Печатается с разрешения наследников автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Дизайн обложки Ольги Жуковой

Иллюстрации Марата Шестакова

Перевод с английского Елены Смотровой

Серия «Тайна дома с часами»

THE GHOST IN THE MIRROR © 1993

by The Estate of John Bellairs

© Е. Смотрова, перевод на русский язык

© М. Шестаков, иллюстрации

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Вот уже седьмую ночь подряд в гостиной Флоренс Циммерман происходили странные вещи. Каждый раз она просыпалась около двенадцати, спускалась вниз и видела, что по стенам и потолку пляшут таинственные огни. Иногда на стене в коридоре, за которой скрывалась кладовая, появлялись жуткие картины, а однажды миссис Циммерман увидела печальную девочку, которая куда-то ее манила. Порой ей чудились улыбающиеся лица или ночное кладбище, но стоило пристальнее вглядеться в эти образы, как они исчезали.

Миссис Циммерман не знала, что и думать. Может, это были отголоски ее собственной магии, ведь она, в конце концов, волшебница. Не злая ведьма с хриплым смехом, которая летает на метле, а дружелюбная колдунья с паутиной морщинок на лице и непослушной копной седых волос. А еще она любила фиолетовый цвет, а не черный, как полагается ведьмам.

В доме миссис Циммерман было много фиолетового: фарфоровые часы, обои, ковры, мыло в ванной и бо́льшая часть платьев. С помощью магии она творила добрые дела, а потому вряд ли имела отношение к этим таинственным огням в гостиной и зловещим картинам на стене – некоторые из них были по-настоящему пугающими. Возможно, все эти странности отражали ее внутреннее состояние, а миссис Циммерман сейчас было не до веселья.

Шел 1951 год. Хотя Флоренс Циммерман было всего шестьдесят четыре, порой она чувствовала себя на все сто два. От одиночества становилось только хуже. Ее лучший друг Джонатан Барнавельт, который жил в викторианском особняке по соседству, уехал на лето вместе с племянником Льюисом осматривать европейские достопримечательности. Джонатан тоже был волшебником, так что у них с миссис Циммерман нашлось много общего. Колдунья могла бы отправиться в путешествие вместе с ними, но ей не захотелось. Возможно, она бы поехала, если бы, как планировалось, компанию им составила Роза Рита Поттингер, лучшая подруга Льюиса. Но в июне Роза Рита сломала лодыжку, и ей пришлось остаться дома. Флоренс знала, что девочка ужасно расстроилась из-за отмены поездки, и ей не хватило духу оставить Розу Риту одну в захудалом городишке Нью-Зибиди, штат Мичиган.

Несмотря на перелом, Роза Рита частенько заходила в гости к своей старшей подруге. Обычно ее подвозил отец, и, когда, прихрамывая, девочка доходила до дома Флоренс, они играли в шахматы и нарды и болтали обо всем на свете. Волшебница радовалась визитам гостьи, но по-прежнему пребывала в плохом настроении. Она была подавлена и встревожена, будто чувствовала, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Чего же ждала миссис Циммерман? Она бы многое отдала, чтобы это узнать.

На восьмой вечер после появления первого видения миссис Циммерман и Роза Рита сидели на кухне и обсуждали происходящие странности. Розе Рите, высокой и неуклюжей девочке, было четырнадцать. Она носила очки, черные волосы лежали на спине волнами. В этот раз она осталась ночевать у миссис Циммерман, поэтому сидела на кухне в розовой пижаме и халате, то и дело пытаясь почесать зудящую под гипсом лодыжку.

Миссис Циммерман закуталась в фиолетовый халат и прикурила сигару обычным для себя способом, выхватив спичку прямо из воздуха. К открытому окну неторопливо потянулся дымок. Ночной ветерок колыхал занавески, а по оконной сетке ползали, шевеля крылышками, мотыльки и разные букашки.

– Миссис Циммерман, как вы думаете, что все это значит? – озабоченно спросила Роза Рита. – Может быть, по дому бродит привидение?

Флоренс долго думала над ответом.

– Это не совсем привидение, – медленно проговорила она. – Но я чувствую, что кто-то пытается со мной заговорить. И, кажется, я догадываюсь, кто именно.

Роза Рита снова потянулась к лодыжке: постоянный зуд сводил ее с ума.

– И кто же? – спросила она.

– Вероятно, это бабушка Уэзерби. Очень похоже на ее волшебство.

Роза Рита задумалась.

– Бабушка Уэзерби? А кто это?

Миссис Циммерман вздохнула.

– Я редко про нее рассказываю, но она научила меня почти всему, что я знаю о магии. Конечно, я училась в Готтингенском университете в Германии и получила степень доктора волшебных искусств, но это всего лишь вишенка на торте. Только после занятий с бабушкой Уэзерби я узнала, что такое настоящая магия. Она показала мне, как найти свои силы, и научила их использовать. По правде говоря, мы с ней не родственницы, она обычная старушка, с которой я повстречалась, когда была в твоем возрасте. Конечно, бабушка Уэзерби давно умерла, но почему-то именно сейчас ей понадобилось со мной пообщаться.

– А зачем? – Вопрос казался простым, но Роза Рита знала, что, когда речь заходит о магии, на самый очевидный вопрос можно получить очень интересный ответ, а потому все равно спросила.

– И правда, зачем? – пробормотала миссис Циммерман. – Может быть, хочет вернуть мне магические силы.

Роза Рита скривилась.

– Вот бы у нее получилось. Тогда вы помогли бы мне избавиться от этого дурацкого зуда!

Миссис Циммерман с сочувствием улыбнулась Розе Рите.

– Хотела бы я тебе помочь, но ты ведь знаешь, что полтора года назад я лишилась почти всех волшебных сил, когда мы боролись со злым духом.

Роза Рита вздрогнула: она слишком хорошо помнила ту битву. Ей до сих пор иногда снились кошмары. И все же девочка знала, что, даже лишившись магических способностей, миссис Циммерман ни за что бы не поддалась отчаянию и унынию.

– Вы бы чувствовали себя счастливее, если бы снова стали колдуньей? – спросила Роза Рита. – В смысле, настоящей волшебницей, а не той, которая вытаскивает зажженные спички из воздуха.

Миссис Циммерман задумчиво ответила:

– Когда я потеряла почти все магические силы, то подумала, что это не так уж плохо. И мне даже удалось ненадолго убедить себя, что я счастлива. Но, надо признаться, вот уже целый год меня совсем ничего не радует.

– Но ведь вы делаете то же, что и обычно: играете в карты со мной, Льюисом и дядей Джонатаном, печете замечательное печенье с шоколадной крошкой. А еще вы одна из моих лучших подруг!

Миссис Циммерман сказала с улыбкой:

– Знаю. Мне не на что жаловаться. Но меня преследует чувство, будто что-то не так. Возможно, жизнь стала бы лучше, если бы ко мне вернулись волшебные силы. Может, тогда я была бы жизнерадостнее и оптимистичнее. Я ведь владела магией почти полвека – бо́льшую часть жизни, а теперь растеряна и не знаю, как жить дальше. Как бы то ни было, если эти странные огоньки и образы посылает мне бабушка, хотелось бы больше о них разузнать.

Роза Рита забеспокоилась. За два года знакомства с Флоренс Циммерман и Джонатаном Барнавельтом она повидала много магии, порой страшной и противной. Она провела пальцем по столу, а затем наконец заговорила:

– Миссис Циммерман, вы мне нравитесь такой, какая вы есть. Мне кажется, не стоит впутываться в то, о чем не имеете ни малейшего представления. А если это не бабушка? Вдруг с вами пытается связаться какой-то злодей? Вы рассказывали мне, как трудно отличить добрую магию от злой. Вам нужно быть осторожнее!

Миссис Циммерман посмотрела на Розу Риту и засмеялась.

– Боже правый, Роза Рита! – воскликнула она. – Ты всегда сразу говоришь то, что приходит тебе в голову, верно? Не волнуйся. Я гораздо старше тебя и много чего повидала на своем веку. Нет, мне совсем не кажется, что огоньки на потолке и образы на стенах несут в себе зло. Конечно, они могут показаться странными, мрачными и даже пугающими, но вряд ли хотят мне навредить. Так или иначе, я печенкой чую, что это бабушка Уэзерби и она пытается установить со мной контакт.

– Но вы же сами сказали, что видения бывают страшными, – упрямо сказала Роза Рита.

– Что ж, возможно, я не так выразилась. Меня они не пугают. В огоньках и образах есть что-то печальное, так ведь и бабушка была угрюмой старушкой. Не беспокойся за меня, Роза Рита. Нужно подождать, когда она предстанет передо мной. Тогда я пойму, что делать.

Хотя Роза Рита и продолжала с сомнением смотреть на миссис Циммерман, она прекрасно знала, что с ведьмой спорить бесполезно. Флоренс была очень упрямой, и переубедить ее было невозможно. Женщина принялась рассказывать о бабушке Уэзерби, которая владела магией земли, ее травах, корнях и волшебных палочках. Тем временем Роза Рита разглядывала отражение лампы на темной поверхности какао в своей чашке. Воображение девочки тут же нарисовало фантастический космический корабль, который мчится сквозь темноту, блистая огоньками. Девочка сама не заметила, как увлеклась мыслями о летающих тарелках и маленьких зеленых человечках и начала клевать носом, погрузившись в полудрему.

– Боже правый! – воскликнула миссис Циммерман, разбудив Розу Риту. – Ты только посмотри на время! Мы должны были лечь спать несколько часов назад. Я уберу со стола, а ты иди чистить зубы.

Роза Рита сонно доковыляла до ванной, в которой все было фиолетовым: от аптечки до туалетной бумаги. Она слышала, как миссис Циммерман гремела посудой. Девочка чистила зубы, изучая свое отражение в зеркале в фиолетовой раме. Роза Рита отметила, что выглядит худой и непривлекательной. Она носила джинсы, свитера и кроссовки, но иногда хотела принарядиться. Порой девочка мечтала стать красивее, но чаще всего собственная внешность полностью ее устраивала. Этим вечером она никак не могла определиться, что думает на самом деле, но заметила, что на нее смотрело сонное отражение – впрочем, так она себя и чувствовала.

С загипсованной лодыжкой подниматься по лестнице было нелегко, и Роза Рита ночевала в спальне на первом этаже, а не в комнате для гостей наверху. Спальня была уютной и располагалась рядом со столовой. В комнате стояла небольшая аккуратная односпальная кровать с одеялом, расшитым букетами фиалок, над которой висела картина с фиолетовыми кувшинками кисти французского художника Моне. Он лично подарил свое полотно миссис Циммерман в 1913 году, когда она ездила во Францию. Как только Роза Рита улеглась, к ней заглянула хозяйка дома, чтобы убедиться, все ли в порядке. Девочка тихо прошептала «Спокойной ночи» и услышала, как миссис Циммерман поднимается по лестнице в спальню. Мгновение спустя Роза Рита уже крепко спала.

Тем временем миссис Циммерман лежала у себя в спальне на втором этаже и смотрела в потолок, не в силах сомкнуть глаза. Подсвеченные стрелки часов на прикроватном столике почти доползли до двенадцати. Флоренс о чем-то размышляла, то и дело на них поглядывая. Дождавшись полуночи, она встала с кровати, надела халат и тапочки и спустилась в гостиную.

От увиденного у миссис Циммерман перехватило дыхание: огни, горевшие ярче обычного, исходили из старого зеркала над книжными полками. До этой ночи зеркало в раме из красного дерева казалось вполне обычным, но сейчас из зеркальной поверхности во все стороны вырывались красные, зеленые и белые вспышки. Подойдя ближе, миссис Циммерман заметила странные очертания под мерцающей гладью. Они напоминали луну, а может, огромное яйцо или розоватую тарелку, однако видения оказались ошибочными – это было лицо.

Миссис Циммерман широко раскрыла глаза, не отводя взгляда от смутного образа. Поначалу размытые черты было не разобрать, будто лицо скрывалось за стеклом, забрызганным дождевыми каплями. Мерцающий свет мешал разглядеть детали. Но потом зеркало прояснилось, и миссис Циммерман рассмотрела бабушку Уэзерби. Старушка ничуть не изменилась и выглядела точно так же, как в детстве Флоренс: маленькое морщинистое лицо, похожее на яблочко, испещренное линиями и впадинками, розовые щеки и бледные губы с опущенными уголками. Под тонкими белыми бровями блестели черные глубоко посаженные глаза. Рот старушки двигался.

В голове миссис Циммерман зазвучал знакомый трескучий голос.

– Ну что ж, Флорри, сколько воды утекло. – Так волшебницу называла только бабушка Уэзерби. Для своей семьи она была Флоренс, для Розы Риты и Льюиса – миссис Циммерман, а для Джонатана – метелкой, каргой или что он там еще выдумает. А вот бабушка Уэзерби всегда называла ее не иначе как Флорри. Старушка продолжила: – Послушай меня, дорогая Флорри. Слушай очень-очень внимательно.

Усопшая начала рассказывать бывшей ученице, как вернуть волшебные силы. Миссис Циммерман слушала, улыбалась и кивала. Голос бабушки Уэзерби звучал все громче и громче, разносясь эхом в голове волшебницы. Через несколько минут зеркало потухло, огни погасли.

Миссис Циммерман вздрогнула и моргнула. Она стояла посреди темной гостиной, и ей показалось, будто она очнулась ото сна. Не включая свет, Флоренс вышла из комнаты и пошла вверх по лестнице. Миссис Циммерман клонило в сон, она зевала, но на ее лице то и дело появлялась мечтательная улыбка. Наконец-то на ее молитвы ответили, и теперь жизнь заиграет новыми красками.

Долгое время ничего не происходило. Неделя сменяла другую, Роза Рита получала открытки от Джонатана и Льюиса. На них были типичные европейские достопримечательности: здание парламента в Лондоне, Эйфелева башня в Париже, Собор Святого Петра в Риме. Путешественники старались подбодрить подругу, но на Розу Риту открытки только нагоняли тоску. Девочке было обидно, что у нее не получилось поехать в путешествие вместе с друзьями. Что еще хуже, она подозревала, что миссис Циммерман осталась дома только из-за ее сломанной лодыжки.

Тем временем Флоренс Циммерман вела себя все более странно. Иногда вечерами она звонила Розе Рите, но разговоры у них получались загадочными и обрывочными. Роза Рита почти ничего не могла понять, но стоило девочке спросить о ночных видениях, как миссис Циммерман отмалчивалась или меняла тему.

Обычно волшебница вела себя спокойно и уверенно, поэтому внезапные изменения обеспокоили Розу Риту. Когда девочка приходила к ней в гости поиграть в нарды и шахматы или просто поговорить, им было уже не так весело. Роза Рита чувствовала, что мыслями миссис Циммерман где-то далеко.

В середине июля Розе Рите сняли гипс, и она обнаружила, что, несмотря на хромоту, может довольно быстро передвигаться. Однажды вечером, зайдя к миссис Циммерман, она заметила в прихожей потрепанный кожаный чемодан. Его протерли и почистили – подготовили к тому, чтобы сложить вещи.

– Э-э-э… миссис Циммерман, вы куда-то уезжаете? – неуверенным голосом спросила Роза Рита.

Миссис Циммерман искоса бросила на Розу Риту испуганный взгляд.

– Ну, как сказать… да, похоже на то, – пробормотала она. – Нужно съездить по делам в Пенсильванию.

По делам? Какие еще дела у миссис Циммерман в Пенсильвании? Одно время она преподавала в школе, но потом ушла на пенсию и теперь жила на небольшие, но вполне достойные деньги. Роза Рита знала, что когда-то миссис Циммерман ездила в Пенсильванию, к старшей сестре, но та умерла еще до начала Второй мировой войны. Родственников там у колдуньи не осталось. Роза Рита как никогда забеспокоилась, что ее подруга теряет рассудок.

Они пошли на кухню и разложили доску для нард. Миссис Циммерман подала свое фирменное печенье с шоколадной крошкой и приготовила чай со льдом. Вскоре они обе увлеклись игрой. В отличие от Джонатана, который доставал для игры иностранные серебряные и золотые монеты, миссис Циммерман довольствовалась простыми красными и черными деревянными фишками. Некоторое время они с Розой Ритой гоняли их по доске.

Несколько минут девочка кусала губы, стараясь не отвлекаться от игры, а потом спросила натянутым голоском:

– А когда?.. Когда вам уезжать, миссис Циммерман? – Роза Рита не отрывала взгляда от игры.

– Послезавтра, – спокойно ответила Флоренс. – Нужно решить еще парочку вопросов в Нью-Зибиди, а потом я отправлюсь.

– А надолго? – спросила девочка.

Миссис Циммерман передвинула одну из красных фишек.

– Дней на десять, может, на пару недель. Вернусь в августе, как раз вовремя, чтобы встретить Горелую Бороду и Льюиса.

«Горелая Борода» – таким прозвищем миссис Циммерман наградила Джонатана Барнавельта. Если волшебница так называла его в разговоре, значит, она была в хорошем расположении духа. У Розы Риты напряглись мышцы – так бывало каждый раз, когда девочке чего-то очень сильно хотелось и она боялась этого не получить.

– Миссис… миссис Циммерман… – начала она дрожащим голосом. – А можно… мне с вами?

Этот вопрос заставил миссис Циммерман растеряться. Она толком не знала, что ответить, поэтому попыталась собраться с мыслями. Наконец Флоренс подняла глаза и посмотрела на Розу Риту. Девочка поняла, что миссис Циммерман хотела бы поехать не одна, а со спутницей, которая разделит с ней долгое и опасное путешествие.

– Если родители разрешат, – медленно произнесла миссис Циммерман, – я с радостью возьму тебя с собой. Но нас могут подстерегать опасности, как прошлым летом на ферме моего кузена Олли, когда старуха Герт Биггер чуть не превратила меня в курицу, а тебя едва не убила заклинанием. С моей стороны будет честно заранее тебя об этом предупредить.

Некоторых людей можно смело назвать паникерами, и Льюис был как раз одним из них. Он боялся практически всего на свете, и даже когда не было причин для беспокойства, он придумывал несуществующие опасности и начинал нервничать. Это было даже забавно, ведь пару раз Льюису пришлось столкнуться с настоящими ужасами, и вел он себя очень мужественно. Но маленькие бытовые проблемы его беспокоили и пугали.

Роза Рита была совсем не похожа на Льюиса. Любая опасность превращалась для нее в приключение. Вот и сейчас, услышав предупреждение миссис Циммерман, девочка осталась невозмутимой. Она уверенно посмотрела волшебнице прямо в глаза.

– Мы друзья, и я вас не брошу, какие бы беды нам ни грозили, – тихо сказала она. Миссис Циммерман расплылась в теплой улыбке.

– На том и порешим. Впереди неизвестность, но вместе мы – сила! Встряхнись, Роза Рита, не надо грустить! – бодро сказала она. – Отлично, тогда я заеду за тобой послезавтра ровно в восемь утра. Собирай вещи и готовься к поездке. Договорились?

На следующий день Роза Рита принялась уговаривать родителей. С миссис Поттингер проблем не возникло, она считала Флоренс Циммерман надежным и ответственным человеком. Конечно, эта дама порой излишне сурова, считала мама Розы Риты, но это вполне нормально для бывшей учительницы. Невозмутимый вид миссис Циммерман успокаивал миссис Поттингер. Кроме того, она знала, что ее дочь не натворит ничего безумного под присмотром пожилой подруги.

Роза Рита намекнула матери, что небольшая экскурсия в Пенсильванию будет для нее познавательной и придется как нельзя кстати, ведь путешествие в Европу пришлось отменить из-за перелома. А еще девочке не придется напрягать не до конца зажившую лодыжку, раз это всего лишь поездка на машине до Пенсильвании и обратно.

Родители Розы Риты обдумали слова дочки. Затем позвонили миссис Циммерман и после недолгого разговора дали согласие. На радостях Роза Рита быстро собралась в путешествие.

На следующий день она уже стояла на крыльце с черным чемоданом, когда к ней наконец подъехала Бесси, зеленый «плимут» 1950 года, с миссис Циммерман за рулем.

– Привет, Роза Рита! – поздоровалась миссис Циммерман, помахав из открытого окна машины. – Готова отправиться на просторы Пенсильвании?

Роза Рита усмехнулась: перед ней снова была беззаботная и веселая Флоренс Циммерман. Ее тревога и заботы рассеялись, а значит, все будет хорошо. Пока мама, стоя на крыльце, махала Розе Рите на прощание, девочка погрузила свои вещи в багажник машины. Путешественница села вперед и заметила на заднем сиденье большую плоскую коробку прямоугольной формы, завернутую в коричневую бумагу и перевязанную лентой.

– Что это? – спросила Роза Рита.

– Узнаешь в свое время, – ответила миссис Циммерман. – Готова? Тогда поехали!

И они исчезли в дымном облаке выхлопных газов.

Весь день они медленно ползли через Южный Мичиган к границе с Огайо. Миссис Циммерман объяснила, что торопиться некуда. Они не спешили и спокойно наслаждались поездкой.

Путешественницы останавливались поесть в маленьких придорожных кафе и закусочных, а ночевали в самых необычных на вид туристических домиках, какие только могла отыскать миссис Циммерман. Волшебных сил у колдуньи не было, зато осталась интуиция, и странницы всегда находили приятное место для ночлега и ресторанчики с вкусной едой. Иногда они допоздна слушали по радио трансляции бейсбольных матчей детройтских «Тигров», пока миссис Циммерман раскладывала пасьянс.

Несколько раз, готовясь ко сну, Роза Рита спрашивала миссис Циммерман о загадочном багаже, но ведьма только улыбалась и подмигивала.

– Расскажу, когда придет время, – обещала она. Флоренс всегда сама перетаскивала коробку и клала ее на самую высокую полку в номере. С утра она снова относила коробку в «плимут», не позволяя Розе Рите даже к ней прикоснуться. Такая таинственность немного дразнила Розу Риту, но от этого становилось только веселее. Как на Рождество: подарки в яркой обертке лежат на виду, но их нельзя взять в руки и потрясти.

Наконец они добрались до Камберлендских гор в штате Пенсильвания. Невысокие горы были покрыты деревьями. Инженеры проложили сквозь них длинные тоннели, в которых жужжали вентиляторы, вытягивающие наружу выхлопы ревущих автомобилей и грузовиков. Внутри, конечно, работало освещение, и ехать было не так страшно, но все же Роза Рита всегда радовалась, когда замечала впереди полумесяц дневного света, – это означало, что скоро еще одна темная гора останется позади.

Пейзаж вокруг начал меняться. Поначалу они ехали мимо ферм, а фермы Огайо и Мичигана мало отличались друг от друга. В полях в основном росли кукуруза и пшеница, гудели тракторы. Тут и там виднелись красные амбары с покатыми крышами, на стенах которых висели плакаты с рекламой жевательного табака. Стоило добраться до Камберлендских гор, как по бокам дороги потянулись фермы поменьше. На стенах огромных красных амбаров красовались странные яркие росписи, например, круги с капельками слез внутри, пятиконечные звезды, сердца, цветы или вытаращенные глаза. Миссис Циммерман объяснила, что это колдовские знаки.

В Пенсильвании встречались суеверные фермеры. Семь колдовских символов на стенах амбаров якобы отгоняли злые чары и несчастья вроде молний или пожаров. Розе Рите захотелось узнать об этом побольше. Когда они с миссис Циммерман остановились на ночлег, девочка попросила рассказать ей о фермерах и их поверьях.

Это был четвертый вечер с начала путешествия. Роза Рита и миссис Циммерман решили переночевать посреди Камберлендских гор в мотеле, хозяином которого оказался немец. Ночь была звездной, и возвышавшиеся со всех сторон горы казались темными великанами. Путешественницы уселись на крыльце, и Флоренс начала рассказ о пенсильванских голландцах.

– Пусть тебя не обманывает их название, – сказала она. – На самом деле они немцы.

– Почему же тогда их называют голландцами? – спросила Роза Рита, зная, что миссис Циммерман ждет этого вопроса.

– Из-за ошибки, которую допустили больше двух веков назад, – объяснила ведьма. – Многие немецкие поселенцы переехали в Пенсильванию, потому что здесь терпимо относились к разным религиям. Об этом они знали хорошо, зато не умели говорить на английском. Жители приграничных земель понимали, что их соседи говорят на незнакомом языке. Они не знали слово Deutsch, что означает «немец», и истолковали его как Dutch, то есть «голландец». Ошибка сохранилась по сей день, и теперь местных жителей называют пенсильванскими голландцами. У них свои предрассудки и поверья, как и у большинства сплоченных сообществ. Во время путешествия мы еще не раз с такими столкнемся.

Потом миссис Циммерман рассказала о местных суевериях и темной магии. Злые ведьмы и колдуны часто насылали на своих врагов проклятия, которые иногда приводили несчастных к смерти. Волшебница поведала девочке, что в 1683 году в Пенсильвании состоялся первый суд над ведьмой. Тогда в Филадельфии женщину по имени Маргарет Мэттсон признали невиновной в колдовстве. По словам миссис Циммерман, последний суд прошел всего два года назад, в 1949-м.

Рассказ миссис Циммерман длился почти час. В последнее время она редко так много разговаривала, и Розу Риту немного успокоило, что подруга щедро делилась знаниями, хотя и бесполезными. Но потом девочке снова стало не по себе. К десяти часам вечера миссис Циммерман опять стала странно себя вести. Казалось, будто ее завораживали зеркала туристического домика, она пристально в них всматривалась, стараясь разглядеть какие-то тайны. Все чаще и чаще взгляд Флоренс устремлялся куда-то далеко, будто она любовалась никому не видимыми лицами, пейзажами и очертаниями.

В тот вечер они сели за шахматы, но интересной игры не получилось: миссис Циммерман снова и снова делала глупые ошибки. Один раз она зачем-то поставила под удар королеву, а в следующей игре уступила, оставшись без двух пешек и коня. Обычно миссис Циммерман не сдавалась до самого конца, но в этот раз играла равнодушно, делая ходы механически. Она то и дело пугалась шума на улице, вставала и выбегала на крыльцо, где долго озиралась по сторонам, затем возвращалась и, смущенно откашлявшись, снова бралась за фигуры.

Такое странное поведение подруги не на шутку испугало Розу Риту, плохое предчувствие усилилось. Она никак не могла понять, что оно предвещало. Миссис Циммерман только отмахивалась от вопросов, а девочке оставалось лишь ждать.

На следующее утро путешественниц ждал голландский завтрак в столовой мотеля: блины с сиропом и жирные немецкие сосиски. Миссис Циммерман оплатила счет, затем они закинули вещи в багажник, Флоренс осторожно положила на место таинственную коробку, и они снова отправились в путь. Машина проезжала один городок за другим. Днем миссис Циммерман нашла по радио трансляцию бейсбольного матча. «Бостон Ред Сокс» играли против «Кливленд Индианс». Каждый раз, когда они въезжали в тоннель, звук приглушался. Тоннелей по дороге оказалось много, и Розе Рите они совсем не нравились.

Девочка никак не могла сосредоточиться на игре, хотя матч получился захватывающим. Команды шли ноздря в ноздрю, и борьба продолжилась серией дополнительных подач. Наконец во время шестнадцатого иннинга бостонская команда заняла базы. Только Клайд Фолльмер вышел отбивать удар, как машина миссис Циммерман приблизилась к очередному тоннелю. Он был еще более темным и зловещим, чем остальные. Надпись над каменной аркой гласила, что тоннель тянется почти два километра. Розе Рите въезд под гору показался жутким – все равно что распахнутые двери гробницы. От страха желудок девочки сжался в комок, а Флоренс вела машину к тоннелю со странной улыбкой на лице. Радиосигнал оборвался, и отчетливые звуки сменились помехами. Бесси ехала вперед, над ней зажужжали вентиляторы и загорелись огни, освещавшие путь.

Наконец вдали показался дневной свет, и Розе Рите стало легче дышать. Ближе к выезду из тоннеля девочка заметила кое-что странное – очень странное. Впереди было слишком ярко, свет казался неестественно белым для солнечного июльского дня. Внезапно машина оказалась в окружении зимнего пейзажа.

На деревьях висели сосульки, горы окутал толстый слой снега. Бесси врезалась в сугроб: намело не меньше чем по колено. Машина задрожала и остановилась. Сжимаясь от ужаса, Роза Рита огляделась.

Вдоль утеса тянулась скользкая заснеженная дорога, уходившая вниз по склону. Хотя эту узкую неасфальтированную полоску сложно было назвать дорогой. Что еще хуже, тоннель позади исчез – остался лишь неприступный обрыв, изрытый ямами. Каменная стена казалась массивной и прочной, будто никакого тоннеля тут и не строили.

Путешественницы очутились в странном, заколдованном мире. В мире, о котором Роза Рита ничего не знала. Внутренний голос предупреждал, что здесь может произойти все что угодно.

«Плимут» врезался в сугроб, двигатель потарахтел и заглох, и на несколько секунд воцарилась тишина. Не в силах сказать ни слова, Роза Рита еще раз осмотрела красивый пейзаж, который совсем не подходил для этого времени года. День был подернут серой дымкой. Солнце едва пробивалось сквозь ледяной слой облаков, свет отражался от сосулек и пушистых сугробов. Миссис Циммерман быстро проговорила:

– Да уж, такого я, конечно, не ожидала. Надеюсь, моя бедная машина не против приключений.

Роза Рита удивленно посмотрела на подругу. Неужели миссис Циммерман не поняла, в какую передрягу они попали? Воздух в машине успел остыть. Современная магистраль, по которой они ехали, исчезла, и вместо нее появилась узкая, разбитая и заледеневшая проселочная дорога. Как миссис Циммерман вообще может шутить? Голос волшебницы звучал так беспечно, будто они просто свернули не туда или лопнула шина. Возможно, Флоренс Циммерман и правда лишилась рассудка. Роза Рита испугалась, но она была не из тех, кто поддается панике. Почему-то слова миссис Циммерман разозлили девочку, и она закричала:

– Миссис Циммерман, какие тут шутки? Все происходящее страшно и ненормально! Вытащите нас отсюда!

Смерив Розу Риту удивленным взглядом, миссис Циммерман примирительно похлопала ее по плечу и ободряюще улыбнулась, хотя эта улыбка казалась натянутой и вымученной.

– Ну что ты, Роза Рита? Ты же видела, как я использую магические силы, и вряд ли испугаешься такой мелочи, как внеплановое изменение погоды. Согласна, найти тоннель, ведущий в зиму, – не самое обычное дело, ну так мы и не собирались в обычное путешествие. Мы ищем волшебство. Давай я приведу Бесси в порядок, а потом объясню тебе, что с нами приключилось.

Она осторожно завела машину и включила задний ход. Двигатель напрягся, колеса начали с шумом вращаться, и автомобиль закачался взад-вперед, но так и не сдвинулся с места.

– Хм! – недовольно выдохнула миссис Циммерман. – Тяга нужна посильнее. Посмотрим, что можно сделать.

Выйдя из машины, Флоренс наклонилась посмотреть на задние колеса, а затем указала на обочину дороги, где лежала груда сухих еловых веток.

– Давай-ка возьмем их и подложим под задние колеса. Я однажды видела, как Джонатан вызволил свою развалюху из такой же неприятности.

Роза Рита уже дрожала всем телом, зуб на зуб не попадал от холода, но беготня с ветками помогала немного согреться. Девочка носилась туда-сюда, чтобы поскорее перенести через дорогу пару дюжин ветвей. Затем они с волшебницей подложили их под задние шины. Наконец миссис Циммерман кивнула и сказала:

– Теперь должно получиться. Давай попробуем.

По сравнению с морозом снаружи в машине показалось довольно тепло. Миссис Циммерман завела мотор и снова сдала назад, стараясь постепенно поддавать газу. Бесси потихоньку зашевелилась, с громким хрустом раздавливая сухие ветки. Съехав с деревянной подстилки на снег, машина остановилась. У Розы Риты перехватило дыхание: она испугалась, что автомобиль скатится вниз по холму. Но благодаря сцеплению задних колес с обледенелой поверхностью Бесси благополучно выехала на дорогу. С переднего бампера, крыльев и решетки радиатора на землю упало несколько комков снега.

– Отлично, – с облегчением сказала миссис Циммерман. – Теперь целые и невредимые спустимся к подножию холма. И, наверное, стоит включить обогрев.

Узкая дорога вела вниз. Спуск был не очень крутой, но извилистый. Машина медленно двинулась с места, оставив позади раздавленные сухие ветки и примятый сугроб. Двигатель уже разогрелся, а обогреватель окутал ноги теплым воздухом. Довольно вздохнув, миссис Циммерман сказала:

– Теперь давай-ка попробуем добраться до цивилизации, и, как только окажемся в безопасности, я объясню, где и в каком времени мы очутились.

– Где и в каком времени? – спросила Роза Рита. Слова Флоренс ее нисколько не удивили: девочка уже читала о перемещениях в прошлое и будущее в «Машине времени» Герберта Уэллса. Она сразу поняла, на что намекает миссис Циммерман, хотя это и казалось невероятным. – Вы имеете в виду, мы попали в другой год?

– А ты думаешь, похоже на 1951 год? – Миссис Циммерман аккуратно вела машину вниз по ледяному склону холма, ее голос был напряженным. Она сосредоточенно нахмурилась и крепче сжала руль. Бесси набрала скорость, а потом вдруг резко начала крениться в сторону. Колеса проскальзывали на льду, Флоренс вывернула руль сначала в одну сторону, потом в другую, а затем воскликнула:

– Ой-ой-ой!

Машину понесло вниз. Она соскочила с дороги на обочину и, резко подпрыгнув, помчалась вперед. Теперь поездка напоминала «Альпийское приключение» – американские горки, которые каждый год устанавливали на спортивной площадке Нью-Зибиди во время осенней сельской ярмарки округа Капернаум. Роза Рита едва успела прикрыть глаза, как Бесси врезалась в укутанный густым снегом куст рододендрона, и ветки ударили по ее металлическим бокам. Автомобиль оказался в самой гуще растительности, и путешественниц окружила жуткая, безмолвная темнота. Двигатель покашлял, погрохотал и заглох.

– Ну что ж, – сказала миссис Циммерман, – вот и все, насколько я понимаю. Очень уж не люблю ездить на машине по льду. Раз в багажнике нет цепей, похоже, придется ждать, пока растает снег.

– Ждать? Здесь? – возмутилась Роза Рита. – Мы же замерзнем и умрем!

Миссис Циммерман цокнула языком.

– Нет, само собой, мы не будем сидеть в машине и ждать спасения. Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще заметит нас с дороги. Но тут недалеко до города Стоунбридж, если, конечно, мы не перенеслись в пространстве. Но это вряд ли: пейзаж знакомый. Судя по нему, мы попали в 1898 или 1900 год.

Роза Рита огорчилась.

– Не знаю, что вы такое говорите и как вообще вам пришла в голову идея путешествовать во времени. Вижу только, что лето прошло и сейчас зима. Машина застряла, деваться нам некуда, и тут холодает.

– Боже правый, Роза Рита! – Про себя миссис Циммерман отметила, что у девочки и правда есть причины для недовольства. Конечно, она предупредила ее о том, что путешествие будет не самым спокойным, но не уточнила, каких именно опасностей можно ожидать. Роза Рита давно заподозрила неладное, но внезапная зима посреди лета уж точно требовала объяснений. – Так, попробую рассказать, что произошло, – начала Флоренс. – Вероятно, призрак бабушки Уэзерби вернул нас в те время и место, где мы впервые с ней повстречались. В июне 1898 года моя старшая сестра Анна вышла замуж за Гарольда Криппена, и они переехали в Стоунбридж, штат Пенсильвания, где он занимался юридической практикой. В то лето я поехала к ним в гости и познакомилась с бабушкой Уэзерби. Ей было около восьмидесяти, а мне – почти двенадцать. Потом я частенько заезжала к сестре и ее мужу, и бабушка Уэзерби давала мне уроки магии.

Роза Рита сразу все поняла.

– Так вот куда мы попали! К дому вашей сестры?

Миссис Циммерман кивнула.

– Верно. В 1951 году дорога, по которой мы ехали, идет через тоннель, поворачивает на юг и тянется в центр города, а в 1898 году путь пролегал по горе Кидрон. Там была грунтовая дорога, которая сменялась каменистой тропой, ведущей в Стоунбридж. Если не ошибаюсь, мы на холме Фуллера. Это место мне хорошо знакомо: мы с Отто Пеннибейкером катались здесь на санках. Он был моим первым возлюбленным, хотя не совсем… Наверное, как вы с Льюисом.

Роза Рита покраснела.

– Льюис мне просто друг, а не возлюбленный, – сказала она. – Он со мной даже не танцует…

Миссис Циммерман ждала продолжения, но Роза Рита молчала.

– У меня сложилось впечатление, что перед тем, как они с Джонатаном уехали в Европу, между вами что-то произошло, – наконец произнесла Флоренс. – Хочешь об этом поговорить?

– Нет, – отказалась Роза Рита. – Я хочу понять, почему вы решили, что мы в 1898 году, а не в 1951-м.

– Ох какая ты сегодня вредная! Как я уже сказала, все вокруг выглядит так, будто мы в 1898 году, а не в 1951-м. Моя сестра умерла в 1939 году, и я много лет не бывала в Стоунбридже. Но даже в то время вместо колеи для повозок уже построили тоннель и автомобильную дорогу. Сейчас окрестности точно такие же, как в моем детстве. Так или иначе, если эта дорога идет по горе Кидрон, то до Стоунбриджа километров шесть с половиной. Не лучшая погода для прогулок, но, думаю, мы справимся. Да и посреди зимы в Стоунбридж наверняка кто-то ездит.

У Розы Риты закружилась голова.

– Но если мы в 1898 году, то я еще даже не родилась, – сказала она и, подсчитав в уме, добавила: – Я появлюсь на свет только через тридцать девять лет. Почему же я сейчас существую, если даже не родилась?

– Есть вопросы, на которые я не могу ответить. Что касается перемещения во времени, физически оно нас не меняет, ведь я не превратилась в двенадцатилетнюю девчонку, верно? – ответила миссис Циммерман. – Видишь ли, Роза Рита, я пока не совсем поняла, как сработало это волшебство, да и не знаю, что делать дальше. Но призрак бабушки Уэзерби сказал, что я обрету силы, только если вернусь к истокам. Вот ее слова: «Флорри, вернись к истокам. Тебе нужно исправить огромную ошибку». Пока не понимаю, что именно она имела в виду. Ни о какой «огромной ошибке» во времена нашей первой встречи она, конечно, не говорила, хотя жизнь у нее была далеко не сахар. В любом случае, сидя в машине, мы ничего не узнаем. Ты случайно не захватила с собой теплое пальто?

Роза Рита покачала головой.

– Нет. Только джинсы, рубашки и пару свитеров.

Миссис Циммерман задумалась.

– Что ж… не все так плохо. У меня есть плащ, халат и пижама. Если натянем одежду в несколько слоев, то сможем немного согреться.

Въехав в заросли рододендрона, машина проделала тоннель, и ветки плотно прижали дверь Розы Риты, поэтому обеим путешественницам пришлось вылезать со стороны водителя. Посыпавшийся с веток снег попал за ворот. Стоял ясный день, сквозь зимнюю дымку пробивалось солнце, но его лучи совсем не грели, а холодный воздух жалил девочку в нос. Термометра под рукой не оказалось, и Роза Рита решила, что температура, должно быть, ниже нуля. К счастью, было безветренно.

Миссис Циммерман открыла багажник, и они с Розой Ритой начали распаковывать вещи. Холод заставил девочку поторопиться, и она побыстрее натянула три пары джинсов, хотя последние даже не получилось застегнуть. Она надела две рубашки, а потом натянула два свитера. Роза Рита отправилась в поездку в коричневых тряпичных туфлях, но по совету миссис Циммерман переобулась в кеды. Раньше она их почти не носила, но оказалось, что рифленая подошва меньше скользит по льду. Из-за двух пар носков кеды плотно облегали ступни. Уже собираясь закрыть чемодан, девочка вдруг вспомнила о вещичке, которую прихватила с собой просто так. Она порылась в одежде и нашла старую черную шапочку со значками, на которых были нарисованы герои комиксов, – сюрпризы из упаковок с хлопьями. Роза Рита не надевала шапочку почти два года, но сейчас с удовольствием примерила, радуясь, что теперь не замерзнет.

Миссис Циммерман тоже утеплилась, надев три фиолетовых платья, фиолетовый халат в цветочек и фиолетовый плащ. Кроссовки она с собой не взяла, но и обычные туфли вполне годились для долгой ходьбы. Чтобы не замерзли ноги, Флоренс одолжила пару носков у Розы Риты. По пути из Нью-Зибиди миссис Циммерман купила сувенирное полотенце с изображением вечернего Толедо в лучах закатного солнца – его волшебница повязала на манер шарфа. Теперь Флоренс выглядела очень странно: она была худой и стройной женщиной с непослушными седыми волосами, но несколько слоев одежды делали ее толще килограммов на десять. Глядя на подругу, Роза Рита захихикала.

Миссис Циммерман усмехнулась и показала ей язык.

– Ты тоже непохожа на законодательницу мод, – сказала она. – Зато не замерзнем. Готова? Сейчас проверим, сколько сможем пройти. – Флоренс громко хлопнула крышкой багажника, и с веток рододендрона на них обрушилась снежная лавина.

Там, где было особенно скользко, путешественницы держались друг за друга, но обе оказались довольно выносливыми. Даже временная хромота Розы Риты не сильно влияла на скорость их передвижения. Благодаря шапке голова Розы Риты не мерзла, а длинные волосы прикрывали уши. Вскоре нос и щеки миссис Циммерман раскраснелись на морозе. Подруги выдыхали клубы пара: их легкие напряженно работали.

Через пять минут они добрались до подножия холма, где узкая дорога соединялась с широкой. Миссис Циммерман остановилась и уперла руки в бока.

– Вот так странность, – сказала она. – Судя по всему, это холм Фуллера, и я отчетливо помню… Ладно, не бери в голову.

Но Роза Рита забеспокоилась.

– Что? – спросила она. – Что теперь не так?

Миссис Циммерман пожала плечами.

– Наверное, просто память подводит. Скорее всего, это дорога на Стоунбридж, но мне казалось, что она шире и засыпана гравием, а на съезде должен быть магазин. Прошло больше пятидесяти лет, так что могу ошибаться. Что ж, скоро узнаем. Стоунбридж вон там.

Они свернули на юг и пошли по дороге, решив, что по ней ездят чаще. По крайней мере, тут была мерзлая земля, а не лед. Теперь ноги меньше скользили, но из-за холода и сырости Розе Рите становилось все неуютнее. Лодыжка еще не до конца зажила и то и дело ныла, из носа потекло, а легкие болели от холодного воздуха. Роза Рита редко болела, но зимой после первых морозов обычно всегда простужалась. По дороге в Стоунбридж девочка с грустью поняла, что непременно заработает насморк.

Внезапно миссис Циммерман остановилась, и Роза Рита чуть в нее не врезалась.

– В чем дело?

– Прислушайся, – Флоренс знаком велела девочке замолчать. Издалека доносились тихий звон, скрип и цоканье, будто бежала лошадь с повозкой. Роза Рита узнала этот звук: ее дядя держал мулов на ферме близ Нью-Зибиди, и девочка часто каталась на телеге, а иногда даже держала поводья. Миссис Циммерман обернулась. – Это оттуда.

Путешественницы молча смотрели на плавный изгиб дороги у подножия холма Фуллера, и через мгновение перед ними появился красивый каштановый конь. Он тащил зеленую тележку, в которой, закутавшись в теплую одежду, сидели мужчина с ребенком.

Мужчина долго смотрел на миссис Циммерман и Розу Риту и, подъехав к ним ближе, осадил коня.

– Никлаус, тпру-у-у! – прогромыхал он. – Вы попали в беду? – Мужчина говорил с легким немецким акцентом, как пастор Бунзен из лютеранской церкви в Нью-Зибиди. Он приподнял черную широкополую шляпу, и из-под нее показалось широкое красное лицо, ярко-голубые глаза и золотые кудри, слегка подернутые сединой. Незнакомец казался добродушным и приветливым.

– Боюсь, что да, – призналась миссис Циммерман. – Подскажите, эта дорога ведет в Стоунбридж?

Мужчина тихо пробормотал это слово себе под нос, а затем повторил вслух.

– Стоунбридж. Стоунбридж. Если вы говорите про деревню Штайнбрюке, то до нее три мили. Но никто не называет ее Стоунбридж. – Он снова опустил шляпу.

Ребенок в тележке свернулся калачиком, из-под тяжелого одеяла виднелась только шапочка. Это была девочка, и, когда она подняла голову, Роза Рита увидела белокурые волосы, пухлое круглое лицо и большие глаза иссиня-черного цвета. На вид девочка была ровесницей Розы Риты, может, на год-два младше. Миссис Циммерман застыла на месте.

– Боже мой! – пробормотала она, а потом громко сказала дрожащим голосом: – Боюсь, мы попали в беду: остались без маши… без телеги и сбились с пути. Нам бы очень пригодилась ваша помощь, если вы не возражаете.

– Возражаю? Конечно, нет. Буду только рад. Но, знаете, моя ферма гораздо ближе, чем Штайнбрюке, да и холодно. Забирайтесь в повозку, отвезу вас к себе. Мы с женой накормим вас горячим ужином и уложим спать, а утром решим, что делать дальше.

– Очень любезно с вашей стороны, – ответила миссис Циммерман, торопливо забираясь в телегу.

– Ой, да ничего страшного. Молодой человек, позвольте, я вам помогу, – сказал мужчина Розе Рите. Она вдруг смутилась: наверное, из-за джинсов и многочисленных слоев рубашек и свитеров она казалась крупнее, и незнакомец принял ее за мальчика. Схватившись за протянутую ей руку в перчатке, Роза Рита встала на металлическую подножку, вскарабкалась в телегу и уселась позади девочки. Та обернулась и застенчиво улыбнулась. Миссис Циммерман устроилась на жесткой скамейке рядом с Розой Ритой и пристально разглядывала укутанную в одеяло девочку. Встряхнув поводья, спаситель цокнул языком, и конь Никлаус снова зашагал по замерзшей дороге.

Наконец миссис Циммерман встрепенулась.

– Мы до сих пор не представились. Я миссис Флоренс Циммерман, а этот молодой человек – Роза Рита Поттингер, моя внучатая племянница.

Мужчина обернулся и пригляделся к Розе Рите.

– О, а сразу-то и не скажешь. Так, значит, он – на самом деле она? Простите меня за ошибку, мисс Роза Рита. Меня зовут Герман Вайс, а эта юная леди – моя дочь Хильда. Под лавкой есть запасное одеяло. Накиньте его, если холодно.

Роза Рита снова заметила, что миссис Циммерман вздрогнула. Девочка замерзла, поэтому вытащила одеяло и протянула один конец волшебнице. Флоренс в оцепенении за него схватилась и накинула на плечи. Роза Рита обрадовалась, что наконец-то сможет отогреть заледеневшие пальцы. Ее удивило странное поведение волшебницы – она слишком пристально разглядывала сидящую перед ними девочку. У Розы Риты было много вопросов, но ей показалось, что их не стоит задавать при незнакомых людях. Похоже, с ответами придется подождать – девочка вздохнула и выпустила облачко пара, которое мгновенно растворилось в воздухе.

Тем временем миссис Циммерман пыталась справиться с двумя потрясениями. Первое: она уже видела Хильду Вайс, поэтому сразу ее узнала – фигурка девочки появлялась среди загадочных видений на стене в коридоре и манила ее рукой. А еще волшебнице показалось, что там же появлялось и смеющееся лицо мистера Вайса. Флоренс также вспомнила еще об одном образе – о пустынном кладбище, но ей совсем не хотелось увидеть его в реальности.

Второе обстоятельство, которое потрясло миссис Циммерман, – это имя девочки. Бабушку Уэзерби звали миссис Хильда Вайс Уэзерби.

Двенадцатилетняя девочка в повозке позже станет той самой восьмидесятидвухлетней старушкой, с которой когда-то познакомилась миссис Циммерман.

Теперь стало ясно, почему у подножия холма Фуллера не было магазина. Миссис Циммерман и Роза Рита оказались вовсе не в 1898 году – их перенесло в еще более давние времена. Возможно, оттуда им уже не выбраться.

Телега проехала совсем немного, и вдруг Герман Вайс раздраженно пробормотал:

– О, а вот и Адольф Штольцфус. – Вайс был явно чем-то обеспокоен и крепче сжал поводья черными перчатками.

К ним приближалась другая лошадь, запряженная в фермерскую повозку ярко-желтого цвета. В ней высокой горой были сложены набитые мешки, похожие на толстые коричневые подушки. Белую кобылу с впалой грудиной и выпирающими ребрами погонял высокий худой человек лет семидесяти. Вайс по возможности сдвинул свою телегу вправо, чтобы разъехаться с ним. Старик хмуро посмотрел на Вайса, затем поднял кулак и, тряся острым костлявым подбородком, прорычал:

– Эту ведьму давно пора выгнать из страны!

Затем еще что-то добавил, но Роза Рита разобрала лишь «Путьтыпрокля!»

Мистер Вайс молча смотрел вперед. Он крепко сжал зубы, и его руки вдруг затряслись. Цокнув языком, мистер Вайс дернул поводья, и повозка поехала дальше.

– Давай, Никлаус, – сказал он. – Надо поторопиться к ужину. – Конь с каштановой шерстью побежал вперед по дороге, таща за собой грохочущую телегу.

Эта встреча удивила Розу Риту. Неужели тощий старик понял, что миссис Циммерман – чародейка? Ведь по ней совсем не скажешь. Она ничуть не похожа на ведьму из книги сказок, которая ходит в остроконечной черной шляпе с исцарапанной черной тростью и летает на метле. Миссис Циммерман прикрылась одеялом и вообще могла сойти за кого угодно, но старик все равно кричал, что ведьму пора выдворить из страны. Роза Рита решила, что незнакомец, похоже, говорил про ее подругу.

Спустя некоторое время мистер Вайс указал на огромный гранит размером с небольшой дом слева от дороги.

– Это Коттедж-Рок, – сказал он. – Здесь начинается моя земля. Сейчас свернем к дому. – Проехав мимо камня, повозка двинулась влево по припорошенной снегом дорожке с редкими следами от колес, которой почти не пользовались. – Уже недалеко, – бросил мистер Вайс через плечо.

Роза Рита заметила, что он говорил уже не так дружелюбно, как во время их встречи, в голосе мужчины чувствовались нотки уныния и печали. Неужели их нового знакомого расстроили слова проезжавшего мимо старика? Роза Рита воспринимала волшебные силы Флоренс Циммерман как неотъемлемую часть ее жизни, но ведь многие относились к колдунам довольно предвзято. Девочка испугалась, что мистер Вайс отменит приглашение на ужин, и им придется снова брести по снегу.

Вскоре за большой заснеженной лужайкой, на которой росли голые каштаны, показались хозяйственные постройки. Роза Рита увидела белый оштукатуренный двухэтажный дом, а за ним – амбар, первый этаж которого был выложен из камня, а второй облицован деревом и выкрашен в красный цвет. В отличие от большинства других построек в окрестностях, на стенах амбара не было ни одного шестигранного знака. Справа виднелись другие сараи – к одному из них и направилась повозка. Остановив Никлауса перед широкими створками амбара, мистер Вайс повернулся к дочери.

– Хильда, я заведу лошадь в конюшню и дам ей еды. Проводи гостей к матери и скажи, что они останутся на ужин.

Впервые с момента их встречи Хильда заговорила:

– Хорошо, отец. – У нее был чистый и приятный голос, а немецкий акцент оказался гораздо слабее, чем у мистера Вайса. Она вылезла из телеги и дождалась, пока Роза Рита и миссис Циммерман спрыгнут на землю. – Идите за мной, – сказала она и направилась к дому, бросая на Розу Риту робкие взгляды. – Вы англичане? – спросила Хильда едва различимым шепотом.

– Что? – удивленно спросила Роза Рита. – У меня английский говор?

Миссис Циммерман засмеялась.

– Хильде интересно, из их ты народа или нет. Всех, кто не относится к пенсильванским голландцам, они называют англичанами. Так что, думаю, нас обеих можно назвать англичанками. Хильда, мы приехали издалека, из маленького городка под названием Нью-Зибиди.

– А там все девочки носят брюки? – спросила Хильда, украдкой бросив еще один взгляд на одежду Розы Риты. Девочка покраснела.

– Если захотят, то да, – ответила она. – А в холодную погоду в джинсах намного удобнее.

Они подошли к задней двери дома. Хильда потопталась на месте, чтобы стряхнуть с обуви снег, и повела гостей внутрь. Сначала Роза Рита почти ничего не видела: даже слабый солнечный свет отражался от снега так ярко, что теперь в доме казалось темно. К тому же у девочки запотели очки. В тусклом помещении было тепло и суетливо. Услышав чью-то болтовню, Роза Рита поняла, что в доме много людей. Какой-то ребенок вдруг вскрикнул:

– Мама! Хильда привела чужаков!

Роза Рита сняла очки и протерла их краешком свитера, а затем снова надела и заморгала. В комнату, вытирая руки полотенцем, вошла крупная женщина.

– Хильда, да ты вся заледенела! А кого это ты привела? А что папа делает? Как прошло с юристом Нуттенхаусом? Что он сказал по поводу дедушки Дрекселя? У тебя ботинки не промокли? Кажется, скоро опять пойдет снег, да?

Хильда решила ответить только на один вопрос.

– Мама, это миссис Флоренс Циммерман и мисс Роза Рита Поттингер. Мы с папой встретили их по дороге. Они сбились с пути. Папа сказал, что они останутся на ночь и поужинают с нами.

Миссис Вайс схватилась руками за голову.

– Ох, болтушка, ох, болтушка! Деточка, да ты меня с ума сведешь своими разговорами! Раз уж у нас гости, надо все как следует подготовить. Хильда, последи за рагу и попроси Сару поставить на стол еще две тарелки. Поторопись!

Улыбнувшись миссис Циммерман и Розе Рите, Хильда скрылась за дверью, из которой только что вышла миссис Вайс. Хозяйка пригладила седую прядь и расплылась в улыбке.

– Здравствуйте, миссис Циммерман. Меня зовут Сюзанна Вайс. А вы случайно не родственница семейства Циммерман из Ганновера? Хотя, конечно, нет, ведь они все амиши, не так ли? Значит, заблудились? Какая неприятность, да еще и в такие холода! Где это видано, чтобы в конце февраля так бушевали морозы? Ох, год у нас был беспокойный, я бы вам рассказала… Хотя неважно. Добро пожаловать! А Роза Рита вам внучка? У меня две дочери-близняшки примерно ее возраста или чуть старше, Ребекка и Сара.

– Роза Рита – моя внучатая племянница, – сказала миссис Циммерман, которая решила последовать примеру Хильды и ответить лишь на один вопрос. – Точнее, моя приемная внучатая племянница.

– Как мило, – снова заговорила миссис Вайс. – А знаете, с нами живет мой отчим, дедушка Дрексель. Ах как исстрадался наш бедный дедуля! Всю зиму хворал. Он был вторым мужем моей матери и стал для меня любящим отцом. Родной отец умер, когда мне было всего два года, так что я его даже не помню. Мистер Дрексель, храни его Господь, всегда был для меня как отец. Бедняга, он совсем не заслужил таких хлопот и тревог. Надеюсь, вы не против муммикса? Еда простая, но она отлично согревает в такие холода. А вот и наш папа!

Зайдя в дом, мистер Вайс встал позади миссис Циммерман и Розы Риты. Он снял широкополую шляпу и повесил ее на крючок, затем обнял миссис Вайс и чмокнул ее в щеку.

– Надеюсь, ужин вот-вот будет готов, – сказал он. – Мы ужасно замерзли по дороге от юриста Нуттенхауса.

– Ну и что там? – спросила миссис Вайс.

Мистер Вайс печально посмотрел на жену и покачал головой. Миссис Вайс глубоко вздохнула. Эта сцена озадачила Розу Риту. Только что миссис Вайс болтала без умолку, но внезапно жест мужа стал для нее красноречивее любых слов. Миссис Вайс еще раз вздохнула и повернулась к гостьям.

– Миссис Циммерман, в ванной комнате рядом с кухней есть горячая вода, – сказала она уже более спокойно. – Вы с племянницей можете умыться и помыть руки. Пойдемте, я покажу.

Они прошли через кухню, по которой бегала целая орава детей. Кто-то закидывал дрова в чугунную печь, другие помешивали еду в кастрюлях, третьи бегали взад-вперед с горами посуды и охапками столового серебра.

Один мальчик остановился и внимательно посмотрел на Розу Риту.

– Ах! – робко вздохнул он. – Какая замечательная шапка!

Роза Рита уже успела забыть про шапочку. Девочка тут же ее сняла и спрятала под верхний свитер, а затем поспешила за миссис Циммерман. После кухни, наполненной суетой, в маленькой комнатке за печкой показалось тихо. Миссис Вайс налила в таз горячей воды, протянула Флоренс полотенце и ушла на кухню.

– Миссис Циммерман, – спросила Роза Рита, – а откуда тот человек на дороге, Адольф Ктототам, узнал, что вы волшебница?

Миссис Циммерман сняла с головы импровизированный шарф.

– Вряд ли он говорил обо мне. Думаю, у Вайсов другие проблемы с ведьмами. Вот, можешь вытереть руки о Толедо, а я возьму льняное полотенце.

Роза Рита вытерла руки.

– А какие проблемы?

– Потом расскажу, – ответила волшебница. – Пойдем поужинаем. Я умираю с голоду.

После пережитых за день потрясений Розе Рите совсем не хотелось есть. И тем более не хотелось прикасаться к какому-то муммиксу – странное название для еды, напоминает что-то египетское. Но девочка не знала, чем заняться, поэтому села на одну из деревянных скамеек, которые стояли вдоль длинного массивного стола. Дети Вайсов уже расселись по местам – кто-то на этой же скамейке, а остальные напротив.

Их имена было трудно запомнить. Роза Рита села между Хильдой и шестнадцатилетней Ребеккой, чуть дальше расположилась Сара, сестра-близнец Ребекки. Напротив сидел Генрих, бледный худенький десятилетний мальчик, чей обеспокоенный взгляд напоминал Розе Рите о ее полноватом друге Льюисе. Как раз Генриху и понравилась ее шапочка. Рядом с ним сели двое мальчишек постарше: их звали Ганс и Яков, но Роза Рита не запомнила, кто из них кто.

Миссис Циммерман усадили по другую сторону от Хильды. Миссис Вайс опустилась на скамью рядом с ней. Мистер Вайс ненадолго вышел из комнаты, но потом вернулся, ведя под руку старика.

Дедушка казался очень слабым, но его голубые глаза блестели. Он был худой и едва держался на ногах. Мистер Вайс усадил старика в кресло в дальнем конце стола и сразу представил гостям.

– Это дедушка Дрексель, отчим моей жены. Дедушка Дрексель, это наши гости, миссис Циммерман и ее внучатая племянница Роза Рита.

Дедушка Дрексель улыбнулся и вежливо кивнул, но при виде миссис Циммерман вдруг напрягся. Роза Рита заметила, что старик то и дело бросает на Флоренс подозрительные взгляды.

Мистер Вайс занял место во главе стола и произнес длинную молитву. Когда он закончил, Роза Рита поняла, что проголодалась. Оказалось, что муммикс – это горячее соленое рагу из говядины с картошкой. Миссис Вайс подала томленую капусту, горох в масле, свежий черный хлеб со сливочным маслом и запеченные в тесте яблоки. Роза Рита ела с таким же аппетитом, как и остальные девочки за столом.

Когда все почти доели, один из старших сыновей спросил:

– Папа, а что было у юриста?

Мистер Вайс покачал головой.

– Потом, Ганс. Мы же не хотим утомлять гостей своими тревогами. Миссис Циммерман, я рад, что мы смогли вам помочь. Как же вы попали в такую передрягу? По дороге через гору Кидрон зимой мало кто ездит.

Миссис Циммерман откашлялась, прикрыв рот салфеткой.

– Полагаю, вы правы, но мы не местные и не знали об этом. Мы приехали с запада. Нам с Розой Ритой нужно отыскать… э-э-э… кое-кого из моих родственников, которые живут в долине Камберленд, но по дороге с нами приключилась беда.

– Ничего удивительного, – сказала миссис Вайс. – Ох, эта дорога становится коварной, стоит ей только обледенеть. Помню, однажды преподобный Гельмгольц… Герман, помнишь Джозефа Гельмгольца, который прошлой зимой занял пост пастора Браннинга? Так вот, лошадь поскользнулась, и бедняга упал и сломал ногу. Он прополз аж две мили, пока не встретил помощь.

Дедушка Дрексель, впервые за тот вечер взяв слово, произнес слабым, но добрым голосом:

– Сюзанна, будь добра, позволь нашей гостье договорить.

Миссис Вайс раскраснелась.

– Прости, папа Дрексель. Я знаю, что иногда слишком много болтаю.

– Нет, вовсе нет, – возразила миссис Циммерман. Напротив, она обрадовалась, что хозяйка увела разговор в сторону. Волшебница понятия не имела, как объяснить людям, что приключилось, если они ни разу в жизни не видели двигателя внутреннего сгорания.

– С вами случилось что-то страшное? – спросил у Розы Риты маленький Генрих.

– Ну, наша телега съехала с дороги, – объяснила девочка. – Мы спускались под гору, а дорога покрылась льдом, вот мы и покатились вниз.

Ребекка посмотрела на нее, широко распахнув глаза.

– А как же ваша лошадь? – спросила она.

Роза Рита вдруг заметила, что все взгляды обращены на нее. Девочка всегда гордилась своим воображением и теперь дала ему волю.

– У нас конь со странностями, – начала она. – Однажды он уже попадал в передрягу и потом несколько месяцев провел в стойле. Теперь при малейшей опасности ему кажется, что он сильно пострадал, поэтому прячется и не выходит.

– Вы, что же, бросили его в снегу? – потрясенно спросила Хильда.

– Э-э-э… нет, – попыталась исправиться Роза Рита. – Я хотела сказать, что он бежит домой, в свою конюшню, и прячется там. А потом нам каждый день приходится кормить его сеном с подноса и ждать, пока он не решит, что поправился, и не выйдет на улицу. Просто он…

Роза Рита замолчала. Все члены семьи не сводили с нее глаз, а миссис Циммерман резко помахала головой, будто говоря «Нет! Остановись!» И только сидевший в кресле мистер Дрексель понимающе улыбался. Старик откашлялся, и все повернулись в его сторону.

– Кажется, я знаю, что имеет в виду эта юная леди, – сказал он и коснулся лба своим костлявым пальцем.

Роза Рита опустила глаза и почувствовала, что покраснела. Дедушка Дрексель решил, что она «тронутая»! К счастью, миссис Вайс начала рассказывать, какой суровой выдалась зима в этом году, и разговор повернул в другое русло.

После ужина Роза Рита и миссис Циммерман настояли на том, чтобы помочь хозяевам убрать со стола. Мистер и миссис Вайс, в свою очередь, попросили гостей остаться у них на столько, на сколько им нужно.

– Роза Рита может остановиться в спальне Хильды. Пока мы не сделали пристройку, это была комната близняшек, так что там есть лишняя кровать, – сказала миссис Вайс. – А вас, миссис Циммерман, мы устроим в комнате Тринки. Это наша старшая дочь. Она вышла замуж и переехала. Ах, ее муж – такой приятный молодой человек…

Пока Роза Рита вытирала посуду, она заметила кое-что странное. На стене за старой раковиной с ручным насосом висел календарь. Календарь на 1828 год! Роза Рита подошла ближе. Даты до 23 февраля были перечеркнуты.

– Это сегодняшнее число? – спросила она у Хильды.

– Да, двадцать третье, – сказала Сара, подливая в раковину горячей воды.

Вскоре все легли спать. В маленьком камине плясал веселый огонек. В уютной теплой комнате пахло дубом, сосной и мятой. Хильда одолжила Розе Рите мягкую фланелевую ночную сорочку, а миссис Вайс принесла целую стопку цветастых одеял, чтобы девочке всю ночь было тепло.

Потом Хильда задула свечу, и единственным источником света в комнате остался красный огонек в камине, но чуть позже и он погас. Девочки разговаривали в темноте. Наконец Роза Рита набралась смелости и спросила:

– Зачем твоему отцу надо было к юристу?

Хильда ответила:

– Потому что люди считают, что дедушка Дрексель – ведун.

– Кто? – переспросила Роза Рита. Она и раньше слышала это слово, но очень хотела разузнать что-нибудь о магии пенсильванских голландцев.

Хильда принялась объяснять сонным голосом:

– Ну, знаешь, кто-то вроде злого колдуна. Этой зимой всякое бывало. У людей куры и скот болели и умирали безо всяких причин. Да и некоторые селяне болели. Откуда ни возьмись вспыхивали пожары, погорели десятки сараев да домов. Даже школа сгорела дотла две недели тому назад.

– Иногда мне хочется, чтобы и моя школа сгорела, – призналась Роза Рита.

– Ну, я тоже была не против, – призналась Хильда. – Но люди говорят, что проклята даже погода. То выдается теплый погожий денек, будто весной, а потом снова обрушивается страшная метель.

– Не понимаю, – сказала Роза Рита, – зачем из-за этих бед ехать к юристу?

Хильда долго молчала, а потом рассказала дрожащим голосом:

– Я же говорила, люди считают моего дедушку колдуном, который наслал на нас несчастья темной магией. Они хотят, чтобы мы отсюда уехали.

Хильда расплакалась. Розе Рите стало не по себе – она не хотела расстраивать новую знакомую.

– Мне очень жаль, что так вышло, – сказала она.

Хильда хмыкнула.

– Папа хотел спросить у юриста Нуттенхауса, можно ли подать в суд, чтобы люди не говорили про дедушку гадостей. Но оказалось, что закон не запрещает сплетничать, а нам надо поменьше слушать, о чем болтают злые языки.

– Конечно! Ведь твой дедушка не маг, да? – уточнила Роза Рита.

– Нет, он не колдун, но мне все равно страшно. Что, если нас отсюда прогонят? Что с нами будет?

Роза Рита прикусила губу. В конце концов, она тоже оказалась в беде. Они с миссис Циммерман потерялись в странном мире и не знали, как найти дорогу домой.

– Ничего страшного, – сказала она, стараясь проявить храбрость. – Мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо, – прошептала Хильда.

Роза Рита зажмурилась. Произнося эти слова, она обращалась к себе, но вдруг поняла, что Хильда права. Чтобы решить свою проблему, придется сначала помочь ей. Роза Рита лежала в темноте и пыталась придумать, как это сделать. Прошло довольно много времени, и девочку все-таки разморило под теплыми уютными одеялами. Наконец она заснула, так и не придумав, с чего начать.

На следующее утро Хильда осторожно потрясла Розу Риту.

– Пора вставать, – сказала она.

Роза Рита зевнула и села. Камин давным-давно потух, и в комнате было прохладно. Единственная свечка горела тусклым желтым огоньком, а в окне было черным-черно.

– Боже мой, – пробормотала Роза Рита. – Который час?

– Уже почти пять, – сказала Хильда. – Пойдем, а то опоздаем к завтраку.

Роза Рита послушно встала и оделась, хотя была сонной и недовольной. Она никогда не вставала в такую рань, ведь, по мнению девочки, пять часов утра – это середина ночи. Но дом мистера и миссис Вайс успел ожить и наполниться суетой, миссис Циммерман тоже давно проснулась.

– Семейство собирается в церковь, – сказала она Розе Рите. – Обычно кто-то из них остается присмотреть за дедушкой Дрекселем, ведь в последнее время ему нездоровится. Я сказала, что сегодня они могут пойти все вместе, а мы составим компанию мистеру Дрекселю.

Роза Рита была не против. Гостей снова ожидало пышное застолье. Хозяйка отнесла поднос с завтраком дедушке Дрекселю, а ее дочери принялись за уборку сразу после трапезы. Мужчины занялись хозяйственными делами, с которыми приходилось возиться каждый день, даже в воскресенье: покормили животных, подоили коров и сделали много чего другого. Наконец холодное голубое небо озарило яркое солнце. Потом все члены семьи тепло оделись и начали рассаживаться в телеге. Миссис Вайс задержалась, чтобы оставить гостьям последние напутствия.

– Папа не доставит много хлопот. Наверное, весь день проспит. Заглядывайте к нему иногда, на случай, если ему что-нибудь понадобится.

Хозяйка рассказала путешественницам, где взять еду, когда навещать мистера Дрекселя и еще сотню мелочей. Потом ее позвал мистер Вайс, и она поспешила на улицу.

– Ну что ж, – проговорила миссис Циммерман, едва повозка отъехала от дома, – наконец-то мы одни. Мы попали в ту еще передрягу, Роза Рита!

Они сели за стол, приготовив себе вкусный кофе.

– Миссис Циммерман, как же нам попасть домой? – спросила Роза Рита.

– Если бы я только знала… Но я, кажется, поняла, зачем мы здесь оказались, а значит, у нас появился шанс вернуться.

– И зачем же?

Миссис Циммерман вздохнула.

– Во-первых, у меня есть для тебя новость. Помнишь, я рассказывала о бабушке Уэзерби, которая учила меня магии? Так вот, в детстве бабушка Уэзерби была Хильдой Вайс – девочкой, в спальне которой ты ночевала.

Роза Рита потрясла головой.

– Невероятно. Ничего не понимаю.

– Я сама понимаю далеко не все, – ответила миссис Циммерман. – Зато точно знаю одно: мы попали в эту семью в непростое время. Все соседи настроены против них.

– Знаю, – пробормотала Роза Рита. – Хильда сказала, что они считают мистера Дрекселя злым колдуном.

Миссис Циммерман кивнула и сделала глоток кофе.

– Да, и я помню, что рассказывала об этом бабушка Уэзерби. Теперь я поняла, какие события превратили ее в сварливую старуху. Сейчас 1828 год. Первого апреля семью выгонят из дома, а потом дедушка Дрексель умрет, потому что не выдержит тягот переезда.

Роза Рита напряженно сглотнула. О смерти любого человека думать страшно и неприятно, и от одной мысли об уходе дедушки Дрекселя девочке стало тоскливо. Конечно, она плохо его знала, но за ужином старик показался ей добрым и Хильда была к нему очень привязана.

– Какой ужас! – вслух сказала девочка.

– Согласна, – ответила миссис Циммерман. – Видишь ли, у пенсильванских голландцев много странных поверий. И вот одно из них. Они считают, что первое апреля – худший и самый неудачный день в году, как будто разом наступают Хеллоуин, Вальпургиева ночь и пятница тринадцатое. Словом, в этот день злые ведьмы и колдуны творят страшные деяния, поэтому соседи заставили всю семью уехать, пока дедушка Дрексель не наложил на них какое-нибудь страшное проклятие. К сожалению, в тот день неожиданно началась метель, дедушка Дрексель заболел пневмонией и умер.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросила Роза Рита.

– Надеюсь, можно. Именно поэтому мы здесь, по крайней мере, мне так кажется. Бабушка Уэзерби ничего не говорила об «огромной ошибке» в 1898 году, но ведь изгнание из города целой семьи – безусловно, большая ошибка, и мы ее исправим. Если придумаем, как спасти мистера Дрекселя от печальной судьбы, ко мне вернутся волшебные силы, как и обещала бабушка Уэзерби.

Роза Рита задумалась.

– Только вот я не понимаю, что же мы можем сделать. Ведь для нас все эти события уже в прошлом. Они часть истории.

– Знаю, – сказала миссис Циммерман подавленным голосом. – Я толком не понимаю, зачем мы оказались именно в этом отрезке времени. Может, мы попали в прошлое, чтобы дать дедушке Дрекселю шанс выжить, а может, это какая-то мощная иллюзия, которую создала волшебная сила бабушки Уэзерби. Возможно, ее призрак хочет посмотреть, что было бы, сложись все иначе. Но я точно знаю одно: нужно вернуться к Бесси и забрать мое зеркало.

Роза Рита захлопала глазами.

– Так вот что завернуто в бумагу и перевязано лентой! Зеркало!

– И что это за зеркало? – спросил мягкий голос с сильным акцентом. Роза Рита испугалась и резко вскочила. В дверях стоял дедушка Дрексель в рубашке, брюках и тапочках. С его плеча, как шаль, свисало одеяло. – Извините, – сказал он, – я не собирался подслушивать, но кое-что все же услышал. – Он смотрел на миссис Циммерман блестящими голубыми глазами. – Я так и знал, что не ошибся. Дорогая леди, вы интереснее, чем кажетесь на первый взгляд. Так о каком зеркале вы говорите? Уж не о том ли, которое наш народ зовет эрдшпигель?

Миссис Циммерман печально улыбнулась Розе Рите.

– Ну вот нас и раскрыли. Мистер Дрексель, позвольте, я вам помогу. – Флоренс встала, взяла дедушку Дрекселя под руку и усадила его в кресло перед камином. – Так-то лучше, – сказала она. – Теперь вернемся к вашим вопросам. Во-первых, да, во мне есть немного магических сил. Во-вторых, это и правда зачарованное зеркало, но колдовала над ним не я. Если честно, я толком даже не знаю, какие на нем чары. Как вы его назвали?

– Эрдшпигель, – повторил дедушка Дрексель. – Это значит «зеркало земли». С его помощью ищут сокровища и тайники.

– Не уверена насчет сокровищ, но иногда я вижу в этом зеркале кое-что таинственное, – сказала миссис Циммерман. – Надеюсь, оно покажет, как нам с Розой Ритой вернуться домой. Видите ли, нас сюда закинула какая-то магия. Но мне она, увы, неподвластна.

Дедушка Дрексель кивнул.

– Да, я сразу почувствовал в вас нечто странное. Миссис Циммерман, если не ошибаюсь, ваши силы – это магия земли. Добрая магия, исцеляющая. Мы ее называем волшбой. Мои силы – того же толка.

Роза Рита прочистила горло.

– Э-э-э… а что именно вы слышали из нашего разговора?

– Только кое-что о зеркале, – ответил старик.

Роза Рита с облегчением посмотрела на миссис Циммерман. Хорошо, что дедушка Дрексель не слышал, что они говорили о его смерти от пневмонии. Миссис Циммерман тоже решила задать вопрос.

– Мистер Дрексель, почему местные жители вас боятся?

Старик печально покачал головой.

– Кто их разберет? Я много лет делал лекарства от болезней и ни разу не причинил никому вреда, не насылал проклятий. Но люди разносят слухи. Говорят, что якобы я творю злые дела. Похоже, мистер Штольцфус – один из тех, кому я обязан дурной славой. Он жесткий человек, злится на весь мир и почему-то вымещает свой гнев на мне.

– Миссис Циммерман, а может, зеркало даст ответы на вопросы мистера Дрекселя? Как в сказке про Белоснежку, где злая королева говорила «Зеркало, зеркало на стене…»

Миссис Циммерман приложила указательный палец к подбородку.

– Стоит попробовать, – медленно проговорила она. – И, возможно, мистер Дрексель знает о волшебном зеркале больше меня. Все-таки это не сильная моя сторона.

– Так принесите же сюда эрдшпигель! – сказал мистер Дрексель. – Со мной ничего не случится. Возьмите тележку и мула Небби. Посмотрим, что покажет нам зеркало.

К счастью, в детстве миссис Циммерман довелось пожить на ферме. Она запрягла в зеленую тележку Небби, темно-коричневого мула, который всем своим видом показывал, что у него есть куда более интересные дела, чем везти ее неизвестно куда. Мистер Дрексель снова заверил Флоренс, что с ним все будет хорошо, и тогда миссис Циммерман согласилась взять с собой Розу Риту.

День был ясный и холодный. Путешественницы быстро добрались до подножия холма, где миссис Циммерман остановила Небби.

– Сомневаюсь, что дальше смогу управляться с тележкой на такой дороге, – сказала она. – Роза Рита, как твоя лодыжка? Сможешь забраться на холм за зеркалом и вернуться? Я бы пошла сама, но, боюсь, если тут не останется тот, кто умеет обращаться с мулами, эта зверюга уйдет домой.

– Хорошо, – согласилась Роза Рита. Девочка взяла ключи от машины и стала карабкаться наверх. Вскоре она уже с трудом дышала, легкие наполнились холодным воздухом. Лодыжка затекла и сильно болела. И все же Роза Рита довольно быстро добралась до зарослей рододендрона, где ее ждала несчастная Бесси. Девочка открыла машину и осторожно вытащила зеркало с заднего сиденья. Теперь осталось спуститься вниз и не разбить ценный артефакт. Спуск занял у Розы Риты гораздо больше времени.

– Надеюсь, мы успеем вернуться домой раньше мистера Вайса и его семейства, – сказала она, когда миссис Циммерман разворачивала мула с тележкой.

– Не переживай, – успокоила ее миссис Циммерман. – Походы в церковь в 1820-х были занятием продолжительным. Наверняка у нас в запасе еще несколько часов.

Небби понял, что они едут к дому, и сразу повеселел, бодро застучав копытцами по дороге. Снег блестел на солнце так ярко, что резал глаза, заставляя Розу Риту щуриться. Вернувшись на ферму, миссис Циммерман распрягла Небби, потерла ему бока и дала овса. Затем они с девочкой прошли в дом, на кухню, где пожилой мистер Дрексель дремал в том же кресле, в котором они его оставили. Стоило им войти, как он тут же проснулся.

Роза Рита подбросила дров в огонь, и они с миссис Циммерман наконец отогрелись. Волшебница осторожно развернула зеркало. Мистер Дрексель взял его в руки и внимательно осмотрел.

– Да, – заключил он, – это зеркало земли. Рама из красного дерева, под стеклом серебряная подложка. Если правильно его повернуть, то можно обнаружить надпись. Видите?

Миссис Циммерман наклонилась к зеркалу, чтобы рассмотреть, что показывает ей дедушка Дрексель.

– Правда? Забавно, я раньше не замечала там надписей. Конечно, мне и незачем было разглядывать. Да, теперь я вижу символы, но не могу их прочитать.

Роза Рита с любопытством рассматривала таинственный предмет. Дедушка Дрексель повернул зеркало задней частью вверх и наклонил его так, чтобы свет от огня падал под разными углами. Девочка заметила несколько отметин: круг, крест и какие-то знаки, может быть, даже буквы.

– Они и не должны легко читаться. Чтобы понять, что это за заклинание, нужно хорошенько изучить надписи, – сказал дедушка Дрексель. – Но это можно сделать позже. Миссис Циммерман, будьте добры, покажите, что вы можете с ним делать.

Флоренс взяла зеркало и поставила его на стол, оперев на высокий глиняный кувшин. Спереди она приставила масленку, чтобы зеркало не упало. Потом волшебница замялась: обычно она не взывала к магическим силам, все происходило само собой. Она сомневалась, что сможет использовать зеркало во благо, и немного побаивалась того, что может произойти. Но потом миссис Циммерман решила, что стоит попробовать, ведь иначе она так ничего и не узнает.

– Итак, – наконец сказала она, – я посмотрю в зеркало и сосредоточусь на призраке, который мне являлся. Это был дух… дух пожилой женщины, которую звали бабушка Уэзерби. Надеюсь, она явится и посоветует нам, что делать.

– Хорошо, – сказал дедушка Дрексель. – Мы с Розой Ритой молча посмотрим.

Роза Рита встала рядом с дедушкой Дрекселем. Теперь, когда они собрались проводить какой-то страшный ритуал, ей стало не по себе. Со своего места девочке хорошо было видно миссис Циммерман и зеркало перед ней. Волшебница стояла боком к Розе Рите, но девочка не видела ее отражения. Флоренс долго смотрела в зеркало. Вдруг Роза Рита заметила, что под рамой начали бегать цветные огоньки – то редкие бледно-розовые, то более частые голубые. Вспышки света становились все ярче, и вскоре зеркало уже переливалось разными цветами. Девочка почувствовала покалывание на руках и шее. В зеркале появились очертания, но это была не миссис Циммерман!

Роза Рита вздрогнула. В зеркале отражалось старое морщинистое лицо с нахмуренными бровями и опущенными от многолетней печали уголками рта. Образ просвечивался и смешивался с отражением миссис Циммерман. Губы старухи шевельнулись, и мистический голос прошептал:

– Я слышу тебя.

Роза Рита нащупала руку мистера Дрекселя, и он ободряюще сжал пальчики девочки. Миссис Циммерман проговорила:

– Скажи, что нам делать.

– Ты сама все знаешь, – прошептал голос. – Помогите семье мистера Вайса. Тогда ты сможешь вернуться и обрести утраченные силы. Торопись! У меня мало времени. Кто-то пытается вырвать зеркало из моей власти.

– Но чем мы можем помочь? – спросила миссис Циммерман. – Объясни нам…

Образ в зеркале растворился, и теперь в нем отражалось только лицо миссис Циммерман. Вдруг на зеркальной поверхности вспыхнули два огромных холодных глаза. Они окинули комнату злобным, полным ненависти взглядом, и Роза Рита закричала от страха. Еще одна вспышка – и зеркало почернело. Комната показалась девочке такой же темной, как тогда, когда она впервые сюда зашла.

Но на этот раз темнота была другая – она источала зло.

– Не смотри! – вскрикнул мистер Дрексель. Роза Рита отвернулась.

Она услышала тяжелое дыхание миссис Циммерман, а затем почувствовала беззвучный взрыв.

– Помоги ей, – сказал дедушка Дрексель. – Теперь безопасно. На помощь, Роза Рита!

Роза Рита подбежала к столу. Миссис Циммерман согнулась, уткнувшись лбом в красную клетчатую скатерть. Девочка заметила, что теперь зеркало казалось самым обычным, и все же она его опустила. Роза Рита потрогала волшебницу за плечо.

– Миссис Циммерман! Миссис Циммерман! Очнитесь! О боже, миссис Циммерман, очнитесь, пожалуйста!

Дрексель медленно встал. Он наклонился к Флоренс и коснулся ее щеки.

– Дышит ровно. Думаю, она в порядке. Первый образ был добрым, но потом зеркалом завладела какая-то злая сила, она-то и попыталась нанести удар.

Миссис Циммерман открыла глаза и села, растерянно осматриваясь.

– Боже мой, – проговорила она. – Вот это потрясение!

Роза Рита едва не плакала.

– Ох, как же хорошо, что с вами все в порядке! – сказала она.

– Постой-ка… – сказала миссис Циммерман, озадаченно глядя на девочку. – А ты кто такая? Мы знакомы?

У Розы Риты защемило сердце.

– Это же я, миссис Циммерман! Роза Рита! Вы что, не помните меня?

– Нет. Боюсь… – Флоренс приложила руки ко лбу, – боюсь, что не помню. И, раз уж на то пошло, а кто я? Этого я тоже не могу вспомнить.

Миссис Циммерман потеряла память. Она не узнавала ни Розу Риту, ни дедушку Дрекселя и даже имени своего не могла назвать. Девочка с тяжелым сердцем смотрела на встревоженную и растерянную подругу. Мистер Дрексель положил руку на плечо Розы Риты и сказал:

– Будь добра, уложи ее в постель. А я пока посмотрю, не пригодятся ли мои травы и лекарства. Может, они помогут.

Роза Рита повела миссис Циммерман в комнату, где волшебница спала прошлой ночью. Флоренс, похоже, понимала, что эта незнакомая девочка о ней заботится, и послушно отправилась с ней. Роза Рита помогла волшебнице переодеться в ночную сорочку, которую дала ей миссис Вайс. Только миссис Циммерман улеглась в кровать, как в дверь тихонько постучал дедушка Дрексель, и Роза Рита сразу ему открыла.

В руках у старика была черная деревянная коробочка. Дрексель поставил ее на прикроватный столик. Миссис Циммерман испуганно посмотрела на, как ей казалось, незнакомца. Дедушка попросил:

– Мисс Роза Рита, открой, пожалуйста, шторы. Тут слишком темно.

Роза Рита раздвинула занавески, и в комнату ворвался яркий утренний свет. Дедушка Дрексель склонился над кроватью. Он дотронулся до лба миссис Циммерман и начал бормотать странные слова. Волшебница прикрыла и снова открыла глаза, и, казалось, ее тревога постепенно стихает. Веки Флоренс трепетали и как будто наливались тяжестью. Мистер Дрексель прошептал Розе Рите:

– Принеси, пожалуйста, воды.

Роза Рита поспешила на кухню. Она нашла стакан, качнула ручной насос и налила воды, затем вернулась в спальню и протянула стакан дедушке Дрекселю. Он медленно кивнул и поблагодарил Розу Риту. Затем старик достал из коробочки коричневый пузырек и вылил в стакан чайную ложку густой зеленой жидкости. В комнате разлился едкий запах, и Роза Рита поморщилась, вдохнув аромат, похожий на смесь мяты и спирта. Дедушка Дрексель поболтал в стакане воду со снадобьем, и наконец у него получилась жидкость бледно-зеленого цвета. Потом он помог миссис Циммерман приподняться. Сделав глоток, она скривилась, но дедушка Дрексель ободряюще закивал, и колдунья выпила все содержимое стакана.

– Думаю, теперь вам нужно поспать, – сказал старик.

Напуганная Роза Рита стояла у кровати и ждала, что будет дальше. Девочка кое-что слышала о потере памяти, или амнезии. Ее отец часто включал по радио разные передачи, например, «Непознанное», «Тени» или «Святая святых», и в них постоянно кто-нибудь терял память. Обычно это происходило из-за удара по голове, а иногда похожая травма помогала героям программ вспомнить, кто они такие. Довольно часто, вернув себе воспоминания, к ним вдруг приходило осознание, что когда-то они были убийцами или шпионами либо же убийствами или шпионажем занимались их близкие: лучший друг, муж или жена.

Пока Роза Рита перебирала в уме все свои знания об амнезии, миссис Циммерман медленно сомкнула веки и вздохнула, а вскоре погрузилась в мирный, спокойный сон. Дедушка Дрексель пощупал пульс женщины, кивнул и спрятал коричневый пузырек в коробочку.

– Ну что ж, неплохо, – прошептал он. – Сейчас она поспит, а когда проснется, возможно, ей станет лучше. Смятение, наверное, утихнет. Занавески можно закрыть.

Роза Рита задернула шторы, но успела заметить вдалеке темную точку, которая двигалась по направлению к дому. Повозка! Семья мистера Вайса возвращалась из церкви. Девочка поспешила к старику Дрекселю, который стоял у двери, и сказала ему, что хозяева дома с минуты на минуту будут здесь.

– Надо спрятать зеркало, – решила она.

– Да, – согласился дедушка Дрексель, – это хорошая мысль. Ты ведь ночуешь в комнате близнецов? Отнеси зеркало туда, заверни его в бумагу и спрячь между изголовьем кровати и стеной. Думаю, так оно не будет представлять опасности.

Роза Рита побежала на кухню. Девочке было противно даже прикасаться к зеркалу: она чувствовала, как от него исходит мощная волна зла. Однако сейчас оно казалось самым обычным предметом. Неловкими движениями Роза Рита завернула его в коричневую бумагу и побежала в свою комнату. Ей пришлось отодвинуть кровать от стены, чтобы зеркало пролезло в получившуюся щелку. Теперь его никто не заметит.

Девочка ждала, что с минуты на минуту услышит на пороге шаги членов семейства Вайс, но, когда она заметила повозку, хозяева были еще далеко от дома. Роза Рита даже успела вернуться на кухню. Дедушка Дрексель снова устроился в кресле-качалке. Когда девочка подошла к нему, он предложил:

– Думаю, надо сказать, что у миссис Циммерман немного закружилась голова. Они решат, что вчера она просто слишком замерзла. Я займусь ее лечением и постараюсь вернуть память.

– А вы сможете? – спросила Роза Рита, чувствуя, что впадает в отчаяние. Девочка загрустила и почувствовала себя одинокой.

Дрексель устало улыбнулся.

– Я попробую. Но не волнуйся, Роза Рита. Кто-то навредил миссис Циммерман через зеркало. Но ведь злые заклятия можно обратить вспять. Мисс Роза Рита, не забывай, что добро сильнее зла. Думаю, миссис Циммерман поправится, просто не сразу.

Не сразу. Дедушка Дрексель не знал, что у него осталось мало времени, если только Флоренс рассказала Розе Рите правду об апреле 1828 года. А если он не успеет вылечить миссис Циммерман? Вдруг память уже никогда к ней не вернется? Роза Рита почувствовала, что оказалась в ловушке: в странном времени и в странном месте.

Наконец повозка с грохотом въехала во двор, и уже через несколько минут вся семья была дома. Миссис Вайс забеспокоилась из-за недомогания миссис Циммерман: когда дедушка Дрексель объяснял, что случилось, она охала, ахала, цокала языком и качала головой. Женщина заверила Розу Риту, что они могут оставаться у них сколько пожелают. Дети мистера и миссис Вайс приехали домой грустные и притихшие. Глаза Хильды раскраснелись, будто она плакала. Близняшки Ребекка и Сара казались расстроенными не меньше сестры. Старшие мальчики поджали губы и почти не разговаривали, а застенчивый и испуганный Генрих нервничал больше обычного.

Как только появилась возможность, Роза Рита пошла в спальню следом за Хильдой. В комнате стало холодно. Перед отъездом в церковь мистер Вайс разжег камин, но дрова уже прогорели. Роза Рита положила несколько бревнышек на раскаленные угли, и вскоре в камине снова плясало веселое желтое пламя. Хильда переодела воскресное платье, села на постель и уставилась в пол невидящим взглядом.

Роза Рита опустилась на свою кровать и спросила:

– Что случилось? Почему вы все такие мрачные?

Хильда захлюпала носом.

– Богослужение прошло ужасно, – призналась она. – Только мы зашли в церковь, как все прихожане разом на нас уставились, а когда мы с мамой и сестрами сели на скамью, Хокендорфы тут же пересели на другие места. Они все нас ненавидят. – Хильда закрыла лицо руками и заплакала.

Роза Рита пересела на кровать Хильды и положила руку ей на плечо.

– Наверняка не все так плохо, – сказала девочка. – Вряд ли все местные жители вас не любят.

– А вот и не любят! – воскликнула Хильда. – Они думают, что наш дедушка – злой колдун, но это неправда! Он добрый волшебник… – она резко замолчала и тихим несчастным голосом продолжила:

– Мне нельзя никому об этом рассказывать.

– О том, что твой дедушка – волшебник? – спросила Роза Рита и тут же прикусила губу. Обычно она не говорила о магии и заклинаниях, прекрасно понимая, что большинство людей посчитает ее сумасшедшей. Но только не в этот раз. – Послушай меня, – наконец сказала Роза Рита. – Мне тоже нельзя об этом рассказывать, но миссис… в смысле, моя бабушка тоже кое-что смыслит в волшебстве.

Хильду еще душили слезы, но она спросила:

– Правда?

– Да! – сказала Роза Рита. – Она умеет вытаскивать горящие спички прямо из воздуха и еще…

– Что вытаскивать? – переспросила Хильда.

– Спички, – ответила девочка. – Она зажигает ими сигары. Просто спички кончились, и в последнее время она их не созда…

– Что такое спички? – еще раз озадаченно спросила Хильда.

Роза Рита захлопала глазами. Она даже не подумала о том, что спичек когда-то не существовало. Ей вдруг пришло в голову, что в 1828 году их, наверное, еще не изобрели.

– Э-э-э, неважно, – сказала Роза Рита. – Так вот, еще у нее был замечательный зонтик с фиолетовым хрустальным шаром на ручке, который светился. Он давал ей силу…

Хильда посмотрела на Розу Риту долгим задумчивым взглядом, ее глаза были затуманены слезами. Потом она встала и подошла к небольшому комоду, который стоял у кровати.

– Пообещай, что никому не расскажешь, – попросила Хильда. Она вдруг начала вести себя странно и загадочно.

Роза Рита кивнула.

– Обещаю, – сказала она и заметила, что по коже побежали мурашки.

Выдвинув один из ящичков, Хильда достала квадратную коробку размером с кирпич и вытащила из нее прозрачную хрустальную сферу размером не больше мяча для гольфа.

– Смотри, – обратилась она к Розе Рите. Склонившись над шаром в руках, девочка начала что-то шептать.

Роза Рита ахнула. Кристалл засветился мягким, красивым розовым светом. Хильда подняла глаза и впервые за день улыбнулась.

– Дедушка Дрексель пробудил во мне магические силы, – тихо сказала она. – Но они пока не очень мощные. Я умею только зажигать этот кристалл. Дедушка сказал, что мои силы будут расти и однажды я смогу исцелять людей, помогать в поисках потерянных вещей и снимать порчу. Мне кажется, у миссис Циммерман похожие силы.

– Наверное, – пробормотала Роза Рита. Кристалл погас, и Хильда осторожно убрала его в коробку. Гостья из будущего стала раздумывать над тем, как бы его выкрасть или хотя бы ненадолго одолжить. Магический шар, напоминавший кристалл миссис Циммерман, возможно, смог бы вернуть Флоренс потерянные силы. Но стоило Хильде закрыть ящик и еле заметно улыбнуться, как у Розы Риты пропала вся решимость.

– Что ж, похоже, ты теперь – моя лучшая подруга. Я еще никому не рассказывала про свои силы.

«Замечательно! Теперь совесть не позволит мне украсть шар!» – подумала Роза Рита. Вскоре Хильда занялась своими делами, а девочка стала бесцельно слоняться по дому, ей было грустно и одиноко. Она попросила у Хильды пальто и отправилась на конюшню. Роза Рита жила в городе, но, как и многие девочки ее возраста, любила читать про лошадей. Войдя в амбар, она увидела большого каштанового коня Никлауса, который привез ее сюда на телеге, двух кобыл, черную и серую в яблоках, и мула Небби – он занимал дальний закуток и напоминал вредного соседа. Животные тихо пофыркивали в прохладных стойлах, выпуская белые облачка пара. Внезапно Роза Рита услышала посторонний звук, будто кто-то хныкал. Ей показалось, что звук доносится сверху, и она быстро отыскала лестницу на сеновал.

Бесшумно забравшись наверх, девочка осмотрелась и увидела Генриха, младшего сына мистера и миссис Вайс. Зарывшись в сено, мальчик горько плакал.

– Эй! – окликнула его Роза Рита. – Что случилось?

Вскрикнув, Генрих вскочил на ноги и повернулся к ней спиной.

– Уйди, – сказал он дрожащим голосом.

– Я просто хотела узнать, чем тебе помочь, – возразила Роза Рита.

Генрих помотал головой.

– Тут уже ничем не поможешь, – ответил он. – Мистер Штольцфус решил нас выгнать, да и все остальные – тоже.

Роза Рита забралась еще выше – тут было теплее, чем внизу – и села на колкую ароматную солому.

– Расскажи-ка мне об этом Штольцфусе, – настояла она.

Генрих со злостью насупился.

– Он – само воплощение дьявола, – сказал Генрих. – Говорит всем, что плохую погоду и болезни наслал дедушка, что нас нужно изгнать из города и тогда все наладится. Но он врет!

– Вряд ли ему все верят…

– Еще как верят! – с жаром воскликнул Генрих. – Скоро нас прогонят с фермы. Папа знает, что так и будет. Вот если бы только… – Мальчик замолчал и отвернулся.

– Если бы только что? – спросила Роза Рита.

– Ты будешь надо мной смеяться, как и братья, – пробормотал Генрих.

Роза Рита вздохнула: похоже, сегодня день семейных тайн Вайсов.

– Нет, не буду. Честное слово, – пообещала она.

Генрих недоверчиво посмотрел на Розу Риту. Наконец он подошел и присел рядом с девочкой.

– Хорошо, тогда расскажу, – сдался мальчик. – Ты англичанка и наверняка знаешь, что такое фрактура[1]. Буквы с изломами… Понимаешь, о чем я?

– С изломами? – переспросила Роза Рита. – Ну, у меня вот лодыжка сломана, но…

– Нет-нет, – оборвал ее Генрих. – Фрактура – это… Не знаю, как объяснить… Когда пишут красивыми буквами и затем их закрашивают. Похоже на вышивку, которой занимаются девочки.

– А-а-а, – отозвалась Роза Рита. – Такой шрифт, как на гербах? Я заметила, у вас в доме есть несколько таких надписей в рамках.

– Да, – сказал Генрих, – шрифт на гербах, как ты говоришь. Но один из них не такой, как остальные. – Мальчик подвинулся поближе к Розе Рите и прошептал: – Ты слышала о кладе Донникера?

Девочка помотала головой.

– Во времена генерала Вашингтона в городе Донникер собрали целый сундук золота и серебра в помощь американской армии. Узнав об этом, британцы послали гессенских наемников выкрасть сокровища. Три смельчака вызвались вынести сундук из Донникера, чтобы доставить его генералу Вашингтону или спрятать, пока до клада не добрались британцы. Одним из них был мой дедушка, первый Генрих Вайс!

Роза Рита захлопала глазами. Она вдруг поняла, что для семьи Вайс со времен Американской революции прошло немногим больше пятидесяти лет. Разговаривать с человеком, чей дедуля бок о бок сражался с генералом Вашингтоном, оказалось жутковато.

– А что было дальше? – спросила девочка.

– Гессенские наемники выследили дедушку и его друзей и напали на них. Нашим пришлось бежать через лес с тяжелым сундуком, набитым богатствами. Через несколько дней они добрались до этой долины, зарыли сокровища и разошлись в разные стороны. Британцы поймали друзей моего дедушки и повесили их. Дедушку тоже поймали, но он прикинулся дурачком: притворился, что не говорит по-английски. Его на долгие годы бросили в тюрьму, а когда он вышел, то был уже слишком слаб и не смог вернуться в долину. Но в тюрьме он фрактурой записал, где зарыт клад, а потом сумел передать письмо бабушке. Она приехала в эту долину вместе с сыновьями и купила нашу ферму. Клад наверняка зарыт где-то здесь. Если бы только его найти… Тогда будет неважно, что болтает старик Штольцфус. Мы сможем переехать куда захотим!

– А почему твой отец до сих пор не выкопал клад? – спросила Роза Рита.

Генрих покачал головой.

– Никто не может понять, где он зарыт, – признался мальчик. – Это настоящая головоломка. Все мы долго искали, но так ничего и не нашли.

Розе Рите стало любопытно: она обожала загадки и головоломки и умела их решать.

– Спорим, я смогу расшифровать его послание? – сказала она.

Генрих с сомнением посмотрел на девочку.

– Папа бросил поиски много лет назад. Дядя Бенджамин, старший из его братьев, тоже искал клад год за годом до самой смерти. Да и дядя Джордж занимался поисками, пока не переехал в Гаррисберг. Папа, самый младший из братьев, искал, искал, но сдался. Он сказал, что дедушка мог быть не в себе, когда писал про этот сундук.

– Дай мне попробовать, – уверенно сказала Роза Рита. – У меня точно получится. Попытка не пытка. Если я все-таки расшифрую послание, то вы навсегда забудете о старом злом мистере Штольцфусе.

Генрих немного приободрился.

– И правда, – сказал он. – Ладно. Тогда мне нужно постараться стащить записку из Библии, чтобы никто не заметил. Как она будет у меня, дам тебе посмотреть.

– Хорошо, – согласилась Роза Рита. – Не знаю, как ты, а я замерзла. Пойду погреюсь в доме.

Весь вечер в доме семейства Вайс царили грусть и уныние. За ужином никто не разговаривал.

Роза Рита положила на поднос еду для миссис Циммерман и отнесла в комнату. Старушка рассеянно поблагодарила девочку и внезапно спросила:

– А что случилось с Бесси?

Роза Рита попыталась объяснить, но миссис Циммерман только и пробормотала:

– Неужто у меня была машина по имени Бесси?

Роза Рита почувствовала на своих плечах тяжелую ношу. Миссис Циммерман помнила мало, зато чего только не знала об автомобилях, телевидении и радио. Девочка поняла, что нельзя оставлять Флоренс одну, пока она окончательно не поправится. Страшно представить, что будет, если миссис Циммерман вдруг попросит включить по радио игру детройтских «Тигров» или захочет сходить в кино посмотреть новый вестерн с Джоном Уэйном. Мистер Вайс тогда точно отправит ее в дом умалишенных!

В тот день Роза Рита рано легла спать, но посреди ночи проснулась от шума. Несколько секунд девочка лежала в постели и слышала только свое дыхание, но потом шум послышался снова: на улице заливисто лаяла собака. Затем она резко затихла, но не так, как это обычно делают собаки, издавая напоследок несколько гневных рыков, а как будто иглу граммофона резко сняли с пластинки. Роза Рита надела очки и выскользнула из постели. Пол под ногами был холодный, и, несмотря на теплую ночную сорочку, девочку охватила дрожь.

Из окна ничего не было видно, и Роза Рита на цыпочках прокралась в коридор, окошко которого выходило на лужайку перед домом. Снег, освещенный лунным светом, был похож на россыпь жемчуга. Опустившись на колени, девочка прислонилась лбом к холодному стеклу и посмотрела на улицу. Она сразу заметила пса, крупную темную дворнягу, который больше напоминал статую, чем живое существо – он неподвижно стоял спиной к дому.

Потом на снегу шевельнулось что-то темное, и Роза Рита увидела яркую вспышку. Девочка рассмотрела сгорбленного и укутанного с ног до головы человека, который держал в руке какой-то предмет. Точнее, два предмета: один – маленький и круглый, а другой – большой и квадратный. Роза Рита решила, что предмет побольше – это квадратное зеркало. В нем отражался яркий круг луны. Мужчина держал зеркало под наклоном в левой руке. Вероятно, он смотрел в маленькое зеркальце, которым оказался круглый предмет, пытаясь увидеть отражение в большом зеркале. Затем незнакомец медленно повернулся. Собака по-прежнему не двигалась с места.

Роза Рита не понимала, что происходит. Видно было довольно плохо, потому что окно заледенело. Девочка тихо подняла створку, и внутрь ворвался морозный воздух. Когда окно приоткрылось сантиметров на пятнадцать, Роза Рита снова села на колени и посмотрела в образовавшуюся щель. Да, во дворе стоял высокий, тепло укутанный мужчина, и в руках он действительно держал два зеркала. Мужчина медленно поворачивался, и Роза Рита услышала высокий голос, напевавший какое-то заклинание. Вдруг створка окна соскользнула и с резким хлопком закрылась.

Роза Рита ахнула. Фигура повернулась и бросила взгляд на дом. Глаза мужчины вспыхнули и наполнились злобой и ненавистью. Роза Рита уже видела эти глаза – это они смотрели из зеркала на миссис Циммерман!

Мужчина поднял круглое зеркальце вверх, и из него снова полился свет. На мгновение яркий луч ослепил Розу Риту. Она вскочила на ноги, сорвала очки и потерла глаза. Внезапно девочке стало холодно, а из глаз брызнули слезы. Она моргнула и, к своему удивлению, поняла, что стоит уже не в коридоре, а босиком на снегу. Вокруг стелилась ночная тьма, которую лишь немного разбавлял холодный свет луны. Роза Рита снова надела очки, чтобы осмотреться. Со всех сторон мерцали овалы и прямоугольники белого мрамора. По коже девочки побежали мурашки: она очутилась на кладбище!

Роза Рита беспомощно поворачивалась то в одну сторону, то в другую, но повсюду тянулись длинные ряды могил. Роза Рита хотела убежать, но мраморные надгробия с именами усопших были такими широкими, что она боялась споткнуться. Девочка медленно пошла вперед и остановилась на невысоком холмике, который оказался заснеженной могилой. Вдруг она услышала приглушенный голос:

– Кто это там наверху? Мне тут так скучно!

Роза Рита с ужасом поняла, что земля под ней зашевелилась и поднялась, будто наверх лез гигантский крот. Девочка бросилась наутек, лодыжка ныла от боли.

Вокруг эхом разносился издевательский смех. Роза Рита обернулась: могилы стали взрываться друг за другом! Вверх потянулись костлявые руки – они размахивали в разные стороны и царапали землю. Из некоторых могил поднялись скелеты в тлеющих одеяниях. Казалось, что перепачканные землей голые черепа с пустыми глазницами злобно ухмыляются. Некоторые скелеты рядом с Розой Ритой схватили ее за ноги и попытались повалить.

Следом за девочкой бежала черная дворняга с горящими красными глазами, из ее пасти стекал жидкий огонь. Споткнувшись о камень, Роза Рита упала лицом вниз, больно ударившись о ледяной настил. Холодные костлявые пальцы больно сомкнулись на руках и ногах, в нос ударил едкий, гнилостный запах. Скелеты громко захохотали. Где-то поблизости завыла собака. Розу Риту оторвало от земли, очки упали, и девочка поняла, что скелеты подбрасывают ее в воздухе. Затем они бросили ее тело в зияющую темноту свежей могилы. Луна осветила табличку с надписью «ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ШПИОН». Роза Рита потеряла сознание и больше ничего не увидела.

Через некоторое время девочка пришла в себя. Она лежала на спине и дрожала всем телом. Роза Рита подняла руки вверх, ожидая наткнуться на крышку гроба, но над ней было пусто. Девочка никак не могла понять, кто она и где находится, а потом вспомнила все до мелочей.

Она лежала перед окном в коридоре на втором этаже дома мистера Вайса. На носу девочка нащупала очки. Кладбище оказалось жуткой иллюзией, кошмарным наваждением. Роза Рита поднялась и выглянула в окно: собака, человек и зеркала исчезли, а снег лежал ровным покрывалом, будто и не было тех событий, невольной свидетельницей которых она стала.

К счастью, всю следующую неделю миссис Циммерман шла на поправку. К среде Флоренс уже вспомнила, кто она такая, и почти всегда узнавала Розу Риту. Но в памяти все же осталось несколько пробелов: миссис Циммерман никак не могла понять, где они оказались и что произошло. Иногда волшебнице казалось, что она дома, поэтому она то и дело предлагала Розе Рите включить радио или пригласить на ужин Джонатана и Льюиса. Время от времени миссис Циммерман вспоминала молодость и начинала рассказывать о своем путешествии по Франции в 1912–1913 годах, как будто только что оттуда вернулась, или внезапно начинала переживать из-за занятий в Готтингенском университете. Случались и моменты прозрения, когда Розе Рите казалось, что миссис Циммерман выздоровела. К первому понедельнику марта она была уже почти в полном порядке.

– Я временно выжила из ума, не так ли? Совсем помешалась? – спросила в то утро миссис Циммерман у Розы Риты. Волшебница сидела, опираясь на гору подушек, на коленях у нее стоял поднос с завтраком, а Роза Рита устроилась у нее в ногах. Миссис Циммерман встревоженно покачала головой. – Похоже, я мало что запомнила из того вечера, когда посмотрела в зеркало. Что случилось?

Роза Рита очень обрадовалась, что миссис Циммерман наконец выздоровела. Она торопливо рассказала подруге обо всем, что повидала за это время. Миссис Циммерман слушала ее с хмурым видом. Наконец она сказала:

– Я совсем не ожидала, что зеркало обернется против меня. Повезло, что я колдунья. Может, я и лишилась почти всех сил, но все же смогла защититься.

Роза Рита захлопала глазами.

– Защититься? Но вы ведь совсем помешались! Вы не узнали меня, забыли, что произошло, и даже не могли вспомнить, кто вы такая!

Миссис Циммерман улыбнулась.

– Да, и этим помешательством я легко отделалась. Такое мощное колдовство оставило бы обычного человека идиотом на всю жизнь! Это была жуткая, зловредная магия в своем худшем проявлении, и за ней кроется кто-то очень сильный. К счастью, белая магия всегда выставляет защиту, если на нее обрушивается злое колдовство. Мне некогда было читать заклятия, но волшебство внутри меня постаралось не дать меня в обиду. – Миссис Циммерман вздохнула. Ей стало лучше, но выглядела она неважно: лицо осунулось, руки дрожали от слабости, глаза выглядели потухшими. – Ну что ж, – наконец сказала она, – ничего не поделаешь. Принеси-ка мне зеркало. Надо попробовать еще раз призвать дух бабушки Уэзерби…

Роза Рита вскочила.

– Боже, миссис Циммерман, да ни за что! А если все повторится? Вдруг на этот раз добрая магия вас не защитит?

– Не говори глупостей, – хрипло ответила Флоренс. – Дела у нас идут неважно. Через день-два ты уже должна вернуться домой, а мы застряли в прошлом. Надо попытаться все исправить.

Иногда Роза Рита становилась ужасно упрямой. Девочка решительно настаивала на своем.

– Я не дам вам это дурацкое зеркало, и смотреть в него вы не будете. Помните, что сказал призрак бабушки Уэзерби? Если поможем дедушке Дрекселю, сможем вернуться домой. Так вот, мы с Генрихом сможем ему помочь. Вот так.

– Боже милостивый, не стоит так бурно реагировать, – сказала миссис Циммерман. – Понимаю, я надолго выпала из жизни. Хорошо, мисс Роза Рита Поттингер! Рассказывай, что вы задумали. Но предупреждаю: ничего опасного я не потерплю. Может, ты и не отдашь зеркало слабенькой старушке, но я пока еще в состоянии уберечь тебя от какой-нибудь смертельно опасной глупости!

– Это не глупость, – проворчала девочка. – Генрих… Вы же помните, кто такой Генрих?

Миссис Циммерман кивнула.

– Младший сын мистера и миссис Вайс, который похож на выпотрошенного кролика.

– А вот и не похож! – возмутилась Роза Рита. – Если не будете себя хорошо вести, то я ничего не расскажу.

Миссис Циммерман засмеялась.

– Мы с тобой слишком много пережили, чтобы ссориться по пустякам, – сказала она. – Мир? Ладно, так что же вы с Генрихом придумали?

Роза Рита облизала пересохшие губы. Она не знала наверняка, помнит ли миссис Циммерман о том, какая беда грозит семейству Вайс.

– Семье Вайс придется переезжать, потому что кто-то распространяет о дедушке Дрекселе ужасные слухи. Мы с Генрихом хотим выяснить, кто это делает. Помнится, вы говорили за ужином, что мы разыскиваем родственников. Так что Генрих покатает меня по соседним фермам, а я буду расспрашивать людей о Циммерманах и заодно попытаюсь выяснить, зачем кто-то клевещет на дедушку Дрекселя и рассказывает всем, что он злой колдун.

– А разве у Генриха есть на это время? – спросила миссис Циммерман. Она знала, как много приходится работать семьям местных фермеров.

– Конечно, есть, – заверила ее Роза Рита. – В прошлом месяце сгорела местная школа, и занятия отменили до весны. Так что ему пока не нужно ходить на уроки. Поскольку он самый младший и помогает не очень много, мистер Вайс может освободить его от работы, чтобы он ездил со мной по округе. Никого из старших мальчиков не отпустили бы, но Генрих… Как обычно говорят?

– Расходный материал, – сухо сказала миссис Циммерман. – Это весь ваш план?

– Ну, вроде того. – Роза Рита замолчала. Стоит ли рассказать миссис Циммерман про загадочную записку, написанную фрактурой? Генрих уже несколько раз пытался ее стащить, но Библия лежала в спальне родителей, и у него ничего не получилось. – Вообще, не совсем, – наконец продолжила девочка, – но мы пока не знаем, удастся ли осуществить задуманное. Расскажу попозже.

На этом разговор закончился. Чуть позже Генрих запряг мула Небби в зеленую тележку, и они с Розой Ритой отправились на соседние фермы. День был теплый, но ветреный. Низкие облака стремительно проносились над головой, будто пытались обогнать собственные тени. Снег подтаял, но склоны холмов все еще были покрыты белым одеялом. Сперва они заехали на соседнюю ферму, к Пилхерам. Роза Рита побеседовала с пухлой веселой хозяйкой. Миссис Пилхер, естественно, не слышала, чтобы в долине жил хотя бы один Циммерман, зато знала, что говорят про дедушку Дрекселя. Она сочувствовала семье мистера Вайса.

– Это ужасно, – говорила она, качая головой. – До меня дошло много слухов, но половине из них я не верю.

Когда Роза Рита попыталась узнать, кто именно и какие слухи распускает, миссис Пилхер ничем не смогла помочь. Она лишь покачала головой.

– Ох, говорят, что это из-за него в этом году такая ужасная зима. А еще что из-за его проклятий умирали животные и болели люди. На душе теперь так неспокойно!

Генрих и Роза Рита побывали еще на пяти фермах. Девочка вскоре заметила некоторую закономерность: чем дальше они отъезжали от дома, тем хуже люди относились к семье Вайс. Под конец Генриху пришлось ссадить Розу Риту и спрятаться, и девочка направилась к ближайшей ферме пешком. Но стоило хозяевам только завидеть мула и зеленую тележку, как они тут же запирались на замок. На предпоследней ферме Роза Рита встретила миссис Кляйнвальд, старуху-сплетницу. Та проворчала что-то про «колдуна Дрекселя» и сказала, что мистер Штольцфус поведал ее сыну обо всех злоключениях, которые обрушились на округу стараниями ведуна.

Когда Генрих и Роза Рита добрались до перекрестка, девочка спросила:

– А в какую сторону дом мистера Штольцфуса? Надо бы к нему заглянуть.

Генрих посмотрел на девочку так, будто она предложила друг друга поджечь.

– Ты что, с ума сошла? – взвизгнул он. – Этот Штольцфус… он ужасный человек. В церковь ходит редко, зато как обвинять кого-то в злодеяниях – тут он первый!

– Понятно, – рассудительным тоном проговорила Роза Рита, – но именно поэтому нам к нему и нужно. Так где он живет?

Генрих покачал головой.

– Его ферма там, – сказал он, кивая в сторону ведущей направо колеи. – Но не думаю, что ехать к нему – хорошая мысль.

– Долго ехать?

Мальчик с несчастным видом пожал плечами.

– Не очень. Но мистер Штольцфус – злой человек.

Роза Рита упорно стояла на своем, и Генриху пришлось свернуть на дорогу к ферме Штольцфуса. Пока они ехали, мальчик рассказал, что Штольцфус – вдовец и живет в полном одиночестве. Когда-то его ферма была больше, но за прошедшие годы он распродал ее по частям. Теперь у него осталось совсем мало земли. Тележка поползла под горку, и Генрих притормозил.

– Вот, – мальчик указал на маленький домик с двускатной крышей и большой полуразрушенный сарай, – это ферма мистера Штольцфуса. Дальше ехать не хочу.

– Тогда жди здесь, – сказала Роза Рита и спрыгнула на землю. Полуденное солнце заметно грело. Дорога была разбитая и грязная, по тающим сугробам стекали ручейки. Роза Рита старалась идти аккуратно, но ее кроссовки скоро насквозь промокли. Когда она подошла к дому мистера Штольцфуса, сразу поняла, что он ей совсем не нравится. Дом тоже был двухэтажный, но оказался намного меньше, чем у семьи Вайс, и не был разделен на центральную часть и два жилых крыла. Почти половина окон оказались разбиты и заколочены досками, а остальные зияли темными грязными прямоугольниками на фоне серых стен. Судя по виду, дом давно не красили.

Роза Рита подошла к двери и несколько раз постучала, но ей никто не открыл. Девочка решила, что мистер Штольцфус пошел в сарай, и направилась к задней части дома.

Проходя мимо окна, она не удержалась и заглянула внутрь. То, что увидела девочка, заставило ее остановиться и приглядеться внимательнее. Роза Рита на цыпочках подошла к окну и ладонями заслонила глаза от света.

Девочка осмотрела странную комнату. Стены были изрисованы десятками шестигранных знаков. Единственными предметами мебели оказались длинный черный стол в центре помещения и черный сундук. На столе лежал меч, а рядом – курильница, медный прибор вроде крошечного камина с дымоходом. На подоконнике Роза Рита разглядела книги, небрежно сложенные в стопки. Прищурившись, она присмотрелась сквозь грязное стекло и увидела обложку одной из книг, а также корешок второй книги. Первый том назывался «Шестая и седьмая книги Моисея», а второй – «Потерянный друг».

Вдруг Роза Рита услышала шум и успела отойти от окна. Как раз вовремя: из сарая вышел высокий худой мужчина в черной широкополой шляпе и длинном черном пальто. Увидев девочку, он резко остановился. Роза Рита узнала в нем старика, который грубо прикрикнул на мистера Вайса в тот день, когда он подобрал их с миссис Циммерман на дороге. Старик подошел к Розе Рите и зарычал:

– Зачем ты пробралась на мою ферму? – Его голос был резким и трескучим, будто кто-то проводит ногтем по доске.

– Я… я просто ищу родственников, – пробормотала Роза Рита. – Мы с бабушкой хотели…

– Ложь! – взревел мистер Штольцфус. – Уж я-то узнаю лжеца по глазам!

Сперва девочка испугалась, но потом очень разозлилась.

– Не вам называть меня лгуньей! – воскликнула она. – Ведь не я же распускаю сплетни про несчастного дедушку Дрекселя!

Злые глаза старика превратились в узкие лукавые щелки.

– А, так ты знаешь этого адского пса? Значит, ты его подружка? Убирайся с моей земли!

Что-то в его взгляде заставило Розу Риту вздрогнуть. Не говоря ни слова, она развернулась и побежала назад. До нее донесся грохот упряжки – Генрих остановился прямо перед домом, и Роза Рита быстро забралась в тележку. Мальчик тут же щелкнул Небби по боку тонким хлыстом, и мул, стуча копытами, потащил их прочь.

Роза Рита оглянулась. Высокий худой мистер Штольцфус, сжав кулаки, стоял у входа в дом.

– Вот как! – закричал он вслед. – Тут еще один маленький шпион! Уж я с вами разберусь!

Остальные угрозы потонули в грохоте повозки. Бедный Небби испугался не меньше Розы Риты и впервые за день бежал резво. Генриху нелегко было с ним управиться. Роза Рита оглянулась: Штольцфус стоял посреди дороги. Он делал странные движения руками, и девочку вдруг разморило и начало клонить в сон. Тихий голос Генриха донесся как будто издалека:

– С ближнего перекрестка можно выехать на большую дорогу недалеко от нашей фермы.

– Давай так и сделаем, – сказала Роза Рита. Ей совсем не хотелось признаваться, как сильно она испугалась.

Они добрались до фермы незадолго до заката. Роза Рита поднялась к миссис Циммерман – у кровати волшебницы сидел дедушка Дрексель и снова протягивал старушке сильно пахнущую жидкость.

– Твоей бабушке сегодня получше, – сказал он, увидев в дверях Розу Риту.

Оказалось, что до полного выздоровления миссис Циммерман было еще далеко. Дедушка Дрексель сказал, что днем она снова ненадолго потеряла рассудок. Потом ей стало лучше, но волшебница выглядела такой измученной и утомленной, что Розе Рите это совсем не понравилось. Напиток дедушки Дрекселя сделал свое дело, и миссис Циммерман вскоре уснула. Роза Рита рассказала старику о поездке и обо всем, что случилось. Едва девочка собралась описывать книги, которые видела в окно, как вдруг замолчала: что-то помешало ей о них заговорить. Потом Розе Рите и вовсе показалось, что все это неважно, и она ни слова не проронила ни о волшебных символах, ни о черном столе, ни о стопке подозрительных книг.

Дедушка Дрексель покачал головой.

– Ох, даже не знаю, почему Адольф Штольцфус так суров. Когда-то его отец сражался на стороне британцев. Может, он все еще не смирился с революцией, как знать?

Дедушка Дрексель поднялся на дрожащих ногах, его потряхивало от усталости. Старик потянулся за коробкой с лекарствами и травами.

– Давайте я помогу, – предложила Роза Рита. Она отнесла коробку в комнату дедушки Дрекселя. Он попросил ее поставить снадобья на полку рядом с кроватью. Собираясь положить коробку на место, Роза Рита вдруг остановилась. Она внимательно осмотрела книги на полке и протянула руку, чтобы потрогать корешки. Девочка прочитала названия: «Шестая и седьмая книги Моисея», «Потерянный друг». Те же книги, что и на подоконнике мистера Штольцфуса! Роза Рита повернулась, собираясь рассказать дедушке Дрекселю о книгах. Но язык ее не слушался! Она изо всех сил старалась заговорить, но так и не смогла произнести ни слова! Потом Роза Рита вспомнила, как Штольцфус размахивал руками им вслед. А если он наложил на нее заклятие молчания? Неужели Адольф Штольцфус – колдун?

Едва Розе Рите пришла в голову эта мысль, как ее тут же начало клонить в сон. Всего через мгновение она уже забыла о своих размышлениях, но один палец невольно дотронулся до «Потерянного друга». Наконец Роза Рита выдавила из себя вопрос:

– Дедушка Дрексель, а что это за книги?

Старик опустился в кресло и смерил ее серьезным взглядом.

– Это книги заклинаний. В некоторых есть и злые чары. Мне они нужны только для того, чтобы знать, как обратить вспять злые заклинания. Я считаю, что магию нужно использовать только во благо, а не во зло. – Он наклонился вперед и произнес твердым голосом: – Позволь предупредить тебя кое о чем, мисс Роза Рита. В некоторых из этих книг есть мощные проклятия. Ходят слухи, что где-то есть книга, полная заклинаний для вызова злых духов. Эти заклинания даже не нужно произносить вслух – они сработают, если читать их про себя. Страшно, если они попадутся на глаза невинной жертве. Слова поймают ее в ловушку, и она прочитает заклинание до последней буквы. И тогда явится ужасный демон, с которым невозможно справиться. Он разорвет на куски невинную душу, и она погибнет!

Роза Рита вздрогнула и нервно сглотнула.

– А как же тогда читать эти книги?

Дедушка Дрексель устало улыбнулся и ответил:

– На то есть свои способы: заклинания защиты. Если в ловушку одного из таких заклятий попадет благоразумный человек, то он сможет из нее вырваться, повторяя свои шаги в обратном порядке. Но не стоит попадать в такое затруднительное положение, мисс Роза Рита! Оставь эти книги старикам вроде меня, мы жестковаты для демонических желудков!

Роза Рита отчаянно старалась вспомнить, что в книгах так привлекло ее внимание. Она смутно помнила, что где-то их уже видела, но никак не могла понять, где. Девочка вздохнула.

– Неужели все эти книги полны страшных, темных заклинаний?

Дедушка Дрексель склонил голову набок.

– «Потерянный друг» и книги Моисея? Нет, в них только рецепты снадобий и обереги. Их еще называют знахарскими книгами. Наверное, прочитав их, злодей мог бы научиться причинять вред, но я ищу в них только сведения о том, как помогать людям.

Роза Рита вспомнила, как дедушка Дрексель старался вылечить миссис Циммерман. Она потихоньку выздоравливала, но все еще была слабой и измученной. Девочка подумала о том, как миссис Циммерман выглядела во сне: ее седые волосы, которые никогда не были послушными, рассыпались по подушке, а лицо казалось тонким и сухим. Роза Рита сказала:

– Дедушка Дрексель, можно вас попросить о большом-пребольшом одолжении?

– О чем, дитя мое?

– Помогите миссис Циммерман вернуть волшебные силы. Она хорошая ведьма, но ее магия почти иссякла, когда она бросилась на помощь моему другу. – Роза Рита рассказала дедушке Дрекселю об ужасном происшествии, когда Льюиса чуть не довел до смерти мстительный дух и миссис Циммерман потратила все свои силы, чтобы его спасти.

Дедушка Дрексель закрыл глаза. Он долго молчал, а затем прошептал:

– Да, очень жаль, что мужество и любовь лишили миссис Циммерман волшебства. Возможно, я смогу помочь. Иди за мной.

Старик привел Розу Риту в маленькую комнату на втором этаже. Она напоминала кладовую, полную старой мебели, сломанных ламп и других мелочей. Мистер Дрексель долго что-то искал и наконец обнаружил деревянный сундук. Он открыл его и вытащил оттуда небольшой кристалл – такой же, как у Хильды, только темный.

– Этот последний, – сказал дедушка Дрексель. – В молодости я сделал семь таких кристаллов. Шесть отдал тем, кому помог пробудить магию, а этот оставил про запас. Наверное, он дожидался миссис Циммерман. – Старик протянул кристалл Розе Рите. Шар был гладкий и тяжелый.

– И что мне с ним делать? – спросила она.

Дедушка Дрексель улыбнулся.

– Когда я замечаю в маленькой девочке искру магии, то обычно делаю для нее кристалл, а потом через много лет отдаю ей.

– Через много лет? – потрясенно спросила Роза Рита. Она не была уверена, что миссис Циммерман протянет столько времени без магических сил.

Дедушка Дрексель кивнул.

– Верно. Это магия земли. Чтобы кристалл накопил силу, его нужно закопать в землю не меньше чем на семь лет. Чем дольше он там пролежит, тем больше напитается энергией. Потом, когда кристалл выкопают, первым до него должен дотронуться хозяин. Перед погружением в землю нужно совершить особый ритуал. – Мистер Дрексель объяснил Розе Рите, что сначала нужно назвать кристалл в честь того, кому он будет служить, а затем произнести заклинание. После этого следует закопать кристалл в землю на растущую луну. – У нас как раз есть немного времени, – закончил он. – Думаю, ритуал нужно провести семнадцатого числа этого месяца.

Роза Рита захлопала глазами. С семнадцатого марта до первого апреля всего две недели. Если бабушка Уэзерби сказала правду, то дедушка Дрексель смертельно заболеет как раз в апреле. Время было на исходе не только у миссис Циммерман.

Времени прошло немало, но наконец Генриху все же удалось вытащить загадочную записку из семейной Библии. В такой большой семье невозможно пробраться в чужую комнату незамеченным. Роза Рита то и дело ворчала и поторапливала Генриха, но бедняга никак не мог найти возможность воплотить их план в жизнь.

Четыре дня Роза Рита путешествовала по долине, заезжая то на одну, то на другую ферму. Она убедилась в том, что чем ближе к мистеру Штольцфусу жили фермеры, тем сильнее они ненавидели дедушку Дрекселя. Больше ей не удалось ничего узнать, поэтому девочка решила больше не выезжать за пределы фермы семьи Вайс.

Миссис Циммерман то приходила в себя, то снова теряла разум. Роза Рита тщательно следила за тем, чтобы Флоренс не совершила ошибку – например, не начала расспрашивать, что миссис Вайс думает про президента Гарри Трумэна[2]. Наконец, примерно в середине марта, Генрих тайком принес загадочный листок бумаги в конюшню, и они с Розой Ритой принялись его рассматривать.

Зашифрованное сообщение не впечатлило Розу Риту. Старая бумага потяжелела, пожухла и впитала пыль. Послание из красных, черных и зеленых букв написали причудливым шрифтом с завитками, и разобрать его оказалось непросто. Теми же чернилами вокруг слов была нарисована сложная рамка с цветочным узором. Роза Рита долго ее изучала: там могли зашифровать какую-нибудь сложную карту.

В конце концов девочка решила, что это просто цветы и лоза, а значит, разгадка кроется в написанном на листе стихотворении, а не в узоре. Автор не задавался целью оставить карту, как в «Острове сокровищ», или зашифровать сообщение, как в «Золотом жуке» Эдгара Аллана По. Генрих и Роза Рита прочитали стихотворение, написанное не самым грамотным и талантливым поэтом:

Сыны свабоды, каторые могут атыскатьСокровища соратников,Идите смело только впиред!Пятьдесят бойцов – это целый взвод.Шагов не стоит делать вспять —На врага за свободу идем наступать.Север иль запад, все наша земля.От двора по солдату – вот наши войска.Огромного мужества не сторонимся,Камня твердее наша решимость.От наших врагов не ждем мы пощады.Великого подвига делать не надо:Дерева ветку, радные просторы,До ручейка от широкого моря,Горы и холмик свои берегите,Копайте подкопы, как лисы, юлите.Найдете свой домик – его охраняйте.Сокровище – наша свобода! Прощайте.Строки написаны Генрихом ВайсомMDCCLXXVIIIПервый найдет богатство.

«Что ж, – подумала Роза Рита, – может, у первого Генриха Вайса и был красивый почерк, но с орфографией он явно не дружил. С ума сойти! “Впиред”, “твердее”, “радные”…»

Но потом она вспомнила, что он был выходцем из Германии, и, наверное, ему не так легко давался английский.

– На шифр непохоже, – сказала она маленькому Генриху.

– Да, зато написано про сокровище, – ответил мальчик. – Слово «сокровище» есть прямо в названии. А в конце он говорит, что первый, кто разгадает послание, найдет богатство.

Роза Рита прочитала большие латинские буквы под стихотворением.

– MDCCLXXVIII. Я знаю, что это римские цифры, но не понимаю такие большие числа. Значит, в сундуке столько денег?

– Нет, это дата, – сказал Генрих. – 1778 год. Тогда умер мой дедушка. Отцу было всего два года.

Розе Рите пришлось напомнить себе, что Герману Вайсу в 1828 году было всего пятьдесят два. Она по привычке думала, что на дворе 1951 год.

– Что ж, – сказала она, – я считаю, надо переписать эти строчки. Тогда мы сможем спокойно разгадывать послание и не бояться, что твои родители заметят исчезновение записки.

Генрих сходил в дом за бумагой, чернилами и пером. Розе Рите было сложно писать: кончик пера то и дело грозил выгнуться и оставить на странице большое чернильное пятно. Но у Генриха был с собой ножик, и он снова и снова терпеливо затачивал перо. Наконец Роза Рита закончила копию послания – обычным почерком, но с точно такими же ошибками. Она даже не пыталась повторить сложные завитки и изгибы оригинала. Генрих тайком вернул листок в Библию, пока никто ничего не заметил.

Причина, по которой Генриха не поймали за кражей, оказалась весьма печальной. Дедушка Дрексель продолжал лечить миссис Циммерман своими снадобьями, но и у него пошатнулось здоровье. Он так старался помочь волшебнице, что сам вконец ослабел. Роза Рита помогала Хильде ухаживать за стариком, когда он сам едва вставал с постели. Миссис Вайс суетилась по дому (не забывая произносить по тысяче слов в минуту) и относила отчиму еду. Как раз в тот момент, когда она ушла в спальню дедушки, Генрих нырнул в родительскую комнату и положил листок на прежнее место.

Розу Риту очень беспокоило здоровье мистера Дрекселя. Он пообещал создать волшебный амулет, чтобы вернуть миссис Циммерман ее силы, но, помимо этого, Роза Рита еще и привязалась к старику. Он всегда был добрым и понимающим, а в те редкие дни, когда чувствовал себя бодро, еще и очень смешно шутил. Душой он больше напоминал задорного ребенка, а не угрюмого старика. Розе Рите было грустно видеть его в постели, такого бледного, слабого и утомленного. Девочка знала, что Хильда тоже сильно за него переживает.

Однажды ночью, когда они лежали в спальне, а в камине остались только красные угольки, Хильда призналась Розе Рите, что боится, как бы дедушку не сразило проклятие. Роза Рита долго молчала. Всего пару лет назад она ответила бы, что проклятий и ведьм не существует и все это – глупая выдумка. Но девочка подружилась с миссис Циммерман и Джонатаном Барнавельтом и видела много всего странного. Она знала, что некоторые люди действительно владеют магией, а кто-то даже использует ее во зло. Поэтому сейчас Роза Рита спросила:

– Твой дедушка подозревает, что все дело в этом?

– Да, – сказала Хильда, и в ее голосе послышались слезы. – Он думает, что кто-то сделал ведьмовскую куклу и изводит его.

Роза Рита однажды слышала что-то подобное. Злые маги иногда создают кукольные образы людей, которым хотят навредить. Миссис Циммерман рассказывала, что можно взять фотографию врага и, проведя особый обряд, испортить снимок, и тогда жертве не поздоровится. Еще можно сделать куклу-вуду – маленькое восковое чучело, которое колдун протыкает иголками. Его жертва страдает от боли в той же части тела, где иголка входит в чучело. Роза Рита догадалась, что ведьмовская кукла – это примерно то же самое.

– Готова поспорить, я знаю, кто мог это сделать, – сказала она. – Старик Штольцфус.

Внезапно произошло кое-что странное – язык Розы Риты будто застыл. Она больше не могла сказать о злобном старике ни единого слова. Стоило ей открыть рот, как голова шла кругом и она больше не помнила, о ком речь.

– Ох, не знаю, – ответила Хильда, а потом еще долго лежала и плакала.

Роза Рита думала, как бы развеселить Хильду. Девочки уже месяц жили в одной комнате и стали похожи на сестер. Даже суетливая болтушка миссис Вайс начала относиться к Розе Рите как к родственнице. Девочка уже хорошо знала, о чем любит поболтать Хильда. Немного выждав, Роза Рита спросила:

– А этой весной будут потехи? – Так местные жители называли танцы. Хильда с нетерпением ждала, когда достигнет нужного возраста, чтобы ходить на них.

– Выдалась такая тяжелая зима, что даже не знаю, – сказала Хильда, а потом, подумав, добавила: – Надеюсь, да. Моя старшая сестра Тринка столько о них рассказывала!

– Ага, – ободряюще сказала Роза Рита. Она уже слышала обрывки этой истории: миссис Вайс любила ее пересказывать. Девочка зевнула. Ей очень хотелось спать, но она решила, что сначала надо отвлечь Хильду от мыслей о проклятиях, злых волшебниках и куклах-вуду.

– Тринка познакомилась со своим мужем на потехах, верно?

– Да, – ответила Хильда, в голосе девочки появились мечтательные нотки. Роза Рита подумала, что, возможно, Хильда втайне вздыхает по мужу старшей сестры, молодому человеку по имени Эдгар Динст. – Ей тогда было семнадцать. Эдгар приехал в долину к своему дяде, а на потехи пошел с двоюродными братьями. Ему было двадцать. Когда Тринка его увидела, сразу решила, что он самый красивый мужчина на свете. Эдгар тоже ее заметил и тут же сказал двоюродным братьям, что она девушка, на которой он женится. Так и вышло – всего через год они поженились. Тогда я надела самое красивое платье. – Хильда довольно вздохнула. Ей казалось, что знакомство с будущим мужем и свадьба сестры похожи на сказку. – А ты когда-нибудь ходила на потехи? – спросила Хильда.

– Хм? Угу. Один раз, в прошлом году.

– И? Это было восхитительно?

Роза Рита обрадовалась, что в комнате темно. Ее лицо горело, и она понимала, что краснеет. Ох, и зачем только она заговорила о танцах? Может, Хильде и нравилась эта тема, но Роза Рита нисколько не расстроилась бы, даже если бы ни разу не сходила на них. Да и говорить об этом было неинтересно. И все же девочка ответила:

– Думаю, вполне нормально. Просто… – Роза Рита замолчала. Она собиралась подбодрить Хильду, а не жаловаться. – Да, нормально, – повторила она.

– И что там было? – оживилась Хильда. – Расскажи мне все-все-все. В чем все пришли? Где проходили потехи?

– В школьном спортзале. Пригласили музыкальную группу. Все принарядились.

– А что такое спортзал?

– Это здание, в котором мы играем и занимаемся, когда на улице очень холодно. В наших краях суровый климат. – Роза Рита задумалась, стоит ли для красного словца поселить в Нью-Зибиди белых медведей, но в этот момент Хильда задала новый вопрос.

– А во что ты нарядилась?

Роза Рита вздохнула: сама ведь напросилась, поэтому пришлось описывать розовое вечернее платье, которое купила ей мама, все его воланы и кружева. Розе Рите оно не нравилось: слишком уж оборки и кружева девчачьи, носить такое платье было неудобно. Но все же тогда девочка его надела, а Хильду очень увлекло такое подробное описание.

– До чего же оно красивое! Наверное, все мальчики пригласили тебя на танец!

– Ну, вообще-то, нет, – Роза Рита опять вздохнула. – Я ни разу не танцевала. Жалась к стенке. – Она рассказала, как весь вечер простояла в уголке в ожидании приглашения на танец. Льюис тоже был там, стоял напротив с другими мальчиками. Роза Рита подавала ему знаки, намекая на то, что хочет хотя бы разочек потанцевать. Но Льюис упорно смотрел в сторону, так что никто из них в тот вечер не танцевал. Роза Рита разозлилась и почти целую неделю не разговаривала с Льюисом, а о том унизительном вечере с тех пор и вовсе не вспоминала.

– Не будь так сурова к своему другу Льюису. Может быть, он просто не умеет танцевать, – сказала Хильда, дослушав эту ужасную историю.

Сон как рукой сняло – от этих воспоминаний Роза Рита сильно разволновалась.

– Об этом я не подумала, – призналась девочка и удивилась, почему сама не догадалась.

– Предложи ему поучиться, – пробормотала Хильда. – Тогда в следующий раз он не постесняется. – Ее голос затих, и вскоре девочка уснула.

Но Роза Рита не могла заснуть. Она лежала и вспоминала тот вечер, как кричала на маму, когда вернулась домой. «Ненавижу танцы! Это глупость, и платье дурацкое, и вообще я больше никуда никогда не пойду!» – выпалила она, запихнув пышное одеяние на дно корзины для белья. Миссис Поттингер выстирала и выгладила платье, но Роза Рита отказалась снова его надевать. Платье до сих пор висит в шкафу среди свитеров и джинсов.

Точнее, будет висеть через сто двадцать три года, поправила себя Роза Рита. Девочка не смогла сдержать улыбки: ее так увлекла мысль об этих дурацких танцах, что она почти забыла обо всех неприятностях, которые обрушились на них с миссис Циммерман. Девочка свернулась клубочком, натянула одеяло повыше и наконец уснула, убаюканная ровным дыханием Хильды.

Семнадцатого марта наступило новолуние. Миссис Циммерман уже достаточно окрепла, чтобы помогать по дому. Семья Вайс сделала потрясающее открытие, о котором Роза Рита уже давно знала: миссис Циммерман восхитительно готовила. Она научила миссис Вайс печь изумительный штрудель и творила чудеса, когда дело касалось жареной свинины, куриного пирога или пряников. Все члены семьи Вайс не знали, как ее отблагодарить, а хозяйка была рада, что можно больше болтать и меньше готовить. К тому же миссис Циммерман умела слушать и ни разу не потеряла терпение, когда на нее обрушивались словесные потоки миссис Вайс. Остатков волшебных сил Флоренс хватало, чтобы под шепот дедушки Дрекселя готовить ему травяные снадобья. Лучше он чувствовать себя не стал, но, по крайней мере, держался.

В понедельник вечером, семнадцатого марта, у Розы Риты выдалась минутка поговорить с дедушкой Дрекселем, который в тот день чувствовал себя лучше. Он уселся в кресле-качалке перед камином. Девочка с горечью призналась, что не смогла выяснить причину наговоров на семью Вайс. Роза Рита спросила старика, не пора ли начинать делать амулет для миссис Циммерман.

– Только это секрет, – сказала Роза Рита. – Пожалуйста, не говорите ей, что я об этом спрашивала.

Старик сидел, прикрыв костлявые плечи одеялом. Его лицо еще больше исхудало, а руки не переставая дрожали. Он прошептал:

– Я вижу, ты очень хочешь вернуть подруге магические силы.

Роза Рита кивнула, а затем добавила, глубоко вздохнув:

– Но не надо делать то, что вам навредит. Если вы слишком слабы и не справитесь с кристаллом, тогда… – Роза Рита сглотнула, – тогда лучше даже не пытаться.

Старик устало улыбнулся.

– Посмотрим, – пробормотал он. – В четверг наступит нужная фаза луны. Кристалл будет набирать силу, пока она растет. Так что, если ночь выдастся ясная, я попробую, а если – пасмурная, что ж, попробуем через месяц.

Роза Рита печально кивнула. Если на этот раз они потерпят неудачу, значит, вообще ничего не получится: семью прогонят с фермы, а у дедушки уже не будет второго шанса.

Во вторник дул ветер, на ферму обрушились ледяной дождь и мокрый снег, и Роза Рита совсем отчаялась. В среду над домом проплывали рваные серые тучи, и настроение девочки лучше не стало. Однако в четверг, около полудня, сквозь клочки облаков начало проглядывать солнце. Тучи рассеивались, и к вечеру небо прояснилось. Роза Рита надеялась, что все пройдет хорошо.

На закате дедушка Дрексель попросил Розу Риту помочь ему на чердаке. Он велел ей пойти в комнату, где хранился кристалл, и вытащить его из сундука. Старик встал у большого окна в западном конце коридора. В пурпурном небе висел тощий полумесяц с задранными вверх рогами.

– Поработаю над амулетом прямо здесь, – сказал он. – Помоги мне подготовиться.

Он протянул девочке плоский мелок и велел нарисовать круг на деревянном полу. Роза Рита выполнила его указание. Затем он показал ей листочек с рисунком, похожим на ведьминский символ, который она уже видела: большой круг, в него вписаны еще три круга, и в каждом из маленьких кружков написано странное слово. Роза Рита аккуратно перерисовала знак.

– Хорошо, – сказал дедушка Дрексель. – Теперь оставь меня здесь на четверть часа. Потом возвращайся, и посмотрим, что будет.

Пятнадцать минут тянулись целую вечность. Роза Рита спустилась вниз и помогла миссис Вайс на кухне.

– Роза Рита, ты сегодня суетишься, как кошка, – сказала хозяйка. – А, кажется, будто за тобой начал ухаживать молодой человек, а ты еще к этому не готова! Вытри, пожалуйста, крошки со стола. Ох какие нелегкие у нас времена. Миссис Пилхер сегодня отказалась продавать мне яйца. Сказала, что фермеры хотят выгнать нас из дома. Подумать только! Как говорила моя матушка, удача приходит чайными ложками, а неудача – целыми бочками. Нет, дорогая, ложки в другом ящике. Я только вчера говорила Герману…

Каким-то образом Роза Рита выдержала пятнадцать минут и не сорвалась на крик. Затем она поспешила наверх. Дедушка Дрексель опирался на подоконник. Он слабо кивнул, и девочка отвела его в комнату. В желтом свете масляной лампы Роза Рита увидела на столе стопку книг. Они снова напомнили ей о книгах, которые она заметила в доме мистера Штольцфуса. Но только Роза Рита об этом подумала, как ее начало клонить в сон, а язык отнялся. Однако дедушка Дрексель заметил, куда смотрела девочка.

– Я немного почитал об эрдшпигеле, – сказал он, постучав по верхней книге в стопке. – Это Альберт Магнус. Я отметил отрывок о зеркалах. Если бы только у меня было больше сил…

Дедушка Дрексель покачнулся, и Роза Рита помогла ему устроиться на постели. Старик сел на кровать и протянул девочке хрустальный шар.

– Держи, – сказал он. – Заклинание заработало, но я очень устал, мне нужно отдохнуть. Помни: чтобы собрать мощь, кристалл нужно закопать на семь лет, а чтобы сделать его сильнее, надо держать его в земле еще дольше. Закопай его завтра, как взойдет луна. А мне… мне нужен отдых.

Роза Рита поняла, что ритуал с кристаллом отнял у старика очень много сил. Она выбежала в коридор, опустилась на колени и стерла нарисованные мелом круги. Поднявшись на ноги, девочка рассмотрела кристалл, который лежал у нее в ладони. В самом его сердце горел крошечный полумесяц – точно так же сейчас выглядела луна. Он был бледно-фиолетовым – любимый цвет миссис Циммерман.

Незаметно ускользнуть с фермы было трудно, но, как следующим вечером обнаружила Роза Рита, вполне возможно. Девочка долго думала, как и где ей закопать кристалл, и наконец у нее появилась неплохая идея. Пока никто не видел, она тепло оделась, взяла лампу и убежала со двора.

Роза Рита долго шла по холодку, радуясь, что лодыжка полностью зажила. Девочка добралась до цели, когда солнце скрылось за горизонтом. Висевшая в небе луна уже опускалась к земле и начинала краснеть. Вчерашний полумесяц стал немного шире. Роза Рита осмотрелась в поисках подходящего места. Она захватила с собой большую ложку с кухни. Девочка отковыряла тонкую корку снега и принялась рыть землю. Было холодно, но не слишком, и сырая земля легко поддавалась. Она положила кристалл в ямку, а сверху засыпала землей. Роза Рита приминала почву, пока заколдованный шар окончательно не скрылся из виду, а затем внимательно изучила окрестности, чтобы запомнить ориентиры. Девочка сделала ложкой несколько меток в надежде, что потом они ей помогут. Ложка безнадежно испортилась, но Роза Рита решила, что это цена, которую пришлось заплатить за успех всего плана.

Потом Роза Рита поспешила вернуться на ферму семьи Вайс; над головой светили звезды, а лампа отбрасывала желтый круг света. Девочка впервые поняла, как темна сельская ночь, когда нет неоновых вывесок, светофоров и уличных фонарей вдоль дороги. Свет звезд был слабым и холодным. Ветер шелестел в ветвях деревьев, где-то вдали выла собака, подгоняя девочку вперед. Наконец впереди показались окна дома, теплившиеся желтым, и Роза Рита пошла быстрее.

Поравнявшись с огромным гранитом, она увидела кое-что странное. Прямо у основания камня виднелся голубоватый свет: не яркий, как фонарик или свеча, а мягкий и бледный. Роза Рита немного испугалась, но любопытство пересилило страх. Девочка сошла с дороги и по хрустящему снегу направилась к исполину Коттедж-Рок. На земле лежала открытая книга. Роза Рита наклонилась и подняла ее, задумавшись о том, как она тут оказалась. У мистера и миссис Вайс было мало книг, если не считать тех, которые хранились в комнате дедушки Дрекселя. Семья ими дорожила: для обычных фермеров книги были драгоценностью.

Талмуд оказался большим, и держать его было неудобно, поэтому Роза Рита даже не могла поднять лампу и толком рассмотреть книгу. Но взгляд девочки успел выхватить несколько слов с левого разворота:

Incarnas brevoort diabolicus malificum zerstören mickle gehent.

Роза Рита нахмурилась. Она немного знала французский, Джонатан научил ее понимать кое-что из латыни, но этот язык показался ей каким-то странным. В предложении попались пара латинских слов и несколько немецких: в рамках на стенах фермерского дома висели фразы на немецком языке, и девочка их запомнила. Похоже, строка из книги написана на несуществующем языке. Роза Рита вдруг удивилась, как у нее вообще получилось прочитать что-то в темноте, но потом поняла, что светятся сами буквы. Именно из-за них книга испускала бледно-голубое сияние.

Она прочитала еще несколько слов, которые показались ей невнятными и бессмысленными. Наверное, лучше отнести книгу дедушке Дрекселю, он что-нибудь поймет. Но, может, у нее все-таки получится разобраться самой? Порой казалось, что в странных словах все же есть какой-то смысл. Роза Рита дочитала страницу до конца. Посмотрев на последние два слова: principium istum, она вдруг почувствовала, что в воздухе что-то изменилось.

Девочка хотела оторвать взгляд от страницы, но не смогла. Ловушка! Она вспомнила предупреждение дедушки Дрекселя, но было уже слишком поздно. Роза Рита читала книгу и не могла остановиться!

Ночная темнота сгущалась. Роза Рита уронила лампу, и свет погас. Над девочкой нависал огромный камень. Она чувствовала, что наверху, в трех метрах над головой, притаилось что-то зловещее. Роза Рита не знала, что именно, но ощущала, что воздух там становится плотнее и в нем обретает форму демоническая сущность. Девочка чувствовала ее гнев и ненависть. Слова, которые она прочитала, призвали ужасное существо, которому не терпелось разорвать ее на части.

Роза Рита не могла перестать читать. Она перевернула страницу и продолжила бегать глазами по строчкам, изо всех сил старалась оторвать взгляд, но ей лишь удалось читать медленнее. Дойдя до середины страницы, она услышала откуда-то сверху низкое ворчание, а потом раздался шипящий смех, нетерпеливый и злой. Она почувствовала затылком чье-то горячее дыхание. Запахло гнилью и серой, будто рядом разбилось тухлое яйцо. Волоски на коже встали дыбом. Роза Рита ощущала, как сверху к ней тянется когтистая лапа, прорезая тьму и готовясь схватить ее, как только она дочитает заклинание. Девочке хотелось закричать, убежать, отбросить книгу, но она была во власти чар.

В голове роились мысли. Дедушка Дрексель говорил о том, как можно вырваться. Что же там было? Благоразумный человек может спастись из ловушки, если повторит свои шаги в обратном порядке. Точно! Но что это значит? Она ведь читала не на ходу, а стоя на месте.

Роза Рита услышала громкое причмокивание: огромная тварь облизывала свои отвратительные губы. Какая-то жидкость пролилась на снег и зашипела. Существо пускало слюни, которые закипали на холодном воздухе. Почти конец третьей страницы! Краем глаза Роза Рита заметила, что на самом верху четвертой страницы заклинание кончается. Ее обдало еще одной волной тошнотворного дыхания…

Вдруг у Розы Риты появилась идея: она начала читать задом наперед. Слово за словом, девочка теперь продвигалась от конца текста к его началу. С каждой секундой ей становилось легче. Она почувствовала злость и разочарование существа, но эти ощущения становились все слабее. Вот девочка расправилась со второй страницей, а потом и с первой. Наконец она дошла до слов, которые заметила с самого начала, и произнесла их в обратном порядке:

.gehent mickle zerstören malificum diabolicus brevoort Incarnas

Внезапно книга изогнулась у нее в руках, как змея. Девочка отшвырнула ее в сторону, и она вспыхнула огнем. Роза Рита отпрыгнула – книга исчезла в белом пламени, не успев коснуться земли. Роза Рита освободилась!

Наклонившись, девочка дрожащей рукой подняла упавшую лампу. Зажечь ее было нечем, и Роза Рита стояла в темноте. И все же она понимала, что Коттедж-Рок снова стал обычным камнем, на котором нет никаких демонов, жаждущих ее смерти. Несмотря на страх, Роза Рита осталась на месте, чтобы взять себя в руки. Затем она решительно направилась к дому семьи Вайс. Роза Рита подумала, что с этой книгой все будет не так, как со стопкой книг в доме Штольцфуса; никакое заклинание не помешает ей рассказать о том, что случилось. Только вот делиться произошедшим совсем не хотелось. Это ведь она попалась в западню, о которой предупреждал дедушка Дрексель. Роза Рита злилась, злилась на себя и на того, кто оставил эту книгу. Она понимала, что кто-то намеренно подложил заклинания возле Коттедж-Рока, где частенько играли Генрих и другие дети, чтобы убить ее или кого-то из семьи Вайс.

Розу Риту охватила решимость разобраться с этим гнусным злодейством и помочь семье Вайс, дедушке Дрекселю и миссис Циммерман!

Она запыхалась, но все же благополучно добралась до фермы. Миссис Вайс отругала ее, потому что все волновались. Роза Рита попросила прощения и сказала, что ей просто нужно было пройтись и проветрить голову. Хильда бросила на нее недоверчивый взгляд, а Генрих нахмурился: разговоры и планы, которые они строили с Розой Ритой, прибавили мальчику смелости. Он был раздосадован, что пропустил какое-то приключение.

Миссис Циммерман лишь с грустью посмотрела на Розу Риту, и это было хуже всего. Сердце разрывалось, но девочка не могла рассказать Флоренс, чем она занималась. В ту ночь она легла спать растерянной и печальной.

От недуга миссис Циммерман почти не осталось и следа. Она немного переживала, что никак не может вспомнить, как они попали в эти странные место и время, и ничего не могла сказать о зеркале. И все же, пока мистер Дрексель ее лечил, а потом она ухаживала за стариком, Флоренс кое-чему научилась. Оказывается, не только у Розы Риты появились секреты: на самом деле дедушка Дрексель взялся читать магические тексты Альберта Магнуса, потому что они с миссис Циммерман подробно изучали волшебные зеркала.

Как случайно обнаружила миссис Циммерман, они представляли опасность. Мистер Дрексель выяснил, что через зачарованное зеркало в мир людей могут проникать духи: как добрые, так и злые. Однажды вечером, во время ужина, дедушка Дрексель спросил у миссис Циммерман, где она нашла свое зеркало и много ли о нем знает.

– Нет, – медленно ответила она, – долгое время я и не подозревала, что оно волшебное. Помню, нашла его в магазине старьевщика лет двадцать назад. Я люблю такие лавки и странные вещи. Это зеркало буквально звало меня. Старое, поцарапанное и потускневшее, оно досталось мне за пятьдесят центов. Я принесла его домой и почистила. Долгие годы оно висело на стене и не приносило никаких проблем. Странности начались всего два-три месяца назад.

Дедушка Дрексель сидел на кровати, оперевшись на подушки, а миссис Циммерман устроилась в кресле. Она читала ему вслух магические тексты, а старик слушал с закрытыми глазами.

– А потом, – сказал он, – вы увидели мерцание и затем – призрака.

– Верно, – ответила миссис Циммерман. – Это был призрак женщины, которая когда-то заметила во мне магические способности и помогла их пробудить.

Дедушка Дрексель открыл глаза.

– Странно, – пробормотал он, – меня учили, что в женщине магию может разбудить только мужчина-волшебник, и наоборот. Но я давно живу и понимаю, что пути магии сложные и запутанные. Так, а что вы помните о темной силе?

Миссис Циммерман покачала головой.

– Почти ничего. Только два жутко противных глаза, горящих красными углями… – Она вздрогнула. – А потом в голове раздался голос. Он говорил мне: «Забудь! Забудь!»

Дедушка Дрексель кивнул. Он потянулся к одной из книг и начал медленно листать страницы. Найдя то, что искал, старик коснулся картинки с таинственными буквами. Дедушка Дрексель дважды стукнул по символам.

– Это одна из надписей на зеркале. Вы знаете, что она означает?

Миссис Циммерман помотала головой.

– Я понимаю, что это некий магический знак, но мне он неизвестен. Моя специальность – талисманы, а не каббалистические знаки.

Дедушка Дрексель печально покачал головой.

– Это знак демона Азиэля. Этот злой дух извращает и искажает чистую магию земли.

Миссис Циммерман побледнела.

– Я слышала о таких существах, но никогда с ними не сталкивалась. Похоже, в Нью-Зибиди мне очень спокойно жилось.

– Вот как, Нью-Зибиди. – Дедушка Дрексель закрыл книгу и смерил миссис Циммерман долгим печальным взглядом. – Так вы не все мне рассказали, Флоренс Циммерман. Вы говорите, что приехали из местечка под названием Нью-Зибиди, которое якобы находится далеко на западе. Но я немного разбираюсь в географии и что-то не припомню такого городка.

Миссис Циммерман заерзала на месте. Как же рассказать этому милому старичку, что призрак в зеркале – его дряхлая и сварливая внучка от приемной дочери? Ну, может, кое-что стоит сохранить в тайне.

– Я не знаю, как объяснить. Мы с Розой Ритой и правда приехали из Нью-Зибиди, но этот город основали только в 1835 году.

Мистер Дрексель нахмурился.

– Так его еще не существует. Миссис Циммерман, вы хотите сказать, что попали сюда из будущего?

– Да, и притом из отдаленного, – призналась Флоренс.

– О, – произнес мистер Дрексель, глубоко задумавшись, – не буду об этом расспрашивать. Волшебнику вредно много знать о будущем.

Миссис Циммерман удивилась, что старик так просто согласился с ее объяснением. Но ведь он был волшебником, а волшебники легко принимают самые невероятные идеи, которые сбили бы с толку, скажем, почтальона или адвоката.

Дедушка Дрексель снова надолго задумался, а потом сказал:

– Мне кажется, к вам попало зеркало, зачарованное настоящим злым колдуном. Может, в ваши времена он давно уже умер, а в наши – жив. И его власть над зеркалом так велика потому, что наши времена – это его времена. – Старик поднял длинный костлявый палец. – Однако Альберт пишет о зеркале земли еще кое-что. Если его помогает создать Азиэль, он ведет своих последователей к богатству. Но это очень опасный дух, и в обмен на свою помощь он часто требует человеческих жертв. Как любая нечисть, Азиэль злой и хитрый. Есть небольшой шанс – всего лишь шанс, как вы понимаете, – что злой дух расскажет нам, кто хозяин зеркала. С его стороны это будет величайшее предательство, но именно это и творят демоны.

– Да, – печально сказала миссис Циммерман, – я понимаю, о чем вы. Только ни у меня, ни у вас не хватит сил, чтобы пустить в ход мое зеркало. А если колдун, который его зачаровал, знает о нас, он может навсегда отнять у нас память, а то и превратить в капающих слюной идиотов.

Дедушка Дрексель устало кивнул.

– Вы совершенно правы. Будь я здоров, я бы рискнул. Малейшее усилие меня истощает, но у меня есть внучка Хильда. Возможно, вы заметили, что она обладает магическими силами. Пока они находятся в зачатке, но со временем Хильда станет замечательной знахаркой. Мы можем положиться на ее силы.

Миссис Циммерман помотала головой.

– Нет, нельзя позволить Хильде так рисковать. Надо придумать что-нибудь другое.

Дедушка Дрексель глубоко вздохнул и сказал:

– Должен признаться, что я рад такому ответу. Маленькая Хильда дорога мне, она моя кровная внучка. Что ж, я перевел и записал полезное заклинание из книги Альберта Магнуса. Вот оно, на листке, заложено между страниц. Я попытаюсь вернуть себе силы, и, возможно, мы успеем попробовать заглянуть в зеркало еще до полнолуния. Или придумаем что-то другое.

Миссис Циммерман поставила тарелки дедушки Дрекселя на поднос. Старики не заметили, как в коридоре кто-то пискнул и шевельнулся. Это был Генрих: он сидел прямо за дверью и слышал весь разговор миссис Циммерман с дедушкой Дрекселем. Мальчику не терпелось скорее обсудить все с Розой Ритой.

Генрих побежал прямиком к Розе Рите и рассказал ей все, что услышал. Закончив речь, мальчик поднял на нее взгляд, полный благоговения.

– А ты правда из будущего? – спросил он.

Роза Рита сдвинула брови и пожала плечами.

– В этом нет ничего удивительного. Все равно что встретить кого-нибудь из Персии или Тимбукту.

– А-а-а, понятно.

– Только пообещай никому не говорить. Это секрет.

Генрих обещал ничего не рассказывать, и Роза Рита поверила ему на слово. Но когда она поведала другу о том, что им нужно сделать, он в ужасе распахнул глаза и отказался. С мыслью о гостях, путешествующих во времени, Генрих еще мог смириться, но вот с волшебными зеркалами и колдунами не хотел иметь ничего общего. Несмотря на уговоры Розы Риты, мальчик так и не согласился. Двадцать седьмого марта отец семейства вернулся домой в полном отчаянии.

– Теперь даже священник считает, что нам тут не рады. Почти все думают, что мы виноваты в злом колдовстве. Придется уезжать, – пробормотал он. – Нельзя жить там, где нас ненавидят. Переедем к моему брату в Гаррисберг, а ферму продадим. Начнем жизнь заново на новом месте. – А потом мистер Вайс назначил дату переезда – 1 апреля. День, когда дедушке Дрекселю было суждено заболеть.

Следующие дни проходили в поспешном сборе вещей. Миссис Вайс то возмущалась, что ее заставляют бросать дом, то оживленно рассказывала подробную историю каждой вещи. Генрих плакал и говорил, что ему будет не хватать «форта» – так он называл Коттедж-Рок. Роза Рита не упустила возможности и намекнула ему, что, может, никуда уезжать не придется, если они воплотят ее план в жизнь. Постепенно ей удалось уговорить мальчика, и с наступлением сумерек в последний день на ферме он снова к ней прислушался.

– Ты правда думаешь, что тогда мы сможем остаться? – спросил он с надеждой в голосе.

– Конечно, – ответила Роза Рита. – А если с этим безумным зеркалом получится отыскать сокровище, то вашей семье вообще больше не придется думать о переезде. Богатых людей никуда не прогоняют, какими бы странными они ни были.

– Да, это так, – медленно пробормотал Генрих. – Поэтому я и пытался расшифровать то послание.

– Естественно, – сказала Роза Рита. – Я тоже, но должен быть какой-то более простой способ. Так что достань ту бумажку из дедушкиной книги, а я притащу зеркало. Посмотрим, что выйдет.

– Но ты ведь не знахарка, – засомневался Генрих.

Роза Рита хмыкнула.

– Смотри, зеркало волшебное, так? А значит, чтобы им воспользоваться, тебе самому не надо быть волшебником. – Роза Рита глубоко вздохнула. У нее остался последний козырь, и она была уверена, что он подействует. Девочка вспомнила, как зачарованно Генрих смотрел на ее шапочку. Со дня приезда на ферму она хранила эту вещицу в ящике стола: людям из 1828 года было бы сложно объяснить, откуда у нее разноцветные значки с персонажами комиксов. Девочка много лет находила значки в коробках из-под сухих завтраков. Но ни одного из тех комиксов в 1828 году еще не существовало. – Знаешь что, – сказала она Генриху, – если раздобудешь ту бумажку, я подарю тебе свою шапку.

Генрих задумался. Роза Рита знала, что он согласится. Уже через двадцать минут, когда солнце клонилось к закату, мальчик принес в амбар лист бумаги, а Роза Рита – зеркало. Они с легкостью улизнули из дома, где из-за сбора вещей царили суматоха и беспорядок. Девочка повесила зеркало на гвоздь, а Генрих протянул ей бумажку. Роза Рита отдала ему шапочку, и мальчик с гордой улыбкой натянул ее на голову. Ей было немного жаль расставаться с любимой вещицей, будто их связывала крепкая дружба. Но сделка есть сделка, да и таинственная бумажка для ее плана была важнее.

Роза Рита рассмотрела изображение.

– Надо нарисовать круг, – сказала она. – Тут есть слова, которые нужно прочитать. Сказано, что безопасно это делать только в круге, так что лучше нарисовать его побольше.

Пол в амбаре был каменный, а в пустующее стойло не бросали сено. Роза Рита нарисовала круг мелом. Он получился похожим на тот, который она чертила дедушке Дрекселю, но на этот раз в центре двойного круга была пятиконечная звезда.

– Нужно, чтобы верхний угол смотрел на восток, – сказала Роза Рита, читая по бумажке. – Тогда это будет добрый символ, а не плохой.

– Восток там, – сказал Генрих, указывая пальцем. – Солнце встает с той стороны дома, прямо из-за деревьев.

Теперь осталось написать странные слова на непонятном языке. Роза Рита аккуратно вывела буквы и дважды перепроверила, не сделала ли ошибку. Когда с рисунком было покончено, Роза Рита и Генрих встали в центре звезды. Девочка на секунду замешкалась, вспомнив, как в последний раз читала магическую книгу – тогда она чуть не призвала ненасытного демона. Эта мысль больше разозлила девочку, чем напугала, и Розу Риту охватила еще бо́льшая решимость осуществить задуманное.

Твердым голосом она начала читать текст на бумажке, которую принес Генрих. Роза Рита не отрывала взгляда от листочка, потому что не хотела смотреть в зеркало.

– Смотри, – хрипло прошептал Генрих, – зеркало мигает!

Роза Рита подняла глаза: от зеркала исходило бледно-голубое сияние. Генрих с любопытством заглядывал ей через плечо. Сначала они увидели свое отражение на стеклянной поверхности, а потом произошло кое-что странное. Зеркало потемнело, будто выключился экран телевизора: сначала была картинка, а потом появилась пустота. Но по краям все еще оставалось сияние. Затем на поверхности начал проявляться другой образ: высокий худой мужчина возвышался над чем-то низким, круглым и белым. Лица мужчины поначалу было не разобрать, но постепенно оно прояснялось. Генрих задергался, будто захотел выйти из круга, но Роза Рита вовремя это почувствовала и крепко схватила мальчика за руку. В руках мужчина держал что-то длинное и тонкое – он наклонился и принялся за работу.

Роза Рита ахнула: длинный тонкий предмет оказался черенком лопаты. Мужчина копал. Белым камнем у его ног оказалось надгробие, на котором виднелась надпись «Дидрих Гофман, 1767–1828 годы». Позади него на фоне темнеющего неба возвышалась белая церковь с призрачным шпилем. Роза Рита заметила в этом человеке что-то жуткое и знакомое. Мужчина смотрел вниз, копая твердую, промерзшую землю, но внезапно насторожился. Он поднял голову и посмотрел по сторонам.

– Штольцфус! – воскликнул Генрих.

На детей уставились страшные глаза, и Роза Рита закричала. Она уже видела эти глаза, когда худощавая фигура стояла под лунным светом во дворе дома посреди ночи. Казалось, этот взгляд вонзился глубоко в мозг. Зеркало вспыхнуло еще раз и погасло.

Мысли в голове Розы Риты спутались, будто кто-то ударил ее по голове.

– Это была лютеранская церковь Доброго пастыря, – прошептал Генрих. – До нее отсюда всего несколько миль!

Теперь в зеркале отражались только испуганное лицо Розы Риты и профиль Генриха, который смотрел куда-то в сторону. Девочка глубоко вдохнула.

– Мне кажется, нам нужно отправиться к этой церкви, – сказала она.

– Точно, – ответил Генрих. В его голосе послышалось что-то мечтательное. – Если поторопимся, помешаем ему раскопать могилы.

Роза Рита кивнула.

– Нужна лошадь, – сказала она.

Генрих оседлал Никлауса, и они вдвоем забрались на спину животного. Роза Рита умела ездить верхом, но Генрих справлялся с этим лучше, и девочка села позади. Друзья скрылись в сумерках. Сперва дети ехали медленно, чтобы никто из членов семьи их не услышал, а потом конь разогнался.

Роза Рита ощутила в голове странное жужжание. Она знала, что сейчас их единственная задача – отправиться на кладбище, встретиться со Штольцфусом и… А что дальше? В цепочке не хватало еще одного звена, но она никак не могла понять, какого именно. Ладно, ничего страшного, как только они доберутся до места, она непременно что-нибудь придумает. Розе Рите даже в голову не пришло, что заклинание нарочно заманивает их на кладбище.

Ночь была прохладная, шел снег, и завывал ветер. Вскоре они проехали мимо полей, мерцающих при свете луны. На развилке Генрих потянул лошадь направо. Через несколько минут дети заметили церковь, которую видели в зеркале, и разглядели уродливое черное пятно на снегу – фигуру Штольцфуса.

Никлаус остановился и тревожно зафыркал. Роза Рита спрыгнула на землю, Генрих последовал за ней. Друзья направились к открытой могиле. Роза Рита проглотила подступивший к горлу комок: она вдруг вспомнила ночной кошмар на кладбище, когда из могил вылезали скелеты. А если в этой дыре покрытый плесенью труп с пустыми глазницами и зубастой ухмылкой? Вдруг сейчас ее схватят костлявые руки без плоти? Роза Рита убеждала себя, что это ерунда. Могилы обычно делают глубокими, а эту яму едва начали копать: рядом была лишь небольшая кучка земли. По правде говоря… Вдруг ей на плечо опустилась тяжелая рука.

– А, – сказал скрипучий голос, – так, значит, я не ошибся. Какие-то малыши за мной шпионили, а теперь они оба здесь! А ну повернитесь!

У Розы Риты перехватило дыхание, челюсти намертво сжались. Она не могла закричать. Сердце бешено колотилось. Команде злодея было невозможно сопротивляться, и девочка обернулась. Генрих сделал то же самое.

Старик Штольцфус возвышался над ними, злобно и торжествующе скалясь.

– Вы облегчили мне дело, – сказал он. – Выкапывать трупы из мерзлой земли – такая морока! Свежие всегда лучше. Идите за мной!

Роза Рита попыталась убежать, но ноги будто налились свинцом. Она услышала стук копыт. Штольцфус выругался.

– Ну и дурак же я! Надо было наложить заклятие еще и на вашего коня. Хотя неважно, все равно никто не знает, где вас искать, а значит, и не найдет. – Он заметил, что Роза Рита дергается, и злобно рассмеялся. – Даже не пытайся. Я наложил на вас заклятие, маленькие шпионы. На этот раз оно не только заставит вас молчать! Двигаться будете только по моей команде, вы не сможете мне помешать. А теперь забирайтесь в повозку и спокойно лежите, пока не доберемся до более подходящего местечка.

Они подчинились. Роза Рита почувствовала, что ноги передвигают холодные невидимые руки. Они с Генрихом лежали бок о бок в повозке, а перед ними возвышалась длинная спина Штольцфуса. Лица детей жалили холодные снежинки. Казалось, повозка грохотала колесами по дороге целую вечность. Бывало, Розе Рите снились кошмары, в которых она хотела пошевелиться, но не могла. Девочка понимала, что впереди их ждет что-то ужасное, и надеялась только на то, что Никлаус найдет дорогу домой, а миссис Циммерман догадается, куда их с Генрихом увезли.

Наконец повозка скрипнула и остановилась, и невидимые руки снова толкали ее вперед по воле колдуна. Они втроем вошли в дом злодея, миновали длинный, уходящий вниз коридор и попали в комнату, изрисованную ведьмовскими символами. На большом столе в центре горела одинокая черная свеча. Еще на нем лежали черный меч, медная курильница, которую Роза Рита уже видела, и два зеркала – одно из них было точь-в-точь как зеркало миссис Циммерман.

Пока Штольцфус бродил по дому, Генрих и Роза Рита стояли как статуи. Через несколько минут старик принес стул и веревку.

– Мальчик, – сказал он, – присядь.

Генрих опустился на стул, колдун связал его по рукам и ногам, и теперь мальчик едва мог пошевелиться.

– Придется снять заклятие: меня ждут чары посерьезнее, – объяснил Штольцфус. – И мне совсем не хочется, чтобы вы путались под ногами, когда в дело вступает такая магия.

Он достал из кармана большие часы, похожие на репку, и глянул на циферблат.

– У нас еще есть немного времени, – сказал он. – Надо все сделать правильно, иначе ничего не получится. Нужное мне заклинание сработает, только если дочитать его за один удар до полуночи. – Старик снова взглянул на Генриха и Розу Риту со злорадной ухмылкой, а затем продолжил: – Пожалуй, пока не буду снимать с вас заклятие. Мне надо вам обоим отомстить. Ты, мальчик, из семьи, которую я люто ненавижу, а ты, девочка, лишила меня единственной в своем роде книги. Ты должна была попасться в ловушку и погибнуть, но откуда-то узнала, что нужно читать задом наперед, и уничтожила ее! Хотите знать, чем я занимался, проныры? Я объясню, все равно никому не расскажете!

Да будет вам известно, на ферме семьи Вайс зарыт клад. Так вот, этот клад по праву принадлежит мне! Давным-давно мой отец был гессенским наемником, служил английской короне и участвовал в войне за независимость. Его отряд отправили перехватить золото предателей из города Донникер, но три человека выкрали у них сундук, и одним из воров был Генрих Вайс, дед этого маленького злодея. Старому Вайсу удалось спрятать сокровище, но отец его поймал.

Так вот, мой отец схватил вора. И какую награду он получил? Никакой! Когда война закончилась, его бросили в тюрьму! Он все думал и думал, что стало с деньгами, которые спрятал Генрих Вайс, о золоте, которое должно было достаться ему. Когда отец вышел на свободу, оказалось, что Генрих Вайс уже умер. Он искал его семью и нашел в этой долине. Вайс попался недалеко отсюда, а значит, и золото должно быть где-то здесь. Мы купили ферму в этих краях и поселились около семьи Вайс в надежде, что однажды они приведут нас к сокровищу.

Роза Рита дернулась, не сильно, но пошевелить пальцами на ногах и руках получилось. Старик Штольцфус увлекся историей сокровища и мести, а девочке казалось, что в его рассказе есть недомолвки. Пропавшие деньги могли принадлежать жителям Донникера или американской армии, но, как она ни старалась, никак не могла понять, почему отец колдуна считал их своими. И все же Штольцфус был на стороне отца и то ли от гнева, то ли от жадности он отвлекался и плохо поддерживал действие чар. Роза Рита надеялась, что заклятие рассеется и она что-нибудь предпримет: может, выбьет закрытое окно и убежит, разобьет зеркало или схватит со стола черный меч.

Штольцфус в гневе расхаживал по комнате на своих паучьих ногах. Его резкий, пронзительный голос стал еще громче.

– Я всегда ненавидел это захолустье. И заслужил быть богатым! Но проклятые Генрих Вайс и его семья спрятали сокровище. Отец так и не узнал, где золото. Когда он умер, я обнаружил, что можно найти клад другим способом! – Он указал на стол. – Я изучал колдовство, затем нашел старуху, которая научила меня основам, а потом начал читать книги, о которых она и не слышала! Мне пришлось продать бо́льшую часть этой жалкой фермы, только чтобы купить эти два зеркала. Долгие годы я пытался узнать, как призвать и удержать в своих руках демона земли Азиэля. Я совсем не глуп, маленькие шпионы. С Азиэлем нужна смекалка.

Розе Рите казалось, что она сможет идти, но она не решалась попробовать, пока Штольцфус стоял так близко. Вот если бы он снова начал ходить туда-сюда…

Штольцфус взял с подоконника черную книгу и погладил переплет.

– Так вот, на моей стороне Азиэль, магия и эти чудесные зеркала.

– Почему же ты не нашел сокровище с помощью этих зеркал и не оставил нас в покое? – выпалил Генрих.

– Вот как, – заметил Штольцфус, – значит, я отвлекся? Позволь, подлатаю чары. – Он отложил книгу и, что-то приговаривая, замахал костлявыми пальцами.

Роза Рита почувствовала, что ее колени снова застыли. Вот же глупый мальчишка! Только она собиралась вырваться, как ему приспичило заговорить!

Спустя мгновение Штольцфус сказал:

– Теперь помолчишь, да? Какой у тебя взгляд! Можешь ненавидеть меня за то, что я буду делать, мне все равно. Твой дед и отец отобрали у моей семьи шанс разбогатеть и заслужить уважение, так что я тебя уже презираю. Глупыш, ты спросил, почему не найти сокровища с помощью зеркал? Я пытался! Но у вас большая ферма. Вот уже три года подряд раз в месяц, в один и тот же лунный день, я прихожу к вам, но успеваю осмотреть совсем немного. Я не нашел никаких сокровищ, но каждый раз, как вор, сбегаю, если залает собака или покажется свет лампы. Когда вы оттуда уберетесь, у меня будет достаточно времени на поиски. – Штольцфус рассмеялся. – Легко убедить людей, что злой колдун сжигает школы и насылает плохую погоду, особенно если какой-то колдун и правда это делает! Простофили, которых я настроил против старого Дрекселя, так и не догадались, что чары наслал настоящий волшебник, а не твой дряхлый дедуля!

Штольцфус снова взглянул на часы.

– Ты мог бы не обращать на меня внимания, но тебе вдруг понадобилось за мной шпионить. Твоя семья могла переехать уже несколько месяцев назад, но вы остались здесь. Тем хуже для вас! Видишь ли, я занял деньги под залог дома и земли, и первого апреля мне надо вернуть долг за эту жалкую ферму, иначе я ее потеряю. Так что ни у меня, ни у вас времени больше нет!

Волшебник заговорил тише и, судя по голосу, был испуган не меньше Розы Риты.

– Я знаю опасное заклинание, чтобы заставить Азиэля указать место, где лежит клад. С помощью большого зеркала я смогу открыть врата в мир Азиэля и задать ему вопрос.

Кривые желтые зубы старика сложились в волчью ухмылку.

– Но за ответ он потребует человеческую кровь и сердце. Я хотел выкопать для него труп, но тут объявились вы! Сначала я отдам ему твое сердце, девочка, а потом твое, мальчик. Азиэль наверняка оценит такие жертвы. А теперь мне пора готовиться. Нужно приступить незадолго до полуночи. – Страшный старик поднял часы так, чтобы Генриху и Розе Рите было видно его лицо. – Жить вам осталось не больше трех часов!

Миссис Циммерман хватилась Розы Риты около десяти вечера. Она расспросила Хильду, но та лишь покачала головой. Волшебница попыталась помочь семье упаковать простыни, но ее хватило лишь на несколько минут: мешало плохое предчувствие. Это было трудно объяснить, но даже после потери магических сил у миссис Циммерман осталась сильная интуиция, и сейчас все ее чувства кричали о том, что Роза Рита в беде и надо спешить на помощь.

Она взяла лампу и, выйдя на улицу, почти сразу направилась в амбар. От увиденного у нее перехватило дыхание: на полу был неумело, но правильно вычерчен магический круг, а на гвозде у двери конюшни висело ее зеркало. В открытую дверь ворвался сквозняк, и что-то зашуршало по каменному полу. Миссис Циммерман вошла внутрь и подняла листок. На нем было написано заклинание из книги Альберта Магнуса, которое перевел дедушка Дрексель. Миссис Циммерман сразу поняла, что случилось. Она пока не знала, куда делась Роза Рита, но точно представляла, что сделала девочка. Флоренс вернулась в дом, подозвала к себе Хильду и повела ее в комнату дедушки Дрекселя.

Старик был очень слаб и болезненно дышал. Миссис Циммерман кратко рассказала ему о своей находке.

– Сейчас я помогу, – проговорил дедушка, но у него не хватило сил даже приподняться в постели.

– Не надо, – сказала миссис Циммерман. – Вы говорили, что у Хильды есть силы. Мне очень не хочется просить об этом, но нужна ее помощь. Вместе с ней я смогу узнать у зеркала, что случилось с Розой Ритой.

Повисла напряженная пауза, но потом старик кивнул.

– Хорошо, – ответил он. – Прости, дорогая Хильда. Так надо. У меня совсем нет сил, и даже под защитой магического круга создатель этого сатанинского зеркала может обнаружить любого, кто не владеет волшебством. Если тебе хватит смелости, дорогая моя Хильда, то придется попробовать.

– Хорошо, – сказала девочка. Она сходила к себе в комнату и принесла кристалл, который показывала Розе Рите, а затем они с миссис Циммерман направились к сараю. Там они осторожно вошли в магический круг. Миссис Циммерман положила руку Хильде на плечо и крепко сжала пальцы, а девочка начала читать заклинание. Она держала кристалл. Шар начал переливаться розоватым сиянием. Вскоре зеркало засветилось и также замерцало розовым. Это немного успокоило Флоренс: она помнила, что злые силы испускают холодный голубой свет, а не мягкий розовый.

Зеркало потемнело, а затем прояснилось, как однажды вечером.

– Ох! – только и смогла выдавить из себя волшебница.

В зеркале появилась пугающая картина. В комнате, расписанной ведьмовскими знаками, сидел Генрих Вайс, привязанный к стулу. Перед квадратным зеркалом, таким же, как в амбаре, стоял высокий худой человек. Что еще хуже, на столе лежала Роза Рита и с ужасом смотрела на худого старика. Похоже, он пел, хотя с другой стороны зеркала не доносилось ни звука.

– Это мистер Штольцфус! – воскликнула Хильда.

Зеркало погасло, а с ним и розовый свет. Миссис Циммерман поспешно вышла из магического круга и схватила зловещую квадратную рамку.

– Идем, – сказала она. – Нам надо срочно туда добраться. Где твой отец?

Хильда покачала головой.

– Они с братьями поехали в соседний город, чтобы купить телегу побольше. В Штайнбрюке им никто ничего не продал, и я не знаю, когда он вернется. Может, только к завтрашнему утру.

– Значит, остаемся только мы с тобой. – Миссис Циммерман зажала зеркало подмышкой. – Есть какая-нибудь коляска или тачанка, которую можно взять?

– Да, – ответила Хильда. – В коляску пока ничего для переезда не складывали. Но папа забрал лошадей, а наш упрямый мул не повезет тележку посреди ночи!

Миссис Циммерман и Хильда вышли из сарая и увидели Никлауса. Большой каштановый конь убежал с холодного кладбища домой. Поблагодарив небеса за то, что с молодости знает, как управляться с лошадьми и тачанками, миссис Циммерман запрягла коня. Погрузив зеркало, она забралась в коляску. Хильда последовала за ней.

– Это опасно, – предупредила ее миссис Циммерман. – Если я хоть что-то знаю про темную магию, то могу сказать точно: это она!

– Ну и пусть, – сказала Хильда. – Генрих – мой брат, а Роза Рита – моя подруга. Надо их спасти.

Следуя указаниям Хильды, миссис Циммерман направляла коня по темной дороге. Никлаус очень устал, ночь стояла холодная, да и коляску тащить ему не нравилось, поэтому ехали медленно. Около одиннадцати они взобрались на холм, откуда открывался вид на ферму Штольцфуса. К тому времени разбушевался ветер, и пошел сильный снег. Миссис Циммерман понимала, что скоро начнется нешуточная метель.

– Это внизу, – сказала Хильда. – Видите свет?

У подножия холма был заметен лишь красноватый квадрат: из окна дома Штольцфуса пробивался наружу свет лампы или огонек свечи. Миссис Циммерман отвела лошадь к обочине и привязала к дереву.

– Придется идти осторожно и очень тихо, – сказала волшебница, когда они с Хильдой начали спускаться с холма.

Ночью идти быстро не получалось. Послышалось уханье совы. Вдалеке печально выла собака. Дул холодный ветер, колыхая голые ветки деревьев. На ледяную гладь поля сыпался снег. Миссис Циммерман дрожала, но не только от холода: морозно-голубые блики снега под звездами напомнили ей о вспышках, после которых красные глаза стерли память. Она держала зеркало в руках и вдруг заметила, что оно мерцает тусклым голубым блеском. На всякий случай волшебница отвернула его от Хильды.

Они бесшумно приблизились к дому и обошли его кругом. Одно окно было прикрыто занавеской, но с краю, где была щель, просачивался свет. Миссис Циммерман заглянула внутрь.

От увиденного сердце Флоренс замерло: в комнате происходило именно то, что показало ей зеркало. Роза Рита лежала на столе, за ее спиной сидел Генрих с кляпом во рту, связанный по рукам и ногам, и пытался вырваться из веревок.

Штольцфус что-то напевал, занеся руки над головой. Миссис Циммерман не поняла, к кому он обращается, но, похоже, этот кто-то был слева, на уровне глаз. Флоренс предположила самое страшное: что колдун повесил на стену такое же зеркало и сейчас читал заклинание, чтобы открыть дверь в мир демонов. По своим исследованиям она помнила, что такие темные дела лучше всего творить в полночь, а полночь почти наступила!

– Идем, – прошептала она Хильде. Они подкрались к задней части дома. Миссис Циммерман потянула за ручку, но дверь оказалась надежно заперта.

– Достань кристалл, – сказала она Хильде. – Нам надо прочитать заклинание.

Дрожа от страха, Хильда вытащила кристалл. Он был теплым и излучал теплый розовый свет.

– Что мне делать?

Миссис Циммерман помолчала, а затем, бросив на Хильду хитрый взгляд, сказала:

– Это было одно из первых заклинаний, которое я выучила. Мне его подсказала старушка, которую звали бабушка Уэзерби. Добрые волшебники снимают им заклятия связывания, наложенные злыми магами, такими как Штольцфус. Повторяй за мной. – Миссис Циммерман принялась нашептывать Хильде магические слова, которые в ее устах больше не имели силы.

Хильда дрожащим голосом повторяла. На последнем слове кристалл вспыхнул и испустил тонкий луч, который ударил в дверную ручку. Миссис Циммерман снова дернула дверь, и та бесшумно открылась.

Низко наклонившись, миссис Циммерман прошептала Хильде на ухо:

– Я попытаюсь обмануть старика, а ты освободи Генриха. Что бы ни случилось, вы втроем бегите к повозке и как можно быстрее возвращайтесь домой. Не ждите меня!

Они проскользнули по коридору к двери, из-за которой лился мерцающий синий свет. Дверь была открыта, ведь старый Штольцфус был уверен, что никто не знает, чем он занимается. Как только Флоренс и Хильда подошли к двери, зазвонили часы, и по дому раскатился пугающий роковой звон. Било двенадцать! Ведьмин час!

Миссис Циммерман вошла в комнату и ахнула. Она поняла, что Хильда едва сдерживает крик. Перед ними спиной стоял Штольцфус, а Роза Рита все еще лежала на столе. Рядом с правой ногой девочки из стола торчал огромный нож. На стене позади нее висело зеркало, как у миссис Циммерман, и в нем был виден ужасный образ.

Миссис Циммерман туда не смотрела, но ощущала ненасытный голод, истинное зло и непримиримую ненависть. Волшебница без лишних слов поняла, что в комнате присутствует демоническая сущность. От темной глади зеркала исходила зловещая энергия – синие вспышки были похожи на молнии в летнюю бурю.

Часы пробили шесть раз. Штольцфус не заметил незваных гостей. Высоким, визгливым голосом он закричал:

– Азиэль! Великий Азиэль! Вот мое подношение в обмен на скромную просьбу. Ответь, примешь ли ты вино и сладкую плоть как пищу? Скажи, где сокровище, которое я ищу?

И вдруг кое-что произошло. Миссис Циммерман покачнулась, Хильда рванула направо и принялась срывать веревки с Генриха. Старая волшебница оказалась позади колдуна – в той части комнаты, где разносился «ответ» Азиэля. Не прозвучало ни одного слова или звука, ибо демон не говорил на языке, доступном человеческому уху, но по комнате прокатилась волна тьмы. Миссис Циммерман ничего не поняла, но будто издалека услышала торжествующий крик Штольцфуса. Часы пробили двенадцать. Из зеркала смотрели зловещие глаза, пылающие красными углями: яростные, голодные и подчиняющие себе.

Миссис Циммерман без раздумий закрылась зеркалом, которое принесла с собой, и тут же ощутила, как ослабла сила демона. Она выглянула из-за края рамы.

Оказалось, что Флоренс случайно выставила свое зеркало прямо напротив зеркала Штольцфуса. Два бесконечных ряда горящих глаз уставились друг на друга, повторяясь в отражениях снова и снова. Темная сила образа на стене устремилась в гладкую стеклянную поверхность и отправилась к хозяину через зеркальные врата.

На пути миллионов демонических глаз стоял Штольцфус. Он занес над девочкой огромный нож и громко закричал, как ястреб в небесах. Лезвие устремилось к цели…

И вдруг раздался лязг! По руке колдуна ударил брошенный меч, нож подлетел в воздух – это Генрих, освободившись от пут, выхватил клинок и метнул его в злодея. Мальчик закричал:

– Беги, Роза Рита!

– Нет! – Штольцфус схватил ее за руку, но Роза Рита уже пришла в себя. Девочка скатилась со стола и бросилась прочь.

Беззвучный зловещий смех, казалось, поглотил горевший в комнате свет. Миссис Циммерман почувствовала, как ее тянет вперед. Она будто держала в руках магнит, который притягивался к другому магниту. Волшебница не знала, хвататься за рамку зеркала или отпустить.

Штольцфус как будто только что понял, что гости заявились к нему без приглашения. Прикрывая лицо, он отвернулся от зеркала, но отражение пылающих глаз уставилось на него из зеркала миссис Циммерман. Старик хотел убежать, но та страшная сила, которой он сковал Розу Риту и Генриха, теперь обрушилась на него. Он закричал:

– Нет! Нет! Не забирай меня! Возьми их, приказываю тебе!

Послышался новый раскат безмолвного смеха. Миссис Циммерман заморгала: Штольцфус растворялся в воздухе. Его тело растягивалось в разные стороны, превращаясь в черный туман. Он кричал, медленно закрывая глаза.

Но было уже поздно – Штольцфус превратился в струйку дыма, которая тянулась от зеркала к зеркалу. Магия стала невероятно сильной, и миссис Циммерман больше не могла ей противиться. Зеркало выскользнуло из ее пальцев, пролетело по воздуху и ударилось о стену. Беззвучно взорвалась вспышка синего света.

А потом оба зеркала, как и Штольцфус, бесследно исчезли. Похоже, демон Азиэль сегодня неплохо подкрепился – от этой мысли миссис Циммерман стало не по себе.

– Я думала, мы в это время будем уже дома, – негодовала Роза Рита.

Прошла еще одна неделя. В ту ночь, когда исчез старый Штольцфус, Роза Рита, миссис Циммерман, Хильда и Генрих с трудом вернулись сквозь метель на ферму семьи Вайс. Они рассказали всем о том, что задумал злой колдун. Первого апреля дом занесло почти до крыши, но во второй половине дня метель успокоилась. На следующее утро мистер Вайс и несколько его соседей отправились на ферму Штольцфуса. То, что они там увидели, открыло им глаза на правду: все напасти местных жителей – дело рук злобного старика, а не дедушки Дрекселя. Там нашлись книги по черной магии, черные свечи, человеческие кости и восковые фигуры, которые используют злые колдуны. Одна из кукол была похожа на дедушку Дрекселя. Восковые фигуры отнесли старому ведуну, и он провел над ними ритуал очищения. На следующее утро дедушка Дрексель встал с постели таким бодрым и здоровым, каким миссис Циммерман и Роза Рита его никогда не видели. Позже выяснилось, что в тот же день в городке чудесным образом исцелились еще три человека.

От старого Штольцфуса не осталось и следа. Кто-то считал, что он скрылся, как только стало известно о его ужасных деяниях, другие догадывались, что его забрали темные силы. Роза Рита, миссис Циммерман, Хильда и Генрих, которые знали, что произошло на самом деле, решили, что лучше никому не рассказывать об этом невероятном происшествии. Многие бы им поверили, но остальные сочли бы сумасшедшими. Да и неважно, как жители долины представляли себе судьбу мистера Штольцфуса, ведь они сразу поняли, что без него только лучше.

Погода за первую неделю апреля тоже улучшилась. Солнце грело сильнее, снег начал таять – наконец пришла оттепель. В выходные на пороге дома семьи Вайс появилась целая делегация фермеров с женами. Они привезли гостинцы и слезно попросили прощения. Больше никто не хотел их изгонять. Жизнь дедушки Дрекселя была спасена, но миссис Циммерман и Роза Рита так и не увидели знака, что пора возвращаться в свое время.

– Должно быть, у нас осталось незаконченное дело, – сказала миссис Циммерман. – Призрак бабушки Уэзерби хотел, чтобы мы еще кое-что сделали, но я понятия не имею, что.

Они с Розой Ритой сидели на кухне и пили горячий чай. Девочка выглядела измученной и уставшей.

– Ох, мама меня прибьет, когда я вернусь, – сокрушалась она. – Меня не было дома несколько месяцев! Она меня к вам больше не отпустит. – Роза Рита сунула руку в карман джинсов и достала оттуда скомканную бумажку. – Кстати, о незавершенном деле. Может, нам надо найти сокровище?

Миссис Циммерман взяла бумажку и развернула ее. Роза Рита рассказала подруге о том, что она изучила оригинал, но так и не поняла, что все это значит.

– Возможно, – сказала миссис Циммерман и сморщила лоб. – Стихотворение у него вышло какое-то корявое, правда?

– Да, ужасное, – согласилась Роза Рита. – Только посмотрите, как он написал слово «вперед». «Камня твердее наша решимость» – разве так говорят? – Вдруг девочка замолчала и резко схватила бумажку. – Боже мой! Так вот оно что! – Роза Рита выскочила из-за стола и побежала по комнатам, на бегу выкрикивая имена Генриха и Хильды.

На крик девочки сбежались все члены семьи.

– Что случилось? – спросила миссис Вайс. – Ты кричишь, визжишь и смеешься, как будто молодой человек попросил твоей руки…

Роза Рита бросила на стол переписанное стихотворение.

– Я разгадала загадку! – сказала она. – Смотрите, это вовсе не шифр, просто нужно правильно читать. Посмотрите на первое слово каждой строки сверху вниз! – Роза Рита достала из кармана огрызок карандаша и подчеркнула первые слова в каждой строчке:

В понедельник утром, через две недели после возвращения из Пенсильвании, миссис Циммерман и Роза Рита пришли на автобусную остановку перед аптекой «Рексолл» и стали ждать Джонатана и Льюиса. Путешественники долетели из Лондона в Нью-Йорк, доехали до Толедо, а потом сели на междугородный автобус до Нью-Зибиди.

Роза Рита усмехнулась, когда на тротуар вышел Льюис. Он казался недовольным, вспотевшим и усталым – каким и должен быть человек после долгой поездки. Мальчик заметил ее и улыбнулся в ответ. Позади в мятой синей рубашке и таких же мятых коричневых брюках стоял Джонатан Барнавельт. Его густая рыжая борода тоже сбилась набок: в дороге он спал, оперевшись одной стороной лица на спинку сиденья.

– Ну, привет, старая карга! – радостно прогрохотал он, вытаскивая из автобуса два огромных чемодана. – И тебе привет, Роза Рита. Как твоя нога?

– Гораздо лучше, – ответила девочка. – Уж Льюиса точно обгоню!

Льюис посмотрел на нее с вызовом:

– Это мы еще посмотрим.

Они сели в машину, и миссис Циммерман завела мотор.

– Эй, – возмутился дядя Джонатан, когда она свернула влево на светофоре по центральной улице, – мы ведь едем не домой!

– Нет, – сказала миссис Циммерман вредным голосом. Бесси по железнодорожным путям поползла до Хомер-роуд. – Мы едем в мой домик на озере Лион. Вам, ребята, не помешает помыться, поплавать и хорошенько поесть, а потом уж вернетесь в особняк. Не волнуйтесь, мы с Розой Ритой заезжали туда в субботу и устроили генеральную уборку. В буфете стоят овсяные хлопья, а в холодильнике – молоко, так что сможете сами приготовить себе завтрак!

– Что ж, – сказал Джонатан, – искупаться и поплавать – это неплохо. Тем более что нам есть что вам рассказать.

Но во время поездки никто из них не сказал ни слова о Европе. Роза Рита посмотрела на Льюиса, который сидел вместе с ней сзади. Он казался подавленным и всю дорогу смотрел в окно. Что-то в нем изменилось. Роза Рита долго думала, а потом вдруг заметила, что ремень у него застегнут не на последнюю дырку.

– Да ты похудел! – сказала она.

Льюис вздрогнул, а затем смущенно улыбнулся.

– Мы много гуляли, – сказал он. – В каждом городе. А еда там… – Он наморщил нос. – Вы знали, что во Франции едят улиток? – Мальчик вздохнул и добавил: – Здорово будет снова нормально поесть.

За полтора месяца в Европе Льюис и правда прилично сбросил вес. Худым его было не назвать, но теперь он казался скорее крепким, чем толстым. Роза Рита подумала, что, возможно, ее друг еще и немного подрос.

Когда машина остановилась перед коттеджем миссис Циммерман и компания вышла на улицу, Джонатан произнес:

– Флоренс, мне нужно тебе кое-что сказать. Пока мы были в Германии, мне удалось заехать в Готтингенский университет, где ты училась. Ты помнишь профессора Афанасиуса?

Миссис Циммерман засмеялась.

– Еще бы. У него был отличный курс. «А сегодня мы с вами положим начало рассмотрению таковой темы, как алхимическое чудотворение». Боже милостивый, он еще преподает? Ему же, наверное, уже сотня стукнула!

– Да, преподает, и нет, не стукнула. Ему всего-то восемьдесят два, – со вздохом сказал Джонатан, помогая миссис Циммерман достать из багажника тяжелую корзину для пикника. – Я подумал, может, он знает, как вернуть твои магические силы. Нет, даже не возражай, я вижу, что это тебя беспокоит. К сожалению, он не смог придумать ничего, что помогло бы раньше чем через семь-восемь лет. Прости.

В глазах миссис Циммерман загорелся озорной огонек.

– Что ж, придется с этим смириться, борода горелая. Главное – ты сам не волнуйся.

Льюис и дядя Джонатан по очереди помылись, а потом вся компания пошла купаться на озеро. Льюис так и не научился плавать лучше, но, по крайней мере, теперь ему это нравилось. Они с Розой Ритой бегали наперегонки, и, похоже, мальчик был не против проиграть. Потом миссис Циммерман приготовила гамбургеры на гриле, и друзья пообедали прямо на лужайке. Льюис съел три гамбургера, задумчиво посмотрел на четвертый, но решил его не есть.

– Ну что ж, расскажите, как ваша поездка, – сказала Роза Рита. – Чудесное было путешествие, да?

Наевшись гамбургеров, Джонатан откинулся на спинку кресла и сказал:

– Ну, отчасти. Но у меня есть идея получше. Я не просто расскажу вам, что мы видели, но еще и покажу. – После небольшой подготовки друзья вдоволь посмеялись над домашним кино, только это был не обычный фильм, а волшебные миражи дяди Джонатана – трехмерные и такие реальные, будто их можно было потрогать. Сначала компания посмотрела смену караула в Букингемском дворце (дядя Джонатан решил пошутить и приделал одному из стражников лицо Льюиса), а потом парижский канкан (Роза Рита завизжала от восторга, когда заметила, что две крайние длинноногие танцовщицы справа – это она и миссис Циммерман), затем пошли виды австрийских замков, напоминающих сказочные дворцы, каналы Венеции и многое другое.

– Неплохо, бородач, – сказала миссис Циммерман, когда миражи закончились. Она щелкнула спичкой и прикурила тонкую сигару. – По крайней мере, хватку не потерял.

– Спасибо, старушка, – ответил дядя Джонатан.

Но Розе Рите кое-что хотелось узнать.

– Вы сказали, что вам понравилась только часть поездки. Что же испортило отдых?

Джонатан скривился.

– Давай не будем об этом? Может, мы с Льюисом как-нибудь в другой раз расскажем. Мы проделали долгий путь, соскучились по дому и теперь наконец встретились с теми, кто нам нравится больше всех на свете, правда, Льюис?

Мальчик залился краской.

– Да, – хрипло пробормотал он, хотя, похоже, был не очень доволен.

Позже Льюис и Роза Рита пошли погулять по берегу озера. Девочка подняла камень и бросила его вдоль поверхности воды. Он отскочил целых четыре раза. Льюис попытался сделать то же самое, но его камешек сразу же утонул.

– Нужно бросать горизонтально, вдоль линии руки, – сказала Роза Рита, – а руку держать боком.

Льюис попробовал еще раз, и плоский голыш подпрыгнул целых два раза.

– Спасибо, – сказал он.

– Не за что. – И тут Роза Рита добавила: – А знаешь, я еще много чему могу тебя научить. Например, танцевать.

Льюис отвел взгляд, а потом смущенно посмотрел на подругу.

– Да, думаю, можно.

Они вернулись в коттедж, где дядя Джонатан и миссис Циммерман как раз заканчивали складывать вещи в машину. Зеленый автомобиль блестел в лучах полуденного солнца.

– Ах, – сказала миссис Циммерман, – Роза Рита, я кое-что забыла. Принесешь?

– Сейчас, – с улыбкой согласилась девочка. Они с миссис Циммерман заранее продумали этот маленький сюрприз. Она взяла у Флоренс ключи, открыла входную дверь, захватила из коттеджа сложенный черный зонтик и вернулась к машине. – Вот, держите, – сказала она и протянула его подруге.

Дядя Джонатан растерялся.

– Это еще что такое? Это же тот зонтик, который я подарил тебе на Рождество! Я-то думал, он тебе и не нужен.

– Я его немного модифицировала, – сказала миссис Циммерман. – Смотри. – Она перевернула зонтик ручкой вверх, и Джонатан и Льюис увидели на конце бронзовую когтистую лапу с маленьким хрустальным шаром. В нем горела ярко-фиолетовая искра. Миссис Циммерман махнула зонтиком.

Друзья ахнули от неожиданности – зонт внезапно превратился в длинный посох с ослепительно-яркой фиолетовой звездочкой на конце. Миссис Циммерман окутали фиолетовые одежды, мерцающие алым пламенем. Она подняла посох и коснулась капота Бесси. По машине тут же растеклась блестящая фиолетовая лужа, которая сразу же скрыла под собой зеленый цвет. Бесси преобразилась, а миссис Циммерман радостно улыбнулась. На ней снова было обычное фиолетовое летнее платье в цветочек, а в руке она держала черный зонт.

Джонатан с подозрением посмотрел на машину и наклонился вперед.

– Это не иллюзия, – пробормотал он. – Это настоящая трансформация! Ты поменяла цвет! Но когда мы уезжали, ты даже сливки в масло не могла превратить!

Роза Рита засмеялась.

– Пока вы с Льюисом ездили по Европе, у нас тут были свои приключения.

Льюис ошалело захлопал глазами.

– Ого! – только и пробормотал он.

Дядя Джонатан погладил краску рукой.

– Уже сухая и выглядит так, будто покрывали в пять слоев, а потом пару раз воском натерли! – Он выпрямился и добавил: – Похоже, вам обеим есть что нам рассказать. Что ж, начинай, хитрая старушенция!

– Всему свое время, – задорно сказала миссис Циммерман. – Садись в машину, по дороге все узнаешь.

Четверо друзей сели в перекрашенный автомобиль, миссис Циммерман повернула ключ зажигания, выехала на дорогу в сторону Нью-Зибиди и начала рассказывать историю о призраке в зеркале.