймал петуха, привязал его за ногу веревкой, взял палку и отправился в путь.

Шел он неторопливо, подгоняя петуха палкой. Встречные, глядя на него, в недоумении улыбались и пожимали плечами. Наконец он пришел к княжескому двору. Дворня удивилась чудаку. Один из слуг побежал доложить князю.

— К нам пришел какой-то старик, который тащит петуха на веревке! Он хочет вас видеть.

Князь расхохотался и сказал:

— Пусть старик идет ко мне, а петуха посадите в курятник!

Старик поздоровался с князем и сказал:

— Желаю тебе каждый год встречать праздники так же весело, как и в этом году!

Князь усадил его за широкий стол, где было все, кроме птичьего молока. Крестьянин держал себя с достоинством. Выпил вина за здоровье тех, за кого полагалось, развлекал гостей, рассказывая им всякую всячину.

Когда старик собрался домой, слуга вывел из конюшни вороного коня с уздечкой, подвел его к старику и сказал:

— Князь дарит тебе лошадь и благодарит за то, что ты не забываешь его.

Старик откланялся, пожелал князю счастливой жизни, и, немного подумав, попросил топор.

Неподалеку от дворца старик срубил молодое дерево, очистил от ветвей, приставил к лошади и стал взбираться. Князь, увидев это с балкона, крикнул:

— Я ведь подарил ему лошадь без седла! Ну и бедовый! Дайте ему седло.

Оседлали коня. Крестьянин еще раз поблагодарил князя и пустился в обратный путь. День был жаркий, и старику захотелось отдохнуть. Наугад выбрав двор, он направил коня к воротам.

Хозяева были дома. Но по какому-то давнему обычаю, они в этот день не принимали гостей. А для себя они приготовили сытный обед: вареная курица белела в миске с алычевой подливой, в котле дымилась горячая мамалыга, уже зарумянился чурек. Мужчины успели наполовину освежевать барашка.

Завидев у своих ворот гостя, хозяева все это припрятали. А тот, привстав на стременах, заметил, как исчезла вся эта снедь. Хозяева открыли старику ворота и со словами «добро пожаловать» пригласили в дом. Немного поговорив с гостем, они умолкли. Старик помялся, а потом обратился к ним с такой речью:

— Дорогие хозяева! Я расскажу вам о случае, происшедшем сегодня со мной. По пути поднялся я на маленькую гору и увидел внизу лужицу. Воды в ней было приблизительно столько же, сколько у вас кислой подливы в миске. В этой лужице сидела лягушка величиной с вашу курицу. Вблизи я заметил камень такого же размера, как чурек. Я соскочил с коня, схватил камень и бросил его в лягушку, которая вытаращила на меня такие огромные глаза, как ваш котел с мамалыгой. Если все это ложь, пусть сдерут с меня половину шкуры, как с вашего барашка!

Хозяева обомлели и не знали, куда деваться от стыда. Что было делать? Они быстро накрыли стол, приговаривая: — Прости нас, дорогой гость, и не позорь перед людьми. Ты оказался мудрее обычая.

АКОЙ-ТО бедняк после долгих мытарств нанялся к одному мудрецу за сто рублей в год.

Когда наступил срок расчета, хозяин позвал его и сказал:

— Конечно, я могу и сейчас с тобой расплатиться, но подумай, что тебе выгоднее: получить сто рублей или поучиться уму-разуму?

Бедняк не знал, на чем остановиться, и решил: «Сто рублей мне не надолго хватит, а если прибавится ума, это будет куда лучше. Ум человеку во всем помощь». И он сказал хозяину:

— Научи меня уму-разуму.

— Ладно, — ответил тот, — слушай и запоминай: никогда не бери того, что не заработано твоим трудом, пока тебе не разрешат этого. К примеру, — увидишь сад, в котором деревья гнутся под тяжестью плодов и ветви перевешиваются через забор. Не тронь ничего.

Выслушав это поучение, бедняк пошел восвояси.

Шел он, шел, и видит: лежит на берегу реки яблоко. Он поднял его, откусил и проглотил кусочек. Тут он вспомнил завет своего бывшего хозяина, но было уже поздно. Зажав в руке надкушенное яблоко, он пошел вверх по течению и дошел до сада, где отягощенные плодами ветви яблонь свешивались над водою. Отыскав хозяина, он показал надкушенное яблоко и рассказал, что самовольно его попробовал.

— Пока ты не скажешь мне «ешь на здоровье», я не уйду, — закончил он.

— Что ты тут шатаешься и, никого не спрашивая, жрешь все, что тебе попадается? — рассердился хозяин. — Убирайся!

Бедняк ушел на задворки, а вечером, когда хозяин собирался лечь спать, он снова явился к нему и предложил работать на него целый год за то, чтобы к концу года тот ему сказал:

— Съел мое яблоко? Хорошо, на здоровье.

Хозяин согласился. И вот бедняк стал работать у него батраком. Прошел год. Бедняк пришел за расчетом. Тут хозяин сказал ему:

— Ты мне должен оказать еще одну услугу. У меня есть дочь — женись на ней. Но предупреждаю: она крива на один глаз, одна нога у нее короче другой.

Бедняк согласился и на это.

— Но ты вези ее в закрытой корзине, — прибавил хозяин. — Раскроешь корзину только тогда, когда приедешь домой.

Привели лошадь, навьючили корзину с невестой. Тогда лишь хозяин сказал батраку:

— Пусть пойдет тебе на здоровье кусочек яблока, который ты съел год тому назад!

К вечеру батрак добрался домой. Корзину с невестой он оставил во дворе, а сам пошел к родным.

Те обрадовались его возвращению и стали расспрашивать, чем он обзавелся за это время. Он отвечал уклончиво и только сказал, что женился, но жена его чуть-чуть косит и немного хромает. Пусть знают заранее, меньше будут ахать и сплетничать.

Вернувшись домой, он увидел на пороге писаную красавицу.

— Ты кто такая? — спросил он.

— Твоя невеста. Ты меня привез.

— Как же так? Отец твой говорил мне, что ты кривая и хромая…

Красавица засмеялась:

— Ты очень понравился моему отцу, и он захотел, чтобы ты стал его зятем. Но все же решил испытать тебя. А понравился ты ему потому, что на него похож. Он также, как и ты, чужого не берет. Говоря, что один мой глаз не видит, он подразумевал, что я не стану заглядываться на чужих мужчин, а буду смотреть только на своего мужа. А всякая хромоножка — домоседка, так как ей трудно бегать по соседям и разводить сплетни.

Новобрачные зажили в мире и ладу. Родился у них сын. Когда он подрос, родители решили отправить его учиться.

— Ты договорись с учителем, — сказала жена мужу, — скажи, что отдаешь в ученье нашего мальчика только на день, а плату вносишь за целый год. Но это в том случае, если он выучит нашего сына в течение одного дня.

Отец отвел сына к учителю. Тот занимался с мальчиком целый день. К вечеру мальчик вернулся домой.

Мать сейчас же спросила его:

— Все усвоил?

— Все знаю, — гордо ответил мальчик. — Но только одно слово забыл по дороге.

— В этом виноват твой отец, — вздохнула мать. — Он пытался съесть то, что далось ему в руки без труда.

ТО было в старину. Жили два неразлучных друга, Ешсоу и Баталбей, и оба они полюбили прекрасную Есма Ханым. Надо было ей выбрать одного из них. Красавица выбрала Баталбея. Состоялась помолвка. Узнав об этом, Ешсоу воспылал ненавистью к Баталбею.

В это время враг напал на страну. Ешсоу и Баталбей оседлали коней и двинулись в поход. Они ехали лесной тропинкой, впереди — Баталбей, позади — Ешсоу.

Ешсоу мечтал быть мужем Есма Ханым. Он решил убить своего друга. Вынув из кобуры пистолет, он прицелился в голову Баталбея. Но… пистолет дал осечку.

Баталбей как ни в чем не бывало, привстав в стременах, повернулся к нему и, протягивая свой пистолет, сказал:

— На, возьми мой пистолет, он не дает осечек. А то твой опозорит тебя в настоящем деле.

ИЛИ-БЫЛИ два товарища — Ашхамадж и Агамадж. Оба они любили пошутить, не давали никому себя обмануть и частенько состязались друг с другом в ловкости и находчивости.

И на этот раз они поспорили: кто кого перехитрит.

— Покажи свою ловкость, — предложил Ашхамадж, — вырви незаметно перо из орлиного крыла, тогда я поверю в тебя.

— Хорошо, — ответил Агамадж и полез на дерево, на вершине которого отдыхал орел.

Не успел Агамадж добраться до середины ствола, как Ашхамадж ловко снял с него штаны. Агамадж подкрался к орлу и незаметно выдернул у него из крыла перо. Довольный, он спустился на землю и подал его улыбающемуся Ашхамаджу.

— Молодец! — сказал тот. — Это орлиное перо. Но скажи, пожалуйста, ты, вероятно, обменял его на штаны?

Только тогда заметил Агамадж, что он без штанов, и догадался, кто проделал с ним такую шутку.

— Видно, в ловкости мы друг другу не уступим! — воскликнул он, натягивая штаны, которые ему вернул приятель.

Друзья пошли вместе по дороге.

— Знаешь что, Агамадж, — обратился к другу Ашхамадж, — мы живем в нужде. Надоело мне перебиваться с хлеба на воду. Наймемся к кому-нибудь на работу. Накопим денег и заживем на славу!

Агамадж согласился. Стали они искать работу. Пришли в одно селение и узнали, что богатая вдова ищет пастуха для своей коровы. Друзья отправились к вдове и предложили свои услуги.

— Хоть я ищу одного пастуха, а вас двое, но вам и двоим не справиться с моей коровой, — сказала вдова, внимательно оглядев их.

— Справимся! — отвечали друзья. — Разве мы не мужчины?

Им и в голову не приходило, что у этой коровы особый нрав и повадки: навозу она за ночь накладывала в хлеву чуть ли не до потолка, а паслась на бегу, нигде не отдыхая.

На следующий день пастухи взялись за работу: Ашхамадж остался чистить хлев, Агамадж пошел пасти необыкновенную корову.

С раннего утра до позднего вечера без отдыха, едва успев съесть кусок кукурузной лепешки, чистил Ашхамадж хлев. А Агамадж, едва выпустив корову из хлева, вынужден был рысью бежать за нею, чтобы не потерять ее из вида. Корова понеслась к берегу моря, обежала побережье, полизала соленый песок и, ускоряя шаг, направилась в горы, к сочным лугам. Только вечером, совершенно обессилев, еле-еле плетясь за сытой коровой, голодный Агамадж вошел во двор.

— Ну как — устал? — спросил он своего приятеля, который, задыхаясь, весь в поту, только что вышел из хлева.

— Пустяки, — отвечал тот. — Работенка легкая. Две-три лопаты навоза выкинул и — все.

— Почему же у тебя вся рубаха мокрая? — удивился Агамадж.

— От нечего делать валялся на солнце, вот и вспотел, — ответил Ашхамадж и спросил в свою очередь: — А как твои дела?

— Не корова — дохлятина, — сказал Агамадж, скривив рот. — Еле ноги волочит. Подгонял, подгонял, на руках мозоли палкой натер.

— Почему же твоя рубашка промокла? — спросил с изумлением Ашхамадж.

— Тоже целый день валялся на солнце. Так припекло, что вспотел. Кстати, завтра твоя очередь пасти корову. Захвати с собой апхярцу и скамеечку. Сядешь где-нибудь в тени, поиграешь, попоешь. Черт с ней, с коровой. Пусть топчется на одном месте, пусть вместо травы хоть копыта свои объедает.

— А ты, Агамадж, когда пойдешь чистить хлев, захвати из конюшни старое седло, оно там валяется в хламе. Видно, о нем забыли. Почини его, все равно делать нечего. Потом мы заберем его, пригодится.

На следующий день они с утра принялись за работу. Агамадж взял седло и понес его в хлев, но оказалось, что корова за ночь чуть не до потолка заполнила его навозом. Чтобы не запачкать седла, Агамадж решил спрятать его где-нибудь во дворе. Но как на зло в эту минуту вдова вышла из дому и слонялась по двору до самого вечера. Пришлось Агамаджу оседлать самого себя в хлеву и работать с досадной поклажей на спине весь день.

Тем временем его товарищ, взгромоздив скамейку на плечи, с апхярцей под мышкой, бегал за коровой. Корова, как и вчера, пустилась к морю, полизала песок и кинулась к горным лугам, где рыскала до вечера. Ашхамадж вернулся, еле волоча ноги. Как раз к этому времени измученный Агамадж закончил чистку хлева.

— Что ты со мной сделал? — набросился на него Ашхамадж, едва переводя дыхание. — Зачем не сказал, что эту проклятую корову так трудно пасти? Я не брал бы с собою ни апхярцы, ни скамейки. За весь день не пришлось присесть.

— А почему ты не сказал мне, что так трудно работать в хлеву? — сердито проворчал Агамадж.

Не глядя друг на друга, они побрели к хозяйке требовать расчета.

— Хотя вы работали всего два дня и изрядные лодыри, все же, видно, неплохие ребята, Я вам дам щедрую награду за ваши труды, — сказала вдова, передавая несколько золотых монет.

Стали они делить монеты поровну. Но среди золотых оказалась новенькая полушка. Спор пошел из-за нее.

— Уступи мне ее, сделай милость, — стал упрашивать Ашхамадж Агамаджа, — через неделю я ее тебе отдам.

Тот в конце концов согласился. Ровно через неделю, рано утром отправился Агамадж к своему другу. Входит он в дом, видит: плачет, заливается слезами жена Ашхамаджа, рвет на себе волосы.

Агамадж с изумлением спросил, кого она так оплакивает.

— Мужа! — ответила женщина. — Вчера он скончался от желудочной болезни. Осталась я одна над свежей могилой.

Агамадж был потрясен. Он тоже поплакал, просидел с вдовой до сумерек и пошел восвояси. Но по дороге у него мелькнула мысль: не схитрил ли Ашхамадж и на этот раз, не желая возвращать полушку? Повернул он назад, пошел на кладбище, отыскал там могилу, прикрытую досками и чуть присыпанную землей. Агамадж стал следить за могилой.

В полночь какие-то воры с мешком награбленного золота и драгоценной шашкой пришли и расположились у могилы Ашхамаджа.

Один из грабителей предложил здесь же поделить награбленное, а в первую очередь решить, кому отдать шашку. Решили дать шашку тому из них, кто больше всех отличился во время грабежа, и все стали рассматривать клинок. Один заявил, что это клинок из закаленной стали, другие говорили, что из простого железа. Чтобы разрешить спор, один из грабителей сказал:

— Если этой шашкой можно будет разрубить одним ударом человека, значит, клинок из закаленной стали, если нельзя, — он из простого железа.

Все с ним согласились, но не на ком было испробовать шашку. Тогда грабители предложили для этого выкопать покойника. Все эти разговоры слышал заживо похороненный.

Грабители быстро выкопали гроб Ашхамаджа и, вынув оттуда мнимого покойника, поставили на ноги, прислонив к дереву. Однако, когда один из грабителей, взяв в руки шашку, размахнулся, чтобы разрубить покойника, Ашхамадж крикнул со страха во все горло. От неожиданности грабители так перепугались, что, бросив шашку и мешок золота, убежали.

Тут к Ашхамаджу подбежал Агамадж. Он стал требовать возвращения полушки и дележа брошенных сокровищ. Вскоре спор перешел в драку.

Между тем, убежавшие грабители, придя в себя, остановились и, посоветовавшись, послали одного разбойника к могиле, чтобы узнать, что там происходит.

Тот пробрался к ограде могилы и, увидя, что мертвец с кем-то дерется, бросился к своим друзьям. Услышав рассказ об этом, грабители разбежались.

Ашхамадж и Агамадж приступили к дележу сокровищ. Все поделили, но Ашхамадж отказался вернуть долг — полушку.

— Я же не брал ее в могилу, — заявил он Агамаджу, — Она где-то дома валяется.

Друзья вышли на дорогу. Ашхамадж вытащил платок и стал вытирать вспотевший лоб. Тут злополучная полушка выпала у него из кармана. С новой силой вспыхнул спор из-за полушки, но друзья никак не могли ее поделить.

Наконец они решили: пусть спор разберет первый встречный. Вскоре им повстречался всадник. Они попросили рассудить их. Тот подумал и сказал:

— Покажите-ка мне полушку.

Ашхамадж протянул ему монету. Тот взял ее, осмотрел и спросил:

— А она не фальшивая?

— Что ты, что ты — смотри: горит, как чистое золото.

— Ну, в таком случае, хорошо. Я вижу, что хоть ума у каждого из вас немало, вы можете рехнуться, споря из-за полушки. А она мне пригодится! — с этими словами он стеганул лошадь и ускакал, подняв облако пыли.

Так закончился спор двух веселых друзей Ахшамаджа и Агамаджа.

ЕЛО Абжаква издавна славилось своим кислым молоком. Один человек перед поездкой в это село сбрил усы, чтобы они не мешали ему во время еды.

Но случилось так, что его никто не угостил кислым молоком. И он пожалел о поспешно сбритых усах.

Отсюда пошла поговорка: «Сбрил усы, понадеявшись на абжаквинцев».

КНЯЗЯ Хабуга умер его молочный брат — крестьянин, живший в соседнем селе. Вот к князю прислали горевестника Мача.

Мач верхом въехал во двор Хабуга и остановил свою лошадь в середине двора. А на крыльце в это время сидел князь.

— Кто ты и зачем приехал? — крикнул Хабуг.

— Случилось несчастье, скончался твой молочный брат!

— А почему же ты не спешился? Знаешь же обычай![29]

— Не все ли равно, кто умер — князь или крестьянин — смерть всех равняет, — ответил горевестник.

— Ах ты, ничтожество! Кто тебя послал? Неужели не нашли никого умнее тебя?

— Князь, умных людей направили к умным, а меня послали к тебе.

Так ответил Мач заносчивому князю и, повернув лошадь, умчался со двора.

ОДНОМУ арестанту подошел начальник тюрьмы в сопровождении надзирателей и спросил:

— А тебя за что посадили?

Арестант сам не знал, за что он пострадал, и ответил:

— Не знаю, но, кажется, за то, что у меня не ровно растут усы.

С тех пор и пошла пословица: обидели за то, что усы кривые.

ЕВУШКА у ручья набирала воду. Пуля охотника случайно попала в кувшин и разбила. Она стала рыдать. Ее спросили, почему она так горюет, — кувшин не стоит слез.

На это она ответила:

— Как же мне не плакать? Если бы я была замужем и имела ребенка, если бы он был со мной, то пуля могла бы его погубить.

ХОТНИК долго искал дичь, но ему не везло — не попалось ничего. Возвращаясь домой, он заметил на орешнике дрозда. Выстрелил в него, да промахнулся.

Досадуя, он пошел дальше. По пути, увидев скворца, он подстрелил его, приговаривая:

— Так тебе и надо, ведь и ты черный!

АКОЙ-ТО певец пел перед народом; его никто не слушал. Но одна старушка заплакала.

Певец это заметил, подошел к ней и спросил:

— Бабушка, что плачешь, мое пение тебя растрогало?

— Да, голубчик, твое пение напомнило мне голос моей любимой козы, которую в прошлом году задрали волки.

ДНОЙ старухе приснилось, что она танцует. Проснувшись, она стала сердиться на своего старика, лежавшего рядом, за то, что он не бил в ладоши.

КАЗИТЕЛЬ и остряк Чагу Чацба шел через Заганскую возвышенность. В пути его застал дождь. Чагу завернул к своему хорошему знакомому. Хозяина не было дома, и гостя встретила жена.

Будучи скуповатой, она приготовила скудное угощение. Пока Чагу ел, на крыльцо взлетел жирный петух. Расправив крылья и глядя на хозяйку, он стал кукарекать.

— Замолчи, чтоб твое горло залило кипятком! — крикнула хозяйка и прогнала петуха.

— За что ты его гонишь? Он не сделал ничего плохого. Отсутствие хозяина его спасло, вот он и орет от радости, — сказал Чагу, улыбнувшись.

ПУТИ Чагу проголодался и зашел к знакомому. Хозяина не было дома, его встретила хозяйка. Он попросил накормить его.

Хозяйка сварила мамалыгу и наложила полную тарелку. Затем она нарезала тоненькие кусочки сыра и положила на мамалыгу.

Подавая тарелку, хозяйка сказала:

— Дорогой гость, я дала последние кусочки сыра, поэтому мамалыгу кушай большими кусками, а сыр — маленькими.

Чагу стал есть. Но, откусывая кусочек сыра, он каждый раз подымал голову к потолку. Дело в том, что там висела плетеная корзинка, в которой был виден изрядный круг сыра, и Чагу это заметил.

А хозяйке пришлось от стыда прикрыть лицо фартуком.

ИЛ старик со старухой. Детей у них не было. Скучно им стало. Вот однажды муж говорит жене:

— Послушай, жена! Нет у нас детей, некому нас ни радовать, ни забавлять. Ну, чем бы нам развлечься?

— Давай-ка сыграем в молчанку, — предложила жена.

— Ладно! — сказал муж.

Условились: кто проиграет, тому загонять телят.

Старуха пошла в лес собирать хворост. А старик остался дома и сел на крыльце.

Заехали во двор два всадника, но хозяин не тронулся с места.

— Здравствуй хозяин! — крикнули наездники, но старик не отозвался.

— Что с тобой, глухой ты, что ли? — обратились они к нему.

Старик даже не шевельнулся.

И так и этак добивались они ответа, но старик все молчал. Тогда один из всадников разгневался и огрел его плетью. Другой соскочил с лошади, вынул нож, отхватил ему один ус и надрезал ухо. Старик кряхтел, но все же не проронил ни звука. Всадники плюнули на прощание и ускакали. Старик, преодолевая боль, выругался про себя.

Стемнело. Вернулась старуха, взглянула на старика, невольно ахнула и, всплеснув руками, воскликнула:

— Кто же тебя гак изуродовал?

— Ага! Ты проиграла, ты проиграла! — радостно закричал старик. — Теперь иди и загоняй телят, а меня оставь в покое.

ОДНОЙ вдовы был единственный да к тому же очень глупый сын, по имени Кдыж.

Однажды Кдыж поехал в лес за дровами. Возвращаясь обратно, он нашел на дороге иголку. Кдыж поднял ее, бросил на дрова и, когда приехал домой, сказал матери:

— По дороге я нашел иголку, бросил на арбу и привез тебе.

— Чтоб твоя мать умерла! Где ты видел, чтобы иголку возили на арбе?! Ее закалывают на груди! — крикнула она сыну.

— Хорошо, я буду это помнить! — сказал Кдыж и уехал по другому делу.

По дороге он увидел щенка, поднял его и хотел приколоть себе на грудь. Пока он возился, щенок издох.

Кдыж вернулся домой, принес дохлого щенка и рассказал о своей неудаче матери.

— Ах ты, несчастный, кто же это щенка прикалывает к груди?! Его окликают, манят, и он бежит вслед! — с огорчением укоряла мать недалекого сына.

— В другой раз буду помнить, — сказал Кдыж и ушел в лес.

Там он встретил зайца, стал его ласково звать, но заяц испугался человеческого голоса и убежал.

Кдыж вернулся домой и рассказал об этом матери.

— Ах ты, дурень! — крикнула мать. — Разве зайца подзывают?! Его убивают выстрелом или ударом топорика.

— Хорошо, я буду это помнить, — сказал Кдыж и ушел.

По дороге он увидел людей. Они пахали на быках. Кдыж бросил топорик и перебил быку ногу.

— Кто родил этого дурака?! — крикнули люди, набросились на Кдыжа и намяли ему бока.

Возвратился Кдыж домой и, плача, рассказал обо всем матери.

Мать рассердилась.

— Ах ты, недотепа! Нужно было сказать: «Пусть спорится ваша работа!»

— В другой раз буду помнить, — ответил Кдыж и снова ушел из дому.

По дороге он увидел: хоронят какую-то женщину.

— Пусть спорится ваша работа! — крикнул Кдыж.

— Айт, чтоб тебе добра не было! Разве ты не видишь, что мы делаем?! — закричали родственники покойной и прогнали Кдыжа.

Когда мать узнала об этом, она сказала:

— Ах ты, дурак! Надо было оплакать покойницу, ударяя себя по голове.

— Хорошо, я буду это помнить, — сказал Кдыж.

После этого он как-то раз попал на свадьбу, где пировали, веселились и танцевали. Кдыж тут же снял башлык, принялся бить себя по голове и стонать.

— Что ты делаешь?!.. Чей это дурак?.. — закричали гости и прогнали его со двора.

Вернулся Кдыж домой, рассказал обо всем матери и прибавил, что не выйдет из дому до тех пор, пока она его не женит.

Мать пообещала:

— Я женю тебя, если ты наготовишь побольше дров.

— Хорошо, — сказал сын и стал возить дрова.

Тем временем мать надела на деревянную лопату женское платье и поставила ее в амхара.

— Нан! — позвала она сына, — довольно работать! Я привела тебе невесту, она в амхара, но ты до вечера туда не входи.

Вечером Кдыж вошел в амхара и потянул к себе деревянную лопату. Она с грохотом упала, ударив по лбу Кдыжа. Он побежал жаловаться матери. Та ему сказала:

— Ты не умеешь обращаться с девушкой, вот она и обиделась, решила, что ты дурак, и ушла.

— Если так, я ее непременно найду и приведу обратно, — сказал Кдыж и отправился в путь.

Говорят, он до сих пор ищет невесту, а найти никак не может.

ИЛ когда-то старый богач со своим единственным сыном. Каждый день отец давал ему деньги и он угощал своих многочисленных товарищей, а те хвалили и превозносили его. Так продолжалось долго. Не раз старик уговаривал сына быть расчетливым и прекратить мотовство.

Наконец, старик совсем обеднел и тяжело занемог. Перед смертью он позвал сына и сказал ему:

— Сынок, я умираю. После моей смерти тебе придется трудно, ты будешь голодать, но тебе не поможет никто из товарищей, с которыми ты пировал и расточал мое богатство. В самый тяжелый час, когда тебе надоест жить и ты захочешь покончить с собой, зайди в запертую маленькую комнату около твоей спальни. Там на потолочном крюке висит проволока, на ней ты и удавись.

Сказав это, старик умер.

Сын богача скоро растратил остатки отцовского богатства и стал испытывать нужду. Однажды он возвращался домой с купленным на базаре бычьим языком. По дороге он встретил своих бывших застольников. Увидев, что он несет бычий язык, они стали глумиться над бывшим богачом. Растерявшись, он положил его на камень, но тут откуда-то выскочившая собака схватила и утащила покупку.

Сын богача вернулся домой и решил покончить с собой. В эту минуту он вспомнил предсмертные отцовские слова. Он разыскал ключ и отпер дверь комнатушки. Но когда он обвязал проволокой шею и повис, вырвался крюк, на котором держалась проволока, а из отверстия в потолке посыпались золотые монеты — их было много.

Пережив предсмертные часы, юноша образумился и перестал вести прежний образ жизни.

Однажды, выйдя на улицу, он встретился со своими бывшими друзьями. Увидев, что он хорошо одет, они радостно приветствовали его. Он пригласил их отобедать. Но когда они пришли, на столе оказалось лишь одно блюдо. Хозяин придвинул его к себе и стал есть. Гости с удивлением уставились на него, а он им сказал:

— Когда я был богат и щедр, вы передо мной заискивали, когда я стал нищим, вы меня отвергли. Теперь, когда я снова разбогател, вы меня опять полюбили. Нет, друзья, я прозрел, и вам теперь не товарищ.

МОЛОДЫМ вскоре после свадьбы приехали гости. Мужа в это время не было дома.

Желая показать свое гостеприимство, молодая хозяйка поймала на дворе двух кур.

Она хотела зарезать только одну курицу, но не знала, какую выбрать. Ее замешательство заметил один из гостей.

— Одну поджарь, а другую свари, — посоветовал он ей, улыбаясь.

Смущенной хозяйке пришлось зарезать обеих куриц и подать их на стол.

ЛУЧИЛОСЬ это давно. В одном селе жили два друга Навей и Мзауч. Они всегда были неразлучны, вместе ходили на охоту и возвращались, нагруженные дичью.

Никто никогда не думал, что между ними ляжет черная тень, но так случилось.

Навей просватал в соседнем селе прекрасную Хавиду. Сыграли свадьбу. Был тут и Мзауч, он принимал близкое участие во всех приготовлениях. Невеста находилась в амхара со своими подружками. Туда зашел Мзауч поздравить невесту. Увидев ее, он застыл на месте, пораженный красотой девушки. Мзауч влюбился в жену друга и решил, что рано или поздно она будет ему принадлежать. Свой замысел он затаил в сердце.

После свадьбы Навей и Мзауч по-прежнему вместе ходили на охоту. Однажды они настреляли много дичи — косулю, серну, бородатого тура. Устав нести добычу, они сложили ее в кучу и сели отдохнуть у большого камня.

Навей лег вздремнуть. И черная зависть стала нашептывать Мзаучу, напоминая о давнем замысле.

«Навей ничего не подозревает, сладко спит… Теперь я найду дорогу к своей мечте — уберу Навея со своего пути и добьюсь того, что прекрасная Хавида станет моей!..»

Мзауч навел ружье на Навея и выстрелил. В последний раз раскрыл Навей глаза, приподнялся и простонал:

— Эх, друг, что ты сделал… За что ты таил на меня такую злобу?.. Я умираю…

Тут набежал порыв ветра, вздымая листья и шевеля траву.

Навей собрал последние силы и передал ветру свою жалобу:

— Коварный друг разлучил меня с любимой женой, но ты, ветер, будь моим горевестником и мстителем!

Мзауча не тронули слова умирающего. Он взвалил труп на спину и спрятал его в глубокой пещере.

Злодей вернулся домой, на другой день зашел в семью Навея и спросил о друге. Родные Навея почуяли беду и стали укорять Мзауча:

— Ты же был вместе с ним, что случилось? Куда же девался твой друг?

— Да, мы вместе были, но Навей оставил меня в горах и сказал, что хочет раньше вернуться домой. Он скучал по жене. А я решил еще поохотиться, дичи нам попалось много.

После всяких толков и предположений родные и соседи отправились на поиски исчезнувшего охотника. К ним присоединился и сам Мзауч, прикидываясь, что он горюет о своем друге. Но предатель водил искавших по ложному пути.

Тела Навея так и не нашли.

Искавшие вернулись домой, оплакали бедного Навея и примирились с горем.

Время шло. Мзауч часто заходил к родным Навея, утешал их и всячески помогал. На третьем году Мзауч сказал им:

— Тяжело припоминать, что с нами нет нашего Навея. Мы все много горевали. Но и печаль имеет границы. Осталась жена Навея, она молода, жизнь ее впереди. Не скрою от вас: я полюбил ее за эти годы и хочу жениться на ней. Ока будет всегда напоминать мне о моем друге.

Долго думали родные Навея и, наконец, решили: ведь Мзауч был его лучшим другом. Лишь на третьем году после его смерти он заговорил о своей любви. Надо дать согласие.

Мзауч стал мужем Хавиды. Жили они хорошо, любили друг друга, у них появились дети. Мзауч по-прежнему ходил на охоту, добывал дичь. Счастье его не миновало. Но бывает, что и к сладкому меду примешивается горечь.

Как-то осенью, после работы, Мзауч лег в тени чинары и заснул. Спал он спокойно. Ему приснилось, как он погубил Навея в горах.

Вдруг налетел ветер, вороша листву и шевеля траву. Ветер бросил несколько листьев в лицо Мзауча. Он проснулся и стал ухмыляться.

Хавида сидела около мужа и вышивала. Видя, что тот ухмыляется, она спросила:

— Скажи, милый, что ты видел во сне? Чему ты улыбаешься?

Мзаучу стало не по себе и он ответил:

— Просто так, без всякой причины.

— Я тебе не верю, вероятно, ты вспомнил какую-то женщину, с которой был близок.

— Что ты, дорогая! Кроме тебя мне никого не надо, ни во сне, ни наяву… Мне снились всякие пустяки.

— Ну расскажи все-таки! Я чувствую, что ты от меня что-то хочешь скрыть.

— У меня нет от тебя никаких тайн.

— А почему ты произнес несколько раз имя Навея?

Тут Мзауч подумал: «А что, если я скажу ей правду? Время успело уже все сгладить. У нас взрослые дети. Ведь я погубил своего друга, любя ее. И когда она об этом узнает, еще сильнее ко мне привяжется. Ведь я старею, а она значительно моложе меня…»

И он рассказал ей о том, что замыслил на свадьбе, полюбив ее без ума, как он погубил Навея и как тот, умирая, передал ветру свою жалобу…

— Зачем же ты так долго скрывал от меня эту тайну! — сказала с мягким упреком Хавида, сохраняя как будто полное спокойствие.

Ночью, когда Мзауч крепко спал, Хавида осторожно вынула из-под его изголовья пистолет и не колеблясь застрелила. Пуля попала в голову Мзауча и сразу успокоила его.

Утром Хавида созвала сход и рассказала обо всем. Односельчане, возмущенные подлостью Мзауча, выбросили тело в поле, где его расклевали вороны.

А Хавида и соседи отправились в горы, разыскали пещеру, где лежали останки Навея, и перенесли их на носилках в его дом. Хавида устроила достойные похороны. Все горевали о бедном Навее, воздавали хвалу постоянству и преданности Хавиды.

ЕДАЛЕКО от озера Рица жили-были два брата. Старшего звали Шарпы-яцва — утренняя звезда, ибо он родился перед рассветом. Младший же брат родился вечером, и поэтому его звали Хулпы-яцва — вечерняя звезда. Оба брата стали прославленными охотниками.

Однажды братья спускались в ущелье, чтобы отдохнуть у ручья в полуденный зной. Вдруг, пересекая им путь, пробежал олень. Шарпы-яцва пошел по следам оленя и так долго его преследовал, что солнце стало уже садиться. Тут только юн заметил, что взбирается на самую высокую гору.

Быстро наступила ночь и покрыла мраком следы оленя. Застигнутый ночью на крутизне. Шарпы-яцва крепко ухватился за камень, не решаясь в темноте ни подниматься выше, ни спускаться. И он запел о своей беде, надеясь, что где-то внизу брат его услышит, а может быть, даже как-нибудь поможет.

Хулпы-яцва услышал песню брата, но никак ему не мог помочь, сколько ни думал. Однако он понял, что если сон одолеет брата, тот не удержится на выступе, сорвется и погибнет.

«Не дам ему спать до утра!» — решил он и запел:

— Ты, Шарпы-яцва, одиноко сидишь на скале. Олень перехитрил тебя, олень исчез. А я его настигну и застрелю. Ты к утру свалишься и не увидишь утренней зари, и звезды не зажгутся для тебя.

Услышав эту песню, старший брат заметался в тоске.

— Хулпы-яцва, — в гневе закричал он, — я еще жив! Настанет утро, заалеют горы, я спущусь вниз и рассчитаюсь с тобой за глумление!

А Хулпы-яцва пел еще громче:

— Тебе не видеть ни солнца, ни гор — ты уснешь к сорвешься, как камень, со скалы. Узнав о гибели твоей, жена не прольет даже слезинки. Она — серна, ей нужен джейран, который не боится темной ночи на высокой горе. Этот джейран — я!

Шарпы-яцва крепче ухватился за выступ скалы. Скрежеща зубами, он крикнул брату:

— Хулпы-яцва, замолчи! Не будь так темно, я выстрелил бы в тебя. Ты забыл, что у меня есть сын, он отомстит за меня.

Хулпы-яцва захохотал:

— Твой сын, Шарпы-яцва! Его я сделаю свинопасом.

Шарпы-яцва застонал от ярости. Казалось, горы задрожали ему в ответ. Он словно прирос к скале, разгневанный и ненавидящий. А Хулпы-яцва все играл на свирели и до самого рассвета терзал брата песнями одна другой язвительнее. Так Шарпы-яцва и не задремал, а на заре благополучно спустился со скалы.

Он решил пока сдержать свой гнев и молча пошел за братом. Хулпы-яцва радовался, что спас брата. Шарпы-яцва был угрюм, злые мысли терзали его сердце: «Упади я со скалы — разбился бы насмерть. Тогда Хулпы-яцва исполнил бы все, о чем он пел мне ночью. Даже сейчас он доволен и горд». Когда они подошли к речке, через которую было перекинуто бревно, Шарпы-яцва уже не мог сдержать себя — он пропустил вперед Хулпы-яцва и выстрелил ему в голову. Рухнул Хулпы-яцва в бурлящий поток, окрасив его пену своей кровью. Быстрое течение подхватило труп и унесло далеко-далеко, в объятия моря. Перед глазами Шарпы-яцва лишь смутно мелькнуло его лицо, на котором застыла улыбка.

Пришел Шарпы-яцва домой, не взглянул на жену, не поклонился матери.

— А где Хулпы-яцва? — спросила мать.

Шарпы-яцва усмехнулся:

— Сидит там, под горой, и поет свои веселые песни.

Мать не поверила:

— Скажи, Шарпы-яцва, где ты оставил его?

— Он там, под горой… играет на свирели.

В глазах сына сверкала злоба, и сердце матери почуяло беду.

— Где твой брат? Скажи, что с ним случилось? — спросила она снова.

Тут Шарпы-яцва закричал:

— Не брат он мне, а предатель! Я застрелил его…

И он рассказал матери обо всем: как на скале его застигла ночь, как он звал брата на помощь и как Хулпы-яцва над ним издевался.

— И ты не понял, зачем брат пел тебе такие песни? — сказала мать, опустив голову.

— Нет, я понял все и сделал то, что подсказало сердце.

— Плохое у тебя сердце. И ум твой не лучше, — откликнулась она. — Ты забыл, что говорит народ, — язык толкователь сердца. Ты не подумал, о чем пел тебе брат, ты не спросил его…

Шарпы-яцва не спал всю ночь, а утром, взяв кремневку, пошел к той речке, где застрелил брата. Долго стоял он на бревне и смотрел на бурлящий поток. Казалось ему, что снова видит он мертвого брата с застывшей улыбкой на лице, и течение уносит труп все дальше, в объятия моря. Потом Шарпы-яцва приставил дуло кремневки к своему лбу и выстрелил — бурный поток равнодушно принял его мертвое тело.

Мать глубоко вздохнула, узнав о гибели второго сына, и сказала:

— Все, что выносят люди из жилья, когда потухает утренняя звезда, пусть будет твоей долей, Шарпы-яцва! А все то, хорошее, что люди приносят в дом, когда восходит вечерняя звезда, да будет твоей долей, Хулпы-яцва!

АРДЫН решил заняться ловлей перепелов, но так как для этого нужен был ястреб, он задумал его поймать при помощи силка с приманкой. Однако ему не повезло — вместо ястреба в силок попалась ворона.

Что было делать? Он приручил ворону и отправился на охоту, посадив ее на голову.

Долго бродил он по долине.

Вдруг из под ног вылетела перепелка. Шардын пустил на нее ворону. Но ворона никогда не ловила перепелов. Она села, по привычке, на спину неподалеку пасшейся буйволицы и стала искать клещей.

— Какое счастье! Какую прекрасную дичь поймала моя ворона! — радостно воскликнул Шардын и погнал буйволицу домой.

Но оказалось, что она принадлежала богатому человеку, который послал своих людей на поиски. На другой день они нашли свою пропажу в сарае у Шардына.

Шардын прогнал пришедших, заявив, что буйволица поймана его вороной.

Хозяин буйволицы пожаловался властям. Обоих вызвали в суд. Там Шардын отвел в сторону старшину села и сказал ему:

— Если устроишь так, что буйволица останется у меня, то каждый день я буду приносить тебе кувшин простокваши.

Старшина любил брать взятки и обещал ему помочь.

Первым допросили истца. Тот заявил, что его буйволицу нашли в сарае Шардына, который хочет ее присвоить.

— Что ты на это скажешь? Согласен с ним или нет? — спросил судья ответчика.

— Прежде чем ответить истцу, — сказал Шардын, — можете ли вы объяснить то, чего я не понимаю?

— Конечно, — ответил судья.

— Вот чего я не понимаю и о чем хотел вас спросить: когда люди ястребами ловят перепелов, то эти перепела принадлежат им, или нет?

— Конечно, им, — подтвердил судья.

— Если так, значит: то, что поймала моя ворона, принадлежит мне, — заключил Шардын и низко поклонился судье.

Шардын выиграл дело, в чем ему, конечно, помог старшина.

С этого дня Шардын каждый день носил старшине по кувшину простокваши. Месяца три подряд Шардын выполнял свое обещание, потом это ему надоело. Наполнив кувшин буйволиным навозом, он забелил его сверху простоквашей и отнес старшине.

Тот начал было есть.

Вдруг он почувствовал какой-то странный вкус, запустил ложку глубже и ужаснулся: вместо кислого молока в кувшине оказался буйволиный навоз.

Старшина страшно рассердился, решив отомстить Шардыну. Он пожаловался на него властям.

Вызвали Шардына и спросили, почему он так поступил со старшиной?

— Вот уже третий месяц, как он ест эту простоквашу, — хмуро ответил Шардын, намекая на взятку, — и до сих пор она была ему по вкусу. Не понимаю, почему теперь она ему не нравится…

Догадавшись, куда гнет Шардын, старшина и судья замолчали, а Шардын, пожав плечами, отправился домой.

ДНАЖДЫ ранним утром к Шардыну явился сосед, дворянин.

— Добрый день! — приветствовал он хозяина.

— Добро пожаловать! Что это ты поднялся чуть свет? Ты ведь никогда так рано не вставал с постели. Или горе у тебя какое? — спросил Шардын.

— Особенного горя нет, но, видишь ли, подошла весна, а я еще не принимался за работу. Давай обработаем мои поля, — предложил дворянин.

Шардын долго думал и, наконец, согласился.

Он вспахал землю и посеял кукурузу, но когда стали делить урожай, возник спор: дворянин требовал себе большую часть, а Шардын не соглашался.

— Давай померяемся силой, — задорно сказал дворянин, — и тому, кто победит, пусть достанется весь урожай.

— Согласен, — ответил Шардын.

— Если ты будешь побежден, не думай просить снисхождения, знай — ничего не получишь, — предупредил дворянин.

— Хорошо! Посмотрим, кто будет просить. Давай вырубим себе по большой палке! — предложил Шардын.

Отправились в лес. Дворянин срубил для себя длинную палку, а Шардын — короткую. Сошлись на поляне.

— Ну-ка, подходи, если посмеешь, — сказал дворянин, размахивая длинной палкой.

— Подожди, дорогой сосед, не спеши… Если начнем драться посреди поляны, как ослы, и нас кто-нибудь увидит— мы опозоримся. Лучше зайдем в дом, — посоветовал Шардын.

— Это правда, — согласился дворянин. — Идем скорее!

Зашли в дом. Сосед кое-как втащил свою длинную палку и вызывающе крикнул:

— Начинай! Посмотрим, как это у тебя получится?

Шардын закрыл дверь и напал на противника со словами:

— Вот где требуется сила и сноровка!

Дворянин размахнулся что было силы, но удар пришелся по потолочной балке. Размахнулся вторично — палка пробила крышу. В третий раз размахнулся палкой — она зацепилась за стену. А Шардын своей короткой палкой нещадно колотил соседа.

Наконец тот взмолился:

— Если ты мужчина, не убивай меня! Бери все, что хочешь!

— В следующий раз не спорь со мной! — сказал Шардын, открыл дверь и выпустил побежденного.

Дворянин еле приплелся домой. А Шардыну достался весь урожай кукурузы.

АРДЫН со своим ястребом охотился за перепелами и забрел далеко.

День клонился к вечеру. С юга надвигались тучи. Шардын проголодался, ему стало холодно. А тут как на зло по пути не было ни одного шалаша, где он мог бы переночевать. Вдруг он увидел большой каменный дом.

«Какое счастье, видно, попаду к богатому человеку. Здесь меня хорошо примут, сытно накормят», — подумал он и направился к дому.

— Добрый вечер! — приветствовал он вышедшую на стук хозяйку. — Могу ли я переночевать у вас?

— Прошу прощения, — ответила та, опустив глаза. — Была бы рада вас принять, но, к сожалению, не могу — нет дома мужа, нечем вас накормить и негде уложить.

Что оставалось делать Шардыну? Он отошел немного в сторону и стал под навес.

В скором времени какой-то человек перелез через плетень, крадучись подошел к черному ходу и постучался. Шардын прижался к стене, чтобы его не заметили, и стал подглядывать в щелку.

— Ах, это ты! А я так испугалась: недавно здесь кто-то просился переночевать, стучал в дверь, я думала, что это муж вернулся, — сказала хозяйка, впуская гостя.

На столе появилось вино и всякие кушанья: жирная курица, копченый сыр, орехи, хачапури[30].

После сытного ужина хозяйка, убрав в шкаф все, что осталось, приготовила постель и улеглась с гостем.

Долгое время было тихо. Но вот послышался цокот копыт и во двор въехал хозяин дома.

Поняв, что вернулся муж, хозяйка спрятала испуганного гостя в углу комнаты под плетенкой, которой накрывала наседку с цыплятами, и отперла дверь.

— Что за погода — дождь, холод! — сказал муж, входя в дом.

Вслед за ним вошел и Шардын.

— Добрый вечер! — приветствовал он хозяина.

— Добро пожаловать, садись у огня, — пригласил тот пришельца и обратился к жене: — Подложи дров в очаг!

Хозяин подошел к Шардыну, хотел снять сидевшего на руке ястреба, но тот сказал, что птица норовистая и на чужую руку не пойдет.

— Наш гость, должно быть, издалека, поспеши накормить его, — велел хозяин жене и вышел, чтобы расседлать коня.

Хозяйка нехотя подошла к шкафу, достала оттуда холодную мамалыгу с фасолью и подала на стол.

— Не годится кормить гостя одной холодной мамалыгой и фасолью, — с неудовольствием сказал жене вернувшийся хозяин.

— Разве я пожалела бы для гостя, будь у меня что-нибудь в запасе! — ответила она, потупя голову.

Шардын, чуть улыбнувшись, начал есть. Потом незаметно надавил крыло ястребу. Тот стал кричать.

— Айт, проклятый! Не можешь помолчать, до всего тебе дело! — сердито прикрикнул на него Шардын.

— Что ему надо? — спросил любопытствуя хозяин.

— Ничего, так… — любит рассуждать обо всем, что увидит, как будто кто-нибудь будет с ним считаться, — ответил Шардын.

— А что он увидел? Скажи, уж очень это занятно, — настаивал хозяин.

— Да покарает его бог! Не знаю… Говорит, что в шкафу спрятаны вкусные кушанья!

Хозяин вскочил и отворил дверцу шкафа. Действительно, в шкафу оказалось много снеди.

Хозяин тотчас поставил все на стол, и оба принялись за еду. Когда с ужином было покончено, Шардын снова незаметно надавил крыло ястреба. Тот опять закричал.

— Айт, пропал бы ты! Опять вздумал болтать о том, что видит… — проговорил Шардын, щелкнув его по голове.

Хозяин стал добиваться, чтобы Шардын не скрывал от него, что видит ястреб. Тот долго отказывался, но потом сказал:

— Не знаю, правда это или нет, но ястреб говорит, что вон под той плетеной корзиной сидит человек!

— Кто тут под корзиной?! — закричал хозяин и кинулся в угол.

Сидевший там человек, боясь мести, сбросил с себя корзину и пустился наутек. Он оказался соседом хозяина. Хозяин все же успел поймать его и так избил, что тот еле-еле унес ноги. А неверную жену оскорбленный муж отправил к ее родителям.

АК-ТО Хуаджа Шардын со своим соседом шел вдоль берега реки.

В это время вдали показался верховой, который гнал перед собой украденного быка. Шардын немедля снял с одной ноги чувяк, бросил посреди дороги, а сам засел в кустах.

Всадник заметил чувяк. Спрыгнув с лошади, он привязал быка, поднял чувяк, снова вскочил на лошадь и помчался по дороге искать второй.

Тут Шардын и его товарищ подбежали к быку, отвязали его, затащили в лес и зарезали. Отрезанную голову Шардын бросил в реку.

Между гем, верховой, не найдя второго чувяка, вернулся обратно. Видит — нет его быка. «Порвал привязь и убежал домой», — подумал он и пустился по дороге вдоль реки Смотрит — вода несет голову быка.

«Вода унесла моего быка», — подумал он, подъехал к берегу, соскочил с коня, разделся, бросился в воду, подплыл к быку, схватил за рога и вытащил, вместо целого быка, одну голову.

— Хай, кто это сделал! Будь я проклят, если не догоню вора! — вскипел он и побежал одеваться.

Увы, ни одежды, ни коня не оказалось на месте. Хуаджа Шардын успел их украсть.

— Говорят, кто чужое крадет — тот свое теряет! — проговорил наказанный вор. — Так и случилось со мной! Как я теперь покажусь голым народу?!.

КАЖИ мне, вот ты варишь мамалыгу, а с чем мы будем ее кушать? — спросил однажды Хуаджа Шардын свою жену.

— Говорила же я тебе, что у нас ничего больше нет, — ответила та, мешая мамалыгу лопаткой.

— Тогда постарайся варить ее до тех пор, пока я не возвращусь, — сказал Шардын, взял палку и вышел из дому.

Он направился к соседу, который в это время был в отъезде. Дома оставалась только хозяйка.

— Я знаю, что твой муж еще не вернулся, но это ничего, я хотел переговорить как раз с тобою, — сказал Шардын. — Слышала ли ты, что я занялся скупкой кур? Я заключил условие с одним купцом, а у тебя много кур, но не куры мне нужны, а каплуны. Продай твоих каплунов, цену я дам тебе хорошую.

— Что ж, я тебе уступлю каплунов, раз ты покупаешь их всех вместе, — сказала хозяйка, пошла в курятник, выловила восемь каплунов, связала вместе и отдала Шардыну.

— Значит, эти каплуны мои? — спросил с деловитым видом Шардын.

— Да, твои.

— Вот что, дорогая, сейчас я не захватил с собой денег. Поэтому я в залог оставлю тебе четырех каплунов. Если денег не пришлю, они будут твоими, — заключил Шардын, взял остальных четырех каплунов и ушел.

На следующий день вернулся муж.

— Я вчера пошла на выгодную сделку, — стала хвастаться жена. — Был у нас Шардын и купил восемь каплунов. Но так как он не захватил денег, то в залог оставил четырех каплунов, и если он долга не пришлет, то оставленные в залог каплуны будут мои.

— Дура, ты оказалась глупее каплуна, — сердито оборвал ее муж. — Неужели ты не понимаешь, что не получишь никаких денег, также как никогда не увидишь отданных Шардыну каплунов?..

АСТУПИЛ знойный полдень. Люди, работавшие на полях, потянулись домой, чтобы отдохнуть.

В это время по дороге ехала толпа всадников. Приблизившись к дому Шардына, предводитель осадил коня, поднялся на стременах, повернулся к спутникам и сказал:

— Давайте подшутим над Шардыном — съедим его жирного барана, с которым он так возится.

— Хорошо! — ответили всадники.

Свернув с дороги, они въехали во двор Шардына, притворяясь грустными и озабоченными.

— Добро пожаловать, слезайте с коней! — приветствовал их подбежавший Шардын и стал усаживать гостей под тенистым ореховым деревом.

— Эх, Шардын, что нам усаживаться, когда завтра нас всех ожидает каамет[31], — печальным голосом сказал предводитель.

— Как так — каамет? Не может быть!.. — произнес пораженный Шардын, растерянно глядя на гостей.

— Не позже завтрашнего дня будет каамет. Стоит ли выхаживать тебе барана, если мы все завтра умрем? Лучше зарежь его сегодня и, пока мы живы, — съедим его, — стал убеждать хозяина обманщик.

— В самом деле, если будет каамет, то на что мне баран? Съедим его, устроив как бы собственные поминки, — опустив глаза, согласился Шардын. — Но пока я зарежу его и сварю, — прилягте, отдохните. А ваших лошадей я расседлаю и пущу пастись в загороженное место, — добавил заботливый хозяин.

Гости, перемигнувшись, расстегнули черкески, сняли пояса, пистолеты и легли спать под тенистым деревом. Пока они спали, Шардын зарезал барана, мясо положил в котел, повесил его над костром, собрал седла, одежду гостей и побросал все это в костер. Затем, спрятав оружие гостей, он подошел к лошадям и начал в них стрелять.

Сладко спавшие гости проснулись от выстрелов. Хватились одежды, но она исчезла, так же как оружие и седла. Они кинулись к коням и остолбенели — Шардын в упор расстреливал их.

— Ты что — с ума сошел?! Взбесился?! — завопили, гости.

— Не я взбесился, а вы! Вы же мне сказали, что завтра будет каамет. Так на что вам одежда, седла, лошади? Все равно завтра всем нам погибать! — ответил с ехидной улыбкой Шардын.