— Известно ли тебе, что я колдунья? — спросила Эйприл Пауэрс. — Злая колдунья?

Ее приятель Энди Батлер недоверчиво усмехнулся.

— Круто, — ответил он. — Тогда сделай так, чтобы я исчез. Мне сегодня как-то не хочется сидеть на контрольной по алгебре.

Лицо Эйприл оставалось сумрачным.

— Я не хочу тратить на тебя свои магические силы. Лучше я их поберегу. Для Пам.

Энди удивленно вытаращил глаза и провел ладонью по своей короткой, темной шевелюре.

— Для Пам? Чем она тебе не угодила на этот раз?

— «Чем-чем»! — сердито пробормотала Эйприл. — Всем! Она меня раздражает. По-моему, Пам считает, что она мисс Совершенство!

— А что? Она и в самом деле красивая и значит — совершенная! — нарочно сказал Энди.

— Да уж, совершенная… совершенная идиотка! — заявила с досадой Эйприл.

Они стояли возле двери столовой. Неподалеку от них, в холле, двое учителей, забравшись на стремянки, пытались повесить под потолком транспарант: «Вперед, быстрые олени Эплгейта!»

В столовой гремели подносы, скрипели стулья, от желтых кафельных стен отражались звонкие голоса ребят. Оттуда в коридор выплывал чуть кисловатый запах рыбных палочек с макаронами и сыром.

Эйприл задумчиво потеребила длинную пластиковую серьгу красного цвета, которая всегда болталась в ее левом ухе. Затем тряхнула головой, поправляя две темные пряди волос, падавшие на лоб. При этом она не отрывала взгляда от лестницы, ожидая появления на ней Пам Ларджент.

— Ты представляешь? — спросила она у Энди. — Пам сказала Рикки Джейсону, что я в него влюблена и хочу с ним танцевать в день св. Валентина. Какая подлость!

— Но тебе ведь на самом деле нравится Рикки, — возразил Энди.

Эйприл возмущенно закатила глаза.

— Ты ничего не понимаешь. Просто она хотела таким образом выставить меня идиоткой. Ведь всем известно, что Рикки влюблен в Пам. Она сказала это только для того, чтобы его насмешить.

— Ты права. До меня как-то сразу не дошло, — согласился Энди и тут же махнул рукой двум девочкам, направлявшимся мимо них в столовую. — Эй, займите мне место!

— Пам ужасно любит меня подставлять, — продолжала Эйприл, обшаривая глазами лестницу. — Ей хочется соперничать со мной во всем. И чтобы обязательно победа досталась ей. Когда я решила написать свою семестровую работу на тему «Магия в истории человечества», угадай, какую тему выбрала Пам?

— Сдаюсь. — Энди пожал плечами.

Эйприл застонала от досады.

— «Магия в истории человечества», — сообщила она. — Только ради того, чтобы написать ее лучше, чем я.

Она снова дернула за серьгу. Она всегда так делала, когда сердилась или нервничала.

— Я ведь не злая. Ты сам знаешь. И вообще, я нвижу насилие. Но в этом случае я бы с радостью содрала кожу с физиономии Пам и повесила ее вон туда, на этот транспарант!

Энди рассмеялся.

— Ты заболела от ненависти.

— По-моему, это не болезнь, — возразила Эйприл. — Пам этого заслуживает. Только не беспокойся. Я не собираюсь прибегать к насилию. Вместо него я воспользуюсь магией.

— Если уж ты ее не терпишь, тогда почему ты проводишь вместе с ней так много времени? — удивился Энди.

— Ты ведь сам знаешь… Наши родители очень дружат. У меня не остается выбора. Стоит мне только оглянуться… Эй!.. — Она увидела светлый хвостик, болтающийся на голове Пам, когда та сбегала по лестнице.

Эйприл толкнула Энди локтем в бок.

— Вот видишь? А теперь исчезни. Мне пора браться за свое маленькое и жуткое колдовство.

— Можно я посмотрю? — попросил Энди.

Эйприл не ответила. Она уже спешила по коридору навстречу сопернице.

Пам была самая высокая девочка в эплгейтской средней школе. Она часто жаловалась на это:

— Я уродка! Меня все мальчишки боятся!

Однако Эйприл прекрасно понимала, что Пам нравится быть самой высокой, самой красивой, самой светловолосой, самой умной, самой… самой… самой…

— Ты меня ждешь? — спросила Пам. Ее щеки, обычно сливочно-белые, сейчас порозовели. На лбу блестели бисеринки пота.

По понедельникам перед ленчем она занималась гимнастикой.

Эйприл не смогла удержаться от усмешки.

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Я умираю от голода! — заявила Пам, проходя мимо Эйприл к двери столовой. — Какие там сегодня у них салаты?

— Нет, подожди. — Эйприл торопливо загородила ей дорогу. — Это совсем недолго. Я… я научилась одной магической штуке.

Пам остановилась. Ее голубые глаза испытующе впились в Эйприл. Потом она засмеялась.

— Ты хочешь показать мне карточные фокусы? Мы что, маленькие дети?

— Я узнала про одно колдовство, — ответила Эйприл. — Готовилась к своей семестровой работе и нашла в библиотеке очень старую и пыльную книжку на самой верхней полке. Там написано, как делать просто отпадные вещи. Я… я теперь приобрела колдовскую силу, Пам. Честное слово, я не шучу.

Пам потрогала ладонью лоб подруги.

— У тебя начинается бред, да? Высокая температура? Может, отвести тебя к медсестре?

«Ей это не нравится, — подумала Эйприл. — Ей не нравится сама идея, что я могу делать что-то такое, что ей самой не под силу. Классно!»

Эйприл потащила Пам в столовую. Там она заметила, что Энди наблюдает за ними, сидя возле стены.

— Ты хочешь вытащить кролика из шляпы или что? — нетерпеливо спросила Пам. — Вообще-то я не поклонница таких фокусов.

— Это не фокусы, — ответила Эйприл. — Я уже сказала тебе — я узнала магические чары. И эти чары принесут мне отличную оценку за семестровую работу.

— Что тебя так волнуют твои оценки? — поморщилась Пам.

— Смотри сама. — Эйприл подтащила Пам ближе к очереди за ленчем. — Ты просто выбери кого-нибудь, о'кей? Того, на кого я могу навести чары.

Девочки окинули взглядом бурлящую очередь.

— Как насчет Меррили Крейн? — спросила Эйприл и ткнула пальцем в пухлую рыженькую коротышку, которая тащила свой поднос к кассирше.

Пам вздохнула и пожала плечами.

— О'кей, согласна. Пускай будет Меррили. Только давай скорей, ладно?

Меррили заплатила за ленч и направилась с подносом через зал.

— Смотри на нее внимательно, — шепотом произнесла Эйприл. Она принялась бормотать под нос странные слова. — Аманоо… кеела…

Эйприл опять взмахнула руками.

Корноо… апака… намоо, — шептала она.

Несколько ребят громко вскрикнули, когда из рук Меррили вырвался поднос с ленчем. Поднос взлетел в воздух — и с грохотом упал на пол. Тарелки разбились, а их содержимое вывалилось к ногам толстушки.

Меррили раскрыла рот от ужаса и беспомощно взмахнула руками.

— Агакоо… Беллем… — шептала Эйприл.

Меррили закрутилась волчком, все еще держа руки над головой. Сначала медленно, а затем все быстрей и быстрей; она неуклюже кружилась, топча на полу свой не съеденный ленч.

— Помогите — кто-нибудь! — завизжала девочка. Ее лицо исказилось от ужаса, рыжие волосы взлетели над плечами. — Пожалуйста, помогите мне!

Тут она сильно ударилась о кафельную стену, согнулась пополам, без сил осела на пол и застыла в неподвижности.

Эйприл повернулась к Пам и увидела на ее лице выражение ужаса. Пам побледнела и учащенно дышала, крепко сжав кулаки, а ее голубые глаза вылезли из орбит.

— Ты… ты… — Она впилась глазами в Эйприл. — Как ты..?

Пам не стала ждать ответа.

— Ты ведьма! — завизжала она и, резко повернувшись, бросилась прочь из столовой.

Все замолчали. Эйприл слышала только, как стучат по коридору башмаки Пам.

У стены ребята помогали Меррили подняться на ноги. Толстушка качала головой, моргала, а на ее лице все еще сохранялось выражение ужаса и недоумения.

Эйприл подумала о Пам и не сумела удержаться от торжествующей улыбки.

После занятий Эйприл направилась домой. Утренний снегопад покрыл землю тонким белым ковром. Дорога сделалась скользкой. Солнце надежно спряталось за низкими серыми тучами.

— Эйприл — подожди!

Эйприл оглянулась. К ней бежала Меррили, размахивая обеими руками. Полы ее голубой парки развевались от бега, за плечами подпрыгивал рюкзак. Черные скечеры скользили на снегу.

Когда Меррили догнала Эйприл, обе девочки расхохотались и стукнулись растопыренными пятернями.

— Я просто не могу поверить! — воскликнула Меррили, — ну, мне никак в это не верится!

— Пам купилась на наш розыгрыш, — твердо произнесла Эйприл, и в ее темных глазах сверкнуло злорадство. — Мы поймали ее на крючок как золотую рыбку!

Меррили пригладила ладонью свои медные волосы.

— Ты гений! Просто гений! Неужели Пам в самом деле поверила, что ты меня заколдовала?

Эйприл кивнула и захихикала.

— Она стала пунцовой. Я даже думала, что ее стошнит.

— Но ведь она знает, что мы подруги — верно? — напомнила Меррили. — Неужели она не догадалась, что мы могли с тобой договориться и разыграть ее?

Эйприл покачала головой.

— Все выглядело очень убедительно. Я и сама была готова поверить в свое колдовство, когда ты начала бешено крутиться, словно потеряв над собой контроль. Как тебе это удалось?

— Когда я была маленькая, ходила на уроки балета, — ответила Меррили и вздохнула. — К сожалению, сейчас моя фигура не подходит для него.

— Ну, ты великолепно кружилась, — с уважением признала Эйприл. — А еще мне понравилось, как ты топтала свой ленч.

— А вот это произошло случайно, — призналась Меррили. — Я совсем не собиралась это делать. Потом мне пришлось целый час отмывать всю эту гадость с ботинок!

Они подождали, когда проедет автобус, набитый подростками, а потом перешли улицу.

— Пошли ко мне, посидим немного, — предложила Эйприл. — Кажется, в холодильнике остался шоколадный торт. Мы отпразднуем нашу замечательную победу над злой Пам.

Меррили довольно улыбнулась.

— Как ты думаешь, чем она сейчас занимается? Могу поспорить, что она обшаривает в библиотеке все полки в поисках старой книжки о магии. Ей ведь нужно тебя обыграть. Она уже мечтает, как явится завтра в школу и превратит всех в лягушек!

— Ква-ква, — подхватила Эйприл. Она повернула к своему дому и стала шарить в сумке, отыскивая ключ от входной двери. — Впрочем, я уверена, что Пам уже догадалась о нашей маленькой шутке. Завтра она просто не явится в школу, потому что ей будет неловко.

Меррили громко захохотала.

— Пам? Неловко? Ты шутишь?

Эйприл извлекла из почтового ящика пачку конвертов, потом отперла дверь и первая вошла в дом.

— Снимай свои мокрые ботинки, — сказала она подруге. — Ты ведь знаешь, что моя мама пылинки сдувает со своих любимых деревянных полов.

Эйприл стащила с себя пальто и рюкзак и швырнула их на ступеньки лестницы. Потом бегло просмотрела почту.

— Что это? — Она подняла повыше длинный коричневый конверт.

Меррили тем временем причесывалась перед зеркалом в холле. Тут она повернулась.

— Вы получаете почту? А я никогда не получаю. Никогда.

Эйприл стала разглядывать конверт.

— Он из какой-то Академии. Что это такое? Ты когда-нибудь слышала о ней?

Меррили шагнула к подруге.

— Это школа такая, да?

— Наверное, просто какая-то фирма пытается продать свои дрянные книжки, — ответила Эйприл и уже хотела выбросить конверт, не распечатывая.

— Открой его! — воскликнула Меррили. — Давай посмотрим, что там пишут?

Эйприл надорвала конверт и извлекла из него несколько листков толстой белой бумаги. Развернув их, она стала читать длинное послание. Ее глаза бегали по строчкам.

— Странно, — вскоре пробормотала она. — Все это очень странно…

Меррили дочитала письмо, заглядывая через плечо подруги.

— Ого! — пробормотала она. — Неужели это правда?

Эйприл еще раз перелистала бумаги.

— Выглядит вполне официально, — сказала она. — Только мне не верится. Слишком уж заманчиво.

Ее сердце лихорадочно колотилось. Она снова прочла письмо. Ей пришлось держать его обеими руками, потому что ее правая рука дрожала.

— Две недели на тропическом острове? Бесплатно? — повторила она. — Со всеми этими немыслимыми знаменитостями? Ого!

— Да еще не исключено, что ты вернешься домой с кучей баксов! — воскликнула Меррили.

Девочки посмотрели друг на друга, открыв рты.

— Скорее всего, это какая-то шутка, — заявила Эйприл. — Не может быть, чтобы такое предложение делалось всерьез.

— Если Пам узнает, она просто свихнется и начнет кусаться как собака! — хихикнула Меррили. — У нее крыша поедет от зависти.

— Могу поспорить, что она тоже приглашена, — ответила Эйприл, по-прежнему he отрывая глаз от письма. — У нее баллы за учебу выше, чем у меня. Да и спортсменка она отличная. Мне даже странно, почему выбрали именно меня.

— Не скромничай, — упрекнула ее подруга. — Почему ты всегда прибедняешься?

— Я просто удивляюсь, почему меня выбрали, — сказала Эйприл. — Я тихая и робкая. Езжу в кемпинги только с родителями, но, честно говоря, не очень люблю это. — Она потрясла письмом. — Очень странно.

— Совсем не странно, — настаивала Меррили. — Ты ведь такая трудолюбивая. А твои оценки лишь чуточку ниже, чем у Пам. Может, кто-нибудь из Академии видел тебя прошлой весной в нашем конкурсе. Ты была бесподобной!

Меррили хихикнула.

— И ты придумываешь потрясающие шутки!

Эйприл засмеялась.

— Здорово мы сегодня разыграли Пам — правда?

— Позвони ей! — воскликнула Меррили. — Давай позвоним Пам. Узнаем, получила ли она такое же письмо.

— Ты шутишь, что ли? — Эйприл покачала головой. — Не буду я ей звонить.

Тут раздался телефонный звонок.

Девочки подпрыгнули от неожиданности.

Эйприл подняла трубку.

— Алло? — Она прикрыла микрофон ладонью и прошептала Меррили. — Это Пам!

— Так и знала! У нее как будто есть специальный радар, — прошептала Меррили.

— Эйприл, я знаю, что ты и твоя подружка Меррили устроили сегодня со мной, — сказала Пам. — Сначала я даже чуточку поверила, но потом все быстро вычислила.

— Хм… ну… — пробормотала Эйприл.

— Я даже могу поспорить, что Меррили стоит рядом с тобой, — с горечью сказала Пам. — И вы обе до сих пор смеетесь надо мной.

— Нет. Мы не смеемся, — ответила Эйприл. — Правда.

— Это было не очень смешно, — заявила Пам.

— Немножко смешно все-таки было, — настаивала Эйприл. — Хотя бы чуточку. Ты должна признать…

— Я пытаюсь стать твоей подругой, — сказала Пам. — Потому что этого хочет моя мама. Но это совсем непросто, Эйприл. Я не знаю, что у тебя за проблемы. Но…

— Ты получила письмо? — выпалила Эйприл.

— Что? Письмо?

— Да, — ответила Эйприл. — Сегодня, по почте. Ты получила письмо от какой-то организации под названием «Академия»?

— Нет, — ответила Пам. — А что?

— Нет, ничего, — ответила Эйприл. — Мне надо спешить. Пока. До завтра.

Она положила трубку и взметнула кулак в воздух.

— Йесссс! Пам не пригласили.

По лицу Меррили расплылась усмешка.

— Она наверняка будет ревновать, когда узнает. Как ты думаешь?

Эйприл сверкнула глазами.

— Разве что немножко.

Улыбка ее подруги поблекла.

— Впрочем, Эйприл, одна проблема у тебя возникнет. С твоими родителями.

Девочка прищурилась и взглянула на подругу.

— А что с моими родителями?

— Они у тебя такие строгие, — ответила Меррили. — Что если они скажут «нет»? Они всегда так беспокоятся о твоей безопасности. Помнишь, они не разрешили тебе отправиться прошлым летом на «Большие Приключения»? Что, если они не отпустят тебя на остров?

— Им придется меня отпустить! — воскликнула Эйприл. — Это шанс всей моей жизни! Это невероятно! Ведь речь идет о двух неделях на тропическом острове с другими ребятами и дюжиной знаменитостей! Да еще шанс выиграть кучу долларов!

— Ой. Успокойся, детка… — сказала Меррили.

— Они не могут мне запретить! — закричала Эйприл. — Неправда, Меррили. Они должны меня отпустить! Должны! Это крошечный необитаемый островок. Что там плохого? Скажи мне — ?

— Ведьма! Ведьма!

— Держите ведьму!

Дебора Андерсен завизжала на бегу, пытаясь заглушить злобные крики мальчишек. Ее тяжелые черные башмаки стучали по дорожке, огибавшей мельницу. Ей пришлось приподнять повыше длинную черную юбку, чтобы она не мешала ее бегству. Пальцы судорожно сжимали тяжелую, грубую ткань. Колючие ветки хлестали по лодыжкам, цеплялись за шерстяные чулки.

— Ведьма! Держите ведьму!

— Хватайте ее, а то она улетит!

Мимо ее головы просвистел камень.

— Нееееет! — воскликнула Дебора, пригнувшись. Камень с резким стуком ударился в дерево и покатился по дорожке. Дебора не замедлила свой бег.

Тропинка закончилась возле фермы Филдингов. Дебора бросилась бежать по полю, через высокие кочки травы и вереска. Мальчишки были не так далеко позади. Вокруг лежал неубранный ячмень, почерневший и гниющий. Несколько худых коров опасливо поглядели в ее сторону.

Неужели жители Равенсвуда обвиняют Дебору в том, что весной были плохие всходы? Неужели они обвиняют ее в том, что жирные черные насекомые сожрали когда-то изнутри кукурузные початки? В том, что лиловые черви поедали яблоки, и они сморщивались прямо на дереве? В том, что голодные коровы давали лишь чуть-чуть молока?

Да. Обвиняют.

— Я НЕ ВЕДЬМА! — пронзительно закричала она.

Но мальчишки гнались за ней. Мимо ее головы просвистел еще один камень.

— Улетай прочь, ведьма!

— Расправь свои черные крылья и улетай!

«Хотелось бы мне сейчас улететь, — с горечью подумала Дебора. — Подальше от этих темных деревенщин, которые винят меня во всех их бедах».

Ей ужасно захотелось оказаться подальше от холодной деревни, от преследующих ее глаз, от долгих, сырых зим, когда не хватает топлива, чтобы согреть ее маленькую хижину. Подальше от ферм с их скудными посевами. Подальше от разваливающейся мельницы, которой редко приходится молоть пшеницу.

Эх, если бы она могла сейчас убежать от краснорожих мальчишек с их жестокими шутками. От фермеров и жителей деревни с их осуждающими взглядами. От перешептывающихся при виде ее бледных женщин в белых застиранных чепцах.

Хватая ртом воздух, она оглянулась назад. Мальчишки упорно преследовали ее, размахивая кулаками.

— Ловите ведьму!

— Не дайте ей убежать!

Дебора свернула к ферме Филдингов. Склон, покрытый порыжевшей травой, полого поднимался к домам под соломенными крышами и к сложенным из камней амбарам. Ее маленький домик — обещавший ей безопасность — стоял на другом краю деревни.

Возле фермы квохтали и кудахтали куры. Тощий петух наблюдал за ними с каменной стенки колодца.

Рядом с колодцем, на желтой от куриного корма утоптанной площадке, лежало на боку ведро.

В плечо Деборы ударился камень, отозвавшись острой болью в руке и боку.

— Оставьте меня в покое! — закричала она, охваченная внезапным приступом ярости, и резко повернулась к своим преследователям. Тяжело дыша, они начали ее окружать.

Держась за больное плечо, она рванулась было вперед, но поскользнулась и рухнула на колени.

Над ней сомкнулся круг мальчишек. Длинные, грязноватые патлы падали на их плечи. Пятеро из них были в школьной форме — серые куртки, белые муслиновые рубашки и коричневые жилетки, панталоны до колен, белые чулки и черные башмаки с пряжками. Не самая роскошная одежда, но намного лучше той, которая когда-либо была у Деборы.

Они смотрели на нее, прищурившись, недобро и настороженно. Дебора почувствовала себя лисой, затравленной псами, которую вот-вот разорвут на клочья.

Все замерли. Слышно было, как квохчут куры, разгребая мусор, да весенний ветер шелестит серебристыми листочками берез.

Улетай скорей, приказала себе Дебора. Улетай, улетай, напугай этих ужасных мальчишек!

Но она понимала, что не наделена таким даром.

Все еще стоя на коленях, она сжалась в комочек и стиснула зубы, готовясь получить жестокие побои.

Двое мальчишек держали в руках серые камни. Остальные сжали кулаки. Все они молча надвигались на нее.

Дебора спрятала лицо в ладонях.

— Что вы сейчас сделаете со мной? — шептала она. — Что вы хотите сделать? Оставьте меня в покое! — закричала она, охваченная внезапным приступом ярости, и резко повернулась к своим преследователям.

Не говоря ни слова, они смотрели на нее сверху вниз, и их глаза были холодней камня.

«Почему они не бьют меня? Неужели боятся?» С лихорадочно бьющимся сердцем Дебора медленно поднялась на ноги. Разгладила длинную юбку.

«Может, сделать вид, что я сейчас нашлю на них порчу? Попытаться отогнать их взглядом?»

— Ведьма, уходи из нашей деревни! — обрел наконец голос мальчишка по имени Джонни Гудмен, долговязый и тощий, с длинным, острым носом, похожим на клюв аиста.

— Уходи из нашей деревни, — словно эхо, поддержал Джонни его младший брат Уильям.

— Я… тут… живу, — медленно ответила Дебора, не отрывая от них взгляда и каждую секунду ожидая нападения.

— Но ведь ты ведьма, — усмехнулся Аарон Гаррисон. Его длинные, волнистые волосы горели золотым огнем в лучах вечернего солнца. — Ты навлекла беду на нашу деревню. Из-за твоих злых чар погибли наши посевы. Мне так сказал отец.

— Твой отец ошибается, — пробормотала Дебора. — Я обычная девочка.

Аарон резко и зло засмеялся.

— Ты ведешь себя не так, как все.

— Почему ты хочешь учиться в школе? — спросил Джонни. — Какая же ты девчонка? Какая нормальная девчонка станет сидеть под окнами школы и подслушивать, что говорят на уроках?

— Я… Я хочу учиться, — шепотом произнесла Дебора. — Я хочу уметь читать, как вы.

Ее преследователи засмеялись.

— Зачем тебе читать? Что ты хочешь читать? — спросил Аарон. — Свои колдовские книжки? — Тут он схватил ее за плечо и сильно толкнул.

Стараясь сохранить равновесие, Дебора шагнула назад и наткнулась на Уильяма Гудмена.

Тот пронзительно заорал, словно обжегся о пламя.

У колодца закукарекал петух. Закудахтали куры.

Дебора удержалась на ногах и злобно посмотрела на мальчишек.

— Сейчас я превращу вас в цыплят, — закричала она. — Всех вас! И вы будете стоять возле моих ног и клевать зерна!

— Так она все-так и ведьма! — ахнул Аарон. — Она сама в этом призналась!

Камень выпал из рук Джонни.

Дебора подняла до щиколоток подол юбки и пустилась наутек.

Она ожидала, что они побегут вдогонку, повалят ее на землю, начнут колошматить кулаками и камнями.

Но, к ее удивлению, они застыли на месте, словно пугала. Только смотрели, как она улепетывает, и не пытались догнать.

Непрестанно оглядываясь, она бежала к крайним домикам деревни. Вскоре мальчишки скрылись из виду.

Они мне, догадалась она.

Они поверили, что я могу превратить их в пищащих цыплят.

мокрыми от слез щеками она пересекла деревенскую площадь. Перед ратушей она увидела кучку людей в черном. Олдермен Гаррисон, отец Аарона, говорил о чем-то с двумя деревенскими старостами.

Все трое повернулись и проводили взглядом бегущую девочку.

Она пробежала через маленький рынок, мимо жалких повозок со скудным товаром: несколько горшков меда, пара ведер жидкого молока, заветренный кусок говядины. Пересекла большую лужайку и бросилась к маленькому, приземистому домику, где жила со своей матерью.

Вытирая обеими ладонями слезы со щек, Дебора ворвалась внутрь. Кэтрин, ее мать, обернулась от очага, где в горшке варились крупные бурые яйца.

— Почему ты плачешь? — спросила Кэтрин. — Что случилось, Лунное Дитя?

— Мама, не надо так меня называть! — взмолилась Дебора.

Кэтрин откинула со лба тонкие каштановые волосы дочери. На правом ее виске открылось голубоватое родимое пятно — маленький, аккуратный полумесяц.

— Я всегда называла тебя так, Дебора, — пробормотала Кэтрин. — Ведь ты родилась под растущей луной, совсем такой, какая на твоем лбу.

— И я поэтому стала такой… такой несчастной! — сердито воскликнула девочка. — Деревенские обвиняют меня во всех их бедах. И все из-за этого родимого пятна.

Она оттолкнула материнскую руку и снова спрятала под волосами голубоватый полумесяц.

— Те мальчишки из школы — они опять погнались за мной.

— Я слышала их крики, — ответила мать. — Бедная моя девочка!

Дебора больше не пыталась остановить льющиеся по лицу слезы.

— Я… ведь я не ведьма! Я только девочка, мне всего двенадцать лет. Почему они меня дразнят? Почему все меня так ненавидят?

Кэтрин вернулась к очагу и подбросила в огонь несколько поленьев.

— После твоего рождения в деревне произошло столько странных событий, — ответила она, помешивая в горшке деревянной ложкой с длинной ручкой.

— В тот же день, что и ты, родился теленок с двумя головами, — продолжала Кэтрин. — Советник Форрестер зашел в наш дом, а вскоре после этого вытащил из ушей двух живых мышей и с тех пор стал глухим. Вот такие странные дела. Деревенские просто не знают, кто виновник этого.

Дебора присела на табурет возле огня.

— Больше всего меня мучает Аарон Гаррисон, — произнесла она и стиснула кулаки так сильно, что в ладонь впились ногти. — Он ходит как принц со своими светлыми волосами. И подговаривает против меня всех мальчишек в нашей деревне.

— Успокойся, девочка моя, — уговаривала ее мать. — У нас сегодня на обед свежие яйца и краюшка хлеба с рынка. Ступай к колодцу и умойся. Холодная вода поможет тебе. Ты сразу перестанешь плакать.

Но Дебора не слушала ее.

— Эх, если бы я могла им отплатить, мама! Если бы я могла отплатить Аарону Гаррисону за… за… — Тут из ее горла вырвалось рыдание.

— Тише, дочка, — прошептала Кэтрин.

Однако Дебора уже не могла совладать с собой.

— Как они смеют швырять в меня камни! Как они смеют называть меня ведьмой! Я ненавижу этих мальчишек! Ненавижу! Я… я хочу, чтобы этот жуткий Аарон стал таким же несчастным, как я!

На следующее утро ее желание осуществилось.

Утро выдалось ясным и по-весеннему холодным. Кэтрин молча поставила на грубый деревянный стол завтрак — холодные яйца, оставшиеся с вечера, и дымящиеся чашки травяного чая.

Дебора не спала всю ночь. Ее мучили мысли об Аароне и других мальчишках.

Она угрюмо села за стол и с трудом съела яйцо. Зато чай согрел ее своим приятным теплом и ароматом.

От сильного порыва ветра вздрогнули стены их ветхого домика.

— Мама, ты спала сегодня? — спросила Дебора. Мать пожала плечами.

— Немножко вздремнула. — Пригубив чай, она взглянула на дочь. — Гляди-ка, вереск наконец-то зацвел.

Дебора улыбнулась через силу. Ей всегда нравилось, когда весной появлялись лиловатые цветочки. Кэтрин сжала руку дочери.

— Давай поднимемся сегодня на гору и наберем побольше вереска. Чтобы весь наш дом наполнился его сладким ароматом.

Дебора кивнула.

— Пойдем, мама. Может, нам станет немного веселее.

Взяв под навесом соломенные корзинки, мать с дочерью направились через лужайку.

В прохладной утренней дымке поднималось красное солнце. Роса уже сверкала на травинках в его лучах.

Они подходили к деревенской площади, когда услыхали резкие крики. Оглянувшись, они увидели, что к ним бегут четыре женщины в развевающихся фартуках.

— Кэтрин Андерсен, держи свою дочь! — злобно закричала одна из них. — Не дай ей убежать.

Дебора уронила от неожиданности корзинку, и ее захлестнула волна холодного страха.

Кэтрин схватила дочь за руку и спокойно смотрела на приближающихся.

Дебора узнала Эмили Гаррисон, мать Аарона. Из-под темно-синего чепца выбивались ее светлые пышные волосы. Круглое лицо покраснело и покрылось пятнами от слез. За ней еле поспевала Розмари Плятт и ее две кузины.

Эмили подбежала к Кэтрин и Деборе и остановилась, еле переводя дух.

— Ведьма! — крикнула она Деборе. — Зачем ты это сделала? Зачем ты заколдовала моего бедного сыночка?

В ее заплаканных глазах горел огонь ненависти. Девочка в испуге отшатнулась.

— Это твое последнее злое колдовство в нашей деревне! — заорала Розмари Плятт.

— Колдовство..? — слабым голосом переспросила Дебора.

Снова зарыдав, Эмили грубо схватила ее за руку и потащила за собой.

— Пойдем, — закричала она. — Ты немедленно снимешь свое колдовство — немедленно!

Девочка попыталась избавиться от крепкой хватки разгневанной женщины. Но остальные уже окружили ее.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — воскликнула Дебора.

— Отпустите мою дочь! — закричала опомнившаяся Кэтрин.

Эмили Гаррисон продолжала тащить Дебору за собой.

— Либо ты исправишь то, что наколдовала, — или поплатишься за это. Я тебе это так не спущу!

Образовав тесный кружок, сердитые женщины вели Дебору и ее мать через деревенскую площадь. Возле рынка собралась небольшая толпа. Все безмолвно наблюдали за процессией из четырех женщин и матери с дочерью. Двухэтажный дом Гаррисонов, самый большой в деревне, сверкал свежей побелкой.

— Ты отравила мой дом, — причитала Эмили, утирая льющиеся градом слезы. — Ты заразила мой добрый дом своим ядовитым злом! Я требую, чтобы ты забрала назад свои чары и вернула мне моего единственного сына!

«О чем она говорит? — с недоумением думала Дебора. — В чем она меня обвиняет? Что случилось с Аароном?»

Эмили Гаррисон открыла деревянную дверь и толкнула девочку внутрь дома.

— Аарон, я привела ее! — закричала она. — Сейчас все будет хорошо!

Дрожа всем телом, с бешено стучащим сердцем Дебора вгляделась в полумрак жилища.

Через несколько мгновений она увидела его на плоском сером камне возле очага.

И когда Дебора наконец-то узнала Аарона, ее рот открылся и из него сам собой вырвался пронзительный крик.

Цыпленок сделал к ней несколько шажков. Его когти громко стучали по каменному полу. Дебора схватилась за щеки и охнула от ужаса. Мать Аарона снова зарыдала при виде сына.

У цыпленка были длинные и волнистые светлые волосы. Волосы Аарона.

Наклонив набок голову, он уставился на девочку своим круглым черным глазом, а потом громко и басовито пискнул, как бы обвиняя ее.

У Деборы перехватило дыхание от ужаса.

— Мы знаем, что это твоих рук дело, Дебора, — почему-то шепотом произнесла Эмили Гаррисон. — Вчера ты грозила мальчикам. Обещала превратить их в цыплят. Аарон сам мне об этом рассказал.

Она подтолкнула девочку к длинноволосому цыпленку.

— Теперь верни мне его назад. Преврати его снова в мальчика. Я умоляю тебя, — если в твоем черном сердце еще осталась капля сострадания… — Она сверкнула глазами на Дебору, и их злобный огонь снова погас в ее слезах.

— Н-но… — Дебора с трудом выдавливала из себя слова. Несмотря на всю ненависть к Аарону, она испытывала сейчас жалость к нему и к его матери. — Я этого не делала, — прошептала она. — Поверьте мне, я ни в чем не виновата. Я не знаю никакого колдовства. Я не умею. Я ничего не сделала Аарону.

Светловолосый цыпленок снова громко пискнул и почесал свой клюв о камень.

— Вы должны поверить моей дочке, — сказала Кэтрин. — Она говорит вам правду. Она тут ни при чем. Невиновна.

— Ни при чем? — взвилась Эмили. — Это она-то ни при чем? — Она схватила Дебору за волосы и откинула их со лба.

— Вот она — ведьмовская метка! — завизжала она. — Она невиновна? С таким полумесяцем на лбу? Мало зла она принесла нашей деревне с того самого дня, как родилась?

За дверью послышались низкие голоса и шаги.

Они повернулись и увидели, что в дом вошел олдермен Гаррисон в сопровождении двух мужчин с мушкетами.

Гаррисон снял высокую черную шляпу и в ужасе уставился на цыпленка, словно до сих пор не мог поверить своим глазам. Потом он повернулся к Деборе.

— Твоему злу не место в моем доме, — дрожащим голосом заявил он. — Мой сын — бедный мальчик! Верни ему прежнее обличье, ведьма, — или ты поплатишься за это.

— Я… я не знаю, как, — забормотала Дебора. — Пожалуйста, поверьте мне…

Гаррисон взглянул на нее, прищурив глаза, и грозно нахмурился.

— Я привез шерифа из соседней деревни, — объявил он всем присутствующим. — Сегодня воскресенье, грешно чинить суд. Но я обещаю — Дебора Андерсен будет повешена завтра вечером.

Закричав от ужаса, Дебора упала на колени.

— У нее на лбу метка в форме полумесяца, — снова сказала Эмили Гаррисон. — Она принесла в нашу деревню беды — их все больше и больше с каждым годом ее жизни. Мы не можем и дальше терпеть ее зло!

Женщина нагнулась и взяла на руки длинноволосого цыпленка. Приблизила его к лицу девочки.

— Верни мне Аарона! Забери назад злые чары, которые ты навела на нашего сыночка!

Дебора в ужасе отшатнулась от этого волосатого уродца.

— Я… я не имею такой силы, — прошептала она.

— Врешь! — закричала Эмили. Бросив цыпленка, она с визгом набросилась на девочку, вцепилась в ее волосы, царапала ей лицо, рыдая и брызгая слюной.

Дебора отшатнулась и закрыла лицо руками.

Олдермен Гаррисон схватил свою обезумевшую жену и с трудом оттащил ее прочь. Она с рыданиями уткнулась в его плечо, и он стал тихонько гладить ее плечи.

— Ступай домой, — резко приказал он Кэтрин. — Забирай свою дочь на последнюю ночь. Деревенский совет соберется завтра утром. Их приговор будет исполнен на закате дня.

— Я умоляю вас, — сказала Кэтрин. — Пощадите жизнь моей дочери. Ведь ей всего двенадцать лет. Проявите милосердие, сэр. Если вы оставите ее в живых, я уведу ее из деревни.

— Уходите, вы обе, — рявкнул Гаррисон, махнув им рукой на дверь. — Совет решит судьбу твоей дочери, женщина. Наказание будет суровым — и окончательным.

— Прошу вас..! — зарыдала Дебора.

Мать уже тянула ее к двери. Последнее, что увидела девочка, прежде чем вышла на яркий утренний свет, был длинноволосый цыпленок, глядевший на нее круглым черным глазом.

Дебора провела остаток дня в каком-то бреду. Она ходила взад-вперед по маленькому домику. Мать приготовила вечером ужин — зачерствевший за сутки хлеб и немного тушеной баранины. Дебора села на стул с соломенным сиденьем и уставилась на еду. Она не могла заставить себя съесть хотя бы кусочек, хотя понимала, что, возможно, это последний ужин в ее жизни.

Мать почти все время молчала. После ужина Дебора убрала со стола. Кэтрин села в углу лицом к очагу и положила на колени маленький молитвенник. Она так и просидела весь вечер, склонив голову, и ни разу не подняла глаз.

Дебора еще никогда не видела мать за молитвой.

Наконец, переодевшись в ночную рубашку из льна, Дебора присела рядом с матерью возле умирающего огня.

— Мама, они повесят меня? — спросила она. — Повесят?

Кэтрин оторвалась от молитвенника.

— Они почтенные люди. Они непременно опомнятся, — ответила она сухим, бесстрастным голосом.

Дебора прерывисто, со всхлипом вздохнула. Ей вдруг сделалось холодно в ночной рубашке, и она обхватила плечи руками, чтобы унять дрожь.

— Мама, ты ни разу не спросила меня, правда ли я навела злые чары на Аарона Гаррисона. Ты никогда не спрашивала меня, владею ли я колдовскими чарами.

В очаге стрельнули угли. Кэтрин долго и пристально посмотрела на дочь.

— Мне не нужно и спрашивать, — ответила наконец она. — Я знаю свою кровь. Я знаю, что ты никакая не ведьма.

Дебора обняла мать и спрятала лицо в ямке на ее шее. Ей так хотелось услышать от нее слова утешения, чтобы мама успокоила ее и сказала, что все будет хорошо. Что ей сохранят жизнь. Что деревенские поймут свою ошибку.

Однако Кэтрин сидела со скорбным лицом, глядя на жаркие угли, уже подернутые золой. Она сдерживает слезы, подумала девочка. Она старается не плакать.

Дебора легла на свое соломенное ложе, но заснуть не могла.

Неужели это ее последняя ночь на земле?

Она глядела в темноту. Перед ее мысленным взором проходили разные картины. Вот отец повернулся и махнул ей на прощание рукой, когда уезжал со своим товаром на торговое судно, отплывавшее в Китай… Вот Аарон и другие мальчишки прогоняют ее от школы, бросают камни, выкрикивают обидные прозвища… Светловолосый цыпленок сердито глядит на нее, обвиняя…

Наконец Дебора заснула, однако через некоторое время ее разбудили крики, раздававшиеся где-то в деревне. Первая мысль ее была:

Вскочив с постели, она выбежала в прихожую. Дверь была распахнута настежь. На пороге стояла Кэтрин. На ее лице и на ночной сорочке плясали красные отсветы пламени.

Вдалеке все громче звучали тревожные крики.

— Мама… — ахнула Дебора. — Что происходит?

Подбежав к двери, Дебора протиснулась в нее и

Рев пожара почти заглушал все крики и вопли.

По ту сторону лужайки над домами стояла стена пламени. Треск лопающейся древесины соперничал с грохотом огня. В небо валили густые клубы черного дыма.

— Деревня горит, — пробормотала Кэтрин. Дебора увидела в глазах матери отражение огня.

— Но — как же это? — прошептала Дебора.

Люди носились в панике. Женщины визжали от ужаса и прижимали к себе детей.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Дебора направилась через лужайку к горящим домам. Все купаются в красном цвете, думала она. Все купаются в красном, как будто их макают в огонь.

Подходя ближе, она все сильней дрожала. Ледяной ветер развевал ее волосы. Ветер принес удушающий замах дыма. Когда он коснулся Деборы, дым показался ей холодней ночного воздуха.

Холодней?

Да. Ветер, несшийся от пламени, был холодным.

Но как это возможно?

Подходя ближе, Дебора слышала испуганные голоса людей…

— Холодное! Пламя холодное!

— Огонь горит, а от него тянет холодом! Что же это за пламя?

— Пламя замерзает в воздухе!

— Колдовство! Колдовство!

У Деборы остановилось сердце. Она резко повернулась. Бросилась назад к своему дому.

Слишком поздно.

Она почувствовала на себе обвиняющие взгляды людей. Увидела в их глазах страх, ненависть.

Увидела их гнев.

«Я обречена, — думала она, когда бежала по траве, на которой под ее ногами плясали красные блики. — Я не зажигала этот странный, холодный огонь. Однако он поставил печать обреченности на моей судьбе. Сейчас они придут за мной. Они не оставят меня в живых».

рюмой тишине, когда олдермен вывел из дома Дебору и ее мать.

За лужайкой все еще шипел догорающий огонь. Черный дым поднимался в утреннее небо, загораживая солнце, отчего оно казалось черным как сажа.

Пласты льда покрывали землю там, где еще накануне стояли большие и маленькие дома жителей. Странный холодный огонь оставил на пепелищах лед.

Вся деревня лежала в руинах. Не осталось ничего.

Жители, отчаявшиеся и усталые после бессонной ночи, молча стояли и смотрели. Олдермен Гаррисон подошел к Деборе, его тень упала на нее, словно погребальное покрывало.

— Ты навела проклятие на деревню Равенсвуд в последний раз, — провозгласил он громовым голосом.

— Нет! Пощадите мою дочь! — завизжала Кэтрин. — Умоляю вас! Пощадите ее!

У Деборы задрожали коленки. Она поняла, что больше не может стоять. Земля шаталась под ней. Голова внезапно закружилась, и она впилась ногтями в ладони, боясь потерять сознание.

Олдермен сумрачно посмотрел на нее.

— Твоя мать хорошая и честная женщина, поэтому мы пощадили твою жизнь, — объявил он. — Но больше мы не хотим страдать от твоих злых чар.

Дебора вскрикнула. Она вцепилась в руку матери и с удивлением обнаружила, что она такая же ледяная, как и у нее.

— Ты должна немедленно уйти из нашей деревни, — приказал Гаррисон. — Уйти и больше никогда не возвращаться. Тебя отвезут в город Плимут. Там ты сядешь на отплывающий корабль. Он отвезет тебя на далекий остров — тропический остров, где никто не живет.

— Но, сэр… — запротестовала было девочка.

— Ты навела проклятие на деревню Тавенсвуд в последний раз, — провозгласил он громовым голосом.

— Ты приговариваешься к одиночеству на всю твою жизнь, Дебора Андерсен! — прозвучал голос Гаррисона. — Ты будешь жить совсем одна на острове, где никто больше не высадится. Там ты уже не сможешь никому причинить вреда своими злыми чарами.

Дебора протянула к нему руки, умоляя переменить решение. Но Гаррисон отвернулся от нее. Он и два мужчины с мушкетами направились прочь. Деревенские побрели за ними, возвращаясь к замерзшему пеплу, оставшемуся вместо их домов.

Дебора опомнилась и поняла, что все еще держится за руку матери. На лице Кэтрин застыла странная, отрешенная улыбка. Печальная, невеселая, как поняла девочка.

— Они пощадили твою жизнь, — тихо сказала мать.

— Но, мама… — запротестовала Дебора. — Что за жизнь будет у меня на том далеком и пустынном острове? Неужели мне придется там жить до самой смерти? Что мне делать, мама?

Эприл перегнулась через палубный рейлинг катера и во все глаза глядела на остров. Она видела наклонившиеся в разные стороны пальмы, росшие вдоль берега, а за ними зеленые холмы, сверкавшие под золотыми лучами солнца.

Прямо как прекрасный сон, подумала она. Ласковые аквамариновые волны… голубоватые скалы на берегу… маленькие белые домики, выглядывающие из пышной зелени…

Может, в голубых скалах находятся те самые пещеры? Я бы слазила в них, подумала Эйприл.

Она потянула за красную пластиковую серьгу, висевшую в ее левом ухе. Я как будто смотрю кино! Просто не верится, что все это происходит со мной на самом деле!

Водитель катера прибавил скорость, и судно с ревом помчалось по гребням волн. Показался короткий деревянный док. На воде покачивались маленькие белые моторные лодки.

По берегу к доку бежали два человека в белых шортах и майках. При виде их ребята, стоявшие за спиной у Эйприл, замахали руками и радостно закричали.

Эйприл повернулась к Кристен Вуд и показала ей большой палец.

— Классно! — воскликнула Кристен своим хрипловатым голосом.

Ребята из Академии на лодке с главного острова. Эйприл и Кристен мгновенно подружились.

Кристен, настоящий сгусток энергии, была низкорослая и жилистая. Ее черные как вороново крыло волосы были туго завязаны на затылке. Темные и круглые глаза, казалось, смотрели сквозь собеседника. Да еще ее забавная хрипотца в голосе…

Девочка по имени Мартина, высокая блондинка, смеялась заразительно и громко. По ее словам, у себя в Калифорнии она плавала любым стилем и надеялась поплавать тут вокруг острова.

Третьим был рыжеволосый мальчик по имени Энтони, серьезный и страшно напряженный. Эйприл показалось, что он нервничает. Ему не понравилось, когда они пошутили над его веснушками. И он не присоединился ни к одной из их шуток. Пока девочки сидели на палубе, радуясь солнцу, Энтони оставался внизу, в каюте, и читал книжку.

— Интересно, приехали уже на остров какие-нибудь знаменитости или нет? — сказала Эйприл. — Вы можете поверить, что мы будем общаться с кинозвездами, лауреатами науки и известными юристами?

Светлые волосы Мартины трепетали на ветру.

— Может, в нас обнаружат талант и пригласят сниматься в кино, и мы заключим классные контракты, — мечтательно сказала она.

Кристен захохотала.

— Мечтать никому не запрещено, — снисходительно заметила она.

Водитель заглушил мотор, и катер медленно дрейфовал к доку. Двое молодых людей стояли на берегу, ожидая приехавших. На их майках виднелись крупные черные буквы: «ПЕРСОНАЛ АКАДЕМИИ».

Водитель бросил канат. Один из молодых людей поймал его конец и привязал к столбику.

Сердце Эйприл учащенно забилось. Я здесь, подумала она. все-таки не сон, и я здесь. Эти две недели будут самыми запоминающимися в моей жизни.

— Эй, ребята, как дела? — Один из парней наклонился вниз, протянул Мартине руку и вытащил ее на деревянный настил. — Добро пожаловать в поселок Академии. Меня зовут Джош, а этот некрасивый парень Рик.

— Оставь меня в покое, — пробормотал Рик.

Эйприл протянула руку, и Джош помог ей выбраться из лодки. У него потрясающая улыбка, подумалось ей.

На загорелом лице Джоша горели оливковые глаза, а голову окружала густая копна спутанных черных волос.

Потом он помог Кристен. Энтони отказался от его помощи и выбрался сам.

— Два… три… четыре… — Рик пересчитал ребят, тыкая в них пальцем. Потом он повернулся к Джошу. — Эй, мы ведь ожидали только троих, верно? Как получилось, что вас четверо?

— Один из нас приехал зайцем, — пошутила Кристен.

Джош и Рик не улыбнулись.

— Это действительно странно, — сказал Джош.

Рик пожал плечами.

— Ладно. Пускай Маркс и разбирается.

— Дональд Маркс наш великий и славный вождь, — объявил Джош. — Вон там виднеется его роскошная резиденция, — он показал на белый домик под деревьями. — Мы с Риком его ничтожные рабы.

Рик игриво подтолкнул Джоша.

— Вообще-то, Маркс очень славный парень, — сказал он. — Это он придумал всю эту штуку. Он в самом деле великолепен. Вы сами увидите. Сейчас вы с ним познакомитесь.

— Как же наши сумки? — спросил Энтони.

— Мы сами их разгрузим, — ответил Джош. — Когда вас распределят по командам, мы принесем их в ваш домик.

Энтони нахмурился.

— Распределят по командам? Вы хотите сказать, что мы будем в какой-то команде?

Джош кивнул.

— Для «Игр жизни».

— Поверьте мне, когда начнутся игры, вы будете рады, что у вас есть товарищи по команде, — сказал Рик.

«Энтони не слишком походит на командного игрока, — подумала Эйприл. — Впрочем, может, он просто нервничает. Как я. Но все равно, лучше бы он оказался не в одной команде со мной».

Когда Джош вел их к Дональду Марксу, она с любопытством оглядывала маленький поселок. На нескольких домиках крыши были сделаны из пальмовых листьев. Длинное приземистое здание, вероятно, служило местом для всяких собраний. На песчаной площадке между домиками четверо мальчишек играли в фрисби. Эйприл увидела и двух девочек, лежавших на расстеленных пляжных полотенцах под солнцем.

Пожалуй, это лучший в мире лагерь отдыха!

На двери офиса виднелась крупная надпись, сделанная от руки: «БОЛЬШОЙ ЗМЕЙ». Джош открыл дверь и пригласил внутрь Эйприл и остальных.

Маркс восседал за столом, заваленным стопками бумаг и скоросшивателей. Когда они вошли, он вскочил на ноги, уронив на пол одну из этих стопок.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — сказал он, сжав перед собой ладони.

«Да он великан!» — подумала Эйприл.

Маркс был таким высоким, что ему приходилось наклоняться, чтобы не удариться о потолок. У него была громадная голова, круглая как шар и совершенно лысая.

Его маленькие черные глазки над мясистым носом пронзительно глядели на ребят, а щеки и подбородок щетинились отрастающей бородой. Огромная майка с надписью «АКАДЕМИЯ» обтягивала его широкие плечи с выпуклыми бицепсами.

«Как борец, — подумала Эйприл. — Вот он мне кого напоминает. Тех громадных борцов с телеэкрана».

Он тепло поздоровался с приехавшими ребятами и пожал каждому из них руку. Крепко пожал, как борец. Рука Эйприл некоторое время пульсировала после того, как Маркс энергично ее потряс.

— Ну вот, вы все здесь, — улыбнулся Маркс, и его крошечные глазки весело сверкнули. — Я понимаю, поездка получилась для вас долгая. Но я уверен, что вы не пожалеете об этом.

Он стал шарить в бумагах, заваливших его стол.

— Вам всем, конечно, хочется распаковать свои вещи и немножко отдохнуть. Сейчас, минуточку терпения. Я вот только разыщу ваши бумаги…

Он поднял на них глаза.

— Должно быть, вы удивляетесь, почему я не держу все это в компьютере. Ну… мы построили на острове маленький электрогенератор, не очень мощный. Так что приходится экономить электроэнергию. Никаких компьютеров. — Он остановил взгляд на Мартине. — И никаких фенов для волос.

— Скажите, ночью горят в лагере огни? — поинтересовалась Эйприл.

— Немножко, — ответил Маркс, роясь в бумагах. — Но все равно тут достаточно темно. Учтите, что до этого на острове никто не жил. Нам пришлось все строить самим.

Он вытащил ящик с файловыми папками.

— Ага. Вот они. Итак, давайте сверим ваши имена. — Внезапно выражение его лица изменилось, и он часто заморгал, глядя на один из листков.

— Ой, — сказал он. — Что-то странное. — Он прищурился. — Мои глаза меня подводят. Слова плавают по странице. — Он потряс головой. — По-видимому, я слишком перегрелся на солнце. Или мне пора носить очки.

Он вернулся к списку имен. Поочередно проверил Энтони, Мартину и Кристен. Затем он повернулся к Эйприл.

— Ну, последняя по порядку, но не по важности, — сказал он, ухмыляясь сквозь темную щетину бороды. — Как твое имя?

— Эйприл Пауэрс.

Он посмотрел на свой список.

— Пауэрс… Пауэрс… — Он пристально взглянул на девочку, как бы изучая ее. — Эйприл Пауэрс…

Эйприл кивнула.

— Ты получила наше письмо? Приглашение? — спросил Маркс.

Эйприл почувствовала, что ее лицо заливает горячая краска.

— Да, разумеется, — резко ответила она и нервно дернула за свою серьгу.

Маркс медленно провел пальцем по длинному списку имен. Затем, почесав лысую голову своей пухлой рукой, он снова повернулся к Эйприл.

— Мне очень жаль, — мягко произнес он. — Но тебя нет в списке.

Эйприл снова залилась краской.

Я… я не понимаю, — пробормотала она. Маркс хмуро уставился на свой список. Снова провел пальцем по всем фамилиям, пересчитал их, шевеля губами.

— Одиннадцать… двенадцать. Да, у нас уже есть двенадцать, — сказал он, поднимая глаза на Эйприл. — Ты случайно не захватила свое приглашение?

— Ну… нет, — ответила Эйприл. — Я как-то не подумала, что…

— Мы можем разместить только двенадцать ребят, — принялся объяснять Маркс, снова почесав свою лысую макушку. — А твоего имени нет в списке.

— Но ведь… как это могло получиться? — спросила Эйприл. Она пыталась сохранить спокойствие, но ее голос задрожал.

Маркс еще раз стал проверять список. Перелистал несколько страниц.

— Может, кто-то лишний прибыл сюда раньше? — бормотал он.

Он тяжело опустился на раскладной стул, стоявший возле его стола.

— Ну, мы никак не можем принять тринадцатого участника, — сказал он, качая головой. — У нас три команды по четыре человека. И только двенадцать коек. Для тринадцатого места нет. — Тут он уставился на Эйприл, как бы ожидая от нее чего-то.

— Чт-т-то вы хотите этим сказать? — пробормотала девочка.

— Ты не можешь остаться здесь. Нам придется отправить тебя домой, — сказал Маркс.

— Но — я ведь проделала такую далекую дорогу! — воскликнула она.

Кристен шагнула вперед и положила руку на плечо Эйприл.

— Это несправедливо, — сказала она Марксу. — Может, мы с ней как-нибудь поделимся? Будем вместе в команде или типа того…

«Какая она молодец, — подумала Эйприл. — Мы только вчера встретились, и вот она уже оказалась такой хорошей подругой».

Маркс опять потряс головой.

— Мне жаль, — сказал он. — Но здесь идет речь о выигрыше в сто тысяч долларов. Я не могу позволить остаться тому, кого нет в списке. Это нарушит все правила нашей игры. И будет нечестно по отношению к остальным.

— Но ведь… но ведь… — залепетала Эйприл. На ее глаза уже наворачивались слезы. Она прикусила губу, стараясь не заплакать.

Как несправедливо, думала она. Как ужасно несправедливо.

Я была приглашена. Мое имя должно быть в этом списке.

Либо Маркс ошибся, либо кто-то другой, посторонний.

Но ведь меня пригласили. Значит, мне должны разрешить остаться.

Несправедливо. Несправедливо.

Что мне теперь делать?

Тут за ее спиной раздался пронзительный вопль. От неожиданности Эйприл подпрыгнула.

Повернувшись, она увидела, что Мартина открыла рот и издала еще один пронзительный вопль.

— НЕЕЕЕЕЕТ! ПОМОГИТЕ! ООООЙ! ПОМОГИТЕ!

Струйки алой крови брызнули из ушей Мартины. Она зажала уши ладонями. Но кровь все равно лилась ручьями, словно вода из водяного пистолета.

— ОООООХ! ПОМОГИТЕ! МОИ БАРАБАННЫЕ ПЕРЕПОНКИ…

Мартина упала на колени, кричала, плакала. Ее кровь забрызгала всю комнату. Светлые волосы девочки сделались красными.

Маркс быстро опомнился. Подбежав к двери, он позвал Джоша и Рика. Потом вытащил из ящика стола аптечку.

Присев на корточки рядом с Мартиной, он отвел ее ладони от ушей. Скатав ватный тампон, стал останавливать кровь.

— Случилось что-то ужасное. У тебя лопнули барабанные перепонки? — крикнул Маркс. — У тебя раньше болели уши?

Мартина покачала головой.

— Нет. Ой… как больно! Очень больно! — провыла Мартина. — Я… я этого просто не вынесу!

В офис стремительно вбежали Джош с Риком и молодая темноволосая женщина. Все они вытаращили от ужаса глаза, когда увидели кровь и лежащую на полу Мартину.

— Где медсестра? — строго спросил Маркс.

— На большом острове, — ответил Рик.

— Ладно, тогда девочку нужно срочно доставить на большой остров, — приказал Маркс. — Отведите ее на катер. Быстро!

Трое сотрудников Академии помогли Мартине подняться на ноги. Она кричала и плакала, зажимая уши руками. Ее осторожно вывели из кабинета Маркса.

С тяжелым вздохом он рухнул на свой стул. На его лысине блестели крупные капли пота. Он вытирал кровь с рук и с майки кусочком ваты.

Эйприл внезапно поняла, что сильно прикусила свою нижнюю губу. Разжав зубы, она ощутила вкус крови. В ее груди лихорадочно билось сердце. Она не могла забыть струйки алой крови, бьющие из ушей Мартины.

Как же все это случилось? Еще минуту назад Мартина спокойно стояла вместе со всеми…

А в следующее мгновение…

Эйприл почувствовала на себе взгляд Маркса и повернулась к нему. Его лоб наморщился, а маленькие темные глазки впились в нее. Как будто он ее изучал и оценивал.

Наконец, он заговорил.

— Я совершенно не понимаю, что случилось с Мартиной. Все так внезапно… Могут барабанные перепонки лопнуть сами собой, без всякой причины?

— Бедная Мартина, — прошептала Кристен. — Как это ужасно. Кровь и все такое…

— Ой, я страшно перепугался, — сказал Энтони, побледневший до такой степени, что исчезли даже его веснушки. — Я до сих пор весь дрожу. Сегодня ночью мне наверняка приснятся кошмары.

— Медсестра на большом острове поможет Мартине, — сказал Маркс. — Как только позволит ее состояние, мы отправим ее домой на самолете.

Маркс потер свои пухлые щеки и, прищурясь, взглянул на Эйприл.

— Ну… кажется, для тебя освободилось место.

Эйприл с трудом сглотнула. Когда же успокоится ее сердце? Оно готово выскочить из грудной клетки.

— Вы хотите сказать, что..?

— Нам требуется двенадцать ребят, — произнес Маркс. — Теперь твой номер двенадцать. Мартина выбыла из игры. Так что ты можешь остаться, Эйприл. — Он бросил взгляд на список участников, лежащий на столе. — Странно, — пробормотал он.

— Спасибо! Спасибо! — воскликнула Эйприл.

Маркс отпустил их, сказав, что они могут идти на улицу и познакомиться с другими ребятами.

— Я хочу навести тут порядок, — объяснил он. — Потом я сообщу номера ваших домиков и состав команд.

Эйприл вышла вслед за Кристен и Энтони на яркий солнечный свет. Миллион мыслей кружились в ее голове, так что ей едва не стало дурно.

«Что тут творится? — удивлялась она. — Почему моего имени не оказалось в списке? Почему Маркс так странно посмотрел на меня? И почему у Мартины ни с того ни с сего лопнули барабанные перепонки?

Все было так ужасно. Так страшно».

Эйприл внезапно услышала хихиканье Энтони. В первый раз за все время их знакомства.

— Энтони? Что тут смешного? — спросила она.

Энтони вспыхнул.

— Ничего, — ответил он. — Ничего.

И поспешно ушел подальше от нее.

Веревочный мостик раскачивался на теплом ветру.

Под ним тихо струился ручей; его вода сверкала на солнце.

Мост слишком ветхий, он не выдержит нагрузки, подумала Эйприл. На нее нахлынул холодный страх. Неужели нас заставят пройти по нему? Веревки все изношенные и растянутые.

Эйприл посмотрела на единственную веревку, служащую перилами. На прогалы в настиле. Шагнешь не так и провалишься вниз.

— Ого! Забавный мостик! — воскликнул Энтони, останавливаясь рядом с ней. Он довольно потер руки.

«Он шутит?» — подумала Эйприл. С тех пор как она услышала его хихиканье после ужасного несчастья с Мартиной, этот мальчишка стал ей совершенно непонятен.

Неужели ему в самом деле не терпится пройти по этому ветхому мосту? Или это просто у него такие шутки?

Большую часть времени Энтони был погружен в себя. Но потом что-то поражало его, казалось смешным, и он начинал хихикать. Впрочем, они оказались в одной команде, так что Эйприл придется волей-неволей с ним ладить.

К ним подошли и двое других членов их команды. К радости Эйприл, Кристен тоже оказалась вместе с ней. Они с Кристен были не слишком похожи. По сравнению с ней Эйприл казалась спокойной и задумчивой. И совсем не такой спортивной.

Маленькая и жилистая, Кристен не могла усидеть на одном месте. Ей требовалось постоянное движение.

Она любила соревноваться. Хотела выигрывать, выигрывать, выигрывать. И говорила без умолку.

Четвертым членом их команды был мальчик по имени Марлин. Афроамериканец, высокий и очень атлетичный. У Марлина были короткие волосы, большие карие глаза, которые, казалось, все замечали и все взвешивали, крошечная серебряная серьга в ухе и обезоруживающая улыбка.

Марлин всегда подбадривал остальных членов команды, всегда старался их развеселить — короче, был неформальным лидером и при этом веселым лидером. Если бы мы выбирали капитана команды, я бы предложила Марлина, подумала Эйприл.

…Команды были организованы на первом собрании Академии вечером, через несколько часов после приезда Эйприл. Маркс стоял в дверях длинного домика и лично пожимал руки всем участникам игр, хлопал по плечу, смеялся, болтал с каждым.

Он представил всем Джоша, Рика и Эбби, третью сотрудницу Академии. Потом Маркс просил каждого из двенадцати участников игр встать, представиться и немного рассказать о себе.

— Итак, в наших «Играх жизни» участвуют три команды, — объявил Маркс. — Соревнований будет много. В большинстве игр команда-победитель должна набрать десять очков. Для второго места требуются пять очков. Третье место — ноль очков.

— Самые важные соревнования испытают вашу верность, честность и храбрость, — продолжал он. — Они стоят по пятьдесят очков каждое. После каждого из этих крупных соревнований проигравшая команда будет аннулирована.

— Что это значит? — спросила из заднего ряда Долорес, высокая светловолосая девочка в красной короткой юбочке.

— Что значит «аннулирована»? — переспросил Маркс. — Это значит, что вы исчезнете отсюда. Вас здесь не будет!

Несколько ребят засмеялись. Но большинство внимательно, без улыбки смотрели на Маркса.

«Серьезная группа, — решила Эйприл. — Они приехали сюда, чтобы соревноваться. И выиграть сто тысяч долларов».

— К соревнованию на храбрость уцелеет только одна команда, — продолжал Маркс. — И если ее участникам удастся выиграть, они поделят между собой главный приз. Я желаю всем вам удачи. Это великолепный остров. Но жить вам тут будет нелегко.

— Когда же приедут знаменитости? — снова выкрикнула Долорес. — Они нам что-нибудь покажут? Или просто пообщаются?

Маркс пришлепнул на лысине москита.

— Сейчас мы как раз выясняем с ними сроки, — ответил он. — Я надеюсь, что дам вам ответ через пару дней. Очень скоро вы познакомитесь с этими интересными и преуспевшими людьми.

Энтони, сидевший в переднем ряду, поднял руку.

— Скажите, соревнования начнутся прямо завтра? — спросил он.

Маркс покачал головой.

— Они уже начались, — пробормотал он.

— Мы должны выиграть, — заявил Марлин после собрания. Он собрал Кристен, Эйприл и Энтони на песчаной площадке между домиками. — Никаких проблем. Мы обязательно выиграем — с разгромным счетом!

Подняв над головой руки, он начал распевать:

— Мы победим! Мы победим! Мы победим!

Кристен и Энтони быстро присоединились к нему.

Эйприл всегда стеснялась петь вместе с толпой. Просто она не принадлежала к такому типу людей. Но тут она увидела взгляды товарищей по команде, и ей пришлось тоже запеть.

— Мы победим! Мы победим! — Теперь Марлин заставил их прыгать во время пения. И Эйприл быстро вошла в общий настрой. Она пела и прыгала вместе с ребятами, чувствуя, как нарастает внутри нее восторг. Чувствуя, как хорошо быть членом команды.

Расходившиеся по своим домикам ребята из других команд увидели их — и быстро собрались, чтобы тоже спеть боевые напевы.

— Мы победим! Мы победим!

Громче. Громче. Голоса эхом отдавались в скалах, разносились мягким ветерком по крошечному островку.

«Как все это классно! — думала Эйприл. — Все так воодушевились. Эти две недели будут просто потрясающие!..»

И вот наступило следующее утро. Эйприл смотрела на веревочный мостик, покачивающийся на ветру.

Он совсем не был похож на мост. Скорее на гигантскую сетку. Разве можно пройти по этим узловатым веревкам?

Ручей, протекающий внизу, недостаточно глубок, чтобы в нем можно было плавать. Если кто-то упадет с мостика или провалится сквозь него…

Она внезапно поймала себя на том, что думает о Пам. Когда Эйприл сообщила ей про Академию, та пожелтела от зависти и ревности.

— Зря они пригласили тебя, а не меня, — фыркнула Пам. — Всем известно, что я намного спортивней, чем ты. Я скорей выиграю. Ты ведь никогда не любила заниматься в гимнастическом зале. Должно быть, там произошла какая-то ошибка.

Эта ее последняя фраза настолько рассердила Эйприл, что она онемела от злости. Поэтому она отправилась на остров, даже не попрощавшись с Пам.

Я докажу ей, что она ошибалась, думала Эйприл, глядя на веревочный мостик. Пам не единственная, кто любит состязания. Я тоже по своей натуре победительница.

Пронзительный свисток вывел Эйприл из ее раздумий. Джош махал руками, приглашая всех подойти к нему и послушать. Он снова подул в свисток.

Волнистые, темные волосы Джоша развевались на ветру. Он был одет в белую майку с надписью: «ПЕРСОНАЛ АКАДЕМИИ» и мешковатые джинсовые штаны, обрезанные выше колена.

— Давайте, показывайте время! — крикнул он.

Он показал свистком на веревочный мостик.

— Вот ваше первое испытание, — объявил он. — Десять очков за первое место. Пять очков за второе. Кто-нибудь из вас уже ходил когда-нибудь по веревочным мостикам?

Не поднялось ни одной руки.

— Что ж, тогда я поделюсь с вами секретом, как это делается, — сказал Джош. — Не нужно смотреть вниз.

Он явно пытался пошутить, однако почти никто из ребят не засмеялся.

— Соревнование простое, — объявил Джош. — Я буду замерять время каждого участника. Пробегаете по одному. Отдельные результаты я сложу вместе. Получится командное время. Выигрывает команда с самой маленькой суммой времени.

Он обвел взглядом группу из двенадцати ребят.

— Вопросы есть? Все готовы?

Он достал из кармана серебристый хронометр.

— Так. Начинает команда номер один. Давайте. Пошли!

Эйприл была в команде под номером три.

Нам придется смотреть, как пробегут обе команды, поняла она. Я разнервничаюсь окончательно!

Следующие минуты были до предела наполнены действием.

Звучал свисток. Хватаясь за веревочные перила, ребята один за другим перебирались по качающемуся мостику.

Некоторые бежали легко, не наклоняя головы и не обращая внимания на то, что мостик раскачивается, а под ногами трещат связанные узлами веревки.

Другие пробирались с большей осторожностью, медленно. Прежде чем сделать очередной шаг, они проверяли, надежно ли стоит нога.

Джош свистел. Ребята ликовали. Эйприл дергала свою красную серьгу и смотрела на соревнующихся. «Смогу ли я пройти?» — невольно промелькнула в ее голове крамольная мысль. Но она тут же вспомнила Пам и твердо решила — да, смогу!

— ООООУУУААА!

Все ребята ахнули, когда поскользнулся Эрни, крупный, упитанный парень из второй команды. Его нога запуталась в веревке, и он упал животом на раскачивающиеся перекладины мостика. Громко застонав, Эрни схватился за веревочные перила и быстро подтянулся.

— Быстрей, Эрни! Давай! Давай! Давай! — кричали ему трое товарищей по команде. Он кое-как, спотыкаясь, добрался до конца мостика. Прозвучал свисток. Партнеры по команде ликовали и поздравляли его.

Теперь наша очередь, сообразила Эйприл и набрала в грудь воздуха.

«Только не трусь», — тихонько пробормотала она сама себе.

— Энтони, иди первым, — распорядился Марлин. — Потом Кристен, дальше я, последней Эйприл. Удачи, ребята. У нас все получится!

После свистка Энтони направился через мостик. Наклонившись вперед, он быстро подтягивался на веревках и двигался с постоянным ритмом.

Он без труда перебрался на другую сторону, и за ним на раскачивающийся мостик ступила Кристен. Сначала она споткнулась, но стала поднимать выше колени, и ее спортивные тапочки легко переходили с веревки на веревку.

Сердце Эйприл забилось еще сильней, когда она увидела, как пробежал свою дистанцию Марлин. Мы сейчас прошли лучше всех, поняла она. Мы можем выиграть — если я не напорчу.

Марлин буквально перелетел через мостик. Эйприл поставила ногу на веревку и схватилась правой рукой за перила. Она поймала себя на том, что у нее заболела челюсть, оттого что она слишком сильно стиснула зубы. Сделав глубокий вдох, она заставила себя расслабиться.

Прозвучал свисток. Эйприл двинулась по шаткому мостику.

— Давай! Давай! Давай! — раздавались крики ее друзей.

Ее ноги дрожали, но она нашла удобный ритм. Подняв глаза, она видела, как ей машут и кричат ребята.

Она уже одолела половину дороги, когда внезапно упала.

Ее нога зацепилась за веревку — и ее тело рванулось вперед.

Веревочные перила выскользнули из ее руки. Она зашаталась. Отчаянно попыталась схватиться за перила.

Промахнулась.

Я падаю! На какую-то долю секунды она испытала невероятный ужас.

Я падаю через край!

Эйприл больно упала на живот. Под ней плясали веревки.

Ошеломленная, она слышала крики и визг, доносившиеся с другого края мостика. И только тогда поняла, что не сорвалась в ручей.

— Вставай! Вставай! Вставай! — умоляли ее товарищи по команде.

Поборов смущение, она встала на ноги. Конец мостика казался ей страшно далеким. Она побежала дальше на дрожащих ногах.

«Давай! Давай! Давай! — уговаривала она себя. — Я все смогу! Я смогу!»

Теперь ей казалось, что она летит — летит по раскачивающимся веревкам.

Под свисток Джоша она спрыгнула с моста.

— Йессс! — Упав на колени, она обрадовалась твердой земле.

— Победила первая команда — шесть секунд! — объявил Джош. — Команда номер два заняла второе место.

Эйприл смотрела на ребят из победивших команд — те прыгали от радости и поздравляли друг друга.

Когда она поднималась на ноги, перед ней оказались Марлин и Энтони.

— Что за проблемы у тебя? — сердито спросил Энтони. — Ты знала, что это соревнование на скорость?

— Отстань от нее, — оборвал его Марлин и оттолкнул. — Она поскользнулась, вот и все.

— Но что ты так долго лежала и не вставала? Заснула, что ли? — не унимался Энтони.

— Это несправедливо, — резко заявила Кристен, сверкнув глазами на Энтони. — Мы все когда-нибудь ошибаемся.

— К тому же мы одна команда, — добавил Марлин. — Мы должны держаться друг за друга. В следующий раз мы их победим.

Энтони крепко сжал кулаки. Его обычно бледное лицо покраснело.

— Мы должны выиграть! — кипел он. — Моей семье очень нужны эти деньги!

— Успокойся, — сказала ему Кристен. — Мы обязательно выиграем. Я знаю.

— Ты никуда не годишься! — снова набросился Энтони на Эйприл. — Ты ведь даже не должна была сюда приезжать.

Эйприл отшатнулась, словно получила пощечину. Замечание Энтони больно задело ее.

Неужели все думают так же, как и он? Неужели они тоже считают, что мне тут не место?

— Не слушай его, — сказала Кристен, обнимая Эйприл за плечи. — У него просто плохое настроение. Наверное, он не владеет собой. Ведь он рыжий.

Эти ее слова почему-то рассмешили Эйприл. Она и Кристен возвращались вслед за остальными ребятами к домикам Академии.

Они шли по тропе через густой тропический лес. В кронах деревьев щебетали птицы. Над головой шелестели широкие пальмовые листья. Под ногами шныряли маленькие бурые ящерицы.

— Зато завтра ты всех победишь, когда мы будем карабкаться на скалы, — утешала ее Кристен.

Назавтра было намечено соревнование по скалолазанию.

Эйприл совсем забыла про него. Оно пройдет на берегу, на тех странных голубых скалах. На тех самых мерцающих голубизной утесах, которые Эйприл видела с катера.

«Я хочу победить в этом соревновании, — сказала она себе. — Я должна победить».

По дороге она заметила, как Энтони все время косится на нее.

Как же мне доказать ему, что я тоже умею побеждать? Как убедить всех, что я по праву стала членом их команды?

Она смотрела на голубые скалы. Они мерцали, словно лед и, казалось, звали ее к себе, притягивали, манили.

«Да, — решила она. — Да. Я знаю, что мне делать».

После ленча большинство ребят пошли купаться на берег. Эйприл направилась по извилистому берегу к выступам скал.

Она решила потренироваться. Сегодня она полазает по камням, чтобы лучше их чувствовать во время соревнования.

Я не хочу подвести завтра свою команду, — твердо сказала она себе.

Полуденное солнце висело прямо над ее головой. Эйприл шла в бейсбольной шапочке, но шея уже начинала гореть. Девочка вздохнула, вспомнив, что забыла взять с собой солнцезащитный крем.

Она была в бледно-голубой майке без рукавов и в белых теннисных шортах. Ну и ладно, решила она. Немножко обгорю сегодня. Подумаешь!

Скалы высились перед ней и сияли под ярким солнцем. Волны шлепались об их подножие и тут же убегали назад.

На мокрых камнях легко и поскользнуться, сообразила Эйприл. Она перешла с песчаной полосы на гальку. Еще несколько шагов, и она очутилась в тени крутого каменного склона.

На поверхности утеса она заметила темные пещеры. Своими неровными краями они напоминали нарисованные пещеры из мультиков.

«Интересно, что это за камень? Я никогда еще не видела таких голубых скал», — подумала она.

Ее глаз поймал какую-то вспышку света. Какое-то промелькнувшее цветное пятно.

Кто-то быстро двигался — в одну из пещер?

Эйприл прищурилась и заслонила рукой глаза от яркого солнца. Кто это был? Птица? Морское существо, обосновавшееся в пещере?

Ответа она не получила — пятно куда-то пропало.

Она вздохнула, наклонилась вперед, постояла, собираясь с силами — и полезла на скалы. К своему удивлению, она ощутила на лице прохладный ветерок.

Ее тапочки скользили по каменной поверхности. Она потянулась и схватилась руками за выступ, находившийся на уровне ее плеч, собираясь подтянуться и залезть на него.

Зйприл осторожно пробралась туда по скользкой наклонной поверхности. И встала на колени нас) кучкой белых предметов.

— удивленно воскликнула она.

Выступ… оказался холодным.

Эйприл потрогала другие камни. Да. Они были холодные. И воздух вокруг них тоже.

Как же это могло быть? Ведь солнце так сильно греет. — Ее плечи уже стали розовыми.

Эти скалы стоят каждый день под жарким солнцем. Почему же они остаются такими холодными?

Эйприл подтянулась и влезла на край уступа. Крупные, плоские, словно ступени, камни плавно поднимались кверху. Она легко может даже бежать по ним.

Солнечный свет отражался от их поверхности. Шагая по склону, она все время чувствовала струившийся от него холод.

Возле вершины она остановилась и оглянулась назад. Оказывается, она забралась выше, чем думала.

Внизу сверкающие зеленовато-синие волны океана мягко шлепались о прибрежные скалы. Далеко слева плавали возле берега ребята.

Как здесь красиво!

В это время она заметила у входа в пещеру другую вспышку яркого света.

Потом взгляд ее упал на какую-то кучку, сложенную на скалах у входа в пещеру.

Эйприл осторожно пробралась туда по скользкой наклонной поверхности. И встала на колени над кучкой белых предметов.

Кости?

Да. Тонкие рыбьи и птичьи косточки были сложены в высокую горку, которая образовала ровный круг.

Эйприл перевела взгляд на отверстия пещер, вырезанных повсюду в скалах.

Как сюда попали эти кости?

Может, какой-нибудь зверь приносит сюда свою добычу, чтобы полакомиться ею в безопасном месте? Или тут обедает какое-то другое островное существо? Она уставилась на кости. Все чисто обглоданы. Животное не сложит их так аккуратно.

От новой мысли, пришедшей ей в голову, по спине девочки побежали мурашки. Она повернулась и уставилась на пещеры.

Может, на этом острове живет кто-то еще?

ведь кости сложены ровным кругом, — объясняла Эйприл.

Марлин пожал широкими плечами.

— Ну и что? Что это доказывает?

— Животное не могло это сделать, — не унималась Эйприл. — Это доказывает, что мы не одни на этом острове. Тут живет кто-то еще какой-то человек…

Ее товарищи по команде покачали головой.

Они сидели на песке, у прибойной полосы. Красный шар солнца медленно погружался в океан, создавая впечатляющий световой эффект.

Чайки лениво скользили по темнеющему небу. По берегу бродили две белые цапли, не обращая внимания на четверых ребят и их жаркий спор.

— Я не понимаю, почему вы не хотите мне поверить, — сказала Эйприл. — Я ведь…

— Маркс сказал нам, что здесь никто и никогда не жил, — перебил ее Энтони. — Так зачем тебе доказывать, что он нам солгал?

— Кто доказывает? Я вовсе и не говорю, что он лжет. Но, может, он просто не знает обо всем, что творится на этом острове?

— Как на острове может кто-то жить? — вступила в спор Кристен. — Это невозможно. Тут нет абсолютно никого. Так что лучше забудь про свои кости, Эйприл.

— Но ведь… — запротестовала та.

— Что, если туда их положил Маркс? — спросил Марлин.

— Да. Точно! — тут же поддержал его Энтони. — Может, это часть какого-нибудь соревнования? Часть программы «Игр жизни»?

— Вдруг кости — проверка нашей верности? — продолжал Марлин. — И ты испортишь шансы всей нашей команды, если назовешь Маркса лжецом.

— Ты хочешь нам все испортить! — злобно воскликнул Энтони.

Эйприл разозлилась.

— В чем проблема, Энтони? — спросила она, — ты с самого приезда придираешься ко мне.

Его щеки залились густой краской.

— Извини, — пробормотал он. — Правда. Что-то я стал слишком раздражительным. — Он протянул ей руку. — Мир?

— Мир. — Девочка пожала его руку и улыбнулась. — Дружба?

— Точно, — ответил он.

Все тут такие напряженные, подумала Эйприл. Мы все. Нам бы бегать и смеяться. Ведь жизнь на этом удивительном острове должна казаться нам сплошным праздником.

Но все совершенно свихнулись на этих «Играх жизни». Никто не может расслабиться.

Может, мне удастся что-то сделать, решила она. Может, я сумею всех развеселить хоть немножко…

На следующее утро небо заволокли облака. Дул холодный ветер с океана. В доке на пенистых волнах мотались лодки. Деревья стонали и трещали под порывами ветра.

Эйприл бежала вдоль домиков, догоняя своих товарищей по команде. Все они торопились на завтрак в длинный дом, служивший не только залом для собраний, но и столовой.

— Эй, подождите! — крикнула Эйприл. — Я покажу вам классный волшебный фокус.

Вся их четверка остановилась в дверях столовой. Несколько ребят уже сидели за двумя длинными деревянные i столами. Эйприл заметила Долорес в центре зала, та направлялась к стоявшему возле стены столу с едой.

Эйприл улыбнулась ребятам.

— Внимание. Смотрите, что я сейчас заставлю делать Долорес.

Она подняла правую руку, направила палец на девочку и пробормотала про себя несколько слов.

Долорес неожиданно остановилась и удивленно вытаращила глаза. Ее рот открылся, и она громко сказала: «Ко-ко-ко».

Эйприл махнула на нее рукой, и Долорес стала ходить по столовой и квохтать, словно курица.

Кто-то издал удивленный возглас. Вскоре все смеялись.

«Превосходно, — подумала Эйприл. — Всем понравился мой маленький волшебный фокус».

— А теперь смотрите! — крикнула она.

Снова показав пальцем на Долорес, она пробормотала другие непонятные слова.

Долорес застыла на мгновение. Затем начала кружиться. Сначала медленно, потом быстрей. Ее руки безвольно болтались.

Длинные светлые волосы девочки развевались вокруг головы. Она взмахивала руками, словно пыталась сохранить равновесие.

— Помогите! — в ужасе закричала Долорес. — Кто-нибудь — помогите мне!

Смех оборвался. В зале стало тихо. Все глаза устремились на высокую, кружащуюся девочку.

Долорес кружилась все быстрей. Волосы хлестали по ее щекам. Она издавала крик за криком.

Как мы и репетировали, подумала Эйприл.

Она не отводила палец от Долорес и прищурила глаза, делая вид, что направляет на нее свою энергию.

Здорово кричит, как будто и в самом деле испугалась!

Когда я вчера попросила ее подыграть мне в этой маленькой шутке, она сначала не хотела. Не верила, что у нее получится. Но сейчас она играет просто потрясающе!

Эйприл окинула взглядом зал для собраний. Все ребята молчали, вытаращив от ужаса глаза. Стоявшая рядом с ней Кристен тоже напряглась и не отрывала взгляда от вращающейся девочки. Марлин и Энтони смотрели то на Долорес, то на Эйприл.

«Они поверили, — торжествующе подумала Эйприл. — Они в самом деле поверили, что я умею это делать».

Мы все славно посмеемся, когда я расскажу им правду.

Эйприл снова повернулась к Долорес. Бедняжка, наверное, устала, и у нее закружилась голова. Пора дать ей сигнал, чтобы она остановилась.

Эйприл замахала обеими руками и прокричала какие-то слова.

Что, Долорес не слышит, что ли? Эйприл повторила слова.

Почему она не останавливается?

К удивлению Эйприл, Долорес кружилась все быстрей —

Зал наполнился криками, когда, бешено крутясь и размахивая руками, Долорес повисла на метровой высоте.

Потом поднялась еще выше.

Эйприл увидела, как исказилось от ужаса лицо девочки — ужаса.

— Помогите мне! Ой, помогите! — пронзительно кричала она. — Эйприл, прекрати! Эйприл, — пожалуйста!

Джош и Рик выбежали на середину зала. Подпрыгивали. Тянули руки кверху. Отчаянно пытались схватить Долорес и опустить ее вниз.

Однако крутящаяся девочка поднималась все выше, так, что они уже не могли ее достать.

Прижав ладони к щекам, Эйприл беспомощно наблюдала, как Долорес взлетела к самому потолку. Ее голова с громким стуком ударилась о деревянную балку.

Долорес громко застонала.

— Оооох. Пожалуйста… кто-нибудь., заставьте ее прекратить это…

Эйприл с ужасом обнаружила, что все глаза устремились на нее. Ее товарищи по команде начали пятиться назад. Кристен недоверчиво нахмурилась.

— Я… я этого не делала! — выдавила из себя Эйприл.

Ребята снова закричали, когда со столов поднялась в воздух вся посуда. Яйца, тосты, мисочки с кашей, кружки с апельсиновым соком — все улетело со столов и повисло в воздухе.

Лампочки замигали и погасли. Ребята попрятались под столами, когда на них стали пикировать тарелки и кружки.

Долорес закричала, снова ударившись головой о балку. Потом она ударилась о стену и соскользнула на пол. Там она распростерлась — и больше не шевелилась.

Тарелки и кружки, еда и сок — все с грохотом полетело на пол. Ребята застыли от страха. Столовая погрузилась в зловещее молчание.

Ребята стали вылезать из-под столов. Джош и Рик поспешили к Долорес и опустились возле нее на колени. Она все еще не шевелилась.

Все взгляды снова устремились на Эйприл. В глазах своих товарищей по команде она прочитала немое обвинение и поспешно отвернулась.

И сразу увидела, что из дверей на нее смотрит Дональд Маркс. Он задумчиво тер свой заросший щетиной подбородок и смотрел на нее, смотрел так жестко…

— Я не делала этого, — прошептала Эйприл. — Вы должны мне поверить. Это была только шутка.

Кристен по-прежнему холодно изучала ее. Марлин и Энтони отодвинулись к стене и опасливо косились.

Эйприл чувствовала на себе взгляд Дональда Марукса, когда шла по берегу вместе с остальными ребятами на соревнование скалолазов.

Впереди шагал Джош. Он отвечал за это мероприятие. Однако Маркс тоже отправился вместе с группой, чтобы понаблюдать за ребятами.

Долорес, которая была в первой команде, уже почти пришла в себя. Но по дороге к голубым скалам старалась держаться как можно дальше от Эйприл.

Остальные шли по песку маленькими группами — по двое и по трое. В основном каждая команда держалась вместе. Однако Эйприл оказалась в одиночестве.

Ее товарищи по команде не хотели даже смотреть на нее. Все трое ушли далеко вперед и непрерывно что-то обсуждали вполголоса.

Эйприл знала, что они говорят о ней.

«Теперь все на острове считают меня чуть ли не ведьмой, — с грустью думала она. — Я стала изгоем. Полным изгоем. Большинство из них меня боятся. Что делать? Как мне всем доказать, что я такая же нормальная, как и они? Что это не я заставила кружиться Долорес и летать посуду? Но что же тогда случилось с Долорес?»

Эйприл вновь и вновь задавала себе этот вопрос. Что за странная сила подняла девочку в воздух? Сорвала со столов еду и тарелки?

По спине Эйприл побежали мурашки. Ей стало жутко.

Тут произошло слишком много странных и жутких вещей. Мартина и ее лопнувшие барабанные перепонки… холодные, как лед, скалы… горка птичьих и рыбных косточек возле пещер… Долорес, взлетевшая под потолок…

Если бы только Эйприл могла поговорить об этом со своими товарищами по команде! Но теперь они просто боятся ее.

Погрузившись в свои невеселые мысли, Эйприл с удивлением обнаружила, что Джош идет рядом с ней. Он вытащил листок из своих волнистых, темных волос и направил на нее взгляд своих темно-зеленых глаз.

— Как дела, Эйприл?

Она уныло вздохнула.

— Не очень хорошо.

— Берите вправо, ребята, — крикнул он идущим впереди. — Мы будем подниматься на скалы возле тех пещер.

Он опять повернул лицо к девочке.

— В зале собраний творилось что-то совершенно непонятное.

— Все считают, что это я устроила, — нахмурясь, ответила Эйприл. — Ты тоже так думаешь — верно?

Джош пожал плечами.

— Я не знаю, что и подумать. Вообще-то, я не верю, что люди обладают такими возможностями.

— Я тоже не верю, — поддержала его Эйприл. — Я уж точно не обладаю ими. И все это было задумано как шутка. Мы с Долорес отрепетировали вчера вечером. Так что это была просто шутка. Но…

Некоторое время они шли молча. Впереди них блестели голубые скалы.

— На этом острове вообще есть что-то странное, — произнесла Эйприл.

Джош пнул камень, отбрасывая его с тропинки.

— Возможно, ты и права, — пробормотал он.

Эйприл схватила его за руку и заставила остановиться.

— Что ты хочешь этим сказать? Значит ли это, что ты мне веришь?

Он опять пожал плечами.

— Может быть. — Тут он понизил голос до шепота. — Я прожил на этом острове месяц до приезда ребят. Помогал строить домики вместе с Риком; с нами было еще несколько парней. И… — Он остановился.

Эйприл увидела, что за ними наблюдает Маркс.

— И что? — спросила она.

— Меня не покидало ощущение, что тут творится что-то странное, — прошептал Джош. — Как-то вечером мы с парнями устроили пикник на берегу. И… я могу поклясться, что слышал голос. Женский. Напевавший какую-то песню.

Эйприл сглотнула.

— Правда?

Джош кивнул.

— Я все понимаю, да, понимаю. Остров необитаемый. Мы тут единственные жители. Но я могу поклясться, что слышал чье-то пение. Впрочем, может быть, это было какое-то причудливое эхо в пещерах. Но оно показалось мне абсолютно жутким.

— Я обнаружила горку костей! — возбужденно выпалила Эйприл. — Вчера. Около пещер. Рыбные и птичьи кости. Выложенные кружком, как не могло бы сделать ни одно животное. Но только мне никто не верит.

— Хмм… Вообще-то, мне нельзя говорить с вами, ребятами, о таких вещах, — сказал Джош. — Я сотрудник, понятно? Иначе у меня будут большие неприятности.

— Может, устроим небольшое расследование? — предложила Эйприл. — Проверим пещеры? Вдруг что-нибудь и обнаружим…

Джош почесал в голове.

— Пожалуй. Пожалуй, завтра утром. Если мне удастся отлучиться из лагеря на несколько минут. Я никак не могу выбросить из головы тот поющий женский голос.

Он улыбнулся ей и рысцой побежал в начало группы.

— О'кей, ребята, мы будем подниматься к вершине здесь, — объявил он. — Линия финиша там наверху, те зубчатые камни. — Он показал рукой.

Эйприл посмотрела на холм, сложенный из голубых камней. «Тут круче, чем в том месте, где я лазила вчера», — подумала она.

Джош дунул в свисток. Он велел командам собраться для последнего совещания.

Кристен, Энтони и Марлин стояли у края скал. Они недобро смотрели на приближавшуюся к ним Эйприл.

— Вообще-то, мы не хотим тебя видеть в нашей команде, — покраснев, заявил Энтони. — Но у нас нет выбора.

— Слушайте, ребята, первое главное соревнование — верность. Забыли? — напомнила им Кристен. — Так что мы должны забыть все, что испытываем в отношении Эйприл. Мы должны показать верность своей команде — иначе нас выставят в первом же раунде.

— Дайте мне шанс, — взмолилась Эйприл. — Я знаю, что вы думаете. Но это не так. Дайте мне шанс проявить себя. Я обещаю, что вы не пожалеете об этом.

Никто ей не ответил.

Наконец, Марлин пробормотал:

— У нас не остается другого выбора.

Энтони с несчастным видом поглядел на нее.

— Только помоги нам выиграть это состязание, о'кей?

Он повернулся и пошел к стартовой линии. Остальные последовали за ним.

«Сегодня я должна сделать все как надо, — думала Эйприл, наблюдая за началом соревнования. Четверо ребят из первой команды рассеялись по скользким голубым скалам. — Может, если я помогу своей команде выиграть это соревнование, они станут лучше относиться ко мне?»

Однако несколькими минутами позже на середине скалистого холма Эйприл поскользнулась. Ее нога попала в трещину между двумя неровными камнями.

Острая боль пронзила ее до позвоночника.

Она закричала. Но быстро взяла себя в руки и, не обращая внимания на боль, побежала дальше к финишу.

Ее команда пришла второй и выиграла первые пять очков.

Но Эйприл видела, как разочарованы ее товарищи.

В лагерь она возвращалась одна. Остальные поспешили вперед, чтобы поваляться на пляже. Они даже ни разу не оглянулись на нее.

По дороге Эйприл не покидало странное ощущение, что за ней наблюдает. повернулась пещерам и увидела, что-то мелькнуло на фоне одного из отверстий.

Может, там кто-то есть?

Может, кто-то прячется в этой пещере и наблюдает за ней?

В тот вечер Дональд Маркс собрал всех в зале. Его лицо было мрачным. Он не встречал всех у дверей шутками и улыбками, как делал это обычно.

Вместо этого он тяжело протопал в переднюю часть зала. Поднял кверху обе руки, призывая ребят к тишине. Затем объявил:

— Увы, я сообщу вам плохие новости. Наши особые гости — знаменитости, приглашенные нами, — не смогут приехать.

Зал наполнился криками и стонами досады.

Я не могу поверить, подумала Эйприл. В приглашении обещали, что эти люди приедут.

— Конечно, мы все разочарованы, — продолжал Маркс. — Но там возникла проблема с судном. А у некоторых наших гостей слишком напряженный график.

Интересно, они вообще собирались сюда приезжать? Или это была ложь с самого начала?

Она наблюдала, как Маркс вытирает со лба пот белым носовым платком. Вокруг нее ребята огорченно вздыхали и что-то бормотали друг друзу.

— Но в любой вещи всегда есть и хорошая сторона, — продолжал Маркс. — Зато теперь мы можем посвятить все свое время «Играм жизни». — Он усмехнулся. — И поверьте мне, мы приготовили вам множество сюрпризов.

— Завтра состоится шикарное событие! — выкрикнул Рик.

— Да. Завтра будет ночной поход, — подтвердил Джош.

— Сейчас я вам все объясню, — сказал Маркс. — Три команды отправятся в поход самостоятельно и на всю ночь.

— Ууааауу! Ночная тусовка! — закричал мальчик по имени Джаред. — Кр-р-руто!

Маркс засмеялся, затем продолжал:

— Вам предстоит обследовать как можно большую часть острова. Вы должны пройти к малому доку с другой стороны. Рик и Эбби будут ждать вас там и отметят ваше появление. Далее вас ждет самая трудная часть задания — найти обратную дорогу. И запомните — вы не имеете права возвращаться в лагерь, пока не взойдет солнце.

— Как нас будут судить? — спросила Долорес из заднего ряда.

— Выиграет та команда, которая вернется первой после наступления рассвета, — ответил Маркс. — Но помните о том, что эти состязания являются частью главного соревнования — на верность.

Эйприл поглядела через зал на своих товарищей по команде. Разве мы выиграем такое соревнование? Ведь они меня!

Сделав еще несколько объявлений, Маркс посоветовал всем как следует выспаться.

— Вам это пригодится!

Ребята встали со скамеек и пошли на улицу. Когда Эйприл вышла на солнечный свет, к ней подошел Джош.

— Ну как, не передумала идти на разведку? — шепотом спросил он. — Тогда встретимся утром после завтрака возле дока.

— Отлично! — шепнула ему Эйприл.

— Думаю, ты права. Тут что-то есть… — Он замолчал, увидев, что на них смотрит Маркс. — До завтра!

Эйприл поспешила в свой домик. Она понимала, что ей нужно выспаться. Однако на душе у нее было тяжело и тревожно. Она все время возвращалась мыслями к Долорес, кружившейся под потолком. К ребятам, испуганно глядящим на нее. Обвиняющим ее, Эйприл.

Она заснула лишь через несколько часов.

Утро выдалось жарким и влажным, словно в джунглях. Эйприл проснулась вся мокрая от пота. Ее волосы прилипли к шее, а ночную рубашку можно было выжимать.

Сегодня будет жарко.

Она зевнула и потянулась. Кристен и две другие девочки уже ушли.

— Вот бы проваляться сегодня весь день в постели, — пробормотала она, но тут же вспомнила о Джоше и их секретных планах.

Она торопливо оделась, натянув на себя белую майку и шорты цвета хаки. Причесала волосы и надела на голову бейсбольную кепку.

За завтраком она поискала взглядом Джоша, но нигде его не обнаружила. Есть не хотелось. Она была слишком возбуждена. Однако она заставила себя выпить кружку апельсинового сока и съесть миску с кукурузными хлопьями.

Где же Джош?

— Эйприл? Эй, Эйприл! — крикнул ей с соседнего столика Марлин. — Мы хотим встретиться и поговорить насчет ночного похода.

— Я… я извиняюсь, — ответила Эйприл. — Мне… нужно кое-что сделать. — Она вскочила и выбежала из зала собраний.

Возле входа она наткнулась на Долорес. Та попятилась, в ее глазах мелькнул ужас.

— Не приближайся ко мне! — резко воскликнула она, потом повернулась и, скрестив на груди руки, пошла к домику.

— Долорес, я несколько раз пыталась извиниться перед тобой, — сказала Эйприл, догоняя ее. — Но ты избегаешь меня. Я клянусь — я ничего такого не делала. Я вообще не понимаю, как это случилось, но там не было никакой моей вины.

Долорес в ярости повернулась к ней.

— Ты едва меня не отправила на тот свет! — воскликнула она. — Ты заманила меня, уговорив на эту дурацкую шутку. А потом едва не сломала мне шею.

— Нет! — возразила Эйприл, хватая ее за руку. — За кого ты меня принимаешь? Что я — какой-нибудь маг или колдунья? Я не могу заставлять людей летать по воздуху!

— Тогда каким образом я оторвалась от пола? И почему со столов улетела вся еда? — грозно спросила Долорес.

— Я не знаю. Честное слово, не знаю, — ответила Эйприл, — но собираюсь это выяснить. Прямо сейчас.

Она повернулась к доку, загородив ладонью глаза от яркого утреннего солнца. Где же Джош? Он ведь сказал, что встретится с ней там.

— Пожалуйста, поверь мне, — сказала она Долорес. — Прошу, прими мои извинения. Я…

Но Долорес уже скрылась в своем домике.

Вздохнув, Эйприл побежала к доку. Маленькие, пушистые белые облака отражались в чистой воде. Чайка низко парила над морем. Внезапно она нырнула и схватила рыбешку. И понесла свою добычу наверх, серебристую и стройную, бьющуюся в ее клюве.

Эйприл бросилось в глаза, что вторая лодка исчезла. Теперь в деревянном доке болталась на волнах только одна лодка.

Эйприл искала Джоша. Она осмотрела весь пляж. Его нигде не было.

Тыльной стороной ладони она вытерла пот со лба. Солнце еще низко висело над горизонтом. Но воздух уже был жарким и влажным.

Разбрасывая ногами песок, Эйприл побрела назад к лагерю. Когда она проходила мимо зала собраний, на нее упала тяжелая тень. Перед ней на дорожке оказался Дональд Маркс.

— Что случилось, Эйприл? — спросил он без улыбки.

— Вы не видели Джоша? — спросила она.

Маркс прищурил глаза.

— Ты разве не слышала? Я думал, что Рик объявил это за завтраком.

— Объявил о чем? — спросила Эйприл. — Сегодня утром я немного опоздала на завтрак.

Маркс кивнул.

— A-а. Ну… Джош заболел сегодня ночью.

— ? — воскликнула Эйприл.

— Мы подумали, что у него, возможно, лопнул аппендикс, — сказал Маркс, не отрывая от нее глаз. — Ему было страшно больно. Нам пришлось отправить его на главный остров. — Следующие слова Маркс произнес медленно, словно они подразумевали какой-то дополнительный смысл.

— Думаючто Джош сюда больше не вернется.

Солнце уже погрузилось в море, однако воздух по-прежнему оставался жарким и душным. В кронах деревьев жужжали насекомые. Тоненький серп луны повис в небе прямо среди колышущихся пальмовых листьев.

После ужина Эйприл встретилась со своими товарищами по команде у входа в зал собраний. У всех на спинах горбились рюкзаки. Кристен поднесла к губам бутылку с водой.

Энтони направил луч фонарика в лицо Эйприл.

— Ты готова?

Девочка кивнула и тоже достала фонарик из своего рюкзака. Лагерь опустел. Две другие команды собрались на берегу океана.

— Знаете, что я вам скажу? — прошептала Эйприл. — Что-то случилось с Джошем, но вряд ли у него аппендицит. Маркс просто нас обманывает.

Энтони высунул язык и скосил глаза от досады.

— Ну вот, опять она за свое!

— Эйприл, что ты снова затеяла? — резко спросила Кристен.

— Мы с Джошем придумали один план, — ответила Эйприл, оглядываясь по сторонам, не слышит ли ее Маркс. — Пойти на разведку. Потому что мы с ним одновременно пришли к выводу, что на этом острове творится что-то странное. Может, тут живет кто-нибудь еще.

— Вдруг на острове водятся ! — фыркнул Энтони и изобразил зловещий театральный хохот. Марлин покачал головой.

— Прекратите этот дурацкий разговор.

— Я ничего не придумываю, — не унималась Эйприл. — Маркс подслушал, как мы договаривались с Джошем о встрече возле дока. И сегодня Джоша уже нет в лагере. Вот так.

— Джошу стало плохо среди ночи, — ответил Марлин. — Мы все слышали об этом за завтраком. Эйприл, хватит всех баламутить.

Она увидела, что ребята не хотят ей верить.

— Они считают, что единственное странное явление на этом острове — это я сама, — пробормотала Эйприл себе под нос.

Ребята направились прочь от лагеря по песчаной тропе, ведущей в лес. Под низкими ветвями деревьев было темно. Бледный и слабый лунный свет не пробивался сквозь густую растительность. Всей команде пришлось зажечь фонарики и направлять их свет себе под ноги.

— Эта тропа проходит мимо пещер в прибрежных скалах, — сказал Мартин. Он и Энтони шли рядом, стукаясь иногда плечами. За ними шагала Кристен, направляя луч на гладкие стволы деревьев.

Эйприл брела в нескольких метрах от Кристен. Она испытывала легкую тревогу и восторг. Сквозь непрерывное жужжание насекомых ей слышалось тихое воркование птиц, ночующих на ветвях деревьев.

Полностью насладиться этим восхитительным ночным приключением ей мешали мысли о Джоше…

— Я не знаю, попадем ли мы по этой тропе на другую сторону острова, — сказал Марлин. — Придется пойти по ней и посмотреть.

— Ну, мы не можем пройти по берегу. Там слишком много скал, — сказала Кристен. — Придется идти до малого дока, к Рику и Эбби, через лес.

— Трудней всего нам будет отыскать дорогу назад, — добавил Энтони. — Ведь мы окажемся на противоположном краю острова.

— Это для нас не проблема! — воскликнул Марлин, вытаскивая что-то из своего рюкзака. Длинное серебристое лезвие блеснуло при свете фонариков.

— Мачете! — воскликнул Энтони.

— Довольно страшная штука, Марлин. Что ты собираешься с ней делать? — озабоченно спросила Кристен.

Марлин усмехнулся и несколько раз рубанул воздух большим ножом.

— Я воин кун-фу! — воскликнул он.

— Эй, осторожней! — Кристен отпрянула назад.

— Мачете поможет нам найти обратную дорогу, — объяснил Марлин. — Я буду делать зарубки на деревьях.

С этими словами он подошел к узкому стволу пальмы, занес для удара мачете и с силой вонзил его в мягкую древесину. Р-раз!

Эйприл подошла к ребятам и тоже посветила на ствол. Лезвие мачете оставило на нем узкую зарубку глубиной около дюйма.

Марлин вел свою команду все глубже в чащу. Через каждые несколько шагов он останавливайся и делал взмах мачете. P-раз! Появлялась еще одна метка на их пути.

— Назад мы пойдем по этим зарубкам, — сказал Марлин. — Тогда мы вернемся в лагерь раньше всех, а те команды будут ходить по чаще, аукаться и звать своих мамочек, потому что заблудятся. — Тут он засмеялся и снова взмахнул лезвием.

Р-раз!

— Круто! — восхищенно заявил Энтони. — Очень круто!

Тропа повернула к берегу. До слуха ребят донесся плеск волн о прибрежные скалы. Все остановились, увидев ящерицу, попавшую под луч фонарика Энтони.

Ящерица застыла и уставилась на них; в ее черных круглых глазках отражался желтый свет.

— Маленькая, а противная, — заявил Энтони и занес ногу. — Раздавить, что ли?

— Не смей! — воскликнула Кристен, отпихивая его в сторону. — Пускай бежит!

— По-моему, она совсем не противная. Наоборот, очень клевая, — возразила Эйприл.

— Каждый предпочитает себе подобных! — угрюмо ответил Энтони.

Ящерица внезапно опомнилась и юркнула в густые заросли папоротника. Тропа закончилась на краю леса. Марлин оставил последнюю зарубку и повел свою группу к пещерам в скалах.

Внезапно Эйприл почувствовала пробежавший по ее спине холодок. Они с Джошем собирались этим утром обследовать те самые пещеры. Неужели Маркс в самом деле уволок Джоша из лагеря среди ночи?

Чего боится Маркс?

Голубые скалы — такие странно холодные все время — даже днем казались жутковатыми. Ночью они мягко сияли под бледным лунным светом.

Когда Эйприл подошла к ним ближе, ей показалось, будто это мерцающее сияние пульсирует, бьется —

Она заморгала. Гони эти сумасшедшие мысли, приказала она себе и быстро побежала по влажному песчаному грунту догонять свою команду.

— Подождите! — крикнула она. Догнав ребят, Эйприл некоторое время молча шла рядом с ними. Вдруг она замерла и прислушалась.

— Стойте! — произнесла она пронзительным от страха голосом.

Она задрожала всем телом и схватила Марлина за руку.

— Стой! Ты слышишь? Голоса! Голоса! Из той пещеры!

Ребята остановились. Кристен ахнула. Фонарик выскользнул из пальцев Энтони. Напряженно прислушиваясь, он даже не пытался его поднять. Марлин рассмеялся первым.

— Эйприл, ну ты и чокнутая, — пробормотал он. Тут только Эйприл поняла, что до сих пор сжимает его руку. Она отпустила его и попятилась.

А? Что?

— , ты слышишь голоса, — заявил Марлин с досадой. — Это ребята из другой команды.

Эйприл с облегчением выдохнула задержавшийся в груди воздух.

— Ох, правда. Простите.

Взглянув на скалы, она увидела Долорес. Она узнала ее по длинным светлым волосам. Девочка карабкалась по каменному склону вместе с тремя своими товарищами.

Эйприл снова набрала в грудь воздуха. Соберись, велела она себе. Соберись — немедленно.

Я слишком даю волю своему воображению, решила она. Мне нужно взять себя в руки и расслабиться. Я должна доказать своей команде, что я не чокнутая.

По условиям игры, три команды не должны были встречаться и идти вместе. Поэтому Мартин повернул от пещер и снова направился к деревьям.

Кристен и Энтони переговаривались, все еще потешаясь над страхами Эйприл.

— Послушайте, ребята, я ведь извинилась перед вами, — возмутилась она. — Все, теперь я заткнусь. Обещаю. До рассвета я больше не скажу ни слова.

— О'кей, — согласился Марлин. — Хватит болтать. Попытаемся стать настоящей командой. Впереди еще долгая ночь. Лучше подумайте, какое это замечательное приключение!

Он взмахнул мачете — р-раз! — и сделал еще одну зарубку на гладком стволе пальмы.

— Эй, дай попробовать! — воскликнул Энтони и выхватил нож из рук Марлина.

— Осторожней… — предупредил его Марлин.

Энтони вонзил лезвие в дерево. Р-раз!

— Классно! — воскликнул он. Вытащил нож — и размахнулся снова. На этот раз он сделал еще более глубокий разрез чуть ниже первого.

— Эй, ты ранишь дерево! — запротестовала Кристен.

Схватившись за рукоятку мачете, она попыталась отнять его у Энтони. Он не отдавал. Так они боролись, пока к ним не подошел Марлин.

— Одной зарубки вполне достаточно, — сказал он, забирая свой нож. — Это не для баловства. Мы помечаем дорогу.

— Куда мы попали? — спросила Эйприл.

Листва над головой сделалась гуще и совсем закрыла небо. Серпик луны тоже пропал.

Тут гораздо темней, заметила Эйприл. И совсем тихо. Насекомые внезапно замолкли. Эйприл прислушалась к плеску океанских волн о береговые скалы. Он тоже стих.

— Мы находимся где-то в середине острова, — сказал Марлин. — Если мы будем идти прямо…

— Но тропа тут кончилась, — возразила Кристен, направляя луч фонарика на деревья. — В какую сторону нам теперь?

— Мы должны по-прежнему двигаться на север, — ответил Марлин. Сняв бейсбольную кепку, он вытер ладонью вспотевший лоб. — Уфф, ну и жара сегодня! Вот бы сейчас искупаться!

— В какой стороне от нас сейчас океан? — спросила Эйприл. — Я… я уже совсем запуталась.

— Я взял с собой компас, — сообщил Энтони, снимая с плеч рюкзак. — Стрелка должна показывать на север, верно? — Присев на корточки, он расстегнул «молнию».

Кристен наклонилась к Энтони и посветила ему фонариком, пока тот рылся в рюкзаке. Он вытащил бутылку с водой и долго пил.

— Не торопись, — с сарказмом произнес Марлин. — Ничего особенного. Мы только заблудились в середине острова.

— Не беспокойтесь. Наверняка другие команды заблудятся тоже, — заявил Энтони. — Эй, вот он.

Он вытащил круглую вещицу на кожаном ремешке.

— Мой дедушка отдал мне этот компас, когда вернулся с Аляски. Он искал золото на Юконе и…

— Прибереги свою семейную историю на потом, — посоветовала ему Кристен и посветила на компас. — Ну? Так куда нам идти? В какой стороне север?

Энтони вгляделся в компас. Повернул его на ладони. Затем повернул еще раз.

Внезапно он вскочил на ноги.

— Ой! Не может этого быть! Это невозможно! Невероятно!

Он повернул компас так, чтобы его увидели остальные. Эйприл протиснулась между Марлином и Кристен.

Стрелка компаса сошла с ума. Она быстро крутилась, описывая круг за кругом.

— Невероятно! — снова воскликнул Энтони. — Почему стрелка так себя ведет?

— Потому что компас сломался, — хмуро ответил Марлин.

— Компас не может сломаться! — с жаром возразил Энтони. — Он магнитный. Вот и все. Это просто магнит. Что же заставляет стрелку так крутиться?

Эйприл посмотрела на взбесившийся компас. Он напомнил ей сошедшие с ума часы из мультиков.

— Убери его, — пробормотал Мартин и снова вытер пот со лба. — Ой! — Он шлепнул себя по шее. — Кто-нибудь захватил жидкость от москитов?

— Сколько сейчас времени? — спросила Кристен. Марлин осветил фонариком свои часы и долго всматривался в циферблат.

— Вы не поверите, — прошептал он наконец.

Он сильно тряхнул рукой и снова посмотрел на часы.

— Они… они остановились, — сказал он. — Они остановились и показывают без семи минут два.

Эйприл поднесла к свету свои часы и удивленно охнула.

— Мои тоже! — воскликнула она. — Глядите. Они остановились без семи минут два.

— Странно, — пробормотала Кристен. — Сначала компас, затем часы. Это абсолютно странно.

— Ты начала себя вести совсем как Эйприл, — фыркнул Энтони.

— Давайте искать океан, — предложила Эйприл. — Если он будет слева от нас, мы пойдем в правильном направлении.

— Тогда нам нужно туда, — сказал Марлин. Он повернулся влево и стал пробираться сквозь деревья.

— Нет, постой! — Энтони быстро застегнул «молнию» на рюкзаке, закинул его на плечо и побежал вдогонку за Марлином. — Ты все перепутал. Мы должны идти туда! — он показал направо.

— По-моему, Энтони прав, — заявила Кристен. — Ведь мы пришли сюда мимо тех деревьев — забыли? — Она показала рукой назад.

Эйприл посветила фонариком на землю.

— Где же тропинка? Если мы найдем, где она кончилась…

— Нет, это бесполезно! — воскликнула Кристен. — Мы прошли мимо тех деревьев. Я точно помню.

Все четверо заговорили одновременно.

— Эй! Замолчите! Замолчите! — наконец заорал Марлин и поднял мачете над головой.

Его товарищи по команде замолчали. Нож так грозно сверкал в руке Мартина, что Эйприл стало страшновато.

— Мы же оставили след, верно? — спросил Марлин, все еще размахивая над головой мачете. — Мы ведь специально оставили зарубки.

— Мы это сделали для обратного пути, — возразила Кристен. — Но сейчас нам пока рано возвращаться назад.

— Почему бы нам не вернуться назад? — спросил Марлин.

— Верно, — согласился Энтони. — У нас впереди еще вся ночь.

Кристен прищурилась и посмотрела на Марлина.

— Какой у тебя план?

Он показал на деревья.

— Мы найдем свои зарубки и пойдем по ним. Назад, к голубым скалам и океану.

— Пойдем назад? — недовольным тоном переспросила Кристен.

Марлин кивнул.

— Ну, не до лагеря, разумеется. Ведь нам нельзя там показываться до рассвета. Просто вернемся к скалам. Таким образом мы снова будем знать, куда нам идти.

— Да, правильно, — поддержала его Эйприл. — После этого мы опять пойдем через лес, так, чтобы океан находился слева от нас.

Энтони задумчиво почесал щеку.

— Возвращаться к самым скалам?

— Почему бы и нет? — ответил Марлин и показал на деревья. — А впрочем, знаете что? Мы ведь можем выбрать любое направление — какое угодно — и просто идти. Почему бы не попробовать? К тому же это не так далеко.

— Хороший план, — согласилась Эйприл. — Ладно, хватит спорить. Пошли!

Марлин хлопнул ее по спине.

— Эй, молодец, Эйприл! Поддерживаешь дух нашей команды! Теперь твоя очередь варить кашу!

Все засмеялись, даже Энтони. От этого у Эйприл стало легче на душе.

Марлин подошел к деревьям.

— Тут мы сделали последнюю зарубку, — сказал он и посветил фонариком на ствол дерева.

Все четверо пошли быстрым шагом к следующей зарубке. Но только они остановились, как услышали резкий звук.

Громкое р-раз!

Совсем рядом. Справа от них.

Они повернулись на этот стук.

— Кто там? — крикнул Марлин.

Тишина.

Затем снова — р-раз!

Стук лезвия, врезающегося в древесину. Но уже впереди.

— Эй! — крикнул Энтони. — Там кто-то есть? Кто там?

Из-за деревьев донесся еще один удар по дереву. На этот раз слева и ближе.

Марлин бросился на этот звук. Однако остановился при новом звуке.

— Кто это делает? — закричал он.

— Кто там? — крикнула Кристен.

Эйприл быстро осветила лес фонариком. Но луч выхватил только деревья, папоротники и низкие кусты. Больше ничего. Ничего и никого.

Р-раз! Р-раз!.. Р-раз!

Удары по деревьям звучали теперь со всех сторон. Близко и далеко. Спереди и сзади них. И с обеих сторон. То и дело слышался свист лезвия по воздуху. И удары… удары…

Все быстрей и быстрей…

— Ничего не понимаю! — заявила Кристен дрожащим голосом. Она зажала ладонями уши, чтобы не слышать эти пугающие звуки. Размеренные, ужасные… — Хоть бы это прекратилось! Хоть бы прекратилось! — стонала она.

— Нам надо выбираться отсюда! — прокричал Марлин.

Р-раз! Р-раз!..

— Пойдем по проложенной нами тропе, — сказал Энтони, тараща от страха глаза. — Вот наша зарубка.

Р-раз!.. Р-раз!.. Удары раздавались повсюду.

— Нет. Вот наша зарубка, — возразила Кристен, хватаясь за пальмовый ствол.

— Вот тут тоже сделана зарубка, — сообщила Эйприл. — И там тоже. Глядите… — Ее слова застряли в глотке.

На каждом дереве!

На каждом дереве в этом лесу появилась зарубка.

Кто это сделал? Ведь они никого не видели. Ни одного человека.

Однако пугающий звук продолжал раздаваться в их ушах.

Р-раз!.. Р-раз!.. Р-раз!

Мачете задрожало в руке Марлина. Он поднял его и шел, держа перед собой, словно меч.

Звуки размеренных ударов эхом разносились по лесу и затихали где-то вдалеке.

— Кто здесь? — крикнул Марлин, размахивая своим большим ножом. — Кто это делает? — Он повернулся к остальным. — Какое-то безумие! Невероятное безумие!

Эйприл схватила его за руку.

— Пошли, — сказала она. — Выбери направление — любое!

Однако Марлин застыл и все слушал и слушал удары металла по дереву.

— Пошли сюда! — закричала Кристен и побежала через лес. — Бежим! Мы куда-нибудь все равно выйдем.

Эйприл потащила за собой Марлина. Ребята побежали за Кристен, ныряя под низкие ветви, продираясь сквозь запутанные лианы.

— Мы должны пройти на ту сторону острова к Рику и Эбби, — напомнил им запыхавшийся Энтони.

— Сначала нам нужно просто выбраться отсюда! — отчаянно крикнула Кристен.

— Эй, слушайте. — Эйприл остановилась и, тяжело дыша, прижалась плечом к пальме. На стволе виднелась зарубка примерно на высоте ее груди.

— Прекратились! — воскликнул Марлин. — Удары наконец-то прекратились.

Они снова различили жужжание насекомых и шелест ветра в пальмовых листьях.

— Надо идти дальше, — сказала Эйприл. — Островок крошечный. Берег где-то близко.

— Что же это все-таки было? — дрожащим голосом воскликнул Энтони.

Ребята шли цепочкой через деревья, и на каждом из них была сделана зарубка.

Внезапно Эйприл показалось, что ее рюкзак весит тысячу тонн. Рубашка на спине намокла от пота.

Высокие стебли, похожие на тростник, хлестали ее по лицу. Девочка выставила вперед одно плечо, пробираясь сквозь траву и кустарник.

Вдалеке она увидела крошечные мерцающие огоньки — светлячков. В обычных условиях она обязательно остановилась бы, чтобы полюбоваться этим волшебным зрелищем.

Но не в эту ночь. Теперь ей все казалось слишком странным, слишком пугающим.

Они потерялись в этом влажном и жарком лесу, в котором останавливались часы, сходила с ума стрелка компаса, а незримые лезвия делали насечки на деревьях…

— Сколько мы уже идем? — простонал Энтони. Он остановился на небольшой песчаной поляне и сбросил на землю свой рюкзак. Потом промокнул лоб рукавом рубашки.

— Как минимум полчаса, — ответила Эйприл. Ее темная челка прилипла к потному лбу. Она обвела лучом фонарика поляну. — Полчаса, а мы еще никуда не вышли.

Она села на песок и вздохнула.

— Лес не такой уж большой. Пора бы нам уже давно выйти на берег.

Глаза Марлина сверкнули. По лицу расплылась странная улыбка.

— Я знаю, что это такое, — заявил он. — И понимаю, что тут происходит!

Могу поспорить, что все это часть «Игр жизни», — сказал Марлин. — Точно! Теперь я уверен, что Маркс запланировал все эти веши. Зарубки на деревьях — все это специальные эффекты или что-то в этом духе.

Энтони недоверчиво прищурился.

— Специальные эффекты? Ты шутишь — да?

— Нет, я серьезно, — ответил Марлин, возбужденно сверкая глазами. — Разве вы не видите? Все это должно было случиться. Мы и должны были потеряться. И перепугаться. Все запланировано. Все это входит в программу игр.

Кристен задумчиво посмотрела на Марлина.

— Возможно, ты прав, — тихонько согласилась она. — Но мы все-таки до сих пор не нашли дорогу — согласны? Нам нужно добраться до малого дока, а потом вернуться в лагерь.

Застонав, Эйприл поднялась на ноги.

— По-моему, нужно двигаться дальше, — сказала она. — Продолжать идти по прямой. Где-то впереди должен быть берег.

— Мы выйдем на берег в любом случае, — усталым голосом согласился Энтони. — Ведь это же остров — верно?

— К тому же очень маленький, — добавила Кристен.

Они направились дальше. Все молчали. Вокруг сверкали светлячки и летали рядом, словно сопровождая ребят.

Эйприл допила свою воду. Пот заливал ей глаза. Все тело зудело. Мышцы болели.

— Тут что-то не так, — заявила она, когда прошел еще как минимум час. — Тут какая-то чудовищная ошибка. Ведь за час можно пересечь весь этот островок.

Кристен вздохнула.

— Лес никак не кончается, словно он растягивается и растягивается перед нами.

Энтони повернул голову к Марлину и зло усмехнулся.

— Ну как, это тоже, по-твоему, специальные эффекты?

Марлин толкнул его обеими руками.

— Отстань от меня. Надоели твои насмешки, кретин!

Энтони взмахнул рюкзаком, стараясь зацепить его краем Марлина.

— Парни, перестаньте! — воскликнула Кристен, быстро встав между ними. — Еще не хватало, чтобы вы сейчас подрались.

— Точно. Может, сейчас мы проходим испытание на верность? — предположила Эйприл.

— А ты вообще заткнись! — огрызнулся Энтони, резко повернувшись в ее сторону. — Твое мнение тут вообще не требуется! Может, это ты насылаешь на нас свои злые чары? Вот что с нами творится! Может, сейчас у нас лопнут барабанные перепонки?

Эйприл обиженно попятилась.

— Заткнись, Энтони! Заткнись! — взмолилась Кристен. — Ты снова стал совершенно невыносимым. В который раз.

— Нам нужно держаться вместе, — заявил Марлин и протянул Энтони свою бутылку с водой. — Вот. Держи. Тут еще немножко осталось.

Энтони ударил по бутылке, отталкивая ее от себя. Она упала на землю.

— Хватит, надоело. Я просто хочу вернуться в лагерь.

— Тебе не нужны сто тысяч долларов? — зарычал Марлин. — Ты совсем забыл, зачем мы сюда приехали? Собираешься все нам испортить?

Энтони закатил глаза под лоб, но ничего не ответил. Только вздохнул с досадой и пнул ногой бутылку, так, что она отлетела в кусты.

— Ладно, пошли, — пробормотал он.

Они надели рюкзаки и снова зашагали по лесу.

прошло времени? Эйприл потеряла ему счет.

Наконец она увидела на небе розовую полоску.

— Невероятно! — ахнула она. — Уже светает. Скоро поднимется солнце.

— Мы шли всю ночь, — сказала Кристен, устало зевнув.

— Солнце встает на востоке, верно? — заявил Марлин и махнул рукой. — Значит, тут север, а там юг.

Энтони поднес палец к губам.

— Тссс! Слушайте!

Сквозь шелест жестких пальмовых листьев ребята различили знакомый звук — мягкий плеск волн, разбивающихся о камни.

— Океан! — воскликнула Кристен. — Наконец-то мы вышли к нему!

Через несколько минут они вышли из леса — и обнаружили перед собой в рассветном тумане очертания голубых скал. Розоватый солнечный свет лился на пещеры и гладкие камни, окутывая их нежным сиянием.

— — обрадовался Марлин, выбрасывая кулаки в воздух, и побежал к скалам. — Сейчас мы перелезем через скалы и пойдем по берегу к лагерю! — крикнул он.

Эйприл и остальные ребята побежали вслед за Марлином по скользкому склону. Рюкзаки колотили их по спинам. Красное утреннее солнце отражалось в океане, окрашивая его пурпуром.

Весь мир наполнился буйством красок. Эйприл радовалась тому, что долгая и утомительная ночь подошла к концу.

Внезапно до нее донесся пораженный крик.

Посмотрев в ту сторону, она обнаружила, что Марлин лежит на земле перед входом втемную пещеру. Как же он ухитрился туда упасть? Странно…

— Все о'кей! — крикнул он. — Я просто поскользнулся, вот и все. Никаких проблем!

Он быстро встал на ноги и махнул рукой Эйприл. Тогда она побежала по желтому песку вслед за Кристен и Энтони.

Вскоре после этого они на последнем дыхании вбежали в лагерь. Эйприл увидела пустую площадку и не сразу заметила Рика и Эбби. Сотрудники Академии стояли перед открытой дверью склада и доставали какое-то снаряжение. Кроме них, в лагере никого не было.

— Эй! Мы вернулись! — закричал Энтони.

Рик и Эбби повернулись к ним.

— Тихо — вы разбудите остальных, — предупредил Рик.

— Они давно вернулись, — сообщила Эбби. — Куда вы запропастились, ребята? Вы ведь даже не добрались до малого дока.

— Мы с Эбби беспокоились за вас, — сказал Рик.

— Мы заблудились, — ответил Энтони.

— Ну ладно, хорошо, что выбрались сами, — сказала Эбби. — Ступайте отдыхать. Ведь вы всю ночь провели на ногах. — Она повернулась к Рику. — И мы тоже. У меня не осталось сил. Ладно, пока.

Рик запер склад, и они с Эбби направились к своим домикам.

Эйприл повернулась к Энтони и Кристен.

— Ну и ночка выдалась! — вздохнула она. — Скорей бы лечь и хоть немного поспать. Эй, где же Марлин?

— Что? Он шел за нами, — ответила Кристен.

Эйприл окинула взглядом пляж. Пусто. Никого нет.

Сложив ладони рупором, она крикнула:

— Марлин! Марлин! — По ее спине пробежал холодок.

— Куда же он делся? — с отчаянием воскликнула она. — Он… пропал!

— Он сейчас придет, — зевая, успокоил ее Энтони. Рыжие волосы прилипли к его голове. По лицу текли грязные ручейки пота.

— Но где же он может быть? — не унималась Эйприл.

— Может, он остановился, чтобы полюбоваться восходом, — предположила Кристен и тоже зевнула. — Мало ли что пришло ему в голову? — Она побрела к домику. — Ты идешь?

Эйприл покачала головой и опять поглядела в сторону пляжа.

— Я сейчас. Просто хочу убедиться, что с Марлином ничего не случилось.

Кристен и Энтони скрылись в домиках. Эйприл бросила свой рюкзак на землю и села на него.

— Марлин, где же ты? — спросила она вслух. Солнце поднималось все выше. Эйприл положила голову на руки. Я так и засну сидя, подумала она.

Подняв глаза, она увидела, что Дональд Маркс, одетый в серый спортивный костюм, неторопливо идет в свой офис. На ходу он делал упражнения на растяжку.

— Мистер Маркс! — крикнула Эйприл. Потом она вскочила на ноги и побежала к нему.

— Эйприл? Ты почему не спишь? — удивился Маркс.

— Мы только что вернулись. Из ночного похода, — ответила она. — Только Марлина почему-то все нет.

Маркс прищурился и взглянул на нее, но ничего не ответил.

— Мы спустились вниз по тем камням. Он шел прямо за нами, — объяснила Эйприл. — Но потом… он исчез.

Маркс пожал широкими плечами.

— Не волнуйся, — спокойно сказал он. — Сейчас вернется.

— Но я все-таки беспокоюсь за него! — воскликнула Эйприл. — Он упал возле пещеры. Крикнул нам, что все в порядке, но что если…

— Отправляйся спать, — ответил Маркс. — Ты была на ногах всю ночь. Наверняка устала.

— Но Марлин…

— Я сам с этим разберусь, — ответил он, возобновляя свои упражнения. — Теперь ступай. Это не твои проблемы, понятно?

Эйприл кивнула. Она подняла свой рюкзак и устало побрела к домику.

Но когда Маркс скрылся из вида, она остановилась. Почему он не встревожился из-За отсутствия Марлина? И даже не удивился? Кажется, ему вообще безразлично все, что происходит в лагере.

Что если Марлин подвернул ног>'? Или попал в какую-то другую беду?

Эйприл швырнула свой рюкзак к дереву и решила вернуться к скалам.

Я не оставлю там Марлина одного, решила она. Я найду его и выясню, что с ним случилось.

Она понимала, что Маркс, возможно, видит ее в окно. Но ей было все равно. Набрав в грудь воздуха, она рысцой побежала по тропе к пляжу.

Ее кроссовки шлепали по влажному песку. Воды океана сверкали яркими красками под низким солнцем. Над волнами летали две чайки и дрались из-за серебристой рыбешки.

Пляж оказался пустым. Никаких следов Марлина.

Когда Эйприл подбегала к голубым скалам, внезапно поднялся сильный ветер. Он завыл и закружил в воздухе песчаный столб, поднимая с земли все новые слои, а потом бросил весь песок в приближающуюся девочку.

Кашляя и зажмурившись, Эйприл пригнула голову и продвигалась вперед. Однако ветер не утихал и мощными порывами швырял в нее песок. Он отталкивал ее прочь… Отталкивал…

Он как будто не хочет меня пускать к пещере, подумала она.

Загораживая ладонями лицо, она выставила вперед плечо и медленно, с огромным трудом шла вперед.

Ветер внезапно затих, когда она подошла к каменистым холмам. Эйприл отряхнула песок и полезла наверх.

Скалы были влажные и скользили под ногами. И такие холодные. Холод струился от их поверхности.

Ноги девочки болели от ночной ходьбы. Голова кружилась, Эйприл с трудом сохраняла равновесие. Но она упрямо карабкалась все выше. Выше…

Пещеры виднелись теперь прямо над ней. Она уже открыла рот, чтобы позвать Марлина.

Но звук застыл в ее глотке — и она ахнула, увидев на скале перед собой какую-то женщину.

Да! Точно! Женщину!

Эйприл разглядела ее длинные каштановые волосы, падавшие на черный плащ. Ее бледную белую кожу.

Над скалами клубился туман. Холодный, темный.

Казалось, женщина плавает в тумане, поднимается из него, словно он — часть ее тела.

Женщина! Женщина в черном!

Эйприл все стало ясно. Значит, на этом острове живет кто-то, кроме них.

Джош сказал ей, что слышал женское пение. Как он был прав!

Но что же она делает?

Окруженная тяжелым и темным туманом, женщина наклонилась над чем-то.

Эйприл забралась повыше и напрягла зрение, стараясь хоть что-то разглядеть. На склоне горы не было ни ямки, ни тени, где можно было спрятаться. Оставалось лишь надеяться на то, что женщина не посмотрит в ее сторону.

Эйприл прищурилась и заслонила ладонью глаза от яркого солнечного света.

Теперь она поняла, что там находится кто-то еще.

Она различила фигурку, распростершуюся на камнях. Фигурка лежала на спине, полуприкрытая клубящимся темным туманом.

Марлин!

Да. Эйприл узнала Марлина.

Женщина в черном плаще наклонилась над ним. Прижала свое лицо к лицу Марлина.

Эйприл задрожала всем телом, отчасти из-за ледяного холода, который веял от скал, отчасти из-за того, что она увидела.

Что делает эта женщина? Вдувает воздух в рот мальчика? Пытается его оживить? Делает искусственное дыхание?

На дрожащих коленях, сотрясаемая ознобом, Эйприл подбиралась все ближе к этим двум на скале. Достаточно близко, чтобы видеть, как вздымается грудь Марлина. И как втянулся его живот, когда женщина прижалась к его рту губами.

Ой, подумала Эйприл. Ой-ой-ой.

Ее захлестнула новая волна ужаса.

Эта женщина дыхание из груди мальчика!

Марлин издал хриплый крик боли. Его заглушили губы женщины.

Потом Марлин слабо вскрикнул. Еще раз. Еще и еще. С каждым криком голос его звучал все слабей и слабей.

Он пытался поднять руки, чтобы оттолкнуть от себя черный плащ. Но его руки бессильно падали.

Женщина-снова наклонила к нему голову.

Вытягивала его дыхание… Вытягивала его силы…

— НЕТ! ПЕРЕСТАНЬТЕ! — Крик вырвался сам собой из горла Эйприл.

Женщина подняла голову. Ее волосы вились вокруг ее головы, исчезая в тумане. Темные глаза горели, словно жаркие угли.

Она повернулась — и подняла руку.

И показала пальцем на девочку.

Эйприл застыла и больше не могла пошевелиться.

— Почему ты так задержался, Марлин? — спросила Эйприл. — Мы уже давно вернулись в лагерь, а тебя все не было.

— Я… я не знаю, — ответил он, качая головой. — Я ничего не помню. Просто… я чувствую себя ужасно слабым и уставшим. И еще… у меня сильно болит грудь.

Это происходило через несколько минут. Они шли рядом по берегу океана. Волны ласково набегали на берег. Эйприл несла в руках свои тапочки. Ее разгоряченные и уставшие ноги с удовольствием ступали по сырому песку.

— Как же ты нашла меня? — спросил Марлин.

Девочка задумалась.

— Не помню, — сказала она наконец. — И это странно! Я помню только, как убежала из лагеря, чтобы разыскать тебя. Но что было потом… помню смутно, будто в тумане.

Она оглянулась на голубые скалы. Они сверкали как драгоценные камни под лучами утреннего солнца.

Там никого не было.

Почему ей кажется, что она что-то там видела? Почему у нее осталось ощущение, будто там что-то произошло? Что-то неприятное?

Что-то брезжило в ее мозгу. То, что ей нужно вспомнить, непременно.

Что-то , чтобы это вспоминать.

Внезапно ей показалось, что ее голова сейчас расколется пополам. Она потерла виски.

— Ой! У меня страшно заболела голова, — пробормотала она.

— У меня тоже, — сказал Марлин. — Наверное, из-за нашей бессонной ночи. И всех наших безумных приключений…

Эйприл увидела, что возле дока их ждет Маркс.

О-го, подумала она. Сейчас мне попадет?

К ее удивлению, возле Маркса появились Кристен и Энтони.

Когда Маркс выбежал навстречу Эйприл и Марлину, на его лице сияла улыбка.

— Примите мои поздравления! — пророкотал он и торжественно пожал руку сначала Эйприл, потом Марлину.

— Что мы особенного сделали? — спросил смущенный Марлин.

— Ваша команда только что выиграла соревнование на верность, — объявил Маркс.

Все четверо ребят издали крики удивления.

— Мы выиграли? Но каким образом? — спросила Кристен.

Маркс положил руку на плечо Эйприл.

— Вообще-то, Эйприл выиграла это соревнование для вас. Она знала, что ей нельзя идти и искать Марлина. Но она это сделала. Для нее верность команде оказалась важней всего остального.

Лицо Энтони исказилось от смущения.

— Эйприл выиграла для нас соревнование?

Маркс кивнул, все еще усмехаясь.

— Молодец, Эйприл! Так держать! — воскликнул Марлин и показал ей большой палец. И снова вокруг началось ликование.

Эйприл почувствовала прилив счастья. Наконец-то она оказалась в героях! Может, хотя бы теперь они примут ее и забудут всю остальную чепуху?

Когда ребята пошли к домикам, Кристен повернулась к Марлину.

— Где же ты все-таки был? — спросила она. — Что с тобой случилось?

Марлин нахмурился.

— Я точно не помню, — ответил он. — Все как-то… в каком-то тумане.

— Ну, Эйприл, что он делал, когда ты его нашла? — спросила Кристен.

Эйприл задумалась. Ощущение паники сдавило ей горло. Почему она ничего не может вспомнить?

— Я… я точно не знаю, — ответила она подруге. — Он так и оставался на голубых скалах. Поблизости от пещеры. Это я помню. Но…

— Вы просто слишком устали, — сказал им Маркс. — Вы переутомились за эту ночь. Поэтому вас и память подвела.

Они поравнялись с его офисом. Он махнул им обеими руками.

— Ступайте и поспите. Увидимся потом. Еще раз поздравляю. Сегодня вечером за ужином я объявлю о вашей победе.

Обрадованные ребята побежали по песку к своим домикам.

— Каким будет следующее большое соревнование? — спросил Энтони.

— На честность, — ответил Марлин, зевая.

— Нет проблем, — заявил Энтони. — Его мы тоже выиграем.

Эйприл вошла вслед за Кристен в их домик. Две другие девочки крепко спали. Они даже не пошевелились, когда хлопнула дверь.

Эйприл настолько устала, что не стала переодеваться, и рухнула на кровать прямо в одежде. Через несколько секунд она уже спала крепким сном, без всяких сновидений.

Эйприл проспала большую часть дня. Лишь ранним вечером она сумела подняться, приняла душ и надела купальник.

Поплавав в море, она почувствовала себя бодрей и присоединилась к другим ребятам, лежавшим на пляже.

Где же остальные? — удивилась она. Лагерь показался ей странно пустым.

В она с удивлением обнаружила, что один из столов вынесен из зала. Эйприл села рядом с Кристен, а потом пересчитала ребят за столом. Только восемь.

— Где же Долорес? — спросила она у Кристен.

Та пожала плечами.

— Долорес и ее команды тут нет, — сказала Эйприл.

Она увидела Маркса. Он шел к Рику и Эбби, сидевшим за отдельным столом возле стены. Она вскочила с места и подбежала к нему.

— Мистер Маркс, добрый вечер! Можно задать вам вопрос? Где же остальные ребята? Где первая команда? — Она показала рукой в сторону стола.

Маркс кашлянул и посмотрел куда-то мимо нее.

— Она аннулирована, — ответил он, почему-то шепотом.

Эйприл вытаращила глаза.

— Простите? Я не поняла. Ребята из первой команды где-то здесь, на острове? Или вы отправили их домой?

К удивлению девочки, на лице Маркса появилось холодное выражение. Он направил на нее ледяной взгляд. Его ответ прозвучал сквозь сжатые зубы.

— Я уже сказал тебе. Команда

«Все это игра, — подумала Эйприл. — И то, что проигравшую команду аннулируют — тоже часть игры. Но почему это слово звучит так жутко, когда его произносит Маркс?»

Впрочем, она решила выбросить это из головы. Ей и ее товарищам по команде нужно отдохнуть и подготовиться к очередному соревнованию, которое было намечено на вторую половину следующего дня.

— Вот это круто! — воскликнула Кристен. Она плыла в своем каяке рядом с Эйприл. — Я никогда еще так не плавала. Эти маленькие лодки такие классные!

Волны столкнули их каяки бортами.

— Осторожней! — крикнула Эйприл. — Сегодня волны выше обычного. Я боюсь перевернуться.

Кристен засмеялась, когда их каяки снова стукнулись. Потом она поплыла к ребятам.

— Поторопись, Эйприл. Все уже строятся. Гонки вот-вот начнутся.

— Еще десять очков! Еще десять очков! — распевал Марлин. Он махнул девочкам рукой.

Утром Эйприл видела, как Рик и Эбби вытащили из домика-склада девять или десять желтых каяков. Она не знала, как ей удастся справиться с гонкой. Но ей не терпелось сесть в лодку и поплавать.

«Так, должно быть, чувствует себя рыба, — подумала она. — Я так низко сижу на воде и так легко скольжу…»

Резкий ветер вздымал зеленые волны и раскачивал каяк. Высокие облака делали небо белесым, цвета снятого молока.

Эйприл взглянула на берег и увидела Маркса, наблюдающего за ними из дока. Она отвернулась и стала грести к остальным.

— Эй! — Джаред, мальчик из другой команды, проплыл в своем каяке прямо перед ней. Нос ее каяка ударился в его бок.

— Как дела, Эйприл? — крикнул Джаред, загородив ей дорогу.

— Были нормальные. Покаты не приплыл, — ответила Эйприл.

— Что такое? — Кларк, мальчик из команды Джареда, остановил свой каяк позади Эйприл. — Ты пытаешься протаранить его посудину?

— Ничего подобного! — ответила Эйприл. — Это он стукнул меня!

— Я все видел — обманщица! — дразнил ее Кларк. — Нельзя таранить друг друга, понятно? — Он быстро погрузил весло в воду, послал свой каяк вперед — и сильно ударил им в каяк девочки.

Оба мальчишки засмеялись.

— Посмотрим, как вы будете смеяться в конце гонок! — заявила Эйприл. Она ударила веслом по волне и послала веер брызг в лицо Джареда. Потом, сделав рывок вперед, уплыла от них.

Качаясь на месте в своих каяках, Рик и Эбби ждали, когда восемь участников гонок выстроятся в ряд.

— Гонки начинаются и заканчиваются здесь, — объявил Рик. — Ребята, вам придется проплыть вокруг острова. Выиграет команда, которая первая опишет полный круг.

Сердце Эйприл забилось, мышцы напряглись.

«Я никогда еще в жизни не плавала в каяке, — подумала она. — Сумею ли я преодолеть такое расстояние?»

Прозвучал свисток. Восемь гонщиков яростно забили по воде веслами. Каяки легко заскользили по колышущимся волнам.

Сейчас мы идем против волн, сообразила Эйприл. Проще и быстрей будет возвращаться назад, когда мы будем плыть по течению.

Марлин вырвался из строя желтых лодок, став лидером. Эйприл видела, как Кларк пытается догнать Марлина. Вскоре оба каяка далеко опередили остальных. Третьей плыла девочка по имени Ронни.

Эйприл гребла ровно, стараясь сохранять правильный ритм. Высокие волны перекатывали через нос каяка, обдавая ее холодными брызгами.

«Я отстаю», — подумала она.

Она оглянулась и увидела за собой каяк, который быстро настигал ее. Когда он приблизился, она узнала Джареда. Он греб изо всех сил. Его лицо покраснело, а брови сошлись в упрямую линию.

Эйприл отвернулась и сосредоточилась на том, чтобы поддерживать свой размеренный и быстрый ритм гребли. Каяк начал скользить чуть более гладко.

— Я не собираюсь быть последним! — крикнул Джаред. — Не дождешься!

Она не обращала на него внимания и старалась не сбиться с ритма. Пальмы на берегу уплыли назад, уступив место голубым скалам.

— Не буду я последним! — кричал за ее спиной Джаред. — Не буду!

И вот он уже оказался не позади, а рядом с ней. Он быстро плыл мимо. И опять Эйприл увидела его лицо, сморщенное от гнева.

— Стой! — крикнула она. — Сейчас ты врежешься в меня!

Они оба закричали, когда каяк Джареда сильно ударился в бок лодки Эйприл. Удар получился суровый.

Крик Эйприл был заглушен холодной водой — каяк перевернулся, и ее голова погрузилась под воду.

Испугавшись, размахивая веслом, она повисла головой вниз. Вокруг нее бурлила зеленая вода.

А потом она поняла, что тонет. Все еще сжимая весло, она погружалась вниз… вниз…

Она все видела так ясно. Перед ней с океанского дна поднималась стена красных кораллов. Возле кораллов, подобно бабочкам, висели десятки желтых солнечных рыб.

Подняв голову, она увидела высоко-высоко на поверхности океана свой каяк.

Ее грудь готова была лопнуть. Она выпустила весло, подняла над головой руки и почувствовала, как ее начал поднимать спасательный жилет.

Кверху, кверху. Она выскочила из воды, хватая воздух ртом, кашляя и отплевываясь.

Плавая на волнах, она увидела каяк Джареда далеко впереди, он огибал по кривой остров и вскоре скрылся из виду.

«Какой обманщик! Значит, теперь я стану последней», — с горечью подумала она.

Она повернулась к берегу — и разинула рот в отчаянном крике.

Женщина. В черном плаще. Женщина с бледной кожей и длинными каштановыми волосами, которые развеваются вокруг ее головы.

Она холодно посмотрела на Эйприл, потом подняла руку. Показала на нее длинным пальцем. Выкрикнула какие-то слова на странном языке.

Эйприл почувствовала, что ее что-то тянет за ноги. Тянет вниз. Со страшной силой.

Она замахала руками и ногами. Пыталась отбиться.

Но уже погружалась под воду.

Последнее, что увидела Эйприл, прежде чем волны сомкнулись над ее головой, была красногубая усмешка на лице женщины.

Вода яростно бурлила вокруг нее, ревом отдавалась  ее ушах.

Эйприл извивалась и сопротивлялась. Гребла руками. Пыталась освободить ноги.

Но невидимая сила тянула ее вниз и не отпускала. Сквозь рев воды и громкий стук собственного сердца Эйприл слышала смех. Высокий, пронзительный смех женщины, стоявшей на скале.

Что со мной творится? Кто держит меня за ноги? Почему я не могу плыть к поверхности? Кто это делает? Та женщина в черном плаще?

Отчаянные вопросы вспыхивали в голове девочки, пока она брыкалась ногами, пытаясь освободиться. Боль все острей жгла ее грудь.

Как хочется дышать… Как мне нужен воздух…

Вода внезапно потемнела. Эйприл больше не ощущала холода. Больше не видела поверхность океана…

Больше не чувствовала боли в легких, готовых лопнуть…

Я теряю сознание, поняла она. Все пропадает.

Вода потемнела еще больше. Стала слишком темной, чтобы Эйприл могла что-то видеть вокруг.

Я должна дышать. Сейчас я открою рот.

Я пропадаю… Она перестала извиваться, прекратила борьбу. Ее тело безвольно обмякло.

Ее накрыла непроницаемая тьма.

А потом…

Она ощутила тягу.

Она почувствовала на своих плечах чьи-то руки. Сильные руки, которые поднимали ее кверху.

Эйприл открыла глаза, но ничего не могла разглядеть.

Вода бурлила и кипела.

Ее руки безвольно висели. Ноги превратились в бесполезный груз.

Но что-то вытягивало ее со дна.

Она добралась до поверхности и вынырнула, давясь и кашляя. Когда она попыталась глотнуть воздух, из ее рта потекла вода.

Все ее тело содрогнулось. Грудь болела. Она выплюнула новую порцию воды.

Где я?

Еще в тумане она открыла глаза — и увидела Кристен. И тут поняла, что лежит на носу ее каяка.

— Я вернулась, — объяснила Кристен, взяв подругу за руку. — Увидела, что ты не показываешься из-за поворота, и приплыла назад.

Эйприл взглянула на береговые скалы. Там никого не было.

Стоял ли там кто-нибудь? Она не могла вспомнить.

Почему у нее осталось странное ощущение, что за ней кто-то наблюдал.

Она снова повернулась к Кристен.

— Ты… ты спасла меня, — еле слышно произнесла она хриплым голосом. Ее сердце никак не могло успокоиться.

— Нет, не я, — ответила Кристен, пристально глядя на Эйприл.

— Разве не ты меня вытащила? — удивилась она.

Кристен покачала головой.

— Нет. Но я видела тебя. Как тебе это удалось? Я видела, как ты тянула сама себя кверху. Я видела, как ты подняла себя из воды.

Эйприл ахнула.

— Что? — У нее пошла кругом голова. — Кристен, что ты имеешь в виду?

Глаза Кристен, прищурясь, уставились на нее.

— Я даже не дотрагивалась до тебя. Но я видела, как ты взлетела над водой. Ты наделена странной силой — не так ли?

— Н-нет, — пробормотала Эйприл. — Я… я совсем запуталась и ничего не понимаю. Кристен, я в самом деле ничего не понимаю.

— Ладно тебе. Лучше признайся, Эйприл. Я видела все. Я видела, как ты это сделала. У тебя все-таки есть какая-то магическая сила — правда?

Когда они вернулись в лагерь, Эйприл увидела, как навстречу им бегут Марлин и Энтони.

— Что случилось? — сердито воскликнул Энтони. — Где вы были обе? Из-за вас мы проиграли гонку.

— Эйприл не повезло, она перевернулась, — ответила Кристен. — Мы расскажем вам все потом. Прежде всего ей надо высохнуть и переодеться.

Оба мальчика с подозрением поглядели на Эйприл. — «Не повезло»? — возмутился Энтони. — Как ты могла это допустить? Нам ведь очень нужно было победить в этой гонке!

Марлин положил руку на плечо Энтони.

— Спокойно, приятель. Всякое бывает. Ты видишь, как она вымокла? Отстань от нее.

Эйприл повернулась и увидела приближающегося к ним Маркса.

— Я уже собирался выслать за вами береговую охрану, — сказал он. — Что произошло?

— Джаред врезался в мой каяк, — сказала Эйприл все еще сиплым от воды голосом. — Он перевернул меня, и я упала в воду. Кристен вернулась и спасла меня.

Маркс повернулся к Эбби, складывавшей каяки в сарай.

— Позови другую команду, — крикнул он. — Скажи им, чтобы все шли сюда — немедленно.

Джаред, Кларк и две девочки вскоре стояли рядом с ними. Вид у них был очень довольный, вся команда радовалась своим успехам в гонках. Джаред все время усмехался, поглядывая на Эйприл, словно одержал над ней свою личную победу.

Правда, после слов Маркса их усмешки быстро увяли.

— Вы выиграли гонки на каяках, — заявил он им. — Однако вы забыли, что второе соревнование «Игр жизни» посвящалось честности.

— Эй. Подождите… — начал было Джаред.

Маркс оборвал его резким взглядом.

— Соревнование на честность выиграла третья команда — Эйприл, Кристен, Марлин и Энтони, — объявил он, сурово посмотрев на Джареда. — Ваша команда

Эйприл стало не по себе. Опять это слово.

Ее товарищи по команде возликовали, стали прыгать, хлопали друг друга по спине, обнимались — словом, бурно радовались своему успеху.

Мы добрались до финальной игры, наконец-то осознала Эйприл. Она посмотрела на своих счастливых друзей. Если мы

Удастся ли нам это?

Поздно ночью Эйприл проснулась от шума. Она села на своей койке, протерла глаза и прислушалась.

Голоса звучали снаружи. Что-то громко стукнуло.

В доке?

Она спала в шортах и майке без рукавов. Натянув кроссовки, она выскочила из домика, даже не завязав шнурки.

Ночь была влажная и жаркая. Ни ветерка. Даже листья пальм висели неподвижно.

Свернув к доку, она увидела два луча света. От лодок.

Кто-то отплывает от острова в такой поздний час?

— Эйприл, что происходит? — К ней подошла Кристен.

— Я и сама не знаю, — ответила Эйприл.

Она увидела, что Энтони и Марлин тоже вышли из своего домика.

— Эй, все уплывают на лодках! — воскликнул Марлин.

Ребята побежали вчетвером в док.

Приблизившись к нему, Эйприл увидела Маркса и Рика. Рик вскочил в левую лодку. Маркс прыгнул за ним.

— Куда они собрались? — пронзительным шепотом спросила Кристен.

— Глядите — остальные ребята сидят во второй лодке, — сказал Марлин.

Двойные лучи света проплыли по лагерю, потом по деревьям. Взревели моторы, и лодки отчалили от дока.

— Эй, подождите! — крикнул Энтони. — Я просто не могу поверить!

— Они уплыли! Они все уплыли! — закричала Эйприл. — Почему они оставили нас тут?

Проходя мимо офиса Маркса, она заглянула в окно. Пусто. Он забрал все свои вещи.

Двери зала собраний и столовой были распахнуты настежь. Внутри тоже было пусто.

Они все забрали с собой!

Темные воды океана бурлили. Рев двигателя постепенно затихал. Лодки уносились в темноту.

Эйприл и ее товарищи снова помчались в док.

— Стойте! Стойте! — Они махали руками и кричали. — Подождите! Куда вы!

— Возвращайтесь! Эй! Что вы делаете!

Через несколько мгновений лодки растворились в ночном мраке.

Наступила тишина, лишь волны океана мягко шлепались о деревянную обшивку дока.

— Как они могли так поступить с нами! — воскликнул Марлин, качая головой. — Они забрали с собой все и бросили нас здесь. Как нам тут теперь жить?

— Ничего не понимаю, — тихонько промолвила Кристен. — В письме, которое Маркс нам прислал, ничего не говорилось о том, что нас бросят на этом острове. Одних! Без взрослых!

— Они уже не вернутся, — пробормотал Энтони. — Они забрали все. Оставили остров голым! — Он злобно пнул песок. — Нас тут бросили. Без пищи. И мы никак не сможем выбраться отсюда и вернуться домой!

— Маркс что, спятил? — спросила Кристен. — Это не может быть частью соревнований. Почему он так сделал?

Ответа на ее вопрос никто не мог дать. Ребята долго смотрели на воду. Потом повернулись и медленно побрели в свои домики.

И когда Эйприл шла, разглядывая пустой, брошенный лагерь, она услышала что-то… чей-то голос… Чье-то пение…

Она остановилась и, наклонив голову набок, прислушалась Что это?

Женский голос?