Сказка — древнейший жанр фольклора. В широких эпических полотнах она воскрешает общественно-экономическую жизнь людей, их быт, мышление и чаяния.

В азербайджанских сказках нашло художественное отображение героическое прошлое азербайджанского народа, его борьба против своих и иноземных поработителей. В сказках запечатлены картины природы Азербайджана, его высокие величественные горы, зеленые пастбища, цветущие сады, его живительные источники.

Азербайджанские сказки отличаются разнообразием тем и содержания, богатым художественным языком.

Сказки из мира животных в азербайджанском фольклоре сравнительно немногочисленны. По действующим в них лицам они подразделяются на две основные группы: сказки, весь персонаж которых состоит из животных, и сказки, в которых участвуют люди и животные. Эти сказки в большинстве своем весьма кратки, нравоучительны и остроумны. В них, как и в баснях, под животными подразумеваются люди. Излюбленный прием таких сказок — противопоставление двух аллегорических образов: лисы — волку, шакала — петуху, медведя — льву и т. д.

Сказки о животных отличаются от прочих сказок и по своему стилю. Здесь значительное место отведено диалогам, которые часто даются стихами или рифмованными фразами.

Наиболее популярными масками животных являются хитрая лиса, злой волк, глупый медведь, змея и петух. Но самая распространенная маска — лиса. Она показана хитрой; однако зачастую это положительный образ, т. е. хитрость лисы бывает направлена не во вред, а на пользу человеку.

Большинство аллегорических сказок из жизни животных в настоящее время считается детскими. Сказки эти обычно рассказывают детям взрослые; нередко их рассказывают и сами дети.

Многие сказки отображают страдания народа под гнетом деспотов — шахов, феодалов, царедворцев, В этих фантастических сказках народ рисует своих заклятых врагов в виде злых сил: дивов, ифритов, драконов и т. д., показывает их жестокими и глупыми. О тяжелом положении крестьян и их бесправии говорится здесь с большой реалистической правдивостью.

Шахи, везиры, купцы путем угнетения и эксплуатации народа стараются накопить побольше богатств, а герой борется против эксплуататоров, отстаивая интересы народа, и побеждает в этой борьбе — таков лейтмотив большинства фантастических сказок.

За чудесными событиями в таких сказках нетрудно видеть насыщенную борьбой реальную жизнь далекого прошлого азербайджанского народа.

Говоря о связи сказок с реальной жизнью, Максим Горький утверждает:

«Историками первобытной культуры совершенно замалчивались вполне ясные признаки материалистического мышления, которое неизбежно возбуждалось процессами труда и всею суммой явлений социальной жизни древних людей. Признаки эти дошли до нас в форме сказок и мифов, в которых мы слышим отзвуки работы над приручением животных, над открытием целебных трав, изобретением орудий труда. Уже в глубокой древности люди мечтали о возможности летать по воздуху, — об этом говорят нам легенды о Фаэтоне, Дедале и сыне его Икаре, а также сказка о „Ковре-самолете“. Мечтали об ускорении движения по земле — сказка о „сапогах-скороходах“, освоили лошадь; желание плавать по реке быстрее ее течения привело к изобретению весла и паруса; стремление убивать врага и зверя издали послужило мотивом изобретения пращи, лука, стрел. Мыслили о возможности прясть и ткать в одну ночь огромное количество материи, о возможности построить в одну ночь хорошее жилище, даже „дворец“, т. е. жилище, укрепленное против врага, — создали прялку, одно из древнейших орудий труда, примитивный, ручной станок для тканья и создали сказку о Василисе Премудрой. Можно привести еще десятки доказательств целесообразности древних сказок и мифов, десятки доказательств дальнозоркости образного, гипотетического, но уже технологического мышления первобытных людей, возвышавшегося до таких уже современных нам гипотез, как, например, утилизация силы вращения земли вокруг своей оси или уничтожение полярных льдов»[1].

Расширяя и поясняя свою мысль, Горький далее говорит:

«Я снова обращаю ваше внимание, товарищи, на тот факт что наиболее глубокие и яркие, художественно совершенные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового народа. Совершенство таких образов, как Геркулес, Прометей, Микула Селянинович, Святогор, далее — доктор Фауст, Василиса Премудрая, иронический удачник Иван-дурак и, наконец — Петрушка, побеждающий доктора, попа, полицейского, черта и даже смерть, — все это образы, в создании которых гармонически сочетались рацио и интуицио, мысль и чувство. Такое сочетание возможно лишь при непосредственном участии создателя в творческой работе действительности, в борьбе за обновление жизни»[2].

Герои, обрисованные в сказках «Кел-Гасан», «Гарагаш», «Мамед», «Мелик-Мамед и Мелик-Ахмед», подобны сказочным героям, о которых говорит М. Горький. Они одерживают победу над всеми вражескими силами.

Силы, действующие в азербайджанских сказках, можно подразделить на две основные группы: дружественные, помогающие герою, и силы, враждебные ему.

Представители трудового народа, противостоящие гнету и эксплуатации, во всех своих действиях и борьбе опираются на широкие народные массы.

Образы героев сказок — батраков, пастухов, богатырей — выходцев из народа — как по своему идейному, так и художественному изображению принадлежат к наиболее полнокровным, насыщенным и интересным образам.

Народ всегда помогает герою, предупреждает и выручает его из беды. Таким образом, в сказках борьба героя против, гнета и несправедливости изображается не в виде борьбы индивидуальной, а в виде борьбы общенародной.

Народный герой непобедим. Ему чужды трусость, беспомощность, низкопоклонство перед врагом, Он оптимист. Ни семиглавые дивы, способные взвалить на свои плечи горы, ни драконы, которые изрыгают пламя, ни таинственные силы, сеющие с небес огонь, не могут устрашить героя. Народный герой, преодолевая все трудности и препятствия, разрушает неприступные замки, рассеивает волшебные чары и мстит жестоким деспотам, угнетающим народ.

Об этом рассказывают, например, сказки «Гарагаш» и «Сказка о Кел-Гасане».

Герои сказок приходят на помощь людям, оказавшимся в беде, людям, вынужденным бежать со своей родины от преследования тиранов, стонущим под плетьми угнетателей, и освобождают их.

Таким образом, во всех азербайджанских сказках добро неизбежно побеждает зло; вернее, герои, вышедшие из среды народа, побеждают угнетателей и тиранов. Это прежде всего результат оптимизма, насыщающего народное изустное творчество, результат веры народа в свою конечную победу.

Об этом Максим Горький говорил так:

«Очень важно отметить, что фольклору совершенно чужд пессимизм, невзирая на тот факт, что творцы фольклора жили тяжело и мучительно — рабский труд их был обессмыслен эксплуататорами, а личная жизнь — бесправна и беззащитна.

Но при всем этом коллективу как бы свойственны сознание его бессмертия и уверенность в его победе над всеми враждебными ему силами. Герой фольклора — „дурак“, презираемый даже отцом и братьями, всегда оказывается умнее их, всегда — победитель всех житейских невзгод, так же, как преодолевает их и Василиса Премудрая»[3].

Положительные качества героев, как дружба, верность, преданность, показаны в азербайджанских народных сказках с большим мастерством. Блестящее воплощение этого мы находим в сказках «Мелик-Мамед и Мелик-Ахмед», «Сказка об Искендере, знающем птичий язык» и «Сказка о Хатэме».

В противоположность мусульманским религиозным взглядам, женщины в большинстве сказок показаны не забитыми существами, лишенными человеческих прав, а полноправными членами семьи, советчиками мужей, выручающими их своими наставлениями из трудных положений. Народ создал ряд образов отважных, умных женщин. Женщины-героини смело выступают против гнета, борются с несправедливостью. Переодевшись в мужскую одежду или богатырские доспехи, они участвуют в битвах с врагами, нанося им беспощадные удары.

В «Сказке о Нушапери-ханум», например, героиня, единственная дочь падишаха, призывает отца отказаться от жестокости, несправедливости и бесчестия. Слова дочери приводят в ярость тирана, и он повелевает изгнать ее из города. Девушке удается бежать. Собрав вокруг себя большой отряд воинов, она вступает в борьбу с отцом и, убив его на поле брани, мстит таким образом за угнетенный народ.

Кони, голуби, ласточки, джейраны, птица Симург даются в сказках как образы положительные. Некоторые из этих сказочных персонажей, желая освободиться от гнета тиранов или от колдовских чар, ждут помощи героя, а некоторые, напротив, помогают герою, освобождают его от заклятий и злых талисманов, указывают пути избавления от врагов. Народ создает все условия для борьбы и окончательной победы героя, посылает ему на помощь коней, птицу Симург, заставляет отдельные предметы помогать ему своими чудесными превращениями и т. д.

Среди враждебных персонажей фантастических сказок главное место занимают дивы. Они живут в заколдованных местах, обладают невероятной силой, преступны, глупы и безвольны. В борьбе с героями дивы всегда оказываются побежденными.

Другой враг героя или, вернее, народа — дракон. В сказках дракон встречается у источников, рек и родников, поблизости от гнезд птицы Симург или Зумруд и в пещерах. Все усилия дракона направлены к причинению людям зла, оказанию помощи враждебным герою персонажам. Драконы, подобно дивам, обладают необычайной силой. В сказках герой одерживает победу и над ними.

К отрицательным образам относятся также коварные и злые дервиши и старухи-ведьмы, в образах которых народ показал большей частью своих внутренних врагов. Они живут не в заколдованных местах, а там, где и герои, и стараются причинить им вред, но, в конце концов, оказываются побежденными.

Подобные отрицательные образы чаще всего встречаются в так называемых реально-бытовых, обличительно-сатирических сказках. Элемент волшебства и чародейства здесь почти отсутствует. Борьба героя показана в обычной реальной обстановке. Эти сказки более ярко и полно отражают общественно-бытовые отношения и классовые противоречия, рассказывая о том, как выступал народ против своих эксплуататоров.

К реально-бытовым принадлежит большое количество сказок о так называемом «плешивом» — представителе угнетенного трудового крестьянства, изобретательном на различные остроумные способы борьбы против богатых, ханжей, безнравственных судей, мулл. Отрицательные персонажи этих сказок гибнут не от меча или стрелы героя; их убивает меткая народная сатира.

Сказки о «плешивом» по своим интересным сюжетам, острой сатире, юмору могут быть сравнимы с лучшими сатирическими сказками мира.

Реально-бытовые сказки весьма популярны в народе. Образы героев их чрезвычайно реалистичны и жизненны.

В этих сказках крестьянские парни, батраки, пастухи, ремесленники и вообще люди, вышедшие из среды трудового народа, заменяют шахов, везирей, царевичей, царевен и т. д. Их героизм в борьбе с врагом проявляется без помощи или поддержки волшебных сил и чародейства; чаще всего ум и предусмотрительность героя обеспечивают ему победу.

Реально-бытовые сказки отличаются сатирической остротой, тонким юмором; как правило, они нравоучительны. Мы находим в них суровую обличительную сатиру, направленную против господствующих классов.

Народ разоблачает и уничтожает своих врагов-кровопийц, и такого рода сказки завершаются победой бедняков и батраков. С этой точки зрения интересны, например, сказки «Желтая дыня» и «Жена мельника», где эксплуататорам противопоставлены эксплуатируемые и где отражена борьба народа против насилия и несправедливости.

События в большинстве этих сказок, сравнительно с фантастическими сказками, происходят в недавнее время и отображают классовые общественно-исторические отношения.

В азербайджанских сказках встречаются известные исторические личности (Александр Македонский, Шах Аббас, Ануширван и т. д.). Захватнические войны, которые вели эти государи, представлены здесь преимущественно в реалистическом плане, изображаются в живых сценах. В них также показаны картины угнетения и эксплуатации народных масс. Азербайджанский народ, отстаивавший силой оружия свою национальную независимость, создал в сказках образы героев и богатырей, отстаивавших родную землю от чужеземных захватчиков, рассказав, таким образом, о своих чаяниях средствами художественного творчества. И в этой борьбе герои постоянно выходят победителями.

На протяжении веков господствующие классы старались использовать народные сказки в своих классовых интересах, сделать их своим идейным оружием. В определенные периоды представители этих классов, приспосабливая ту или иную сказку к своим интересам, искажали ее первоначальное идейное содержание.

Между азербайджанским фольклором и письменной литературой всегда существовали взаимосвязь и взаимное воздействие. Азербайджанские писатели широко использовали фольклор и особенно сказки. Это можно наблюдать не только в литературе, но и в искусстве.

Азербайджанский композитор Узеир Гаджибеков, рассказывая о своей встрече с И. В. Сталиным в Кремле, приводит его высказывания по поводу оперы «Кер-оглу», созданию которой композитор посвятил ряд лет. Гаджибеков говорит:

«Товарищ Сталин заметил, что достоинство оперы в том, что она написана на основе народного творчества, сюжет ее построен на народном эпосе… Он указал затем, что некоторые композиторы относятся поверхностно к огромным художественным богатствам народной музыки, очевидно, они не понимают, что народные мелодии создавались в результате сотен лет, за этот период успели отшлифоваться, очиститься и теперь дошли до нас как совершенная, законченная форма искусства».

Эти высказывания И. В. Сталина великолепно освещают значение народного изустного творчества и роль его в создании ценных произведений литературы и искусства.

В 1932 г. Максим Горький в своем предисловии к сказкам «Тысяча и одна ночь», касаясь этого вопроса, говорил:

«Особенно значительно и неоспоримо влияние устного творчества на литературу письменную. Сказками и темами сказок издревле пользовались литераторы всех стран и всех эпох. Роман Апулея „Золотой осел“ заимствован из сказки. Сказками пользовался Геродот… Сказками пользовались Гете, Жанлис, Бальзак, Жорж Занд, Додэ, Коппэ, Лабуле, Анатоль Франс, Кармен Сильва, Андерсен, Гоппелиус, Диккенс — всех не вспомнишь. У нас сказки использованы целым рядом крупнейших писателей, в их числе — Хемницером, Жуковским, Пушкиным, Львом Толстым. Формальная, сюжетная и дидактическая зависимость художественной литературы от устного творчества народа совершенно несомненна и очень поучительна»[4].

Лучшие представители азербайджанской литературы высоко ценили и горячо любили устное народное творчество.

Великий азербайджанский поэт Низами Гянджеви в своих бессмертных поэмах показал пример того, как может писатель, используя народное творчество, сделать свои произведения истинно народными и поднять поэтическое мастерство на большую высоту.

Вслед за ним и другие лучшие поэты и писатели Азербайджана — Физули, Вагиф, Мирза Фатали Ахундов, Сабир, Джафар Джабарлы — в своих произведениях широко использовали богатое наследие азербайджанского фольклора.

Еще в конце XIX века отдельные любители народной словесности из среды азербайджанской интеллигенции занимались собиранием азербайджанских сказок.

Однако подлинная научно-исследовательская работа в широких масштабах в области азербайджанского фольклора началась только после Великой Октябрьской социалистической революции.

В годы советской власти в Азербайджане было собрано и издано до 1200 народных сказок.

Вышло из печати 11 сборников азербайджанских сказок на азербайджанском и русском языках, в общей сложности 200 печатных листов.

Начиная с 1935 года, литературоведами Азербайджана написан ряд диссертационных работ на фольклорные темы.

Ахлиман Ахундов

то-то был, кого-то не было. В далекие дни жил в Кандагаре падишах. У него была единственная дочь по имени Нушапери-ханум. Как зеницу ока берег он ее.

Падишах был злой и жестокий человек. Народ кровью плакал под его рукой.

У этого падишаха был сборщик податей. Он не отставал в жестокости от своего повелителя. Он сдирал с народа втрое больше шкур, чем приказывал ему падишах. Из-за притеснений сборщика податей жители стали убегать из города. Если у кого-нибудь из крестьян оказывалась красивая дочь, сборщик податей насильно брал ее себе или уводил в гарем к падишаху.

Теперь послушайте о дочери кандагарского падишаха Нушапери-ханум.

Нушапери-ханум видела, что жестокость ее отца с каждым днем становилась все сильнее и сильнее: еще немного, и все люди бросят свои очаги и убегут из города.

Нушапери-ханум сказалась больной.

Падишаху доложили, что дочь его захворала. Услышав об этом, падишах сам пошел проведать ее. Он застал ее в постели и спросил:

— Дочь моя, что у тебя болит?

Нушапери-ханум изменила голос, сморщила лицо и начала стонать.

Видит отец, что дочь не отвечает ему, присел к ней на постель, положил себе на колени ее голову и стал гладить по волосам.

— Дорогая дочь моя, — сказал он потом, — открой мне, чем ты больна?

Дочь застонала и начала рассказывать:

— Отец, вот уже несколько дней, как меня мучают сны. Снятся мне разные люди, и все жалуются на тебя, будто ты их обижаешь, на огне поджариваешь. Дорогой отец, вся моя болезнь от этих снов. Я вся поблекла и пожелтела. Со страха я не могла открыть тебе до сих пор эту тайну.

Нушапери-ханум не успела окончить речь, как падишах поднялся, сложил три пальца и вытянутыми двумя ударил дочь по лицу. Рот Нушапери-ханум наполнился кровью. Падишах в гневе ушел к себе в покои.

Нушапери-ханум встала, умылась, села на свою тахту и стала думать. Так просидела Нушапери-ханум до самого вечера. А вечером она позвала всех своих служанок и приказала, чтобы никто из них не смел оставаться в ее спальне. Служанки разошлись кто куда.

Нушапери-ханум поднялась с тахты, достала богатырские доспехи, оделась с голова до ног, опоясалась мечом, взяла щит и незаметно вышла из дворца.

Она шаг за шагом обошла весь город и останавливалась у каждых ворот.

Так проходила она всю ночь до утра, но ничего примечательного не увидела.

К утренней молитве Нушапери-ханум вернулась во дворец, сняла доспехи, разделась и легла в постель.

А вечером опять встала, оделась с ног до головы в богатырские доспехи, опоясалась мечом, взяла щит, вышла из дворца и пошла по городу.

Она ходила по таким закоулкам, куда и стража не заглядывала, и опять ничего примечательного не обнаружила, лишь увидела на окраине города маленькую хижину. В хижине горел свет.

— Вот! — сказала себе Нушапери-ханум. — В этом огромном городе моего отца много тысяч домов, но ни один из них не освещен. А в этой хижине виден свет. Почему же там не спят?

Сомнение закралось в душу Нушапери-ханум, и она пошла к светившемуся окошку.

Дошла она до хижины и видит — во дворе перед хижиной растет дерево.

Нушапери-ханум постучалась в дверь. Ей отворила старуха.

— Что тебе надо? — спросила она.

— Не пустишь ли к себе гостя? — сказала Нушапери-ханум.

— Я жизнь готова отдать за гостя, — приветливо ответила старуха.

Нушапери-ханум вошла в хижину и очутилась в небольшой комнате. В комнате были две двери, одна из них вела на кухню, другая была заперта. Она оглядела комнату и увидела на стене меч.

Старуха вышла куда-то и долго не возвращалась. Наконец, она вернулась с кувшином воды, обмыла руки и ноги Нушапери-ханум и усадила ее на подушку в почетном углу.

Потом старуха разостлала перед Нушапери-ханум скатерть, подала ужин, и они вместе поели.

Когда же настало время спать, старуха приготовила постель для гостьи. Нушапери-ханум заметила, что старуха ей приготовила постель, а о себе не позаботилась.

Девушка легла, не раздеваясь, и притворилась спящей.

Вдруг она увидела, как старуха сняла меч со стены, подошла к ней и трижды взмахнула мечом над ее головой.

Нушапери-ханум не шелохнулась.

Тогда старуха убедилась, что Нушапери-ханум спит, повесила меч на место, открыла запертую дверь и вошла в соседнюю комнату. Через некоторое время она принесла оттуда двух щенят, освободила их от цепи и положила на мягкий тюфяк. Щенята стали резвиться и играть друг с другом до тех пор, пока не устали. Потом они уснули.

Тогда старуха принесла шелковую постель, уложила в нее обоих щенят, а сама села у их изголовья и начала плакать. Она столько плакала, что упала, наконец, без сил.

Прошло немало времени пока старуха снова пришла в себя, села у изголовья щенят, взяла опахало и стала обвевать их.

Пусть она пока обвевает щенят, а вы послушайте теперь о Нушапери-ханум.

Нушапери-ханум не могла более утерпеть, вскочила с постели, повалила старуху наземь и прижала ее коленом. Потом обнажила меч и сказала:

— Эй, старуха! Открой мне свою тайну. Если не откроешь, я разрублю тебя на куски!

— Не открою! — ответила старуха.

И начался между ними спор. Старуха испугалась, когда юноша замахнулся на нее мечом, и стала плакать.

— Отпусти меня, расскажу! — сдалась она, наконец.

— Поклянись, тогда отпущу! — потребовала Нушапери-ханум.

Когда старуха поклялась молоком своей матери, Нушапери-ханум освободила ее. Та поднялась, села на свое место и сказала:

— Слушай, о богатырь, слушай внимательно! Эти щенята, что ты видишь, — люди. Одна ведьма околдовала их.

Старуха подсела к Нушапери-ханум, положила правую руку ей на колено и продолжала:

— Однажды мой муж взял сети и пошел к морю наловить рыбы на ужин. Так ушел он утром, а вечером вернулся ни с чем. Вижу, муж идет с пустыми руками, и спрашиваю его:

— Почему не принес рыбы?

— Жена, — говорит он, — с утра сколько раз ни закидывал сети в море, ни одна рыбешка не попалась. Пойду еще завтра. Быть может, завтра что-нибудь да поймаю.

Настало утро. Муж опять взял сети и пошел к морю. Вечером, солнце еще не успело зайти, смотрю, муж несет на спине какой-то сундук, и сам едва ноги волочит. Я побежала ему навстречу и спрашиваю:

— Старик, что у тебя за сундук?

Муж говорит:

— Ты помоги мне опустить его на землю и дай отдышаться.

Сняла я сундук со спины мужа и поставила на землю, но не могла удержаться от любопытства и снова начала приставать к мужу с расспросами:

— Старик, я лопну от нетерпения, скажи, наконец, что в этом сундуке?

А муж отвечает:

— Жена, я и сам не знаю, что в нем. Когда утром пришел к морю, три раза подряд закинул сети, но ничего в них не поймал. Вдруг вижу — волны швыряют из стороны в сторону какой-то сундук. Я бросился в море, поплыл к сундуку и вытащил его на берег.

Мне показалось, что муж слишком долго тянул свой рассказ, я не вытерпела и быстро открыла сундук. В нем лежали мальчик и девочка.

Увидя их, я сказала мужу:

— О старик, как это хорошо! Сколько лет мы желали иметь детей, и теперь достигли своего желания.

— Не мешкай, жена, — стал торопить меня муж. — Вынимай детей из сундука и приводи их в чувство.

Я вынула их, дала им снадобий и привела в чувство. Потом заметила на дне сундука мешочек. Я подозвала мужа. Когда развязали мешочек, нашли в нем много золота и клочок бумаги.

Муж взял бумагу и понес ее прочитать какому-то писарю. Вскоре он вернулся и говорит:

— Жена, оказывается, найденыши — двоюродные брат и сестра.

— О богатырь, слушай, внимательно слушай!

Я стала растить этих двух сирот. Когда они подросли, мы отдали их в школу. И вот детям исполнилось по пятнадцати лет.

Однажды они подошли ко мне и сказали:

— Бабушка, мы хотим пойти погулять, разреши нам.

Я сказала:

— Дети мои, лучше не ходите гулять.

А они пристали, чтобы я разрешила им. Я много говорила, а они мало слушали. Наконец, я поняла, что дети никак не отстанут, и разрешила.

Они ушли. Вечером вернулся домой муж и спросил меня:

— Где дети?

— Старик, — ответила я, — в полдень дети попросили меня отпустить их погулять. Я их отпустила, но до сих пор они не вернулись.

Услышав это, муж мой схватился за голову, потом ударил себя в грудь и с непокрытой головой, босой побежал на поиски детей. Он обошел весь город, обыскал все улицы, но так и не нашел их.

Мы целый месяц ждали детей, но о них не было никаких вестей. От слез ослепли глаза мужа, и он остался сидеть дома.

— Слушай, о богатырь, узнай эту тайну!

Однажды сидела я во дворе и перебирала рис. Вдруг вижу — прилетели две голубки и сели на ветку дерева.

Старшая голубка говорит младшей человеческим голосом:

— Сестрица, сестрица!

Младшая голубка отвечает:

— Что скажешь, сестрица?

Старшая голубка спрашивает:

— Ты знаешь эту старуху?

Младшая голубка отвечает:

— Нет, сестрица, не знаю.

Старшая голубка говорит:

— То, что случилось с этой старухой, да не случится даже с неверным!

Младшая голубка просит старшую:

— Сестрица, сестрица! Расскажи в таком случае, что же с ней случилось?

Тогда старшая голубка перепорхнула на нижнюю ветку. И слышу я, как две голубки продолжают беседу. Я притворилась, будто ничего не вижу и не понимаю, а сама превратилась в слух.

Тут старшая голубка ближе подсела к младшей и начала рассказывать:

— Слушай, сестрица! Однажды муж этой старухи нашел двух сирот. Это были двоюродные брат и сестра. Время шло, и они подросли. Как-то они попросили у старухи разрешения и пошли погулять. Во время прогулки они забрели в сад падишаха. Там они, обнявшись, заснули под одним деревом. Теперь послушай о сборщике податей. Этот злодей проходил по дороге и тоже зашел в сад падишаха. Он решил умыться из водоема и заметил вдруг спящих. Тогда он подошел поближе к дереву и видит, что в тени спят девушка и юноша, один другого краше. Он побежал к падишаху и рассказал ему о юноше и девушке изумительной красоты. Когда падишах услышал это, он схватил сборщика податей за руку и пошел прямо к тому дереву. Увидев девушку, он влюбился в нее так сильно, как будто у него в груди было не одно, а тысяча сердец. Он приказал отвести юношу в темницу, а девушку привести в свои покои, Девушку и юношу тотчас же разлучили.

Всю ночь до утра падишах старался заставить девушку подчиниться, но не смог этого сделать. С этой ночи падишах совсем потерял рассудок. Всеми его мыслями завладела девушка.

Везир и советники увидели, что с появлением во дворце этой девушки падишах совершенно от них отвернулся, и решили ее убить. Но об этом проведал падишах. Он построил за городом замок, поместил туда девушку и поставил у ворот стражу. Потом он собрал всех колдунов и знахарок, какие только были в городе, и послал их к девушке уговорить ее выйти за него замуж. Но она по-прежнему не поддавалась ни на какие уговоры и уловки.

Наконец, дошло до того, что падишах каждый вечер приходил к девушке, припадал лицом к земле у ее ног и умолял ее хотя бы разговаривать с ним. А девушка, завидев падишаха, быстро убегала и пряталась.

Так прошло еще некоторое время.

Однажды некая старуха проведала об этом и пришла к замку. Девушка была там одна. Старуха хотела пройти к ней, но сторож не пропустил. Девушка из окна замка увидела это и приказала впустить к ней старуху. Придя к девушке, старуха села рядом с ней и сказала:

— Дочка, дай мне капельку воды. Пить хочу, нутро горит.

Девушка дала ей пить. Старуха выпила воды, вздохнула и сказала:

— О девушка! Если ты не хочешь выходить замуж за падишаха, то зачем мучаешь себя здесь в одиночестве? Твой двоюродный брат находится в темнице. Проведи отсюда к темнице подземный ход и каждый вечер приводи сюда двоюродного брата. Откуда узнает об этом падишах?

Слова старухи показались девушке разумными, и она попросила:

— Бабушка, а ты можешь найти мне землекопа?

Старуха быстро ответила:

— С большой охотой, дочка.

Она ушла от девушки и поспешила в город. Там она нашла опытного землекопа и привела его в замок. Девушка спросила землекопа:

— За сколько дней ты сможешь провести подземный ход отсюда к темнице падишаха?

— За одну ночь, — ответил ей землекоп.

Девушка согласилась. Землекоп начал рыть подземный ход из замка к темнице и в ту же ночь закончил работу. Девушка привела из темницы в замок двоюродного брата. И каждую ночь они стали встречаться здесь и проводить время в удовольствиях.

Однажды ночью старуха пришла ко дворцу падишаха и стала умолять стражу впустить ее, но стража прогнала ее от ворот. Тогда старуха прочитала заговор, обернулась змеей, проскользнула через щель во дворец и вползла в покои падишаха. Там она приняла свой обычный облик, разбудила падишаха и сказала:

— О падишах, я пришла по важному делу. Я знаю, что тебе никак не удается уговорить девушку стать твоей женой. Поэтому хочу подать тебе совет. Иди немедленно в замок, что ты построил для девушки, и там увидишь, чем она занята.

Старуха сунула падишаху в руку палочку и добавила:

— Если девушка не согласится на твое предложение, ударь ее этой палочкой и преврати в щенка. Не пройдет после того и месяца, как она упадет к твоим ногам и сама будет просить тебя жениться на ней. Тогда ты девушку снова превратишь из щенка в человека и женишься на ней.

Так старуха подучила падишаха.

— О богатырь, слушай! Внимательно слушай!..

На этом месте рассказа старшая голубка сказала младшей:

— Сестрица, сестрица!

Младшая голубка ответила:

— Что, сестрица?

Старшая голубка сказала:

— Сестрица, сестрица! Нам пора домой. Завтра мы снова прилетим сюда, и я расскажу все до конца.

И вдруг вижу, обе голубки одновременно вспорхнули и скрылись с глаз.

Всю ночь до утра я провела под деревом, а наутро, гляжу, прилетели опять те же голубки и сели на ветку.

— Сестрица, сестрица! — сказала младшая голубка. — Расскажи, что случилось дальше с двоюродным братом и сестрой?

Старшая голубка начала рассказывать дальше:

— Если хозяйка этого дома спит, пусть проснется; если не спит, пусть слушает… Падишах отпустил старуху и один пошел в замок. Он поднялся по лестнице прямо в опочивальню девушки. Там он застал ее спавшую крепко вместе с юношей. Он тотчас же ударил их палочкой и превратил в щенят. Потом падишах вышел из замка, сам запер ворота большим замком и приставил к воротам сторожа.

Младшая голубка спросила тут старшую:

— Сестрица, сестрица! А наша старуха может найти этих щенят и привести их домой?

Старшая голубка ответила:

— Почему же нет? Когда наступит ночь, пусть она возьмет немного снотворного и пойдет к тому замку. У ворот она увидит сторожа. Когда сторож начнет дремать, пусть она даст ему понюхать снотворного и крепко усыпит его. После этого старуха может забрать щенят и принести их к себе домой.

Тогда младшая голубка спросила:

— Сестрица, сестрица! А что должна сделать старуха, чтобы снова превратить этих щенят в людей и никогда больше не разлучать их?

Старшая голубка ответила:

— Она должна найти ту самую злую старуху, отрубить ей голову и напоить щенят ее кровью. А еще она может найти ту волшебную палочку, ударить палочкой каждого из щенят и вернуть им прежний облик. Иначе никак нельзя освободить несчастных от волшебства.

Голубки кончили беседу и улетели.

Я встала, взяла немного снотворного и, когда наступила ночь, пошла, к замку.

Дошла до него и вижу, сторож дремлет у ворот. Я поднесла снотворное к его носу и быстро усыпила его.

Потом взломала замок на воротах и вошла в опочивальню. Как только щенята увидели меня, оба бросились ко мне ласкаться.

Я взяла их на руки и принесла поскорее домой.

Теперь каждый вечер я пускаю этих щенят побыть вместе. Они начинают играть друг с другом и резвятся до тех пор, пока не засыпают от усталости. А я подсаживаюсь к их изголовью и плачу.

Нушапери-ханум провела ночь у старухи, а утром рано вернулась к себе.

Когда снова наступил вечер, Нушапери-ханум надела простое женское платье и вышла побродить по городу. Она шла по базару и вдруг встретила сборщика податей. Нушапери-ханум кокетливо повела бровями и моргнула ему глазом.

Сборщик податей по ее знаку подошел к ней и пригласил ее в гости. Как только они пришли домой, он тотчас же схватил жену за руку, избил ее кулаками, загнал в печь для выпечки хлеба и задвинул печь заслонкой.

Потом подошел к Нушапери-ханум и сел рядом с ней.

В это время раздался стук в дверь. В комнату вошла молодая крестьянка и поставила перед ним большое блюдо с пловом.

Сборщик податей поел плова и начал забавляться с крестьянкой. Потом он наделил ее пощечиной и выпроводил вон.

Когда крестьянка ушла, сборщик податей подсел к Нушапери-ханум, чтобы позабавиться и с ней. Но Нушапери-ханум выхватила меч, висевший у нее на поясе, и отсекла ему голову.

После этого она подошла к печи, отодвинула заслонку и выпустила его жену.

Вместе с женой сборщика податей она вернулась во дворец и сделала ее своей служанкой.

Пусть пока они останутся вместе, а я вам расскажу о падишахе.

Утром падишаху сообщили, что его сборщик податей убит. Услышав эту весть, падишах надел красное платье и воссел на трон. Он вызвал везира и сказал:

— Везир, я даю тебе три дня сроку, чтобы ты отыскал убийцу сборщика податей. Если не отыщешь, я велю казнить тебя.

Везир вышел от падишаха, пошел к себе домой и принялся плакать.

Пусть пока везир плачет, а я расскажу о дочери везира.

У везира была дочь. Она знала все заговоры и умела разбираться во всех науках.

Дочь увидела, что отец ее сидит у себя в комнате и плачет, подошла к нему и спросила:

— Что с тобой, отец? Почему ты плачешь?

— Дочь моя, — ответил везир, — занимайся своими делами, потому что моему горю помочь ты не сможешь.

— Отец, — возразила дочь, — ты расскажи мне о своем горе, может, я найду какое-нибудь простое средство против него.

Тогда везир сказал:

— Если так, то послушай! Прошлой ночью убили сборщика податей. Падишах дал мне три дня сроку, чтобы я нашел убийцу. А где я найду его, сам не знаю.

— Отец, это в моих силах! — успокоила его дочь.

— Как это в твоих силах, дочь моя? — удивился везир.

Дочь ответила:

— Ты купи мне платье гадальщика. Я переоденусь и пойду с тобой во дворец. Ты доложишь падишаху, что привел гадальщика, который может найти убийцу сборщика податей.

Везир купил для нее платье гадальщика и принес домой.

Дочь надела его к сказала отцу:

— Ну, я готова! Идем!..

Везир с дочерью пошли к падишаху. Девушка осталась у входа, а везир вошел к падишаху, поклонился ему, как полагается, и сказал:

— Да снизойдет благополучие падишаху! Я нашел гадальщика, который знает все, что на земле и что под землей. Он обещает найти убийцу сборщика податей. Если позволишь, я позову его.

Падишах согласился и велел привести гадальщика.

Везир привел свою дочь.

Дочь везира сложила обе руки на груди, низко поклонилась, как полагается по дворцовым обычаям, и стояла, пока падишах не указал ей место, чтобы сесть. После этого она опустилась на колени и поджала под себя пятки.

— Ты гадальщик? — спросил падишах.

Девушка ответила:

— Да, гадальщик.

Падишах сказал:

— У меня был сборщик податей. Его убили прошлой ночью. Если ты найдешь убийцу, дам тебе все, что захочешь. Если не сумеешь найти, я казню тебя.

Дочь везира вскочила и начала гадать. Погадав, она обратилась к падишаху:

— О прибежище мира, да снизойдет тебе благополучие! Я назову убийцу, если ты не разгневаешься.

Падишах сказал:

— Не разгневаюсь, говори!

Дочь везира сказала:

— Да снизойдет тебе благополучие, о прибежище мира! Твоего сборщика податей убила родная дочь твоя.

Едва дочь везира произнесла эти слова, как падишах вскочил с трона и в гневе стал походить на бешеного пса. Дочь везира тотчас же убежала.

Падишах был настолько разъярен, что вместо гадальщика по ошибке схватил за горло везира и стал его душить.

На шум прибежали все, кто был во дворце, и освободили везира из рук падишаха.

Падишах приказал сейчас же найти гадальщика и казнить его. Люди побежали по всем направлениям города, но гадальщика не нашли.

Послушаете теперь о Нушапери-ханум.

Нушапери-ханум послала падишаху такое письмо:

«О отец! В таком-то замке содержатся два щенка. Тебе надо приказать, чтобы их освободили от волшебства. Если ты этого не сделаешь, я отрекусь от тебя».

Когда падишах прочитал письмо, он в гневе велел выслать Нушапери-ханум из города.

Пришли посланцы к Нушапери-ханум и объявили ей волю отца.

Нушапери-ханум попросила:

— Пусть падишах даст мне два часа сроку.

Доложили об этой просьбе падишаху, и тот согласился:

— Ладно, даю срок.

За эти два часа Нушапери-ханум облачилась в богатырские доспехи, взяла с собой мужскую одежду и положила ее к себе в переметную суму. Потом она пошла в конюшню своего отца, выбрала самого лучшего коня, какой только был там, села на него и выехала из города.

Теперь я вам расскажу об атамане-разбойнике.

Атаман-разбойник сидел один в своей пещере. Он останавливал всех, кто проезжал мимо него по дороге, и грабил.

Вдруг атаман-разбойник видит, что по дороге едет какой-то всадник. Это была Нушапери-ханум. Разбойник вскочил на своего коня и выехал ей навстречу.

Нушапери-ханум еще издали увидела, что на ее пути встал какой-то черный всадник, и крикнула:

— Эй, всадник! Уйди с моей дороги и пропусти меня!

Атаман-разбойник сказал:

— Эй, богатырь! Уже много лет, как я поселился на этой горе и выхожу навстречу ко всем проезжающим. От одного моего боевого клича всех богатырей бросает в дрожь, а ты ведешь себя дерзко, Я должен непременно схватиться с тобой. А тот, кто повалит другого, может его и убить.

Нушапери-ханум ответила:

— Эй, разбойник! Пожалей себя! Дай мне проехать своей дорогой!

Атаман-разбойник сказал:

— Не дам тебе дороги! Я хочу помериться силой с тобой?

Нушапери-ханум поняла, что разбойник не отстанет от нее, спешилась и вступила с ним в единоборство. Нушапери-ханум схватила атамана-разбойника, подняла его над головой и с такой силой ударила оземь, что нельзя было от него найти и кусочка мяса.

Потом Нушапери-ханум села на коня и продолжала свой путь.

Как речной поток по долам, как ветер по холмам, прижав колени к конским бокам, ехала Нушапери-ханум и достигла ворот большого города — столицы ширванского падишаха.

Тут она сошла с коня, сняла с себя богатырские доспехи, оделась в обыкновенное мужское платье, которое достала из переметной сумы, снова села на коня и въехала в город. Нушапери-ханум остановилась в одном каравансарае и прожила здесь несколько дней.

Денег у нее оставалось мало. Тогда она вывела коня на базар, продала его и стала жить дальше на вырученные деньги.

Как-то раз Нушапери-ханум проходила мимо харчевни и остановилась возле нее.

А теперь я вам расскажу о хозяине харчевни.

Хозяин харчевни вышел с кувшином и увидел перед собой юношу. Он подошел к Нушапери-ханум и спросил:

— Эй, парень, кто ты такой и почему стоишь здесь?

Нушапери-ханум ответила:

— Я чужестранец, поссорился с отцом и ушел из дому.

Вид этого юноши расположил к себе хозяина харчевни.

Он спросил:

— Как тебя зовут?

Нушапери-ханум ответила:

— Меня зовут Ахмед.

Хозяин харчевни сказал:

— Ахмед, не поступишь ли ко мне учеником?

— Почему бы не поступить! — ответила Нушапери-ханум.

Хозяин харчевни повел ее к себе.

— Вот моя харчевня, а вот и место, где ты будешь спать, — сказал он.

Нушапери-ханум засучила рукава и принялась мыть посуду.

На другой день она сварила такие вкусные кушанья, что тот, кто их пробовал, не мог от них оторваться. Слава о ней распространилась по городу, и много народу стало приходить в харчевню, где служила Нушапери-ханум. Хозяин подсчитал доходы и увидел, что его выручка увеличилась в несколько раз.

Пусть они останутся пока здесь, а я вам расскажу о везире ширванского падишаха.

У везира ширванского падишаха не было детей, и он с женой постоянно горевал об этом.

Однажды везир увидел, как ширванский падишах прогуливается по саду и держит сына на руках. От зависти к нему везир почувствовал на щеках горечь слез. Он вышел из сада и пошел по улице.

Когда везир проходил мимо харчевни, он заглянул в нее и увидел там ученика, который был красив, как лик луны. Везир вошел и уселся на ковер среди гостей.

Нушапери-ханум заметила нового гостя и тотчас же подошла к нему.

— Что хочешь кушать? — спросила она.

Везир ответил:

— Подай мне что-нибудь повкуснее.

Нушапери-ханум принесла обед и поставила перед ним. Когда она хотела уйти, везир задержал ее и спросил:

— Эй, парень, как твое имя?

Нушапери-ханум ответила:

— Меня зовут Ахмед.

Везир поел и пошел домой, а когда настала ночь, он вернулся в ту же харчевню. Харчевня уже была закрыта, но ученик еще находился там. Везир постучал в дверь. Нушапери-ханум вышла к нему и спросила:

— Что тебе надо?

Везир сказал:

— Ахмед, я везир ширванского падишаха. Много лот я женат, но у меня нет детей. Мне не дано такого счастья. Поэтому я пришел, чтобы взять тебя в сыновья. Согласен ли ты на это?

Нушапери-ханум согласилась и сказала:

— Но пусть прежде настанет утро, придет мой хозяин, я получу у него расчет и тогда перейду к тебе.

Везир, радостный, вернулся домой.

Нушапери-ханум встала рано утром, подмела харчевню, нарезала мясо и принялась готовить обед. К этому времени пришел хозяин. Нушапери-ханум сказала ему:

— Господин мой, я соскучился по родителям. Разреши мне вернуться на родину.

Хозяин начал ее упрашивать:

— Что плохого ты видел от меня?

Нушапери-ханум ответила:

— Ничего плохого я от тебя не видел, но я соскучился по родителям и по родному городу. Потому и прошу меня отпустить: хочу вернуться домой.

Тогда хозяин сказал:

— Ну, раз ты решил уходить, то воля твоя.

Нушапери-ханум попрощалась, собрала свои пожитки и ушла.

Придя к везиру, Нушапери-ханум приветствовала его.

Везир сказал жене:

— Жена, этого юношу я усыновил.

Жена везира поцеловала Нушапери-ханум в лоб.

Пусть Нушапери-ханум останется пока с ними, а я расскажу вам о ширванском падишахе.

К ширванекому падишаху прискакал гонец с известием, что китайский падишах вместе с кандагарским падишахом требует с него дань за семь лет.

Ширванский падишах вызвал к себе везира и сказал:

— Везир, до сих пор выступал против нас один лишь китайский падишах, и то нам с трудом удавалось защищать себя. А теперь он соединился еще с кандагарским падишахом и требует с нас дань за семь лет. Как мы ответим им? Дай совет!

Везир ответил:

— О прибежище мира, да снизойдет к тебе благополучие! Тут надо или начать войну, или принять требование и выдать дань за семь лет.

Ширванский падишах сказал:

— Везир, пойди подумай, рассчитай, хватит ли у нас сил воевать сразу против обоих падишахов? Если хватит, тогда будем воевать. А если не хватит, тогда придется уплатить дань за семь лет.

Везир пришел от падишаха домой озабоченный. Нушапери-ханум заметила, что ее названный отец чем-то расстроен, подошла к нему и спросила:

— Отец, что с тобой?

Везир в ответ:

— Сын мой, каждый год китайский падишах посылал на нас войска и требовал дани за семь лет. И всякий раз нам с трудом удавалось защищать себя. Но теперь китайский падишах соединился с кандагарским и идет на нас войной.

Когда Нушапери-ханум услышала о своем отце, кандагарском падишахе, она воскликнула:

— Отец, возьми меня с собой к падишаху. Я желаю выступить против обоих врагов, которые грозят нам войной.

Везир выслушал и ответил:

— Сын мой, я искал тебя в небе, а нашел на земле! Не оставляй меня в слезах.

Нушапери-ханум настаивала:

— Нет, я должен пойти к падишаху!..

Видя, что ее нельзя отговорить, везир привел Нушапери-ханум к падишаху и сказал:

— О прибежище мира! Это мой сын. Он по доброй воле хочет выступить против обоих падишахов.

Падишах ответил:

— Везир, у тебя ведь не было сына, откуда же он?

Везир ответил:

— О прибежище мира, да снизойдет на тебя мир! Это мой единственный сын, луч очей моих! Мать любит его так сильно, что никуда не выпускает из дома! Теперь воля твоя!

Падишах сказал:

— Если твой сын хочет идти воевать, пусть идет.

Падишах приказал назначить сына везира начальником всех войск.

Нушапери-ханум вернулась к себе. Она вынула свои богатырские доспехи и оделась в них с головы до ног.

Во главе войск Нушапери-ханум двинулась к берегу моря. Там она увидела, что по суше подходят войска ее отца, а по морю плывут на кораблях китайские. Войска обоих падишахов остановились и разбили палатки.

А теперь я расскажу вам о сыне китайского падишаха, Мелик-Джумшуде. Сын китайского падишаха был начальником всех китайских войск. Он наблюдал войска ширванского падишаха и заметил среди них одного юношу такой красоты, что не ешь, не пей, а день и ночь только и любуйся на его брови и родинки, на его лицо, нежное, как роза.

Мелик-Джумшуд сказал себе:

«Как было бы хорошо, если бы он был моим братом».

А этот юноша была Нушапери-ханум.

Она издали увидела сына китайского падишаха и влюбилась в него так сильно, как будто в груди у нее было не одно, а тысяча сердец.

Нушапери-ханум велела забить в боевые барабаны и на коне ринулась в бой. Какие бы отряды ни шли на нее, она их разбивала и обращала в бегство.

Гонец известил ширванского падишаха, что войска кандагарского и китайского падишахов разбиты.

Ширванский падишах очень обрадовался такому известию, велел забить в барабаны и устроил большое торжество.

Прошло некоторое время. Китайский и кандагарский падишахи снова двинули свои войска против ширванского падишаха.

Ширванский падишах решил опять послать против них сына везира.

Нушапери-ханум надела богатырские доспехи, опоясалась мечом и повела свои войска навстречу неприятельским.

Воины обеих сторон разбили палатки, но на этот раз Нушапери-ханум ждала, чтобы битву начал китайский падишах.

Теперь послушайте опять о сыне китайского падишаха Мелик-Джумшуде.

Мелик-Джумшуд снова заметил в лагере ширванского падишаха того самого юношу, которого видел в прошлый раз.

Он быстро написал письмо и отправил его через гонца к Нушапери-ханум. Нушапери-ханум прочитала письмо.

«О богатырь, — писал сын китайского падишаха, — я хочу побрататься с тобой. Если ты не согласишься на это, то я убью себя».

Нушапери-ханум послала своего гонца к сыну китайского падишаха, чтобы пригласить его к себе. Гонец помчался и сообщил Мелик-Джумшуду, что полководец ширванского падишаха приглашает его в свою палатку.

Мелик-Джумшуд принарядился и поскакал в лагерь Нушапери-ханум.

Он вошел в ее палатку и сказал:

— О богатырь! Я отведу назад войска моего отца. А с тобой побратаюсь. Что хочешь, прикажи, я все исполню.

Нушапери-ханум хотела тут же снять свои доспехи и броситься в объятия Мелик-Джумшуда, но удержалась.

— Мелик-Джумшуд, — сказала она. — В сердце у меня хранится обет, который я дал и который теперь должен исполнить. Ты отведи войска своего отца, а я должен разбить войска кандагарского падишаха и гнать их без передышки до самого города Кандагара. Если ты хочешь сражаться на моей стороне, то пройди под моим мечом, а я пройду под твоим. Тогда мы станем побратимами и заключим вечный союз.

Оба богатыря согласились на это.

После этого Мелик-Джумшуд отвел в сторону войска своего отца.

После этого Нушапери-ханум приказала трубить в трубы и бить в барабаны. Оба богатыря сели на коней и обнажили мечи.

Начался бой.

Нушапери-ханум стала рубить и гнать войска своего отца. Она гнала их до самого города Кандагара.

Кандагарскому падишаху доложили, что два богатыря гонят остатки его многочисленных войск и что они уже под самым городом.

Услышав это, кандагарский падишах вызвал везира и сказал:

— Везир, какой ты подашь совет?

Везир ответил:

— Да снизойдет благополучие прибежищу мира! Тут нечего и советовать. Пошли навстречу этим богатырям всех богатырей, какие только найдутся в городе. Авось они сумеют с ними справиться.

Падишах приказал, чтобы все богатыри города шли на бой.

Быстро была собрана новая рать, богатыри надели боевые доспехи, взяли мечи, копья и выступили в поход.

Нушапери-ханум и Мелик-Джумшуд увидели перед собой так много воинов, что казалось, будто вся земля была покрыта муравьями. Оба богатыря обнажили мечи и бросились на рать кандагарского падишаха. Один справа, другой слева ворвались в самую гущу строя и начали косить воинов, как траву.

Наконец, грустная весть дошла до кандагарского падишаха.

— Эй, чтоб твой трон разбился вдребезги! Чего ты спишь, рать твоя перебита! Богатыри твои погибли!

Когда падишах узнал про это, он приказал везиру привести того самого гадальщика, из-за которого чуть не задушил его.

Везир пришел домой и начал бить себя то по голове, то по груди.

— Дочь моя, — сказал он, — бог разрушил твой дом, а ты — мой дом! Падишах зовет тебя.

Девушка ответила:

— Отец, дай скорее мое платье гадальщика. Я сейчас же пойду к падишаху, погадаю ему и скажу всю правду.

Везир подал дочери платье гадальщика. Девушка переоделась и пошла к падишаху.

Кандагарский падишах спросил:

— Эй, гадальщик, скажи, чем кончится эта война?

Дочь везира принялась гадать.

— Да снизойдет благополучие прибежищу мира! Слушай и ведай! Богатырь, который идет войной на тебя и побеждает твоих богатырей, — твоя родная дочь. Нушапери-ханум.

Как только кандагарский падишах услышал это, он велел подать ему богатырские доспехи. Он облачился в доспехи, сел на коня и поскакал на поле боя.

Нушапери-ханум увидела издали своего отца и сказала Мелик-Джумшуду:

— О Мелик-Джумшуд, не нападай на этого старого богатыря, что показался впереди. Ты займись другими. С этим должен расправиться я сам.

Мелик-Джумшуд согласился и пустил коня против других богатырей, а Нушапери-ханум поскакала навстречу отцу.

— Как поживаешь, отец? — спросила она и остановила коня перед ним.

Кандагарский падишах молча глядел на нее исподлобья. Он думал о том, как бы изловчиться и поразить свою дочь копьем.

Тут Нушапери-ханум взмахнула мечом и одним ударом отрубила ему голову.

Потом она направила коня в город. Там она велела отрубить голову сборщику податей и головы всех злодеев, приближенных отца. Потом послала людей в хижину старухи за двумя щенятами.

Пусть пока щенята останутся у нее во дворце, а вы послушайте теперь о дочери везира.

Дочь везира прочитала заговор, обернулась хищной птицей и взлетела в небо. Оттуда она стала высматривать старую колдунью, которая превратила юношу и девушку в щенят.

С высоты она увидала, что эта злая старуха сидит у печи и печет хлеб. Дочь везира опустилась на землю, схватила старуху в свои птичьи когти и принесла ее, вопящую, прямо к Нушапери-ханум.

Нушапери-ханум спросила дочь везира:

— Кто это такая?

Дочь везира ответила:

— Это та самая старуха, которая превратила в щенят двоюродных брата и сестру и держала их в замке.

Нушапери-ханум выхватила свой меч, отрубила старухе голову, набрала полный кубок ее крови и дала выпить щенятам. Те выпили этой крови и снова превратились в людей.

Потом Нушапери-ханум позвала во дворец Мелик-Джумшуда и сказала ему:

— Вот твой трон, садись на него и будь справедливым падишахом.

Мелик-Джумшуд поднялся на трон.

Нушапери-ханум перешла в другую комнату, сняла с себя богатырские доспехи, переоделась в свое женское платье, принарядилась и вышла к Мелик-Джумшуду.

— Ты узнаешь меня, Мелик-Джумшуд? — спросила она.

— Нет.

Нушапери-ханум сказала:

— Я тот самый богатырь, с которым ты побратался.

Мелик-Джумшуд воскликнул:

— Девушка, объясни мне эту тайну!

Нушапери-ханум села рядом с Мелик-Джумшудом и рассказала ему о всех своих приключениях.

Мелик-Джумшуд стал восхищаться храбростью девушки, и полюбил ее еще больше.

Они начали готовиться к свадьбе.

Прежде всего Нушапери-ханум семь дней и семь ночей играла свадьбу юноши и девушки, вновь превращенных ею в людей.

После этого началась их собственная свадьба. Она продолжалась сорок дней и сорок ночей. В продолжение всей свадьбы они кормили пловом всех бедных и неимущих, калек и больных.

Мелик-Джумшуд и Нушапери-ханум всегда принимали сторону бедных и справедливо обращались с народом.

Так они соединились друг с другом. Они пили, ели и жили счастливо.

И вы ешьте, пейте и да сбудутся ваши желания.

некотором царстве жил со своей женой птицелов. Тяжело жилось им на земле; не раз голод заставлял их оплакивать свою горькую судьбу. Иногда птицелов отлучался в чужие страны, ловил там птиц, продавал их за ничтожную цену и тем поддерживал свое существование. А жена его работала у богатых людей и своим трудом зарабатывала только на хлеб. И вот ей пришлось испытать еще более тяжкое горе: муж ее вдруг умер.

Бедная вдова в ту пору была беременна и не могла работать, как раньше. Когда же у нее родился сын, то ей пришлось заботиться не только о себе, но еще и о малолетнем сыне, которого она назвала Ибрагимом.

А время шло. Когда Ибрагиму минуло двенадцать лет, он не мог больше равнодушно смотреть на мать, исхудавшую от непрестанных трудов и забот.

Однажды он спросил у нее:

— Мать, есть ли у меня отец? Если есть, то где он и чем занимается?

— Был у тебя отец, — ответила ему мать, — да умер. Занимался он птицеловством, оставил после себя сеть и дудку для приманки птиц.

— А где это наследство? — спросил Ибрагим.

— Лежит в сундуке, — ответила мать.

Ибрагим бросился к сундуку, достал сеть и дудку и принялся разглядывать их. Он решил заниматься ремеслом отца.

Он объявил матери, что хочет ловить птиц, и попросил ее приготовить для него дорожные припасы. Мать удивилась неожиданному желанию сына и спросила, куда он хочет идти. Ибрагим сказал ей, что пойдет странствовать Это очень опечалило несчастную мать, и она со слезами на глазах стала готовить сына в дорогу. Она заняла у одного богатея много денег и обязалась работать у него полгода. На эти деньги мать купила сыну одежду и на дорогу хлеба и сыру.

Вот рано утром наш Ибрагим попрощался с матерью и пустился в путь, Шел он днем и ночью и на третий день очутился на опушке незнакомого леса. Здесь Ибрагим устроил себе шалаш. Едва он расставил сеть и начал дуть в дудку, как прилетела необыкновенная птица.

Каждое перо у нее имело особый цвет.

Ибрагим не мог налюбоваться на нее, и велика была его радость, когда эта птица вдруг попала в сеть. Он схватил ее вместе с сетью и, недолго думая, вернулся домой, чтобы порадовать мать.

Мать Ибрагима очень обрадовалась возвращению сына с такой счастливой добычей. Она была уверена, что всякий охотно купит эту птицу. Однако Ибрагим и не думал продавать ее. Он посадил птицу в клетку и любовался на ее красоту.

Через некоторое время птица снесла яйцо. Мать и сын стали восхищаться, когда увидели, что и яйцо было такое же необыкновенно красивое, как сама птица. Мать взяла яйцо и пошла к лавочнику.

Лавочник дал ей за яйцо немного денег и обещал заплатить вдвое больше, если она принесет ему еще такое же яйцо. Довольная, вернулась мать Ибрагима домой. А лавочник пошел в город, чтобы преподнести это яйцо в подарок шаху. Шах обрадовался такому подарку и щедро наградил его.

Когда лавочник возвратился домой, мать Ибрагима принесла ему еще два таких яйца, и лавочник опять принес их шаху. Шах разрешил ему взять из своей казны столько денег, сколько тот сможет поднять, и лавочник поспешил воспользоваться милостью шаха.

Таким образом он за очень короткое время стал одним из самых богатых людей в городе. Мать Ибрагима узнала, как разбогател лавочник, и перестала продавать ему яйца, хотя тот предлагал ей за каждое яйцо большие деньги.

Как-то раз Ибрагим взял несколько таких яиц и сам отправился к шаху. Шах вознаградил Ибрагима еще лучше, чем лавочника. Он позволил ему взять из своей казны много денег.

Когда лавочник узнал, что Ибрагим пошел к шаху, он подстерег его на дороге и стал просить поделиться полученными деньгами. Ибрагим отказался, тогда лавочник рассердился и поклялся отомстить ему.

После этого Ибрагим еще несколько раз ходил к шаху с подарками и каждый раз получал от него щедрые награды.

Тем временем завистливый лавочник стал думать, как бы завладеть богатством Ибрагима.

Однажды утром он пошел к шаху и сказал:

— О прибежище мира! Не принимай больше от Ибрагима яиц, а лучше потребуй от него ту диковинную птицу, которая несет такие чудесные яйца. Она достойна шаха, а не какого-то деревенского мальчишки.

Шах подумал немного и согласился с лавочником.

На другой день Ибрагим опять пришел к шаху с яйцами. Шах по обыкновению наградил его и велел принести птицу, которая несет такие чудесные яйца.

Опечаленный Ибрагим вернулся домой и рассказал матери о приказании шаха. Расстаться с чудесной птицей было для них великим горем, хотя они и знали, что шах вознаградит их за это щедро.

Долго мать и сын думали, но не могли ничего придумать. Они должны были исполнить повеление шаха и отдать ему чудесную птицу.

На следующий день Ибрагим пошел с птицей к шаху. Шах так изумился при виде птицы, что позволил Ибрагиму взять из казны столько золота, сколько он мог поднять.

С тех пор Ибрагим стал настоящим богачом. Кроме того, он стал одним из приближенных шаха и каждый день приходил во дворец.

Тогда лавочника начала мучить сильная зависть, он не мог вынести такого расположения шаха к Ибрагиму. Однажды лавочник пришел к шаху и сказал:

— О прибежище мира! Птица, которую принес тебе Ибрагим, несет всего лишь три яйца в неделю, а через некоторое время и вовсе перестанет нестись, так как нет самца. Прикажи Ибрагиму поймать и принести самца.

Шах послушался лавочника и на другой день, когда Ибрагим пришел во дворец, приказал ему немедленно принести птицу-самца.

— Если не принесешь, прикажу отрубить тебе голову, — пригрозил он.

Опечаленный Ибрагим вернулся домой и рассказал матери о новом приказании шаха, Мать успокоила его:

— Пойди сынок, — сказала она, — опять на то место, где ты поймал птицу, расставь сеть и дуй в дудку. Когда прилетит самец, то гляди, чтобы не упустить его из сети.

Слова матери ободрили Ибрагима. Он пустился в новое путешествие и на третий день пришел на опушку того леса. Здесь Ибрагим по-прежнему устроил себе шалаш, расставил сеть и стал дуть в дудку, поджидая чудесную птицу.

Наконец, птица прилетела, и Ибрагим без труда поймал ее в сеть. Эта птица оказалась еще краше прежней. Юноша очень обрадовался такой удаче и немедленно пустился в обратный путь.

Он так утомился в дороге, что по возвращении домой спал три дня и три ночи, а на четвертый день он взял с собою птицу и пошел во дворец. Шах был поражен красотой новой птицы и снова наградил Ибрагима.

Когда лавочник узнал об этом, его еще больше стала мучить зависть. Он так надеялся сжить со света Ибрагима, а тот, наоборот, еще более возвысился и стал пользоваться необыкновенным расположением шаха.

Лавочник стал придумывать, как погубить Ибрагима, и, наконец, надумал рассказать шаху о чудесной розе. Если добыть эту розу, то можно круглый год любоваться на ее красоту, свежесть и вдыхать нежный аромат. Однако добыть ее нелегко. Она растет только в одном саду и на единственном кусте. А сад этот принадлежит диву[5], окружен стенами в пять саженей высоты и в одну сажень толщины и не имеет входа. Кроме того, див уже погубил многих смельчаков, пытавшихся близко подойти к его владениям.

Рано утром лавочник пошел к шаху, который был в хорошем расположении духа и милостиво принял его.

— О прибежище мира! — сказал лавочник. — Ты необыкновенно богат и могуществен. К тебе приезжает из разных стран множество гостей, и все они замечают один недостаток в твоем дворце: у тебя нет чудесной розы.

— Я охотно обогатил бы того, — сказал шах, — кто доставил бы мне эту розу, но только я слышал, что многие пытались уже достать ее, да расстались со своими жизнями.

— Твое желание, — сказал лавочник, — легко выполнимо: сирота Ибрагим, который по твоей милости стал теперь богачом, обладает волшебством. Он ведь волшебством изловил для тебя райских птиц. Для него на земле нет ничего невозможного.

Шах поверил лавочнику и за находчивость даже назначил его своим первым сановником, В это время пришел во дворец Ибрагим, и шах тут же приказал ему принести чудесную розу.

Ибрагим впервые в жизни услышал о такой необыкновенной розе и не знал, где и как можно добыть ее.

Со слезами он вернулся домой и рассказал матери о новом повелении шаха. Несчастная мать много раз слышала с чудесной розе и знала, как трудно ее достать. Однако нужно было повиноваться и исполнить шахское повеление.

Ибрагим в отчаянии решился немедленно идти за розой навстречу неминуемой гибели, но мать уговорила его остаться с ней еще хоть несколько дней.

Она не отходила от сына ни на шаг и готова была отдать все богатство, лишь бы только сын остался с ней. Каждый день она придумывала для него вкусные кушанья, которые приготовляла в изобилии. Но Ибрагиму было не до еды: он постоянно думал о предстоящем путешествии.

Наконец, настал день, когда мать обняла в последний раз своего сына и благословила его в опасный путь. Ибрагим взял с собой побольше денег, потому что дорога предстояла дальняя.

Скоро сказка сказывается, да не скоро Ибрагим достиг того сада, где цвела чудесная роза.

На третий год своего странствования он увидел, наконец, издали, с холма, высокие стены сада дива.

Он отдохнул на холме шесть дней и на седьмой осторожно подошел к саду. Сад был так велик, что обойти вокруг его стен стоило ему целого дня. Однако нигде в стенах он не мог отыскать входа, Ибрагим собирался было лечь и заснуть, как вдруг услышал громкий рев. Он обернулся и увидел, что к нему приближается чудовище, огромное, как гора. Это был див, владелец сада. Ибрагим очень испугался и спрятался за куст.

Див подошел к своему саду и ударил кулаком в стену. Стена тотчас же расступилась, и он вошел в сад. Ибрагим в тот же миг выскочил из-за куста и в отчаянии проскользнул следом за ним. Он был поражен красотой сада и его ароматом, но не переставал наблюдать за дивом, пока тот не вошел во дворец, Идти туда за ним Ибрагим не решался. Он боялся, что див заметит его и растерзает.

Ибрагим сел под деревом и стал обдумывать, как ему поступить дальше. Но любопытство взяло верх, и он все же решил пробраться во дворец.

Он прошел очень много комнат с дорогим убранством и, наконец, попал в розовую мраморную залу, в которой на драгоценном ковре сидела девушка изумительной красоты, а рядом с ней растянулся див, положив голову ей на колени. Красавица заметила незнакомого юношу, почувствовала к нему жалость и знаками стала умолять его уйти, но Ибрагим не послушался. Тогда красавица, которую звали Хуршид, сказала:

— О несчастный! Видишь ли ты этого великана? Он только что заснул; через день он проснется и разорвет тебя на клочки; лучше уходи, пока не поздно.

Ибрагим на это ответил, что не может оставить ее в руках дива; он или погибнет, или увезет пленницу с собой.

— Не пытайся освободить меня, — сказала красавица. — многие храбрецы пытались это сделать, и все погибли здесь, во дворце дива. Я не хочу, чтобы и ты погиб из-за меня. Лучше скажи, для чего ты пришел сюда, может быть, я смогу быть тебе полезной.

Ибрагим ответил, что он уже третий год странствует и пришел сюда лишь для того, чтобы освободить ее из плена.

Услышав это, красавица сняла со своих колен голову дива, поднялась с ковра, повела Ибрагима в потайную комнату и велела ему там поспать и отдохнуть до следующего дня. Когда див проснется и пойдет, по своему обыкновению, на охоту, они тогда обдумают, как им поступить. После этого красавица вернулась опять в залу, села на прежнее место и положила голову дива к себе на колени.

На другой день див проснулся и потянул носом.

— Эй, Хуршид, — рыча, сказал он красавице, — во дворце человеческим духом пахнет!

— Может быть, — сказала Хуршид, — ты растерзал какого-нибудь несчастного человека и у тебя во рту до сих пор остался его запах. Иначе кто же осмелится войти сюда?

Див поверил ей и ушел на охоту. Красавица же пошла навестить своего гостя и застала его спящим. Она разбудила Ибрагима, и они решили вместе бежать.

У дива было много быстроногих коней. Хуршид выбрала из них шесть самых горячих скакунов и велела Ибрагиму оседлать их. Он немедленно исполнил ее приказание. Потом они вошли в потайную комнату дива, где хранилось золото. Наполнили золотом восемь мешков, навьючили мешки на четырех лошадей, на двух сели сами и пустились в путь.

Вечером див вернулся с охоты, но не застал своей возлюбленной во дворце. Он обшарил все дворцовые комнаты, обошел весь сад, но напрасно: Хуршид и след простыл.

Тогда див в ярости побежал в конюшню и хотел было оседлать своего быстроногого коня, но и его не оказалось у стойла. Он вскочил на другого коня и поскакал по следам беглецов.

Ибрагим и Хуршид мчались без остановки целый день и целую ночь, на второй день Хуршид сказала Ибрагиму:

— Оглянись назад и скажи, что видишь?

Ибрагим ответил, что видит вдалеке какое-то облако.

— Это не облако, — сказала Хуршид, — а пар, который вырывается из ноздрей и пасти дива. Он сильно разъярен и пустился за нами в погоню.

Спустя некоторое время Ибрагим опять оглянулся назад. На этот раз он услышал какой-то шум, похожий на вой ветра.

— Это див сопит, — сказала красавица, — значит, он находится уже недалеко от нас.

В третий раз Ибрагим оглянулся и увидел, что сгустившееся облако приблизилось, окутало их, и стал накрапывать мелкий дождь.

— Див находится совсем близко от нас, — объяснила Хуршид. — Это дождь от его слюны.

Тогда они помчались еще скорее. Вдруг Хуршид радостна сказала Ибрагиму:

— Нам нечего теперь бояться дива: мы переехали ту черту, за которую див не смеет перешагнуть!

Остальной путь они совершили на своих скакунах за два месяца и на третий уже были дома. Мать Ибрагима не поверила своим глазам, когда увидела сына. Радости ее не было конца. А Ибрагим не узнал своей бледной, исхудавшей матери с покрасневшими глазами: с тех пор, как она простилась со своим сыном, почти перестала есть и пить и постоянно оплакивала его.

Ибрагим и Хуршид приехали такими усталыми, что целый месяц не могли оправиться. Ибрагим с каждым днем все больше и больше привязывался к прекрасной Хуршид, которая тоже очень полюбила его. Хуршид была похищена дивом восемь лет тому назад, когда однажды маленькой девочкой со своими подружками вышла на прогулку.

Когда Ибрагим отдохнул, он начал строить для Хуршид дворец, красивее шахского. В этом дворце он хотел сыграть свою свадьбу.

Спустя два месяца после приезда Ибрагим вдруг вспомнил о чудесной розе, за которой шах посылал его. В саду у дива он так влюбился в Хуршид, что забыл про розу и приехал домой без нее.

Теперь ему оставалось одно: или вторично идти за розой или вместе с Хуршид бежать в другое государство. Хуршид увидела его бледное, опечаленное лицо, сильно испугалась и спросила о причине печали. Тут Ибрагим признался ей, что шах посылал его к диву за розой, а он забыл ее привезти.

Красавица успокоила Ибрагима и попросила дать ей блюдо. Она ударила указательным пальцем по кончику своего носа. Тотчас же из носа упали на блюдо две капельки крови и превратились в два букета неувядаемых роз райской красоты.

Ибрагим от изумления и восторга долго не мог ничего выговорить. Потом схватил букеты и побежал в шахский дворец. Шах очень обрадовался розам и наградил Ибрагима. А лавочник, который жил теперь при шахском дворе, посерел от злости: он совсем не ожидал снова увидеть Ибрагима и считал его погибшим.

Слава Ибрагима по-прежнему не давала ему спокойно спать. И он задумал послать Ибрагима с таким поручением, которое было бы невыполнимо для смертного человека.

Когда шах находился в приятном расположении духа, лавочник развязал свой язык.

— О прибежище мира! — сказал он. — Ты совсем позабыл о своих покойных родителях. Пошлем Ибрагима на тот свет: пусть он узнает об их здоровье и положении. Шах поблагодарил лавочника за то, что тот напомнил ему о покойных родителях, и дал себе слово во чтобы бы то ни стало справиться, как они поживают на том свете.

Он позвал Ибрагима, вручил ему письмо и приказал на следующий же день отправиться на тот свет, чтобы передать это письмо покойным родителям.

Ибрагим хотел было отказаться от такого неслыханного поручения, но шах пригрозил ему:

— Если будешь отговариваться, прикажу отрубить тебе голову.

Несчастный Ибрагим пришел домой и в отчаянии рассказал Хуршид о повелении шаха. Та успокоила его и дала такой совет:

— Милый мой! Как видно, у твоего шаха мало ума, и поэтому обмануть его нетрудно. Поезжай на год куда-нибудь, потом вернись и скажи шаху, что родители его здоровы и благодарят за внимание.

Ибрагим последовал совету Хуршид, простился с матерью и с прекрасной невестой и пустился в путь.

Шел он, — долго ли, коротко ли, об этом никто не ведает, — и вот приехал он в большой город другого государства. Здесь Ибрагим целый год учился грамоте и успел изучить несколько языков.

А Хуршид тем временем достроила начатый дворец.

Через год Ибрагим вернулся, и Хуршид научила его дальше, как избавиться от своего врага — лавочника. После этого Ибрагим пришел во дворец и сказал шаху:

— О прибежище мира! Родители твои здоровы и благодарят тебя за память о них, но они обижены тем, что ты послал к ним меня, а не своего первого сановника. Они передали бы тебе многое, если бы первый сановник навестил их.

Шах поверил Ибрагиму и наградил его, а лавочник побледнел от страха, когда услышал эти слова. Мысль узнать побольше о своих покойных родителях так глубока засела в голове шаха, что он решил обязательно послать к ним первого сановника, бывшего лавочника.

На другой день лавочник получил от шаха приказание поехать на тот свет навестить давно умерших его родителей.

Тяжело было положение лавочника. Однако делать было нечего, так как шах пригрозил отрубить ему голову. Долго он думал, что ему делать, и, наконец, решил обратиться за помощью к самому Ибрагиму. Лавочник пришел к Ибрагиму, бросился ему в ноги и со слезами стал умолять его о помощи и сулить почти все свое богатство, Ибрагим согласился дать ему совет, как найти кратчайший путь, по которому можно отправиться на тот свет. Он привел лавочника к одному колодцу глубиной в сорок аршин и сказал:

— Прыгай в этот колодец. На дне его ты увидишь две дороги: одна ведет на восток, другая — на запад. Если пойдешь по первой, то в три года дойдешь до того света, но перенесешь много страданий, а если пойдешь по второй, то дойдешь через пять лет и не почувствуешь никакой усталости.

Глупый и завистливый лавочник поверил Ибрагиму, закрыл глаза и прыгнул в колодец, который и стал его могилой. Так погиб лавочник за свою жадность, злобу и зависть.

Ибрагим же стал готовиться к свадьбе.

Шах долго ждал возвращения своего первого сановника — лавочника и, не дождавшись, лопнул от нетерпения, и сам отправился навсегда к своим родителям на тот свет.

Ибрагим скоро женился на своей прекрасной Хуршид. Сорок дней и сорок ночей он праздновал свадьбу. И началась счастливая жизнь Ибрагима и Хуршид.

огда-то давно жил на свете могущественный падишах.

У падишаха был прекрасный сад, в котором росла чудесная яблоня. Каждую весну эта яблоня в течение одною дня расцветала, в течение второго дня осыпалась, а на третий — приносила всего лишь одно яблоко. Всякий вкусивший это яблоко становился пятнадцатилетним юношей.

Каждую весну на заре падишах приходил в свой сад, чтобы полюбоваться на чудесную яблоню и отведать яблока. Но из года в год яблока на дереве не оказывалось. Оно всегда бывало сорвано.

Так проходили годы. Наконец, падишах потерял терпение и накануне вызревания яблока приказал позвать старшего из трех сыновей.

Старший сын пришел к отцу и пал перед ним ниц.

— Отец! — сказал он. — Да буду я твоей жертвой, повелевай!

— Разве это дело, — сказал падишах, — что я, властелин мира, не могу из своего сада съесть яблоко? Ты должен этой ночью караулить яблоню и во что бы то ни стало изловить вора, которого я строго накажу.

Старший сын падишаха поцеловал его руку и вышел. Он надел военные доспехи, взял стрелы, лук и пошел в сад. Царевич всю ночь караулил яблоню, но на рассвете, когда яблоко поспело, сон овладел им, и он заснул.

Когда же царевич проснулся, он увидел, что яблоко сорвано.

Это сильно огорчило его, и расстроенный, он вернулся во дворец.

На другой год падишах позвал среднего сына.

— Сын мой! — сказал он. — Я властелин мира и не хочу, чтобы из моего сада ежегодно пропадало чудесное яблоко. Ты должен на этот раз уберечь яблоню, во что бы то ни стало поймать вора и привести его ко мне. Он должен быть наказан.

Низко поклонился падишаху средний сын, поцеловал ему руку и вышел.

Вечером, когда стало темнеть, царевич надел военные доспехи, взял стрелы и лук, остро наточил меч и пошел в сад.

Ждал он долго ли, коротко ли, но под утро, когда яблоко стало поспевать, он заснул, а когда проснулся, увидел, что яблока на дереве уже нет. Так и вернулся царевич к отцу ни с чем.

Оставим его со своим горем, а теперь я расскажу вам о младшем сыне падишаха Мелик-Мамеде.

На следующий год младший сын падишаха пришел к отцу, пал перед ним ниц и сказал:

— Отец мой, на этот раз поручи мне караулить яблоню.

— Сын мой, — ответил ему падишах, — твои старшие братья тоже брались караулить яблоню и поймать вора, но они ничего не добились. Что же сможешь сделать ты?

Мелик-Мамед долго упрашивал отца, и падишах, наконец, согласился.

Юноша, радостный, вернулся к себе.

Вечером, когда солнце зашло, он надел воинские доспехи, взял стрелы, лук, опоясался мечом и пошел в сад.

До полуночи Мелик-Мамед ничего не заметил. Когда же сон начал одолевать его, он вытащил из ножен меч, порезал палец и посыпал рану солью и перцем.

От боли Мелик-Мамед не мог заснуть. На рассвете послышался гулкий шум. Царевич спрятался за деревом, и немного спустя сверкнула молния, загремел гром и показался страшный див, который тяжелой поступью приближался к яблоне.

Мелик-Мамед тотчас же догадался:

«Вот это и есть похититель яблока!».

Когда див подошел к яблоне и хотел сорвать яблоко, Мелик-Мамед выхватил меч и нанес ему такой удар, что меч переломился на две части. Раненый див с оглушительным ревом повернул обратно.

Недолго думая, Мелик-Мамед сорвал с дерева яблоко, положил его на блюдо, покрыл дорогим покрывалом и понес отцу.

Когда падишах увидел чудесное яблоко, он очень обрадовался и поцеловал Мелик-Мамеда в лоб.

Тогда Мелик-Мамед сказал:

— Отец, разреши мне пойти по кровавым следам раненого дива, чтобы найти его и убить.

После того как сын проявил такую храбрость, падишах не мог отказать ему в этой просьбе.

Он снарядил большой караван, дал в помощь Мелик-Мамеду войско и благословил его в путь вместе со старшими братьями.

Много ли они прошли, мало ли, но дошли до одного колодца. Кровавый след раненого дива привел их сюда.

Отверстие колодца было закрыто жерновом. Чтобы спуститься в колодец, надо было отодвинуть жернов. Сперва старший сын падишаха попробовал его отодвинуть, но не смог. Потом попробовал средний сын, но и он, как ни старался, а жернова не сдвинул. Очередь дошла до Мелик-Мамеда. Он схватил жернов и одним махом отбросил в сторону.

Теперь оставалось полезть в колодец.

— Вы должны спустить меня первым, — сказал старший брат.

Все согласились.

Перевязали его веревкой и начали спускать.

— Ай, сгораю! Вытащите меня! — закричал он, когда очутился в колодце.

Его вытащили. Подошел к колодцу средний брат. Стали спускать его. Он тоже начал кричать:

— Ай, сгораю! Вытащите меня!

Вытащили и его. Очередь дошла до Мелик-Мамеда.

— Спустите меня в колодец, — сказал он, — и сколько бы я ни кончал — «вытащите меня», не обращайте на это внимания.

Так и сделали, сколько Мелик-Мамед ни кричал, на его крик никто не обращал внимания.

Потом Мелик-Мамед стал чувствовать, что чем ниже он спускается, тем жара становится меньше. Наконец, он достиг дна колодца.

Он отвязал веревку, огляделся вокруг и увидел дорогу, по которой тотчас же и пошел.

Дорога привела его к одному дому. Он распахнул дверь и сразу очутился в пустой комнате. Открыл вторую дверь, — и опять вошел в такую же комнату; таким образом он прошел шесть пустых комнат. В седьмой он увидел сидевшую на тахте девушку неописуемой красоты.

А рядом спал див, положив голову на ее колени.

Красавица увидела Мелик-Мамеда и воскликнула:

— О юноша! Кто ты и откуда пришел? Спасайся! Див ранен, зол, проснется и съест тебя!

Мелик-Мамед ответил:

— Я пришел сюда только за тем, чтобы убить этого дива.

Он вытащил из ножен меч и острием его начал колоть пятку дива. Див открыл глаза и крикнул красавице:

— Мухи беспокоят меня, отгони их прочь!

Мелик-Мамед немного погодя снова начал покалывать дива мечом.

— Не видишь разве, мухи беспокоят меня! — злобно закричал див.

В третий раз, когда Мелик-Мамед стал колотить ему пятку мечом, див вскочил и яростно зарычал:

— Разве не тебе я сказал, что мухи беспокоят меня!

В это время Мелик-Мамед, точно лев, прыгнул на дива и схватился с ним. Сорок дней и сорок ночей бились они, и никто из них не мог одолеть друг друга.

Наконец, они оба обессилели, и див сказал Мелик-Мамеду:

— Поспим и отдохнем, а потом будем продолжать борьбу.

Мелик-Мамед согласился на это. Див положил девушке голову на колени и сразу уснул.

Тогда красавица шепнула Мелик-Мамеду:

— О юноша! Там на самой верхней полке стоит стеклянный пузырек; в нем заключена душа дива. Надо разбить пузырек, и тогда ты осилишь дива.

Мелик-Мамед быстро подпрыгнул, схватил с полки пузырек и разбил его; оттуда выпорхнула птичка, которую он ловко поймал.

Див очнулся от сна, вскочил на ноги и начал просить Мелик-Мамеда:

— Умоляю тебя, о юноша, не трогай птицу. Все, что пожелаешь на свете, я тебе дам, только не убивай птицу, в ней моя душа.

Мелик-Мамед не согласился.

— Это как раз то, что я искал, — сказал он и оторвал птице голову.

Див с грохотом повалился и испустил душу, которая тут же провалилась в ад.

Мелик-Мамед упал от усталости, положил красавице голову на колени и заснул. А когда он проснулся, то прошел в следующую комнату.

Здесь Мелик-Мамед увидел девушку еще более красивую, чем первая. На ее коленях покоилась голова другого дива, более страшного, чем тот, которого он убил.

Девушка увидела Мелик-Мамеда и воскликнула:

— О юноша, мне жаль тебя! Сейчас встанет див и разорвет тебя на куски. Скорее уходи отсюда!

— Не бойся, красавица, я убью и его! — сказал Мелик-Мамед. Он вытащил меч из ножен и начал покалывать им пятку дива.

Див открыл глаза и сказал красавице:

— Отгони мух, они меня беспокоят!

Мелик-Мамед подождал немного и снова качал колотить пятку дива.

Див опять открыл глаза и заорал:

— Тебе сказано, мухи меня беспокоят!

Мелик-Мамед стал в третий раз покалывать пятку дива. Тогда див вскочил и свирепо прорычал:

— Разве я не сказал тебе, что мухи беспокоят меня!

Тут Мелик-Мамед схватился с дивом. Борьба их продолжалась сорок дней и сорок ночей, и никто из них не мог одолеть друг друга.

Наконец, див от усталости уснул.

Красавица воспользовалась этим и шепнула Мелик-Мамеду:

— О юноша! Там в ларце лежит стеклянный пузырек; в нем заключена душа дива. Разбей пузырек, и тогда див погибнет.

Мелик-Мамед вынул из ларца стеклянный пузырек и разбил его. Оттуда вылетела птица. Юноша поймал ее и оторвал ей голову. Див тут же испустил дух, который стремглав провалился в ад.

Мелик-Мамед хорошо отдохнул и потом вошел в третью комнату. Здесь он увидел девушку еще более красивую, чем две предыдущие. Она была похожа на четырнадцатидневную луну. Не пить, не есть, а только бы любоваться на нее.

Мелик-Мамед с первого взгляда полюбил эту девушку, которая тоже сразу полюбила Мелик-Мамеда.

— О юноша, — воскликнула красавица, — мне жаль тебя! Беги отсюда! Див сейчас придет и тебя съест!

Мелик-Мамед не послушался и сел на ковер. Вдруг сверкнула молния, грянул гром, и когда вошел див, казалось, будто ввалилась гора.

Тотчас же между Мелик-Мамедом и дивом завязалась схватка. Они боролись сорок дней и сорок ночей.

Наконец, оба согласились передохнуть. Див повалился на ковер и тотчас же уснул.

Тогда красавица шепнула Мелик-Мамеду:

— О юноша, там в сундуке лежит стеклянный пузырек, а в нем находится душа дива. Разбей этот пузырек, и див погибнет.

Мелик-Мамед проворно поднял тяжелую крышку сундука, вынул пузырек, ударил его оземь и оторвал голову выпорхнувшей из него птице. Див тут же испустил дух, и он тотчас провалился в ад.

После этого Мелик-Мамед лег на ковер, положил голову на колени красавицы и мгновенно заснул.

Отдохнув, он вместе с девушками пустился в путь. Без труда они дошли до дна колодца. Здесь он кликнул братьев, и по спущенной веревке те начали поднимать их вверх. Сперва подняли старшую девушку, затем среднюю, а когда очередь дошла до младшей, она попросила Мелик-Мамеда:

— Подымайся сначала ты, а потом я: боюсь, что братья позавидуют тебе, когда увидят мою красоту, и перережут веревку, на которой будут тебя поднимать.

Но сколько она ни просила, Мелик-Мамед не соглашался.

Тогда красавица обратилась к нему со словами:

— Слушай, Мелик-Мамед, внимательно, что я скажу. Если твои братья перережут веревку и ты упадешь обратно на дно колодца, то увидишь белого и черного барана, которые будут бороться друг с другом. Во время их борьбы постарайся вскочить на спину белого барана. Если тебе удастся сесть на его спину, то попадешь в светлый мир, а если на спину черного, то очутишься в царстве тьмы.

После этого девушку подняли наверх.

Когда братья Мелик-Мамеда увидели девушку неописуемой красоты, они решили между собой:

«Мелик-Мамед — наш младший брат и, конечно, он возьмет себе в жены младшую сестру».

От зависти к нему они перерезали веревку, и Мелик-Мамед упал обратно на дно колодца.

На дне колодца он встал и задумался над злодейским поступком своих братьев.

Спустя некоторое время он увидел двух баранов — черного и белого, которые боролись между собой. Мелик-Мамед, по совету младшей красавицы, прыгнул на спину белого барана. Белый баран перекинул Мелик-Мамеда на спину черного, а тот бросил его в царство тьмы.

В царстве тьмы Мелик-Мамед пустился в путь и дошел до одного дерева. Он решил здесь отдохнуть. Вдруг видит, что по стволу дерева ползет дракон.

Когда дракон поднялся выше, сверху послышались жалобные голоса птенцов: на дереве было гнездо птицы Зумруд[6]. Эта птица выводила здесь птенцов, но когда те начинали подрастать, дракон подкрадывался к гнезду и пожирал их.

Мелик-Мамед обнажил меч и разрубил дракона на две части. Потом он лег под деревом спать.

Оставим Мелик-Мамеда спящим под деревом, а я расскажу вам о птице Зумруд.

Птица Зумруд улетела за кормом для своих птенцов. Когда она прилетела обратно, то увидела под деревом Мелик-Мамеда и приняла его за того, кто постоянно пожирал ее птенцов. Она улетела и принесла в когтях огромную скалу, чтобы бросить ее в Мелик-Мамеда.

Птенцы увидели это и начали кричать в один голос:

— Дракон хотел нас съесть, но этот юноша убил его и избавил нас от гибели!

Птица Зумруд отбросила скалу в сторону и своим крылом прикрыла лицо спящего Мелик-Мамеда от лучей палящего солнца.

Проснувшись, Мелик-Мамед увидел птицу и очень испугался.

— Прекрасный юноша, — сказала ему птица, — я не знаю откуда ты пришел и кто ты, но не бойся меня. Вот уже несколько лет, как я из-за этого дракона не могу вырастить своих птенцов. Ты избавил моих детей от смерти. За такое добро я сделаю для тебя все, что ты захочешь.

Мелик-Мамед рассказал птице Зумруд, что с ним приключилось.

— Я ничего от тебя не хочу, — добавил он, — прошу только об одном: перенеси меня в царство света.

— Чтобы я перенесла тебя в царство света, — ответила птица Зумруд, — ты должен доставить мне сорок воловьих туш и сорок бурдюков воды.

Мелик-Мамед призадумался. Он не мог себе представить, где и как сможет раздобыть столько мяса и столько бурдюков воды.

Птица заметила это и сказала Мелик-Мамеду:

— Мелик-Мамед, слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Недалеко отсюда начинаются владения одного падишаха. Там поселился дракон, который преграждает реку, текущую во владения падишаха. Население умирает от жажды. Много храбрецов-богатырей пыталось убить дракона, но никто из них не возвращался обратно. Вот уже семь лет, как дракон мучает людей жаждой. Каждый день они приносят в жертву дракону девушку, которую бросают ему в пасть, и пока он съедает ее, набирают себе воду. Я вижу — ты большой силы богатырь и сумеешь справиться с ним. Пойди, убей злого дракона. Ты избавишь жителей от беды и за это получишь у падишаха сорок воловьих туш и сорок бурдюков воды. Выдерни у меня одно перо. Как только ты поднесешь его к огню, я прилечу и перенесу тебя в царство света.

Мелик-Мамед выдернул перо у птицы Зумруд, поплевал себе на пятки и пустился в путь. Мало ли он шел, много ли, но, наконец, добрался до царства того падишаха и остановился у одной хижины, около которой стояла старая женщина.

— Бабушка, не приютишь ли ты гостя? — обратился к ней Мелик-Мамед.

Старушка ответила:

— Да буду я жертвой гостя! Заходи.

Мелик-Мамед зашел в хижину старушки и отдохнул. Потом он выглянул на улицу и заметил, что все прохожие были одеты в черное.

— Бабушка, — спросил Мелик-Мамед, — кого оплакивают люди?

— Чтобы твои невзгоды пали на меня, сын мой! — ответила старушка. — Да будет тебе известно, что у нас поселился дракон. Он преграждает доступ к воде, и нам приходится делать ему жертвоприношения. Каждый день мы бросаем дракону в пасть по одной девушке. Пока он пожирает их, мы имеем возможность набирать воду. Теперь очередь дошла до единственной дочери падишаха, которая завтра будет брошена в его пасть.

Наутро Мелик-Мамед подробно узнал, где находится дракон, и пошел к нему. Он дошел до его обиталища и увидел, что горожане, одетые от мала до велика в черную одежду, несут на руках дочь падишаха.

Когда толпа готова была уже бросить девушку в пасть дракона, Мелик-Мамед выступил вперед, обнажил меч и одним ударом разрубил дракона пополам.

Как только люди увидели это, они побежали к падишаху, чтобы обрадовать его, и торжественно привели к нему Мелик-Мамеда.

Падишах обратился к нему с такими словами:

— О юноша, этот дракон погубил самых лучших и сильных моих богатырей. Ты избавил мою страну от великой беды, теперь я отдаю тебе свой шахский венец и руку моей дочери. Садись на престол и будь падишахом.

Мелик-Мамед почтительно поклонился падишаху и сказал:

— Да будет долговечна жизнь падишаха! Дай мне сорок воловьих туш и сорок бурдюков воды, я хочу вернуться в царство света.

Падишах приказал немедленно приготовить для Мелик-Мамеда столько мяса и воды, сколько он просил.

После этого Мелик-Мамед пожелал падишаху долгой жизни и славы и распрощался с ним.

Когда Мелик-Мамед вышел из дворца, он поднес перо птицы Зумруд к огню, и птица тотчас прилетела. Он сложил ей на одно крыло воловьи туши, а на другое бурдюки с водой. Сам забрался ей на спину, и птица Зумруд поднялась ввысь.

Мелик-Мамед взглянул вниз и увидел землю такою, точно смотрел на нее через сито. Птица поднялась еще выше, и Мелик-Мамед снова посмотрел вниз, но земли уже не было видно. Когда птица Зумруд кричала «га», он давал ей мясо, когда кричала «гу», он давал ей воды.

Птица быстро приближалась к царству света. Оставалось лететь совсем немного, но тут по неосторожности Мелик-Мамед выронил последнюю тушу, и когда нужно было дать птице мяса, его не оказалось.

Тогда Мелик-Мамед, недолго думая, обнажил меч, вырезал из своего бедра кусок мяса и подал птице.

Птица Зумруд по вкусу догадалась, что это мясо человеческое, не съела его и спрятала под языком.

Наконец, они добрались до царства света. Здесь птица Зумруд опустила Мелик-Мамеда на землю и сказала:

— Теперь можешь идти.

Когда Мелик-Мамед тронулся в путь, она увидела, что он хромает, и спросила его, что с ним приключилось.

Мелик Мамед рассказал ей, что последний кусок мяса он вырезал из своего бедра, потому что нечаянно уронил последнюю воловью тушу.

Птица Зумруд сейчас же достала из-под языка мясо, приложила его к тому бедру, откуда оно было вырезано, и смазала рану своей слюной. Рана мигом зажила.

Птица Зумруд оставила ему несколько своих перьев и сказала:

— Когда тебе будет трудно или ты попадешь в беду, зажигай перья, и я тотчас буду прилетать и выручать тебя.

Птица Зумруд улетела, а Мелик-Мамед продолжал свой путь в родной город.

Когда он добрался, наконец, до родного города, то зашел в мастерскую портного.

— Мастер, возьми меня к себе в подмастерья, — попросил его Мелик-Мамед.

Портному очень понравился Мелик-Мамед, и он согласился на его просьбу. Так Мелик-Мамед начал работать у портного, который давал ему чинить и штопать старую одежду.

Однажды к портному пришел скороход от падишаха и потребовал его во дворец. Падишах хотел заказать ему платья к свадьбе старшего сына падишаха. Портной сразу понял, что получит много прибыли и подарков, схватил ножницы и побежал во дворец.

После его ухода Мелик-Мамед закрыл мастерскую, вышел на улицу и поднес к огню перья птицы Зумруд. Птица тотчас прилетела.

— Скажи, что случилось? — спросила она.

— Немедленно доставь мне желтую одежду, меч, доспехи и быстроногого буланого коня, — попросил ее Мелик-Мамед.

Птица Зумруд улетела, и в одно мгновение около Мелик-Мамеда оказалось все, что было нужно ему.

Мелик-Мамед переоделся, сел на коня и, как вихрь, помчался ко дворцу.

Он увидел на площади много войска и большую толпу народа, а старший сын падишаха гарцевал на великолепном коне. Мелик-Мамед, как молния, подскакал к старшему брату, обнажил меч и одним ударом отсек ему голову.

Заволновались ряды войска, и на Мелик-Мамеда посыпались стрелы, но он так же стремительно скрылся с глаз.

Потом Мелик-Мамед отпустил коня, переоделся в прежнее платье и вернулся в мастерскую.

Вскоре пришел и портной. Он плакал и колотил себя по голове.

Мелик-Мамед спросил у него:

— О мастер, да стану я жертвой твоей, скажи, что у тебя случилось, почему ты так горюешь?

Портной рассказал, что к дворцу подскакал какой-то всадник на буланом коне и в желтом платье, отрубил старшему сыну падишаха голову на глазах всего народа, что воины пустились в погоню за ним, но не могли догнать убийцу, и теперь он ничего не заработает, так как ему поручили сшить только саван для старшего сына падишаха.

Мелик-Мамед сделал вид, будто ему жаль сына падишаха, сел на свое место и взялся за штопальную иглу.

Через некоторое время снова пришел скороход и потребовал портного во дворец взять заказ на шитье платья к свадьбе среднего сына падишаха.

Портной обрадовался такому случаю хорошо заработать, схватил аршин и побежал во дворец.

Мелик-Мамед подождал немного, закрыл мастерскую и вышел на улицу. Тут он поднес перья птицы Зумруд к огню, и птица мгновенно прилетела.

— Чем могу служить тебе? — спросила она.

— Доставь мне меч, доспехи, красную одежду и быстроногого коня такого же цвета, — попросил ее Мелик-Мамед.

В одно мгновение конь, одежда и доспехи оказались возле него.

Мелик-Мамед переоделся, сел на коня и поскакал ко дворцу.

На площади в присутствии падишаха, народа и войска средний сын гарцевал на коне.

Мелик-Мамед стремительно подскакал к среднему брату, обнажил меч и разом снял с него голову. Воины пустились было в погоню за ним, но его только и видели.

Мелик-Мамед отпустил лошадь, переоделся, вошел в мастерскую и занялся своим обычным делом.

Через некоторое время с плачем прибежал портной.

Мелик-Мамед спросил его:

— Мастер, что случилось с тобой? Когда ты шел к падишаху — радовался, а возвращаешься со слезами.

Портной начал рассказывать:

— Откуда ни возьмись, на площади появился какой-то всадник в красной одежде и на красном коне, И когда второй сын падишаха объезжал войско, неизвестный всадник подскакал к нему и на глазах отца и народа отрубил ему голову. Это был единственный сын падишаха, оставшийся в живых. Воины пустились в погоню за злодеем, но вернулись ни с чем. И теперь я ничего не заработаю, потому что вместо свадебной одежды должен шить саван второму сыну падишаха.

Прошло некоторое время.

Однажды портной и Мелик-Мамед сидели в мастерской.

Вдруг Мелик-Мамед обратился к портному:

— Мастер, пойди к падишаху и скажи ему, что ты нашел его младшего сына Мелик-Мамеда.

— Что ты, с ума сошел? — испугался портной. — Ты хочешь, чтобы я навлек на себя гнев падишаха и чтобы он отрубил мне голову. А если падишах спросит, где Мелик-Мамед, что я отвечу?

Тогда Мелик-Мамед рассказал мастеру о всех своих приключениях.

Портной обрадовался, вскочил с места и без башмаков побежал к падишаху.

У ворот дворца он с разбегу споткнулся и упал, а в это время падишах глядел из окна.

Он приказал слугам немедленно привести к нему портного, который, видимо, принес важные вести.

Слуги падишаха схватили портного за шиворот и привели к нему.

Тот упал в ноги падишаху и сказал:

— Да умру я здесь перед тобой, о прибежище мира! Дай мне награду, и я скажу, где находится твой младший сын Мелик-Мамед!

Падишах чуть было не лишился чувств, когда услышал это.

— Мелик-Мамед погиб в колодце, — простонал он.

— О прибежище мира, — ответил портной, — пока не дашь мне награды, я ничего не скажу.

Падишах обещал портному дать столько золота, сколько он сам весит.

Тогда портной рассказал падишаху обо всем, что приключилось с Мелик-Мамедом.

— Он находится сейчас у меня в мастерской и работает подмастерьем, — заключил свой рассказ портной.

Обрадованный падишах приказал:

— Кто искренне относится ко мне, пусть одарит портного!

Портному нанесли столько подарков, что он с трудом перевез их домой.

Везир и приближенные падишаха немедленно пошли за Мелик-Мамедом.

Его прежде всего повели в баню, одели в чистую одежду и привели во дворец.

Падишах, когда увидел младшего сына, не знал, как исчерпать всю глубину своей радости.

Мелик-Мамед рассказал отцу о том, как нечестно с ним поступили братья, как они перерезали веревку и бросили его на дно колодца, чтобы завладеть его красавицей-невестой.

Падишах поцеловал сына в лоб и тут же приказал готовиться к его свадьбе.

Старшую девушку выдали за сына везира, среднюю — за сына приближенного сановника, а младшую — самую красивую — за Мелик-Мамеда.

Свадьба длилась сорок дней и сорок ночей.

И началась у Мелик-Мамеда с женой счастливая жизнь.

Они ели, пили и наслаждались жизнью.

И вы ешьте, пейте, наслаждайтесь жизнью и добивайтесь желанной цели.

так, потихоньку сказку начнем, я буду у вас рабыней-рабом, богатому опротивел плов, а бедняк не находит себе и похлебки.

О ком же вам рассказать?

Однажды мулла ехал из Джортдана в Тюркан поесть даром на поминках. В дороге его длинноухий осел завяз в грязи и я остался в овраге.

Пусть пока они там вместе остаются, а я расскажу вам о другом.

Когда-то давно жил купец по имени Махмуд. Рассказывают, что купцу Махмуду не повезло с сыном, но зато он имел такую дочь, что не мог нарадоваться на нее, У каждой красавицы есть свой недостаток, но у купца Махмуда была дочь по имени Нигяр-ханум, такая красавица, что всякий, кто хоть раз взглянул на нее, лишался ума-разума.

Каждая коса у нее — как кисть винограда; лицо — точно луна, рассеивающая мрак; брови казались начерченными пером создателя; ресницы — будто вылетевшие из лука стрелы; нос — индийский орешек; щеки такие, будто на них плеснули полную чашу крови; губы — сахар; грудь белая, как мрамор.

Это была газель с тонкой талией, высокая ростом и статная.

Теперь посмотрим, кому же суждено было такое сокровище!

Сваты изломали двери и истерли порог купца Махмуда из-за его дочери. Но Махмуд выпроваживал их. Он сам хотел найти ей жениха.

И вот ему приглянулся один из купцов по имени Ильяс. Махмуд сблизился с ним, узнал о его роде и семье, сделал его своим соучастником по торговле, постепенно укрепил дружбу, а также увеличил и торговый доход.

Как-то раз Махмуд призвал к себе Нигяр-ханум и сказал:

— Дочь моя! Я уже стар, и при жизни хочу выдать тебя замуж. Что ты скажешь о женихе Ильясе?

При этих словах Нигяр-ханум так растерялась, что не знала, как ответить отцу.

Она попросила у него неделю срока.

Махмуд согласился.

Нигяр-ханум вышла от отца в смятении и вернулась в свою комнату.

Пусть отец и дочь останутся пока у себя, а я расскажу вам о Местане.

Местан был конюхом у купца Махмуда. Он был красив и статен, но когда ходил быстро, прихрамывал на правую ногу.

Однажды Местан поливал базиликовый садик Нигяр-ханум, которую никогда не видел, и нашел среди кустов рисунок с изображением девушки. Он поднял рисунок, долго всматривался в него и вдруг лишился чувств. Местан упал на душистые цветы базилика, как бездушный камень.

В это время Нигяр-ханум с чашкой чая спустилась в свой садик и увидела там красивого юношу, лежавшего без сознания, а рядом с ним какой-то рисунок.

Нигяр-ханум подсела к юноше, подняла рисунок и увидела, что это был ее собственный портрет, выпавший из окна. Она сразу догадалась, что произошло с юношей, прикусила себе палец и задумчиво вымолвила:

— Если он лишился сознания от одного взгляда на мой портрет, значит, очень влюбился в меня.

И Нигяр-ханум тоже влюбилась в Местана так сильно, как будто у нее в груди было не одно, а тысяча сердец. Она приподняла голову юноши и принялась приводить его в чувство.

Когда Местам очнулся, он увидел перед собой девушку еще более удивительной красоты, чем на рисунке.

Он встал, молча сорвал цветок базилика и хотел было уйти, но Нигяр-ханум удержала его за руку и сказала:

— О юноша, ты очень мне понравился, и я хочу выйти за тебя замуж.

Местан тоже открыл ей свое сердце, и оба влюбленных дали друг другу обет любви.

Когда истек недельный срок, купец Махмуд снова призвал к себе Нигяр-ханум и сказал:

— Дочь моя, неделя прошла. Какой ты дашь ответ?

Нигяр-ханум взглянула на отца грустными глазами лани, и из них потекли слезы, подобные жемчужинам. Купец Махмуд спросил, о чем она плачет. Тогда Нигяр-ханум ответила прерывающимся голосом:

— Разреши мне, отец, выйти замуж за того, кого выберет мое сердце.

Купец Махмуд сильно любил свою дочь, но когда услышал эти слова, так разгневался на нее, что крикнул:

— Как, ты осмеливаешься меня не слушать?! Уйди прочь с моих глаз!..

Нигяр-ханум ушла от отца прямо в базиликовый садик; там она села на траву и начала громко плакать.

Местан услышал ее плач и пришел в садик.

— Возлюбленная моя, — спросил он, — какое несчастье стряслось с тобой?

Нигяр-ханум рассказала Местану, что отец хочет выдать ее замуж за купца Ильяса.

— Не нужно из-за меня омрачать дни свои, — горестно сказал Местан. — Я не могу выносить твоих страданий. Лучше будет для тебя, если ты исполнишь волю отца.

— Я не из тех девушек, — ответила Нигяр-ханум. — Если даже мне пообещают по золотому в день, я и тогда не отрекусь от своего слова.

Грудь Местана наполнилась радостью, когда он услышал это. Он крепко обнял Нигяр-ханум, и оба влюбленных долго изливали друг другу свои чувства. Так они и заснули в благоухающем садике.

Пусть они пока спят, а я расскажу вам о купце Ильясе.

Купец Ильяс узнал, что Нигяр-ханум не хочет выходить за него замуж, и решил сам уговорить ее.

Когда он проходил через базиликовый садик, он вдруг увидел Нигяр-ханум вместе с конюхом Местаном. Они спали, крепко обнявшись.

Купец Ильяс всплеснул от удивления руками и, недолго думая, побежал к купцу Махмуду.

В это время купец Махмуд сидел у себя дома и пил чай. К нему вбежал, запыхавшись, купец Ильяс.

— Что случилось? — спросил Махмуд. — Почему ты так задыхаешься?

Купец Ильяс рассказал ему то, что видел. Когда купец Махмуд услышал это, он вскочил и побежал в базиликовый садик. Там он увидел двух спящих — девушку и юношу. Он подошел к ним ближе и узнал свою дочь Нигяр-ханум и конюха Местана.

Махмуд поднял с земли тяжелый камень, чтобы размозжить голову Местану. В это мгновение проснулась Нигяр-ханум. Она бросилась в ноги отцу и с плачем стала умолять его:

— Отец, прежде убей меня, а потом уж Местана!

Как ни старался Махмуд освободиться от рук дочери, чтобы расправиться со спящим Местаном, но Нигяр-ханум ползала перед ним на коленях и удерживала его. Тогда купец Махмуд в ярости вскричал:

— Убирайтесь вы оба из города! И чтобы более никогда не показывались мне на глаза!

Сказав это, он ушел.

Тут проснулся Местан. Он увидел заплаканную Нигяр-ханум и с тревогой спросил:

— О возлюбленная, что произошло?

Нигяр-ханум рассказала ему все, как было. Потом она задумалась.

— О чем ты думаешь? — спросил ее Местан.

Нигяр-ханум не ответила, а только попросила у него разрешения отлучиться на некоторое время.

Она ушла к себе, наспех собрала все, что попалось под руку, весом полегче, ценой подороже, связала в узелок и вернулась к Местану.

Когда Местан увидел Нигяр-ханум с узелком, он понял все, взял ее за руку и повел к себе домой.

У Места на была старая мать.

Бывают старухи, источающие отраву, похуже, чем Азраил[7], — такие, которые мир в семье продают за грош и приговаривают:

Но бывают старухи и с добрым сердцем, у которых лица излучают свет, которые говорят и смеются, как четырнадцатилетние девушки, ходят, как серны — легко и плавно.

Мать Местана была именно такая, много видела в жизни и ума была большого.

Местан поручил Нигяр-ханум своей матери, и та несколько дней неразлучно проводила время с невесткой.

Бывают невестки — враги дому, враги добру, с мужем ласковы, а своей свекрови житья не дают.

Но Нигяр-ханум была не из таких.

Когда она вошла в дом мужа, она осмотрелась вокруг, и ей не понравилось убранство комнаты. Она засучила рукава, подмела комнату, нигде не оставила пылинки и все убрала по своему вкусу. Потом искупала свекровь и помыла ей голову. Она дала Местану денег, чтобы он купил себе новую одежду.

Потом она пошла с Местаном к кази[8], подписала брачный договор и завертела колесо семейного счастья.

Несколько дней Местан провел возле Нигяр-ханум, а потом отпросился идти на заработки в далекие места.

Нигяр-ханум дала мужу на дорогу немного золота. Перед уходом Местан поручил своей матери заботу о жене.

Потом он пошел на базар. Там он увидел несколько купцов, которые беседовали между собой. Один из купцов остановил его и спросил:

— Эй, парень, не пойдешь ли ко мне в слуги?

— Почему бы нет, — ответил Местан. — Что мне еще делать, как не служить? Но какая мне будет плата?

Купец сговорился с Местаном и повел его в свою лавку.

Наутро купец накупил товаров, нагрузил их на мулов и сказал Местану:

— Доставь эти товары в город Мисир[9] и сдай такому-то купцу вместе с письмом.

И он вручил Местану запечатанное письмо.

Местан сел на головного мула своего каравана и пустился в путь.

Долго ли он ехал, коротко ли, но прибыл, наконец, в Мисир. Он погнал мулов в каравансарай, а затем стал расспрашивать людей, пока не нашел дом нужного ему купца.

Местан передал купцу письмо своего хозяина и произвел расчет за товары.

Целый год оставался Местан в Мисире. За это время он дважды посылал Нигяр-ханум деньги.

Пусть пока он останется в далеком Мисире, а я расскажу вам о хитром плуте, купце Ильясе, что испил воды из рук ведьмы, которая водится в глиняном чане.

Сидел однажды купец Ильяс в своей лавке и вдруг вспомнил о Нигяр-ханум.

— Эх ты, предающийся сну невежда! — стал он себя упрекать. — Что натворил на свою голову? Такая раскрасавица девушка досталась не тебе, а какому-то жалкому конюху!

И тут ему запала в голову одна мысль: ведь Местан находится сейчас в Мисире, а Нигяр-ханум осталась в доме одна.

Недолго раздумывал он, пустился в путь и добрался до того города, где жила Нигяр-ханум. Днем он разыскал ее дом, приметил его и ушел.

Теперь послушайте о Нигяр-ханум.

Деньги, которые Нигяр-ханум получала от Местана, она отдавала свекрови, и они вместе понемногу тратили их на свои скромные нужды.

Итак, ночью пусть невестка со свекровью спят на дворе, а вы послушайте продолжение о купце Ильясе.

Ильяс переоделся в черную одежду, чтобы быть неприметным в темноте, и пошел к дому Нигяр-ханум. Он потихоньку вошел во двор и увидел, что она спит на ковре, Ильяс подобрался к ней, опустился на колени и сел у ее изголовья.

Нигяр-ханум вдруг проснулась и увидела сидевшего рядом какого-то мужчину. Она вскочила с постели и кинулась за камнем, чтобы разбить ему голову. Но камня под рукой не оказалось. Тогда Нигяр-ханум схватила дубину, лежавшую у стены, и дважды ударила ею купца Ильяса по голове. Тот упал, потом поднялся и пустился бежать.

Нигяр-ханум заперла крепко ворота, снова легла и тут же уснула, а утром встала и занялась своим делом.

А купец Ильяс с разбитой головой добрался до своего ночлега, ночь не спал от боли, а утром написал письмо Местану от имени его матери:

«Дорогой сын, твоя жена Нигяр-ханум покрыла нас позором перед всем городом. Что ни день, она заводит знакомство с разными гуляками. Не задерживайся, поскорее возвращайся домой».

Потом купец Ильяс купил несколько вьюков шелка, нагрузил их на мулов, сам сел на коня и с письмом за пазухой поехал в Мисир.

В Мисире он остановился в одном из каравансараев.

На другой день купец Ильяс распродал привезенные товары и разыскал Местана. Он наклеил себе бороду, чтобы не быть узнанным, передал ему письмо и от себя добавил:

— Твоя мать плачет кровью от проделок Нигяр-ханум. Я тоже ходил увещевать ее, а она за это разбила мне голову.

Местан пошел к мулле, дал ему почитать письмо и затем попросил его написать матери такой ответ:

«Мать, до моего приезда ты как-нибудь потерпи, а когда я приеду, сам распоряжусь».

Местан передал запечатанное письмо купцу Ильясу и сказал:

— Письмо непременно передай моей матери и на словах скажи — не пройдет и месяца, как я вернусь домой.

Купец Ильяс вернулся в каравансарай, прочитал это письмо и разорвал его. Потом сам составил такое письмо:

«Мать, я приеду через месяц домой. За это время ты прогони Нигяр-ханум. Если ты ее не прогонишь, я убью и тебя и ее».

Купец Ильяс поставил в конце письма фальшивую печать с именем Местана, сел на коня и погнал мулов в обратный путь.

Он доехал до города, где жила Нигяр-ханум, и послал письмо матери Местана через одного мальчика.

Мать Местана едва успела распечатать письмо, как в комнату вошла Нигяр-ханум. Она увидела письмо в ее руках и спросила:

— Мать, что вы держите?

Мать Местана ответила:

— Свет глазам твоим, дочка, пришло письмо от Местана. Ты грамотная, на вот, возьми, прочитай, посмотрим, что он пишет.

Как только Нигяр-ханум прочитала про себя письмо, бледность покрыла ее лицо, и она лишилась сознания. Испуганная мать Местана кое-как привела невестку в чувство и стала спрашивать, что с ней и почему она так разволновалась.

Нигяр-ханум ничего не ответила и ушла молча в свою комнату.

— Ради Местана я отреклась от своего отца и пришла к нему, — говорила она себе, обливаясь слезами. — А он пишет, чтобы мать прогнала меня из дому.

Всю ночь она не спала и все думала.

Рано утром Нигяр-ханум взяла с собой дорожную суму и ушла, куда глаза глядят.

Нигяр-ханум мало шла, много останавливалась, много шла, мало останавливалась и пришла, наконец, на опушку какого-то леса.

В лесной чаще она увидела небольшой замок. Ворота замка были растворены. Нигяр-ханум вошла внутрь, но никого в замке не оказалось.

Пусть Нигяр-ханум побудет пока одна в замке, а я расскажу вам о матери Местана.

Когда мать Местана проснулась утром, она не нашла в доме Нигяр-ханум. Письмо Местана валялось на полу в ее комнате. Мать подняла его, спрятала за пазуху и несколько дней и ночей повсюду искала Нигяр-ханум, но нигде не могла найти.

Тогда она вернулась домой и целыми днями до позднего вечера била себя по голове и плакала.

Оставим ее пока горевать, а я расскажу вам о Местане.

Места и отослал письмо с купцом Ильясом и затосковал.

И вот однажды он сказал себе:

«Во что бы то ни стало я должен вернуться к себе на родину и узнать, так ли все, как написала мне мать».

Местан закончил расчеты со своим хозяином и отправился на родину. Ему не терпелось поскорей увидеть Нигяр-ханум.

Он неустанно погонял лошадь и проделал месячный путь за две недели.

Местан застал мать в горе и спросил ее, почему она оделась в черное.

Старуха рассказала сыну об всем, что произошло, и передала полученное от него письмо.

Местан посмотрел на письмо и увидел, что печать под строками была его собственная. Однако он отнес письмо какому-то грамотею, и оказалось, что оно написано от его имени, но было не тем письмом, которое он посылал матери.

Когда Местан вернулся домой, он спросил у матери:

— Ты посылала мне письмо?

Мать вытерла слезы и ответила:

— Нет сынок, не посылала, А это письмо принес мне мальчик, сын такого-то.

Местан вышел из дому, отыскал того мальчика и спросил:

— Кто дал тебе письмо для передачи матери?

— Купец по имени Ильяс, — ответил мальчик.

Тогда Местан попрощался с матерью и пошел разыскивать Нигяр-ханум.

Пусть Местан пока ищет ее, а я расскажу вам о купце Ильясе.

Когда купец Ильяс узнал, что Нигяр-ханум ушла из дому и неизвестно где скрывается, он тотчас же пошел к гадальщику и попросил указать ее тайное убежище.

Гадальщик сказал:

— Нигяр-ханум находится в лесу, на запад отсюда.

Купец Ильяс вернулся к себе, натянул на ноги крестьянские башмаки, взял посох и пустился пешком в путь на запад.

Вернемся теперь к Местану.

Долго шел Места и и дошел, наконец, до перепутья. И тут он не знал, по какой дороге ему дальше идти.

Пока он раздумывал, к этому перепутью подошел Ильяс. Он еще издали заметил Местана и перевязал себе голову и часть лица платком, чтобы тот его не узнал. Потом Ильяс подошел к Местану и поздоровался как путник с путником. Местан ответил на его приветствие.

Больше ни слова они не сказали друг другу и точно немые пустились вместе в путь в одном и том же направлении. Они даже не спросили друг друга, откуда и куда каждый идет.

Местан не узнал Ильяса.

Пусть они пока идут своей дорогой, а я расскажу вам о Нигяр-ханум.

Мы оставили ее в пустом замке и посмотрим теперь, что с ней случилось дальше.

Итак, Нигяр-ханум обошла все комнаты замка и заметила в одной стене щель. Как только она дотронулась до щели, края ее обвалились и открылась большая брешь в рост человека. Нигяр-ханум пролезла в эту брешь и очутилась в гробнице перед могильной плитой. Она обошла вокруг плиты, присела на нее и начала оплакивать свою судьбу.

Случайно она дотронулась до могильной плиты, и плита легко сдвинулась в сторону.

Замок мгновенно исчез, и Нигяр-ханум очутилась в лесу перед какой-то усыпальницей.

Она поняла, что это заклятое место, и сказала себе:

«Тайна заклятия находится в этой могиле!»

Она стала разбирать усыпальницу и когда разобрала верхний слой кирпичей, то увидела там лежавших рядом девушку и юношу. Оба были одеты в одинаковую шелковую одежду.

Нигяр-ханум попыталась приподнять их, но тут оторвались пуговицы, которыми были застегнуты воротники их одежды, и рассыпались по земле. В это же мгновение девушка и юноша очнулись и подняли головы. Нигяр-ханум испугалась и отпрянула назад.

Девушка и юноша взглянули друг на друга, и юноша снова без чувств упал на прежнее место.

Тогда Нигяр-ханум попросила девушку раскрыть свою тайну.

Девушка стала рассказывать:

— Когда скончался у меня отец, мой двоюродный брат завладел моим имуществом и захотел жениться на мне. А я любила вот этого юношу и не желала идти замуж за двоюродного брата. Но тот против моей воли назначил день свадьбы. Я убежала из дому с возлюбленным. Двоюродный брат послал в погоню за нами всадников, поймал меня и заточил в темницу, Он долго мучил меня, но я не сдавалась. Мой возлюбленный пришел за мной, освободил из темницы, и мы бежали в лес. Мы разбили на этом месте шатер и целый год прожили счастливо, пока двоюродный брат не проведал о нашем убежище и не заколдовал нас.

Нигяр-ханум стала помогать девушке приводить в чувство юношу. Он долго не приходил в себя. Наконец, юноша очнулся, и они втроем пустились в путь.

В дороге Нигяр-ханум решила про себя:

«Хотя Местан и был несправедлив ко мне, но я его прощаю и буду ему верна».

Так шли они вместе, и пусть себе идут дальше, а я расскажу теперь вам о Местане.

Неузнанный купец Ильяс шел некоторое время вместе с Местаном, пока они не дошли до края глубокого оврага. Местан шел впереди, а за ним Ильяс.

Ильяс воспользовался этим и столкнул его в овраг.

Пусть пока Местан останется на дне оврага стонать, а я вам расскажу о трех друзьях-спутниках.

Нигяр-ханум привела девушку и юношу к подошве высокой горы. Тут они решили передохнуть. Нигяр-ханум пошла на поиски воды.

Пока она ищет воду, послушайте об Ильясе.

После того, как он столкнул Места на в овраг, он поплевал себе на пятки и побежал к роднику. Почувствовав усталость, Ильяс присел у родника, чтобы набраться свежих сил. Пока он умывался, к роднику подошла Нигяр-ханум с глиняным кувшином. Когда Ильяс увидел ее, он очень обрадовался и подумал:

«О ты, пребывающий во сне невежества! В хорошем месте тебе повстречалась Нигяр-ханум… Теперь можешь сделать с ней все, что хочешь, исполни же, наконец, свое желание!..»

Он поднялся и пошел навстречу Нигяр-ханум.

Нигяр-ханум поняла намерение Ильяса.

Она не дала ему опомниться и с такой силой стукнула его кувшином по голове, что голова треснула в семи местах, и душа его отправилась в ад.

Девушка и юноша долго ждали Нигяр-ханум, но не дождались и пошли искать ее. Они нашли тропинку и пошли по ней. Тропинка привела их к роднику. Тут они увидели Нигяр-ханум, бледную и обессиленную, возле трупа Ильяса.

Они подняли с земли Нигяр-ханум и спросили:

— За что ты убила этого человека?

Нигяр-ханум рассказала им все свои злоключения, начиная с того дня, когда отец решил выдать ее замуж за купца Ильяса.

Они отдохнули и снова пустились в путь.

Когда проходили мимо оврага, они вдруг услышали из его глубины чьи-то стоны.

Нигяр-ханум спустилась на дно оврага и увидела там Местана. К ней на помощь спустились юноша и девушка, и они втроем подняли и вынесли его из оврага.

Оставим их пока здесь, а я расскажу вам о матери Местана.

Мать Местана с тревогой и нетерпением ожидала возвращения своего сына, когда отворилась дверь, и в комнату вошли четверо.

Мать бросилась к ним и обняла сына и Нигяр-ханум.

Нигяр-ханум выходила Местана, и он быстро оправился от ушибов.

Они объяснились друг с другом, простили взаимные обиды и начали готовиться к пиру.

В одну и ту же ночь Нигяр-ханум с Местаном устроили пир по случаю счастливого конца их злоключений, а девушка с юношей сыграли свадьбу.

Они вчетвером насладились весельем, вздохнули свободно и достигли желанного.

Теперь посмотрим, что же случилось с тем муллой, который ехал на осле, чтобы поесть даром на поминках.

Мулла ехал из Джортдана в Тюркан. Осел его завяз в грязи и так там и остался. Верхом на своем осле застрял и мулла.

Его долю риса на поминках съели мы, и это нам пошло на пользу.

А мулле на долю досталась одна грязь.

ил-был бедняк дровосек. У него была жена. Дожили они вместе до старости, а детей у них не было. Однажды за ужином жена говорит дровосеку:

— Ах, как мне хочется иметь сына! Как было бы хорошо, если бы у нас родился ребенок.

— Жена, — с упреком сказал ей старик, — в молодости ты не сумела родить сына, а теперь, когда тебе перевалило за семьдесят, вдруг вздумала иметь ребенка.

Старуха ничего не ответила, вышла из комнаты, взяла кувшин и пошла по воду. Она присела на корточки, набрала из ручья воды и хотела было подняться, чтобы идти домой, как вдруг с дерева упал ей на колено зеленый листок. Листок был так ароматен, что она положила его под язык и решила отнести домой.

Когда старуха шла вдоль ручья, она чихнула, листок выпал изо рта в ручей. Вода подхватила его и быстро понесла по течению. Старухе стало жалко листка. Она поставила кувшин на землю и побежала за ним, но как ни старалась, не могла догнать его.

Бежала она долго ли, коротко ли, вдруг очутилась перед замком. Недалеко от замка сидел перед костром дервиш[11]. Он читал какую-то книгу и время от времени дул на костер и помешивал ложкой в котелке. Дервиш приветствовал старуху, потом зачерпнул ложкой из котелка какое-то варево и предложил ей выпить.

Старуха сначала отказывалась, но потом выпила. Не успела она положить ложку, как дервиш встал и дал ей пощечину. Старуха потеряла сознание, а когда очнулась, то увидела себя в замке. Она тотчас же решила найти выход и как можно скорее выбраться из него.

Она открыла одну дверь и вошла в просторную комнату. Здесь было много красивых девушек, и все они были повешены за косы. Жена дровосека освободила одну из них и спросила:

— Кто и зачем тебя повесил за косы, бедняжка?

— Я дочь падишаха, — ответила девушка. — Однажды я гуляла по саду и нашла на земле ароматный зеленый листок. Я играла с листком, как вдруг он выпал из моих рук в ручей, и вода унесла его. Я побежала вдоль ручья, чтобы поймать листок, и очутилась у этого замка. Дервиш протянул мне ложку и предложил выпить какого-то варева. Я побрезговала и выбросила ложку. Тогда он рассердился, схватил меня, силой потащил в замок и повесил за косы.

Жена дровосека освободила и других девушек, и все они рассказали то же, что говорила ей дочь падишаха. Девушки решили бежать, пока не пришел дервиш. Они прошли две комнаты и на пороге третьей увидели огромного дракона. Девушки перепугались и с криком бросились бежать назад.

— Стойте! — крикнула им жена дровосека. — Я расправлюсь с ним.

Старуха схватила топор и разрубила дракона на две части.

Прошли в третью комнату и видят — сидит тигр. Жена дровосека убила и его топором.

В четвертой комнате они встретились с лисой. Жена дровосека схватила ее за горло и хотела задушить, но лиса заговорила человеческим языком:

— Пощади меня, я помогу вам выбраться отсюда!

Жена дровосека отпустила ее.

— Дервиш проводит свой сорокадневный сон, — сказала лиса. — Откройте эту дверь и бегите, пока он еще спит.

Жена дровосека и девушки выбрались из замка и разошлись по своим домам. Старуха вернулась к тому месту, где оставила свой кувшин. Подняла его и пошла домой.

Когда дровосек увидел жену, он начал кричать:

— Ах ты такая-сякая, где ты пропадала до сих пор?

— Не сердись, старик, — ответила она и рассказала ему о своем приключении.

Посмотрел дровосек внимательно на жену и видит — она беременна. Рассердился пуще прежнего, схватил топор и бросился на нее.

— Ах ты блудница, скажи правду, от кого забеременела?

— Не знаю, — ответила жена, сама пораженная своим положением. — Не убивай меня, повремени до родов, увидим, что за чудо со мной приключилось.

Смягчился дровосек. Да и делать-то ему было нечего.

В сказках все быстро делается.

Пришло время жене рожать. И вот старуха родила странное существо. Не было у него ни головы, ни туловища, ни рук, ни ног. Была только пара черных бровей.

Дровосек увидел это и задрожал от страха. Жена от испуга убежала.

Дровосек схватил топор и побежал за ней.

— Приготовься к смерти! — кричал он ей вдогонку. — К дьяволу тебя с твоим новорожденным!

Обессиленная, упала она на землю и стала молить о пощаде:

— Не убивай меня, я ни в чем не повинна! Ждал столько времени, так погоди еще немного, посмотрим, что из него вырастет.

— Чего ждать?! — стал кричать дровосек и колотить себя в грудь и по голове. — Вижу, какого ублюдка ты родила и опоганила мой дом! Чем я провинился, что нам послан такой ребенок, который не имеет ни головы, ни туловища, ни рук, ни ног, а одни брови! Ну, что мы с ним будем делать?!

Пока дровосек роптал и причитал, жена вернулась домой и видит, что новорожденный забрался на полку и там сидит.

Долго плакал дровосек, пока не примирился с этим несчастьем. Он тоже побрел домой и назвал новорожденного Гарагаш.

Когда старик со старухой сели обедать, Гарагаш спрыгнул с полки и стал пищать:

— Дайте мне есть!

Жена дровосека налила в миску похлебку и поставила перед ним. Не успела она отвернуться, как Гарагаш стал опять пищать:

— Дайте мне есть!

Заглянула она в миску и видит — миска пустая и начисто вылизана. Налила вторую миску, третью — пока не опорожнила кастрюлю. Наелся Гарагаш и выскочил во двор.

— Жена, — сказал дровосек, — запри скорее двери, чтобы он не мог больше вернуться в дом. Ведь это какое-то несчастье! Мы не в силах будем его прокормить.

Жена заперла двери и начала вновь варить похлебку.

Пусть она пока стряпает, а я расскажу вам о дервише.

Дервиш проснулся после сорокадневного сна и увидел, что жена дровосека исчезла, а вместе с ней исчезли и все девушки. Он надел свое рубище и пошел в тот город, где жил дровосек. Там он стал наблюдать за его домом. И вот видит дервиш, что Гарагаш вышел со двора. Обрадовался он, схватил его, прочитал заклинание и превратил Гарагаша в красивого юношу.

— Гарагаш, — сказал дервиш, — ты мое создание. Я дам выпить тебе чудесной воды. Она придаст тебе такую силу, с которой не справиться никому на свете. Ты будешь побеждать всех богатырей, но только при одном условии: во всем ты должен слушаться меня.

Гарагаш согласился. Дервиш вынул из кармана маленький пузырек и дал ему выпить из него.

Потом он прочел заклинание, и Гарагаш принял свой первоначальный облик. После этого дервиш сказал Гарагашу:

— Сынок! Ступай в замок падишаха и достань мне его дочь. Не бойся никого; зла тебе никто не сможет причинить.

Гарагаш пошел в замок и застал падишаха за едой. Вмиг он подсел к нему и опустошил блюдо плова. Падишах позвал повара и стал бранить его:

— Ты что сегодня так мало подал плова? Я вовсе не насытился. Подай еще!

— Да будет долговечна твоя жизнь, о прибежище мира! — дрожа от страха, стал оправдываться повар. — Я подал тебе столько, сколько подаю каждый день.

Пока падишах бранил повара, Гарагаш пробрался к везиру, а затем — к жене падишаха, так же быстро опустошил их блюда и снова вернулся к падишахскому столу.

Жена и везир пришли к падишаху и стали жаловаться на повара, что он ворует продовольствие и готовит так мало плова, что невозможно им насытиться. Тут падишах совсем разъярился.

— Отрубить ему голову! — приказал он палачу.

Схватили повара, связали ему на спине руки, и когда палач поднял меч, чтобы отрубить голову, Гарагаш подскочил и схватил палача за руку. Как ни старался палач, но не мог опустить меч на шею повара.

— Руби, говорят тебе! — крикнул падишах.

— О владыка вселенной! Не могу, — еле выговорил от боли палач. — Какая-то сила жмет мне руку и не дает выполнить твое повеление.

Разъяренный падишах не поверил палачу, выхватил меч из его рук и сам взмахнул им над головой повара. Тут Гарагаш вскочил на его руку и так ее сдавил, что падишах разжал пальцы, выронил меч, а сам потерял сознание.

Долго возились придворные, пока привели падишаха в чувство и усадили его на трон.

— Везир, — сказал падишах, — тут кроется какая-то тайна. Повар не виноват. Прикажи отпустить его.

Гарагаш снял венец с головы падишаха и положил его перед ним. Падишах удивился больше прежнего и чуть было не лишился опять сознания.

После этого Гарагаш проник в сокровищницу падишаха, взял горсть золотых монет и вернулся в родительский дом. Двери дома были заперты крепко-накрепко. Тогда он толкнул их, и двери вмиг распахнулись. Зайдя в комнату, он высыпал золото в подол матери и как пришел, так и вышел незамеченным.

У жены дровосека, не видавшей до тех пор столько золота, глаза выкатились на лоб. Пораженный дровосек крикнул жене:

— Где Гарагаш?

— Не знаю, я его не видала, — ответила она.

— Не закрывай больше дверей, — сказал дровосек, — пусть он приходит почаще.

Дровосек купил на эти деньги садик, и стали они жить, ни в чем не нуждаясь.

Пусть они пока мирно живут, а я вам расскажу о Гарагаше. Гарагаш пришел невидимкой в комнату дочери падишаха — Пери-ханум и застал ее за едой. Он подсел к ней и стал тоже есть. Вскоре на блюде ничего не осталось, а царевна продолжала чувствовать голод. Она потребовала еще еды. Ей подали.

Так продолжалось несколько раз.

Царевна не могла понять, почему исчезает еда. Вдруг она заметила около блюда пару черных бровей. Прикусив палец, она подумала про себя:

«Вот в чем тайна!».

Она притворилась, что ничего не замечает, и велела убрать обеденную скатерть.

На следующий день, когда Гарагаш подобрался к блюду царевны и хотел было полакомиться вкусным обедом, девушка схватила черные брови. Она знала много заклинаний, прочитала одно из них, и вмиг брови превратились в красивого юношу.

Когда царевна увидела Гарагаша таким красивым, то всей душой влюбилась в него.

Она усадила его рядом, и они стали беседовать и веселиться.

— Пери-ханум, — сказал Гарагаш, вспомнив поручение дервиша, — я должен отвести тебя к дервишу.

— О Гарагаш, — ответила царевна, — не слушайся дервиша; он создал много подобных тебе юношей и при их помощи похищал красивых девушек. Многие девушки уже погибли от его руки. Не делай этого, погляди лучше на себя в зеркало.

Когда Гарагаш, повернулся к зеркалу, Пери-ханум вдруг ударила его по спине. Изо рта Гарагаша выпал черный червяк. Девушка щипцами подняла червяка, показала его Гарагашу и сказала:

— Так вот, знай, что если бы ты доставил меня дервишу, то этот червяк превратился бы в черную змею, которая и ужалила бы тебя.

— Тогда я не отдам тебя дервишу, — сказал Гарагаш.

Дервиш долго ждал Гарагаша, прочел заклинание, превратился в голубя, прилетел в замок и сел у окна царевны. Видит дервиш, что Гарагаш с дочерью падишаха сидят, обнявшись в комнате.

Он рассвирепел и захотел их обоих превратить в камень, но сколько ни старался, ничего у него не получалось. Царевна знала все ключи от колдовства. Когда Пери-ханум увидела бессилие дервиша, она громко рассмеялась. Тогда из ее рта выскочила искра и воспламенила дервиша.

Охваченный пламенем, дервиш бросился в водоем, потушил огонь и крикнул девушке:

— Погоди, царевна! Остается еще одно заклинание, которого ни ты, ни я не знаем, но если я его найду — горе тебе!

Сказав это, дервиш разыскал одного престарелого чародея и стал изучать у него талисманы и ключи от всех заклинаний.

Теперь послушайте о везире падишаха.

Однажды рано утром везир вышел в сад насладиться прохладой и видит в комнате царевны свет.

«Почему не спит царевна? — встревожился везир. — Пойду-ка посмотрю!»

Он пробрался с трудом через шиповник, изранил себе руки и лицо шипами и вскарабкался на дерево, стоявшее у окна царевны. И видит оттуда — царевна лежит в объятиях прекрасного юноши.

Не поверил везир своим глазам, закружилась у него голова. Он свалился с дерева и сильно расшибся. Прихрамывая, он еле-еле добрался до дому, перевязал свои раны и строго-настрого наказал жене никого не принимать, а если за ним пришлет падишах — сказать, что он болен.

Пусть пока везир поправляется, а я расскажу вам о падишахе Франга.

Падишах Франга направил своего посла к нашему падишаху с требованием уплатить дань за семь лет; а если падишах не в силах уплатить, то пусть взамен денег отдаст свою дочь, иначе падишах Франга пойдет на него войной.

Прибыл посол и уселся на посольском камне, что находился у ворот замка. Сообщили падишаху, что на посольском камне сидит посол падишаха Франга.

— Позвать его! — приказал падишах. — Узнаем, чего хочет наш сосед.

Вошел в замок посол падишаха Франга, поклонился и сказал;

— Мой повелитель, падишах Франга велел передать тебе, чтобы ты уплатил дань за семь лет или взамен денег отдал ему свою дочь… А если не согласишься, то быть войне.

— Передай падишаху Франга, — ответил наш падишах, — что я прошу у него десять дней сроку на размышление.

Посол умчался обратно.

Падишах созвал совет и послал за везиром. Вернулся слуга с известием, что везир лежит в постели и не может подняться. Тогда падишах решил проведать своего везира. Зашел к нему и видит — лежит везир весь в повязках.

— Кто тебя так изранил? — спросил падишах.

— Кошка поцарапала, — ответил везир.

— Нет, ты что-то врешь! Скажи правду, не то велю отрубить тебе голову.

— Да будет долговечна твоя жизнь, о прибежище мира! — воскликнул везир. — Скажу правду, но при условии, что ты не будешь гневаться и не прольешь ничьей крови. Ты должен поклясться в этом.

Падишах поклялся молоком матери, и везир рассказал ему обо всем, что видел с дерева.

— Везир! — вскричал падишах. — Ты клевещешь на мою дочь!

— Клянусь твоей головой, что говорю сущую правду, — ответил везир.

— Поведи меня туда, я хочу своими глазами убедиться в этом.

Повел везир падишаха в сад и, как только стемнело, сказал ему:

— Взберись на дерево и загляни в окно.

Взобрался на дерево падишах и видит — рядом с его дочерью Пери-ханум сидит красивый юноша, подобный Рустему, сыну Заля[12]. Падишах спустился с дерева и приказал везиру:

— Позови палача, пусть отрубит ему голову!

— Это невозможно, — сказал везир. — Палач с ним не справится. Вернись в свои покои, а утром что-нибудь придумаем.

Падишах не сомкнул глаз до утра, все думал, как ему наказать юношу, который обесчестил его единственную дочь.

Настало утро. Падишах позвал к себе богатыря Бэлга.

— В покоях моей дочери Пери-ханум находится юноша, — сказал он ему. — Если ты его убьешь, выдам дочь за тебя замуж.

Богатырь Бэлг был самым сильным в стране. При виде его трепетали все остальные богатыри.

Вооружился Бэлг с ног до головы, пришел под окно царевны и так крикнул, что посыпались оконные стекла во всем замке. Подпрыгнула от испуга Пери-ханум, подошла к окну и видит — стоит внизу богатырь Бэлг. Стала она плакать и ломать себе руки.

— Отчего плачешь, моя красавица? — спросил Гарагаш.

— Смотри, кто стоит перед нашим окном! — ответила царевна.

Выглянул Гарагаш в окно, видит — стоит вооруженный богатырь и вызывает его на поединок.

— Стоит ли из-за этого плакать? — сказал он царевне. — Ты посиди тут, а я спущусь и одним ударом отсеку ему голову.

— О Гарагаш, не ходи к нему, — стала просить его Пери-ханум. — Он сильнейший из богатырей и двумя пальцами задушит тебя.

Чем больше упрашивала его Пери-ханум, тем меньше слушал ее Гарагаш. И вот, без всякого вооружения вышел он навстречу Бэлгу.

— У меня правило уступать врагу, — сказал Гарагаш. — Начинай сначала ты.

Услышал это Бэлг и схватил Гарагаша за пояс: он хотел поднять его и ударить оземь. Но как ни старался, как ни силился, не смог даже сдвинуть его с места.

— Теперь мой черед, — сказал Гарагаш вспотевшему от натуги Бэлгу.

Бэлг опустил руки. Гарагаш схватил богатыря одной рукой за пояс, поднял его и так ударил оземь, что куски его тела разлетелись во все стороны.

Падишах следил из окна за их поединком и, пораженный этим зрелищем, упал без сознания. Прибежал везир и привел его в чувство.

— Везир! — застонал падишах. — Посоветуй, как избавиться от него?

— Мой совет, — ответил везир, — отправь его на войну против войск падишаха Франга.

Падишах одобрил совет везира, послал гонца с письмом к падишаху Франга, что готов к войне. Затем он приказал вызвать к себе Гарагаша.

Слуга застал Гарагаша с царевной в саду. Пери-ханум рассердилась и крикнула на него:

— Как ты смел нас беспокоить?!

— О царевна! — воскликнул слуга. — Падишах покорно просит Гарагаша к себе.

— Разреши мне пойти к падишаху, — попросил Гарагаш царевну.

— Нет, мой возлюбленный, — возразила она, — падишах хочет погубить тебя.

— Что я ребенок, что ли? — обиделся Гарагаш. — Если он дерзко обойдется со мной, я сделаю с ним то же, что сделал с богатырем Бэлгом.

Пери-ханум пришлось уступить.

Пришел Гарагаш к падишаху. Тот встал и усадил его рядом с собой.

— Знай, юноша, — сказал падишах, — у нас существует обычай испытывать всех чужестранцев, которые пожелают остаться в нашей стране. Если они выдерживают испытание, мы принимаем их, как друзей. Так вот, я хочу тебя испытать на войне с франгами[13].

— Что ж, испытывай! — ответил Гарагаш.

— Что тебе нужно для победы над врагом? — спросил падишах.

— Мне нужны: египетский меч, палица весом в тридцать пудов, щит, быстроногий конь, а в дни битв — плов, приготовленный из пяти пудов риса.

Согласился падишах и велел приготовить все, что просил Гарагаш.

Гарагаш вернулся к Пери-ханум и рассказал ей обо всем Пери-Ханум предупредила его, чтобы он потребовал у падишаха серого коня с обрезанным ухом.

Принесли Гарагашу доспехи. Он надел их, вооружился, попрощался с Пери-ханум и вышел во двор замка. Привели ему одного коня. Гарагаш нажал пальцем на его спину — конь не выдержал и опрокинулся. Привели другого — тоже не выдержал. Так он искалечил до ста коней.

— Падишах! — сказал Гарагаш. — Эти кони не выдержат моей тяжести, прикажи подать своего серого коня с обрезанным ухом.

Падишаху пришлось согласиться. Велел он вывести своего серого коня. Гарагаш съел плов, приготовленный из пяти пудов риса, сел на серого коня и поскакал на поле битвы.

Войска франгов, выстроившиеся за городом, видят, едет какой-то всадник, и недоумевают.

— Неужто падишах этой страны думает выставить против нас только одного человека.

Тем временем Гарагаш обнажил меч и пустил своего коня на вражеские войска. Два дня длился бой между франгскими войсками и Гарагашем. Куда бы он ни направлял своего коня — горой валились трупы. С кем бы он ни сталкивался — одним отрывал головы, других рассекал мечом или ломал ребра палицей. Лишь немногим удалось бегством спасти свою жизнь.

Заиграли победные трубы в честь Гарагаша. Вернувшись с поля битвы, Гарагаш прямо пошел к Пери-ханум.

Оставим пока их вдвоем, а я теперь расскажу о дервише.

Долго изучал дервиш всякие талисманы и заклинания. Наконец, он узнал все и пришел к тому замку, где жила Пери-ханум с Гарагашем.

Однажды Гарагаш и Пери-ханум гуляли по саду и забрались в гущу деревьев. Тут решили они немного вздремнуть в тени.

Дервиш тайно ходил за ними по пятам, и когда они уснули, он всю силу своих чар направил против Гарагаша, но чары не действовали на него. Тогда дервиш превратил Пери-ханум в девушку еще краше, похитил ее и бросил в колодец между двух гор.

Гарагаш проснулся и не нашел возле себя Пери-ханум. Искал ее всюду, но тщетно.

Тогда он надел доспехи, вскочил на коня и пустился на поиски ее, Ехал он долго ли, коротко ли, и доехал до дремучего леса.

Вдали показалась маленькая хижина. Когда Гарагаш подъехал ближе, он увидел седого старика, который сидел перед хижиной у очага. Старик держал в руках толстую книгу.

Услышав лошадиный топот, он приподнял голову.

— Гарагаш! — сказал он. — Добро пожаловать! Я давно жду тебя. Знаю, ты ищешь Пери-ханум. Скажу тебе, что своей рукой ты убьешь двух жестоких падишахов и одного дервиша.

Старик встал, вошел в хижину и вынес оттуда огромный меч.

— Бери его! — сказал он. — Это чудо-меч. Он спасет тебя от всех заклятий нечистой силы. Да будет тебе известно, что дервиш бросил царевну в колодец, который находится между двух гор. Туда ты дойдешь, если будешь держать путь все время на запад. Когда спустишься в колодец, то встретишься там с тремя девушками. Каждая из них будет выдавать себя за Пери-ханум. Не верь им и каждой отсеки голову этим мечом. Затем ты встретишься с тремя старухами в образе твоей матери. Убей их так же безжалостно. На пути своем ты встретишь бушующее море, дремучие, непроходимые леса. Но все преодолеешь с помощью этого меча. Наконец, ты увидишь там старика, который скажет тебе; «Я твой отец». Немедленно убей и его, иначе навеки застрянешь в колодце, потому что этот старик и есть дервиш. Потом тебе навстречу выбежит девушка. Это Пери-ханум, хотя она и не будет походить на себя.

Сказав это, старик скончался. Гарагаш похоронил его, привесил чудо-меч к поясу и пустился в дорогу.

Что ни день — новая стоянка, что ни ночь — новый привал; так он ехал по полям, по долам, по дремучим лесам и, наконец, доехал до колодца между двух гор. Гарагаш спустился по канату на дно колодца, огляделся по сторонам и увидел дверь. Открыл ее, переступил через порог, и сразу перед ним встала Пери-ханум.

— О Гарагаш, спаси меня! — воскликнула она.

Гарагаш чуть не бросился к ней в объятия, но тут же вспомнил наставление старика. Он выхватил меч из ножен и одним ударом отрубил ей голову. Потемнело кругом, но ненадолго. Мрак постепенно рассеялся.

Очутился Гарагаш перед второй дверью. Открыл ее, подбежала вторая девушка, похожая на Пери-ханум. Убил и ее. Так он покончил со всеми тремя девушками.

Затем убил трех старух, которые выдавали себя за его мать, одолел бушующее море с громадными китами, дремучие леса с хищными зверями и ядовитыми змеями.

И, наконец, видит — идет ему навстречу старик в образе его отца.

— О Гарагаш, о сынок мой, где ты столько времени пропадал? — воскликнул старик.

Гарагаш замахнулся мечом и хотел было убить старика, но он вмиг превратился в дракона, у которого из пасти и ноздрей вырывались снопы пламени.

Гарагаш понял, что наступила решительная минута и промедление может погубить его. Он смело бросился на дракона, но опять промахнулся: ударом меча был отрублен только хвост.

Раненый дракон в злобе вытянул все свои лапы и широко раскрыл пасть, чтобы проглотить Гарагаша, но тот вонзил чудо-меч ему в горло. Дракон со страшным ревом повалился на бок и испустил дух.

Покончив с дервишем, Гарагаш разыскал Пери-ханум и привез ее в замок.

Когда падишах услышал о возвращении дочери, он радостно кинулся к ней, но не узнал ее.

— Гарагаш, где же моя дочь? — спросил он.

— Это и есть Пери-ханум, — ответил Гарагаш.

— Везир, правда ли это? — обратился падишах к своему везиру.

— Это не твоя дочь, — ответил тот.

Огорченный, вернулся падишах к себе. Как только он ушел, Пери-ханум сказала Гарагашу.

— Я еще не освободилась от злых чар. Ты должен привезти мне мясо дочери падишаха змиев. Только протерев лицо ее мясом, я могу принять свой прежний облик.

— А где живет падишах змиев? — спросил Гарагаш.

— Тебе придется ехать до желтой горы — царства змиев. Когда дочь падишаха увидит тебя, она превратится в красивую девушку и попросит, чтобы ты женился на ней. Ты согласись. Ночью ты улучи мгновение и отрежь ей левый мизинец, потому что ее душа находится в нем. Когда убьешь таким образом дочь падишаха змиев, вырежь у нее кусок мяса и спеши домой, потому что в этом облике жить мне осталось один месяц. Если ты к сроку не привезешь мясо — я умру.

Гарагаш попрощался с Пери-ханум, сел на коня и пустился в дорогу.

Пусть он пока скачет, а мы вернемся к падишаху. Как только падишах услышал об отъезде Гарагаша, он задумал жениться на девушке, которую тот привез.

— Везир, приказал падишах, — пойди к царевне, да хорошенько присмотрись к ней, моя ли она дочь.

— А зачем мне присматриваться, — ответил везир. — Она нисколько не похожа на твою дочь.

Тогда падишах встал и пошел прямо в покои Пери-ханум.

— Девушка, — сказал он, — я хочу на тебе жениться.

— Что ты, что ты, отец! Разве это допустимо?!

— Врешь, обманщица! — прикрикнул он на нее. — Какая ты мне дочь? Приготовься, сегодня приведут тебя в мои покои.

Чем больше Пери-ханум умоляла, тем настойчивее становился падишах. Наконец, она вытолкала отца из комнаты и заперла за ним двери.

Обозленный падишах велел слугам схватить Пери-ханум и бросить в темницу. Тем временем Гарагаш доехал до желтой горы, встретился с дочерью падишаха змиев и согласился жениться на ней. Ночью, как наказывала Пери-ханум, он отрезал дочери падишаха левый мизинец, и душа ее отправилась в ад. Гарагаш вырезал из ее тела кусок мяса и пустился в обратный путь.

Он вошел в покои Пери-ханум, но нигде не мог ее найти. Спустился в сад и видит: садовник, одетый в черное, грустно бродит меж деревьев.

— Что случилось? Почему ты весь в черном? — спросил Гарагаш у него.

— Падишах заключил в темницу Пери-ханум, и сегодня должны ее казнить, — ответил тот.

Когда Гарагаш услышал это, он ворвался к падишаху.

— Жестокий падишах, — сказал он. — Как ты смел заключить Пери-ханум в темницу?!

И не дав ему вымолвить слова, мечом снес его голову с плеч.

А затем и голова везира покатилась за ней вдогонку.

После этого Гарагаш освободил Пери-ханум из темницы.

Пери-ханум потерла свое лицо мясом дочери падишаха змиев и приняла прежний облик.

Гарагаш поселил свою мать и отца в замке.

Отца-дровосека он сделал падишахом, а сам стал его богатырем.

Семь дней и семь ночей играли свадьбу Гарагаша и Пери-ханум.

Они ели, пили и наслаждались жизнью. И вы тоже ешьте, пейте, наслаждайтесь жизнью и добивайтесь желанной цели.

одной стране жил бедняк по имени Ахмед. Кроме жены, у него никого не было. Ахмед как-то заболел и не мог идти за дровами, а дома не было хлеба. Жена Ахмеда — Ниса решила сама пойти в лес нарубить дров, продать их на базаре и на вырученные деньги купить хлеба. Она тайком от мужа взяла топор и вышла из дому.

В лесу Ниса нарубила две вязанки дров и положила их посреди дороги. От голода она сорвала с дерева несколько диких груш и с жадностью съела их. Утолив голод, Ниса почувствовала сильную жажду. Она спустилась к роднику, напилась, умыла лицо и руки и вернулась к вязанкам. Смотрит, — а на одной вязанке сидит красивая птица.

Ниса подумала: «Какая удача! Эту птицу я сейчас убью и приготовлю больному мужу обед».

Она подняла камень и бросила его в птицу. Птица похлопала крыльями, снесла на вязанке крупное яйцо и улетела. Ниса осторожно подняла яйцо, но оно раскололось у нее в руке, и она выпила его. Яйцо было до того сладким, что Ниса потому почувствовала сильную жажду, как будто у нее загорелось внутри. Она быстро спустилась к роднику, снова напилась, а потом забрала вязанки и ушла из лесу.

Ниса хотела быстро пойти на базар, но почувствовала вдруг сильную боль, голова у нее закружилась и из глаз словно посыпались искры, Со стонами она вернулась домой.

На ее стоны выбежал Ахмед.

— Что случилось с тобой, жена? — обеспокоенно спросил он.

— Ох, умираю, — ответила Ниса.

И она рассказала мужу все, что с ней случилось.

Больной Ахмед взвалил вязанки себе на спину, пошел на базар, продал их и купил на вырученные деньги хлеба.

Ниса пролежала в постели несколько месяцев и родила мальчика. Ахмед взглянул на ребенка и тут же упал замертво.

Мать назвала мальчика Гасаном. В два месяца ребенок начал ползать, а годовалым — уже ходил и бегал, как взрослый.

Шли годы, мальчик рос; ему исполнилось девять лет. Ниса ходила по дворам и просила подаяние.

Однажды, в праздник жертвоприношения, жители города пошли в лес, где возле прохладного родника резали баранов, жарили мясо, ели и веселились. Вместе с детьми пошел в лес и Гасан. Когда все пировали, из-за деревьев вдруг выскочили два огромных медведя и бросились на пирующих. Все, от мала до велика, бросили еду и в страхе разбежались в разные стороны. Гасан сначала не понял почему разбежались люди, пока не увидел двух свирепых медведей. Недолго думая, он пошел им навстречу, прикрикнул на них так, что содрогнулись земля и небо, затем сгреб медведей, стукнул их головами друг о друга с такой силой, что мгновенно убил обоих. Народ тем временем собрался на холме и издали наблюдал за ним. Все были уверены, что медведи растерзают Гасана. Но когда люди увидели, как он разделался со страшными зверями, они с криками радости и восторга бросились обнимать героя. Его подняли на руки, посадили на почетное место, угощали лучшими кусками баранины, и с этого дня стали называть Кел-Гасаном.

Так жители провели в лесу весь день. Они радостно пировали, а к вечеру вернулись в город.

Теперь послушайте о падишахе этой страны.

У падишаха была единственная дочь, которую он берег, как зеницу ока. Звали ее Пери-ханум. Она была редкой красоты: брови — словно лук, глаза — винные чаши, нос — индийский орешек, кожа — словно самаркандская бумага. Красавице исполнилось пятнадцать лет.

Многие сватали Пери-ханум, но отец не хотел выдавать ее замуж.

Как-то раз Пери-ханум вышла в сад погулять. С ней были сорок девушек.

Теперь поведаю вам о Кашкаше-богатыре, влюбленном в Пери-ханум.

Однажды Кашкаш-богатырь пошел на охоту и случайно проходил мимо сада, где прогуливалась Пери-ханум. Сад этот был подобен раю, где растут чудесные деревья и нежнейшие цветы. B этом саду розы манят к себе соловьев, а соловьи влюбляются в розы. И Кашкаш-богатырь увидел здесь красавицу, подобную газели, окруженную сорока девушками.

Кашкаш-богатырь потерял голову и без разрешения вошел в сад. Девушки увидели его, вскрикнули и разбежались, а Пери-ханум оставили одну. Кашкаш-богатырь воспользовался суматохой, схватил Пери-ханум за ее хорошенькие ручки, посадил на своего коня и увез.

Когда сорок девушек оправились от испуга и вернулись в сад, они долго искали Пери-ханум, но нигде не нашли. Наконец, они устали от поисков и потеряли всякую надежду найти ее. Удрученные, они пошли к падишаху и сказали:

— Да провалится твой трон и царский венец! Пери-ханум исчезла!

Когда падишах услышал это, он сильно опечалился и послал во все города людей на поиски дочери, но безуспешно.

Отчаявшись, падишах призвал к себе одного мудреца.

— Мудрец! — обратился падишах к нему. — Если ты скажешь, где находится дочь моя, я не отрублю тебе головы.

Мудрец заглянул в книгу и сказал:

— Да снизойдет к тебе долголетие — Пери-ханум жива.

— Где же она? — нетерпеливо спросил падишах.

Мудрец еще раз поглядел б книгу и ответил:

— Твою дочь похитил Кашкаш-богатырь.

Когда падишах услышал имя Кашкаша-богатыря, он очень испугался. Этот богатырь славился редкой отвагой. Он был одним из тех трех братьев-богатырей, которые уже не одного падишаха заставляли плакать, не одного сбрасывали с трона.

— Как же можно вернуть дочь? — с горечью спросил падишах мудреца.

Мудрец вновь заглянул в свою книгу:

— Да снизойдет к тебе благополучие! В твоей стране появился новый богатырь. Сласти твою дочь может только он один.

— Кто же этот богатырь?

— Кел-Гасан, сын Ахмеда, — ответил мудрец. Он откланялся и поспешил убежать.

Падишах позвал везира и приказал:

— Немедленно разыскать и привести ко мне Кел-Гасана, сына Ахмеда!

— Да прибавится здоровье падишаху! Как я могу его разыскать и привести? — спросил везир.

Падишах разгневался.

— Везир, я даю тебе четыре дня сроку!

Выйдя из покоев падишаха, везир долго разыскивал по городу Кел-Гасана, но не мог найти его. Он уже отчаялся и хотел вернуться, как вдруг услышал спор двух мальчиков, игравших на улице в кости.

— Отдай мои кости! — требовал один из них.

— Не отдам! — отвечал другой.

— А я отниму у тебя силой! — вскричал первый.

— А я тебя не боюсь, ведь ты же не богатырь Кел-Гасан — сказал второй.

Когда везир услышал имя Кел-Гасана, он схватил одного из мальчиков за руку и сказал:

— Вот тебе деньги, покажи мне дом Кел-Гасана.

Мальчик взял деньги и повел везира к дому Кел-Гасана.

Пусть мальчик пока ведет везира, а я расскажу вам о Кел-Гасане.

К тому времени ему было уже шестнадцать лет. Он был хорош собой, но у него был только один недостаток: нижняя челюсть напоминала птичий клюв.

У ворот дома Кел-Гасана, везир постучался. На стук вышел юноша громадного роста и спросил:

— Кого надо?

— Мне нужен Кел-Гасан, — ответил везир.

— Зачем нужен Кел-Гасан?

Везир видит, что с этим юношей нужно разговаривать поосторожнее, так как его глаза мечут искры и он может схватить любого человека и двумя пальцами выдавить из него дух. Поэтому везир боязливо ответил:

— Его зовет падишах.

— Ну, я Кел-Гасан.

— Тогда пойдем.

— Подожди немного, я принаряжусь, как полагается, чтобы идти во дворец падишаха, — ответил Кел-Гасан.

Он надел крестьянские башмаки, папаху, кафтан, на котором было сто заплат, и с везиром пошел к падишаху. Пришли они во дворец, везир, запыхавшись, вбежал к падишаху и доложил:

— О падишах, я привел Кел-Гасана!

— Пусть войдет, — приказал падишах.

Когда Кел-Гасан вошел, падишах увидел, что перед ним стоит гоноша ростом с полкорабля, в крестьянских башмаках и в ветхом, заплатанном кафтане. Он разрешил ему сесть в кресло. Но в какое бы кресло Кел-Гасан ни садился, оно не выдерживало его тяжести и ломалось. Падишах разозлился и хотел было выгнать Кел-Гасана, но когда взглянул на его могучий рост, сдержал себя. Кел-Гасан вынужден был сесть на пол.

Падишах сказал:

— Юноша, я хочу послать тебя против Кашкаша-богатыря. Пойдешь ли ты?

— А зачем посылаешь сражаться с ним? — спросил Кел-Гасан.

— Кашкаш-богатырь увез мою дочь Пери-ханум. Если ты сумеешь вернуть царевну, я выдам ее за тебя замуж, — ответил падишах.

Кел-Гасан согласился и попросил падишаха приготовить ему семь котлов плова, крепкого коня и богатырские доспехи. Падишах велел приготовить все, что он потребовал, и еще дать кошель золота. Сварили семь котлов плова, и Кел-Гасан быстро опустошил их, потом надел на себя богатырские доспехи, взял щит и опоясался мечом. Одевшись таким образом, он потребовал коня. Но на какого бы коня Кел-Гасан ни садился, конь тотчас же падал с переломанной спиной. Наконец, Кел-Гасан рассердился и крикнул:

— Подать мне доброго коня!

Но подходящего коня на царской конюшне не нашли.

Тогда Кел-Гасан схватил везира за бороду, подбросил его на ладони и швырнул к падишаху.

— Потребуй от падишаха доброго коня! — приказал он зычным голосом.

Упал везир в объятия падишаха.

— Ой, — застонал он, — из меня, кажется, душу вышибли!

— Что случилось? — спросил падишах.

— Да разрушится твой дом! В какую беду вверг ты нас?! На твоей конюшне не осталось ни одного целого коня, а у меня — ни одной целой косточки. На какого коня он ни сядет, конь падает под ним.

Падишах велел вывести из конюшни своего лучшего арабского жеребца, которого он берег пуще зеницы ока, и дать его Кел-Гасану. Привели арабского скакуна. Кел-Гасан сел на него и, когда убедился, что конь выдерживает его тяжесть, поскакал.

После долгого пути, к ночи, он подъехал к какому-то жилищу и постучался в ворота.

На стук вышла старуха.

— Кого тебе надо? — спросила она.

— Бабушка, впусти гостя переночевать.

— Дорогой мой, где взять конюшню для твоего коня?

— Много не говори! — сказал Кел-Гасан и положил в руку ей горсть золота.

Старуха взяла золото и приютила его. Кел-Гасан потребовал на ужин котел плова. Он поел и лег спать.

— Бабушка, а где живет Кашкаш-богатырь? — спросил он наутро старуху.

— Не впутывай меня в беду, — ответила старуха. — И так у него подосланных «ушей» видимо-невидимо. Птицы, и те не смеют произносить его имя.

— Старуха, — сказал Кел-Гасан — если жизнь тебе дорога, отвечай, а не то повиснешь на своей собственной косе.

— Кашкаш-богатырь живет в своем саду на берегу реки, неподалеку отсюда и Пери-ханум, дочь падишаха находится при нем.

Кел-Гасан сел на коня и поехал к Кашкашу-богатырю.

Теперь послушайте о Кашкаше-богатыре.

Кашкаш-богатырь был рожден от дива. Он похитил Пери-ханум, заключил ее в башню, окруженную розовым цветником. Он хотел сделать ее своей женой, но Пери-ханум попросила у него отсрочки на один год, пока не рассеется ее тоска по родительскому дому.

В то утро Кашкаш-богатырь пошел на охоту, а Пери-ханум сидела одна в башне и глядела в окно. И вот видит она — едет юноша-великан. Пери-ханум выбежала на балкон.

У розового сада Кел-Гасан слез с коня и приветствовал красавицу.

— О юноша! — обратилась к нему Пери-ханум. — Мне жаль тебя, уходи поскорее отсюда. Если Кашкаш-богатырь застанет тебя здесь, он погубит и тебя и меня.

— Его-то я и разыскиваю, красавица, — сказал Кел-Гасан.

— О юноша! — в страхе воскликнула Пери-ханум. — Поднимись наверх.

Кел-Гасан поднялся к ней в башню.

— Зачем ты пришел и кто послал тебя сюда? — спросила она.

— Мне надо увезти Пери-ханум, похищенную Кашкашем-богатырем.

— О юноша, знай, что я дочь падишаха, Пери-ханум. Меня похитил Кашкаш-богатырь из сада моего отца, когда я гуляла со своими подругами. Сегодня последний день отсрочки, и по уговору я должна согласиться на требование Кашкаша-богатыря стать его женой. Утром он вернется с охоты.

— Красавица, — сказал на это Кел-Гасан, — не бойся. Я верну тебя отцу.

Кел-Гасан переночевал в башне и утром вышел с Пери-ханум в сад.

Оставим их пока гулять вместе, а вы послушайте о Кашкаше-богатыре.

Кашкаш-богатырь возвращался с охоты к Пери-ханум. Он въехал со своими дружинниками в сад и увидел там Пери-ханум с каким-то богатырем.

— О негодный! — закричал он Кел-Гасану. — Если сюда случайно залетит птица — вывихнет себе крылья, зайдет мул — обломает копыта! Как ты осмелился так дерзко придти сюда?

И Кашкаш-богатырь схватился за меч.

Кел-Гасан ответил ему:

— Богатырь хвалится искусством владеть мечом, искусством бороться и искусством запугать словами противника. Вот тебе ристалище, просторное до небес, а вот врата в ад, где ждет тебя бес. Выбирай любой вид борьбы!

Кашкаш-богатырь поднял щит и с обнаженным мечом бросился на Кел-Гасана. С быстротой сокола Кел-Гасан ринулся в бой. Они рубились мечами, кололись пиками, стреляли друг в друга из луков, накидывали арканы, но никто из них не мог победить. Тогда они отбросили оружие схватились в рукопашную. Как Кашкаш-богатырь ни старался, но побороть Кел-Гасана не сумел. А Кел-Гасан изловчился, схватил за пояс Кашкаша-богатыря, крикнул так, что в небе замерли птицы, и с такой силой бросил его оземь, что тело Кашкаша-богатыря разлетелось на мелкие куски, которые не смогли догнать даже его борзые собаки.

Пери-ханум бросилась к ногам Кел-Гасана.

— Спасибо тебе за то, что ты избавил меня от этого мучителя! — сказала она.

Кел-Гасан и Пери-ханум сели на коней и поехали домой. Через несколько дней они остановились у одного родника. Кел-Гасан сказал Пери-ханум:

— Пери-ханум, вот уже несколько дней, как я забыл о сне. Разреши мне немного поспать.

Пери-ханум согласилась, и Гасан прилег у родника.

Пока он будет спать, я расскажу вам о среднем брате Кашкаша-богатыря — Белг-богатыре.

Белг-богатырь приехал проведать своего старшего брата я увидел, что тот убит, а Пери-ханум исчезла. Тогда он сел на своего коня Ветер и через овраги, долины и холмы доехал до родника. Здесь он увидел Пери-ханум, схватил ее, посадил на коня и ускакал. На крик Пери-ханум проснулся Кел-Гасан. Он тотчас же вскочил на своего арабского скакуна и пустился за ними вдогонку, но как он ни старался, догнать их не мог.

Белг-богатырь привез Пери-ханум в свой замок и запер ее в башне.

Теперь послушайте о Кел-Гасане.

Кел-Гасан подъехал к одному городу и увидел у городских ворот юношу, который горько плакал.

— О чем ты плачешь? — спросил он его.

— Я из этого города, — ответил юноша, — и был влюблен в одну девушку. На днях мы хотели сыграть свадьбу, но правитель города отнял у меня невесту. Девушка не захотела выйти за него замуж, и злой правитель бросил ее в темницу.

Кел-Гасан, тронутый его горем, сказал:

— Не плачь, юноша! Я сейчас же доставлю тебе твою невесту.

Он пошел с юношей в город и написал письмо правителю. Правитель прочитал письмо, собрал всех своих богатырей и выслал против Кел-Гасана, который стоял у ворот его дворца и ждал ответа. Как только Кел-Гасан увидел приближавшихся богатырей, он понял их намерение и выхватил меч из ножен. Он тотчас же бросился на них и перебил всех до одного. Правителю доложили, что его богатыри перебиты. Тогда он приказал своей рати двинуться на Кел-Гасана. Кел-Гасан пришпорил арабского коня, помчался навстречу рати, да так крикнул, что от ело голоса воины попадали, сбитые с ног, а затем в испуге разбежались кто куда. Кел-Гасан тут же поскакал к правителю города, схватил его за бороду и с такой силой ударил оземь, что тело его разлетелось на куски, которые потом пришлось собирать по всему городу. Затем он стал обыскивать дворец. Он подошел к одной запертой двери, которую стерегла старуха.

— Открой! — приказал ей Кел-Гасан.

— Без разрешения правителя я дверь не открою! — ответила старуха.

Кел-Гасан разозлился, поднял старуху и швырнул ее на пол так, что она распласталась, как тесто. Затем он толкнул дверь, вошел в комнату и увидел там сидевшую на ковре красавицу перед золотым тазом, наполненным слезами.

Кел-Гасан взял красавицу на руки, вынес ее на улицу и передал жениху. После этого Кел-Гасан назначил юношу правителем города и поженил молодых. Затем он сел на своего арабского жеребца и пустился в путь. Он остановился на ночлег у заброшенной водяной мельницы, стреножил коня и улегся под деревом, чтобы спозаранку ехать дальше.

Была глубокая ночь, когда Кел-Гасан заметил, что к мельнице подошли две газели. Они скинули с себя шкуры и превратились в красивых девушек. То были две сестры, дочери пери[15].

Младшая обратилась к старшей:

— Сестрица, сестрица! Почему ты сегодня опоздала?

— Я сегодня стояла и любовалась Пери-ханум, дочерью падишаха, которую похитил Белг-богатырь. Вот почему я опоздала. А ты почему опоздала, сестрица?

— А я опоздала потому, что когда шла по лесной тропинке, услышала женский стон. Я пошла на голос, углубилась в чащу леса и увидела там башню. Оттуда и доносился жалобный стон. Я поднялась по лестнице, заглянула в слуховое окно и увидела какого-то мужчину в богатой одежде, который розгами избивал девушку и проговаривал: «Выходи за меня замуж». «Не пойду», — отвечала стонавшая девушка. Мужчина избил девушку и запер за собой ворота башни. Вот почему я и опоздала.

Кел-Гасан услышал все это, потихоньку подкрался к шкуре газели, которую сбросила младшая сестра, и спрятал ее.

Наутро сестры собрались в путь. Младшая сестра обнаружила пропажу своей шкуры и сказала старшей:

— Сестрица дорогая! Моя шкура пропала!

— Видимо, здесь кто-то прячется, — ответила старшая сестра.

Тогда младшая громко сказала:

— О человек, или кто бы то ни был, верни мне мою шкуру! Я отплачу тебе добром!

Кел-Гасан вышел из укрытия, когда услышал эти слова.

— Верни мне мою шкуру! — стала умолять его девушка.

— Если укажешь, где находится та несчастная пленница, я верну тебе шкуру, — сказал Кел-Гасан.

Дочь пери согласилась.

Кел-Гасан вернул ей шкуру. Девушка в тот же миг превратилась в газель и сказала ему:

— Следуй за мной!

Она привела его в тот самый дремучий лес. Ворота башни были заперты на замок. Кел-Гасан спрятался в кустах и стал поджидать. Наступила ночь, когда к башне подъехал всадник. Он слез с коня и стал отпирать ворота. Кел-Гасан бросился на него, в один миг свалил на землю и отрубил ему голову.

Затем он отпер ворота и вошел в башню.

Кел-Гасан наткнулся в темноте на девушку, наполовину закопанную в землю. Он откопал ее и спросил:

— Кто так жестоко обошелся с тобой?

— О юноша! Знай, я дочь короля франтов, и мое имя Шереф. Везир моего отца влюбился в меня и стал преследовать своей любовью. Я отвергла его домогательства и предупредила, что если он ее оставит меня, я расскажу обо всем отцу. Везир испугался моих угроз и ночью похитил меня и запер в башню. Ровно год, как я томлюсь в этой башне. Каждую ночь он приезжает сюда, чтобы добиться моего согласия выйти за него замуж. Это ему не удается, и он всякий раз избивает меня и уходит. О юноша, спаси меня от этого злодея.

Кел-Гасан ответил:

— Выйди и посмотри на труп у порога.

Шереф вышла и узнала убитого везира. Она бросилась в ноги Кел-Гасану.

— Ты спас меня от мучителя! — воскликнула она.

Кел-Гасан усадил ее на своего коня и поехал к себе домой. Дома он поручил Шереф своей матери и пустился в дальнейший путь.

Кел-Гасан пришпорил своего арабского скакуна и помчался, как поток с гор, как вихрь через ущелья. Через несколько дней он подъехал к одной крепости, окруженной толстыми стенами. Над воротами крепости возвышалась статуя Белга-богатыря.

Кел-Гасан привязал к дереву коня, подошел к воротам, дважды примерился, а в третий раз со всей силы рванул их и сорвал с петель. Жители крепости спали, и только где-то виднелся одинокий огонек. Кел-Гасан пошел на свет и очутился у башни, двери которой были запечатаны восемью печатями.

Он взломал двери, вошел в башню и увидел там Пери-ханум. Она сидела в углу, закованная в цепи.

Кел-Гасан одним рывком разорвал цепи, и Пери-ханум радостно обняла его.

Кел-Гасан сказал ей:

— Утром приготовься в путь.

Оставим их пока в башне, я расскажу вам о Белге-богатыре.

Поутру Белг-богатырь пошел к Пери-ханум и увидел, что двери башни открыты настежь. Он рассвирепел и крикнул так громко, что Кел-Гасан едва удержался на ногах.

Кел-Гасан вышел из башни и бросился на Белга. Между обоими богатырями завязалась упорная битва на мечах. Кел-Гасан понял, что мечом ничего не поделаешь, изловчился я поднял Белга-богатыря, как куропатку, а затем с такой силой ударил оземь, что и кусков его нельзя было подобрать.

Потом Кел-Гасан посадил Пери-ханум на своего коня и пустился в путь.

Через несколько дней они подъехали к столице ее отца.

Кел-Гасан послал известить падишаха о том, что его дочь Пери-ханум найдена.

Падишах приказал жителям столицы встретить Кел-Гасана с подобающими почестями. Весь город был разукрашен огнями и убран коврами.

Торжественно въехали Кел-Гасан и Пери-ханум в город.

— Теперь исполняй свое обещание, — сказал падишаху Кел-Гасан.

— Дай мне три дня сроку, — ответил падишах.

Кел-Гасан согласился.

Падишах призвал к себе везира и спросил его:

— Везир! Выдать мне замуж Пери-ханум за Кел-Гасана или нет?

Везир ненавидел Кел-Гасана. К тому же он хотел женить своего сына на Пери-ханум. Подумав, он ответил:

— Да прибавится тебе жизнь! Ты боялся только Кашкаша-богатыря. Он убит. Теперь бояться некого. Лучше устрой пир на котором мы подсыплем яду в какое-нибудь блюдо и отравим Кел-Гасана. Твою дочь Пери-ханум нельзя выдавать замуж за простого неотесанного парня. Она достойна только жениха знатного рода.

Падишах согласился с везиром.

Оставим их пока в коварных приготовлениях к пиру, а я расскажу вам о царевне Шереф.

Когда Шереф узнала о приближении Кел-Гасана, она накрасила руки и ноги хной и вместе с матерью Кел-Гасана вышла его встречать.

Кел-Гасан расцеловался с ними и сказал царевне Шереф:

— Теперь я отвезу тебя к твоему отцу.

Царевна Шереф со слезами стала его благодарить.

Пусть она пока готовится к отъезду, а я вам расскажу о том, как падишах угощал на пиру Кел-Гасана.

Когда Кел-Гасан собрался идти на царский пир, царевна Шереф стала его отговаривать.

— О, Кел-Гасан! Не ходи! Там ждет тебя недоброе!

— Не могу отказаться, — ответил он, — ведь сам падишах пригласил меня.

Кел-Гасан пришел на пир. Его усадили на почетное место, разостлали перед ним скатерть и подали различные кушанья.

После того, как Кел-Гасан съел несколько кусков баранины, он почувствовал слабость и такую боль, будто у него внутри загорелся пожар.

Тогда падишах приказал бросить Кел-Гасана в долину за семью горами. Тридцать воинов подняли Кел-Гасана на щит, отнесли его в долину и там бросили.

Высоко в небе пролетала птица Симург[16]. Она заметила в долине огромного человека, подлетела ближе и видит, что это лежит богатырь Кел-Гасан.

Симург поняла, что он отравлен, и стала высасывать из него яд. Потом напоила Кел-Гасана своим молоком и привела его в чувство.

Кел-Гасан поцеловал в крыло птицу и пешком добрался до столицы.

Он взялся за меч, изрубил всех воинов и богатырей падишаха и ворвался в замок. Он нашел падишаха и везира, спрятавшихся в одной из комнат. Кел-Гасан схватил их за горло и разом швырнул обоих на пол так, что куски их в землю ушли и хоронить не пришлось, а Пери-ханум отвез к себе домой.

Жители столицы благодарили Кел-Гасана за то, что он избавил их от злого падишаха, и хотели избрать его своим падишахом, но Кел-Гасан не согласился.

Семь дней и семь ночей длилась свадьба Кел-Гасана с Пери-ханум. И вместе с жителями столицы он стал жить в веселии и довольстве.

ил старик по имени Бахтияр. Был он очень беден. Однажды, усталый, он пришел с работы, поел просяного хлеба и лег спать. Ночью Бахтияр увидел сон, будто у него с правой стороны взошло солнце, с левой — луна, а над головой блистала звезда.

— Старуха, — сказал он жене наутро, — положи в переметную суму немного просяного хлеба и творогу, я иду странствовать.

— Куда тебе, такому старому, странствовать? — удивилась жена.

— Старуха, — сказал он, — ты в мужские дела не вмешивайся. Я видел сон и хочу теперь его найти.

— Эх, старик, ты с ума спятил, — пристала к нему жена. — Разве можно найти сон? Каждую ночь человек видит тысячу снов!

— Эй, старуха, не вмешивайся не в свои дела. Приготовь то, что я сказал.

Старуха больше не посмела возражать и собрала ему все на дорогу.

Старик попрощался с женой, перекинул суму через плечо и пустился в путь, лапти подтянувши, землю победивши, день да ночь — сутки прочь.

Так он дошел до широкой степи, где пастух пас большое стадо овец. Старик пробрался к кочевой палатке и сказал пастуху:

— Да умножится твое стадо! Я путешествую уже несколько дней, и просяной хлеб мой зачерствел.

Пастух на это ответил:

— Если проголодался — иди к пастуху, устал — иди к погонщику каравана.

Он засучил рукава, подоил нескольких овец и подал в миске молоко Бахтияру. Бахтияр накрошил хлеба в молоко и подкрепился немного. Когда он собирался уходить, пастух спросил у него:

— Дядюшка, откуда ты пришел и куда путь держишь? Может, дорога твоя длинная, так я приготовлю тебе немного масла и сыру.

Увидев, что пастух — хороший человек, Бахтияр сказал:

— Сын мой, однажды ночью я увидел сон и теперь иду за этим сном.

— А что это за сон, дядюшка? — спросил пастух. — Разве за сном ходят? Человек каждую ночь тысячу снов видит.

— Сын мой, — ответил старик, — сон, который я видел, такой, что за ним ходят.

— Дядюшка, — сказал пастух, — продай мне твой сон.

— Ну что же, продам, — подумав, ответил старик.

Он рассказал свой сон пастуху и взамен получил от него все стадо овец, да еще в придачу собаку, осла и палатку. При этом они обменялись своими именами: пастух стал называться Бахтияром, а старик — Мелик-Мамедом.

Бахтияр перекинул переметную суму через плечо и пошел странствовать. А Мелик-Мамед со стадом овец потихоньку побрел к своему дому.

— Ай, ай! — воскликнула жена, когда увидела, что муж ее стал пастухом и идет со стадом овец. — Эй, старик! Чье это стадо? Вот славно придумал! Теперь народ будет судачить: «Бахтияр на старости лет нанялся в пастухи».

— Что ты жена, с ума спятила? — сказал Мелик-Мамед. — У кого мне быть пастухом? Во-первых, — стадо мое, я его выменял на сон, а во-вторых, — я уже не Бахтияр, а Мелик-Мамед.

Жена растерялась и подумала:

«Может, это не мой муж, а кто-нибудь другой, похожий на него?».

— Извини, братец, — сказала она. — Я думала, что ты мой муж, Бахтияр, поэтому я и говорила так.

Мелик-Мамед знал и раньше, что жена у него немного глуповата.

— Эх, жена, ты одурела! — сказал он. — Разве я не твой муж? Я променял сон, а вместе с ним и свое имя.

Жена поняла, наконец, в чем дело, обрадовалась и стала, как юла, кружиться около мужа.

Оставим Мелик-Мамеда с женою счастливо доживать свой век, а я расскажу вам о Бахтияре.

Бахтияр шел не торопясь по горам, по долам, и, наконец, под вечер дошел до одного города в то время, когда запирались городские ворота. Сколько Бахтияр ни просил стражу, — в город его не пустили. Тогда юноша положил суму под голову и лег у городской стены. Он всю жизнь был пастухом и привык спать без навеса над головой, а поэтому сразу уснул. Под утро он услышал чей-то голос, который звал его:

— Бахтияр! Бахтияр!

Бахтияр поглядел направо, налево и, наконец, догадался что кто-то зовет его с городской стены.

— Что ты стоишь? — снова послышался сверху голос. — Скоро утро, подержи коней! Я сейчас выйду!

Бахтияр пошел к стене и увидел, что кто-то спускает сверху увесистую переметную суму. Он взял суму и положил ее на землю. Вдруг какой-то человек вывел из городских ворот двух коней, и за ним тотчас же заперлись ворота.

— Чего стоишь? — сказал нетерпеливо человек, повернувшись к Бахтияру. — Привяжи суму к седлу, садись и поскачем. Отец может спохватиться, нас поймают и убьют. Уж сколько раз с вечера я со стены делаю тебе знаки, а ты не замечаешь их. У меня было желание вернуться, но тут пришла в голову догадка — может, ты уснул. Нагибаюсь через стену и вижу, что ты в самом деле спишь. Много мы упустили времени. Ну, садись на коня, поскачем!

Бахтияр был поражен и не знал что ответить. Откуда этому человеку известно его имя? Кто он? Наконец, Бахтияр сел на коня. Незнакомец тоже вскочил в седло, и они помчались. До рассвета они скакали. Когда же забрезжил рассвет, Бахтияр разглядел, что его спутником была девушка, и такая красавица, что не есть, не пить, а только бы любоваться на нее.

Девушка обернулась и увидела, что с ней ехал простой пастух, который даже кислой сливы не пробовал в своей жизни. Девушка была так поражена, что не могла вымолвить ни слова. Немного погодя она успокоилась и спросила:

— Юноша, как тебя зовут?

— Девушка, — ответил Бахтияр, — ты же сама ночью звала меня по имени, а теперь делаешь вид, будто не знаешь?

— Как?! Тебя тоже зовут Бахтияр? — изумилась девушка.

— А что? Разве, кроме меня, ты знаешь еще другого Бахтияра?

— Да, знаю, — сказала девушка. — Да будет тебе известно я дочь шаха, зовут меня Перизад-ханум. У придворного сановника есть сын; его зовут Бахтияр. Мы влюблены друг в друга, но отец хотел выдать меня замуж за сына везира. Вот мы сговорились с Бахтияром, чтобы он сегодня ночью ждал меня на том месте, где находился ты, а я должна была придти туда. Мы хотели бежать вместе. Я сделал, как сказала: когда отец и мать уснули, наполнила переметную суму золотом и пришла сюда с двумя конями. И вот теперь не знаю, испугался ли Бахтияр, раздумал ли, или что-нибудь случилось с ним, только он не пришел, а я приняла тебя за сына знатного придворного. Что же теперь делать? Значит, такова моя судьба. Погоняй же коней, — бежим! Мы не должны останавливаться, пока не выедем из владений моего отца.

Бахтияр хлестнул коня плеткой и поскакал вперед, а девушка следом за ним.

Они скакали до вечера, пока не достигли, наконец, границы владений другого шаха. Здесь слезли с коней, немного перекусили и отдохнули.

«Если Бахтияр — пастух, — подумала царевна, — то из него еще что-нибудь выйдет. Надо его испытать».

— Бахтияр! — сказала она. — У отца моего большой табун лошадей. Можешь ли ты быть табунщиком?

— Девушка, а что такое табун? — спросил Бахтияр.

— Стадо таких вот коней, — объяснила Перизад-ханум, — на которых мы скакали.

— Нет, девушка, я не могу быть табунщиком, — ответил он.

— У отца моего много рогатого скота. Можешь ли быть скотником? — спросила Перизад-ханум.

— Нет, девушка, я не могу быть скотником.

— Ну, что же! — сказала царевна. — Будь тогда погонщиком верблюдов.

Но и от этого отказался Бахтияр.

— Бахтияр, у отца моего много овец. Можешь ли ты их пасти? — спросила тогда Перизад-ханум.

Как только Бахтияр услышал про овец, у него и косточки заплясали от радости.

— Девушка, — сказал он, — вот это мое занятие. И отец и дед мой этим занимались.

Когда царевна услышала такой ответ, она немного успокоилась. Ночью они поспали, а под утро сели на коней и опять помчались вперед, как ветер по холмам, как поток по долам, по сыпучим пескам, меж колючих кустов, по шумящим камышам, по горным ущельям, по тайным тропам.

Наконец, на закате солнца они доехали до одного города к остановились в каравансарае. Они почистили и накормили коней, внесли переметную суму в комнату и там расположились.

— Бахтияр, — сказала девушка, — ступай на базар, найди там барышника, продай ему наших коней, а потом подыщи подходящий дом. Мы туда переедем и будем потихоньку жить.

Бахтияр тотчас же пошел на базар, нашел барышника и продал ему коней. Потом купил дом с садом, цветником и фонтаном.

Перизад-ханум позвала кази, который заключил брачный договор между ней и Бахтияром. Потом она послала Бахтияра в баню, купила ему новое платье, и Бахтияр превратился в красивого юношу. И они стали жить в довольстве и веселии.

Как-то Бахтияр позвал к себе цирюльника, чтобы тот побрил ему голову. Цирюльник случайно увидел Перизад-ханум и едва не лишился чувств: так она была красива. Он кое-как докончил свою работу и, не дождавшись платы, побежал во дворец к шаху.

— Шах! — вскричал он. — Да провалится твой трон! Что ты спишь?!

— Что случилось? Рассказывай! — встревожился шах.

Цирюльник так восторженно расхваливал Перизад-ханум, что шах тотчас же влюбился в нее за глаза.

— Везир, — сказал он, — я должен ее видеть во что бы то ни стало.

— Пусть блаженствует властелин мира! — ответил везир. — Что может быть легче этого? Позовем Бахтияра и скажем, что завтра будем у него в гостях. Пойдем часом раньше назначенного времени, внезапно войдем в его дом и увидим его жену.

Шаху понравился совет везира. Тотчас же позвали во дворец Бахтияра, и шах сказал ему:

— Мы слышали, что ты хороший юноша и прибыл из другой страны. Я не желаю, чтобы тебя обидел кто-нибудь из моих подданных. Я хочу тебе покровительствовать. Завтра ровно в полдень мы будем у тебя в гостях. Приготовься к встрече.

Поклонился Бахтияр и вышел. Всю дорогу он раздумывал: чтобы могла означать эта царская затея? Пришел домой. Перизад-ханум сейчас же заметила, что он мрачен, обняла его и сказала:

— Бахтияр, да буду я твоей жертвой! Скажи, что с тобой? Если ты будешь грустить, что же станет со мной здесь, на чужбине? Ты должен рассказать мне о своем горе.

Бахтияр подробно рассказал жене, как все было. Перизад-ханум тотчас поняла, что здесь что-то кроется. Но чтобы не расстраивать мужа, она сказала:

— Бахтияр, да стану я твоей жертвой, стоит ли тебе огорчаться из-за этого?! Тут ничего особенного нет. Покровительство шаха и вправду тебе полезно. Поди на базар, купи риса, масла, фазанов и отдай все это носильщику, пусть принесет домой. Приготовимся к завтрашнему дню.

Бахтияр пошел на базар и купил все, что ему поручила жена. А наутро они стали готовиться к приему гостей. За час до полудня пришел шах с везиром, открыл двери и неожиданно вошел в комнату, где находилась Перизад-ханум. Шах увидел ее с открытым лицом, с засученными рукавами и в это время почувствовал, будто из междубровья Перизад-ханум вылетела стрела и вонзилась ему в сердце. Шах с пронзенным сердцем, как мертвый, упал без чувств. Везир обрызгал его лицо водой, кое-как привел в чувство и шепнул на ухо:

— Да умрет твой сын! Что ты делаешь, возьми себя в руки!

Шах собрался с силами, встал и сел у стены. Подали обед. Они наспех поели и ушли.

Когда шах вернулся во дворец, он лег навзничь и сказал:

— Везир, посоветуй, не то сердце мое разорвется.

— Властелин мира! — сказал везир. — Вот мой совет. Завтра позови Бахтияра и прикажи принести тебе райское яблоко.

— А где он найдет такое яблоко?

— Пойдет искать, авось совсем не вернется, а если вернется без яблока, то прикажи отрубить ему голову. Другого выхода нет. Насильно взять у него жену ты не можешь. Без причины убивать тоже не годится. Что скажут люди? Надо иметь повод.

Совет везира понравился шаху и наутро он приказал позвать Бахтияра.

— Бахтияр, — сказал шах, когда тот пришел во дворец, — я болен. Врачи посоветовали мне лечиться яблоком из райского сада. Ты смелый юноша и должен во что бы то ни стало достать мне это яблоко.

— Да продлится жизнь властелина мира! — ответил Бахтияр. — Я чужестранец и не знаю дороги в рай. Прикажи это своим людям, которые хорошо знают все дороги в стране. Они смогут это сделать лучше меня.

Шах разгневался:

— Много не болтай! Даю тебе сорок дней сроку; если не принесешь райского яблока, то прикажу отрубить тебе голову. Опечаленный Бахтияр поплелся домой. Жена спросила его:

— Бахтияр, что приключилось с тобой?

Бахтияр обо всем рассказал ей.

— Не бойся, я дам тебе письмо, — сказала Перизад-ханум, — и ты пойдешь к югу. Через три дня ты дойдешь до царства дивов. Там живет моя сестра — жена повелителя дивов. Какому бы диву ты ни показал это письмо, всякий приведет тебя к нему. То, что он скажет, ты исполнишь. Но будь осмотрителен: женщин ты не должен привозить с собой.

Бахтияр взял письмо, попрощался с Перизад-ханум пошел на базар и купил себе хорошего, выносливого коня.

Три дня и три ночи ехал он на коне и достиг, наконец, царства дивов. Дивы тотчас же поймали его.

— Поведем этого смертного к нашему шаху, — сказал главный из них. — Пусть он полакомится человечиной.

Привели Бахтияра к шаху дивов. Бахтияр тут же вынул письмо и подал шаху. Когда шах узнал, что это его зять, он сказал:

— Бахтияр, добро пожаловать! Как ты попал к нам?

Бахтияр обо всем рассказал шаху дивов, и шах оставил его у себя гостем. Потом позвал одного дива, поручил ему Бахтияра и сказал:

— Моему гостю нужно райское яблоко. Помоги достать его.

Див поднял Бахтияра на плечи, и три дня они летели в облаках, потом опустились на землю. Див показал ему чинар и сказал:

— Спрячься за этим чинаром и приготовь палку с крючком. Сюда прилетят дочери падишаха пери в образе голубок. Вон там, невдалеке, есть родник, в котором они будут купаться. Укради у одной из них голубиное оперенье, и тогда они исполнят все, что ты захочешь.

Бахтияр спрятался за чинаром и через некоторое время увидел, как прилетели три голубки. Голубки сели у родника и стали разговаривать.

— Сестрицы, раздевайтесь, будем купаться! — сказала старшая.

— Сестрицы, я видела дурной сон и не буду купаться, — ответила младшая.

— О сестрица, ведь мы сюда прилетели издалека, — стала уговаривать ее старшие сестры. — Без тебя и мы купаться не станем. Не огорчай нас.

Наконец, младшая сестра согласилась. Они разделись я стали купаться.

Бахтияр высунул из-за чинара палку с крючком и потянул одежду младшей сестры. Девушки выкупались и вышли из воды.

Старшая и средняя сестры оделись, а младшая не нашла своего голубиного оперенья.

— Эй, вор, — крикнули сестры, — заклинаем тебя всем, во что ты веришь, верни нам голубиное оперенье! Клянемся — мы дадим тебе все, что ты пожелаешь!

Тогда Бахтияр вышел из-за дерева и сказал:

— Если так, то прошу вас дать мне несколько райских яблок, и я верну вам голубиное оперенье.

Старшая сестра тотчас же полетела в царство пери и принесла ему несколько райских яблок. После этого он вернул им голубиное оперенье младшей сестры.

Бахтияр пустился в обратный путь, но увидел, что та сестра, у которой он украл голубиное оперенье, в образе девушки следует за ним.

— Девушка, куда ты идешь? — спросил он.

— Бахтияр, — ответила пери, — ко мне прикоснулась рука человека, и пери не примут меня больше в свой круг.

— Ну, что же, будем путешествовать вместе, — сказал Бахтияр.

Тогда девушка прочитала волшебный стих, обратила Бахтияра в соломинку, а сама превратилась в голубку. Она подняла клювом соломинку и полетел вместе с ней. Когда они прилетели к дому Бахтияра, пери опять прочитала волшебный стих и обратила Бахтияра в человека, а сама превратилась в девушку. После этого они вошли в дом.

Перизад-ханум увидела их и сказала:

— Бахтияр, ты привел одну из дочерей шаха пери. Ты забыл, о чем я предупреждала тебя, когда ты уходил?

— Жена, — ответил Бахтияр, — клянусь, не я привел ее, а она сама пришла.

— Ну что ж, пришла и ладно, — сказала Перизад-ханум. — Будем подругами.

Девушку эту звали Гуризад-ханум.

Рано утром Бахтияр хотел отнести яблоки шаху.

— Кому несешь яблоки? — спросила Гуризад-ханум.

— Шаху, — ответил Бахтияр.

— Бахтияр, ты в своем ли уме! — воскликнула она. — Тот, кто съест эти яблоки, будет вечно молодым. Вот тебе три других яблока, похожие на те; отнеси их шаху, а настоящие оставим себе.

Бахтияр взял у нее яблоки и положил в карман.

— Молодец, Бахтияр! Я рад, что ты благополучно вернулся! — сказал шах, когда увидел его.

Он улыбнулся, хоть, на душе у него стало тоскливо, и отпустил Бахтияра домой.

Теперь я расскажу вам о цирюльнике. Цирюльник опять пришел к Бахтияру, чтобы побрить ему голову, и увидел, что Бахтияр привез девушку, такую красавицу, что не есть, не пить, а только бы любоваться на нее; а Перизад-ханум не годится ей даже в служанки. Окончив кое-как бритье, он побежал к шаху.

— Шах, да провалится твое царство! Бахтияр привез девушку, которая красивее первой!

— Ну, что ты? — воскликнул шах.

— Клянусь твоей головой, как говорю, так и есть!

— Как нам быть, чтобы посмотреть на эту девушку? — спросил шах у везира.

— Что может быть легче? — ответил везир. — Как и раньше, пойдем — и увидим.

Тотчас же шах велел передать Бахтияру, чтобы он приготовился к встрече гостей.

Бахтияр готовился встретить шаха и везира вечером, но гости пришли в полдень и увидели обеих девушек. Шах убедился, что новая девушка во много раз красивее Перизад-ханум. Наспех пообедали они в доме Бахтияра и вернулись во дворец.

— Везир, — сказал расстроенный шах, — дай мне совет. Я шах, а у меня нет таких красавиц, как у этого простого чужестранца.

— О властелин мира! Ты не беспокойся, — ответил везир, — пошли Бахтияра в такое место, откуда он не мог бы вернуться. Завтра же вызови его и вели ему достать тебе розу из сада Гюлистани-Ирем[17]. Он уйдет и больше никогда не вернется. А если вернется без этой розы, ты прикажешь отрубить ему голову.

Рано утром шах вызвал Бахтияра и сказал:

— Бахтияр, ты, я вижу, отважный юноша. Поэтому ты должен достать мне розу из сада Гюлистани-Ирем. Сорок дней даю тебе сроку, если к тому времени не принесешь розы, тебе отрубят голову.

Бахтияр понял, что тут долго нельзя разговаривать, и опечаленный вернулся домой.

Когда девушки увидели Бахтияра, бледного и понурого, они спросили:

— Бахтияр, почему ты печален? Разве ты не знаешь, что твоя печаль здесь, на чужбине, расстраивает нас?

Бахтияр обо всем рассказал девушкам.

— Только и всего? — смеясь, спросила Гуризад-ханум.

— Да! — ответил Бахтияр.

— Тогда будем тридцать девять дней веселиться, а на сороковой что-нибудь придумаем, — сказала Гуризад-ханум.

И они втроем веселились все тридцать девять дней, а на сороковой Гуризад-ханум научила Бахтияра заклинанию и сказала:

— Прочитаешь этот стих, закроешь глаза, потом взлетишь. Когда ноги твои коснуться земли, откроешь глаза и увидишь сад Гюлистани-Ирем с хороводом девушек. Возьми это письмо; среди девушек ты найдешь одну, по имени Гюль Гах-Гах-ханум. Это письмо вручишь ей, и она даст тебе розу. Но нас ты не должен забывать. Обещай нам никаких девушек с собой не приводить. Когда получишь розу, то опять прочитаешь этот стих и будешь дома. Все это ты должен успеть сделать до заката солнца.

Бахтияр взял письмо и пошел за город, там он прочитал стих, закрыл глаза и взлетел. Когда почувствовал, что ноги его коснулись земли, открыл глаза и увидел перед собой такой красивый сад, будто уголок рая.

Среди кустов благоухающих роз сорок прелестных девушек танцевали под пенье соловьев. Такие красавицы могли родиться только в счастливый час.

Бахтияр обомлел, когда увидел их, и забыл про шаха, про розу и про наказ, который ему давали Перизад-ханум и Гуризад-ханум. Он стоял с разинутым ртом, пораженный красотою девушек.

Долго любовался на них Бахтияр, пока вдруг не заметил, что солнце стало клониться к закату, Тогда он прочел стих, закрыл глаза, взлетел и через мгновенье почувствовал, что ноги его коснулись земли; открыл глаза и увидел себя дома. Тут Бахтияр сразу вспомнил, зачем его посылал шах, и хотел было вторично лететь в сад Гюлистани-Ирем, но Гуризад-ханум позвала ею.

— Бахтияр! Иди сюда, посмотри, что ты принес!

Бахтияр вернулся и что же видит? Самая красивая девушка из тех, что он видел в саду Гюлистани-Ирем и от которой не мог оторвать глаз, сидела тут. Эта была Гюль Гах-Гах-ханум.

Гюль Гах-Гах-ханум взглянула на Бахтияра, рассмеялась, и в тот же миг из ее рта посыпались распустившиеся розы.

— Бахтияр, — сказала она, — возьми эти розы и отнеси шаху.

Бахтияр взял розы и понес шаху.

— Каков молодец Бахтияр! Не умер! — сказал шах, принимая из его рук чудесные розы.

Опять у шаха защемило сердце, но он не показал вида и отпустил Бахтияра домой.

Наутро пришел цирюльник, чтобы побрить Бахтияра. На этот раз он увидел, что Бахтияр привез такую девушку, перед которой Перизад-ханум и Гуризад-ханум совсем поблекли.

Побрив кое-как Бахтияра, он побежал к шаху.

— Шах, провалиться тебе вместе с троном и царством! Слыхал новость? — вскричал он. — Ты послал Бахтияра на гибель, а он привел такую девушку, в сравнении с которой те две истертого гроша не стоят!

Как только шах услыхал это, немедленно позвал везира.

— Везир, мы должны еще раз пойти в гости к Бахтияру, чтобы посмотреть на Гюль Гах-Гах-ханум.

Бахтияра опять предупредили, что к нему придут в гости шах и везир, и назначили час, чтобы приготовился к их встрече.

Но шах и везир пришли раньше обещанного часа и вошли в комнату, где увидели сразу всех трех девушек. Шах от волнения не мог есть предложенное угощение и с везиром возвратился во дворец.

— Везир! — сказал шах. — Куда бы мы ни посылали Бахтияра, он возвращается живым. Как бы придумать такое, чтобы его погубить наверняка?

— Да прибавится тебе мудрость, о сокровищница ума! — ответил везир. — Что можно тут посоветовать? Надо его послать в такое место, откуда он не мог бы вернуться.

— Куда же его послать?! — вскричал шах и топнул ногой.

— Да продлится жизнь падишаха! — ответил везир. — Мы его пошлем на этот раз за молоком кобылицы, у которой сорок жеребят. Быть может, кобылица покончит с ним.

Шах обрадовался этому совету.

Пришла ночь, а наутро опять позвали Бахтияра во дворец.

— Эй, чужестранец — сказал шах. — Я болен. Врачи советуют мне пить молоко кобылицы, имеющей сорок жеребят. Во что бы то ни стало ты должен мне достать ее молока.

— Да прибавится тебе здоровье, о сокровищница бодрости и силы! — сказал Бахтияр. — Дай мне сорок дней сроку!

Шах согласился на это и сказал:

— Смотри, если через сорок дней не принесешь молока кобылицы, я прикажу отрубить тебе полову.

Опять опечаленный вернулся Бахтияр домой. Девушки спросили его:

— Что с тобой, почему ты так печален?

Бахтияр рассказал им обо всем.

— Только и всего? — обрадовалась Гюль Гах-Гах-ханум. — Тогда будем тридцать девять дней веселиться, а на сороковой что-нибудь придумаем.

Тридцать девять дней они веселились все вместе. На сороковой день Гюль Гах-Гах-ханум научила Бахтияра заклинанию и сказала:

— Выйдешь за город, закроешь глаза, прочитаешь этот стих, после откроешь глаза и увидишь холм, а на нем крепость. Войдешь в эту крепость и увидишь глубокого старика. Он так стар, что его обернули в вату и положили в люльку. Ты смени ему вату, покачай, пусть заснет. Когда он проснется, расскажи ему о своем горе.

Бахтияр сделал так, как сказала девушка. Когда он открыл глаза, увидел себя у подножья холма; поднялся наверх и очутился перед небольшой крепостью. Он вошел в крепость и увидел там в люльке старика, обложенного ватой. Бахтияр распеленал его, переменил вату и затем укачал старика. Выспавшись, старик открыл глаза и сказал:

— Бахтияр, сын мой, добро пожаловать!

Бахтияр удивился: откуда старик мог знать его имя? И он рассказал ему о своем горе.

— Бахтияр, сын мой, — сказал старик. — Это очень опасное дело. Шах хочет погубить тебя, но ты не бойся. Достань из моего уха горошину, потом вырежь из камыша дудку. На восток от этого холма лежит озеро. Пойди к озеру, вырой на берегу его яму и спрячься в ней. В полдень придут к озеру на водопой кобылица и сорок жеребят. Когда они подойдут близко к берегу, ты брось горошину в воду. Вода вспенится и хлынет на берег. Лошади испугаются и убегут. Тогда ты начни играть на дудке. Лошади тотчас же успокоятся, соберутся вокруг ямы и будут тебя просить, чтобы ты поиграл им еще. Но ты возьми прежде с кобылицы клятву, что она тебя не тронет. Чем бы она не клялась, не верь, пока не поклянется именем своего последнего жеребенка Гариба. Тогда ты можешь выйти из ямы и что бы у нее ни потребовал, она исполнит.

Бахтияр пошел к озеру и вырыл яму. Как сказал старик, он вырезал из камыша пастушескую дудку, влез в яму и стал ждать. Наступил полдень. Бахтияр видит — идет кобылица с сорока жеребятами. Когда лошади подошли к озеру, Бахтияр бросил горошину; вода в озере вспенилась и хлынула на берег. Лошади испугались и шарахнулись назад. Бахтияр стал играть на дудке. Тотчас же кобылица и жеребята успокоились в подошли к яме. Тогда Бахтияр перестал играть. Кобылица стала упрашивать его, чтобы он поиграл им еще.

— Поклянись, — сказал Бахтияр, — что ты не тронешь меня и исполнишь мою просьбу, тогда я выйду и буду играть, сколько захочешь.

Как ни клялась кобылица, Бахтияр ей не верил.

— Пока не поклянешься именем Гариба, не поверю, — сказал он.

Кобылица поклялась именем жеребенка Гариба, что не тронет его и исполнит все, что бы он ни попросил. Тогда Бахтияр вылез из ямы и стал играть им на дудке.

— Наш повелитель шах заболел, — сказал он, когда кончил играть. — Его может исцелить только твое молоко. Поэтому ты должна мне дать немного молока.

— Знаешь ли ты, — отвечала ему кобылица, — что твой повелитель шах хочет тебя погубить. Ты садись мне на спину, закрой глаза и крепко держись за мою гриву. Мы помчимся к шаху. Ты скажешь ему: «вот я привел тебе кобылицу, подойди к ней сам и подои». Посмотрим, сумеет ли он меня подоить! Тот, кто выпьет моего молока, будет вечно молод. Вот почему мои жеребята не могут стать конями. Я ему не дам ни капли молока. Тебе нужно только привести меня к шаху. После этого сам сейчас же уходи.

Как посоветовала кобылица, так Бахтияр и поступил. Он сел на ее спину, закрыл глаза и крепко уцепился за гриву. Кобылица расправила гриву и полетела вместе со всеми своими жеребятами. Летели они долго ли, коротко ли, но, наконец, кобылица сказала:

— Бахтияр, теперь открой глаза.

Бахтияр открыл глаза и увидел, что он в своем городе.

Когда он подъехал ко дворцу, то крикнул:

— Вот я привел кобылицу вместе с сорока жеребятами, пусть шах доит ее сам, сколько хочет!

Шах вышел из дворца и видит, что Бахтияр действительно привел кобылицу с ее сорока жеребятами.

— Отведите лошадей в конюшню, — приказал он, — вечером подою.

Поместили лошадей в конюшне, а Бахтияра отпустили домой. Как только он ушел, кобылица навострила уши, перепрыгнула через стену дворца, жеребята следом за ней, и они ускакали в степь.

— Не пускать! — закричал шах.

Но кобылица мигом отгрызала голову тому, кто пытался задержать ее, и мчалась дальше.

Однако шах не очень горевал из-за этого: у него было совсем другое горе.

Он позвал везира и сказал:

— Знаешь, если мы пошлем Бахтияра в преисподнюю, под седьмой слой земли, то и тогда он вернется невредимым. Везир, дай совет! Теперь нужно придумать ему такое поручение, чтобы он непременно погиб, иначе у меня печень лопнет от досады!

Везир немного подумал и сказал:

— Да будет долговечна жизнь шаха! Завтра позови Бахтияра и вели ему сходить на тот свет, чтобы принести весть от твоих покойных родителей. Посмотрим, как он вернется с того света!

Шах обрадовался этому совету. Наутро он позвал Бахтияра и сказал ему:

— Бахтияр, я вижу, никто не может сравниться с тобой по храбрости и смекалке. Ты должен пойти на тот свет и принести мне весть от моих родителей.

— О сокровищница милосердия, будь справедлив! — взмолился Бахтияр. — Разве можно с того света принести весть от кого бы то ни было?

Когда шах услышал это, он разгневался и прикрикнул на него:

— То, что я тебе приказываю, ты должен исполнить! Даю тебе сорок дней сроку. Если принесешь весть от моих родителей с того света, — хорошо! Если нет — прикажу отрубить тебе голову, да так, чтобы ни одной капли крови не пролилось[18].

Опечаленный Бахтияр вернулся домой. Девушки увидели его таким бледным, словно он уже мертвец к некому его хоронить.

— Что с тобой, Бахтияр? — стали спрашивать они. — Расскажи нам про свое горе.

— Ах, девушки, — ответил Бахтияр, — шах дал мне такое поручение, которое невозможно исполнить. Он приказал пойти на тот свет и принести весть от его умерших родителей. Если не выполню поручения, через сорок дней мне отрубят голову.

— Не бойся, Бахтияр, — сказала Гуризад-ханум. — Пойди скажи шаху, чтобы он приказал сложить дрова и посадить тебя сверху. Затем пусть подожгут дрова. Только ты попроси наложить их побольше, чтобы мог удобнее поместиться на них. Когда будешь окутан дымом, я прочту стих, обращу тебя в соломинку, а сама превращусь в голубку, возьму тебя в клюв и принесу домой. А о дальнейшем ты не думай. Я знаю, как дальше надо поступить с шахом.

У Бахтияра от радости все косточки заплясали. Он пошел к шаху и сказал:

— Да будет долговечна жизнь падишаха! О властелин мира! Прикажи сложить сорок вьюков дров. Я заберусь на них. Тогда пусть их сразу поджигают со всех сторон. Только так и могу отправиться на тот свет и на сороковой день принесу тебе весть от покойных родителей.

Бахтияр просил сложить всего сорок вьюков дров, но шах на радостях приказал доставить сотню.

— Клади больше дров, пусть и кости его сгорят! — сказал он везиру.

Наутро шах, везир и народ собрались на площади перед дворцом. Бахтияр забрался на сложенные дрова; со всех сторон дрова обложили сухим хворостом, и шах сам зажег костер. Когда поднялся густой дым, Гуризад-ханум обратилась в голубку, прилетела и села около Бахтияра. Она прочитала заклинание, обратила Бахтияра в соломинку, взяла его в клюв и полетела домой; затем прочитала еще раз стих и опять превратила его в человека.

— Бахтияр, — сказала Гуризад-ханум, — найди в этом городе самого старого человека и приведи его ко мне.

Бахтияр поискал и нашел в городе такого старца, который даже ходить был не в силах. Этого старца он с трудом привел к себе домой. Гуризад-ханум спросила его:

— Видел ли ты отца шаха?

Тот ответил, что даже и деда его хорошо помнит и прадедов. Гуризад-ханум обрадовалась, взяла бумагу, перо и написала со слов старика список всех злодейств рода шаха до седьмого поколения. Таким же образом она составила список рода везира и даже цирюльника. От имени предков шаха она написала такое письмо:

«Да будет тебе стыдно! Нехорошо гордиться своими злодействиями и ни во что не ставить наши. Бахтияр пришел нас навестить, а ты даже никогда и не вспомнишь о своих родных!».

Такие же письма были написаны от имени предков везира и цирюльника, и Бахтияр положил их в сумку. На сороковой день, под утро, девушки незаметно повели Бахтияра на то место, где был сложен костер, закопали его в золу, а сами вернулись домой.

Шах приказал везиру пойти вместе с ним на площадь и перед народом разбросать золу, чтобы найти кости Бахтияра, Он хотел, чтобы люди знали, что Бахтияр умер и что шаху можно теперь жениться на его красавицах. Когда слуги начали раскапывать золу, из-под нее вдруг выскочил невредимый Бахтияр.

— Ай, ай! — изумился шах. — Бахтияр жив!

Бахтияр поклонился шаху и сказал:

— Да будет долговечна жизнь шаха! Я видел твоего отца и мать. Они чувствуют себя хорошо. Сидят оба в раю, с одной стороны у них молочное озеро, а с другой — медовое. Но тобою они очень недовольны.

— А моих родителей ты тоже видел? — спросил везир.

— И твоих видел, — ответил Бахтияр. — Видел даже родителей цирюльника. Они все служат там отцу шаха и письма вам послали, вот в этой сумке, прочтите.

Бахтияр открыл сумку и роздал письма шаху, везиру и цирюльнику. Те увидели, что ото всех их умерших предков до седьмого поколения были письма, в которых покойники писали так:

«Да почернеют ваши лица от стыда! Вы даже с Бахтияром не можете сравниться. Он хоть пришел навестить, а вы и не вспоминаете нас!»

— Бахтияр, — спросил шах, — если я захочу отправиться на тот свет, сколько дров мне понадобится?

— Да будет долговечна жизнь шаха! — ответил Бахтияр. — Ты не простой смертный. Поэтому для тебя надо сложить дров в десять раз больше!

Везир и цирюльник тоже захотели сопровождать шаха на тот свет.

— Тогда надо сложить еще больше дров, — сказал Бахтияр.

Шах велел заполнить всю площадь перед дворцом дровами; потом он, везир и цирюльник вскарабкались на них.

Со всех четырех сторон дрова обложили прошлогодним сухим хворостом и подожгли; запылал костер, и все находившиеся в нем сгорели.

Через несколько дней люди раскидали золу, но никого не нашли, кроме обуглившихся костей. Тогда все поняли, что шах, везир и цирюльник никогда не вернутся с того света.

Народ так обрадовался своему избавлению от шаха-злодея, что тотчас же собрался и выбрал шахом своего избавителя Бахтияра.

Как-то раз вечером Бахтияр вернулся из судилища домой, вошел в женскую половину и увидел, что его жены крепко спят. Он пожалел их будить, завернулся с головой в какое-то одеяло, лег посреди комнаты и заснул. Через некоторое время Гуризад-ханум проснулась и увидела на полу какого-то человека. Она разбудила других девушек, и все вместе они решили, что это вор, и хотели побить его своими туфлями. Но тут Перизад-ханум воскликнула:

— Не трогайте его! Это, должно быть, сам Бахтияр. Ведь он был пастухом и привык так спать. Одна из девушек села с правой стороны Бахтияра, другая — с левой, а третья — у изголовья. Так они сидели до утра, пока Бахтияр не проснулся. Когда он увидел их, то громко рассмеялся.

— Почему ты смеешься? — спросили жены.

— Сон, который я купил, — ответил Бахтияр, — теперь сбылся. Поэтому я и смеюсь. Старик, который мне его продал, видел такой сон: будто у него, с правой стороны взошло солнце, с левой — луна, а над головой блистала звезда. Теперь вот посмотрите. Гуризад-ханум — солнце, Гюль Гах-Гах-ханум — луна, а ты, Перизад-ханум, — звезда. Мое настоящее имя Мелик-Мамед, но я его променял на имя того старика.

то-то был, кого-то не было, в отдаленные времена жил богач по имени Хатэм. Он был очень щедрый и хлебосольный.

Построил себе Хатэм на перекрестке семи дорог огромный дворец. Каждый, кто хотел попасть во дворец, должен был пройти через сорок дверей, и Хатэм приказал своим рабам и слугам подавать каждому проходившему через эти двери путнику по золотой монете. Таким образом, каждый входивший к нему во дворец получал сорок золотых.

Однажды какой-то дервиш, распевая стихи, пришел во дворец Хатэма и у каждой двери получил по одному золотому. Когда дервиш прошел через сороковую дверь, он увидел сидевшего в просторной комнате для гостей Хатэма.

Дервиш продолжал петь. Хатэму очень понравился его голос, и он пригласил дервиша погостить у него в доме.

Дервиш согласился. Хатэм поднялся и почтительно указал ему на место рядом с собой. Дервиш поклонился и сел. Хатэм приказал подать угощение. Они поели, после чего Хатэм обратился к дервишу:

— Ты, дервиш, — странник, обходишь весь мир, многое видишь, многое слышишь. Этот дворец принадлежит мне и, как ты видел, каждому входящему сюда подают сорок золотых. Таков мой обет, который продолжается вот уже семь лет с того дня, как я построил дворец. Ни один путник, идущий по одной из этих семи дорог, не уходит отсюда без того, чтобы не получить свою долю. И, я надеюсь, пока жив, так и будет продолжаться. Теперь скажи ты, видавший свет, встречал ли где-нибудь человека, равного мне по щедрости?

Дервиш подумал немного и сказал:

— Да, Хатэм, я видел на перекрестке сорока дорог дворец. На каждой дороге в окрестностях дворца расставлены рабы, и каждого путника они зазывают отдохнуть во дворце, где дают ему есть на золотом подносе и на золотом блюде. Они упрашивают путника быть гостем несколько дней. И сколько бы времени ты ни прожил, трижды в день на золотом блюде и на золотом подносе тебе подают плов. И каждый раз золотую посуду, из которой ты ел, откладывают, а когда ты соберешься уходить, ее дарят тебе. Таким образом, каждый день сотни людей уносят с собой золотую посуду, из которой едят. Меня самого задержали там на три дня. А когда я уходил, попросили остаться еще на несколько дней, но я не согласился. Мне мирские богатства не нужны. Я хотел отказаться от золотой посуды, из которой ел, но мне сказали, что таков обычай, и посуду нужно обязательно брать с собой. Теперь, о Хатэм, подумай, кто щедрей — ты или владелец того дворца?

При этих словах дервиш развязал свою дорожную суму и вынул оттуда золотые подносы и блюда, которые получил в подарок.

Хатэм немного поразмыслил и сказал:

— Конечно, перед его щедростью моя — ничто. Но если даже горы обратятся в золото, то их хозяин, кто бы он ни был, не выдержит такой расточительности, и богатство его быстро иссякнет. Скажи мне, кто владелец этого дворца?

— О Хатэм, — ответил дервиш, — хозяина этого дворца никто не знает. Если все же хочешь узнать, кто он, пойди туда сам, может быть, тебе и удастся.

— Да, я пойду туда, — твердо решил Хатэм после раздумья.

Дервиш провел ночь у Хатэма. Наутро он распростился с ними и пошел дальше своей дорогой. А Хатэм завязал потуже башмаки и пошел по тому направлению, которое указал дервиш.

Долго ли он шел, коротко ли, видит — вдали виднеется дворец.

Он вспомнил рассказ дервиша и нарочно повернул в противоположную сторону, но тут же услышал, что кто-то сзади окликает его. Оглянулся — и вправду видит, какой-то раб мчится за ним следом и кричит:

— О прохожий! Заклинаю тебя твоей верой, кто бы ты ни был, остановись: у меня к тебе слово!

Хатэм остановился. Раб подбежал и почтительно склонился перед ним.

— Господин, ты должен последовать за мной в этот дворец.

Хатэм притворился непонимающим и спросил:

— Сын мой, а что мне там делать? Мне предстоит долгий путь, я не хочу задерживаться.

— Я вижу, ты издалека, — снова вежливо заговорил раб. — Эти места тебе незнакомы. Знай, что в этом доме по обету принимают гостей. Здесь пересекаются сорок дорог, и на каждой из них стоит по рабу. Наш долг провожать во дворец всех спутников, чтобы каждый из них мог получить там свою долю, и только после этого отпускать их в дальнейший путь. Заклинаю тебя пойти со мной во дворец, иначе я буду наказан!

Убедился Хатэм, что дервиш говорил ему правду, и решил пойти посмотреть, что будет дальше.

Они пришли во дворец, и там Хатэм увидел, что все в действительности так и есть, как рассказывал ему дервиш: при уходе каждый получал ту посуду, из которой ел, а посуда во дворце была золотая. «Это невероятно, — подумал Хатэм. — Тут кроется тайна, и я во что бы то ни стало должен повидать владельца дворца».

Хатэму здесь оказали большое внимание. Ему подали плов на золотом блюде и разные другие кушанья на золотых тарелках. Как только он поел, рабы и рабыни убрали посуду, вымыли ее и уложили в дорожную суму Хатэма.

Хатэм прожил в этом дворце три дня и с каждым днем с ним обращались все любезней, а посуду, как обычно, мыли и складывали в его суму. И он убедился в том, что если проведет здесь даже год, с ним будут обходиться с еще большей лаской и уважением, и этот порядок не будет нарушен. «Однако ни денег, ни золотой посуды мне не нужно, — подумал Хатэм, — и задерживаться здесь тоже не к чему. Надо, не теряя времени, выведать эту тайну».

Хатэм подозвал одного из рабов. Тот подошел к нему, поклонился и спросил:

— Что прикажешь, господин? Скажи, я все с радостью исполню.

— Сын мой, да будешь ты сам властелином рабов! К тебе поручений не имею, но я хотел бы повидать хозяина этого дворца.

Раб учтиво ответил:

— Господин, это невозможно. Вот уже семь лет, как я живу здесь, но еще ни разу не видел его и не знаю даже, как его имя и кто он — человек ли, джин, пери, или кто другой. Все рабы и слуги в этом дворце так же, как и я, этого не знают, и никто его никогда не видел в лицо.

Тогда Хатэм спросил:

— А нет ли раба или слуги, который передает вам его приказания?

— Да, — ответил раб, — есть одна старая служанка, которая передает нам все его распоряжения и докладывает ему обо всем.

— Тогда пойди и позови ее сюда, — попросил Хатэм.

Раб побежал исполнять его просьбу.

Служанка тотчас же пришла и поклонилась Хатэму.

— Ступай немедленно скажи своему хозяину, — обратился к ней Хатэм, — что я хотел бы повидать его.

Служанка покачала головой.

— Господин, это невозможно, так как я сама его не вижу, и мы переговариваемся с ним через занавес. Я подаю ему пищу таким же способом. До сих пор я слышала только его голос, а самого не видела.

— Ступай и приветствуй от меня хозяина, да скажи, что если он не переговорит со мной хотя бы через занавес, я не приму его подношений.

Служанка поклонилась и вышла. Спустя некоторое время она вернулась и сказала:

— Мой господин шлет тебе привет и говорит: «Пусть гость требует все, что угодно, — я дам ему и золота и денег, но с этой просьбой пусть ко мне не обращается».

— Пойди и скажи своему господину, — возразил Хатэм, — что мне не нужны его богатства, я хочу задать ему лишь несколько вопросов. Если он разрешит, я поговорю с ним через занавес, а нет — уйду.

Служанка снова ушла, а когда вернулась, сказала:

— Мой господин желает тебе многих лет жизни и просит передать: «Я поклялся, по мере своих сил, исполнять все желания входящих в мой дом, и если таково желание моего гостя, пусть пожалует ко мне».

Хатэм обрадовался, когда услышал эти слова, и тотчас же пошел вслед за служанкой. Пройдя ряд комнат, они вошли в последнюю комнату, посреди которой был протянут черный бархатный занавес.

— Мой господин находится за этим занавесом, — сказала Хатэму служанка. — Можешь с ним говорить, — и сама ушла.

Хатэм подошел к занавесу и произнес слова приветствия.

Мягкий голос ответил на его приветствие и спросил:

— Гость мой, скажи, зачем тебе нужна беседа со мной?

— О человек, знай, меня зовут Хатэмом. Я не нуждаюсь в богатстве. На перекрестке семи дорог у меня есть дворец. В этом дворце сорок дверей. И любой путник, который входит в мой дворец, у каждой из этих сорока дверей получает по одному золотому. Как-то раз зашел ко мне дервиш. Он получил сорок золотых и хотел уйти, но я оставил его у себя гостем, и дервиш рассказал мне о твоей щедрости. Я удивился его словам и пришел сюда, чтобы все видеть своими глазами. Теперь вижу, что дервиш говорил правду. Но я продолжаю удивляться. Ведь такую щедрую раздачу золота не выдержать и владельцу золотых гор. Открой же мне свою тайну!

— О Хатэм, — ответил полос за занавесом. — Если хочешь узнать мою тайну, пойди в такой-то город. Там найдешь прославленного врача, узнай причину его горя, которую он держит в тайне, и расскажи ее мне. Тогда и я открою тебе свою тайну.

Хатэм согласился на это условие, распростился с хозяином и пустился в дорогу.

Долго ли шел он, коротко ли, но, наконец, дошел до того города.

В одном каравансарае Хатэм нанял комнату, отдохнул с дороги и начал расспрашивать хозяина каравансарая о прославленном враче.

Хозяин ответил ему:

— Сын мой, врач этот один раз в году выходит на городскую площадь, и в этот день все жители порода собираются туда. Он щупает пульс у каждого, определяет болезнь, узнает горе каждого и назначает лечение. Тебе придется пока ждать. Как только наступит этот день, я поведу тебя на площадь. Когда очередь дойдет до тебя, врач сразу определит твое горе и даст совет, как помочь ему.

Прошло некоторое время, хозяин каравансарая сказал Хатэму:

— Сын мой, завтра срок. Поднимайся пораньше, мы пойдем на площадь.

Тревожно провел ночь Хатэм, а наутро с восходом солнца он с хозяином каравансарая пошел на городскую площадь, где уже собирался народ, и стал ждать.

Вскоре верхом на быке подъехал врач. Он сошел с быка и передал поводья своему рабу.

Врач по очереди начал обходить собравшихся людей и каждому давал различные советы.

Когда очередь дошла до хозяина каравансарая, врач сказал ему:

— Содержи свой каравансарай в чистоте.

После этого перешел к Хатэму, пощупал его пульс и произнес:

— Сын мой, я сам и есть причина твоего горя. Подожди немного, пока я не закончу свое дело, и мы пойдем вместе.

Таким образом врач обошел всю площадь, потом сел на быка и поехал, а Хатэма попросил следовать за ним.

Дойдя до его дома, Хатэм увидел, что у врача такой дворец, какой не смог бы построить себе и падишах. Врач и Хатэм сначала пообедали, потом начали беседу, и Хатэм открылся ему.

Врач выслушал его и сказал:

— О Хатэм, твоему горю легко помочь, но я поставлю тебе одно условие, которое ты должен выполнить. И только тогда я открою тебе свою тайну.

— Хорошо, — согласился Хатэм. — Я готов выполнить любое условие.

Врач обрадовался:

— О Хатэм, в таком-то городе живет падишах. Вот уже семь лет, как он ослеп. Гадальщики сказали ему, что лекарство для исцеления глаз он найдет в стране, куда еще не ступали копыта коня. У этого падишаха три сына. Старший рожден от дочери хана, средний — от дочери бека, а младший — от дочери бедняка. Падишах послал своих двух сыновей, рожденных от дочери хана и дочери бека, за этим лекарством. Они объехали несколько стран, куда еще не ступали копыта коня их отца, поспешно собрали первые попавшиеся под руку травы и возвратились, но эти травы не могли исцелить глаза падишаха. Младшего сына падишаха зовут Ибрагим. Сколько раз он ни просил отца отпустить его на поиски лекарства, тот не соглашался, говоря: «Если мои сыновья, рожденные от благородных матерей, ничего не смогли сделать, что же сумеешь сделать ты?». Поэтому Ибрагим всегда ходит опечаленный. Он дружит с простыми людьми, бедняками и всеми нуждающимися. Иди в тот город, передай ему от меня привет и скажи, что лекарство для возвращения зрения его отцу находится в цветнике дочери падишаха Гюлистани-Ирем. Я дам тебе одно лекарство и письмо, ты передашь их Ибрагиму. Пусть он поступит так, как написано в письме, и тогда сумеет достать нужное лекарство для своего отца.

Хатэм провел ночь в доме врача, а наутро собрался в путь.

Врач проводил Хатэма до порога своего дома и сказал:

— О Хатэм, знай, что Ибрагим женится на дочери падишаха пери. Когда ты увидишь эту девушку, передай и ей от меня привет и скажи, чтобы она разыскала мою книгу и прислала ее мне. Как только она вручит тебе книгу, ты немедленно возвращайся. Только после этого ты сможешь узнать мою тайну.

Хатэм взял письмо, лекарство, поблагодарил врача, распрощался с ним и пустился в дорогу, как вихрь по ущельям, как поток с гор, и добрался, наконец, до владений слепого падишаха.

Он разыскал Ибрагима и познакомился с ним. Как только Ибрагим узнал, что Хатэм чужеземец и не имеет никого из близких в его стране, он побратался с ним, повел к себе в дом и познакомил с матерью.

— Мать, — сказал он ей, — Хатэм — мой названный брат, позаботься о нем!

— Да буду я жертвенным даром своему сыну, — отвечала мать, — и пусть его брат всегда будет драгоценной ношей на моих глазах.

Оставим пока здесь Хатэма и Ибрагима вместе, а я вам расскажу о слепом падишахе.

Позвал слепой падишах своего везира и приказал ему приготовить все для путешествия своего старшего и среднего сына, так как они снова должны были ехать на поиски лекарства.

Когда Ибрагим узнал об этом, он очень загоревал, потому что отец опять не позволил ему ехать с братьями.

Хатэм заметил печаль Ибрагима и стал его расспрашивать о ней. Ибрагим сперва отмалчивался, но когда увидел, что его молчание сильно огорчает Хатэма, признался.

— Брат мой, завтра старшие братья снова едут на поиски лекарства для исцеления глаз отца, поэтому я так опечален.

— Поезжай и ты. Зачем же печалиться? — посоветовал Хатэм.

— Я бы с радостью поехал, — ответил Ибрагим, — но вся беда именно в том, что отец мне этого не разрешает. Он говорит: «Ты рожден от дочери бедняка. Что же ты сумеешь сделать?»

Сказал это Ибрагим и заплакал. Хатэм растрогался, обнял его и сказал:

— Брат мой, да будет тебе ведомо, что я давно знаю об этом, но нарочно молчал и ждал только случая. Я только для того и приехал сюда, чтобы помочь тебе, только для того познакомился с тобой.

И Хатэм все поведал о себе Ибрагиму так, как я поведал вам.

Когда же Хатэм рассказал Ибрагиму о поручении, которое дал ему врач, Ибрагим с нетерпением воскликнул:

— Скорее дай посмотреть это лекарство и письмо! Клянусь, я соглашусь на все, если даже впереди ждет меня верная смерть!

Хатэм достал письмо врача и подал Ибрагиму.

Юноша прочитал письмо, в котором говорилось:

«Ибрагим, садись на коня и поезжай прямо на юг. На четвертый день ты подъедешь к лесу. Там живет див. Вот уже семь лет, как в его ногу попала заноза — ветка чинара, и он находится сейчас при смерти. Вырой у его ног яму и спрячься в ней, затем неожиданно выдерни из его ноги ветку и отбрось в сторону. Див зарычит: „О мой мучитель, попадись ты мне в руки, я разорву тебя на куски и выпью твою кровь!“. А ты сиди в яме и молчи. После того, как рана очистится от гноя, див успокоится и заснет. А когда проснется, то скажет: „Ах, если бы мне увидеть тебя, мой избавитель! Клянусь священным знаком на перстне пророка Сулеймана, я дам тебе все, что ты ни попросишь“. Тогда выйди, смажь присланным мною лекарством его ногу, и рана тотчас заживет. После этого поступай так, как он тебе скажет».

Обрадованный Ибрагим пошел к падишаху.

— Дорогой отец! — обратился он к нему. — Прикажи и мне дать коня, я хочу поехать на поиски лекарства для твоих глаз. Быть может, мне удастся найти его.

— Послушайте только слова этого глупца! — засмеялся падишах. — Мои высокородные сыновья бьются уже несколько лет и не могут отыскать этого лекарства, так неужели же ты найдешь?

Опечаленный Ибрагим побрел домой и передал слова отца Хатэму.

— Не кручинься! — стал утешать его Хатэм. — Я все устрою.

Он пошел к матери Ибрагима.

— Матушка, — сказал Хатэм, — падишах не дает Ибрагиму коня, чтобы он мог поехать вместе с братьями. А Ибрагим молод и очень печалится, что отец не любит его. Идя к падишаху. Может, ты убедишь мужа, чтобы он дал Ибрагиму из своей конюшни хоть какую-нибудь захудалую кобылу.

Мать Ибрагима тотчас же пошла к падишаху.

— Зачем пришла, жена? — спросил ее падишах.

— О повелитель мира, — ответила она, — разве виновен твой сын Ибрагим в том, что рожден от простой женщины? Он еще молод, смилостивься над ним, не обижай его сердце. У тебя в конюшне сотни коней. Дай Ибрагиму хоть какого-нибудь из них, пусть и твой младший сын поедет с братьями.

Подумал немного падишах и позвал везира.

— Везир, — приказал он ему, — в конюшне уже давно стоит кривая и хромая кобыла. Дай ее Ибрагиму, пусть он отправляется на ней хоть в ад.

Везир распорядился дать Ибрагиму кривую и хромую кобылу. А мать вернулась и рассказала об этом Ибрагиму и Хатэму. Все трое обрадовались милости падишаха, и мать начала готовить Ибрагима в дорогу. Всю ночь никто из них не сомкнул глаз в надежде на радостный день. (Да принесет вам тоже наступающий день радость!). Ибрагим захватил на дорогу то, что приготовила ему мать, перекинул переметную суму через седло и взобрался на хромую кобылу. Он поручил матери заботу о Хатэме, а Хатэму — о матери, поцеловал обоих и пустился в путь.

Ибрагим выехал из города и повернул хромую клячу прямо на юг. Увидели его братья и повернули оба своих резвых коней на север.

Оставим старшего и среднего брата ехать, куда они хотят, а сами поглядим, что стало с Ибрагимом.

Ехал Ибрагим два дня. Видит — хромая кобыла совсем изнемогает от усталости, спешился и погнал ее впереди себя. Шел он долго ли, коротко ли, но, наконец, дошел до того леса, где жил див. Отвязал он от своего седла переметную суму, снял с хромой кобылы седло и уздечку и отпустил ее со словами:

— Ступай, куда хочешь, больше ты мне не нужна.

А сам пешком пошел в лес искать дива. Так шел он долго, пока не очутился на широкой поляне. Здесь он увидел огромного дива, который лежал, как поваленный могучий дуб.

Ибрагим подошел к нему и вырыл около ног его яму. Когда яма была готова, он влез в нее и сверху прикрылся кустами, только оставил в них дырку, чтобы просунуть руку. Затем внезапно выдернул ветку чинара из ноги дива и отбросил ее в сторону, после чего притаился на дне ямы.

— О, мой мучитель! — зарычал див. — Попадись ты мне в руки, — я разорву тебя на куски и выпью твою кровь!

Ибрагим прижался ко дну ямы и не шелохнулся.

Кровь потоком хлынула из больной ноги дива. Немного погодя див успокоился и уснул.

Давно уже див не знал сна, больная нога не давала ему покоя ни днем, ни ночью. Вот почему он проспал ровно три дня и три ночи и проснулся только на четвертый день.

— Ах, если бы мне увидеть тебя, мой избавитель! — сказал он. — Клянусь священным знаком на перстне пророка Сулеймана, я дам тебе все, что ты ни попросишь!

Тотчас Ибрагим выкарабкался из ямы и сказал:

— Я здесь, но прежде должен смазать лекарством твою больную ногу, а после поговорим с тобой.

Только успел Ибрагим смазать ногу дива полученным от врача лекарством, как рана на ноге мгновенно зажила.

Див поцеловал Ибрагима в обе щеки.

— Ты избавил меня от смерти. Теперь до конца жизни я — брат тебе и исполню все твои желания.

Тогда Ибрагим сказал диву:

— Брат мой, теперь ты должен доставить меня в Гюлистани-Ирем. Мой отец ослеп, и только там, в цветнике дочери падишаха пери — Мелике-Хатун, я могу найти для него лекарство.

— Ого, брат, — сказал див, — это дело нелегкое. Я не знаю, в какой стороне находится Гюлистани-Ирем. Но не печалься. На расстоянии трехмесячного пути отсюда живет мой брат. Он на сто лет старше меня. Мы полетим к нему и, может, он сумеет помочь тебе. Однако я семь лет болел и сильно ослаб, Ты поохоться сорок дней и подкорми меня дичью. Я окрепну, и тогда мы отправимся в путь.

Ибрагим тотчас взял свой лук и стрелы и стал охотиться. Он убивал оленей и газелей, их мясо поджаривал на вертеле и кормил дива.

Так провели они ровно сорок дней, и каждый день див съедал по одному оленю или газели. На сорок первый день див почувствовал себя окрепшим и сказал:

— Ну, братец, сегодня мы можем тронуться в путь.

Див посадил Ибрагима себе на плечо и поднялся в воздух. Так летели они ровно три месяца и в начале четвертого опустились у подножья высокой горы.

Поднялись они на гору, и Ибрагим увидел у входа в пещеру сидевшего дива, такого, что и ни описать: ростом — с высокий минарет, руки — как вековые стволы чинаров, голова — словно купол. Завидя их, див вскочил с места и обнял младшего брата.

— Добро пожаловать, брат мой, добро пожаловать! Где ты пропадал семь лет? Как ты узнал, что я давно не ел человечьего мяса и принес мне в подарок этот лакомый кусочек?

— Ибрагим — наш брат, — ответил младший див. — Семь лет, как мне в ногу вонзилась заноза, и я умирал, а Ибрагим спас мне жизнь. Он держит путь в Гюлистани-Ирем за лекарством для исцеления слепого отца. Ты должен помочь Ибрагиму попасть туда.

Как только услышал это старший див, он прижал Ибрагима к груди, расцеловал его в обе щеки и сказал:

— Брат мой, клянусь священным знаком на перстне пророка Сулеймана, я не знаю, где находится Гюлистани-Ирем, но не печалься. Наш старший брат живет на расстоянии трехмесячного пути отсюда. Я повезу тебя к нему, и он поможет тебе. Но прежде вы должны вдвоем несколько дней погостить у меня и немного отдохнуть с дороги.

Ибрагим провел здесь три дня и отдохнул. После этого младший див остался, а средний посадил себе на спину Ибрагима и взвился с ним в небо. Они летели ровно три месяца и прилетели к подножью высокой горы. Ибрагим поднял голову и заметил у самой вершины пещеру. Они вскарабкались на гору и добрались до этой пещеры. Смотрит Ибрагим и не верит глазам. Сидит здесь див, но такой величины, что его братья перед ним — словно малые дети.

Завидел их див, поднялся и говорит:

— Брат мой, добро пожаловать! Как это ты вспомнил обо мне? Откуда узнал, что я давненько не пробовал человечьего мяса?

Средний брат засмеялся.

— Ошибаешься, — ответил он. — Ибрагим теперь — наш брат. Он спас нашего меньшего брата от смерти, а сам держит путь в Гюлистани-Ирем. Ты должен помочь ему добраться туда.

И средний див рассказал своему старшему брату все, что я рассказал вам.

— Брат мой, — ответил старший див, — я проведу туда Ибрагима, но это трудное дело. Боюсь, как бы с Ибрагимом не случилось беды.

— Брат мой, ты только проведи меня туда, а остальное уже мое дело, — попросил Ибрагим.

— Хорошо, — согласился старший див, — но вы оба должны погостить у меня несколько дней и отдохнуть как следует. А после я полечу туда с Ибрагимом, но с условием, чтобы он во всем слушался меня.

— С полной покорностью! — подхватил Ибрагим. — Что прикажешь, то и буду делать.

Ровно месяц продержал старший див среднего брата и Ибрагима у себя в гостях. Оба дива ежедневно брали Ибрагима на прогулку и на охоту, носили его на спине, вместе подстреливали дичь и снова возвращались в пещеру. Оба старались развлечь дорогого гостя. Когда же старший див принимался ласкать Ибрагима и подбрасывать на своей ладони, как малого ребенка, средний останавливал его:

— Братец, ведь Ибрагим — человеческое создание, в нем душа еле держится, не мучь его.

Через месяц старший див вместе с Ибрагимом собрался в дорогу и сказал среднему:

— Брат, пока мы с Ибрагимом не вернемся, оставайся здесь и жди нас. Я доставлю Ибрагима сюда, ты — к младшему брату, а он доставит его на родину, к отцу.

Средний див согласился.

Тогда старший див усадил Ибрагима себе на спину и полетел по направлению к Гюлистани-Ирем.

Немного погодя он спрашивает Ибрагима:

— Ну как, тебе не холодно?

— Холодно, — ответил Ибрагим.

Тогда див спустился ниже и, пролетев некоторое время, снова спросил:

— Не жарко ли тебе?

— Да, жарко, — ответил Ибрагим.

Див поднялся чуть выше. И всякий раз, когда бывало жарко, он поднимался выше, холодно — спускался ниже. Так летел он до полудня. В полдень спустился на цветущую лужайку. Здесь они подстрелили из лука несколько газелей, зажарили их мясо и закусили. Потом див опять усадил Ибрагима себе на спину, взвился в воздух, и они полетели дальше.

Когда же наступили сумерки, они спустились на какую-то гору. Поели, попили, переночевали в пещере и наутро продолжали путь. Ежедневно они пролетали месячный путь и на сороковые сутки достигли границ Гюлистани-Ирема, а на сорок первые, ровно в полдень, опустился на лужайку, где было много цветов.

Осмотрелся Ибрагим и видит: совсем не походит она на виденные ими раньше лужайки. Повсюду благоухают цветы, деревья макушками достигают неба, заливаются песнями соловьи. От удивления Ибрагим раскрыл рот.

— Клянусь, — сказал он, — это уголок самого рая!

— Брат мой, — ответил ему див, — это еще что! Ты пока только на границе Гюлистани-Ирем, а вот когда попадешь в него, тогда увидишь, что там еще лучше.

Они подстрелили дичь, пообедали, и див сказал Ибрагиму:

— Ну, брат, дальше этой лужайки я ступать не смею. Ты теперь иди один, а я подожду тебя здесь. Но прежде выслушай наставления, которые ты должен исполнить в точности.

— Говори, брат, — ответил Ибрагим. — Я готов исполнить все, что ты скажешь.

— Вот что, — начал див, — ты должен идти только по ночам, а чуть забрезжит утро, вырывать яму и прятаться в ней. Отсюда до сада дочери падишаха — Мелике-Хатун — сорок переходов. Ты должен этот путь проделать за сорок ночей и так, чтобы утро заставало тебя в яме, не то дивы растерзают тебя на куски. За эту черту еще не переступала и не смеет переступать нога человека. Здесь живут только пери и дивы. И еще запомни, что сороковую яму надо вырыть у самого входа в сад дочери падишаха пери — Мелике-Хатун, потому что лекарство для слепых очей твоего отца находится как раз в том саду, а сад сторожат сорок семиглавых дивов. Шесть месяцев они стерегут, а шесть месяцев отдыхают, уходят далеко на охоту, а затем снова возвращаются. Когда дивы собираются в путь, они читают заклинание, после чего ворота открываются, и они выходят из сада. Затем снова произносят заклинание, и ворота замыкаются за ними. Если ты не запомнишь эти заклинания, то сколько бы ни бился, в сад тебе не войти. Как только дивы удалятся, вылезай из ямы. Прочти первое заклинание — ворота раскроются, и ты войдешь в сад. Сейчас же прочти второе, чтобы ворота за тобой закрылись. Обойди весь сад, и ты увидишь высокое дерево; к каждому листку его подвешен бубенчик. Эти листки и есть то самое лекарство, которое может исцелить глаза твоею отца. Ты должен острожно взобраться на дерево и сорвать листки так, чтобы ни один бубенчик не шелохнулся. А стоит только хотя бы одному звякнуть, как звук его понесется далеко-далеко, на расстояние шестимесячного пути. Дивы услышат бубенчик и тотчас же прилетят в сад. Ведь они шестимесячный путь проделывают в один час. А как только они прилетят, то будь у тебя хоть тысяча душ, ни одна не уцелеет. Набей себе карманы этими листками и осторожно спустись с дерева. Затем подойди к воротам, прочти заклинание, выходи немедленно и добирайся сюда. Когда будешь возвращаться, иди опять только по ночам, а днем прячься в ямах. Я буду ждать тебя ровно три месяца. Если ты не придешь к этому сроку, буду думать, что ты погиб, и вернусь обратно. А приедешь вовремя, — умчу тебя в свои владения. Оттуда мой средний брат доставит тебя к себе, а от него младший брат перенесет тебя на твою родину. Запомни же мои наставления!

Когда наступил вечер, Ибрагим распрощался с дивом я пустился в дорогу. Шел он всю ночь, а чуть забрезжило утро, вырыл в укромном месте яму и спрятался в ней. Так просидел он до сумерек, а с наступлением темноты снова пустился в путь. Шел он ровно сорок ночей, а на сорок первое утро вырыл яму у самых ворот сада дочери падишаха пери — Мелике-Хатун.

Дни он проводил в этой яме и ждал, не покажется ли кто-нибудь из сада. По ночам вылезал из ямы и охотился на газелей и птиц. Так прошло три дня. На четвертый он услышал со стороны сада чудовищный рев. Ибрагим, сидя в яме, затаил дыхание и стал прислушиваться к приближению дивов. Дивы прочли заклинание. Юноша повторял за ними каждое слово и выучил все наизусть. Ворота распахнулись. Дивы вышли. При виде их Ибрагим задрожал от страха. В жизни он не встречал подобных чудовищ: каждый был ростом с минарет, руки — как стволы многовековых чинаров, разветвленные рога — как инжирные деревья, и у каждого было по семи голов. Дивы держали в руках по огромному стволу дерева с нанизанными на каждом из них семью мельничными жерновами и размахивали ими. Ибрагим подумал: «Стоит только дивам ударить этими палицами по стенам замка, и любой замок разлетится вдребезги». Дивы прочли другое заклинание, и ворота за ними замкнулись. Потом они закружились, завертелись и с шумом, с ревом взвились в небо. Ибрагим запомнил и второе их заклинание.

Когда чудовища скрылись с глаз, Ибрагим осторожно выбрался из своей ямы. Он прочел первое заклинание, и ворота распахнулись настежь. Прочел второе заклинание, и ворота замкнулись за ним сами по себе. Огляделся Ибрагим и видит перед собой поистине райский сад. Вершины деревьев поднялись к небесам, всюду журчат прозрачные ручейки, струятся фонтаны, а воздух наполнен запахом всевозможных цветов. В любленные соловьи воспевают расцветающие розы.

Ибрагим потерял голову и не знал, наслаждаться ли ему запахом цветов или пением соловьев над розовыми кустами. Внезапно до его слуха донеслись звуки музыки. Он быстро спрятался в кустах и видит — приближается толпа девушек, таких прекрасных, что не ешь, не пей, а только любуйся на их алые ланиты и черные родинки. Ибрагим замер от восторга и подумал: «Неужели могут существовать на свете такие красавицы?»

Тем временем девушки с песнями и музыкой медленно прошли мимо розовых кустов, где спрятался он. «Пока я не разузнаю, — подумал Ибрагим, — кто они и куда идут, не буду отыскивать дерево с бубенчиками». Когда девушки стали удаляться, он вышел из своего укрытия и некоторое время незаметно шел за ними. Девушки направились к замку, который сверкал так, что ослеплял глаза. Стены его были выложены золотыми и серебряными кирпичами. Девушки вошли в замок.

«Дивы еще только через шесть месяцев вернутся, — подумал Ибрагим, — и до тех пор я смогу многое разузнать».

Крадучись, Ибрагим дошел до ворот замка, которые оказались распахнутыми настежь.

Он вошел в ворота и увидел здесь сад, столь прекрасный, что сад, окружавший замок, казался перед ним ничтожным. Подобного сада еще никогда не было создано. Здесь были все фрукты, все цветы и все птицы, какие только существовали на свете.

Ибрагим опьянел от увиденного. Он дошел до водоема, выложенного изумрудами и рубинами, из которого бил фонтан высокой прозрачной струей, и здесь услышал справа от себя девичьи голоса. Он быстро спрятался за деревом и видит — к водоему подошли несколько девушек. Они разостлали здесь шелковые ковры, и одна из них сказала:

— Сестры, сегодня госпожа спустится в сад, и мы немного повеселимся.

Ибрагим подумал: «Какой же красивой должна быть госпожа, если ее прислужницы так прекрасны!»

Девушки разостлали ковры и подушки и ушли.

А Ибрагим остался терпеливо ждать за своим укрытием госпожу.

Через некоторое время к водоему подошла вереница девушек с плясками и музыкой, а за ними шли сорок нежнейших красавиц одна краше другой, и среди них сама госпожа, длинные косы которой девушки несли на золотом подносе. Все сорок девушек прислуживали ей одной. Их госпожа Мелике-Хатун была так красива, что Ибрагим, когда взглянул на нее, потерял голову и без чувств свалился на землю. Он очнулся поздно. Солнце уже клонилось к закату, а девушек и след простыл.

Ибрагим ударил себя по голове и по глазам: «Что же я натворил? Как слабая женщина упал без чувств и не мог проследить, куда ушла Мелике-Хатун!». Долго укорял он себя и, наконец, успокоился на том, что Мелике-Хатун не могла уйти из этого сада и что ему опять удастся ее увидеть.

Ибрагим начал прогуливаться по саду и очутился вблизи дворца. Дворец был построен из белого мрамора, вокруг него не было ни стражи, ни пери, ни дивов.

Ибрагим пробрался к окну, заглянул в него и увидел в комнате Мелике-Хатун, подобную четырнадцатидневной луне. Она сидела на тахте, затянутой шелками, а перед ней — сорок прислужниц. Они вымыли своей госпоже волосы розовой водой, убрали их под ожерелье и в ожидании приказаний стояли со сложенными на груди руками. Ибрагим второй раз чуть не лишился чувств, но с трудом пересилил себя. Немного погодя показались музыкантши и танцовщицы, и начались пение и танцы. В полночь Мелике-Хатун отпустила девушек и села за трапезу. Затем прислужницы раздели госпожу и уложили спать. Они поставили один золотой светильник у ее изголовья, а другой — у ног, прислонили одно зеркало к изголовью, а другое — к ногам, опустили занавес ее ложа и ушли.

Ибрагим подождал, пока не уснула Мелике-Хатун. Тогда он тихо отворил двери и вошел в комнату. Сперва он умылся, затем придвинул к себе ужин, поел, снова умылся и подошел К ложу. Откинул занавес, склонился над девушкой, поцеловал ее в обе щеки и вышел. В саду он разыскал укромный уголок, лег и заснул.

Оставим пока Ибрагима спать в саду, а я расскажу вам о Мелике-Хатун.

Утром Мелике-Хатун поднялась с ложа, взглянула на себя в зеркало и видит — на лице у нее два ярких пятна. Она тотчас поняла, что кто-то ее поцеловал. Не показывая виду, она приказала девушкам принести одежду. Нарядилась и потребовала подать еду.

Прислужницы взялись за тарелки и увидали, что они начисто опустошены, словно перемыты не менее десяти раз. Девушки замерли от изумления. Видит Мелике-Хатун, что прислужницы не двигаются с места, и спрашивает:

— Что случилось? Почему вы стоите, словно вас кто-то заклял?

Наконец, одна из прислужниц пришла в себя:

— О госпожа, тут есть чему удивляться! Кто-то очистил все тарелки и ничего не оставил тебе на завтрак.

Услышав эти слова, Мелике-Хатун вышла из себя.

— Ах вы, негодницы! — воскликнула она. — Ну-ка, скажите правду! Завтрак съеден, меня кто-то поцеловал в обе щеки! Кто осмелился войти в мою комнату?! Кто, кроме вас, может находиться здесь?

Девушки стали оправдываться:

— Госпожа, твоя правда. Сюда никто войти не может. Но подумай, ведь ты и все мы — девушки. К чему же нам целовать тебя тайком ночью? А затем кухня полна для нас всякими сластями и едой, и мы всегда можем досыта поесть. Зачем же нам еще есть твой завтрак?

Мелике-Хатун согласилась с ними и сказала:

— Если хоть одна из вас обмолвится словом, пусть пеняет на себя. Если между вами об этом начнут судить да рядить, то непрошеный гость испугается и не осмелится придти вторично. Пусть же он думает, что никто ничего не подозревает, и снова придет сюда; тогда я его поймаю.

А про себя подумала: «Собака, однажды отведавшая сыру, придет за ним еще раз». Затем она стала готовиться к прогулке.

Оставим ее пока во дворце и посмотрим, что стало с Ибрагимом.

Утренний ветерок и первые лучи солнца пробудили Ибрагима. Он вскочил, умылся у родника, спрятался невдалеке от водоема и стал припоминать все, что произошло с ним ночью.

Он спрашивал себя: «Сон это или явь?»

В это время послышались звуки песни, и он увидел тех же девушек. Девушки приближались к водоему. Тогда Ибрагим понял, что все, что он видел прошлой ночью, не было сном.

Как и накануне, девушки разостлали по краю водоема шелковые ковры и подушки, а затем пришли сорок красавиц, которые несли на золотом подносе длинные тяжелые косы Мелике-Хатун. Впереди них шествовали музыкантши, танцовщицы и певицы. Они подошли к водоему, расположились на разостланных коврах и подушках, и начались танцы, пение, игры и забавы.

Ибрагим заметал, что Мелике-Хатун сидит молча и задумчиво. Тогда он понял, что девушка догадалась о происшедшем, и решил про себя: «Если даже меня изрежут на куски, я этой ночью повторю то же самое!»

Ибрагим любовался Мелике-Хатун до тех пор, пока она не ушла вместе со всеми девушками.

Тогда Ибрагим вышел из своего укрытия и обошел сад. Любуясь Мелике-Хатун, он позабыл о пище и питье и только теперь почувствовал голод. Он сорвал с деревьев разные плоды и слегка подкрепился. До вечера бродил Ибрагим по саду, а когда стемнело, подошел к мраморному дворцу и спрятался под окнами. Ему было видно, как девушки подали ужин Мелике-Хатун и как она едва прикоснулась к еде. Затем вошли другие прислужницы. Они раздели и уложили госпожу и потом ушли.

Как Мелике-Хатун ни крепилась, но спустя немного времени уснула сладким сном. Когда Ибрагим убедился, что Мелике-Хатун спит, он пробрался к ней в комнату, как прошлой ночью, поел досыта, умылся, дважды поцеловал девушку в обе щеки, вышел из ее покоев и снова лег спать в саду на том же месте.

Когда же наступило утро, он поднялся, поел фруктов и пошел к водоему. Здесь Ибрагим спрятался за розовыми кустами и стал дожидаться красавиц. «Как дьявол не отходит от кизилового дерева»[19], так и он не сводил глаз с водоема.

Оставим пока Ибрагима сидеть в одиночестве, а я вам расскажу о Мелике-Хатун.

Проснулась Мелике-Хатун и тотчас посмотрела на себя в зеркало. Увидела снова на щеках два пятна, и поняла, что ее опять кто-то целовал ночью. На этот раз она не стала допытываться у прислужниц. Сама поднялась, оделась, умылась, разостлала скатерть и расставила на ней пустые тарелки. Прислужницы вошли и всполошились, но Мелике-Хатун сказала им:

— Эту ночь я решила провести без сна и до утра не сомкнула глаз. Я пожалела вас будить на заре и сама накрыла себе скатерть и позавтракала.

Мелике-Хатун приказала девушкам готовиться к прогулке.

С той же пышностью вышли девушки в сад. Но ни звуки музыки, ни пение, ни пляски не могли развеселить Мелике-Хатун. Как обычно, к вечеру девушки вернулись во дворец, а Ибрагим стал прогуливаться по саду. Он бродил до тех пор, пока не наступил вечер. Затем потихоньку подкрался к окну и, когда убедился, что нигде нет караульных, сел под окном и стал дожидаться ночи.

Оставим его пока там, а теперь послушайте о Мелике-Хатун.

После ужина Мелике-Хатун обратилась к танцовщицам и музыкантшам:

— Девушки, я не спала прошлую ночь и меня клонит ко сну. Сегодня не будет ни танцев, ни пения, и я отпускаю вас спать.

Девушки поклонились и разошлись по своим комнатам.

Мелике-Хатун острым алмазом надрезала себе палец, насыпала на рану соли и легла в постель. Боль была до того нестерпима, что она не могла уснуть. Она притворилась спящей и лежала на постели в ожидании незваного гостя.

Когда наступила полночь, слышит Мелике-Хатун — чуть скрипнула дверь. Она поглядела из-под опущенных век и видит, что в ее покои входит человек.

Мелике-Хатун подумала: «Как же я раньше не догадалась, что на такую дерзкую выходку способен только человек!». Однако ее больше всего изумляло другое — как могла ступить сюда нога человеческая.

Она пригляделась к Ибрагиму и было восхищена его красотой: словно воскрес сам Юсиф Прекрасный[20] и пришел к ней. И Мелике-Хатун тысячью нитей своего сердца привязалась к Ибрагиму и подумала: «Если этот человек так же разумен, как и прекрасен, то я стану его женой. Если нет, клянусь, я подвергну его такой лютой смерти, что рассказы о его мучениях превратятся в предания и будут передаваться из уст в уста».

Она видела, как Ибрагим умылся, разостлал на ковре скатерть, затем принес блюда и принялся за еду.

Мелике-Хатун поняла, что юноша воспитан, и обрадовалась. Ибрагим поел, поднялся, убрал остатки ужина и снова умылся мускусной водой, а затем надушился, сполоснул рот амброй и осторожно подошел к ложу девушки. Мелике-Хатун крепче сомкнули глаза, притворяясь спящей. Ибрагим наклонился над ней и только собрался поцеловать ее в щеки, как Мелике-Хатун схватил его за руку.

— Нечестивец и сын нечестивца! — воскликнула она. — Как осмелился ты целовать меня?! Мало того, что забрался в мой сад, съел мой ужин, но еще дерзаешь и целовать?! Я сейчас же прикажу дивам растерзать тебя на куски, предать их огню и развеять твой прах по ветру!

Понял Ибрагим, что настал час, когда нужно держаться твердо, и сказал:

— Я повинуюсь любому твоему повелению, красавица, потому что навсегда предался тебе. И если бы у меня была тысяча жизней, то и тогда бы я тысячу раз умирал и воскресал, чтобы всю тысячу жизней отдать тебе одной. Пусть даже дивы растерзают меня на части, я не буду просить о пощаде и в моем сердце не будет сожаления. Пусть летит с плеч голова, если она не способна на жертву ради любимой!

Мелике-Хатун понравилась его речь. Она поняла, что Ибрагим храбр и умен.

— О человек! — сказала она. — Откройся мне, кто ты и зачем проник в мои владения? Мой сад охраняется сорока семиглавыми дивами. В страхе перед ними ни одна земная птица не осмелится залететь сюда. Я царствую над всеми пери, а в страну пери никогда еще не ступала нога человека. Ворота моего сада заколдованы и, кроме дивов, ни один смертный раскрыть их не в силах. Как же смог ты проникнуть в тайну колдовства? Открой правду, и тогда я решу, как мне быть с тобой.

Ибрагим рассказал Мелике-Хатун все, что с ним приключилось, так, как я рассказывал вам.

Мелике-Хатун обрадовалась, что не ошиблась в нем. Любовь к нему в ее сердце возросла тысячекратно. Она обняла Ибрагима и поцеловала его в лоб.

— О Ибрагим, я простила тебе твою вину! Вот уже семь лет, как скончался мой отец, и я безраздельно царствую в этих владений. Мне подвластны все дивы, пери и ифриты[21]. Ты сам видишь, как я могуча. Такой славой, богатством и силой не обладает ни один падишах. Если ты женишься на мне, то до конца жизни мы будем вместе.

От радости глаза Ибрагима округлились, как у сытого козленка. Он склонился к ногам Мелике-Хатун и не мог вымолвить ни слова.

Мелике-Хатун прижала Ибрагима к груди и сказала:

— Мой дорогой, не думай ни о чем. С завтрашнего дня мы начнем готовиться к свадьбе.

До утра не прекращались горячие поцелуи влюбленных в таком количестве, что, как говорится, в базарный день не нашлось бы покупателя, который согласился бы купить эти поцелуи, если бы даже за один медный грош их предлагали десяток.

Наутро Мелике-Хатун приказала отвести Ибрагима в баню. Он сменил дорожную одежду на праздничную и стал еще красивее. Мелике-Хатун дала приказание собрать всех подвластных ей пери, дивов и ифритов. Весь Гюлистани-Ирем ярко осветился. Сорок дней и сорок ночей длилась свадьба Ибрагима с Мелике-Хатун. На сорок первый день кази царства пери заключил между ними брачный договор, после чего они подали друг другу руки, и все подходили к ним и поздравляли.

Весело и счастливо зажили Мелике-Хатун и Ибрагим.

Но однажды Мелике-Хатун заметила, что Ибрагим начал грустить.

— О Ибрагим, неужели ты не чувствуешь себя счастливым? — спросила она. — Скажи, что мучает тебя? Я не могу выносить твоей грусти.

— О Мелике-Хатун! Ведь я пришел сюда за лекарством для исцеления моего слепого отца, — признался Ибрагим. — Если я не прибуду ко времени, что подумает обо мне отец? Настоящий мужчина должен твердо держать свое слово.

Мелике-Хатун поцеловала его и сказала:

— Мой Ибрагим, клянусь, после этих слов я в тысячу раз больше полюбила тебя. Я думала, что все человеческие создания вероломны и что ты тоже ничем не отличаешься от них. Но сейчас я вижу, что ошиблась. Я отпускаю тебя домой, доставь лекарство отцу, но с условием, чтобы через три месяца ты вернулся обратно. Без тебя мне будет очень тяжко. Я не вынесу разлуки!

Ибрагим согласился.

Мелике-Хатун призвала служанок и приказала собрать для Ибрагима с целебного дерева столько листьев, сколько ему нужно было. Затем приказала одному из дивов:

— На такой-то лужайке Ибрагима ожидает див. Доставь его к диву, возьми у него расписку о благополучном прибытии Ибрагима и принеси ее мне.

Див склонил голову, усадил Ибрагима на спину я пустился в дорогу.

— Смотри же, див, — повторила Мелике-Хатун, — ты вези Ибрагима так, что бы он не почувствовал никакой усталости. Берегись, если он хоть чуть пострадает, тогда беда тебе!

Она вручила ему письмо к трем дивам с разрешением переходить границы царства пери и с приказанием доставить Ибрагима к его отцу, а затем всем вместе возвратиться в Гюлистани-Ирем, чтобы зажить счастливо.

Мелике-Хатун еще раз поцеловала Ибрагима, и див взвился в небо.

В один день они проделали весь сорокадневный путь и прилетели на ту лужайку, где Ибрагима ожидал старший див. Когда этот див увидел Ибрагима, он от радости прижал его к груди:

— Брат мой, скажи как случилось, что ты остался жив и невредим?!

Ибрагим рассказал ему все, что с ним случилось, и див возликовал, когда узнал, что Ибрагим женился на Мелике-Хатун, и стал прыгать на лужайке от радости, сокрушая вокруг себя высокие деревья.

Ибрагим отпустил с распиской в обратный путь привезшего его дива, пересел на спину старшего дива и полетел дальше. Они проделали сорокадневный путь за один день и прилетели к пещере, где средний брат дива сидел и терпеливо ждал их. Они обнялись и расцеловались. Старший брат сказал среднему:

— Да озарятся радостью наши очи! Наш брат Ибрагим женился на повелительнице Гюлистани-Ирема — Мелике-Хатун. Отныне и мы будем жить в том саду вместе с нашим братом.

И затем он рассказал среднему брату все, как было, и показал второе письмо Мелике-Хатун. Они провели здесь десять дней, а на одиннадцатый, в полдень, средний брат усадил Ибрагима на спину, попрощался со старшим дивом и пустился в дорогу.

За один день они проделали трехмесячный путь и добрались до пещеры среднего брата, где младший див с нетерпением ожидал их возвращения. И с ним они обнялись, расцеловались и рассказали все новости от начала до конца. При этом средний брат вручил младшему письмо от Мелике-Хатун. И здесь они провели десять дней, а на одиннадцатый младший див распрощался со средним братом, посадил себе на спину Ибрагима и полетел прямо к его родной стране. На десятые сутки они спустились у границы владений отца Ибрагима.

— Счастливого пути, брат, — сказал младший див Ибрагиму. — Не задерживайся с делами и скорей возвращайся. Мы все, три брата, вместе с тобой полетим в Гюлистани-Ирем.

Ибрагим пошел пешком домой, а див полетел обратно к себе в пещеру.

Дома Ибрагим нашел мать и Хатэма в большой тревоге. Мать от радости чуть не лишилась чувств, когда увидела сына живым и невредимым. После объятий и поцелуев с матерью и Хатэмом Ибрагим рассказал им все, что с ним приключилось.

Хатэм посоветовал Ибрагиму никому не открывать того, что он женился на Мелике-Хатун.

Ибрагим отдохнул с дороги и вместе с Хатэмом предстал перед падишахом.

Старшие сыновья падишаха снова вернулись ни с чем. А Ибрагим подошел к отцу и почтительно сказал:

— Я привез лекарство для исцеления твоих глаз, отец!

Падишах не поверил словам сына и приказал созвать врачей и ученых. Те взглянули на листья, привезенные Ибрагимом, и воскликнули:

— О владыка мира! Ты прозреешь благодаря этому лекарству!

Обрадовался падишах и прижал Ибрагима к сердцу.

Врачи сварили листья и приготовили из них бальзам. Через десять дней падишах прозрел, словно никогда и не был слепым.

После этого он так полюбил Ибрагима, что никуда не отпускал от себя. Ежедневно Ибрагим и Хатэм приходили к падишаху, усаживались около него, занимали его беседой и ели и пили в его покоях. К своим старшим, высокородным сыновьям падишах остыл. Оба брата страшились отцовского гнева и потому держались с Ибрагимом ласково, но ненавидели его в душе. Как-то раз старший брат сказал среднему:

— Брат мой, хоть мы и высокого рождения, но отец нас не любит и предпочитает нам этого низкородного. Клянусь тебе, в конце концов, отец оставит Ибрагиму свой трон, а мы будем ему прислуживать.

— Ты говоришь правду, — ответил средний брат, — но что мы можем поделать? Пока отец жив, мы бессильны. Нам остается ждать кончины отца.

— Нет, брат мой, — сказал старший, — нам нельзя ждать Мы должны заранее позаботиться о себе. Стоит отцу умереть, как Ибрагим тотчас займет его трон, и тогда уже мы будем бессильны.

Опустил голову средний брат и задумался.

— Брат, — сказал он, наконец, — что же ты посоветуешь?

— Возьмем Ибрагима на охоту и там убьем, — ответил, старший брат, — а отцу скажем, что его сожрал тигр.

Средний брат согласился:

— Это придумано хорошо. Но ведь отец не отпускает от себя Ибрагима. Как же нам быть?

— Это уже дело мое, — сказал старший, — можешь не тревожиться.

На следующее утро пошел старший брат к везиру и стал упрашивать его:

— Мы хотим пойти на охоту. Уговори отца отпустить с нами Ибрагима. Ведь он наш младший брат, и нам хочется быть с ним неразлучными. Ему даже будет приятно поохотиться вместе с нами, ведь не девица же он, чтобы держать его взаперти.

Везир согласился и дал слово уговорить падишаха. На следующий день падишах, как обычно, восседал у себя на подушках. По правую и по левую руку от него сидели везир и придворные, а прямо перед ним — Ибрагим с Хатэмом, когда в приемную вошел старший сын.

— Да будет долговечна жизнь повелителя мира! — сказал он отцу. — Мы, братья, хотим выехать на охоту и просим тебя позволить нашему младшему брату Ибрагиму поехать вместе с нами. Он молод, и это его развлечет. Нам хочется, чтобы он разделял с нами радости и забавы.

— Сын мой, — ответил падишах, — я стар и скучаю. Пусть Ибрагим остается со мной, а вы поезжайте на охоту одни.

Тут в разговор вмешался везир и убедил падишаха согласиться.

Хатэм шепнул на ухо Ибрагиму:

— Брат мой, раз ты решил ехать на охоту, то проси позволения следовать и мне за тобой.

Ибрагим получил позволение падишаха взять с собой и Хатэма. Три дня шли приготовления; на четвертый — братья выехали на охоту. Они разбили шатры на широкой равнине, подстрелили дичь и пообедали. После обеда они почувствовали жажду, а родника нигде не оказалось.

Стали братья советоваться между собой, как быть. Ибрагим сказал:

— Вы здесь охотились и раньше, а поэтому вам должно быть известно, где поблизости можно найти воду.

— На расстоянии трехчасового пути отсюда, — сказал старший брат, — я видел колодец. Там можно найти воду, если он еще не пересох.

— Ну что ж, поедем туда, — согласился Ибрагим.

Все три брата собрались ехать.

— И я поеду с вами, — сказал Хатэм.

— О нет, — возразил старший брат. — Ты наш гость, и я бы не хотел затруднять тебя. Мы привезем с собой воду в мехах.

Братья пустились в путь. Когда они доехали до колодца, старший брат сказал:

— Опустите меня в колодец, я буду черпать воду и подавать наверх, а вы будете принимать меха.

— Что ты, брат, — стал возражать средний, — пока я жив, не допущу, чтобы ты спустился в колодец. Ты старше меня и спуститься в колодец — это мой долг.

— Нет, братья, — сказал Ибрагим, — вы неправы. Я младше вас обоих, а потому спуститься в колодец должно мне.

Старший и средний брат только этого и ждали, так как они заранее сговорились между собой: сначала, мол, я предложу спуститься в колодец, потом — ты; Ибрагим, конечно, не допустит этого, и тогда мы спустим его в колодец, наполним меха, а после легко расправимся с ним.

Они помогли Ибрагиму раздеться и обвязаться веревкой вокруг пояса. Затем братья спустили его в колодец глубиною в сорок аршин. Когда Ибрагим добрался до воды, он принялся наполнять меха и передавать их братьям. После того как все меха были наполнены, он крикнул:

— Теперь тащите меня!

Братья стали тащить Ибрагим наверх и когда уже почти вытащили, то перерезали веревку, и Ибрагим упал на дно колодца.

— Ну что, Ибрагим, как ты себя чувствуешь? — крикнул старший брат, перегнувшись над колодцем. — Здесь тебе самое подходящее место, царствуй теперь сколько угодно!

После этого они изорвали рубаху Ибрагима, нанесли мечами несколько ран его коню, смочили лоскуты в конской крови и поехали к своему лагерю. Когда братья приблизились к шатрам, они подняли вопли и стенания.

— О Ибрагим, горе согнуло мой стан! — вопил старший брат.

— Ох… ох… ты был опорой моего сердца! — рыдал средний.

На крики и стоны прибежали охотники, слуги и Хатэм.

— Что случилось? — с тревогой спросил Хатэм.

— Ах! — застонал старший брат. — Рухнул наш дом! Тигр сожрал Ибрагима!

Когда Хатэм услышал это, он сразу догадался, что тут дело неладно, и спросил:

— Как же тигр его сожрал, расскажите?

— Мы остановились у колодца, — начал старший брат, — и оставили Ибрагима стеречь коней. В это время из-за кустов показалась газель. Ибрагим вскочил на коня и погнался за ней. Сколько я ни кричал: «Остановись! Будь благоразумен!», — он не послушался, продолжал преследовать ее и скрылся из наших глаз. Мы быстро наполнили меха, сели на коней и поехали разыскивать его. На лесной поляне мы увидели, что тигр растерзал и сожрал Ибрагима и поранил когтями его коня. А вот его окровавленная рубаха — все, что осталось от нашего младшего брата.

Сказали это братья и снова притворно зарыдали. Никто не ложился спать в эту ночь. Охотники и слуги плакали вместе с братьями до утра. А с восходом солнца все сели на коней, со стонами и рыданиями поскакали в столицу и через три дня добрались до нее. Как только старый падишах услышал эту скорбную весть и увидел окровавленную рубаху Ибрагима, он от горя лишился чувств. Его привели в себя, но он снова упал без сознания, и наконец, с большим трудом его усадили на трон. Падишах не сумел перенести этой тяжелой утраты и через неделю умер, подарив вам свою жизнь.

После его смерти падишахом стал его старший сын, а везиром, — средний.

От безутешного горя мать Ибрагима слегла, Хатэм утешал ее, как мог.

— Клянусь, мать, — говорил он ей, — Ибрагим не умер. Ты не убивайся понапрасну. Я раскрою коварство братьев. Где бы ни был сейчас Ибрагим, ты в скором времени увидишь его.

Хатэм, в конце концов, немного успокоил ее.

Теперь оставим несчастную мать и ее утешителя Хатэма, а я вам расскажу об Ибрагиме.

Когда братья перерезали веревку, Ибрагим упал на дно колодца. Воды в колодце было много. Ибрагим пошел было ко дну, но не растерялся и выплыл на поверхность. Он схватился за камень, который выступал в стене колодца, выкарабкался из воды и сел на этот выступ. Тут он услышал слова старшего брата и понял, какую ловушку ему устроили братья, но промолчал в ответ, и братья решили, что Ибрагим утонул.

Оставим пока Ибрагима в колодце, а я вам расскажу о Мелике-Хатун.

Каждый день она с большим нетерпением ожидала возвращения Ибрагима, Когда же истек назначенный срок, она решила: или Ибрагима больше нет в живых, или с ним стряслась такая беда, что он потерял власть над собой. Мелике-Хатун верила в его любовь и в то, что если бы даже Ибрагим был закован семью цепями и имел бы силы их разорвать, то не задержался бы ни на один час и вернулся к ней. Поэтому она приказала собраться всем дивам, ифритам, и пери, которые населяли Гюлистани-Ирем, и вместе с ними помчалась во владения отца Ибрагима. По дороге она захватила с собой также и тех братьев-дивов, с которыми побратался Ибрагим.

И вот однажды ночью дивы окружили столицу. Мелике-Хатун приказала свободно пропускать в город всех желающих, но из города не выпускать даже кошку. Рано утром старший брат Ибрагима увидел, что город окружен густым лесом. Он призвал среднего брата и приказал ему:

— Ступай, везир, и разузнай в чем дело. Ведь вокруг нашего города не было леса!

Спустя некоторое время везир примчался бледный, перепуганный, с разорванной губой:

— О владыка вселенной! То, что ты видел, это не лес, а ветвистые рога дивов, и все они семиглавые. Подумай, что делать! Они требуют Ибрагима. Их падишах — женщина. Она говорит: «Пусть падишах сейчас же выдаст мне Ибрагима или я немедленно разнесу город так, что от него камня на камне не останется…». И, клянусь, она это сделает, потому что ее дивы вооружены такими палицами, которых я никогда не видел. Каждая палица — это огромный ствол векового дерева с нанизанными на него семью мельничными жерновами.

От страха у падишаха треснула губа, и из нее потекла кровь на его бороду.

Когда жители проснулись утром и узнали, что город окружен дивами, они от страха потеряли головы и не знали, куда прятаться.

В это время к падишаху пришел старший див, с которым побратался Ибрагим, и принес запечатанный свиток.

— Повелительница пери и дивов Мелике-Хатун, — сказал он, — приказала мне передать: «Пусть падишах немедленно где угодно разыщет Ибрагима и вместе с ним придет ко мне».

Падишах прочитал послание и ответил:

— Ибрагим умер, где же мне теперь искать его, чтобы представить Мелике-Хатун.

— Это меня не касается, — сказал старший див, — сам иди и отвечай моей госпоже.

Падишах, видя, что делать нечего, взял с собой везира в пришел к Мелике-Хатун. Семикратно низко поклонился ей и рассказал все придуманное им о гибели Ибрагима.

Мелике-Хатун спросила:

— Кто, кроме вас, двух братьев, был на охоте вместе с Ибрагимом?

Опустил голову падишах и ответил:

— Был с нами и названный брат Ибрагима — Хатэм.

Мелике-Хатун сейчас же послала гонцов за Хатэмом, а он в это время сидел у матери Ибрагима и придумывал все новые и новые слова для ее утешения.

Хатэм тут же вместе с гонцом пошел к Мелике-Хатун.

Мелике-Хатун ласково поздоровалась с ним, усадила его рядом с собой и спросила:

— Скажи мне, Хатэм, сколько дней прошло со дня смерти Ибрагима?

— Повелительница вселенной! — ответил Хатэм. — Я не верю в смерть Ибрагима. А со дня его исчезновения прошло сорок дней.

При этих словах лицо Мелике-Хатун расцвело, как роза. От радости из ее глаз полились слезы.

— Значит, ты собственными глазами не видел смерти Ибрагима? — быстро спросила она.

— Нет, — ответил Хатэм, — нет, повелительница вселенной! Не знаю, как было дело, но думаю, что зло Ибрагиму причинили братья — нынешний падишах и его везир, — потому что оба завидовали ему и опасались, как бы после смерти отца он не стал падишахом.

Тогда Мелике-Хатун обратилась к братьям Ибрагима:

— Признавайтесь, что вы сделали с Ибрагимом?

— О повелительница вселенной, что плохого могли мы сделать с родным братом? — ответили те. — Клянемся, что его растерзал тигр!

— Нагреть вертелы, — приказала Мелике-Хатун.

Когда старший брат Ибрагима услышал это, он понял, что его ожидает пытка. Делать было нечего, и он обратился к Мелике-Хатун:

— О повелительница вселенной, мы виноваты! Разреши сказать правду.

— Говори, если действительно скажешь правду, — ответила Мелике-Хатун.

Падишах начал:

— О повелительница, там-то и там-то находится колодец, мы бросили в него Ибрагима, но сами не знаем, умер он там или еще жив.

Услышала это Мелике-Хатун и приказала ифриту:

— Немедленно мчись к тому колодцу и доставь мне Ибрагима живого или мертвого.

— Повинуюсь! — ответил ифрит и исчез в мгновение ока.

А еще через несколько мгновений он появился и положил Ибрагима перед Мелике-Хатун. Она бросилась к Ибрагиму и приложила руку к его груди. Он был еще жив, но жизнь в нем едва теплилась. Мелике-Хатун призвала искусного врача.

Врач дал Ибрагиму лекарство и привел его в чувство.

— Повелительница вселенной, — объявил врач, — завтра же Ибрагим будет здоров.

Мелике-Хатун поручила Ибрагима его заботам, а ифриты, по ее приказанию свернули шеи старшему и среднему братьям Ибрагима, как цыплятам. После этого она торжественно въехала во дворец, куда приказала привести мать Ибрагима, и устроила пышное празднество. До утра она пировала вместе с матерью Ибрагима и Хатэмом. Во дворец были призваны все бедные. Их щедро одарили и избавили от нужды. С наступлением утра врач привел Ибрагима к Мелике-Хатун, и снова началось ликование и пиршество. Мелике-Хатун щедро наградила врача. Ибрагим сильно похудел, но мать и Мелике-Хатун так усердно ухаживали за ним, что в течение недели он поправился и стал выглядеть лучше прежнего.

Как-то Ибрагим, Мелике-Хатун и Хатэм вели вместе беседу.

— Ибрагим, — сказала Мелике-Хатун, — зачем нам задерживаться здесь? Ни я без тебя, ни ты без меня жить не можем. Посади на место своего старшего брата нового падишаха, а мы заберем с собой твою мать и полетим в Гюлистани-Ирем.

Ибрагим согласился и решил оставить падишахом Хатэма, но Хатэм наотрез отказался.

— О брат! Мне не нужна власть падишаха. У меня другое желание.

— Тогда выскажи свое желание! — попросила Мелике-Хатун.

— Да будет долговечна твоя жизнь! — сказал Хатэм. — Врач, который направил меня к Ибрагиму, поручил мне при встрече с тобой попросить, чтобы ты разыскала его пропавшую книгу.

Мелике-Хатун приказала созвать всех ифритов. Когда те собрались, она повелела им пройти по очереди мимо нее.

После этого Мелике-Хатун спросила:

— Не остался ли где-нибудь еще один из ифритов?

Ифриты ответили, что не пришел один хромой ифрит.

Мелике-Хатун потребовала привести и его. Когда он пришел, она приказала ему:

— Подай мне немедленно книгу.

Ифрит хотел поклясться, что книги у него нет, но Мелике-Хатун, не слушая его, приказала другим ифритам:

— Разведите костер и бросьте в него этого обманщика.

— О повелительница! — взмолился хромой ифрит. — Пощади, не бросай меня в огонь! Я укажу, где находится книга!

— Хорошо, ты не будешь сожжен, — смилостивилась Мелике-Хатун. — Но ты должен поклясться, что никогда больше не будешь совершать краж.

Поклонился хромой ифрит и сказал:

— О госпожа, прикажи позвать цирюльника, чтобы он бритвой разрезал мою спину. Книга спрятана на спине, под кожей.

Цирюльник разрезал спину ифрита и вынул оттуда книгу, которую и вручили Хатэму. После этого Хатэм распрощался с Мелике-Хатун, Ибрагимом и его матерью и пустился в путь в тот город, где жил прославленный врач.

Оставим пока Хатэма в пути, а я расскажу вам, что случилось дальше с Ибрагимом и Мелике-Хатун.

Ибрагим попрощался со своим народом и вместе с матерью и Мелике-Хатун, в сопровождении дивов и пери, полетел в Гюлистани-Ирем и жил там счастливо до конца дней своих.

А теперь вернемся к Хатэму и посмотрим, что сталось с ним.

Через несколько дней Хатэм добрался до того города, где жил врач, и постучал у ворот его дома. Дверь открыл тот самый раб, который водил быка своего господина. Он узнал Хатэма и пригласил его войти в дом.

Раб проводил Хатэма прямо к врачу. После приветствий врач спросил Хатэма:

— Принес ли ты книгу?

— Принес, — ответил Хатэм и подал ему книгу.

Врач очень обрадовался и сказал:

— О Хатэм! Прежде всего ты должен увидеть мои дела, а затем узнаешь мою тайну.

Врач позвал раба и приказал:

— Раб, верни книгу!

Раб не отвечал.

— Раб, верни книгу! — снова приказал он.

Раб опустил голову и продолжал молчать.

— Раб, верни книгу! — в третий раз приказал врач.

Когда и на третий раз раб не шевельнулся, врач снял со стены меч и обезглавил его. Потом поднял отрубленную голову, приложил к телу, смазал каким-то лекарством, и раб воскрес. Он громко чихнул и поднялся с пола как ни в чем не бывало.

— Дарю тебе свободу, иди и приведи мне быка! — приказал врач.

Раб тотчас привел быка.

Врач обратился к быку.

— Бык, верни книгу!

Бык молчал.

— Бык, верни книгу! — вторично приказал он.

Бык опять не ответил.

— Бык, верни мою книгу! — крикнул врач в третий раз. И опять бык промолчал. Тогда врач обезглавил быка.

Голова быка покатилась к его ногам, а тело рухнуло на землю. Врач поднял голову за рога, приставил ее к туловищу, смазал своим лекарством. Бык ожил и замычал как ни в чем не бывало.

Врач отправил быка в стойло и приказал рабу:

— Ступай и приведи мне черную собаку!

Раб исполнил его приказание.

Врач задал собаке те же вопросы, потом обезглавил ее я снова оживил.

После этого он обратился к Хатэму:

— Встань и следуй за мной!

Хатэм пошел за ним. Они прошли несколько комнат и вошли в одну, разделенную посередине занавесом. Та же черная собака сидела тут на цепи. Врач отдернул занавес, и Хатэм увидел лежавшую под прозрачным покрывалом женскую фигуру. Врач приподнял покрывало. Перед ним лежала в глубоком сне прекрасная девушка, подобная четырнадцатидневной луне. Своей нежностью она напоминала лепестки ночной фиалки, а красотой соперничала с Зулейхой[22]. Лицом и станом она до того походила на Мелике-Хатун, что можно было подумать, будто они были половинками одного яблока.

Врач раскрыл книгу, которую доставил Хатэм, и заглянул в нее. Потом он бросился к стенной нише, взял оттуда какой-то пузырек и поднес его к лицу красавицы. Девушка мгновенно очнулась, села на своем ложе, улыбнулась и сказала:

— Как я заспалась!

— Да, ты спишь ровно семь лет, — ответил врач.

— А мне казалось, что я проспала день. Как же это случилось? — с удивлением спросила она.

— Твой сон длился ровно семь лет, — сказал врач. — И я сохранял тебе жизнь лекарствами.

— Ну, а теперь пойдем, — обратился он к Хатэму. — Я открою тебе мою тайну. Ты мне сделал столько добра, что если я прослужу тебе до самой смерти, то и тогда останусь перед тобой в долгу.

Врач повел Хатэма в комнату для гостей.

— Слушай, Хатэм, — обратился он к своему гостю, когда посадил его на подушки, — девушка, которую ты видел, моя жена. Она дочь падишаха Гюлистани-Ирем, младшая сестра Мелике-Хатун; черная собака — это служанка моей жены, а бык — мой ученик. В жену влюбился тот самый ифрит, который похитил мою книгу. Я стал охранять жену, чтобы ифрит не мог проникнуть в наш дом и заколдовать ее. Как-то раз я покалечил ему ногу, и он стал хромать. После этого из страха ифрит не показывался. Однажды моя жена заболела и стала жаловаться на сильную головную боль. Каких только лекарств я ей ни давал, — ни одно не помогало. Тогда я заглянул в мою книгу и увидел, что для излечения жену нужно усыпить, вскрыть ее череп и осмотреть мозг. Я вскрыл череп и нашел маленького черненького клеща, который пролез через ухо жены и впился в ее мозг.

Я накалил на огне щипчики и дотронулся до клеща. Обожженный клещ тотчас же отцепился от мозга, и я легко снял его. После этого я смазал голову жены лекарством, и распиленный череп мгновенно сросся. Но для того, чтобы разбудить мою жену, нужна была моя книга. Я вспомнил, что оставил ее в соседней комнате. Тогда я позвал своего ученика и приказал ему принести книгу. Ученик долго не возвращался и, наконец, пришел с пустыми руками.

— Учитель, — сказал он, — я нигде не нашел твоей книги.

Тогда я сам бросился в соседнюю комнату, но книги там не оказалось. Я искал ее повсюду, но она так и не нашлась. Я собрал всех своих домашних и допросил их. Они поклялись, что не видели книги. Я умолял, обещал, угрожал, но ничего из этого не вышло. Тогда я в отчаянии поклялся, что пока не найду свою книгу, превращу в животных ученика и служанку, потому что только они имели право входить в соседнюю комнату и прежде всего виноваты в том, что не заметили, куда исчезла книга. Теперь, о Хатэм, я избавлен от постоянной сердечной тревоги. Сейчас я превращу их снова в людей. Книга, которую утащил ифрит, снова находится в моих руках.

После того как врач раскрыл свою тайну, он обратил быка и собаку в людей, все бросились обнимать и благодарить Хатэма.

Когда Хатэм собрался в дорогу, врач на прощанье сказал ему:

— О Хатэм, я дам тебе одно лекарство. Оно пригодится для раскрытия другой тайны, ради которой ты пришел ко мне. И знай, что составление этого лекарства было бы невозможно, если бы тебе не удалось вернуть мою книгу.

Хатэм взял лекарство, распрощался с врачом и пустился в дорогу.

Шел он долго ли, коротко ли, но прибыл, наконец, к тому самому перекрестку сорока дорог, где стоял дворец. Как только он вошел во дворец, рабы и слуги тотчас окружили его, усадили, принесли ему пищу и питье. Хатэм подкрепился с дороги и потребовал к себе старую служанку.

— Ступай, скажи своему господину, — приказал он ей, — что Хатэм вернулся. Пусть разрешит мне выполнить наш уговор.

Служанка поклонилась и вышла. Спустя некоторое время она вернулась и сказала:

— Мой господин просит тебя к себе.

Хатэм подошел к черному занавесу и приветствовал хозяина дворца. Голос за занавесом ответил Хатэму:

— О Хатэм, скажи, удалось ли тебе узнать тайну врача или ты вернулся ни с чем? И почему ты так долго задержался?

— Я узнал тайну врача, — радостно ответил Хатэм, — и вернулся не с пустыми руками.

— Если так, то расскажи, чего ты добился, и я тоже исполню свое слово, — ответил голос.

И Хатэм рассказал все, начиная с того дня, как он покинул эту комнату.

— О Хатэм, — раздалось в ответ, когда он кончил рассказ. — Теперь послушай, и я поведаю тебе свою тайну. Я дочь кочевников. Мои родители были добрые, сострадательные люди. Как-то раз в наше кочевье забрел один дервиш; когда мать вынесла ему подаяние, он обратился к ней со словами:

— Сестра моя, я устал. Приюти меня на один день.

— Дедушка дервиш, — ответила мать, — моя жизнь принадлежит гостям. Заходи к нам, почет тебе и место.

Дервиш вошел в нашу палатку и сел на подстилке. Я была в ту пору девушкой. Вижу — дервиш не сводит с меня глаз. Немного спустя вернулся с работы отец. Он увидел гостя, обрадовался ему, поздоровался и сел с ним рядом. Мы с матерью приготовили угощение. Гость и отец поели, попили, а когда мы убрали скатерть, отец обратился к пришельцу:

— Дедушка дервиш, расскажи нам, откуда ты идешь и куда путь держишь?

— Сейчас время, когда кочевники поднимаются в горы на летние пастбища. Вот я и решил пойти к ним, чтобы собрать немного масла, сыру да шерсти. Так я переходил с кочевья на кочевье, пока не добрался до вас. Я хотел пожить здесь несколько дней, а затем идти дальше.

— Добро! — сказал отец. — Так вот, дедушка дервиш, пока ты здесь, днем делай свои дела, а вечером обязательно возвращайся к нам. Да не стесняйся, будь как дома. Наш долг ухаживать за тобой и почитать тебя как гостя.

Так он провел у нас сорок дней и стал своим человеком. Как-то раз он попросил выдать меня за него замуж. Отец посоветовался с матерью и выдал меня за дервиша. В том же году, когда я вышла замуж, умерли мои отец и мать. Кроме мужа-дервиша у меня никого не осталось. Мы распродали скотину, которая досталась нам после смерти родителей, устроили поминки и пустились в путь. Я не знала, куда мы шли, и расспрашивала об этом дервиша. Но он ничего мне не поверил. Через десять дней мы пришли на это самое место, где скрещиваются сорок дорог, и дервиш качал строить дворец, словно из-под земли выкапывая деньги на постройку.

Прошло некоторое время, и я почувствовала себя матерью, а через сорок дней у меня родился сын.

Когда сыну исполнилось сорок дней, дервиш пришел ко мне, отнял у меня дитя и стал растить его сам. Сколько я ни упрашивала вернуть мне ребенка, ничего не помогало. Так жили мы: он — в заботах о ребенке, а я — в слезах и печали. Однажды, когда мальчик стал уже ходить, дервиш поставил передо мной таз, связал ребенка по рукам и ногам, и тут же, у меня на глазах несмотря на мои мольбы, крики и плач, обезглавил его. Затем он вытопил из него жир и слил этот жир в маленький кувшин, который запер в сундук. Дервиш никого не подпускал к сундуку, а ключ от него постоянно держал при себе. Вскоре он стал кормить и поить каждого путника, который показывался на одной из этих сорока дорог. И в чью бы пишу он ни вливал по одной капле вытопленного из ребенка жира, тот мгновенно превращался в золотой слиток. Так в течение семи лет он превращал всех путников в золото и набивал им свои подвалы. Когда же на донышке кувшина оставалось всего несколько капель жира, он приготовил плов и предложил мне поужинать вместе с ним.

Все семь лет со дня убийства сына я не ела ничего из того, что готовил мой муж, а варила себе пищу сама. И тут я стала подозревать, что он хочет накормить меня последними каплями жира и превратить в слиток золота. Но я не посмела отказаться. Дервиш положил нам обоим плова на одно блюдо, поставил его передо мною и сказал:

— Не бойся, я не превращу тебя в золото. Теперь мы будем жить в мире и наслаждаться нажитым богатством.

Я сразу догадалась, что он хочет обмануть меня и что жир положен в ту часть плова, которая была обращена ко мне.

Я попросила дервиша сходить за солью и, когда он вышел из комнаты, незаметно повернула блюдо так, что моя доля очутилась против его места. Мы принялись за еду и едва съели две-три горсточки риса, как капля жира начала оказывать на дервиша свое действие. Тогда он понял, что я сделала с блюдом плова, и поднялся с места. Я хотела было бежать, но он успел схватить меня своей жирной рукой и вымазал мне половину лица. Дервиш обратился в слиток золота, а у меня половина лица и тела отнялась, затвердела, и ее постигла та же участь. Теперь, о Хатэм, приди и смажь мое полумертвое тело лекарством, которое тебе дал врач.

Хатэм пошел за занавес и увидел лежащую на ложе красавицу, у которой половина тела золотая. Как только он смазал лекарством тело молодой женщины, оно сразу ожило.

Красавица встала с ложа и продолжала:

— О Хатэм, когда дервиш обратился в слиток золота, я стала раздумывать, что делать мне с таким богатством. Тогда приказала я старой служанке привезти из города ювелиров, которые все время переплавляют золотые слитки в разную посуду и, как ты сам видишь, я раздаю ее спутникам. Вот уже семь лет, как я исполняю свой обет, а золота в подвалах словно и не убавилось.

— Что же ты сделала из того золотого слитка, в который превратился дервиш? — спросил Хатэм.

— Я велела выплавить из него золотую посуду в первую очередь.

Красавица и Хатэм спустились в подвалы, и Хатэм увидел, что они наполнены слитками золота. Они оба начали смазывать эти слитки чудесным лекарством. Одной капли его было достаточно для того, чтобы золотой слиток вновь превратить в человека.

Воскрешенные из золотых слитков люди выходили из подвалов и, как ни в чем не бывало, направляли путь к своим домашним очагам. К вечеру в подвалах не осталось ни одного слитка. Хатэм и красавица подарили дворец со всем имуществом рабам и слугам, призвали кази и подписали между собой брачный договор. Потом они сели на коней, и Хатэм повез жену в свой дом.

Весело и счастливо зажил Хатэм с женой и до самой смерти выполнял свой обет.

Они ели, пили и наслаждались жизнью. И вы ешьте, пейте и жизнью наслаждайтесь.

то-то был, кого-то не было. Когда-то давно жил один бедняк-сапожник по имени Мамед. Как Мамед на бился, как ни старался, больше одного гроша в день заработать не мог. Детей у него не было: жена да сам. Вечером, когда он возвращался с базара, он покупал на заработанный грош хлеба и луку и приносил домой. Так и жили они с женой.

В этом же городе проживал один гуляка. Как-то раз приносит гуляка к Мамеду пару башмаков и говорит:

— Сколько возьмешь, чтобы поставить заплаты?

— Сколько бы я ни работал, мой дневной заработок один грош, — ответил Мамед.

— Я заплачу тебе два, — сказал гуляка. — Но расскажи, как ты живешь на один грош?

— Да как сказать?! — смущенно ответил Мамед. — Вечером, когда возвращаюсь с работы, на этот грош я покупаю хлеба и луку и приношу домой. Так и живем. Гуляка подумал: «Надо пойти посмотреть, какая у него жена!».

Он уплатил деньги, получил заплатанные башмаки и с базара пошел прямо в дом к Мамеду. Увидел гуляка, что жена Мамеда — красивая, стройная женщина, и завел с ней беседу.

— Где Мамед?

— На базаре башмаки чинит, — ответила жена.

— Я его названый брат, — сказал гуляка. — Как вы живете?

— Да как живем? — вздохнула жена Мамеда. — За день муж зарабатывает один грош и на эти деньги покупает хлеба и луку и приносит домой. Так и живем.

— Я должен с ним повидаться, да тороплюсь, мне некогда, — сказал гуляка. — Меня караван с товарами ждет. — Потом с деланным сочувствием поглядел на жену Мамеда и продолжал. — Разве можно жить одним луком да хлебом? Когда придет Мамед, скажи ему, что если он не принесет тебе фунт масла, фунт меду и разные сласти, то ты с ним больше жить не будешь.

В этот день Мамед получил два гроша. Он купил побольше хлеба и луку и принес домой. Обычно жена каждый день выбегала ему навстречу. Но на этот раз видит Мамед, что она даже не поглядела на него. Молча положил он перед ней хлеб и лук.

— Вот тебе мое слово, вот тебе моя клятва, — сурово заговорила жена, — если завтра вечером ты не принесешь мне фунт масла, фунт меду и сласти, я с тобой больше жить не буду!

— Кушай, жена, может, я когда-нибудь и заработаю столько денег, что все для тебя смогу купить.

Утром Мамед встал, оделся, умылся и пошел на базар. Он залатал три пары башмаков, потом собрал иглу, шило, дратву, нож, отнес их к знакомому бакалейщику и разложил перед ним.

— Оцени эту мелочь, — сказал Мамед, — а взамен отпусти мне фунт меду и фунт масла.

— На что тебе это? — спросил лавочник.

— Да жена сказала: «Ты должен принести мне масла и меду».

— Мамед, забери-ка все свои инструменты обратно. Мне тебя жаль, ступай работать. Вечером зайдешь, я все приготовлю, а деньги отдашь, когда будут.

Вечером лавочник взвесил масло и мед, вручил Мамеду и сказал:

— Твою жену кто-то подучил. Ведь она и есть толком не умеет, не знает, что к чему. Давай-ка смешаем ей мед с маслом.

— Что ж, давай, — согласился Мамед.

Он пришел домой, поставил горшочек перед женой. Жена увидела, что масло и мед перемешаны, и стала на него кричать:

— Ах, собачий сын! Говорила я тебе: принеси все отдельно, а ты перемешал!

С этими словами она выкинула содержимое горшочка.

— Эх, жена! — укоризненно сказал Мамед. — Незачем было добро выбрасывать. Дала бы лучше мне, я бы поел.

Всю ночь Мамед не мог уснуть, все думал. Утром он поднялся, собрал свои инструменты, снова отнес их к бакалейщику и сказал:

— Возьми их себе, а мне отпусти опять вчерашний товар.

— Что случилось? — спросил бакалейщик.

— Жена не приняла твою смесь меда с маслом, — со вздохом ответил Мамед, — выкинула все за дверь. «Я, — говорит, — велела принести все отдельно, а ты взял да смешал».

Как бакалейщик ни увещевал Мамеда, как ни уговаривал его, все напрасно. Мамед настаивал на своем.

Тогда бакалейщик подсчитал и говорит Мамеду:

— Сын мой, кроме масла и меду, тебе причитается еще хлеб.

Забрал Мамед разложенные по разным горшочкам масло и мед, завернул в платок хлеб и пошел домой.

Не говоря ни слова, он поставил перед женой горшочки, вышел из дома, повернулся лицом к пустынной равнине и пустился в дорогу.

Долго ли он шел, коротко ли, но дошел до древесных зарослей и остановился у родника. Здесь он умылся, подкрепился хлебом и уснул.

Оставим его пока спать у родника, а я вам расскажу о Самеде-купце.

Самед-купец был старшиной каравана сорока купцов. Он был добрый и умный человек. Как-то раз поехал он с караваном по торговым делам. Караван остановился у того самого родника, где спал Мамед. Купцы раскинули шатры, и старшина решил немного пройтись; вдруг видит — у родника спит человек, и ему показалось, что человек этот удручен заботой и горем. Самед-купец опустился возле него и поднял полу своего халата так, чтобы солнце не падало на лицо спящего. Когда потянуло вечерней прохладой, Мамед проснулся, открыл глаза и видит, что у его изголовья сидит незнакомый человек и держит над ним полу халата.

— Как тебя зовут? — спросил Самед-купец.

— Зовут меня Мамедом.

Самед-купец вскочил с места, обнял, прижал Мамеда к груди и говорит:

— О брат мой! Ведь я тебя-то и ищу. Да обернусь я трижды вокруг твоей головы искупительной жертвой!

Купцы видят, что Самед-купец обнял кого-то и ведет к ним.

Они удивились, пошли ему навстречу и спросили:

— Самед-купец, кого это ты ведешь?

— Это мой брат. Из края в край, из страны в страну я ездил и искал его. И вот теперь только нашел его здесь.

Купцы были изумлены, и каждый подумал про себя:

«Столько лет мы ездим с ним в одном караване, а он ни разу и словом не обмолвился, что у него есть брат».

Самед-купец дал одному из своих слуг денег и приказал:

— Поезжай скорей вперед, купи на ближайшем базаре дорогую купеческую одежду и скачи обратно.

Слуга выполнил поручение и вскоре привез все, что было приказано. Мамеда нарядили в новую одежду и дали ему коня. Самед-купец послал второго слугу с письмом к своей жене.

В письме говорилось:

«Устели дорогу коврами, расшитыми шелком, убери комнаты, приготовь парчовые подушки, поставь на огонь сорок котлов для плова, привяжи у ворот жертвенных баранов. Я разыскал, наконец, брата своего Мамеда и возвращаюсь с ним домой».

Жена его получила письмо и подумала: «Значит, у мужа есть брат, а мы сколько лет живем вместе и ом ни разу мне и словом о нем не обмолвился».

Самед-купец привез Мамеда к себе домой. И каждый, кто узнавал о приезде его «найденного брата», спешил к Самеду в дом, чтобы поздравить его. По приказу Самеда-купца у ног Мамеда зарезали жертвенных баранов, сварили сорок котлов плова, и всех, кто бы ни заходил в этот день — богатый или бедный — Самед-купец принимал с одинаковым почетом.

— Брат мой, — сказал Самед-купец Мамеду, — я дам тебе сорок мешочков золота. Ко мне придут богатые купцы, и мы будем говорить о делах. После них войдут сорок нищих. Каждому из них мы подадим по золотому, и ты тоже вынимай из каждого мешочка по золотому и оделяй нищих.

— Хорошо, — сказал Мамед.

Вскоре пришли купцы, уселись на подушки и начали делить прибыль. Когда они покончили с расчетом, двери отворились и в комнату вошли сорок нищих. Каждый купец дал им по золотому, а когда очередь дошла до Мамеда, он дал каждому нищему по целому мешочку с золотом.

«Что это значит? — подумал Самед-купец. — Либо у него полная кладовая золота, либо он не понял меня… Ведь я ему приказывал дать только по одному золотому. Ну раз он уже дал, — что поделаешь?!»

Весть о том, что брат Самеда-купца подарил каждому нищему по мешочку с золотом, дошла до падишаха.

Пригласил падишах всех купцов, в том числе и Мамеда, к себе в гости. Самед-купец опять вручил ему сорок мешочков с золотом и сказал:

— Брат мой, во дворце падишаха после ужина точно так же войдут в комнату сорок нищих, и теперь тебе уже неудобно будет подать каждому меньше, чем по мешочку золота.

И вот во дворце собрались гости, поели, попили, а после ужина отворились двери и вошли сорок нищих. Тут купцы стали дарить каждому нищему по золоту, а когда очередь дошла до Мамеда, он снова подарил каждому из них по полному мешочку золота.

Изумился падишах и подумал:

«Если этот купец так щедр, значит у него в подвалах припрятаны несметные сокровища. Отдам-ка я за него замуж свою дочь».

И он тут же объявил Самеду-купцу:

— Ну, Самед-купец, созывай певцов, музыкантов и готовься к свадьбе: отдаю дочь свою за твоего брата Мамеда.

Сорок дней и сорок ночей длился свадебный пир. Так Мамед женился на единственной дочери падишаха.

Мало ли, много ли прошло времени, говорит однажды Мамед падишаху:

— Скоро из Шеки, Гянджи и других городов должны придти мои товары. Вышли навстречу им всадников для охраны караванов.

Выслал падишах во все стороны всадников. Проходит месяц, другой, а о караванах ни слуху, ни духу.

Однажды, когда Мамед сидел с молодой женой за обедом, она сказала ему:

— Прощелыга, ты только и делаешь, что все время обманываешь моего отца!

— Эх, жена — ответил Мамед, — нечего мне от тебя таиться. Я так беден, что не могу даже заплатить за бритье бороды.

— Кушай, Мамед, — успокоила его жена, — я что-нибудь придумаю.

Они поели, попили и легли спать. Наутро жена вручила Мамеду пригоршню рубинов и сказала:

— Ступай к отцу и попроси его вернуть всадников обратно. Да скажи: «Я сам поеду встречать караваны». И поезжай немедленно, накупи на эти рубины товаров, а потом возвращайся.

Согласился Мамед, пришел к падишаху, поклонился ему:

— О светоч мира, прикажи всадникам вернуться. Я сам поеду разыскивать свои караваны, потому что человек чужое добро ищет с песней и припевом.

Мамед сел на коня и поскакал.

Скакал он без устали и к вечеру подъехал к полю, на котором работал пахарь.

— Да не уставать тебе никогда! — приветствовал он пахаря.

— Добро пожаловать! — ответил тот.

— Эй, пахарь, накорми меня, я голоден! — сказал Мамед.

— Подожди немного тут, я живу неподалеку, схожу домой и принесу тебе поесть. А ты посмотри пока за моими быками, но не трогай их: они у меня норовистые.

Сказал это пахарь и пошел за едой.

А Мамед постоял на поле да и говорит сам себе:

— Э, сапожник Мамед, разбогател ты, что ли? Или, может, стал благородным?

Он схватился за рукоять сохи и начал было пахать, но ретивые быки рванули и понеслись по полю с сохой. Для того, чтобы удержать их, Мамед со всей силой навалился на соху вдруг почувствовал, что сошник зацепился за какую-то цепь, и быки остановились. Он поднял конец цепи и когда стал искать другой, увидел, что другим концом цепь была прикреплена к камню. Мамед перевернул камень, и перед ним обнажилась дверь. Он дернул дверь, та легко открылась, и Мамед увидел сверкающие из глубины подземелья драгоценные сокровища.

Мамед притворил дверь, задвинул ее камнем, отвел быков на прежнее место и стал поджидать пахаря.

Пахарь принес хлеб и простоквашу. Мамед поел, поблагодарил пахаря, сел на коня и отъехал далеко, чтобы скрыться с глаз пахаря. Он дождался темноты и вернулся к тому месту, где хранились сокровища. Ни пахаря, ни быков на поле уже не было. Он осторожно отодвинул камень, открыл дверь и спустился в подземелье. Первое, что он увидел, был золотой кувшин, а в кувшине — завернутый в вату перстень. Мамед надел этот перстень на палец, и словно из-под земли, перед ним появился старец.

— Эй, Мамед! — заговорил старец. — Будь осторожней с перстнем, в нем заключена моя душа!

— Ладно, — сказал Мамед. — В таком случае приготовь мне сейчас же шатер!

Мгновенно появился шатер.

— Теперь приготовь двадцать мулов, верблюдов и лошадей!

Тотчас у шатра появились верблюды, мулы и лошади.

Мамед вынес сокровища, навьючил их на животных и, как говорил падишаху, часть каравана направил по Батумской дороге, другую часть — по Шекинской, а третью — по Гянджинской. Затем послал с гонцом письмо падишаху.

«О владыка вселенной! Мои товары прибыли, прими и сохрани их».

По приказу Мамеда шатер под утро исчез. После этого Мамед дождался прихода на поле пахаря, дал ему мешок рубинов, жемчугов и золота, сел на коня и поскакал в обратную сторону.

Падишаху вручили письмо от Мамеда. Читает падишах, что по таким-то и таким-то дорогам идут товары его зятя. Спустя немного времени и вправду стали приходить товары. Как говорил Мамед, так и вышло. Тут все убедились, что Мамед очень богат.

Следом за караваном приехал и сам Мамед. Слез он с коня и пошел к жене.

Вечером, когда они сели ужинать, жена сказала ему:

— Мамед! Столько товаров невозможно накупить на те рубины, которые я тебе дала.

— Все товары я купил с помощью этого перстня, — ответил Мамед.

— Ну, смотри, береги его, — предупредила жена.

Как-то везир и Мамед сидели в гостях и падишаха. Везир был умным и всезнающим человеком. Он увидел перстень на пальце Мамеда и сразу смекнул, что это не простой перстень и что в нем скрыты тайные чары, везир решил во что бы то ни стало завладеть им.

— О владыка вселенной! — сказал он падишаху. — А ведь я ни разу еще не приглашал к себе твоего зятя.

— Дело твое, — ответил падишах, — можешь позвать.

— Ты мой гость на завтра, — пригласил везир Мамеда.

На другой день Мамед пошел в гости к везиру. Постлали на ковре скатерть и подали обед. Гость и хозяин поели досыта, а когда с едой покончили, везир приказал подать чай и незаметно всыпал в чашку Мамеда снотворный порошок. Мамед отпил два-три глотка и тут же потерял сознание. Везир поспешно снял перстень с его пальца и надел на свой. Тотчас перед ним предстал старец:

— Эй, везир, будь осторожней с перстнем, в нем заключена моя душа!

— Тогда сейчас же забирай Мамеда, — приказал везир, — и запрячь его в такое место, чтобы от него и следа не осталось.

Старец унес Мамеда и упрятал его так далеко, что найти его было невозможно.

Подумал везир и решил таким же путем покончить с падишахом. «Тогда я женюсь на его дочери, — рассуждал он сам с собой, — стану падишахом, и все сокровища его перейдут ко мне».

И он пошел к дочери падишаха. Как только везир переступил порог, дочь падишаха заметила перстень Мамеда на его пальце и начала стонать:

— Ой, умираю! Ой голова болит!

— Что случилось? — спросил везир.

— Ах! — воскликнула дочь падишаха. — На руке Мамеда был перстень. Когда он входил ко мне, то снимал его и клал на полку, и только после этого мы начинали беседовать. Иначе у меня болела голова, и я лишалась чувств. А у тебя на пальце такой же перстень, поэтому у меня разболелась голова.

— Что ж, я сниму его, — согласился везир.

Он снял перстень и положил его на полку, а дочь падишаха начала суетиться и делать вид, будто собирается подать угощение. Незаметно она взяла с полки перстень и надела его на палец. Тотчас перед ней предстал старец.

— Эй, госпожа, будь осторожней с перстнем, в нем заключена моя душа! — закричал он.

— Старик, — приказала дочь падишаха, — сейчас же возьми этого везира и прибей его гвоздями за уши!

Старик схватил везира и тут же пригвоздил его к стене за уши.

Затем дочь падишаха приказала:

— Старик, немедленно принеси сюда Мамеда!

Старик мгновенно доставил Мамеда. Как только Мамед увидел везира, он обнажил кинжал и убил его.

Прошло некоторое время. Падишах умер. Собрались знатные старики и стали решать между собой, кого бы выбрать падишахом. И выбрали они зятя падишаха, Мамеда.

Между тем Самед-купец вернулся с караваном в родной город и пошел проведать своего нареченного брата.

Мамед радостно встретил Самеда-купца и сказал ему:

— Брат мой, богатство и славу я получил благодаря тебе, и до конца жизни я твой слуга. Садись на мое место и будь падишахом!

— Нет, брат, — возразил Самед-купец, — я могу быть только купцом, а не падишахом.

— Раз так, — ответил Мамед, — будем торговать и жить вместе. И они зажили счастливо.

С неба упали три яблока: одно тебе, другое мне, а третье тому, кто сказку рассказал.

одном из городов Ширвана проживал купец Ходжа Исмаил, старшина над сорока купцами. У него был сын — юноша по имени Азиз. Пришло время, и купец умер. Его похоронили и справили поминки. Но сын его Азиз сильно горевал и ни в чем не находил себе утешения.

Оставим его пока горевать, а я вам расскажу о сорока гуляках, живущих в этом же городе. Когда эти гуляки услышали, что Ходжа Исмаил умер, они переоделись в разные одежды: кто нарядился муллой, кто купцом, кто дервишем…

Все они со слезами и причитаниями пришли в дом покойного: один из них назвал себя его дядей, другой — двоюродным братом, третий — зятем… И получилось, что все сорок человек оказались его родственниками. Им подали еду, питье, и они сытно поели.

Когда настал вечер, один из гуляк, переодетый в платье кази, обратился к присутствующим:

— Друзья! Мой племянник Азиз очень грустит по отцу; надо его развлечь. Нет ли у кого-нибудь из вас карт? Сами поиграем и его развлечем.

Карты немедленно нашлись, и началась игра.

Немного погодя «кази» сказал:

— B пустой игре нет никакого толку, давайте играть на деньги.

Каждый из игроков вынул из кармана деньги и положил перед собой. «Кази» стал выигрывать. Потом выигрывать начали и другие игроки, кроме Азиза. А «кази» все приговаривал:

— Племянничек, неси деньги, еще неси!

Азиз приносил, а они выигрывали. Наконец, деньги у Азиза кончились. Тогда стали играть на его ковры. И ковры проиграл Азиз.

— Ну, давайте ложится спать, — предложил «кази». — Сегодня ночью моему племяннику не посчастливилось. Отложим игру до завтрашнего вечера. Посмотрим, кто кого обыграет завтра.

Легли спать. В полночь гуляки встали, забрали все, что было в доме, и потихоньку ушли.

Утром Азиз видит — никого из гостей нет и все, что было в доме, исчезло; остались только голые стены да постель, на которой он спал.

В доме стали причитать и плакать, словно вторично потеряли близкого.

Однажды собрались сорок купцов и сказали матеря Азиза:

— Ходжа Исмаил был у нас старшиной, пусть же теперь Азиз займет его место; отпусти сына с нами, он поедет и займется торговлей.

— Сын мой, — спросила мать у Азиза, — сумеешь ли ты теперь уберечь деньги, если они у тебя появятся?

— Сумею, — твердо ответил Азиз.

— Тогда мать позвала землекопа и приказала под полом выкопать яму. Из ямы достали несколько больших кувшинов, полных золота. Мать накупила сыну несколько вьюков различных товаров, купила хорошего коня я приставила к нему слугу.

Перед тем, как Азиз тронулся в путь, она сказала:

— Сын мой! Привези себе невесту.

Через несколько дней Азиз вместе с купцами был уже в Индии. Они остановились в одном каравансарае и стали продавать товары. Вдруг Азиз увидел, что на базаре продают очень красивую девушку. Он купил ее так, что даже его спутники-купцы об этом не узнали. Ночью Азиз посадил девушку на коня позади себя и быстро поскакал. Он доехал до своего дома, оставил девушку матери и вернулся обратно к своим товарищам.

Оставим его пока торговать, а я расскажу вам об этой девушке.

Однажды девушка сказала матери Азиза:

— Дом, в котором вы живете, плох. Давайте, где-нибудь в другом месте выстроим дом.

— Дочь моя, — ответила мать, — все деньги, что у нас были, я отдала Азизу для торговых дел. На что же мы будем строить новый дом?

— Мать, — сказала девушка, — позови сюда перекупщика.

Когда пришел перекупщик, девушка дала ему драгоценные камни, которые были зашиты у нее в платье, и попросила их продать. Перекупщик продал камни и принес девушке деньги.

После этого мать нашла на окраине города хорошее место, и девушка поручила постройку дома искусному мастеру.

— Выстрой такой дом, — сказала она ему, — какого нет и у падишаха.

Когда дом был построен, девушка спросила у матери Азиза:

— Мать, кто в этом городе самый отчаянный забияка?

— Здесь живет один мясник. Он страшный забияка, все его боятся.

— Пусть он придет сюда!

Когда пришел мясник, девушка сказала ему:

— Я буду платить тебе в день по одному золотому. Ты же не должен пускать во двор никого, даже муху, если бы она просилась.

— Исполню, — согласился мясник.

Однажды сын шаха возвращался с охоты и вдруг остановился в изумлении перед домом, который был краше отцовского дворца. На террасе этого дома сидела девушка и вышивала красивую тюбетейку. И девушка эта была такой красоты, что, видимо, родилась она в добрый день и в добрый час. И царевич влюбился в нее.

Он приехал домой, вызвал одну старуху, дал ей денег и сказал:

— На окраине города стоит дворец, там живет девушка, устрой мне с ней свидание.

Старуха пошла исполнять поручение. Но как только она показалась в воротах, девушка закричала:

— Эй, мясник, собачий сын! Разве я не приказывала тебе не пускать в дом даже муху?

Мясник бросился на старуху и огрел ее два раза палкой.

Старуха изо всех сил пустилась бежать, точно взяла взаймы четыре нога у борзой собаки.

Прибежала она к царевичу:

— Да обрушится твой дворец! — закричала она. — Да обольется кровью твое седло! Караульщик ее дома чуть не убил меня!

Когда царевич услыхал это, он понял, что таким путем ничего не добьется. Тогда он написал письмо и поручил одному человеку доставить его в Индию Азизу. В этом письме говорилось:

«После отца остался ты, а после тебя пусть даже щенка собачьего не останется! Ты привез невесту, а она собирает у себя всех гуляк города».

Азиз получил письмо и ночью поскакал в родной город. Он остановил коня у ворот отцовского дома и видит, что там живет какой-то купец.

— А где же прежние хозяева? — спросил он у него.

— Вон там выстроен необыкновенный дворец, — показал ему рукой новый хозяин дома.

Азиз прикусил себе палец и подумал:

«A-а… так и есть… Ведь я дома не оставил денег, на какие же средства она с матерью могла построить такой дворец?».

Азиз подъехал ко дворцу, отшвырнул от себя мясника, который кинулся на него, и взбежал по лестнице в покои девушки. Когда девушка поднялась ему навстречу, он ударом кинжала сбил ее с ног. Потом выволок ее из дворца и бросил на пустыре, где росла бузина. Не повидался с матерью, сел на коня и поскакал обратно в Индию.

Оставим его пока в Индии, а я вам расскажу о цирюльнике.

В ту пору мимо кустов бузины проходил цирюльник и наткнулся на лежащую раненую девушку. Он поднял ее и отнес к себе домой. Затем привел врача. Девушке перевязали рану и через некоторое время она выздоровела. У цирюльника был брат, который влюбился в девушку.

— Я женюсь на ней, — сказал он цирюльнику.

— Нет, я женюсь, — возразил цирюльник.

И между братьями разгорелась ссора.

Тогда девушка сказала:

— Закажите сундук, положите меня в него и бросьте в море; за того, кто скорее вытащит сундук из воды я и выйду замуж.

Братья согласились. Наутро купили сундук, положили в него девушку и кинули в море. Сундук поплыл. Оба они хотели броситься в воду за сундуком, но побоялись утонуть и вернулись ни с чем домой. А море унесло сундук.

Оставим их дома, а я расскажу вам о рыбаке Мамеде.

Далеко, на берегу моря, жил рыбак Мамед. Он увидел подплывающий сундук, когда ловил рыбу, и очень обрадовался.

«Наверно, разбился корабль, и этот сундук с товарами какого-нибудь купца», — подумал он.

Мамед немедленно забросил сети и выловил сундук. Когда открыл его, то увидел, что в нем девушка необыкновенной красоты.

— Это мое счастье, — сказал он.

Мамед хотел в тот же день жениться на девушке.

— Зачем так спешишь? — сказала девушка. — Отложим свадьбу до завтра.

Легли спать, а когда Мамед заснул, девушка убежала.

По дороге она встретила пастуха. Тот сразу влюбился в ее красоту.

— Кто ты и откуда идешь? — спросил он.

Она ответила, что убежала из дома и голодна. Пастух зарезал ягненка, зажарил его, и они поели. Девушка вымыла и вычистила желудок ягненка, подобрала косы и натянула желудок себе на голову. Оделась пастухом и стала помогать перегонять стадо. Впереди пастух вел стадо, а она сзади подгоняла овец.

Когда наступила ночь, она незаметно свернула в безлюдную степь и к утру дошла до одного города. Здесь девушка увидела большое скопище народа.

— Что случилось? — спросила она у одною человека.

Тот ответил:

— Наш падишах умер. А у нас есть обычай выпускать птицу счастья. На чью голову она сядет, того и выбираем падишахом.

Девушка отошла в сторону и оттуда стала смотреть на толпу.

Птица счастья долго кружилась и, наконец, опустилась на обтянутую желудком ягненка голову девушки. Девушку прогнали.

— Откуда еще взялся этот лысый пастух? — смеялись в толпе.

Второй раз выпустили птицу и она опять села на голову девушки. Девушку заперли в заброшенном доме.

Третий раз выпустили птицу; она кружила, кружила и, наконец нашла дыру в стене заброшенного дома, пролезла внутрь и снова села на голову девушки. Тогда отвели девушку на окраину юрода, оставили ее в крепости и вновь выпустили птицу счастья. Птица опять взвилась в небо и в четвертый раз опустилась на голову девушки.

После этого девушку выбрали падишахом. И она стала царствовать.

Однажды она приказала привести ей художника, чтобы нарисовать портреты гаремных жен. Пришел художник, и она указала ему комнату для работы. Потом переоделась в женское платье и стала такой красавицей, будто четырнадцатидневная луна.

Затем девушка предстала перед художником, который и нарисовал ее портрет. После этого она снова переоделась в царскую одежду и села на трон.

Девушка приказала прибить портрет к главным городским воротам, а у ворот поставить часового и следить: кто взглянет на портрет, глубоко вздохнет и заплачет, того привести к ней.

И вот к воротам подошел какой-то старый дервиш, посмотрел на портрет, глубоко вздохнул и заплакал. Его тотчас же привели во дворец.

На другой день пришел другой дервиш, посмотрел на портрет, вздохнул и заплакал. Его тоже привели во дворец.

Потом привели какого-то купца. А в следующие дна приводили по одному: юношу в царской одежде, цирюльника и, наконец, рыбака и пастуха.

Тогда девушка вызвала к себе старого дервиша и обратилась к нему:

— Почему ты, когда взглянул на портрет, вздохнул и заплакал?

— О повелитель вселенной! Я падишах, а на портрете изображена моя дочь. Я поехал путешествовать, а дочь свою поручил везиру. Когда же вернулся из путешествия, вижу — везир ходит с завязанной головой. Я спросил его, что с ним случилось. Он ответил: «Дочь, которую ты оставил на мое попечение, чуть было не заставила население города перебить друг друга. Я попробовал ее увещевать, но она чуть не убила меня. Тогда я велел своему сыну вывезти ее из города и убить, а тот, оказывается, продал ее». Потом я узнал, что везир мне солгал. Теперь я всюду разыскиваю свою дочь; когда же здесь увидел ее портрет, я вздохнул и заплакал.

Потом девушка вызвала другого дервиша и спросила, почему он вздохнул и заплакал.

— Да будет счастлив повелитель вселенной! — начал дервиш. — Я был везиром одного шаха. Он с женой и сыном уехал, а мне поручил свою дочь. Как-то раз дьявол меня соблазнил пробраться к ней. Она меня выгнала. И так несколько раз я ходил к ней, и каждый раз она выгоняла меня, пока, наконец, не взяла палку и не разбила мне голову. Когда же я узнал, что шах возвращается домой, я испугался, что царевна пожалуется на меня отцу, и выдумал неправду, будто его дочь чуть не заставила население города перебить друг друга. Шах приказал сыну вывезти за город и убить ее, но тот пожалел сестру, не убил, а продал на базаре, как рабыню. Теперь я ищу эту девушку.

Девушка спросила у купца, почему он заплакал, когда взглянул на портрет.

— Меня зовут Азиз, — ответил купец. — В Индии я купил на базаре девушку и отвез к себе домой как невесту. Я оставил ее у матери и вернулся обратно. Однажды я получил письмо от царевича. Он писал: «После отца остался ты, а после тебя пусть даже щенка собачьего не останется. Ты привез невесту, а она собирает всех гуляк города». Я поехал домой. Увидел, что она живет в необыкновенном дворце и убедился, что царевич написал правду. Я вошел в дом, ударил ее кинжалом и бросил в кусты бузины. Я думал, что убил ее, но, оказывается, только ранил. Теперь я всюду ищу ее, и когда увидел здесь портрет, вздохнул и заплакал.

Потом девушка спросила царевича, почему он заплакал.

— Однажды, — ответил тот, — я ехал с охоты. Вижу чудесный дворец, а на террасе сидит девушка необыкновенной красоты. Я в нее влюбился и подослал к ней старуху. Караульщик, который сидел у ворот дворца, не пустил ее и избил. Я понял, что таким путем ничего не добьюсь, и написал обманное письмо купцу Азизу; и вот однажды ночью она исчезла. Теперь я ищу эту девушку. Здесь я увидел ее портрет и заплакал.

Привели цирюльника.

— Кем приходится тебе эта девушка? — спросила она. — Почему ты заплакал при виде ее портрета?

— Однажды ночью, — ответил тот, — я вышел из дому и увидел — лежит раненая девушка. Я отнес ее домой и вылечил. У меня есть брат, который сказал: «Она моя», а я сказал: «Нет, моя!» Девушка сказала нам: «Закажите сундук, положите меня в него и бросьте в море; за того, кто скорее вытащит сундук из воды, я и пойду замуж». Мы так и сделали. Бросили в море сундук, но сами, боясь утонуть, не стали его вытаскивать. Волны унесли сундук. Я увидел над воротами портрет этой девушки, вздохнул и заплакал.

Привели рыбака.

— Почему ты заплакал? — спросила девушка у него.

— Я рыбак, — ответил он. — Однажды вижу — плывет сундук, закинул сеть, выловил его и нашел в нем девушку. Повел ее домой и хотел жениться на ней, но она ночью сбежала. Теперь я ищу повсюду эту девушку. А здесь увидел ее портрет и заплакал.

Наконец, девушка спросила у пастуха:

— Почему ты заплакал?

И пастух рассказал о том, как встретился с девушкой и как она исчезла ночью.

— Если теперь, — спросила она, — обращаясь ко всем, — вы увидите ту девушку, узнаете ее?

— Узнаем, — ответили все разом.

Девушка сняла с головы царский венец, опустила косы и сказала:

— Дорогой отец, узнай, наконец, свою дочь. Это — тот самый везир, который жестоко поступил со мной. Это — тот Азиз, который купил меня у брата, поверил клевете и чуть не убил меня. А это — царевич, который навлек на меня столько несчастий. Это — тот цирюльник, который меня вылечил. А это — рыбак, который вытащил меня из моря. А вот — пастух, что накормил меня.

Затем она обратилась к Азизу:

— Раскаиваешься ли ты в своем поступке?

— Раскаиваюсь! — со слезами ответил Азиз. — И если бы я был властен, то отрубил бы голову двум клеветникам: везиру и царевичу.

— Пусть так и будет, — сказала девушка и приказала привести палача.

Цирюльника, рыбака и пастуха девушка щедро вознаградила, а отца оставила жить у себя.

Азиз сорок дней и сорок ночей праздновал свадьбу, и зажили они после этого очень счастливо.

И ты будь счастлив, и я тоже, ты живи дважды по пятьдесят лет, а я — сто: что больше, пусть будет твое, что меньше — мое.

ила старуха, звали ее Фаты-гары. У нее был сын подросток Мамед.

Фаты-гары получала у лавочников хлопковое волокно, сучила из него нитки, носила на базар и там продавала. Часть выручки она отдавала за волокно, а на остальные деньги покупала хлеба и луку, тем с сыном и кормилась.

Как-то раз Мамед гулял по базару и увидел очень хороший кишмиш. У него потекли слюнки, но не было ни гроша, чтобы купить кишмиш. Опечаленный Мамед почесал паршу на голове и пошел домой. Матери дома не было. Тогда он решил воспользоваться этим.

Перед тем Фаты-гары кончила сучить нитки и мотками повесила их под потолком. Мамед подпрыгнул, сорвал моток ниток и спрятал себе за пазуху. Потом он вернулся на базар и встал около лавки бакалейщика.

— Эй, паршивый лодырь, — крикнул бакалейщик, — не мешай здесь, дай заниматься торговлей!

Мамед вынул из кармана моток ниток, протянул его бакалейщику и получил за это немного кишмишу.

Оставим пока Мамеда есть кишмиш, а я вам расскажу о Фаты-гары. Старуха пришла домой и заметила, что не хватает одного мотка. Она начала громко ругать и проклинать вора. Собрались соседи, узнали в чем дело и сказали:

— Мы сами всегда тебе помогаем. Кому же нужно твое добро? Это, наверно, дело рук твоего сына.

Старуха сама подозревала это и подумала:

«Собака, укравшая сыр, опять придет за ним. Посмотришь, собачий сын, что я с тобой сделаю!».

На другой день старуха сказала сыну:

— Мамед, я ухожу. Ты останься и смотри за домом.

Фаты-гары вышла из дома, обошла вокруг него, спряталась за соседним забором и стала подсматривать.

Вдруг видит, как Мамед, почесывая голову, подпрыгнул, снял моток ниток и вышел из дома. В этот миг Фаты-гары схватила ею за руку и принялась избивать.

— Ах ты, собачий сын! Я трудом своим зарабатываю хлеб и кормлю тебя, а ты у меня воруешь! Да будет проклят в могиле твой отец, он тоже воровал! Каким был он, таким стал и ты!

— О мать, — сказал Мамед. — Зачем меня бить? Лучше отведи меня на базар и продай. Получишь за меня деньги и живи спокойно.

— Ох, паршивый собачий сын! — ответила мать. — Кто за тебя деньги даст?

Однако старуха взяла Мамеда за руку и повела его на базар.

Она стала прохаживаться между рядами лавок и выкрикивать:

— Эй, кто купит раба, эй, кто купит раба?!

Один торговец услыхал, что старуха продает мальчика, и подозвал ее, но когда увидел мальчика, подумал: «У, него такая парша, что никто в мою лавку не зайдет, если я буду держать его у себя».

— Скорее уведи мальчишку отсюда, — сказал он старухе, — и не мешай моим покупателям.

Старуха снова пошла бродить по базару, предлагая купить сына. Какой-то содержатель харчевни хотел было купить мальчика, но увидел его паршу и передумал.

Наконец, старухе встретились сорок гуляк. Когда их главарь услышал ее выкрики, он посмотрел на мальчика и заметил, что у него смышленые глаза.

— Старуха, — спросил главарь, — во сколько ценишь мальчика?

— Сколько дашь, — ответила старуха.

Они сговорились, главарь шайки гуляк уплатил старухе деньги и взял Мамеда.

— Кого ты купил?! — говорили гуляки своему главарю. — Ведь к нему противно прикоснуться.

— Это ничего, — отвечал тот, — мальчик будет исполнять наши поручения.

Гуляки привели Мамеда к себе.

Мамед сразу же приступил к работе. Он так подмел и вычистил их помещение, что сорок женщин не могли был лучше этого сделать. Затем он приготовил чай и сварил обед. Так, изо дня в день Мамед заботливо ухаживал за гуляками и снискал себе расположение всей шайки вместе с самим главарем. Все, что гуляки приказывали Мамеду, тот немедленно исполнял.

Как-то раз ночью гуляки напились пьяными.

Развеселившийся главарь обратился к своим товарищам:

— Я вызываю смельчака, который вобьет кол в стену развалившейся бани, что стоит на окраине города.

Никто не вызвался. Потом все в один голос сказали:

— Это может сделать только сын Фаты-гары — Мамед.

Главарь тотчас же позвал Мамеда и сказал:

— Послушай, Мамед! Можешь ли ты вбить кол в стену развалившейся бани на окраине города?

— Отчего бы не вбить? — ответил Мамед. — Пойду и вобью!

Мамед взял кол, молоток и пошел к развалинам бани. Тут он заломил шапку, засвистел и начал вбивать в стену кол. Как только он ударил молотком, из стены раздался голос:

— Ах ты такой-сякой Мамед! Как ты осмелился в мой дом вбивать кол?

Мамед поднял голову, посмотрел вокруг, но никого не заметил и стал продолжать свое дело.

— Эй, такой-сякой, я ведь тебе говорю убирайся отсюда прочь! — опять послышался голос.

— Весь город дрожит перед моим хозяином, а ты меня вздумал пугать?! — ответил голосу Мамед и продолжал вбивать кол.

Вдруг стена треснула, из трещины выскочил кто-то и схватил Мамеда за грудь, а Мамед взял неизвестного за пояс и так ударил об стену, что у того кости затрещали. Неизвестный хотел ударить Мамеда, но Мамед поймал его за ногу. Тогда неизвестный стал вырываться, и один чулок его остался в руках у Мамеда. Мамед посмотрел на чулок и увидел, что это чулок джина[23].

Мамед вбил в стену кол, забрал молоток и пошел домой, посвистывая, с чулком в кармане.

Оставим пока Мамеда, а я вам расскажу о главаре шайки гуляк.

Главарь выспался после попойки и увидел, что Мамеда нет дома.

— Куда делся Мамед? — спросил он.

Гуляки ответили ему, что он сам послал Мамеда ночью вбивать кол в стену развалившейся бани.

— Что же я наделал? — воскликнул главарь. — Ведь тот, кто туда пойдет, живым не возвращается. Скорее пойдем к этой бане, может, он еще жив, и нам удастся его спасти; а нет, так хоть тело его найдем и похороним.

Теперь опять послушайте о Мамеде.

Настало утро.

Мамед шел по базару и посвистывал. При виде кишмиша, халвы, миндаля у него потекли слюнки, и он остановился возле одной лавки, чтобы полюбоваться на лакомства. Тут он вспомнил, что у него в кармане лежит чулок джина.

— Эй, купец! — сказал он. — У меня есть чулок, сколько за него дашь кишмиша?

Мамед вынул чулок и показал лавочнику. Тот сразу понял, что такие чулки стоят огромных денег, схватил Мамеда за грудь и завопил:

— Паршивый собачий сын, скажи, откуда у тебя этот чулок?! У меня из дому стащили сорок пар таких чулок!

— Ай, купец! — ответил Мамед. — Отстань от меня! Какие там еще сорок пар чулок? Этот чулок я только, что заработал в развалившейся бане. Сколько сил потратил чтобы добыть его!

— В развалившейся бане, говоришь?! — продолжал кричать лавочник. — Туда герои-молодцы ходили да с жизнью расставались! А ты вдобавок все и врешь! Говори правду, куда ты дел остальные чулки?!

— Ай, купец! — ответил Мамед. — Не дашь кишмиша, верни чулок. Не делай меня виновником твоей смерти.

Лавочник не отдавал. Мамед разозлился, стукнул кулаком и разбил ему голову. На крик прибежал базарный староста.

— Ай, староста! — стал жаловаться лавочник. — Из моего дома украли сорок пар чулок, один из них я нашел у этого паршивца. Когда потребовал у него остальные, он разбил мне голову. Получишь за труды, поведи нас к шаху, я расскажу ему о своей пропаже.

Как только староста услышал, что получит за труды, у него заблестели глаза, как у лесной кошки. Он связал руки Мамеду и вместе с лавочником повел его к шаху.

— Да прибавится здоровье владыке мира! — сказал староста в судилище шаха. — Этот паршивец украл у купца вещи; когда тот потребовал вернуть их, вор разбил ему голову.

Шах спросил у лавочника, что у него украли. Лавочник все рассказал. Шах приказал позвать палача.

— Ай, ай! — сказал Мамед шаху. — И с таким-то умом ты царствуешь? Сначала спроси, рассуди — правду ли он говорит, как и что было, а потом уж приказывай рубить мне голову.

— Ну, хорошо, — сказал шах. — Что ты там каркаешь?

Мамед подробно рассказал обо всем и закончил так:

— О владыка вселенной! Дай сорок дней сроку; если я за это время принесу сорок пар таких самых чулок, вели отрубить голову лавочнику, а если лавочник принесет сорок пар таких чулок, пусть отрубят голову мне.

— Очень хорошо! — согласился шах.

Лавочник увидел, что дело скверно, и сказал:

— Да будет благоденствовать владыка вселенной! Это просто гуляка; ты его отпустишь, а он удерет. У него нет ни отцовского наследства, ни собственного добра.

— Владыка вселенной! — сказал Мамед. — Только разреши мне, и я представлю тебе не одного, а сорок человек поручителей! Мой хозяин со своими сорока гуляками немедленно придет сюда.

Оставим пока Мамеда в руках палача, а я расскажу вам о гуляках.

Гуляки подошли к бане и увидели кол, вбитый в стену Мамедом, а его самого не нашли. Пришли на базар и увидели большую толпу народа. Люди рассказали им обо воем, что произошло.

— Братья, — сказал главарь гуляк, — скорее пойдем ко дворцу шаха. Может, как-нибудь спасем Мамеда.

Они побежали на дворцовую площадь и увидели палача, который вертелся вокруг Мамеда.

— Владыка вселенной! — сказал Мамед, как только увидел гуляк. — Вот и мои поручители. Теперь, что скажешь, купец?

Ничего лавочнику больше не оставалось как только согласиться с Мамедом.

Гуляки взяли Мамеда на поруки и отвели домой. Ночью они поужинали и легли спать.

Когда наступило утро, Мамед перекинул через плечо дорожную суму, простился с гуляками и пошел по дороге, обувь подтянувши, землю победивши, по оврагам, по холмам, по долинам, по лугам.

Наконец, он дошел до берега моря. Здесь Мамед увидел корабль, готовый к отплытию, и сел на него.

Плыл день, плыл другой. Вдруг посреди моря перед кораблем показался кит.

— Ай, беда! — крикнул капитан. — О, купцы, скорее дайте раба! Бросим его в пасть киту, не то чудовище разобьет корабль, и все мы погибнем.

Купцы начали между собой спорить. Никому не хотелось терпеть убытков.

— Я ни за что не брошу в море своего раба, — сказал один купец.

Другой также отказался. Тут капитан увидел сидящего возле руля Мамеда, позвал его и сказал:

— Тебя мы бросим киту в пасть, а сто золотых соберем и отдадим тому, кого ты укажешь.

— Ладно, соберите сто золотых, — согласился Мамед, — а потом перевяжите меня веревкой и бросьте киту. Если я спасусь, то деньги дадите мне; если погибну, то отдайте их старухе Фаты, когда вернетесь на родину.

Собрали деньги, перевязали Мамеда веревкой и бросили в море. Одной рукой Мамед схватил чудовище за нёбо, а другой за нижнюю челюсть и стал так трясти его, что с кита слез один слой ножи. Кит хотел его проглотить, но Мамед уцепился рукой за сережку, которая была продернута в его носу. Он потянул сережку с такой силой, что выдернул ее из китового носа. Кит от боли выбросил Мамеда из пасти и кинулся в глубину моря.

Мамед спрятал серьгу в карман и крикнул капитану, чтобы его вытаскивали из воды. Его подняли на корабль и накормили обедом.

— Дайте мне мои сто золотых, — потребовал Мамед у купцов, когда кончил есть.

— Мы тебя бросили на погибель, — сказали купцы. — А раз ты остался жив, то зачем мы должны давать тебе сто золотых.

Сколько Мамед ни просил коварных купцов, — обещания своего они не желали исполнять. Когда корабль пришел в гавань, Мамед не простился с ними, сошел на берег и дальше пустился в путь по оврагам, по холмам, по долинам, по лугам.

Наконец, дошел он до одного города. Когда Мамед вошел в него, то увидел, что в лавках товары лежат без хозяев и нигде не видно ни одного человека; в домах хлеб был посажен в печи и не вынут.

Так он дошел до другого конца города и здесь увидел тропинку. Мамед подумал, что, наверно, жители города ушли по этой тропинке куда-нибудь.

Он тоже пошел по ней, вышел к холму, перевалил через него и увидел маленькую крепость с запертыми воротами.

— Эй, такой-сякой Мамед! — раздался голос из крепости. — Если забредет мул в мои владения, то обломает копыта, если залетит птица, то вывихнет крылья. Как ты осмелился придти сюда?

Мамед почесал голову и подумал:

«Клянусь, в этой крепости поселилась беда, которая выгнала жителей из города».

— Эй, Мамед! — раздался тот же голос. — Говорю тебе — уходи, иначе несдобровать!

— Не болтай, — сказал Мамед. — Богатырь не болтает и не прячется. Выходи сюда, кто ты такой?

Земля затряслась, стена треснула, и из нее вышел богатырь ростом с минарет, голова словно купол мечети; усы закрутил, как пук травы, и заложил за уши. Он хотел схватить Мамеда и ударить оземь, но Мамед уцепился за его руку, пригнул богатыря к себе, обхватил его и ударил об стену с такой силой, что у того слез один слой кожи.

Богатырь хотел убежать, но Мамед крепко держал его за руку. Тогда богатырь изо всей силы рванулся и оставил в руке Мамеда кольцо, которое было у него на пальце.

Мамед положил кольцо в карман и ушел прочь от крепости по другой дороге.

Шел он десять дней и десять ночей. Наконец, дошел до замка и видит, что вершина его доходит чуть не до неба, и ни одна мышь не может пролезть в него. Солнце уже закатилось. Мамед сильно устал и ему захотелось переночевать в замке; он обошел его со всех сторон, чтобы найти какую-нибудь лазейку, и видит — из-под стены через дыру течет ручей. Он влез в эту дыру и, ободрав кожу на голове, с большим трудом проник в замок.

Здесь ему представился чудесный сад, наполненный соловьиным пением. Деревья поднимались в поднебесье, а на них росли всевозможные плоды, какие только бывают на свете.

Мамед разинул рот и не знал в какую сторону ему пойти. Вдруг он услышал шум ручья. Словно проснувшись, он сказал сам себе:

«Мамед, опомнись, это замок не простой!».

Он побрел по дорожке и вскоре увидел водоем, а в нем райскую воду. И водоем облицован камнями не простыми, а сплошь яхонтами я жемчугами.

Рядом, на чудесной лужайке, разостлана скатерть, а на скатерти три блюда дымящегося плова; вокруг блюд разложены на тарелочках всевозможные вкусные яства.

Мамед сразу сообразил, что все это было поставлено только что, и сейчас кто-то должен придти сюда. Он спрятался за розовый куст и стал ждать.

Через некоторое время видит — прилетели три голубки и сели на край скатерти; потом они превратились в таких прелестных девушек, что не есть, не пить, а только любоваться на них.

Будто каждая из них говорит солнцу:

— Ты не выходи, я выйду!

Луне говорит:

— Ты не выходи, я выйду!

Мамед стоял, пораженный их красотой.

И слышит он, как одна из девушек говорит другой:

— Как ты хочешь, сестра: сперва пообедаем, а потом побеседуем, или сперва побеседуем, а потом пообедаем?

— Вот уж десять лет, как мы не виделись, — ответила другая. — Обед не убежит. Раньше поговорим и расскажем друг другу о самом важном, что случилось с каждой из нас за это время.

Две младшие сестры стали просить старшую начать свой рассказ.

— В нашем городе была полуразвалившаяся баня, — начала старшая сестра. — Десять лет я в ней жила. Много приходило туда смельчаков, я пугала их своим страшным криком, и они от страха умирали, все, что при них находилось, становилось моей добычей. Но вот однажды пришел туда сын старухи Фаты — Мамед и начал вбивать кол в стену. Я крикнула, но он не испугался. Крикнула второй раз, он опять не обратил внимания. Наконец, я сама вышла в образе джина, и между нами началась борьба. Он схватил меня и так ударил о стену, что у меня один слой кожи слез и до сих пор еще синяки на теле. На мне были чулки, которые я купила на семилетний заработок; так один чулок остался у него в руке. Ах, если бы Мамед был здесь! Я бы с удовольствием с ним пообедала и вышла бы за него замуж!

«Кажется, счастье приближается!» — подумал про себя Мамед.

— Беда попасть в руки сына старухи Фаты — Мамеда! — начала средняя сестра. — Я жила в море. Сколько кораблей ни проходило, я с них брала дань по одному рабу. Когда не давали дани, я разбивала корабль. В один злополучный день откуда-то взялся Мамед, вступил со мной в борьбу, и море мне показалось тесным. Он вырвал из моего носа серьгу, которая стоила мне семилетних трудов, и унес. Ах, если бы он был здесь, я бы с ним пообедала и вышла за него замуж!

— Сестры, — начала младшая сестра, — я жила в небольшой крепости и заставила жителей соседнего города оставить свои жилища, а сама забрала все их добро. Однажды, откуда ни возьмись, появился у крепости этот самый Мамед, сын старухи Фаты. Сколько я ни пугала его криком, — не помогло. В конце концов, я вышла, и между нами началась схватка. Он меня так ударил о стену, что у меня слез один слой кожи. Я хотела спастись бегством, но он схватил меня за руку и сдернул с пальца кольцо, купленное на те деньги, которые я получила от жителей города, как семилетнюю дань. И кольцо это осталось у него. Ах, если бы он был здесь, мы бы с ним пообедали, и я охотно вышла бы за него замуж!

Когда Мамед услышал эти слова, он вышел из-за розового куста и сказал:

— Девушки, я здесь! Прежде всего принесите сюда сорок пар чулок, какие я видел на джине, а потом буду беседовать с вами.

Откуда ни возьмись, появилось сорок пар чулок.

Мамед спрятал эти чулки в дорожную суму и сказал:

— Теперь, кто из вас скорее доставит меня в родной город, на той я и женюсь.

Старшая сестра сказала:

— Я могу тебя доставить за неделю.

Мамед не согласился.

Средняя сестра сказала:

— Я в три дня доставлю тебя.

Мамед не согласился.

Младшая сказала:

— Завтра к полудню я могу доставить тебя в город.

Мамед согласился. Тут же пригласили кази, который составил брачный договор и дал подписаться Мамеду и младшей сестре. Потом Мамед пообедал вместе со своей женой.

Рано утром жена Мамеда прочитала заклинание и обратила Мамеда в соломинку, а сама превратилась в голубку. Она взяла соломинку в клюв, полетела и к полудню достигла родного города Мамеда. Опять прочитала заклинание и снова превратила Мамеда в человека, сама приняла облик девушки.

— Жена, подожди меня здесь, — сказал ей Мамед, — а я побегу домой и принесу тебе чадру. Ты накроешься ею, и я поведу тебя домой.

Мамед пришел домой и попросил мать дать ему поскорее чадру, так как он женился.

— Будь проклят твой отец! — сказала мать. — Разве ты покупал мне чадру, что просишь ее у меня?

— Слушай, мать, — настаивал Мамед. — Поторапливайся, нельзя ведь жену заставлять долго ждать.

— Кажется, у меня есть лишняя чадра, — вспомнила старуха.

Она распорола подушку, вытащила из нее облепленную пухом чадру и дала Мамеду. Он побежал к жене, накрыл ее чадрой и привел домой.

Так они прожили некоторое время.

Как-то жена дала Мамеду кольцо я сказала:

— Пойди к морю, опусти это кольцо в воду и пошевели им. Из моря выйдет человек и скажет: «Мамед, я готов служить тебе. Что прикажешь?» А ты ему отвечай: «Жена хочет, чтобы ты построил ей сегодня дворец такой, как у шаха». «Останься и помоги нам», — скажет он тебе. А ты отвечай, что не можешь остаться. Скажи это и возвращайся обратно, да не оборачивайся.

Мамед пошел к морю, опустил в воду кольцо и пошевелил им. Из воды показался человек и сказал:

— Добро пожаловать, Мамед! Я готов служить тебе. Что прикажешь?

— Жена хочет, — сказал Мамед, — чтобы этой ночью ты выстроил ей дворец такой, как у шаха.

— Хорошо. Останься и помоги нам, — сказал морской человек.

— Нет, я не могу остаться, — ответил Мамед и пошел обратно, не оборачиваясь.

По пути он увидел, что содержатель харчевни сварил плов и рисовый отвар слил в миску. Мамед зашел в харчевню и начал хлебать рисовый отвар. Кто-то прошел мимо, нечаянно толкнул миску и разлил отвар.

— Ах ты, дурень! — разозлился Мамед. — Не даешь покушать даровою отвара.

— Вот олух! — ответил толкнувший. — Все спешат на зрелище, а он сидит и рисовый отвар хлебает.

— Эй, брат, а что это за зрелище? — спросил Мамед.

— А ты разве не знаешь? Сегодня наступил срок, когда сын старухи Фаты — Мамед должен был принести на суд шаха сорок пар чулок. А так как он не пришел, то теперь шах приказал отрубить головы его сорока поручителям.

Когда Мамед услыхал об этом, он вспомнил условие шаха и свое обещание ему. Он схватил свою дорожную суму с чулками, побежал к шахскому дворцу и поспел как раз в тот миг, когда палач собирался рубить головы его хозяевам. Мамед растолкал людей, добрался до площади и подал чулки.

— А где купец? — спросил Мамед. — Пусть теперь принесет свои чулки!

По приказанию шаха всех гуляк-поручителей освободили, а лавочнику было приказано принести чулки. Когда лавочник принес свои чулки, шах увидел, что такие чулки вяжут все в селениях Газахлар и Усуглар, и он приказал палачу немедленно отрубить ему голову.

— Мамед, не можешь ли дать мне пару твоих чудесных чулок? — попросил шах.

— Если оба твои глаза лопнут от зависти, и то не дам, — ответил Мамед и роздал чулки своим хозяевам-гулякам.

Главарь шайки гуляк освободил Мамеда от рабства и сказал:

— Иди на все четыре стороны; если кто тебя обидит в этом городе, скажи мне, и я постою за тебя.

Мамед пошел домой, и что же он там увидел? На месте лачуги его матери выстроен дворец. Даже у шаха нет такого дворца. Перед дворцом — сад, цветник.

Мамед разинул рот от удивления.

«Неужели все это принадлежит мне? — подумал он. — Нет, должно быть, я сбился с дороги».

Он хотел было уйти, но услышал голос жены:

— Мамед, почему ты не идешь в свой дом?

Мамед увидел на террасе жену и тогда поверил, что это действительно его дом. Он поднялся наверх к жене, и они стали пировать.

Оставим их весело проводить время, а я расскажу вам, что произошло у шаха.

Однажды шах сидел с везиром на балконе и любовался на свой город. И вдруг видит — совсем рядом выстроен такой дворец, какого нет даже у него.

— Чей это дом? — спросил он везира.

— Да продлится жизнь владыки мира! — ответил везир. — Этот дом принадлежит сыну старухи Фаты — Мамеду.

Пока они беседовали, на террасу чудесного дома вышла жена Мамеда. Она метнула взгляд на шаха так, будто из-под ее бровей, натянутых, как лук, вылетела стрела и вонзилась ему в сердце. Сраженный шах упал без чувств, словно умер еще в прошлом поду. Везир кое-как привел его в чувство и сказал:

— Да смилостивится бог над твоим отцом в день правосудный, что с тобой, опомнись!

— Везир, — сказал шах, — дай совет! Я должен на этой девушке жениться.

— Какой тут может быть совет, — ответил везир. — Нельзя ведь жениться на замужней женщине. Ты должен поручить Мамеду такое дело, которое он не сумеет выполнить, тогда прикажешь отрубить ему голову, а после этого сможешь жениться на его жене. Другого выхода нет.

— Что бы ему таксе приказать? — спросил шах.

Везир подумал и ответил:

— Завтра вызови Мамеда и скажи ему: «Мамед, ты смельчак, и никому, кроме тебя, я не могу доверить своего желания. Ты должен принести мне ангела, живущего в гранате. Если ты не исполнишь моего желания, то прикажу отрубить тебе голову».

Шаху понравился этот совет. Кое-как он дождался утра, сел на трон и послал за Мамедом стражу. Когда его привели, шах сказал:

— Мамед, в этом городе нет человека мужественнее и смелее тебя. Поэтому ты должен доставить мне ангела, живущего в гранате. А если не доставишь, я отрублю тебе голову.

Расстроенный и опечаленный, вернулся Мамед домой. Жена обняла его и спросила:

— Мой возлюбленный, почему ты печален? Разве не знаешь, что у меня, кроме тебя, никого нет на свете. Если ты будешь грустить, то что же мне делать одной на чужбине?

— Жена, — ответил Мамед, — шах дал мне невыполнимое поручение, и если я его не исполню, то мне отрубят голову.

— Мамед, не говори так, — сказала жена. — Мое сердце готово разорваться! Скажи, что он тебе приказал?

Мамед рассказал ей. Жена засмеялась:

— Только и всего? Тогда пойди к шаху и выпроси у него сорок дней сроку. Тридцать девять дней будем есть, пить и веселиться, а на сороковой день что-нибудь придумаем.

Мамед пошел к шаху и получил у него сорок дней сроку. Тридцать девять дней он с женой прожил в веселии и довольстве, а на сороковой день она выучила его заклинанию и сказала:

— Выйдешь за город, прочитаешь этот стих и закроешь глаза. Когда почувствуешь, что ноги зацепились за что-то, откроешь глаза, и увидишь камень. Поднимешь его, спустишься по лестнице в подземелье и очутишься у ворот. Там будет сидеть старуха — моя тетка. Передашь ей это письмо, и как она тебе скажет, так и поступишь. На обратном пути прочтешь тот же стих и будешь дома.

Мамед попрощался с женой и с матерью и пустился в путь.

За городом он прочитал заклинание и полетел, как птица.

Вдруг почувствовал, что нога его зацепилась за что-то, открыл глаза и увидел камень; под ним была лестница; Мамед спустился в подземелье, дошел до старухи и отдал ей письмо.

Старуха сказала:

— Ты видишь ту гору? Запомни заклинание, которому я тебя выучу, и пойди к той горе. Там растут гранатовые деревья. Под каждым деревом увидишь спящую змею. Прочитаешь этот стих, сразу польет белый дождь, и змеи уползут.

Тогда полезешь на любое дерево и нарвешь гранатов столько, сколько захочешь.

Мамед пошел к горе. Когда он прочитал стих, пошел белый дождь, и змеи уползли. Мамед влез на дерево, нарвал гранатов и набил ими карманы.

Затем он вернулся к старухе. Старуха написала письмо племяннице, дала Мамеду и проводила его.

Мамед поднялся по лестнице, поставил камень на прежнее место, прочитал стих и закрыл глаза. Когда он открыл их, то оказался возле своего дома.

Жена спросила его:

— Где гранаты?

Мамед высыпал их перед ней. Она взяла нож и разрезала один из гранатов. Из него вылетел ангел с возгласом:

— Дайте мне воды! Дайте мне воды!

Но воды под рукой не было, и ангел улетел. То же повторилось и с другими гранатами. Так она разрезала все гранаты, оставив только один.

— Мамед! — сказала жена. — Приготовь посуду с водой. Мамед принес воду. Жена разрезала последний гранат, ангел вылетел оттуда и запищал:

— Дайте мне воды! Дайте мне воды!

Жена Мамеда тотчас же подала ему воды.

— Не учите этому шаха, — попросил ангел, — дайте мне улететь к моим сестрам.

Жена согласилась.

Ангел влез обратно в гранат, а жена Мамеда соединила обе половинки граната так, как будто он не был разрезан. Потом дала его Мамеду и сказала:

— Отнеси шаху.

Мамед поспешил к шаху и подал ему на блюде гранат.

— А есть в нем ангел? — спросил шах.

— Почем я знаю? Разрежь, увидишь! — ответил Мамед.

Шах взял нож и разрезал гранат.

Из него вылетел ангел, сел шаху на плечо и стал тоненьким голосом просить:

— Дайте мне воды! Дайте мне воды!

— Везир, воды! Везир, воды, — завопил шах.

Пока принесли воду, ангел поднялся с плеча шаха и улетел.

— Мамед, ведь ангел улетел! — рассерженно крикнул шах.

— А что я могу теперь сделать? — ответил Мамед. — Ты мне сказал — принеси, но не сказал — держи. Ну и держал бы сам.

Шаху ничего больше не оставалось, как отпустить Мамеда.

Мамед пошел домой.

Тогда шах сказал везиру:

— Везир, дай совет! Иначе я умру от любви.

— Да что тебе посоветовать? — развел руками везир. — Мамед исполнит все, что хочешь.

— Все-таки подумай, — сказал шах. — Найди какой-нибудь выход, чтобы избавиться то этого собачьего сына.

Везир посоветовал позвать Мамеда и приказать ему выстроить среди моря такой дворец, в котором мог бы поселиться шах со своей семьей, везиром и всеми придворными. Шаху совет понравился.

Наутро шах вышел на террасу, позвал Мамеда и сказал:

— Мамед, видишь это море? Так ты должен посреди него выстроить мне дворец.

— Будь справедлив, — ответил Мамед шаху, — разве можно на воде строить дом?

— Много не рассуждай! — разгневался шах. — Построишь дворец — твое счастье, не построишь — прикажу голову отрубить!

Печальный, вернулся Мамед домой. Жена его видит, что муж бледен, как мертвец, которого хоронить некому. Она обняла Мамеда и спросила:

— Да буду я твоей жертвой, почему ты так грустен?

Мамед обо всем ей рассказал.

— Только и всего? — рассмеялась жена.

Мамед ответил:

— Эх, жена, а разве этого мало? Разве можно строить дом на воде?

На это жена ответила:

— Сначала пойди к шаху и попроси сорок дней сроку. Тридцать девять дней будем веселиться, а на сороковой посмотрим, что будет.

Мамед пошел к шаху, получил у него сорок дней сроку и зажил с женой в веселии и довольстве. А когда прошло тридцать девять дней, жена сняла с пальца кольцо, дала Мамеду и сказала:

— Возьми это кольцо, опусти его в море и пошевели им; из моря выйдет человек и скажет: «Мамед, я готов служить тебе! Что прикажешь?» А ты ответишь: «Жена велела выстроить среди моря такой дворец, где могли бы жить с семьями шах, везир и придворные». — «Мамед, останься, помоги нам!» — скажет он тебе. А ты отвечай, что не можешь остаться. На обратном пути иди прямо и не оборачивайся.

Мамед пошел к морю, опустил в воду кольцо, пошевелил им, и тотчас же из волн вышел морской человек.

— Эй, Мамед! — воскликнул он. — Добро пожаловать, я готов служить тебе. Что прикажешь?

— Жена велела тебе, — ответил Мамед, — выстроить посреди моря такой дворец, где могли бы жить с семьями шах, везир и придворные.

— Останься, помоги нам, — сказал человек.

Мамед ответил, что не может остаться, и пошел домой, не оборачиваясь.

Прошла ночь. Настало счастливое утро. (Да принесет оно и вам счастье!).

Жена разбудила Мамеда и сказала:

— Мамед, встань и посмотри: что ты видишь?

Мамед посмотрел на море и видит: там красуется такой дворец, какого нет и у шаха.

— Ну, Мамед, пойди скажи шаху, что он может переехать в новый дворец.

Мамед пошел к шаху с этой приятной вестью. Шах посмотрел на море и видит — на самом деле, в море стоит такой дворец, какого еще никто ни видывал.

Он велел везиру и всем своим родным и придворным со своими семьями переселиться в этот дворец.

Когда наступил вечер, жена сказала Мамеду:

— Возьми это кольцо, опусти его в море и пошевели им. Когда явится морской человек, ты скажешь ему, что жена, мол, кланялась и приказывала, чтобы он ночью этот дворец опустил на дно моря, да так, чтобы от него и воспоминания не осталось. «Останься, помоги нам», — скажет тебе этот человек. Но ты не оставайся. И на обратном пути назад не оглядывайся.

Мамед пошел на берег моря и сделал так, как наставляла жена; морской человек выслушал приказ и сказал Мамеду:

— Останься, помоги нам.

— Нет, не могу остаться, — ответил Мамед и повернул обратно домой.

По дороге он подумал:

— А что, если я обернусь и посмотрю назад?

У самых дверей своего дома он не выдержал и оглянулся. В тот же миг какая-то сила схватила его и так ударила оземь, что он лишился сознания. Прибежали слуги, подняли Мамеда и внесли в дом. Побрызгали ему лицо и грудь водой, растерли плечи и руки и кое-как привели в чувство.

После того, как Мамед очнулся, жена сказала:

— Разве я не предупреждала тебя не оборачиваться? Теперь встань, погляди на море и увидишь, что там произошло.

Мамед с опаской поглядел на море и увидел, что от нового шахского дворца не осталось ни одной щепки, ни одного камешка; на его месте только море играло волнами.

Жители города узнали о гибели шаха и очень обрадовались. Когда же узнали, кто их освободил от злого тирана, тотчас же выбрали Мамеда своим шахом. Мамед пригласил сорок гуляк и назначил каждого из них на государственную должность, а главаря гуляк взял к себе везиром.

Царствовал он долго, был справедлив и относился к народу хорошо.

Через некоторое время у Мамеда родился сын.

Они прожили с женой жизнь в радости и довольстве, и вы тоже проживите свой век в радости и довольстве.

одной стране жил шах по имени Мамед-Гасан. Он был очень жесток.

По соседству с ним жил пастух. У обоих не было детей — ни у шаха, ни у пастуха.

Шах часто говорил себе:

— Сколько земель я завоевал, сколько богатства у меня, и нет наследника, который бы после моей смерти владел всем этим.

Раз ночью шах услышал спросонок, что ему кто-то говорит:

— Встань на рассвете и пойди в сад к водоему. Там будет плавать яблоко. Возьми его, положи на поднос и разрежь ровно пополам. Половину отдай своему соседу-пастуху, пусть он поделится с женой, а вторую половину съешь сам со своей женой.

Встал шах на рассвете, пошел к водоему и видит — действительно, плавает там яблоко. Принес он яблоко к себе, положил на поднос и разрезал пополам. Половину послал пастуху и его жене, вторую половину съел сам со своей женой.

Не прошло года, и их жены родили сыновей.

Шах пожелал воспитывать своего сына вместе с сыном пастуха.

Сына шаха звали Мелик-Мамедом. Сына пастуха звали Мелик-Ахмедом. Им не позволяли выходить из дворца и держали их за дымчатыми стеклами. Шах строго приказал повару — не класть костей в их пишу, чтобы они не подавились ненароком.

Так росли оба мальчика, ни разу не видя солнца из-за дымчатых стекол, и каждому исполнилось по пятнадцати лет.

Однажды повар случайно положил в их пищу кость. Они пообедали и стали играть этой костью. Кость попала в оконное дымчатое стекло, и оно разбилось. Через разбитое стекло в комнату стали проникать лучи солнца, и юноши увидели на стене солнечные пятна, которые показались им невиданной красоты. Они начали ловить солнечные пятна, но сколько ни старались, — поймать не могли.

Когда пришел их учитель, он застал юношей, измученных этим бесплодным занятием.

Учитель подвел их к окну и показал через разбитое стекло все, что виднелось перед дворцом. А все было так ярко и красочно, что нельзя и выразить словами.

— Пойди, скажи нашему отцу, — попросили они учителя, — чтобы он разрешил нам выходить из дворца. Пусть приготовит нам также лошадей: мы поедем на охоту.

Учитель пошел к шаху и доложил ему о желании юношей. Тогда шах приказал собрать дружинников, чтобы те сопровождали их на охоту.

Мелик-Мамед и Мелик-Ахмед были похожи друг на друга, как две половинки одного яблока. Мелик-Ахмед был только немного крупнее Мелик-Мамеда и отличался такой силой, что мог сравниться с богатырем Рустемом.

Юноши сели на коней, пустились в путь и доехали до одного луга. Здесь они увидели пасущуюся газель.

— Окружите газель тесным кольцом, — приказал дружинникам царевич Мелик-Мамед. — Если она перепрыгнет через чью-либо голову, велю тому отсечь голову; если же она пробежит у чьих-либо ног, тому велю отрубить ноги!

Дружинники окружили газель.

Но она перепрыгнула через голову Мелик-Мамеда и убежала.

— Я сам должен поймать эту газель, — сказал Мелик-Мамед, так как она перескочила через мою голову.

И Мелик-Мамед пустился за ней вдогонку. Однако Мелик-Ахмед не оставил его одного.

Они погнались за газелью и очутились возле какого-то замка. Газель скрылась в воротах этого замка. Когда они хотели последовать за ней, из ворот вышел юноша.

— Зачем вы гонитесь за моей газелью? — опросил он их.

— Отдай нашу добычу! — ответили братья.

— Хорошо, — согласился юноша.

Он вошел в замок, вынес оттуда сверток и отдал братьям. Развернули они сверток и увидели, что это был портрет красивой девушки. Мелик-Мамед тотчас же так сильно влюбился в нее, что лишился чувств. Когда он пришел в себя, то спрятал портрет красавицы, и братья поехали обратно.

— Ты не печалься, брат, — успокаивал Мелик-Мамеда всю дорогу Мелик-Ахмед, — во что бы то ни стало эта девушка будет твоей.

Братья вернулись домой, и Мелик-Мамед показал портрет отцу.

— Это безнадежная мечта, сын мой! — сказал отец. — Она сестра семи братьев-дивов. Я семь раз посылал за ней войско и она семь раз истребляла его до последнего воина. На ней жениться невозможно. Эту девушку зовут Гюль-Гах-Гах. В нее влюблены все шахи и я в том числе. Она владеет талисманом. Я не могу ради тебя жертвовать войском, так как Гюль-Гах-Гах наверняка истребит его.

— О владыка мира! — сказал Мелик-Ахмед. — Войска нам не надо. Разреши нам самим привести эту девушку.

Шах разрешил им. Братья сели на своих коней и рано утром пустились в путь. Они приехали на закате солнца к тому замку и увидели, что красавица-девушка спускается в сад по мраморной лестнице в сорок ступеней.

При виде ее Мелик-Мамед опять чуть не лишился чувств.

Мелик-Ахмед поддержал его и успокоил. Девушка взглянула на Мелик-Мамеда и тоже сразу влюбилась в него.

— О юноша, — сказала она Мелик-Мамеду, — в меня влюблены многие падишахи. Однако, как только они посылали свои войска, чтобы захватить меня, мои братья тотчас же истребляли их; но тебя я научу, что надо делать. У меня есть доска; ты должен ее так сплавить по реке, чтобы вода не коснулась доски. Есть у меня еще котел, по его углам могут разместиться семь кузнецов и бить по котлу молотками; при этом звуки от ударов их молотков не доходят от одного кузнеца к другому; ты должен наполнить этот котел водой и поднять его так, чтобы ни одна капля не пролилась на землю. Своим братьям я сказала, что выйду замуж за того, кто сплавит эту доску и поднимет этот котел, не пролив из него ни одной капли воды.

Когда один из братьев потребует от тебя сплавить эту доску и поднять этот котел с водой, ты обратись к доске со словами: «Доска, ради любви к Гюль-Гах-Гах не касайся воды, и вода пусть не коснется тебя». После этого доска поплывет над водой. Затем наполни котел водой и скажи: «Поднимись, котел, ради любви к Гюль-Гах-Гах». И котел сам поднимется. Тогда братья выдадут меня замуж за тебя.

Наступил вечер, пришли семь дивов — братьев девушки и увидели у ворот замка двух юношей.

— У моей сестры есть доска, — обратился к Мелик-Мамеду старший див, — ты должен ее так сплавить, чтобы доска не коснулась воды, а вода не коснулась доски. Есть у нее еще котел; по его углам могут разместиться семь кузнецов и бить по котлу молотками; но котел так велик, что звуки их ударов не доходят от одного кузнеца к другому; наполни его до краев водой и подними так, чтобы ни одна капля не пролилась на землю.

— Если сможешь это сделать, — продолжал старший див, — выдам свою сестру за тебя, а если нет, то отрублю вам обоим головы!

Мелик-Мамед наполнил котел до краев и сказал:

— Поднимись, котел, ради любви к Гюль-Гах-Гах!

Котел поднялся, и из него не пролилось ни одной капли.

Затем он бросил доску в воду со словами:

— Доска, ради любви к Гюль-Гах-Гах не касайся воды, и вода пусть не коснется тебя!

И в самом деле, доска поплыла над водой. Тогда братья-дивы велели привести кази и выдали сестру замуж за Мелик-Мамеда.

Мелик-Мамед почти все время проводил в замке с девушкой, а Мелик-Ахмед уходил на охоту с братьями-дивам и.

Однажды Мелик-Мамед во время беседы с женой дотронулся до ее спины и нащупал что-то круглое и твердое.

— Говорят, у каждой красавицы бывает какой-то недостаток, — сказал он. — Что означает эта шишка у тебя на спине?

— Это не шишка, — ответила Гюль-Гах-Гах. — В меня влюблен один белый див. Но мои братья поймали его и заколдовали. А это в моей спине зашит ключ от той комнаты, где он заперт.

— Ты должна открыть эту комнату и показать мне дива, — сказал Мелик-Мамед! — Я хочу его убить, чтобы тебе не приходилось носить на спине этот ключ.

Гюль-Гах-Гах сказала:

— Лучше не заставляй меня отпирать ту комнату: если отопру ее, див схватит меня и унесет, а ты ничего не сможешь поделать с ним. Белый див очень свиреп.

Но Мелик-Мамед не отставал.

Тогда Гюль-Гах-Гах отперла тридцать девять комнат и у двери сороковой остановилась и сказала:

— Мелик-Мамед, лучше не заставляй отпирать! Ведь ты меня больше никогда не увидишь!

Но Мелик-Мамед настаивал на своем.

Как только Гюль-Гах-Гах отперла дверь, див схватил ее и скрылся.

Мелик-Мамед остался один, оцепенев от отчаяния и ярости.

Пусть он пока побудет один, а я вам расскажу о Мелик-Ахмеде.

Мелик-Ахмед в это время находился с братьями-дивами на охоте и увидел, что белый див несет их сестру.

Мелик-Ахмед тотчас же вскочил на своего коня и сказал им:

— Я поеду на розыски вашей сестры — жены Мелик-Мамеда. Если через сорок дней не вернусь, значит, незачем меня ждать дольше.

Он пустился в дорогу и доехал до одного города. Здесь он встретился с неким Ахмедом, по прозвищу Малоешка, и спросил, почему его так зовут. Тот ответил, что он в один присест может съесть всего-навсего полпуда плова.

Этот Ахмед-Малоешка знал, где находится логово белого дива. Он привел Мелик-Ахмеда к одному колодцу, обвязал его веревкой и спустил вниз.

На дне колодца Мелик-Ахмед вошел в комнату и увидел Гюль-Гах-Гах, сидевшую на ковре, а рядом с ней спал белый див, положив голову ей на колени. Девушка в ужасе воскликнула:

— О Мелик-Ахмед, это такой проклятый див, что если проснется, растерзает тебя! Пойди тихонько и убей его!

— Я еще не потерял чести, чтобы коварно убивать спящего врага, — ответил Мелик-Ахмед. — Я убью его в равном бою.

Он обнажил меч и начал щекотать диву подошву. Див проснулся недовольный и дал девушке оплеуху: зачем, мол, позволяет мухам кусать его.

Тогда Мелик-Ахмед так грозно крикнул, что стены комнаты задрожали.

Див проснулся, протянул руку и схватил Мелик-Ахмеда за пояс. Потом соединил семь мельничных жерновов вместе и хотел их бросить в голову Мелик-Ахмеда. Но Мелик-Ахмед успел ударить его мечом по голове. Голова дива раскололась на две части, и душа его провалилась в ад. Мелик-Ахмед взял девушку за руку и стал выбираться с ней из колодца.

— Поднимайся первая! — сказал он Гюль-Гах-Гах.

— Если я поднимусь первая, то меня увидят, а тебя оставят в колодце, — возразила девушка.

Но Мелик-Ахмед настаивал на своем.

— Пусть будет по-твоему, — сказала она, — но если тебя оставят в колодце, возьми эту свирель и поиграй на ней. К тебе тотчас же явится карлик с длинной бородой и попросит: «Поиграй еще!», Ты скажи ему: «Унеси меня отсюда, сыграю еще». И каждый раз, как заиграешь на этой свирели, он сейчас же будет являться к тебе я исполнять все, что ты захочешь.

Мелик-Ахмед посадил девушку в сундук, перевязал его и крикнул наверх:

— Поднимайте!

Ахмед-Малоешка поднял сундук и увидел в нем девушку несравненной красоты, подобно которой нет на свете. Взял он девушку за руку и увел особой, а Мелик-Ахмеда оставил в колодце. Тогда Мелик-Ахмед поиграл на свирели, и тотчас же появился карлик с длинной бородой.

— Как ты хорошо играл! — сказал он. — Сыграй еще!

— Сначала вынеси меня отсюда, а тогда и сыграю — ответил Мелик-Ахмед.

Карлик вынес его из колодца, и Мелик-Ахмед еще раз поиграл ему на свирели.

Потом он добрался до города и узнал, что Ахмед-Малоешка собирается насильно жениться на девушке и уже назначил день своей свадьбы. Девушка объявила Ахмеду-Малоешке, что она только тогда согласится выйти за него замуж, если он доставит ей золотой поднос и золотой таз, которые остались в колодце у дива.

Как только Мелик-Ахмед узнал про это, он пошел к золотых дел мастеру и попросил, чтобы тот взял его к себе учеником. Мастер согласился. На следующий день ему принесли много золота и сказали:

— Сделай за один день золотой поднос и золотой таз.

Мастер ответил, что в такой короткий срок он не может этого выполнить.

— Я сделаю, — сказал Мелик-Ахмед.

Золотых дел мастер удивился:

— Ты мой ученик только со вчерашнего дня; как же ты можешь выполнить такой спешный заказ, если даже я отказываюсь от него?

— Пусть тебя это не тревожит, — возразил Мелик-Ахмед, — ты прими золото, а я сделаю.

И мастер принял заказ.

Как только заказчики ушли, Мелик-Ахмед заиграл на свирели, и карлик с длинной бородой вновь явился.

— Пойди, принеси из колодца золотой таз и золотой поднос белого дива, — приказал ему Мелик-Ахмед.

Карлик тотчас принес их.

На другой день пришли заказчики и получили у золотых дел мастера таз и поднос.

Когда Гюль-Гах-Гах увидела золотые вещи белого дива, она поняла, что Мелик-Ахмед выбрался из колодца с помощью карлика.

Мелик-Ахмед еще раз заиграл на свирели, и опять явился карлик с длинной бородой.

— Доставь мне сейчас же сюда коня, меч и доспехи белого дива, — приказал он ему.

Карлик немедленно все доставил. Мелик-Ахмед облачился в доспехи, опоясался мечом, взял щит и сел на коня.

В назначенный день свадьбы Ахмед-Малоешка принарядился к встрече гостей.

Вдруг видит — едет на коне богатырь и, кажется, будто ожил сам Рустем. Он задрожал от страха. Мелик-Ахмед подъехал к Ахмеду-Малоешке и отсек ему голову. Затем освободил из плена Гюль-Гах-Гах, посадил ее на другого коня, и они вместе пустились в путь.

Семеро братьев-дивов были на охоте. Они сорок дней ждали возвращения Мелик-Ахмеда и, когда истек срок, видят — едут два всадника.

Они с радостью узнали свою сестру и Мелик-Ахмеда, и все вместе приехали в замок, где Мелик Мамед уже отчаялся увидеть вновь свою красавицу-жену.

Через несколько дней дивы сделали все нужные приготовления и с почестями, в сопровождении дружины, отправили сестру, ее мужа и Мелик-Ахмеда в путь на их родину.

— Мелик-Ахмед, — шепнул на ухо Гюль-Гах-Гах верному другу, — ты перенес мною трудностей, но, если позволишь, скажу тебе одну тайну: шах, отец моего мужа, давно влюблен в меня. Он пришлет нам навстречу белого коня, чтобы его сын Мелик-Мамед поехал на нем. Но как только царевич пересядет на этого коня, конь его сбросит и убьет. Поэтому, когда шах пришлет коня, ты убей его. После этого шах пришлет сокола, который должен выклевать Мелик-Мамеду глаза. Ты убей и его тоже.

Как сказала Гюль-Гах-Гах, так и вышло. Шах послал навстречу сыну белого коня, чтобы тот пересел на него. Но Мелик-Ахмед не допустил к нему Мелик-Мамеда и убил коня.

Затем шах прислал сокола, и его Мелик-Ахмед поразил стрелой.

— Шах знает и колдовство, — сказала после этого Гюль-Гах-Гах Мелик-Ахмеду, когда в пути они остановились, чтобы передохнуть. — Он скажет заклинание, превратится в змею и приползет в нашу спальню. А когда Мелик-Мамед войдет в спальню, змея его смертельно ужалит. Так ты убей змею до того, как Мелик-Мамед войдет туда. Пусть шах погибнет. Но если у тебя Мелик-Мамед будет спрашивать, почему ты убил коня, сокола и змею, то ты смотри, не рассказывай, не то окаменеешь.

Наконец, они приехали домой, и Мелик-Ахмед поспешно вошел в покои, отведенные Мелик-Мамеду. Там он увидел огромную змею и убил ее.

В этот миг Мелик-Мамед услышал жалобный крик змеи:

— Сын мой, убивают твоего отца!

После того, как змея околела, Мелик-Мамед обратился к Мелик-Ахмеду с вопросом:

— Открой мне тайну! Я хочу знать, почему ты убил коня, сокола и змею?

— Лучше не спрашивай, — ответил тот, — а то со мной случится беда.

— Нет, говори! — настаивал Мелик-Мамед.

Тогда Мелик-Ахмед сказал:

— Твой отец был влюблен в твою жену Гюль-Гах-Гах. Коня он прислал затем, чтобы тот сбросил и убил тебя, когда ты сядешь на него.

При этих словах у Мелик-Ахмеда окаменели ноги.

— Сокола я убил потому, что он должен был выклевать тебе глаза.

Сказал это Мелик-Ахмед и окаменел до пояса.

Мелик-Мамед спросил:

— А змею почему ты убил?

— А змея, — ответил он, — должна была смертельно ужалить тебя, если бы ты вошел раньше меня в отведенную тебе спальню. Змея — это твой отец.

Едва он выговорил эти слова, как окаменел весь и каменной глыбой упал под деревом.

Мелик-Мамед стал царствовать вместо отца.

Прошел год. Жена Мелик-Мамеда родила сына.

Однажды Гюль-Гах-Гах гуляла по саду и увидела трех ласточек. Ласточки уселись на дерево, под которым лежало окаменевшее тело Мелик-Ахмеда.

— Узнаете этот камень? — спросила одна из них.

— Нет, — ответили остальные.

— Это сын пастуха, — продолжала первая ласточка. — Он был верен дружбе, перенес много злоключений и погиб.

— Сестра, — прощебетала другая ласточка, — можно ли что-нибудь сделать, чтобы оживить его?

— Можно, — ответила первая ласточка. — Для этого мне нужно обронить перышко из крыла. Если кто-нибудь догадается поднять это перышко и положить на каменную глыбу, то Мелик-Ахмед чихнет и встанет живым и невредимым.

— Сестра, — стала просить третья ласточка, — оброни, пожалуйста, перышко. Может, кто-нибудь и поднимет его.

Первая ласточка обронила перышко из своего крыла, и все три вспорхнули и улетели.

Весь их разговор слышала Гюль-Гах-Гах. Она тотчас же подняла с травы перышко и положила его на каменную глыбу.

Мелик-Ахмед чихнул и встал.

С неба упало три яблока: одно — тебе, другое — мне, третье — тому, кто рассказал эту сказку.

ил-был пастух. У нею был единственный сын по имени Искендер. Жена пастуха умерла, и он женился на другой. Тогда Искендеру исполнилось шесть лет. Он был очень умный мальчик, понимал язык любой птицы и к тому же был необычайной красоты.

Однажды мачеха разожгла очаг в садике перед домом, поставила подогревать котел с водой и стала стирать белье. А Искендер помогал своей мачехе, собирал щепки и бросал их в огонь. В это время он услышал, как соловей пел:

— Будет время, Искендер станет шахом, и когда он придет в этот садик, мачеха принесет ему плов, а отец подаст кувшин для омовения рук.

Искендер засмеялся. Мачеха рассердилась, вынула из очага горящее полено и ударила мальчика.

— Чему смеешься? Разве я слепая, калека или паршивая? Что у меня заметил смешного?

— Мать, — сказал Искендер, — я не над тобой смеюсь! Вот слышу соловей поет, что придет время, и я стану шахом, и приду сюда в гости, и ты принесешь плов, а отец польет мне на руки воду! Вот чему я смеюсь.

Мачеха снова начала его колотить.

— Ах ты, собачий сын! Кто ты такой, чтобы стать шахом и чтобы я подавала тебе плов? Вот погоди, увидишь, что я сделаю с тобой.

Вечером отец распустил стадо коров по домам и вернулся домой. Мачеха сказала:

— Да навлечет на меня беду моя клятва, если я ее нарушу! Убей Искендера этой же ночью или забери его отсюда подальше. Если не сделаешь этого, я не останусь в твоем доме.

Сколько отец ни упрашивал ее, она твердила свое.

Тогда отец сказал Искендеру:

— Дитя, пойдем!

Он пошел с Искендером на базар, купил там сундук и повел сына к морю.

На берегу моря он посадил Искендера в сундук и сказал:

— Не печалься, сын мой, ты отыщешь свое счастье.

С этими словами он спустил сундук в воду и оттолкнул от берега. Волны понесли сундук далеко в море и пригнали его к третьему царству.

Один рыбак увидел плывущий сундук и подумал, что в нем купеческие товары с разбитого корабля. Он закинул сеть и вытащил сундук из моря.

Открыл его и видит — там спит такой красивый мальчик, что глаза невольно щурятся, когда смотришь на нею. Рыбак разбудил его и спросил:

— Кто ты такой?

— Меня зовут Искендер, — ответил тот.

— Судьба хорошо сделала, что послала тебя ко мне, — сказал рыбак, — у меня нет детей.

Радостный, он привел Искендера домой и говорит жене:

— Жена, судьба послала нам сына.

Его жене очень понравился умный и красивый мальчик.

Все трое были рады: жена и муж радовались, что у них появился сын, Искендер же радовался, что из моря вышел живым и невредимым.

Рыбак пошел на базар, купил Искендеру новую одежду и повел его к мулле в школу.

В той же школе учился один мальчик по имени Яхья. Когда Искендер входил в школу, говорили, что это Яхья, когда Яхья входил, говорили, что это Искендер: так они были похожи один на другого.

Оба мальчика полюбили друг друга и побратались. Они постоянно вместе приходили в школу и уходили, вместе играли и гуляли. Так шли годы. Искендер превратился в юношу.

Однажды шахский везир побывал в школе, и ему больше всех учеников понравился Искендер, как очень умный, толковый и воспитанный юноша.

Везир привел Искендера к себе домой, угостил его обедом и затем отпустил.

Вечером Искендер сказал рыбаку:

— Отец, закинь завтра сеть на мое счастье; что поймаешь, я отнесу везиру.

Утром рыбак пошел к морю. Он закинул сеть и сразу почувствовал улов; вытащил сеть и увидел, что в нее попалась золотая рыба.

Изумился рыбак такой рыбе, подхватил ее и, радуясь, поспешно вернулся домой.

Жена разрезала золотую рыбу, вычистила и положила ее на красиво убранный поднос.

Искендер вернулся из школы и спросил:

— Что ты поймал, отец?

— Сын мой, ты очень счастливый! — ответил ему рыбак. — Я со дня своего рождения не слышал и не видел, чтобы в нашем море водились золотые рыбы! И наши праотцы не слыша ли и не видели их. А вот сегодня я поймал золотую рыбу!

Искендер взял поднос с рыбой и отнес везиру. Везир увидел золотую рыбу и сказал:

— Я никогда со дня своего рождения ни от одного из рыбаков не слышал, чтобы в нашем море водились золотые рыбы.

Везир угостил Искендера обедом и положил на поднос несколько золотых монет. Искендер отнес их домой.

Каждый раз в конце недели Искендер просил:

— Отец, завтра школа закрыта, ты закинь сеть на мое счастье, и улов я отнесу везиру.

И каждый раз, когда рыбак закидывал сеть, в нее попадала золотая рыба, которую Искендер относил на подносе везиру. И каждый раз, когда он возвращался домой, везир клал на поднос несколько золотых монет. В конце концов рыбак построил на это золото хороший дом.

«Как мне благодарить судьбу, — думал он, — и родной сын таким не бывает!».

Оставим пока рыбака радоваться сыном, а я вам расскажу о шахе.

Однажды шах сидел в судилище, и народ приходил к нему со своими жалобами.

Вдруг стая сизых ворон залетела во двор и подняла грай. От их карканья шах не мог разбирать жалобы и судить. И сколько слуги ни старались, никак не могли угомонить или прогнать этих ворон. Шах вынужден был закрыть судилище и уйти домой.

На другой день, едва только шах подошел к дверям судилища, налетели снова те же вороны и начали неистово каркать. Шах опять запер судилище, вернулся во дворец и сказал везиру:

— Везир, обычно эти птицы боятся людей. В чем же тут дело?

— О повелитель мира, — ответил везир, — у ворон есть какая-то жалоба, но кто знает их птичий язык, чтобы понять ее?

— Найди и приведи такого человека, — сказал шах, — который знает птичий язык.

— Где же я его найду? — испугался везир.

— Сорок дней я тебе даю сроку, чтобы найти его, — сказал шах, — не найдешь — велю отрубить тебе голову.

Опечаленный везир пришел домой и сказал жене:

— Жена, собери меня в путь на сорок дней.

— Что случилось? — воскликнула жена.

Везир рассказал обо всем, но умолчал о том, что шах пригрозил отрубить ему голову.

Везир пустился на поиски человека, знающего птичий язык, В конце недели, как обычно, пришел Искандер в дом везира и опять принес золотую рыбу на убранном подносе.

— А где везир? — спросил он у его жены.

— Шах отправил его в сорокадневное путешествие, — ответила она.

Когда исполнилось тридцать девять дней, Искендер опять пришел в дом везира и принес на подносе золотую рыбу. Везир к тому времени уже вернулся и был дома. Искендер увидел, что лицо у нею бледно, как у мертвеца.

Он стал участливо расспрашивать о причине его печали, и везир поведал ему свое горе.

— Ежедневно к судилищу шаха прилетает стая сизых ворон, — сказал он, — и своим карканьем мешает ему разбирать жалобы. Шах дал мне сорок дней сроку, чтобы найти человека, знающего птичий язык. Но такого я не нашел. Завтра исполняется сорок дней, и мне отрубят голову.

— О везир, — сказал Искендер, — ты оставил здесь меня, понимающего птичий язык, а сам тридцать девять дней бродил по чужим городам?

— Что ты говоришь? — воскликнул везир.

— Клянусь твоей душой — ответил Искендер. — Я понимаю язык всех птиц.

На следующий день везир привел Искендера к шаху.

— Нашел? — спросил шах.

— Да, — ответил везир. — Вот этот юноша знает язык птиц.

Шах увидел красивого юношу, подозвал его к себе я сказал:

— Если знаешь птичий язык, послушай о чем говорят вороны.

Искендер крикнул на языке ворон:

— Успокойтесь!

Тотчас все вороны успокоились.

— Какая у вас жалоба? — спросил затем Искендер. — Пусть одна из вас скажет.

Ворона-мать сказала:

— Однажды наступил такой голод, что ни одна из птиц не могла найти себе пропитания, нигде не было ни одного зернышка. Ворон-отец бросил детенышей на меня и улетел. Я выкормила, вырастила их, а теперь, когда они расплодились, он явился и говорит: «Отдай мне моих детей!».

Тогда Искендер обратился к шаху:

— О повелитель мира, жалоба их такова… — и рассказал, в чем дело.

— Детеныши, — рассудил шах, — принадлежат вороне-матери, ворон-отец не имеет на них никакого права.

Искендер на птичьем языке передал им то, что сказал шах. Ворон-отец отвернул лицо в сторону и улетел. А ворона-мать собрала детенышей с внуками и правнуками и улетела в другую сторону.

— Кто любит меня, пусть подарит что-нибудь Искендеру, — сказал шах.

Вельможи щедро одарили его, и Искендер отправил все подарки домой.

— Везир, — спросил шах, — хорошо ли я рассудил ворон?

— О сокровищница справедливости! — ответил везир. — Этому очень помог Искендер. Дадим же ему какую-нибудь легкую службу.

— Что ты можешь посоветовать? — спросил шах.

— Каждый день подавать твоей дочери плов.

Шах согласился. Искендеру объявили, что он будет получать за работу двести золотых в месяц.

В первый же раз, когда Искендер принес царевне утренний плов, она мгновенно в него влюбилась.

— Садись, будем кушать вместе, — сказала она ему. — Мне скучно, побеседуем!

Искендер отказался.

— Все придворные мечтают о такой чести, — удивилась царевна, — а ты не хочешь сесть со мной и побеседовать?

— Нет, я пойду, — сказал Искендер и ушел.

Вернулся он во дворец в полдень, опять отнес царевне плов, но уже поставил его не перед девушкой, а при входе в ее покои.

— Юноша, зайди ко мне! — снова позвала его царевна.

Однако сколько она ни звала Искендера, он ушел и даже не взглянул на нее.

И всякий раз, когда Искендер приносил плов, он оставлял блюдо перед дверью, а затем служанки подавали его царевне. К каким только ухищрениям ни прибегала царевна, но Искендера нельзя было заставить войти к ней в комнату.

Прошел месяц. Искендер внезапно заболел и попросил Яхью:

— Брат мой, мы так похожи друг на друга, что нас никто не различает. Пока я не выздоровею, ты будешь носить плов царевне.

И вот, когда Яхья принес плов и поставил его перед царевной, она крепко схватила его за руку и сказала:

— Садись, побеседуем!

Яхья охотно сел, и они начали беседу.

И так в течение пятнадцати дней они садились рядом и подолгу разговаривали между собой.

Когда Искендер выздоровел, он сказал Яхье:

— Брат, теперь ты свободен; плов я сам буду носить царевне.

Он принес плов, поставил опять блюдо около двери и хотел уйти.

— Ах ты, сын беспутника и сам беспутник! — разгневалась царевна. — Только вчера еще со мной беседовал, а сегодня уже отворачиваешься от меня!

Искендер, боясь гнева царевны, решил уйти из города. Он пошел к везиру и сказал:

— О везир, я стосковался по родине и хочу вернуться домой. Мой родной отец не рыбак, а пастух.

Везир на это ответил:

— Я тебе обязан своей жизнью, Искендер, и хочу, чтобы ты в пути не чувствовал ни в чем лишений.

Он привел Искендера к падишаху и сказал:

— О повелитель мира, этот юноша, оказывается, сын такого-то падишаха и теперь хочет вернуться на родину.

— Если он царевич, то пусть женится на моей дочери, — сказал падишах.

Но Искендер не согласился.

Тогда ему дали подобающую царевичу одежду и в сопровождении отряда воинов отправили в путь.

Искендер приехал в один город. Шах той страны умер, и вместо него правила его дочь. Ей доложили, что какой-то царевич приехал в сопровождении многочисленных воинов.

— Тогда пусть он будет моим гостем, — сказала она.

Искендеру отвели комнаты во дворце.

Царевна подала ему хорошее угощение, а потом сказала:

— Искендер, отец мой умер, вместо него царствую я. А мне царствовать не нравится. Женись на мне и царствуй!

Искендер согласился. Отпустил своих воинов и велел привести кази, который составил брачный договор. После этого справили свадьбу, и Искендер стал царствовать.

Однажды ночью он услышал стук в дверь своей спальни.

Он открыл ее и увидел на пороге своего побратима — Яхью.

— Брат, — обратился к нему Яхья, — соседний шах прислал к нашему шаху своего богатыря и требует выдать замуж за него царевну, а также право на сбор податей в нашей стране в течение семи лет.

Жена Искендера в это время спала и ничего не слышала. Искендер подумал и сказал:

— Брат, разденься потихоньку и ложись в мою постель, я я пойду выручать народ, среди которого вырос.

Искендер облачился в доспехи, опоясался мечом и пустился в путь.

А Яхья разделся, лег в постель Искендер а, положил меч между женой побратима и собой и заснул.

Искендер приехал в столицу и увидел, что на площади собралось много народу. Люди подписывались под договором, в котором говорилось, что чужеземный шах будет собирать подати с народа целых семь лет.

Он подождал, пока договор не дошел до него, разорвал длинный свиток и клочки бросил на землю.

Чужеземный богатырь побежал во дворец к шаху с криком:

— Так это ты велел разорвать договор?!

Все приняли Искендера за Яхью и удивлялись его смелости.

Искендер преградил дорогу богатырю и обнажил меч; тот принял вызов и они вышли на ристалище.

— Чья очередь, — спросил богатырь, — твоя или моя?

Искендер ответил:

— Я всегда уступаю очередь врагу!

Искендер поднял щит над головой, и богатырь трижды со всей силы ударил мечом по его щиту. После этого Искендер опустил щит и сказал:

— Я не кузнечная наковальня, чтобы ты на моей голове обучался кузнечному делу. Поднимай теперь свой щит над головой!

Богатырь спрятал свою голову под щитом.

— Ты трижды ударил мечом по моему щиту, — сказал Искендер, — и мне положено столько же. Но я прощаю тебе два удара. С меня хватит и одного.

Он поднял меч и так ударил по щиту богатыря, что вместе со щитом рассек его на две части, и душа богатыря отправилась в ад.

Народ возликовал и стал поздравлять Искендера.

— Кто меня любит, — сказал шах, — пусть сделает Яхье подарок.

Каждый одарил Искендера, чем мог. Все подарки Искендер послал в дом Яхьи. Привели кази, который тут же соединил брачным договором Яхью с дочерью шаха.

Затем был назначен день свадебного пира. Не мешкая, Искендер тайком пустился в путь.

Ночью он вернулся в свою столицу, вошел во дворец я потихоньку постучал в дверь спальни. Яхья оделся и открыл дверь.

— Брат, — сказал Искендер, — я убил богатыря, устроил твой брак с царевной и все подарки, которые получил от народа, послал к тебе домой. Теперь собирайся в путь и торопись, чтобы поспеть вовремя к свадебному пиру.

— Брат, — с благодарностью сказал Яхья, — в чужую душу не проникнешь! Пойдешь к своей жене, тогда и узнаешь, как я вел себя.

Искендер разделся и лег рядом с женой. Жена на него рассердилась.

— Столько ночей ты кладешь между нами меч, почему же сегодня решил убрать его?

Она произнесла заклинание и превратила Искендера в безобразное животное, которое сколько бы ни ело, не могло утолить своего голода.

— Эй, собачьи дети! — кликнула она слуг. — Что это за чудовище вы сюда привели?

Слуги увидели в спальне жены шаха какое-то безобразное животное и палками прогнали его из города.

Добрался Искендер до леса и, сколько там ни ел фруктов, все время чувствовал смертельный голод.

Пусть он пока останется в лесу, а я расскажу вам про Яхью.

Яхья вернулся в родной город, вошел к себе в дом и видит, что в нем от подарков стало тесно. Шах прислал к нему гонца с повелением готовиться к свадебному пиру. Семь дней и семь ночей пировал Яхья в шахском дворце.

Вскоре шах умер, и Яхья сел на его трон.

Пусть он пока останется поживать со своей женой, а я расскажу вам об Искендере.

Искендер переходил из одного леса в другой, пока не дошел до леса, который окружал столицу Яхьи. В это время Яхья справлял поминки по тестю и послал людей в лес за дровами.

— Для чего вы рубите столько дров? — спросил Искендер одного из дровосеков.

Дровосек увидел перед собой какое-то чудовище, испугался и бросился бежать.

— Не бойся! — крикнул ему вдогонку Искандер. — Я не людоед и тебя не трону.

Тогда дровосек остановился.

— Наш шах, — ответил он, — умер. Яхья царствует вместо него. Теперь он устраивает поминки по покойному шаху и собирается кормить людей пловом.

— Когда Яхья будет обходить гостей, — сказал Искендер, — и смотреть, у кого мало плова или у кого плов нежирный, тогда скажи ему, что в лесу есть одно голодное животное, пусть он ради души Искендера накормит его.

Когда Яхья на поминках обходил людей, дровосек схватил его за руку:

— Сын мой, что скажешь? — спросил Яхья. — Не мало ли у тебя плова; или без масла он?

— Нет, — ответил тот, — в лесу я видел одно животное, которое просило передать тебе: «Пусть Яхья ради души Искандера накормит меня».

— Пойдите, — приказал своим слугам Яхья, — и приведите это животное сюда.

Искендера привели и дали ему полное блюдо плова. Искандер очистил блюдо и сказал:

— Ради души Искендера, насыть меня!

Ему подали сразу три блюда, он и их съел с жадностью, но остался голодным. И сколько не подавали плова, не могли насытить его. Наконец, на кухне не осталось больше плова.

— Открой мне тайну, — обратился к нему Яхья, — кто ты?

Искендер ждал, когда Яхья задаст ему этот вопрос потому что только тогда он мог просить у него помощи.

— Я Искендер. Моя жена навлекла на меня эту беду заклинанием.

Тотчас же Яхья собрал всех магов, звездочетов, врачей, но никто из них не мог вернуть Искендеру первоначального облика. Тогда один из магов сказал, что в таком-то месте живет старый маг, но он так стар, что не может ходить. Если и он не сможет превратить животное в человека, то уже никто не сумеет этого сделать. Яхья послал за этим магом, и его привезли. Тот посмотрел на безобразный облик Искендера и сказал:

— У меня в таком-то месте есть одна книга; если она цела, тогда возможно для Искендера избавление от чар, если же она пропала, то для него избавления нет.

Принесли эту книгу. Посмотрел маг в книгу и научил Яхью одному заклинанию.

— Прочитаешь это заклинание, — сказал он, — поведешь его в баню и выкупаешь. Тогда он освободится от этой оболочки и примет свой прежний облик.

Повели Искендера в баню, Яхья прочитал заклинание, и Искендер снова превратился в человека. Его одели и привели во дворец.

— Брат, — сказал Яхья, — сколько войска тебе потребуется, столько и получишь.

— Нет, мне войска не надо, — ответил Искендер.

Надел он доспехи, опоясался мечом и пустился в путь.

Наконец, Искендер приехал в свою столицу вошел во дворец и видит — жена лежит на диване, а девушки развлекают ее играми, песнями и плясками. Он обнажил меч и так ударил жену, что разрубил ее пополам вместе с диваном. После этого стал царствовать в стране.

Однажды Искендер послал гонца к своему отцу — пастуху и велел сказать, что шах придет к нему в гости.

Пастух тотчас же приготовил плов и разложил в своем садике войлочные подстилки.

Искендер пришел. Когда наступило время еды, отец принес ему кувшин для омовения рук, а мачеха на красиво убранном блюде принесла плов. Они поклонились Искандеру и стали просить извинения за то угощение, которое нашлось в доме пастуха. Искендер поднялся с почетного места и сказал отцу:

— Не подобает, чтобы отец своему сыну омывал руки, я — твой сын Искендер.

Как только мачеха услышала это, она бросила оземь блюдо с пловом, которое было у нее в руках, и воскликнула:

— Не желаю, чтобы собачий сын мною повелевал!

Тогда Искендер приказал слугам отвести ее на псарню и поселить вместе с собаками.

Потом велел принести для отца дорогую одежду. Старика выкупали, одели и привели во дворец.

— Отец, — обратился к нему Искендер, — пока я жив, ешь, пей и не тужи.

то-то был, кого-то не было.

Когда-то давно жил один человек. У него было три дочери.

Однажды он позвал дочерей и сказал:

— Дочки, я еду на базар. Скажите, что купить вам?

Старшая говорит:

— Купи мне сорочку из луковичной шелухи.

— Купи мне, — говорит средняя, — головной платок из златотканной парчи.

Младшая, ветреница, говорит:

— Купи мне кошку.

Поехал отец на базар, продал что надо было продать, купил, что надо было купить, а также купил и подарки: для младшей дочери — кошку, для средней — златотканный головной платок; но для старшей он не нашел сорочки из луковичной шелухи. До самого вечера искал он ее на базаре и, когда уже стало темнеть, пустился в обратный путь, к дому.

Шел он долго ли, коротко ли, но, наконец, устал и присел на камень.

В это время проходил дервиш. Оглядел он отдыхавшего на камне путника и видит на его лице озабоченность. Подошел к нему и спросил:

— Какая забота у тебя?

И путник рассказал, что так, мол, и так — старшая дочь поручила ему купить сорочку из луковичной шелухи, но он обошел весь базар, а такой сорочки не нашел, и теперь огорчен, что должен вернуться к ней с пустыми руками.

— Знаешь что, — сказал дервиш, — я подарю ей сорочку из луковичной шелухи, а ты выдай ее замуж за меня.

С этими словами дервиш вынул из своей сумки сорочку из луковичной шелухи и подал отцу.

Обрадованный отец тут же дал свое согласие выдать за него старшую дочь.

Три дня и три ночи длился свадебный пир: старшая дочь вышла замуж за дервиша и перебралась в дом мужа. А дом у дервиша был большой: из сорока комнат.

На другой день после свадебного пира приходит дервиш домой и говорит жене:

— Милая, хорошая, а ну-ка, встань! Покружись, повертись да достань из глиняного горшка рубленого мяса. Покушаем!

Девушка встала, открыла горшок, и видит — в нем мясо человечье.

Все же она вынула мясо и подала мужу. Дервиш принялся за еду; смотрит — девушка не ест.

— Милая, хорошая, почему ты не кушаешь? — спросил дервиш.

— Нет, я ем, — ответила девушка, но сама не ела.

Только из страха она подносила ко рту куски и незаметно опускала их за ворот сорочки.

— Милая, хорошая, — обратился к ней дервиш немного погодя, — а ну-ка, встань, покружись, повертись, принеси воды Выпьем!

Как только девушка встала, чтобы пойти за водой, спрятанные куски мяса упали на пол. Тогда дервиш повел жену в крайнюю, сороковую комнату и прибил ее за косы к стене.

Спустя несколько дней после свадьбы, средняя сестра захотела проведать старшую:

«Пойду-ка посмотрю, как живется моей старшей сестре».

Пришла и видит — дервиш дома, а сестры нет.

— А где же сестрица? — спрашивает она.

— Пошла погулять, — ответил дервиш. — Посиди, она сейчас вернется.

Девушка присела на ковер.

— Милая, хорошая, — обратился к ней дервиш, немного погодя, — а ну-ка, встань, покружись, повертись, достань из горшка мясо, вместе покушаем. Я проголодался, до прихода твоей сестры не вытерплю.

Девушка открыла горшок и видит — в нем человечье мясо Однако она не сказала ни слова, вынула мясо и подала зятю. Дервиш принялся за еду, а девушка, как и ее старшая сестра, незаметно стала опускать кусочки мяса за ворот сорочки.

— Милая, хорошая, — сказал внезапно дервиш, — а ну-ка, встань, покружись, повертись, принеси воды!

Девушка встала, и спрятанные кусочки мяса полетели на пол. Дервиш отвел ее в ту же комнату и прибил за косы рядом с сестрой.

Младшая сестра, ветреница, играла с кошкой и поджидала среднюю сестру, но не могла ее дождаться.

«Верно, старшая сестрица захворала, — подумала она, — и потому средняя так задержалась. Пойду-ка узнаю, что случилось с обеими».

Она захватила с собой в корзине кошку, с которой никогда не разлучалась, пришла в дом к старшей сестре и застала там только одного зятя.

— Где же мои сестры? — спросила она.

— Пошли в сад погулять, — ответил дервиш. — Посиди, скоро они вернутся.

Девушка присела.

— Милая, хорошая, — немного погодя обратился к ней дервиш, — а ну-ка, встань, покружись, повертись, достань из горшка мясо, покушаем.

Едва только девушка открыла горшок, как из него пахнуло запахом человечьего мяса. Она тотчас сообразила в чем дело, но не сказала ни слова, поставила мясо перед дервишем, и оба принялись за еду. Однако девушка не ела, а брала кусочки и незаметно кидала их около себя; а кошка ее, тут как тут, подбирала их.

— Милая, хорошая, — сказал дервиш, — встань, покружись, повертись, принеси воды, выпьем!

Девушка встала. Дервиш видит — к ее ногам из-под платья не выпало ни одного кусочка мяса.

«Вот такая жена мне и нужна!», — подумал дервиш.

Он ни за что не позволил девушке возвратиться домой.

— Сестры твои, наверное, поехали погостить к моим родственникам, — сказал он, — а ты их подожди у меня.

Переночевала девушка у него в доме, а рано утром дервиш ей говорит:

— Милая, хорошая, я должен отлучиться на несколько дней. Пока сестры не вернутся, никуда не уходи. Вот тебе ключи от дома. Можешь развлекаться и заходить во все комнаты, кроме последней, сороковой; эту комнату не открывай.

— Хорошо, — согласилась девушка.

Как только дервиш ушел, девушка принялась осматривать комнаты. В них было столько золотых и серебряных вещей, столько драгоценных камней, что и счесть невозможно. Она обошла тридцать девять комнат я остановилась перед запертой дверью сороковой. Тут заговорило в ней любопытство ветреницы.

«Видно в этой комнате находятся особенно занятные вещи, — подумала она, — если дервиш не позволил в нее заходить».

И девушку охватила еще более жгучее любопытство.

«Во что бы то ни стало я должна зайти в эту комнату!», — решила она.

Она отперла дверь и вошла в пустую комнату. Когда же девушка взглянула на одну из стен, то едва не лишилась чувств — обе сестры были прибиты за косы к стене, и жизнь в них едва-едва теплилась.

Она бросилась к сестрам, освободила их, накормила, напоила и уложила спать.

Прошло два дня. Постепенно девушки стали приходить в себя, и краски начали возвращаться на их щеки.

— Почему этот злодей так поступил с вами? — спросила младшая сестра.

Сестры рассказали ей обо всем, и они решили бежать вместе из дома дервиша. Старшая сестра привела всех в комнату, где стоял золотой сундук-самоход.

Девушки сели в сундук и пустились в дорогу. Сундук имел небольшое отверстие в виде оконца.

Так ехали девушки по дороге, и вдруг одна из них увидела через оконце, что навстречу им идет дервиш. Они хотели его объехать, но дервиш узнал свой сундук-самоход и пустился за ним вдогонку. Однако девушки заставили сундук мчаться быстрее, и дервиш скоро отстал от них.

Девушки продолжали путь. Ехали они долго ли, коротко ли, приехали, наконец, в царство одного падишаха и направили сундук прямо к нему во дворец. Смотрит народ, изумляется: сундук сам по себе въезжает на площадь перед дворцом. Окружили все его и дивятся на такое чудо.

Приказал падишах взломать сундук. Тут младшая сестра заговорила изнутри сундука:

— Эй, люди! Положите на сундук котел, гребень и немного мыла.

Сын падишаха услышал девичий голос и приказал положить все эти вещи на сундук, после чего сундук снова тронулся в путь. Сын падишаха вместе с сыном везира пошли следом за ним и так добрались до леса.

Девушки решили, что здесь их никто не может выследить, вышли из сундука, развели костер и поставили воду для мытья головы.

Едва только царевич и сын везира взглянули на них, как оба мгновенно влюбились: царевич — в младшую сестру, а сын везира — в старшую. Пока девушки мыли и расчесывали косы, царевич с сыном везира вернулись во дворец и обо воем рассказали падишаху.

Начали судить да рядить и решили, наконец, выдать старшую сестру за сына везира, среднюю — за сына вельможи, а младшую — ветреницу — за сына падишаха.

Сорок дней и сорок ночей играли свадьбу.

Однако младшая сестра все время боялась, что дервиш может тайно пробраться во дворец и отомстить ей. Поэтому царевич, чтобы уберечь жену от дервиша, выстроил двухэтажный дворец и поместил ее во втором этаже. На каждую лестничную ступеньку он приказал повесить с обеих сторон по колокольчику, так что едва человек ступал на лестницу, как колокольчик начинал звенеть.

При выходе во дворец по одну сторону лестницы он приказал посадить на цепь льва, по другую — тигра, и на балконе всегда стоял на страже вооруженный воин огромного роста.

Оставим их пока жить в этом дворце в весельи и радости, а я вам расскажу, что стало с дервишем.

После того, как дервиш не догнал свой сундук-самоход, он вернулся домой.

Обошел все комнаты, но младшей сестры нигде не нашел. Бросился он к сороковой комнате и видит — дверь настежь, Вошел, и что же… Как говорится, остались «рогожа да бесстыжая рожа», а девушек и след простыл.

Тогда он понял, что сестры бежали в сундуке-самоходе, который повстречался ему на пути.

Взял дервиш суму, положил в нее золота и серебра и пустился в путь. Он долго странствовал и, наконец, добрался до того самого города, где жили сестры, Здесь он узнал от жителей, что в этот город действительно въехал золотой сундук-самоход и из него вышли три девушки. Узнал также и о том, что на младшей из них женился сын самого падишаха.

Дервиш остановился в каравансарае, прожил в городе некоторое время, но ему так и не удалось увидеть младшую из сестер.

Как-то раз он вышел на базар, купил ваты, снотворного, две бараньи ляжки, несколько горстей засахаренного миндаля и вернулся в каравансарай. Он разделил засахаренный миндаль пополам, в одну половину добавил снотворного и пересыпал ее в левый карман; а другую половину миндаля, без снотворного, насыпал в правый карман.

Ночью дервиш переоделся стражником и пробрался к страже, которая стояла у дворца царевича. Он вынул из правого кармана несколько засахаренных миндалин и стал грызть их. Один из стражников соблазнился миндалем и попросил угостить его.

Дервиш достал из левого кармана пригоршню миндаля со снотворным и стал наделять им каждого стражника.

Стражники поели миндаля и вскоре все потеряли сознание и повалились на землю. Тогда дервиш поспешно кинул одну баранью ляжку льву, другую — тигру, обложил ватой колокольчики, чтобы они не звенели, и стал осторожно пробираться наверх.

Этой ночью царевич был в гостях. Жена его сидела одна и ожидала мужа. Вдруг она видит — открывается дверь и входит дервиш. Девушка пожелтела, как шафран. Дервиш взглянул на нее и сказал сердито:

— Встань, идем!

У девушки не хватило сил возражать. Она встала и пошла. Они дошли до лестницы.

Близился рассвет.

— Спускайся, — сказал дервиш.

— Клянусь, — ответила девушка, — меня привели сюда ночью и поэтому я не знаю, куда идти. А ты по лестнице поднялся только что и знаешь дорогу; пойди вперед, а я пойду следом за тобой.

Дервиш пошел вперед. Посмотрела девушка направо, посмотрела налево, глубоко вздохнула и прошептала:

— О светлое утро! Будь мне в помощь, а то, что я ношу в чреве своем, да будет тебе жертвой по обету!

После этого девушка столкнула дервиша с лестницы, и тот покатился вниз.

— Лев, лови! Тигр, рви! — крикнула она.

Лев поймал дервиша, тигр его растерзал, и от него остались одни кости и волосы.

Прошло некоторое время. Родилась у царевны и царевича дочь необыкновенной красоты.

Когда девочке исполнилось пять лет, как-то раз подошли к воротам дворца трое нищих. Что им служанки ни подавали, они не принимали.

— Пойдите, скажите вашей госпоже, — настаивали они, — пусть отдает то, что хотела пожертвовать по обету.

Наконец, служанки пришли к жене царевича и говорят:

— Госпожа, пришли трое нищих. Что мы им ни подаем, не берут и все твердят, чтобы ты дала им жертву по обету.

Жена царевича нарядила свою дочку и отдала нищим. Те привели девочку за город, и один из нищих сказал:

— Пусть каждый из нас наделит ее чем-нибудь.

— Девочка, девочка! Когда ты будешь плакать, пусть срываются вихри и бушует ураган! — сказал первый нищий.

— Девочка, девочка! — сказал второй. — Всякий раз, когда ты будешь смеяться, пусть из твоих уст падают букеты райских цветов!

— Девочка, девочка! — сказал третий. — Пусть при каждом твоем шаге у тебя под одной ступней появляется золотой след, под другой — серебряный!

Они рассмешили девочку, и из ее уст посыпались букеты райских цветов. Заставили плакать — и сорвались вихри, забушевал ураган. Заставили пройтись, — и там, где она ступала, появлялось золото и серебро. Тогда они понесли девочку обратно во дворец и вернули матеря.

Девочка росла, и слава о ней разошлась по всему миру. И вот однажды сын падишаха, повелителя семи океанов и семи морей, послал к ней своих сватов. Судили, рядили и решили выдать девушку замуж за сына этою падишаха.

Начали готовиться к свадьбе, разукрасили кеджавэ — носилки и повезли на муле девушку к жениху.

У девушки была злая тетка, сестра отца, а у той — дочь, похожая на мать. Дочь была до того некрасива, что при одном взгляде на нее тошнило. Поэтому никто на ней не женился, и она оставалась сидеть дома, забытая всеми.

Эта самая тетка со своей дочерью сопровождала невесту.

Они сидели на носилках по другую сторону мула.

Через несколько дней пути они приблизились к тому городу, где царствовал падишах, повелитель семи океанов и семи морей.

Была ночь. Тетка накормила свою племянницу выпеченным дома хлебом, в который она замесила половину муки, половину соли. Девушка съела его, почувствовала сильную жажду и попросила у тетки воды.

— Дай мне свой глаз, — сказала тетка, — и я дам тебе глоток воды.

Как девушка ее ни упрашивала, не помогало. Наконец, от жажды у нее готово было разорваться сердце, язык пересох, губы потрескались, и волей-неволей она согласилась.

Тетка вырвала у нее один глаз и дала ей глоток воды. Немного спустя девушка опять почувствовала жажду. Тогда тетка вырвала у нее второй глаз и дала ей еще глоток воды.

В полночь, когда девушка уснула, тетка остановила мула, сняла сонную девушку с носилок, раздела ее и оставила лежать на земле; караван тем временем ушел вперед, и никто этого не заметил. Тут же тетка нарядила свою дочь невестой, сунула ей в рот букет цветов и погнала мула, чтобы догнать караван.

Свадебный караван пришел во дворец падишаха. Вечером в саду зарезали баранов, сварили плов и стали прыгать через костры.

Ночью, после пира, девушку провели за брачный полог. Вошел к ней царевич, и его сразу стошнило, когда он взглянул на эту уродину. Заставил царевич ее смеяться, а изо рта уродины только сильно запахло чесноком. Заставил плакать, а с крыши ей стали в ответ мяукать кошки… Взял царевич ее за руку и повел по комнате, но вместо золотого или серебряного следа у нее сверкали только одни кособокие пятки.

— Да, здорово провели меня! — горестно воскликнул царевич.

Оставим его пока тужить, а я расскажу вам о слепой девушке.

В этом же городе жил один старик. Каждый день он ходил в лес за валежником, продавал его на базаре и на вырученные деньги едва-едва мог прокормить свою семью. Однажды, когда старик собирал валежник, он услышал из-за дерева чей-то голос:

— О пришедший сюда! Кто бы ты ни был, уведи меня! Я слепая девушка и умираю от голода.

Видит старик — девушка небывалой красоты, но слепая.

— Дитя мое, — сказал старик, — куда я возьму тебя? У меня самого семь дочерей, и я с трудом кормлю их.

— Уведи меня отсюда, — стала просить девушка, — и ты будешь вознагражден.

— Какая награда ждет меня! — с горечью воскликнул старик. — Ты слепая и ничем мне не сможешь помочь даже в хозяйстве.

— Послушай, добрый человек, — сказала тогда девушка. — Возьми меня за руку, проведи несколько шагов и тогда ты увидишь свою награду.

Старик взял ее за руку и повел. Девушка сделала несколько шагов, и видит старик, что у нее под одной ногой остается золотой след, а под другой — серебряный.

Старик поспешно подобрал в подол рубахи золото и серебро, подхватил девушку на руки и побежал домой. Через несколько дней девушка засмеялась, и из ее уст посыпались букеты благоуханных райских цветов. Она дала их старику и сказала:

— Отнеси их во дворец падишаха. Если спросят цену, скажешь — за букет один глаз.

Тетка девушки сидела дома. Смотрит, во двор принесли невиданные цветы, которые издавали тонкое благоухание. Она поспешно вышла, чтобы купить их и запихнуть в рот дочери.

— Эй, старик, почем цветы? — спросила она.

— Цена — один глаз, — ответил старик.

Как она ни уговаривала, старик не соглашался продать цветы за деньги.

Тогда тетка принесла вырванный глаз девушки и получила цветы.

Через несколько дней девушка снова засмеялась и снова отдала старику выпавшие у нее изо рта букеты. И эти цветы старик отнес во дворец, продал их тетке, и взял у нее второй глаз девушки.

Девушка вставила себе оба глаза и прозрела.

Как-то раз она собрала на подносе несколько золотых и серебряных отпечатков своих ног и несколько букетов цветов, дала старику и сказала:

— Понеси это во дворец и отдай царевичу.

Старик выполнил все так, как сказала девушка.

— Старик, откуда это у тебя? — спросил царевич.

— Да буду я твоей жертвой! — ответил тот. — У меня есть дочь, когда она ходит — у нее под ногами остаются золотые и серебряные следы, засмеется — из уст ее сыплются букеты райских цветов.

Царевич тотчас же сел на коня и поехал к старику. Видит девушку такой красоты, как будто она говорит: ручей, остановись — я буду струиться; луна не свети — я буду светить.

— Девушка, кто ты такая? — спросил изумленный царевич.

Девушка рассказала обо всем, что с ней сделала злая тетка. Царевич заставил девушку рассмеяться, и из ее уст посыпались букеты райских цветов; заставил расплакаться, и тотчас же сорвались вихри, забушевал ураган; заставил пройтись, и позади нее остались золотые и серебряные следы.

Тогда царевич приказал привязать к хвосту мула тетку и ее дочь и пустить по горам. Мула погнали во весь опор, и обе злодейки разбились о камни.

После этого царевич женился на своей настоящей невесте и устроил свадебный пир, который продолжался сорок дней и сорок ночей.

одном большом городе жил богатый купец. Каждое утро, после завтрака, купец шел на базар посмотреть, какие новые товары прибыли и как идет торговля. И всегда самые лучшие товары попадали к нему.

Как-то раз купец закупил на базаре много всяких товаров. Он уложил их в огромный сундук и пошел искать носильщика, который взвалил бы сундук на арбу.

Он поискал немного, увидел сидевшего парня и позвал его:

— Эй, молодец, мне нужно взвалить сундук на арбу, отвезти ко мне, там снять его с арбы и внести в лавку.

Парень по имени Ахмед поднялся и подошел к арбе. Посмотрел на сундук, накинул на него веревку и сказал:

— Помоги мне взвалить на спину сундук, и я его понесу.

— Мне не под силу поднять его, — сказал купец. — Только на арбе можно отвезти этот сундук. А если ты сломаешь себе спину, то и меня ввергнешь в беду.

— Сударь, — ответил носильщик Ахмед. — Это не твое дело, ты только, знай себе, иди рядом.

Купец призвал на помощь трех человек. Они подняли сундук и взвалили на спину носильщику Ахмеду. И тот с сундуком на спине вприпрыжку пустился по дороге. А купец изумленно глядел на это и едва поспевал за ним.

Дошел купец до своей лавки. Ахмед спустил на пол сундук и присел немного отдохнуть. Купец залюбовался его могучим сложением и подумал: «Если я отведу этого носильщика к падишаху, то сорву с него немало денег. Падишах как раз ищет такого богатыря».

Отдохнул Ахмед и хотел было получить вознаграждение и уйти, но купец преградил ему дорогу.

— Я тебя не отпущу, — сказал он. — Ты сейчас же пойдешь со мной к падишаху.

Ахмед замахал руками:

— В своем ли ты уме? — сказал он. — Я и падишах, — что общего между нами? Отпусти меня, а за свой труд ничего у тебя не попрошу.

Но купец твердил свое. Словом, он повел носильщика к падишаху.

Когда падишах взглянул на носильщика Ахмеда и увидел, что среди его богатырей нет ни одного такого рослого и крепкого, тут же приказал выдать ему дорогую одежду и воинские доспехи. А купцу дал в награду денег и отпустил домой.

Ахмеду отвели во дворце просторную комнату. Ахмед снял с себя одежду носильщика и запер ее в сундук. Нарядившись в новую одежду, он положил ключ от сундука в карман и вышел в сад погулять.

Когда он прогуливался, царевна увидела его из своего окошка и влюбилась в него.

Ахмед тоже увидел ее и тоже влюбился, только не знал, как и где встретиться с девушкой, чтобы поговорить с ней о своей любви.

На следующий день он снова вышел в сад, заглянул в окно спальни царевны, но там ее не нашел. Огорченный, он повернул обратно и вдруг видит — царевна сидит за деревом и смотрит на него: она тоже поджидала его здесь.

Они поздоровались, поговорили и открыли друг другу свои сердца. С этого дня Ахмед и царевна часто встречались в саду.

Как-то раз появился огромный дракон у истока река, преградил ее и оставил город без воды. Падишах призвал всех своих богатырей и приказал убрать дракона.

Видит Ахмед, что дело скверно, что пошлют и его против дракона. Вынул он из кармана ключ, открыл сундук, достал свою одежду носильщика и переоделся. Только хотел выйти из дворца, как дочь падишаха увидела его и сказала:

— Послушай, Ахмед, куда собрался? Я люблю тебя. Все ждут от тебя геройскою подвига. Иди и срази дракона.

— Ну нет, дорогая, — ответил Ахмед — это не мое дело. Чего я не поделил с драконом? Почему я должен идти на верную смерть? Не потому ли, что ты любишь меня? Чем плохо мое ремесло? Пойду и снова стану носильщиком.

Девушка начала его упрашивать:

— Послушай, Ахмед, зачем же тебе бросаться на дракона? Пошли вперед войско, а сам скажи, что будешь наступать сзади. Когда войско набросится на него, ты останься в сторонке. Ложись где-нибудь в тени под деревом, а когда весь шум-гам уляжется, вернешься домой.

Эти слова подействовали на Ахмеда. Он снова снял с себя в сложил в сундук одежду носильщика, облачился в доспехи богатыря и предстал перед войском.

Забили в литавры, заиграли в трубы, и носильщик Ахмед во главе войска выступил из города. Когда подошли к истоку реки, Ахмед разделил войско на части и послал на дракона, а сам, по совету девушки, лег в тени дерева и уснул.

Когда Ахмед проснулся и открыл глаза, видит — ползет на него дракон, да такой страшный, что от одного вида его человек падает с ног.

Видит Ахмед — дело плохо, нужно спасаться. Он вынул меч из ножен и, когда дракон кинулся на него, собрал все свои силы и рассек ею пополам. Кровь дракона фонтаном забила к небу.

Гонцы поскакали к падишаху с радостной вестью, что Ахмед убил чудовище. Привезли Ахмеда ко дворцу, где падишах уже собрал народ.

— Кто любит меня, пусть одарит победителя дракона, — сказал он.

Жители города с благодарностью принесли Ахмеду подарки. Ахмед взвалил на спину подарки и пошел к царевне.

— Разве я не говорила, — сказала девушка, — что дракон ничего тебе не сделает. Теперь ступай и проси отца, чтобы он выдал меня замуж за тебя.

Ахмед послал к падишаху сватов. Падишах с радостью принял сватовство Ахмеда. Несколько месяцев Ахмед прожил во дворце женихом царевны в весельи и довольстве.

Но вот пришла весть, что другой дракон, еще более огромный и страшный, преградил реку.

Падишах призвал к себе везира:

— Везир, — сказал он, — дай совет, что делать, город погибнет без воды.

— Да будет долговечна жизнь падишаха, — ответил везир. — Что тут тужить? Пошли Ахмеда, пусть убьет и этого дракона.

Падишах послал за Ахмедом.

— Ахмед, я вижу, ты настоящий храбрец. Новое чудовище преградило реку. Поручаю тебе пойти и разделаться с ним.

Как только Ахмед услышал эти слова, он вынул из кармана ключ и пошел прямо в свою комнату. Отомкнул сундук, достал свою одежду носильщика и начал переодеваться.

Прибежала царевна, чтобы ободрить жениха, и видит, Ахмед снова обрядился носильщиком и хочет уйти.

— Послушай, Ахмед! — сказала она. — Мы теперь обручены, а ты решаешься покинуть меня и уйти. Иди лучше против дракона!

— И не подумаю, — сказал Ахмед. — Опять идти ради тебя на верную смерть? Один раз пошел и едва спасся, а уж во второй раз наверняка живым не вернусь. Нет, такая работа не по мне! Вот если бы падишах приказал мне тюки таскать, — это дело другое.

— Послушай, милый Ахмед, да обернусь я жертвой вокруг твоей головы! Да стану я твоим жертвенным даром! В тот раз ты лег под деревом, и дракон мог легко найти тебя, а теперь полезай на дерево и преспокойно спи там. Он в листве дерева никогда тебя не найдет.

Совет понравился Ахмеду. Он снова сбросил одежду носильщика, облачился в доспехи и предстал перед войском. Войско выстроилось в образцовом порядке и ждало его. Забили в литавры, заиграли трубы, и падишах дал приказ выступать в поход.

Шли недолго и подошли к истоку реки.

— Вы наступайте прямо со стороны пасти дракона, — приказал войску Ахмед, — а я обойду с тыла.

Войско без страха набросилось на дракона, зная, что Ахмед во чтобы то ни стало сразит чудовище. А тем временем Ахмед, как только завидел, что войско вступило в бой с драконом, взобрался на вершину самого высокого дерева и спрятался в его листве, чтобы уснуть. Но едва успел он задремать, как слышит близ себя громоподобный рев. Открыл глаза Ахмед и видит — чудовище ползет прямо на него.

«Дело плохо! — подумал он. — Если не пустить в ход меч, наверняка погибнет моя голова».

Он обнажил меч и подпустил дракона близко к дереву.

Едва чудовище добралось до дерева и стало обнюхивать воздух, как Ахмед изо всей силы взмахнул мечом и рассек ему голову. Кровь чудовища фонтаном брызнула в небо.

Прибежало войско и видит — Ахмед убил дракона.

Тотчас же поскакали к падишаху гонцы с радостной вестью, что Ахмед убил еще более страшное чудовище. Народ повалил толпами встречать своего любимого богатыря. Люда подняли Ахмеда на руки и принесли к падишаху.

Падишах поцеловал его в лоб и сказал:

— Кто любит меня, пусть одарит его.

Все тотчас же стали носить Ахмеду подарки, каждый — что мог.

Как только царевна услышала, что Ахмед убил чудовище, она побежала его встречать. Они поздоровались и расцеловались.

— Ахмед, — сказала она, — разве я не говорила: будь смелым, и тогда дракон не причинит вреда.

— Верно! — ответил Ахмед. — На этот раз я взобрался на дерево, как ты советовала, и заснул, но этот проклятый дракон словно решил помериться со мной силой. Он и на дереве отыскал меня, хотя я и спрятался на самой верхушке. Вижу — если буду спокойно сидеть там, чудовище разорвет меня на клочки. Тогда я быстро обнажил меч и рассек ему голову.

Царевна очень обрадовалась такому счастливому концу.

Прошло несколько дней. Падишах вызвал к себе Ахмеда и объявил ему:

— Скоро состоится твоя свадьба. Я уже начал свадебные приготовления.

Невесте сшили наряды и разослали гонцов для приглашения гостей. За два дня до свадьбы падишах сидел у себя в саду и наслаждался погодой, как вдруг, смотрит — приехали послы соседнего падишаха и привезли ему письмо. Падишах призвал везира и дал ему прочесть письмо. Оказалось, что соседний падишах объявляет ему войну.

Падишах стал готовиться к встрече врага. Он призвал Ахмеда и сказал ему:

— Ахмед, я знаю, что та весть, которую сообщу, может огорчить тебя: твоя свадьба временно откладывается, потому что соседний падишах объявил нам войну. Готовься в поход.

Как только Ахмед услышал это, он опустил руку в карман, достал ключ и пошел прямо к своему сундуку. Он отпер сундук и переоделся, как вдруг в комнату вбежала царевна.

— Послушай, Ахмед, — спросила она, — куда это ты собрался?

— А тебе разве ничего не известно? — ответил Ахмед. — Мало того, что твой отец дважды посылал меня против драконов, он теперь еще вздумал отправить меня на смерть, под вражеские стрелы! Что я дурак что ли? Пусть сам идет воевать, если ему нравится!

Царевна опять начала его упрашивать:

— Послушай, Ахмед, иди на войну! С тобой ведь ничего не случилось, когда ты шел убивать дракона, и теперь тоже ничего не случится!

— Много не разговаривай! — ответил Ахмед. — Я не пойду на войну! Там полетят в меня стрелы, да еще какая-нибудь угодит в сердце! Нет, нет, эта работа не по мне. Вот тюки таскать — это другое дело.

— Глупый же ты, — рассмеялась царевна, — зачем тебе соваться вперед? Садись на коня и скажи войску: «Я, мол, всегда нападаю на врага с тыла, а вы наступайте спереди». Когда войска столкнутся, ты побеги и спрячься где-нибудь. Когда же наше войско повернет домой, и ты возвращайся вместе с ним. Ведь дракона там не будет, чтобы преследовать тебя. Подумай, до нашей свадьбы осталось всего два дня, зачем ты делаешь меня несчастной!

Последние слова смягчили сердце Ахмеда. Он согласился и приказал привести себе коня. Слуги побежали в шахскую конюшню, выбрали самого лучшего коня и привели Ахмеду.

Подошел Ахмед к коню и пощекотал его под брюхом. Конь взвился на дыбы. Ахмед испугался и приказал привести другого. Он искал такого коня, который, как кляча, мог бы едва двигаться, сколько бы его ни гнали.

— Если желаешь, богатырь, — сказал ему конюшенный, — я выведу всех коней: какой тебе понравится, того и бери.

Ахмед осмотрел выведенных коней, всех перещекотал под брюхом, и каждый из них при этом становился на дыбы. Ни одного коня он не мог выбрать.

Вдруг видит — в углу конюшни стоит какая-то смирная клячонка. Он подошел к ней и начал щекотать ее под брюхом, а клячонке все нипочем.

«Вот такой конь как раз по мне», — подумал Ахмед, подозвал конюшенного и приказал:

— А ну, оседлай мне этого коня!

Конюшенный оседлал его, но Ахмед все же с опаской влез на клячу.

«Я лучше прикажу привязать себя к кляче, — подумал он, — чтобы как-нибудь не свалиться с нее».

— Перевяжите мне накрепко ноги под брюхом коня! — крикнул он стремянным.

Стремянные тотчас же бросились исполнять его приказание.

Все это падишах наблюдал из окна.

«Вот это настоящий богатырь, — подумал он. — Самого лучшего коня выбрал в моей конюшне. Только такой искусный наездник, как Ахмед, мог выбрать себе вихря-коня».

В широкой долине встретились два войска, завязали бой и стали истреблять друг друга.

Войско падишаха дрогнуло, постепенно начало отступать, а его военачальники пали духом.

Тем временем Ахмеда уже привязали к кляче и кто-то стегнул ее по крупу. «Кляча» тряхнула гривой и понеслась. Это был вихрь-конь, который от удара плетью мчался, как бешеный. Конь так натянул поводья, что они оборвались, и, не чувствуя более руки всадника, понесся вскачь с утроенной силой. Видит Ахмед впереди вековой развесистый дуб и, едва поравнялся с ним, уцепился за его ствол, чтобы удержать коня. Но конь рванул так, что вековой дуб вместе с корнем остался в руках Ахмеда.

На вихре-коне, с деревом в могучих руках Ахмед врезался в самую гущу неприятельского войска. Вихрь-конь бросался из стороны в сторону с такой стремительностью, что вражеские воины гибли под волочившимися по земле ветвями дуба. И казалось, будто Ахмед сметал вражеских воинов гигантской метлой.

Таким образом Ахмед уничтожил почти все вражеское войско. Оставшиеся в живых воины, увидев, что им приходит конец, обратились в бегство.

Носясь по долине среди бегущих врагов, Ахмед никак не мог нащупать поводья. Конь замучил его вконец. В довершение всего у коня сорвалась узда и повисла на шее.

В это время неприятельский полководец Узда-хан со своими приближенными стоял на вершине холма и наблюдал за сражением.

Ахмед понял, наконец, что ему не совладать с конем, выпустил из рук дуб, обнял шею коня и стал кричать, не разбирая кому — своему ли воину или неприятельскому:

— Узду! Держите узду!

Он надеялся, что, быть может, кто-нибудь поймает коня за узду и спасет его.

А в это время Узда-хан, видя, что Ахмед разбил его войско и теперь с криком «держите узду!» носится по долине, поспешно вскочил на коня и крикнул своим приближенным:

— Живее на коней! Этот злодей и сын злодея разбил все мое войско, а теперь разыскивает меня самого. Бежим, не то нам несдобровать!

Ахмед, полуживой, еле держался на коне. Воины-победители с трудом перехватили коня и сняли с него Ахмеда. Затем на руках они понесли его в город, где героя встречал ликующий народ.

Падишах призвал Ахмеда к себе и поцеловал в лоб.

Он тотчас же устроил свадебный пир и выдал свою дочь за победителя вражеского войска. Сорок дней и сорок ночей справляли свадьбу.

— Сын мой, Ахмед, — спросил его как-то падишах, — почему ты приказал перевязать себе ноги, когда садился на вихря-коня?

Подумал немного Ахмед и ответил:

— Я поклялся сойти с коня либо победителем, либо мертвецом, потому и приказал привязать себя к нему.

розу увидел в саду во время прогулки ранней,Но не острым шипом, — ее родинкой был я ранен.Все безумцы любви достигают своих желаний,Но любовь от меня убегает быстрее лани.Мой удел — от любви бежать в пустыню изгнанья…

Кто-то был, кого-то не было.

Когда-то давно в Ширване царствовал один падишах. Жизнь проводил он в праздности и лени. Однажды решил падишах построить себе дворец. Но какой бы мастер ни брался строить этот дворец, падишаху не нравилась его работа, и он казнил мастера, а дворец оставался недостроенным.

Теперь я вам расскажу о мастере Абдулле.

B Тавризе проживал искусный мастер по имени Абдулла. У него была красивая жена — первая красавица в городе. Прослышал Абдулла о падишахе и его недостроенном дворце, собрал свои инструменты и пустился в путь.

Долго ли он шел, коротко ли, добрался, наконец, до города Ширвана.

Привели его к падишаху, а тот спрашивает:

— Как зовут тебя, мастер?

— Зовут меня Абдулла из Тавриза.

— Мастер Абдулла, — говорит падишах, — видишь этот дворец? Ты его можешь достроить?

— Да будет долговечна жизнь падишаха? — ответил Абдулла. — Дворец я дострою, но должен заключить с тобой условие: ты дашь рабочих, а сам не будешь приходить ко мне, пока я не кончу работу.

Падишах согласился, нанял рабочих и передал их мастеру Абдулле.

— Ну, — обратился Абдулла к рабочим, — вы должны исполнять каждое мое слово.

Лишь только Абдулла начал работу, как видит — к постройке подходит падишах. Тогда Абдулла сказал рабочим:

— Работайте молча. Подавайте мне лишь кирпич и глину.

Падишах в сопровождении везира, казначея и свиты остановился у постройки.

— Да не уставай! — сказал он мастеру и бросил ему кошелек с золотом.

Мастер Абдулла поднял кошелек, положил его меж камней, замуровал и, не обращая внимания на падишаха и его свиту, продолжать работать. Он то и дело обращался к рабочим:

— Подать глину! Подать кирпич! Глину!

Везир посмотрел на падишаха, падишах на везира. К тому времени везир проведал о том, что у мастера Абдуллы очень красивая жена.

— Раз он так искусно работает, — сказал хитрый везир падишаху, — у него должна быть и жена красавица. Потом он спросил Абдуллу:

— Мастер, где у тебя в Тавризе дом?

— Мой дом там известен каждому, — ответил Абдулла.

Везир задумал поехать в Тавриз, чтобы «проверить» правильность слухов о красоте жены мастера и доложить падишаху. Он пустился в путь и через несколько дней, на закате, подъехал к Тавризу. Везир въехал в город и спросил у первой попавшейся ему навстречу старухи:

— Бабушка, где дом мастера Абдуллы?

— А вот, сынок, — ответила старуха и показала искусно построенный белый дом.

Жена мастера Абдуллы стояла у окна и видела, как подъехал на лошади везир. Она вышла и пригласила его в дом. Затем отвела его лошадь на конюшню, вернулась и попросила везира подняться по лестнице в комнату для гостей.

Как только везир поднялся до пятой ступени, лестница внезапно сбросила его вниз, и он очутился в подвале. Вдруг дверь отворилась, в подвал вошли две дубинки и спросили:

— Ну, везир, что умеешь делать?

И с этими словами они повалили его и принялись колотить.

— Не убивайте меня! — завопил везир. — Я умею шить папахи!

Долго ждали возвращения везира падишах и казначей. Но не дождались и падишах сказал казначею:

— Видно, он влюбился в жену мастера Абдуллы. Придется тебе поехать за ним.

Казначей накупил шелков, разных тканей, сел на лошадь и поехал. Долго ли ехал, коротко ли, наконец приехал в Тавриз.

Ему навстречу попалась та же старуха, что и везиру. Он спросил ее, где дом Абдуллы, и легко нашел его.

И опять навстречу вышла жена мастера Абдуллы, указала на лестницу и пригласила казначея подняться в комнату для гостей. Казначей поднялся до пятой ступени и тотчас же свалился в подвал.

Видит казначей — сидит в подвале везир и усердно шьет папахи, а возле него разложены барашковые шкурки, иголки и нитки.

Снова появились две дубинки и стали колотить казначея, приговаривая:

— Ну, казначей, что умеешь делать?

— Пощадите! Не убивайте! — завопил казначей. — Я умею шить крестьянские башмаки!

Ждал падишах везира и казначея, но не дождался, и сам поехал за ними в Тавриз.

Ему навстречу попалась та же старуха, что везиру и казначею. Он спросил ее, где дом Абдуллы, и легко нашел его.

Жена Абдуллы увидела, что приехал сам падишах, поспешно вышла навстречу и отвела его лошадь в конюшню. Потом указала на лестницу и сказала: «Добро пожаловать». Падишах поднялся до пятой ступеньки и тоже провалился в подвал. Здесь он увидел, что везир усердно шьет папахи, а казначей — крестьянские башмаки.

— Что это значит? — спросил он у них.

— Тише, не разговаривай! Дело наше плохо, — прошептали те ему в ответ.

Тут снова отворилась дверь в подвал, вошли две дубинки и стали беспощадно колотить падишаха по спине, приговаривая: «Ну, падишах, что умеешь делать?».

— Когда я еще не был падишахом, я был шерстобитом! — завопил падишах, извиваясь под ударами дубинок.

Тотчас же появились шерсть, палки, станок, и падишах, подобно везиру и казначею, принялся за работу.

Закончил мастер Абдулла постройку дворца и возвратился в Тавриз. Приехал домой и спрашивает жену:

— Ну, жена, что делала без меня?

— Спустись в подвал, — ответила она, — и увидишь что.

Спустился мастер Абдулла в подвал и видит: везир папахи шьет, казначей — башмаки, а сам падишах треплет шерсть.

— Ну, падишах, — сказал мастер Абдулла, — я выстроил дворец, но платы мне твоей за это не нужно. Я вознагражден тем, что приучил вас к работе. Теперь ступайте и приносите пользу людям.

С неба упало три яблока: одно — мое, другое — мне, третье — тому, кто сказку рассказал.

то-то был, кого-то не было.

Когда-то давно жил купеческий сын Ахмед. Он был так красив, что даже солнцу мог сказать: «Не всходи, я взойду!».

Однажды Ахмед взял с собой много денег и поехал путешествовать. Он объехал много стран, побывал во многих городах и приехал, наконец, в один город, где остановился в каравансарае.

Хозяин каравансарая отвел юноше самую лучшую комнату и стал прислуживать ему.

Ахмед-купец прожил здесь ровно один месяц и крепко подружился с хозяином. Днем он гулял по городу, а ночью возвращался в каравансарай.

За каравансараем была беседка. Как-то раз хозяин поставил там скамеечку, привел Ахмеда-купца и сказал:

— Брат мой, полюбуйся на сад и отдохни здесь.

Он налил Ахмеду чашку чая, поставил перед ним кальян с отборным табаком и ушел.

Ахмед осмотрелся. Вокруг него был такой чудесный сад, что нет слов его описать, а в стороне, под деревьями, протекал ручеек, прозрачный, как слезинка. И вдруг он видит, что к ручейку приближается с кувшином девушка. Девушка присела к ручейку, чтобы набрать воды, и Ахмеду показалось, будто перед ним была сама Зулейха. Глаза, как у газели, брови дугой, а на щеке темнеет родинка и словно говорит: «Только я одна и существую на свете!». Во многих странах побывал Ахмед, но такой красавицы ему не доводилось видеть ни разу. Ахмед тысячами нитей своего сердца сразу привязался к этой девушке и не сводил с нее взгляда.

Девушка наполнила кувшин, поднялась и легкой поступью пошла по дорожке, обсаженной алыми маками. Ахмед пошел следом за ней и увидел, что девушка отворила какую-то калитку и скрылась за ней.

Если до сих пор у Ахмеда не было горестей, то теперь у него их стало тысяча. Не ест, не пьет Ахмед, лежит в беседке, погруженный в печаль.

Хозяин каравансарая видит, что друг его бледнеет день ото дня и тает, словно воск. Как он ни старался, чтобы Ахмед открылся ему, ничего не выходило. Наконец, хозяин каравансарая сказал:

— Брат мой, раз так, перебирайся в другой каравансарай! Какие же мы после этого друзья, если ты не желаешь открыть мне своего горя?

Видит Ахмед, что если он перейдет в другой каравансарай, то лишится даже возможности любоваться издали на красавицу, и раскрыл хозяину свое горе:

— Так и так, видел я в саду девушку, похожую на пери, и влюбился в нее. Если ты и вправду любишь меня, то помоги мне, как друг.

Подумал немного хозяин каравансарая и сказал:

— Ах, несчастный, тяжелому ты подвергаешь меня испытанию! Мечта твоя несбыточна.

Когда Ахмед услышал эти слова, он едва не лишился чувств.

Хозяин каравансарая продолжал:

— Брат мой, ты хорошо знаешь, что я для тебя ничего не пожалею. Но девушка, о которой ты рассказываешь, дочь известного купца, и она уже замужем. Сначала она была невестой своего двоюродного брата. Когда же наступило время готовиться к свадьбе, девушка уперлась обеими ногами в один башмак и говорит: «Не пойду за него, не пойду!». Оказывается, у нее на примете был другой — старшина купцов по имени Юсиф. Девушка и этот купец уже несколько лет были влюблены друг в друга. Свадьба расстроилась, а девушку подвергли тысячам мучений. Но она все терпеливо переносила и упорно стояла на своем. В конце концов влюбленные соединились, и вот уже три года, как виденная тобой красавица — жена купца Юсифа. Теперь сам посуди, как мне быть? Этому горю нельзя пособить даже деньгами. Но я укажу тебе одного человека. Только он один может чем-нибудь помочь.

Ахмед стал просить хозяина каравансарая назвать имя этого человека.

После небольшого размышления хозяин каравансарая сказал:

— В нашем городе есть женщина-имам. День ее проходит в постах, молитвах и благочестии. Большую часть дня она проводит в мечети. Среди народа пользуется большим уважением и почетом. Ей никто никогда не перечит. На самом же деле эта женщина — пройдоха. Если кто и сумеет по-настоящему помочь твоему горю, то только она.

— А где я могу найти ее? — спросил Ахмед.

— В мечети, — ответил ему хозяин.

Пошел Ахмед к мечети и видит — около нее дети играют. Он подозвал к себе одного мальчика и сказал:

— Вот тебе деньги на халву, а мне вызови сюда из мечети женщину-имама.

Мальчик взял деньги, от радости зарделся, как роза, и побежал в мечеть. Старуха сидела на коврике впереди женщин и совершала моление. Мальчик подошел к ней и шепнул:

— Там тебя ждет один мужчина.

Старуха поднялась с коврика и вышла во двор. Увидела Ахмеда и спросила его:

— Сынок, добро пожаловать, зачем ты пришел?

Ахмед отвел ее в сторону, рассказал ей о своих страданиях и закончил так:

— Имам, да буду я твоей жертвой, на тебя вся надежда.

Старуха приложила ко лбу указательный палец и задумалась.

— Сын мой, — сказала она после некоторого молчания, — в моих руках это такое же легкое дело, как выпить чашку воды, но дело потребует больших расходов.

Ахмед быстро вынул из кармана горсть золота, вложил в руки старухи и сказал:

— Я дам тебе все, что потребуешь, только устрой это дело.

Как только старуха увидела деньги, она от удовольствия захрюкала как свинья.

— Сейчас же ступай прямо в лавку купца Юсифа, — быстро заговорила она, — и скажи ему, что ты — купец, приехал сюда с товаром, распродал его и заработал немалые деньги. Теперь собираешься уезжать. Но тут в городе остается у тебя возлюбленная, с которой ты встречался в течение года, и завтра у тебя с ней прощальное свидание; а на прощание ты ей хочешь сделать подарок. Купи у Юсифа такую вещь, какую нельзя найти ни у одного из здешних купцов, и не пугайся цены. Ну, ступай скорей, я подожду тебя здесь.

Купец Ахмед чуть не бегом пустился к лавке Юсифа. Когда он вошел в лавку, его встретил хозяин, который был так красив, что Ахмеду впору бы прислуживать ему да подавать воду для омовения рук.

И Ахмед подумал с тоской:

«Хозяин каравансарая прав: это одни лишь мечты. Никогда не добиться мне желанной цели».

Однако он решил выполнить все то, что говорила ему старуха.

Купец Юсиф предложил ему сесть, и Ахмед завязал с ним разговор о том, о сем; Юсиф понял, что перед ним сидит такой же купец, как и он сам, и приказал подать кальян. Ахмед поговорил немного, как советовала старуха, рассказал о себе, о своих торговых делах и закончил так:

— Остается у меня в вашем городе возлюбленная. Она жена очень богатого купца; с ней я встречался целый год. Ты должен продать мне какую-нибудь вещь для подарка ей, но редкую и ценную, достойную моего имени и ее положении.

Юсиф от души посмеялся над купцом, которому изменяет жена, и потом обрадованно сказал:

— Клянусь, как раз мне присланы из Индии образцы двух новых шелковых шалей. Таких в нашем городе еще не бывало. Одну шаль купила дочь падишаха, а другую я хотел оставить для своей жены. Но раз ты просишь, так и быть, я уступлю тебе.

Юсиф запросил за шаль очень много денег, но Ахмед не торговался, заплатил требуемую сумму и забрал шаль. Затем распростился с Юсифом, вышел из лавки и направился прямо к мечети, где его поджидала старуха. Ахмед дал ей шелковую шаль и сказал, что другой такой в городе нет — разве только у дочери падишаха.

Старуха развернула шаль я приказала Ахмеду зажечь спичку. Этой спичкой она прожгла в шали дырку величиной с грецкий орех, после чего вернула шаль Ахмеду и сказала:

— Вернись в лавку Юсифа и скажи, что ты нечаянно прожег шаль и хочешь купить еще другую, чтобы заменить ее. Если он скажет, что другой такой нет, то забери эту шаль и возвращайся ко мне.

Ахмед снова пошел к Юсифу, который сидел у себя в лавке довольный, что содрал много денег за шаль, и с увлечением пересказывал какому-то покупателю любовную историю Ахмеда; однако Юсиф отказывался назвать собеседнику имя обманутого купца, хотя и уверял, что оно ему известно.

Увидев вернувшегося Ахмеда, он вежливо осведомился, не забыл ли тот чего-нибудь в его лавке.

— Со мной приключилась беда, — ответил Ахмед. — Нечаянно уронил спичку на шаль и прожег ее. Теперь эта вещь испорчена. Как хочешь, но достань мне обязательно другую такую шаль.

Купец Юсиф осмотрел шаль и удостоверился, что она действительно испорчена, однако помочь Ахмеду ничем не мог. Он поклялся, что у него была только одна такая шаль, а другая находится во дворце у царевны.

Ахмед вернулся в мечеть и передал ело слова старухе.

Старуха взяла эту шаль и сказала:

— Жди! Через четыре дня на пятый я приведу к тебе девушку, но ты никому не должен об этом говорить, потому что опозоришь меня в глазах народа и лишишь куска хлеба.

Ахмед дал ей слово, что все будет держать в тайне. Старуха спрятала шаль и вернулась в мечеть, где продолжала свое моление.

А Ахмед пошел в свой каравансарай.

Оставим его пока мечтать о скором свидании с любимой, а я вам расскажу о жене Юсифа.

Жена Юсифа сидела у себя дома, когда к ней неожиданно вошла старуха-имам. Она приветливо встретила «благочестивую» гостью, поцеловала ей руку и почтительно ввела в спальню. Старуха, охая, стала жаловаться на свое здоровье:

— Эх, постарела я, совсем выбилась из сил: вышла из мечети и думала вечернюю молитву совершить у себя дома, но от слабости дальше не могла идти и, чтобы не опоздать на молитву, зашла к тебе.

Жена Юсифа тотчас же разостлала перед ней коврик для совершения молитв, и старуха начала молиться. Когда девушка вышла за чем-то из спальни, старуха воспользовалась этим и сунула шаль под ее подушку, а затем стала продолжать молиться. Окончив молитву, она собралась уходить и, как хозяйка ни уговаривала ее отужинать, не согласилась остаться.

Пусть она себе идет, куда хочет, а я вам расскажу о купце Юсифе.

Вечером Юсиф запер свою лавку и пришел домой. Жена, как обычно, встретила его во дворе и они, обнявшись, вошли в дом. Жена принесла воду, обмыла мужу ноги и руки, и они поужинали. После ужина Юсиф перешел в спальню, чтобы лечь спать. Когда он разделся и стал оправлять подушку, случайно нащупал под ней какой-то сверток. Он поднял подушку и увидел там шаль. Юсиф изумился.

«Таких шалей, — подумал он, — ни один купец, кроме меня, не имел во всем городе; как же она очутилась здесь?» Он развернул и осмотрел шаль. Это оказалась та самая шаль с прожженной дыркой, которую он днем продал купцу Ахмеду.

Юсифа словно окатили ледяной водой. Он прислонился к стене и застыл на месте, как мертвец.

«Эх, — думал он, — ловко же обманули меня, дурака! Я смеялся над одним мужем, которого обманывает жена, а этим обманутым мужем оказался сам. И я еще радовался, что выгодно продал ему шаль, чтобы он подарил ее моей собственной жене. Дешево же ты, Юсиф, оценил свою честь!».

Никаких сомнений у него больше не оставалось. Он позвал жену и в гневе закричал:

— Пошли сказать твоему отцу, чтобы он пришел за тобой! Я даю тебе развод и выгоняю из дома!

Сколько несчастная ни умоляла и ни просила объяснить причину гнева, Юсиф ожесточенно отвечал: «Сама знаешь!».

Немедленно он послал за ее отцом. Отец узнал, в чем дело, и хотел все уладить мирно, но Юсиф был неумолим, слеп и глух ко всем доводам тестя. Несчастному отцу ничего не оставалось, как взять свою дочь и уйти.

Пусть он пока горюет, а я вам расскажу о честном народе.

Пошел по всему городу слух, что Юсиф-купец вернулся домой, застал у своей жены веселящихся любовников я тут же дал ей развод. Весь город всполошился. Каждый пересказывал эту историю другому и прибавлял от себя еще сто небылиц. Когда все это дошло до отца, он испугался, что дочь его будет окончательно опозорена, и послал к Юсифу сказать:

— Сын мой, откажись от своей затеи; возьми развод обратно, не позорь и себя и нас.

Но Юсиф был тверд в своем решении.

А дочь тем временем убивалась и твердила отцу:

— Клянусь, я ни в чем не повинна!

Но кто станет ее слушать, если в городе уже подсчитали, что у нее перебывало более ста любовников! Каждый готов был плюнуть ей в лицо.

Оставим пока отца и дочь в слезах и печали, а вы послушайте о старухе-своднице.

Наутро в мечети собравшиеся женщины сообщили ей:

— Так и так, купец Юсиф развелся со своей женой.

Как только старуха услышала это, она разгневалась, воздела руки к небу и стала вопить:

— Камни, камни будут падать с небес на головы коварных жен! До каких дней мы дожили!

А про себя подумала: «Вот и отлично, дело идет, как задумано».

Старуха не стала задерживаться в мечети и побежала в дом к отцу красавицы. При виде ее отец очень обрадовался. «В наш дом пожаловал имам, — подумал он. — Благочестивая женщина принесет с собой счастье и благоденствие. Клубок наших бедствий распутается, потому что у нее легкая нога».

Когда старуха приковыляла на своих «легких» кривых ногах и вползла в комнату, отец усадил ее на почетное место и выложил ей все, что случилось с его дочерью.

Старуха успокоительно сказала ему:

— B течение сорока дней, при помощи молитв и заступничества святых, я оберну все дело так, что счастье снова улыбнется твоей дочери. Ее заколдовали, наверное, нечистые силы. Дочь твоя, должно быть, чем-нибудь разгневала их.

Почтительно стоя перед «благочестивой» старухой отец красавицы сказал:

— Мой дом, мое имущество — все к твоим услугам. Я опозорен, поступай, как хочешь, только уладь это дело.

Старуха немного подумала и сказала.

— Надо, чтобы дочь твоя провела у меня сорок дней. В течение этого срока ежедневно я должна купать ее в райской воде, которую мне приносят сами ангелы, и отмыть ее от колдовства нечистых духов. За это время она не должна видеть ни одного человека, и даже родного отца, а не то никакие молитвы и омовения райской водой ей не помогут.

Словом, не стану утомлять вас долгим рассказыванием, взяла она красавицу, пошла к себе домой, заперла ворота и говорит:

— Знаешь, в чем дело, красавица? Все это сделала я. В конце концов, ты все сама узнаешь; так лучше же узнай заранее. Один красавец-юноша влюблен в тебя и от любви обезумел. Во сне ему было дано откровение, что я должна помочь ему. Ты проведешь у него сорок дней, а вернуть тебя мужу после этого срока — дело мое.

— Я опозорена, — со слезами ответила красавица, — помоги моему горю, и я готова сделать все, что ты ни прикажешь, лишь бы было с меня снято это позорное пятно. Иначе ни одного дня я не останусь в живых!

— Если ты будешь во всем слушаться меня, — продолжала успокаивать ее старуха, — то на сорок первый день я поведу дело так, что Юсиф сам придет поклониться тебе в ноги, и тогда я берусь устроить тебе вторичную свадьбу с зурной и плясками.

Красавица согласилась. Наутро, когда еще спали куры, привела старуха ее в каравансарай, в комнату купца Ахмеда и сказала ему:

— Через сорок дней я приду за красавицей, а ты все это время никуда не выходи, чтобы люди подумали, будто бы уехал из города.

Дни пролетели птицей. На сороковой день старуха пришла в каравансарай, разлучила с красавицей, привела ее к себе домой и спрятала в потайной комнате. Потом снова побежала к Ахмеду.

— Ну, сын мой, ты достиг желанной цели, а теперь сделаем так, чтобы и девушка не пострадала.

— Я от девушки теперь не отступлюсь, — возразил Ахмед. — К тому же, за это время она успела полюбить меня, и я увезу ее с собой.

— В таком случае, — сказала старуха, — нам остается только снять с нее позорное пятно. Ступай к купцу Юсифу и скажи ему, что в тот самый день, когда ты купил у него шаль и прожег спичкой, тебе указали на одну старуху, которая мастерски штопает платки и шали. Один из твоих знакомых купцов, сосед по каравансараю, взял у тебя шаль и отнес ее к этой старухе; а ты уезжал по торговым делам и теперь, когда вернулся, не застал своего знакомого купца, который уехал с караваном к себе на родину. А старуху ты никогда не видел и просишь Юсифа помочь разыскать ее; и добавь, что прозвище той старухи «имам». Остальное тебя не касается.

Купец Ахмед тотчас же пошел к Юсифу. Юсиф, когда увидел своего лютого врага, хотел было выгнать его вон, но Ахмед, как ни в чем не бывало, поздоровался с ним и все рассказал так, как научила его старуха. Юсиф внимательно выслушал его и сказал:

— Я знаю эту старуху.

Он выпроводил Ахмеда, запер лавку и пошел домой. Там он призвал служанку своей жены и спросил ее:

— В тот день, когда я развелся с женой, заходила ли в наш дом старуха-«имам»?

Служанка подумала немного и ответила:

— Да, приходила.

Юсиф немедленно бросился к старухе.

Когда он прибежал к ней, то спросил ее, не переводя дыхания.

— Не получала ли ты шали для штопки?

— Да, как же, родной, получала, — ответила старуха. — Только вот беда со мной приключилась: я ее потеряла и теперь не знаю, что отвечу хозяину. Ведь шаль эта такая редкая: ни у кого в городе такой не сыскать.

— А где же ты ее потеряла, не помнишь? — с волнением спросил Юсиф.

Старуха притворилась, что не может никак вспомнить, и ответила:

— Ах, сын мой, клянусь ботом, не помню! Ведь я в тысячу мест захожу, чтобы помолиться. Но только твердо помню, что в чьем-то доме засунула ее под подушку.

Тут Юсиф схватил себя обеими руками за голову и стал рвать на себе волосы:

— Нечего сказать, натворил я дел! Сделал себя несчастным и оклеветал ни в чем не повинную жену!

Он немедленно послал людей к своему тестю — просить прощения. И это пришлось как раз на сорок первый день.

Ну и пошли дела! Теперь уже приказывает красавица:

— Пусть он раньше в течение семи дней и семи ночей справляет свадебный пир, соберет как можно больше народу и всем объявит, что напрасно оклеветал меня. Только при этом условии я могу еще согласиться вторично выйти за него замуж.

Юсиф исполнил в точности все ее требования: созвал к себе весь город, семь дней и семь ночей угощал гостей на свадебном пиру и всем объявил о своей тяжкой вине, а затем, после семидневного пира, поехал за женой, чтобы привезти ее в свой дом.

Но красавица отвернулась от него:

— Не пойду за тебя замуж. За эти семь дней и ночей я раздумала.

Он так и этак, но ничего не вышло. Не хочет она вторично идти за него замуж, да и все тут.

Красавица вышла замуж за купца Ахмеда и уехала вместе с ним на его родину.

огда-то жил портной и был у него ученик. Однажды портной шил для шаха одежду и должен был закончить ее к следующему дню. Всю ночь портной со своим учеником был занят шитьем. Под утро ученик от усталости уснул за работой. Портной тотчас разбудил его и напомнил, что если они вовремя не окончат работы, шах на них страшно разгневается.

Ученик проснулся и сказал мастеру, что он видел удивительный сон, и жаль, что тот разбудил его. Сколько портной ни упрашивал ученика рассказать свой сон, юноша отвечал, что пока сон не сбудется, он его не расскажет.

На рассвете шах любил бродить по городу никем не узнанным. Когда он дошел до лавки портного, то заметил в ней свет. Шах заглянул в дверную щель и увидел, что портной вместе с учеником занят работой. Он постоял немного и подслушал весь их разговор.

Шахская одежда за ночь была сшита. Утром портной поручил своему ученику доставить ее во дворец. Сколько шах ни уговаривал юношу рассказать свой сон, тот отвечал, что пока сон не сбудется, он его не расскажет. Наконец, любопытный шах рассердился и приказал посадить ученика портного в темницу. Но, несмотря на то, что шах ежедневно вызывал его к себе из темницы и приказывал рассказать свой сон, юноша по-прежнему отвечал, что не расскажет до тех пор, пока сон не сбудется. И всякий раз шах приходил в ярость и отсылал его обратно в темницу.

Эта темница выходила одной стеной во двор дочери шаха. Юноша ежедневно вел под этой стеной подкоп, проделал отверстие и однажды вышел из темницы. Был уже вечер. Он вошел в покои царевны и увидел, что она спит на диване. У изголовья и в ногах у нее сидели служанки, которые также спали. Ученик портного оглядел комнату, и его взгляд остановился на блюде с пловом. Так как в темнице его морили голодом, он тотчас же присел к блюду, досыта поел плова и тем же путем вернулся в темницу.

Когда царевна проснулась и увидела, что ее плов съеден, она подумала, что в этом виноваты служанки, и рассердилась на них. Служанки, однако, клялись и уверяли, что они к плову не притрагивались.

Царевна славилась своим умом и могла разгадывать самые трудные загадки. Поэтому она быстро поняла, что к ней приходил посторонний вор.

Три ночи повторялось то же самое. В конце концов, царевна решила подстеречь вора.

И вот, однажды ночью она увидела, как открылась дверь и какой-то юноша пробрался в комнату, сел за блюдо с пловом и очистил его до последней крупинки. Когда же он собрался уходить, царевна вскочила, схватила его за руку и спросила, кто он и зачем сюда пришел.

Ученик портного рассказал царевне все, что с ним случилось. Царевна сразу влюбилась в юношу, пожалела и отпустила его.

Между тем, шах соседней страны прислал своего посла, который начертил на городской площади круг и потребовал у нашего шаха разгадать, что означает этот круг. При этом он предупредил, что если тот не сможет ответить, то пусть готовится к войне. Шах пришел к своей дочери, рассказал ей об этом и просил разгадать заданную загадку. Дочь подумала и ответила, что в этом деле могут помочь ему заключенные в темнице, так как они ничем не заняты и постоянно предаются размышлениям.

Как только шах ушел, царевна приказала тюремщику привести из темницы ученика портного. Когда его привели и оставили с ней наедине, она рассказала ему о своем разговоре с отцом и добавила:

— Завтра отец мой вызовет тебя и спросит, что означает начертанный круг. Ты согласись ответить ему на этот вопрос с условием, чтобы он выдал за тебя свою дочь. Если он на это согласится, тогда ты расскажешь ему, что круг означает, будто весь мир принадлежит соседнему шаху. Затем пойдешь на площадь и поделишь круг на две части. Это будет означать, что половина мира принадлежит моему отцу, а другая половина — соседнему шаху. Тогда посол соседнего шаха положит на круг лук; это будет означать, что между шахами произойдет война. Ты же положишь на этот лук меч; это будет означать, что наш шах не боится войны. Тогда посол насыплет туда просо; это значит, что у соседнего шаха есть столько войска, сколько насыпано зерен проса. А ты немедленно выпустишь петуха и этим дашь ему понять, что наши войска заклюют их войска, как петух клюет зерна проса.

Сказала это царевна и отпустила юношу.

На другой день шах вызвал к себе ученика портного и опять стал требовать, чтобы тот рассказал ему свой сон; но юноша не поддавался никаким уговорам. Тогда шах спросил его, что означает начертанный на площади круг. На это юноша ответил, что он разгадает загадку при условии, если шах выдаст за него свою дочь.

Шах обещал исполнить его желание. Тогда юноша объяснил значение круга, а затем пошел на площадь и разделил круг на две части. Увидя это, посол соседнего шаха принес и положил на круг лук и стрелы. В ответ юноша потребовал, чтобы ему принесли меч и положили на него лук. Посол высыпал на землю просо, а юноша потребовал принести петуха, который начал клевать просо. Так ученик портного победил посла.

Прошло некоторое время, и соседний шах прислал нашему шаху трех коней, чтобы тот узнал, который из них старший, который средний и младший; а если не отгадает, то пусть готовится к войне. Опять шах пришел к своей дочери я спросил ее, как быть. Дочь ответила ему так же, как и в первый раз. Когда шах ушел, она вызвала к себе ученика портного, рассказала о заданной отцу загадке и предложила ему потребовать за свою разгадку руки царевны. Если шах согласится, тогда пусть он поставит всех трех коней в конюшню и впустит туда кобылу; затем возьмет кобылу за повод и выведет из конюшни. Все три коня пойдут следом за ней; тот конь, что выйдет из конюшни первым, будет самым старшим, тот, что выйдет после него, будет средним, а тот, что выйдет последним, будет самым младшим.

На следующий день шах вызвал к себе ученика портного и сперва потребовал, чтобы тот рассказал ему свой сон. Но юноша по-прежнему отказывался отвечать. Тогда шах приказал ему угадать возраст трех коней. Когда шах снова пообещал выдать за него свою дочь, юноша поступил, как ему говорила царевна, и одержал победу над послом соседнего шаха.

Прошло некоторое время, и соседний шах прислал нашему шаху ровную палку с тем, чтобы тот определил, где ее верхушка и где основание. И через посла передал, что если шах не разгадает, то пусть готовится к войне.

Шах пошел к дочери за разгадкой.

Та ответила ему, как прежде.

После того, как шах ушел, дочь вызвала к себе ученика портного и сказала, что на этот раз он должен потребовать от шаха, чтобы тот обвенчал их немедленно. Когда же шах обвенчает их, тогда пусть он бросит палку в воду; тот конец палки, который первым покажется из воды, и будет верхушкой, а другой конец — основанием. Сказала это и отпустила юношу.

На следующий день шах снова вызвал ученика портного и потребовал, чтобы он рассказал ему свой сон. И опять юноша отказался. Тогда шах приказал ему определить, где верхушка и где основание палки. Юноша ответил, что разгадает эту загадку, но пусть сначала шах обвенчает его со своей дочерью. Делать было нечего, и шах обвенчал их. Тогда юноша бросил палку в воду, как научила его царевна, и отличил верхушку палки от основания. Таким образом, он и на этот раз одержал победу над послом соседнего шаха.

Прошло еще несколько месяцев, и наш шах получил от соседнего шаха письмо, в котором тот просил прислать искусного отгадчика загадок к нему в гости. Ученик портного рассказал про это своей жене, и та написала дочери соседнего шаха, которая также славилась своим умением отгадывать самые трудные загадки. Она просила в письме царевну не допустить, чтобы отец причинил какой-нибудь вред ее супругу.

Ученик портного взял письмо и поехал к соседнему шаху. Там он передал это письмо шахской дочери. Соседний шах заманил к себе в гости ученика портного, чтобы погубить его, так как он был зол на него за посрамление своего посла. Он дал ему сорок дней сроку для выполнения невозможной задачи: велел сшить из скалы халат; а если не сошьет, пригрозил отрубить ему голову.

Ученик портного зашел к дочери шаха и рассказал ей обо всем. Та ответила ему, чтобы он не боялся: когда наступит срок и шах спросит, почему он не сшил халата, надо ответить, что ему не дали ниток. Когда же шах рассердится на своих слуг за то, что они не дали ему ниток, нужно ответить ему, что простыми нитками шить халат из скалы нельзя, что нужны нитки, приготовленные из песка. Когда шах удивится, как это можно приготовить нитки из песка, ученик портного должен ответить ему: «Так же, как можно сшить из скалы халат».

Ученик портного поступил по совету царевны и, таким образом, расположил шаха к себе. Юноша так понравился шаху, что тот выдал за него свою дочь.

Ученик портного взял с собой дочь соседнего шаха и вернулся домой.

Через год обе женщины родили ему по мальчику.

Однажды он сидел и держал на одном колене старшего сына, а на другом — младшего. По правую сторону от него сидела одна жена, а по левую — другая. В это время вошел к нему в комнату шах. Ученик портного хотел было почтительно встать, но шах положил ему руку на голову и не дал подняться. Юноша засмеялся и сказал:

— Теперь я могу рассказать тебе свой сон. Мне снилось, будто я сижу, а на правом и левом колене у меня по звезде. В это время луна опустилась мне на голову.

После этого ученик портного в веселии и довольстве проводил с семьей свою жизнь.

или в Гяндже два брата. Старшего звали Салехом, младшего Валехом. Оба были богатыми торговцами. Но потом дела их пошли плохо, и они обеднели.

Однажды Салех позвал Валеха и сказал:

— Брат, давай переселимся отсюда в какой-нибудь другой город, не доведем себя до позора.

Выбрались они из города и потихоньку пошли. Шли долго ли, коротко ли, по ущельям и долинам, по горам и равнинам, и дошли до одного города Индии. Здесь они нанялись к двум местным лавочникам и стали приказчиками.

Младший брат, Валех, заключил со своим хозяином договор сроком на один год.

Когда срок этот кончился, хозяин Валеха подсчитал барыши и выяснил, что прибыль обоих составляет двенадцать медных грошей.

— Если хочешь у меня остаться служить, — сказал хозяин, — снова заключим договор.

И Валех по-прежнему остался торговать в его лавке.

Прошел еще год, опять подсчитали барыши, и опять их прибыль оказалась двенадцать медных грошей.

— Валех, — сказал хозяин, — да будет тебе обилие всего. Останешься ли ты опять у меня или уйдешь?

— Останусь, — ответил Валех.

Лавочник понял, что имеет дело с очень верным человеком.

На следующий год они опять подсчитали барыши, и снова оказалось у них двенадцать медных грошей прибыли. После этого снова возобновили договор.

В это время Салех пришел к Валеху и говорит:

— Брат, я уезжаю отсюда. Давай уедем вместе.

— С чем же я уеду, братец? — ответил Валех.

— А сколько ты скопил денег? — спросил Салех.

— У меня восемнадцать медных грошей, — ответил Валех.

Салех сказал:

— А я заработал пятьсот золотых и хочу уехать.

— Нет, братец, — сказал Валех, — с моими деньгами я не могу возвращаться домой.

— Тогда пойди на базар, — посоветовал Салех, — купи своим детям какой-нибудь гостинец, а я отвезу его и скажу, что этот гостинец прислал отец.

Валех пошел на базар и купил своим детям у бакалейщика немного кишмиша, жареного гороха и засахаренного миндаля. Он хотел было идти, но увидел возле лавки оборванного мальчика, который жадно смотрел на выставленные сласти. Тогда он отсыпал ему всего понемногу из гостинца, купленного для своих детей.

Мальчик в благодарность положил ему на ладонь маленький камешек и тут же исчез за углом лавки. Валех поглядел на камешек и увидел, что это небольшой рубин. Он кинулся вдогонку за мальчиком, но того и след простыл.

Валех вернулся с базара и сказал брату:

— Отдай этот камень моей жене; пусть она его продаст и на эти деньги содержит детей. Когда же по договору кончится срок службы, вернусь и я.

Салех взял рубин, пустился в путь и дошел, наконец, до Гянджи. Когда жена Валеха узнала о его возвращении, она пришла к нему и спросила:

— А куда же делся мой муж?

— Валех умер в дороге, — ответил Салех.

— Что же мне теперь делать с моими сиротами? Куда их дену?

— А я почем знаю? Подумай сама, куда их девать, — ответил Салех.

Оставим пока жену Валеха бедствовать с детьми, а я вам расскажу о Валехе.

Однажды хозяин сказал Валеху:

— Пойди-ка набери из бассейна воды в кувшин, вскипяти ее и будем пить чай.

Бассейн находился в саду. Валех пошел за водой и нечаянно наступил на один из кирпичей, которыми был облицован бассейн. Кирпич под ногой сдвинулся. Валех хотел было положить кирпич на прежнее место, но увидел под ним шкатулку, а в ней такой рубин, которому нет цены. Валех скорей захлопнул шкатулку и прикрыл ее кирпичом.

«Ах, как это нехорошо вышло, — подумал он, — хозяин еще может заподозрить меня в чем-нибудь худом».

Он вернулся в лавку и сказал:

— Хозяин, не подумай чего-нибудь дурного. Когда я быстро шел, нечаянно сдвинул кирпич и обнаружил под ним твой драгоценный камень. Но я к нему даже не прикоснулся.

— Ничего, Валех, — ответил хозяин. — Заходи в лавку.

Лавочник попил чай, потом пошел к бассейну, потихоньку приподнял тот самый кирпич и нашел под шкатулкой кучу огромных рубинов, которым нет цены. Он взял их изрядное количество и принес домой.

— Валех, — сказал он вечером, — возьми эти рубины, отвези их в Китай и пусти в оборот.

— Слушаюсь, хозяин, — ответил Валех.

Валех поехал в Китай и начал там торговать. Лавочник же достал из-под кирпича и остальные рубины, положил их в сундук и послал их в Китай Валеху с письмом, в котором говорилось:

— Эти рубины и те, которые ты пустил в оборот, принадлежат тебе, Валех. Купи на них товары и поезжай в свою страну. Все трудности, какие ты испытал, да пойдут тебе впрок!

Валех прочитал письмо, продал рубины, накупил дорогих товаров и поехал в Гянджу, где не был уже несколько лет.

По приезде в родной город он решил:

«Не пойду сразу домой, а разузнаю, как вела себя жена, пока меня не было».

И он остановился в каравансарае.

Пусть он пока выжидает в каравансарае, а я вам расскажу о «падишахе плешивых».

В Гяндже жили сорок плешивых. Они выбрали себе из своей среды падишаха и слепили ему из глины трон. Падишах плешивых усаживался на этот трон и приказывал:

— Поймать, привести, засадить!

Остальные плешивые немедленно исполняли его приказания.

Этот падишах плешивых проходил однажды по базару и увидел, что к купцу в богатой одежде подошла бедная женщина. Он остановился и стал прислушиваться к их разговору. А женщина протянула к Валеху руку и просила у него подаяния. Валех внимательно посмотрел на нее и узнал свою жену.

— Эй, женщина, не жена ли ты купца Валеха? — спросил он.

— Да, я его жена, — ответила женщина, не узнав своего мужа.

— А отдал ли тебе Салех рубин, который вручил ему Валех для передачи своей жене?

— Нет, не отдал, — ответила женщина. — Когда приехал Салех, я пошла к нему и стала расспрашивать о муже. Он ответил, что Валех умер в дороге.

— В таком случае, — сказал Валех, — пожалуйся шаху и возьми меня в свидетели. Я приду и скажу все, что знаю.

Женщина пришла к шаху:

— Да будет всегда благоденствовать шах! — сказала она. — Мой муж дал своему брату рубин для того, чтобы он передал его мне; но он его не отдал, и я теперь нищенствую.

Шах тотчас же велел позвать купца Салеха.

— Ах ты, такой-сякой, — сказал ему шах. — Разве достойно человека присваивать чужие вещи? Теперь жена Валеха нищенствует!

Салех ответил:

— О прибежище мира! Я исполнил поручение брата. Жена его, распутница, продала камень, проела, а теперь говорит, будто я ей не передавал его. Сколько угодно человек я могу выставить свидетелями.

— Пойди, собери свидетелей, — приказал шах, — и с ними возвращайся сюда.

Салех привел несколько лжесвидетелей, которые подтвердили, что он передал жене его брата рубин.

Шах призадумался. Вдруг вошли в судилище двое плешивых и объявили шаху, что падишах плешивых зовет его к себе.

«Клянусь своей матерью, — подумал про себя шах, — тут есть над чем призадуматься!».

Потом он сказал везиру:

— Везир, пойдем посмотрим — какой-такой падишах плешивых зовет меня.

Пришли они к падишаху плешивых. А тот даже головы не приподнял при их появлении.

— Ты шах? — спросил он наконец.

— Да, я шах — прибежище мира.

— Почему ты веришь этому купцу? — спросил падишах плешивых.

Шах рассказал, как было дело.

— Он говорит неправду, — сказал падишах плешивых, — потому я и вызвал тебя.

Потом он приказал двум плешивым:

— Пойдите, приведите сюда купца Салеха, его свидетелей, а также Валеха и его жену.

Их немедленно привели. Падишах плешивых обратился к купцу Салеху:

— Отдал ли ты рубин женщине?

— Да, отдал, — ответил тот.

Падишах плешивых приказал принести глину и вылепил из нее арбуз, дыню, тыкву и огурец. Затем он обратился к купцу Салеху и указал на вылепленные фигуры:

— Какой величины был тот рубин?

Салех сказал:

— Он был величиной с бусину крупных четок.

— Встань в сторону, — сказал падишах плешивых и обратился к одному из своих начальников:

— Привести кого-нибудь из свидетелей.

— Клянусь твоей головой, — сказал шах везиру, — правда на его стороне.

Привели лжесвидетеля. Падишах плешивых показал ему вылепленные фигуры и спросил:

— Салех при тебе отдал рубин?

— Да, при мне, — ответил тот.

— Скажи, какой величины был тот рубин? Величиной с арбуз, дыню, тыкву?

Лжесвидетель, не видевший рубина, сказал наугад:

— Величиной с тыкву.

Падишах плешивых спросил:

— А какою цвета он был?

Лжесвидетель ответил:

— Он был белее хлопка.

Шах сказал:

— Везир, клянусь твоей жизнью, правда оказывается на стороне плешивого.

Падишах плешивых приказал привести другого лжесвидетеля.

— Салех отдал рубин при тебе? — спросил он.

— Да, при мне, — ответил тот.

— Какой величины был камень?

Лжесвидетель ответил:

— Величиной с арбуз.

— Какого цвета?

— Красного, — ответил лжесвидетель.

Позвали еще одного лжесвидетеля.

— При тебе купец Салех отдал рубин? — спросил его падишах плешивых.

Лжесвидетель подтвердил:

— Да, при мне.

— Какой величины был рубин?

— Величиной с дыню, — ответил лжесвидетель и показал на глиняное изображение дыни.

— Какого цвета?

— Синего.

Привели следующего.

— При тебе Салех отдал женщине рубин? — спросил падишах плешивых.

— При мне.

— Каков он был?

— Был продолговат, как огурец, — ответил лжесвидетель показал на глиняное изображение огурца.

— А какого цвета?

— Желтого.

Потом падишах плешивых сказал:

— Привести купца Валеха. Довольно слушать лжесвидетелей!

— Какой величины был твой рубин?

— Он был величиной с бусину крупных четок.

— Какого он был цвета?

— Он не бывал одного цвета, — ответил Валех. — Камень то отливал белым блеском, то красным, то фиолетовым, а в темноте испускал свет.

После этого падишах плешивых сказал шаху:

— Теперь власть твоя, делай с ними, что хочешь!

Тотчас шах вернулся во дворец, поднялся на трон и приказал:

— Привести ко мне купца Салеха и его лжесвидетелей.

Когда их привели, он сказал лжесвидетелям:

— Ведь вы не видели рубина, почему же выступили свидетелями?

— Властелин мира, — признались они, — каждому из нас купец Салех дал по горсти серебра, чтобы мы были свидетелями.

Шах позвал палача и велел огрубить голову купцу Салеху и его лжесвидетелям. А добро Салеха приказал отобрать в пользу пострадавшей женщины.

В этот же день вечером Валех потихоньку подошел к своему дому. Вошел незаметно в комнату и увидел, что жена на радостях варит детям плов.

— Эй, жена! — позвал он.

— Что тебе надо? — рассердилась она. — За доброе дело будь гостем и садись есть плов. А в мужья ко мне незачем навязываться, я замужняя женщина.

— Жена, — повторил Валех, — я в самом деле твой муж Валех.

Женщина всмотрелась внимательно в гостя и узнала своего мужа.

Они обнялись. Валех рассказал жене все, что с ним случилось за время разлуки.

После этого они жили счастливо.

Вам тоже желаем жить счастливо и наслаждаться жизнью.

С неба упало три яблока: одно — мне, другое — мое, а третье — тому, кто сказку рассказал.

то-то был, кого-то не было.

Жил некогда купец. Имел он раба по имени Ильяс. Любил купец Ильяса, как своего сына, а Ильяс его, как родного отца.

Случилось, что счастье изменило купцу, и он потерял все свое состояние. Долго думал купец, как поправить дела, но ничего не мог придумать. Заметил это Ильяс, подошел к нему и спрашивает:

— О чем горюет мой хозяин? Может быть, я сумею чем-нибудь помочь.

— О Ильяс, — горестно сказал купец, — не в твоих силах помочь мне! Я потерял все свое состояние и теперь остался без гроша. Вот я и думаю, как бы мне выйти из беды.

— А много ли тебе денег нужно, чтобы поправить дела? — спросил Ильяс.

— Пятьсот золотых.

— Стоит ли горевать из-за этого, хозяин! — рассмеялся Ильяс. — Продай меня, и вырученные деньги вложи в дело.

— Ильяс, — сказал купец, тяжко вздыхая, — во-первых, я тебя очень люблю и мне жалко с тобой расставаться, а, во-вторых, сколько же денег за тебя дадут, чтобы я мог вложить их в дело?

— Хозяин, я ценный раб, — ответил Ильяс. — Я знаток лошадей, драгоценных камней и людей. Веди меня на базар и меньше чем за пятьсот золотых не продавай!

Долго думал купец, но выхода другого не нашел и повел Ильяса на базарную площадь. Подходили покупатели, и купец веем твердил:

— Цена ему пятьсот золотых. Он знаток лошадей, драгоценных камней и людей.

Проходил мимо везир падишаха, заинтересовался Ильясом и спросил:

— Сколько просишь за раба?

Купец ответил то, что говорил другим.

— Что ты, с ума спятил? — возмутился везир. — Все рабы падишаха, вместе взятые, не стоят пятисот золотых.

— Он стоит больше, чем пятьсот золотых, — ответил спокойно купец. — Воля ваша: хотите — берите, хотите — нет.

Везир ушел и рассказал падишаху о невиданном рабе.

— Купи его для меня! — приказал падишах.

Везир взял деньги, расплатился с купцом, отвел Ильяса во дворце и поместил его среди других рабов падишаха.

Купец получил деньги и начал опять торговать.

Пусть он занимается себе торговлей и пусть Ильяс побудет пока среди рабов, а я расскажу вам о падишахе.

Однажды привели к падишаху красивого, стройного коня. Все придворные дивились его красоте и говорили:

— Другого такого коня не найти на свете.

Вдруг падишах вспомнил, что у него есть раб — знаток коней, и приказал позвать его.

— Ильяс, скажи мне, каков этот конь? — спросил падишах.

— Мой повелитель, — ответил Ильяс с поклоном, — конь хороший, но как только он будет переходить вброд реку, сейчас же ляжет на бок в воду.

Поднялся общий ропот среди придворных.

— Не может этого быть!

— Мой повелитель, — ответил Ильяс, — голова моя будет тому порукой. Пусти лошадь вброд через реку, и если она не повалится на бок, вели отрубить мне голову.

С позволения падишаха один из придворных сел на коня и пустил его вброд через реку. Как только конь почувствовал воду, он подогнул колени и лег на бок в реку, все были поражены.

— Скажи, Ильяс, почему конь лег в воду? — спросил падишах Ильяса.

— Потому, — ответил Ильяс, — что конь этот кормился молоком буйволицы, а все буйволы очень любят воду.

Падишаху захотелось проверить слова Ильяса, и он спросил об этом владельца коня. Тот ответил:

— Да продлится жизнь падишаха! Мать этого коня после того как ожеребилась пала, и я вскармливал его молоком буйволицы.

— Пустить коня в табун! Пригодится на скачках! — приказал падишах. — А Ильясу ежедневно выдавать двойной паек хлеба.

И стал Ильяс ежедневно получать двойной паек хлеба.

Оставим его пока сытно есть, а я вам расскажу о гостях падишаха.

Случилось так, что падишахи соседних стран собрались в гости к нашему падишаху. Каждый из них привез ему какой-либо ценный подарок; а один падишах преподнес крупный алмаз, величиною с куриное яйцо. Все смотрели на алмаз и дивились и никак не могли определить ему цену.

Вдруг падишах вспомнил, что у него есть раб, знаток драгоценных камней, и приказал позвать его.

— Ильяс, — обратился к нему падишах, когда тот пришел, — оцени этот камень.

Ильяс взял алмаз, повернул его на ладони в одну, в другую сторону и сказал:

— Да будет долговечна жизнь падишаха! Алмаз этот не стоит и тридцати золотых, потому что внутри его песок.

— Не может этого быть! — воскликнули все в один голос.

— Мой повелитель, — ответил спокойно Ильяс, — разбей камень, и если изнутри его не посыплется песок, вели огрубить мне голову.

Разбили алмаз, и изнутри его посыпался песок. Все стала изумляться, а те, которые восхищались камнем, были пристыжены. Падишах похвалил Ильяса и велел утроить ему паек хлеба.

Оставим пока падишаха и его гостей во дворце, а я вам расскажу о несравненной красавице, которая жила в этом городе.

Никому она не показывалась, но молва о ее красоте распространилась далеко за пределы не только города, но и страны. Захотелось падишаху повидать ее и полюбоваться на ее красоту, но не знал он, как это сделать. Думал, думал и наконец решил, что должен придти к ней так, чтобы никто не мог его увидеть. Поэтому падишах велел оповестить население, чтобы в такой-то день после наступления сумерек никто из жителей города не смел выходить на улицу. Двери и окна каждого дома должны быть наглухо заперты и занавешены; а те, кто нарушит этот приказ, будут казнены.

Настал назначенный час. Все, от мала до велика со страху заперлись в своих домах.

В сумерки падишах вышел из дворца и направился к дому красавицы. У дверей ее дома он постучался. На стук вышла служанка. Падишах сказал:

— Передай хозяйке, что падишах изъявляет желание видеть ее.

Служанка поспешно доложила красавице желание падишаха.

— Иди, передай падишаху, — сказала красавица, — что я имею корову, не упитанную и не худую, и спроси у него: сколько получу сала, если зарежу ее?

Служанка вернулась и повторила слова своей хозяйки.

Падишах долго думал и в уме все твердил: «Сколько же мне сказать?».

Наконец, он решился:

— Скажи хозяйке: четыре пуда.

Служанка передала этот ответ красавице.

— Иди и скажи падишаху, — ответила она, — что хозяйка желает ему счастливого пути.

Падишаху делать было нечего. Он хотел было уже возвратиться во дворец, как вдруг заметил какую-то тень, которая кралась к дому красавицы.

«Кто же этот смельчак, — подумал про себя падишах, — что не побоялся моего гнева и нарушил мой приказ?! Подожду за деревом и узнаю, а завтра сожгу его отца!».

Когда тень приблизилась, падишах узнал в ней своего везира и стал наблюдать за ним. Везир подошел к дверям красавицы и постучался. Выбежала служанка.

— Передай госпоже, что везир пришел, — сказал он.

Служанка ушла и, вернувшись, сказала:

— Госпожа велела передать, что она имеет корову, не упитанную и не худую. Сколько она сможет получить сала, если зарежет ее?

Везир стал думать, сколько же сказать, и, ничего не придумав, ответил:

— Скажи госпоже: семь пудов.

Служанка ушла и, вернувшись, сказала:

— Хозяйка желает тебе счастливого пути.

Везир решил уйти, как вдруг заметил, что кто-то крадется к дому, и подумал про себя:

«Кто же этот смельчак, что не побоялся гнева падишаха и вышел на улицу?! Доложу завтра падишаху, чтобы он велел отрубить ему голову».

Везир спрятался за деревом и столкнулся там с притаившимся падишахом. Везир хотел пасть на колени перед ним и просить прощения, но падишах остановил его:

— Не шуми, послушаем, что ответит этот.

Оба они притаились за одним и тем же деревом. Человек приблизился к дому, и падишах и везир узнали в нем раба Ильяса. Ильяс постучался у входа. Вышла служанка.

— Передай хозяйке, что пришел раб падишаха Ильяс.

Служанка ушла и, вернувшись, сказала:

— Хозяйка велела передать тебе, что имеет корову, не упитанную и не худую. Сколько сможет получить сала, если зарежет ее?

— Скажи хозяйке, что я согласен, — ответил Ильяс.

Падишах и везир удивились его ответу и подумали:

«Что значит — я согласен? Сейчас и ему красавица, конечно, пожелает счастливого пути».

Через некоторое время вернулась служанка и впустила Ильяса в дом.

Падишах и везир тоже незаметно пробрались во двор дома красавицы. Они спрятались в кустах шиповника и стали наблюдать за Ильясом, который сидел уже на террасе на мягких подушках.

Служанка поставила перед Ильясом поднос, накрытый белым покрывалом. Ильяс снял покрывало. На подносе лежали ножницы, лист бумаги, пачка иголок и один гранат.

Увидев это, падишах шепнул везиру:

— Допустим, что и мы бы сказали «согласны» и вошли в дом, а что делали бы дальше с этими вещами? Гранат, иголки, ножницы… Что это за загадка? Посмотрим, что с ними сделает Ильяс.

Ильяс взял иголки и воткнул их в гранат. Затем взял ножницы и изрезал бумагу на куски. После этого все вещи положил обратно на поднос.

Падишах и везир переглянулись и как бы в недоумения спросили друг у друга:

«Что все это означает?».

В это время вошла служанка, забрала поднос и поспешно ушла. Как только она удалилась, вошла девушка.

Девушка эта была так красива, что, казалось, говорила солнцу: «О солнце, ты не всходи — я сегодня взошла!». Не ешь, не пей, а смотри да любуйся на ее красоту!

Девушка подошла к Ильясу и обняла его. Падишах и везир чуть не лопнули от зависти. Девушка и Ильяс поговорили о том, о сем и стали целоваться, а падишах с везиром смотрели на Ильяса, как верблюды на кузнеца.

Когда стало светать, падишах с везиром вернулись во дворец, Ильяс пришел поздно.

— Где ты был ночью, Ильяс? — спросил падишах.

— Да продлится жизнь падишаха! Я очень любил мать купца, продавшего меня тебе, и она очень меня любила, как сына. Она скончалась, и я пошел на ее могилу. Я вспомнил о ее доброте ко мне и долго плакал на могиле. Потом сон овладел мною, и когда я проснулся, было уже утро.

Но шах, хорошо знавший, что Ильяс лжет, стал настойчиво спрашивать:

— Скажи правду, где ты провел ночь? Иначе я велю отрубить тебе голову!

Ильяс же твердил одно и то же; был на кладбище, и все.

— Отвести этого негодяя и казнить его! — приказал падишах.

Но падишаху все же хотелось выведать тайну у Ильяса; поэтому он приказал лучникам целиться выше его головы.

Стрелы летели над головой Ильяса, и ни одна из них не попала в него. Пришел падишах к месту казни и вновь стал упрашивать Ильяса:

— Не будь упрямым, Ильяс! Скажи правду, где ты был вчера? Иначе велю тебя повесить!

— Да будет долговечна жизнь падишаха! — отвечал Ильяс. — Был на кладбище. Сон овладел мною, и я до утра там проспал.

Падишах рассердился еще больше и велел тотчас же повесить его.

Привели Ильяса к виселице, накинули петлю на шею и только хотели ее затянуть, как издали заметили скачущего всадника. Всадник прискакал на место казни, бросил гранат оземь и с той же стремительностью исчез из виду. Гранат разбился, и из него высыпались зерна.

— Постойте, скажу! — закричал в тот же миг Ильяс падишаху.

С него сняли петлю.

— Да будет долговечна жизнь падишаха! Идем во дворец! Тайну свою я должен рассказать тебе наедине.

— О прибежище мира! — сказал Ильяс, когда остался вдвоем с падишахом. — Ночь я провел у красивой девушки.

— Это верно, — согласился падишах. — А что означали вопрос о корове и твой ответ «согласен»?

— Девушка, — ответил Ильяс, — своим вопросом хотела сказать: «Ты меня не видел и не знаешь, красивая ли я, худая или полная». Я ответил, что какая бы ты ни была, я согласен. Тогда мне открыли дверь и впустили в дом.

— Допустим, что это так, — сказал падишах. — Ну, а теперь расскажи мне о вещах, расставленных на подносе.

— Я воткнул иголки в гранат и тем самым дал понять девушке, что если мое тело так же будет истыкано стрелами, о своей связи с ней я никому не расскажу. Потом я изрезал бумагу на куски и этим уверил ее, что если мое тело также изрежут на куски, никому нашей тайны я не открою. Вот почему я и молчал до сих пор.

— Допустим, что и это верно; а почему же ты теперь рассказываешь?

— Да будет долговечна жизнь падишаха, — ответил Ильяс. — Всадник, который прискакал на коне и бросил гранат оземь, была та самая девушка. Гранат разбился и зерна его высыпались. Этим девушка хотела мне сказать: «Тайна, из-за которой тебя хотят повесить, принадлежит мне; пусть же она раскроется, как этот гранат. Я не желаю твоей смерти». После этого я рассказал все, что со мной было.

Падишаху понравилась прозорливость Ильяса. Он усадил его рядом с собой и сказал:

— Ильяс, ведь ты и людей хорошо можешь определять. Скажи в таком случае, кто я?

— О прибежище мира! — ответил Ильяс. — Ты сын пекаря.

— Что ты болтаешь! — удивился падишах. — Я сын падишаха. Мой отец был падишахом!

— Вели позвать твою мать, — сказал Ильяс, — и спроси у нее. Если не подтвердятся мои слова, пусть отрубят мне голову.

Падишах позвал свою мать.

— Мать, — спросил он, — окажи правду, чей я сын? Кто был мой отец?

— Сын мой, — ответила она, — когда я была беременна, отец твой сказал: «Если ты родишь девочку, то я убью тебя вместе с ней, а если у тебя будет мальчик, — исполню все твои желания». В ночь, когда наступило время родов, в семье одного пекаря родился сын, а у меня дочь. Я дала деньги повитухе и уговорила ее обменять младенцев. Пекарю тоже пришлось дать много денег. Да, ты действительно сын пекаря.

— Удивительно, Ильяс — воскликнул падишах. — Но скажи мне, откуда ты узнал, что я сын пекаря?

— Да будет долговечна жизнь падишаха! — ответил Ильяс. — Узнал я это потому, что в первые дни моей службы во дворце ты велел давать мне по одному хлебу в день; затем велел удвоить хлебный паек, а впоследствии по твоему приказу мне стали давать по три хлеба в день. Кроме хлеба, других наград ты не знал. Вот я и догадался, что ты сын пекаря.

— Пусть будет по-твоему, — сказал падишах. — Но скажи мне, кто эта девушка?

— Она дочь падишаха, — ответил Ильяс.

Тут вмешалась в разговор мать падишаха и сказала, что красавица-девушка — дочь ее и падишаха, обмененная на сына пекаря.

— А ты кто? — спросил падишах.

— Да будет долговечна жизнь падишаха! Я сын садовника и был еще маленьким, когда на наш город напали враги. Меня взяли в плен и как раба продали в этом городе.

Понравился еще больше падишаху Ильяс, и он женил его на той красавице-девушке. Сыграли свадьбу, которая длилась сорок дней и сорок ночей.

Ильяс с женой ели, пили и жили счастливо.

И вы живите сто лет, а я — дважды по пятьдесят.

— Ты будь жив, а я здоров!

одном городе жил кази. Этот кази часто менял своих слуг: продержит слугу неделю, изобьет его и прогонит. И никто не мог у него долю удержаться.

Однажды кази прогнал слугу и стал искать себе нового. Он разгласил по городу и окрестным селениям, что ему нужен дельный работник.

Пусть кази пока ищет себе нового работника, а я расскажу вам о его бывшем слуге, по имени Иман.

Когда Иман ушел от кази, он вернулся в свою деревню.

В той же деревне проживал один парень по прозвищу Плешивый. Плешивый встретил Имана и спросил его:

— Почему ты ушел от кази?

— Кази избил и прогнал меня, — ответил Иман. — Если сам дракон поступит к нему в услужение, и тот ее проживет у него больше недели!

— Раз так, — сказал Плешивый, — я пойду в работники к кази.

— Лучше не ходи, — стал отговаривать его Иман. — Кази переломает тебе ребра и через неделю выгонит вон.

— Нет, — сказал Плешивый, — я должен пойти и посмотреть, каков этот кази, что ни один работник не может больше недели прослужить у него.

— Уже если непременно задумал идти служить у кази, — сказал Иман, — то прежде заключи с ним письменный договор.

— Ладно, — ответил Плешивый. — Это уже мое дело.

Дома Плешивый сказал матери:

— Положи мне хлеба в дорожную суму. Я ухожу.

Мать удивленно спросила:

— Куда собрался, сынок?

— Путь долгий, — ответил Плешивый. — Иду путешествовать.

— Пусть пепел падет на твою голову! — воскликнула мать. — Путешествие только и пристало твоим драным штанам!

И в самом деле, у Плешивого были штаны, на которых уместилось, по меньшей мере, пятьдесят заплат.

Плешивый рассердился на мать, сам положил себе в суму хлеба на дорогу и ушел из дому.

Он дошел до города, нашел дом кази и постучал в ворота. Кази вышел на стук и спросил Плешивого:

— Зачем пришел?

— Узнал, что тебе работник нужен, — ответил Плешивый, — вот и пришел.

Кази обрадовался и закивал головой:

— Нужен, нужен!

— А сколько платить будешь в месяц? — спросил Плешивый.

Кази ответил:

— Десять серебренников, а если будешь работать хорошо и не пожалеешь для дела ни рук, ни ног, с будущего месяца прибавлю еще пять.

— Согласен, — сказал Плешивый, — но давай сначала условимся на пашне, чтобы после на гумне не ссориться.

— Какие же у тебя условия? — спросил кази.

— У меня был отец, — ответил Плешивый, — и я его очень любил. Так вот, я хочу взять с тебя письменное обязательство в том, что если ты станешь ругать моего отца, то за каждую такую брань будешь платить мне по пяти серебреников.

Кази не стал возражать и выдал Плешивому такое обязательство.

Так Плешивый начал работать у кази.

С утра до вечера хозяин посылал Плешивого то за дровами, то за водой, то хлев чистить, то на огород, то на пашню. Плешивый изнемогал по тяжестью работ, которые кази взвалил на его плечи.

Однажды кази сказал Плешивому:

— Я переезжаю жить в свой загородный сад. Ты возьмешь большой кувшин с отбитой ручкой и принесешь туда.

Кази уехал, а Плешивый пошел по двору искать старый кувшин с отбитой ручкой. Искал его, искал, но так и не нашел. Тогда он спустился в погреб, вынес оттуда новый кувшин, отбил у него ручки, да вдобавок еще обломал кусок горлышка, потом взвалил кувшин на спину и пошел в загородный сад хозяина.

Когда кази увидел, что Плешивый сделал с его новым кувшином, то пришел в ярость.

Он хотел было обругать и избить плешивого, но вспомнил о письменном обязательстве и сдержался, так как ему стало жалко платить по пяти серебреников за каждое бранное слово. Под конец все же он не смог удержаться и отвел душу, выругав его отца.

Плешивый тотчас же вытащил из кармана обязательство и сказал:

— Пятерка с тебя!

В это время кази увидел, что в сад забрался его теленок, и приказал Плешивому.

— Хватай теленка за хвост и тащи сюда!

Плешивый подошел к теленку, намотал его хвост на руку и потащил с такой силой, что у бедного животного хвост оторвался и остался в руке Плешивого. Плешивый принес хвост и протянул его кази.

— Что это такое?! — заорал кази.

— Не сам ли ты велел притащить хвост теленка? — ответил Плешивый. — Вот и получай его.

Опять загорелся в гневе кази.

— Эй ты, собачий сын! — вскричал он. — Убирайся вон из моего дома!

На эту брань Плешивый тоже не сдержался, и началась между ними перепалка. На их крики сбежался народ.

Пока кази жаловался людям на Плешивого, тот вытащил из кармана его письменное обязательство и показал всем, а потом обратился к нему:

— Сто восемьдесят восемь раз ты выругал моего покойного отца, — сказал он. — Считай теперь по пяти серебреников за каждое проклятие на его несчастную голову и полностью рассчитайся со мной.

Люди поглядели на письменное обязательство кази, убедились в том, что оно написано его собственной рукой, и стали все на сторону Плешивого.

Кази сильно расстроился и сказал Плешивому:

— Пойдем в город; там я тебя нанимал, там и расплачусь.

Он приказал Плешивому привести с пастбища мула так, чтобы мул не растоптал огород.

— Эй! — заорал кази. — Хватай мула за шею и сверни вправо!

— Все слышали, что приказал кази?

С этими словами Плешивый схватил мула за шею и так свернул ее на правую сторону, что мул тут же рухнул и околел.

Кази, не помня себя от ярости, бросился на Плешивого, чтобы поколотить его, но люди не допустили этого.

— Раз так, — спокойно сказал Плешивый, — сосчитай сто восемьдесят восемь раз по пяти серебренников, вычти из этой суммы стоимость твоего мула, а остальные, деньги выдай мне.

— Не дам! — наотрез отказался кази.

— Если не дашь, — сказал Плешивый, — то корова твоя будет моя.

Тут кази и Плешивый сцепились между собой так, что народ их едва разнял.

— Прокляни нечистую силу, да и уходи к себе домой, — уговаривали Плешивого люди.

— Не стану я проклинать ни в чем не повинную нечистую силу, — сказал Плешивый. — Я требую от кази лишь то, что причитается мне.

Видя, что с Плешивым не сладить, кази опрометью пустился бежать в город. Плешивый поплевал себе на пятки и пустился следом за ним.

На дороге Плешивому повстречался незнакомый человек.

— Куда бежишь? — остановил он Плешивого.

— А ты кто? — спросил Плешивый, с трудом переводя дыхание.

Тот ответил:

— Я нечистая сила. Ты отказался проклясть меня, и я за это хочу помочь тебе.

— Лучше иди по своим делам, — ответил Плешивый. — Какая из тебя нечистая сила?

— Я самая настоящая нечистая сила, — сказал незнакомец. — Хочешь, я сейчас прочитаю заговор и изменю тебе лицо так, что ты не будешь походить на себя, а сам превращусь в мула. После этого ты садись на меня, поезжай к своему кази и скажи, что привел ему на продажу мула вместо околевшего. Только смотри, не отдавай уздечки.

Плешивый согласился. Незнакомец прочитал заговор и обернулся мулом. Плешивый вскочил на него и поехал прямо к дому кази.

Кази спрятался за воротами своего дома и, скривив лицо, опасливо поглядывал на дорогу — не покажется ли вдруг Плешивый. И видит — кто-то едет на муле быстрой иноходью. Понравился ему мул, и кази вышел за ворота полюбоваться на него.

«Недурно было бы купить этого мула вместо околевшего», — подумал он.

Он не узнал Плешивого: так изменила лицо того нечистая сила.

— Купи мула! — сказал ему Плешивый, подъезжая к дому.

— А сколько просишь? — поспешно спросил кази и с восхищением продолжал разглядывать мула.

— Двести серебреников, — ответил Плешивый.

Кази не стал торговаться и побежал за деньгами в дом.

Пока он уходил, Плешивый снял с мула уздечку и спрятал ее.

Кази вышел, отсчитал ему двести серебреников, взял у него расписку и повел мула в конюшню.

Плешивый дал ему еще в придачу подкову и пошел своей дорогой, весело распевая.

Оставим пока его на дороге, а я расскажу вам о кази.

Едва только кази стал насыпать мулу в кормушку ячмень, как видит — мул сунул морду в щель и не может ее вытащить обратно. Кази принялся вытаскивать голову мула из щели, но ничего не выходило. Вскоре вся голова животного скрылась в щели, потом шея и туловище. Тогда кази схватил за хвост мула, чтобы удержать его, но хвост оторвался и остался в руках кази, и сам мул исчез в узкой щели.

Кази в ужасе выскочил из конюшни и хотел было броситься догонять того, кто продал ему это нечистое животное, но в это время прибежал гонец везира и передал ему, что везир ждет его к себе в гости.

Когда кази услышал, какой чести он удостоен, немедленно поспешил надеть свой праздничный наряд и пошел в гости.

Но в гостях у везира он сидел расстроенный и огорченный.

— Чем ты так расстроен? — спросил его везир.

— Какой-то злодеев сын продал мне мула, — сказал кази, — и я привязал его в конюшне. Вдруг вижу — мул сунул морду в узкую щель и исчез в ней.

— А кто продал тебе мула? — поинтересовался везир.

— Я его только что встретил здесь у ворот, — ответил кази.

Везир тотчас же послал за ним слуг, и они привели Плешивого в дом.

— Это ты продал мула кази? — спросил его везир.

Плешивый ответил:

— Нет!

Тогда кази вытащил из кушака расписку и в гневе воскликнул:

— А чья это расписка?!

Гости поглядели на расписку и видят, что это не расписка, а игральная карта.

Тогда Плешивый сказал:

— Это не кази, и игрок и гуляка. Разве не видите, что вместо четок он носит в кушаке игральные карты? И слыхали ли вы когда-нибудь, чтобы мул исчезал в узкой щели? Это ему, наверное, померещилось спьяну.

Гости выжидательно молчали, а кази сидел весь красный от ярости.

— А что ты скажешь насчет хвоста мула? — вскричал он. — У меня есть доказательство, что мул действительно был и исчез. Когда я хотел вытащить мула из щели, хвост его оторвался и остался у меня в руках.

— Покажи хвост! — сказал Плешивый.

Кази сунул руку за пазуху и вместо хвоста вытащил саз[25].

Тогда Плешивый обратился ко всем:

— Вот видите! Разве я не верно говорил, что он не только игрок, но и гуляка?!

Кази совсем растерялся и сказал:

— Если так, то я покажу ту подкову мула, которую ты сам дал мне впридачу.

Он сунул руку в карман и вместо подковы вытащил оттуда пару игральных костей.

Все гости воскликнули в один голос:

— Кази — мошенник и плут!

Везир и его гости отпустили Плешивого, накинулись все вместе на кази, избили его и выгнали вон.

А Плешивый пошел тем временем в дом кази, набрал всякого добра, что кази задолжал ему по договору, и ушел домой к матери.

ил в Шахсевене богатый хаджи. Много было у него золота и серебра, много овец, коров, быков и лошадей. Его стада паслись на принадлежавших ему обширных шахсевенских лугах.

Был у него также и верный пес — храбрый защитник овец и друг коней. Хаджи любил его и берег, как зеницу ока.

Но в один несчастный день, проснувшись хаджи нашел верного пса бездыханным у своих ног. Пес проглотил кость, которая и стала причиной его смерти.

Безутешен был хаджи. Горькими слезами он оплакивал смерть верного, храброго друга.

Но этого мало. Он приказал завернуть его труп в белый саван и похоронил его с такими почестями, как обыкновенно хоронят людей почтенных и уважаемых. Мулла должен был три дня и три ночи сряду читать коран на его могиле. В память верного пса хаджи устроил поминки и в продолжение семи дней кормил всех нищих, убогих, неимущих, раздавал милостыню.

Слух об этом дошел до великого имама.

Ужаснулся благочестивый имам; посыпал пеплом голову, разорвал на себе платье.

— Растоптана и смешана с грязью вера пророка! Поруганы священные законы, осмеян бог! О нечестивые! Сто тысяч раз достойны смерти те, которые осмелились по мусульманскому обряду хоронить труп пса и читать коран над его могилой!

Имам сел на коня и поехал к хаджи, чтобы достойным образом наказать его за святотатство и кощунство. Хаджи дали знать о приезде имама. Он приказал тотчас же выделить из своего стада пятьдесят жирных баранов и сам пошел встречать имама. Он поклонился ему до земли, поцеловал край его одежды и сказал:

— О великий имам, опора и честь нашей веры! Родители мои да будут жертвою праха ног твоих! Выслушай горе твоего покорною раба. Околел мой пес, мой верный, славный Боздар, опора моего сердца, защитник моих стад, гроза врагов! Он был настоящий мусульманин и почитал мулл и имамов; перед смертью даже завещал тебе пятьдесят самых жирных баранов. Вот они!

— Эх! Не называй его псом! Назови его моим братом, моим другом! — воскликнул восхищенный имам. — Покажи мне его могилу, и я пойду прочитаю коран за упокой ею души!

ил-был бедняк. Он был так беден, что едва влачил существование. Однажды он начал роптать на бога:

— Господи! Пошли мне смерть!

Долго просидел он в раздумьи, но так как ему захотелось есть, встал и пошел на базар просить подаяния. По дороге он нашел маленький сундучок и очень обрадовался, подумав, что, наконец-то бог услышал его мольбы и послал ему денег.

Каково же было его удивление, когда он открыл сундучок и увидел в нем не деньги, а змею. Змея с шипением выползла из сундучка и в один миг обвилась вокруг шеи бедняка, собираясь его ужалить.

Тут бедняк вновь стал роптать на бога:

— Милосердный боже! Когда я денег просил, ты не посылал, а как смерть пожелал, то сейчас же она тут как тут.

Между тем змея уже открыла свою пасть и готова была ужалить его.

Однако бедняк все же не терял надежды как-нибудь избавиться от змеи и обратился к ней.

— Слушай, змея, я только что освободил тебя из сундучка, а ты хочешь меня ужалить. Ведь за добро нужно платить добром!

— Нет, — ответила змея, — за добро следует платать злом, а потому я тебя сейчас ужалю.

— В таком случае, — сказал бедняк, — пойдем я спросим первого человека, который нам встретится на дороге: следует за добро платить добром или злом?

Змея согласилась.

Бедняк со змеей, обвившейся вокруг его шеи, пошел дальше по дороге, но никто им не попадался навстречу.

Долго шли они и, наконец, увидели бегущую по дороге лису. Лиса было очень голодна. Перед этим ей не удалось пробраться в селение, чтобы поживиться курицей. Крестьяне натравили на нее собак, и она едва унесла оттуда ноги.

Бедняк задал ей вопрос:

— Скажи, сестрица лиса, следует за добро платить добром или злом?

Лиса тотчас же ответила, что за добро следует платить злом.

Упал духом бедняк и стал готовиться к смерти.

Вдруг его осенила мысль подкупить лису, и он потихоньку знаками пообещал ей в подарок пару кур. Тогда лиса сразу же завела со змеей такой разговор:

— Скажи, сестрица змея, откуда ты выползла?

— Только что бедняк выпустил меня из сундучка, — ответила змея.

— Этого не может быть, — сказала лиса. — Ты такая длинная, а сундучок такой короткий, как же могла ты поместиться в нем?

Долго змея старалась убедить лису, что она действительно выползла из сундучка, но та ни за что не хотела верить. Наконец, змея потеряла терпение, заползла обратно в сундучок, свернулась в клубок и сказала:

— Вот как я уместилась в сундучке!

Едва она успела это сказать, как лисица захлопнула крышку сундучка и заперла в нем змею. Как только бедняк освободился от змеи, он захотел утопить сундучок вместе со змеей в реке. Но тут змея стала умолять бедняка пощадить ее и выпустить на волю, за что поклялась, сделать его шахом.

Долго не уступал бедняк мольбам змеи, но, наконец, решил выпустить ее из сундучка: уж очень ему захотелось каждый день есть досыта.

Снова выползла змея из сундучка, дала бедняку маленький камень и сказала:

— Сегодня вечером я заползу в шахский дворец и ужалю шаха в ногу. Утром по всему царству будут разыскивать врача, который мог бы спасти шаха от верной смерти. Ты пойдешь к шаху после всех прославленных лекарей, положишь на рану камень, который я тебе дала, и шах мгновенно вылечится. Только вначале предупреди шаха, что за исцеление ты требуешь выдать за тебя замуж его дочь.

Утром едва бедняк проснулся, как услышал в городе небывалый шум и крики. Все только и говорили о случившемся с шахом несчастья и о том, что сколько ни перебывало у него врачей, никто не смог его вылечить.

Бедняк поспешно оделся, вышел на базар и объявил шахским глашатаям, что берется вылечить шаха. Его повели во дворец, где, по совету змеи, он сначала заставил шаха согласиться выдать за него свою дочь, а затем положил камень на рану. И действительно, к удивлению всех шах мгновенно выздоровел.

Тогда шах приказал отвести бедняка в баню, одеть в лучшую одежду и начать приготовления к свадьбе.

По дороге в баню бедняка встретил везир и предложил ему сто золотых, чтобы он отказался от шахской дочери, потому что везир намеревался посватать ее за своего сына. Бедняк не согласился. Тогда везир велел избить его и вместо бани отвести в темницу.

В темнице бедняк стал горько укорять змею за обман. Вдруг из щели в стене выползла змея.

— Не горюй, — сказала она, — я вновь ужалю шаха, дальше ты сам увидишь, как обернется дело. А если и после этого ты не женишься на дочери шаха, то я ужалю тебя самого.

На другое утро шах, ужаленный змеей, опять стал стонать и кричать. Зовет он своего будущего зятя, а везир докладывает, что зять бежал неизвестно куда. Шах сильно разгневался и приказал везиру немедленно разыскать бедняка.

— Если не отыщешь, отрублю тебе голову.

Делать было нечего. Пришлось везиру послать в темницу за бедняком. Но тот отказался идти. Везир доложил об этом шаху. Шах сейчас же отправил к нему своего советника с приказанием узнать, почему будущий зять не желает придти к нему.

Пришел советник в темницу и от бедняка узнал всю правду. Он вернулся к шаху и рассказал ему о кознях везира. Тогда шах велел своему советнику привести из темницы бедняка и передать ему, что везир будет казнен.

Бедняк выслушал шахское слово и согласился лечить шаха, но предупредил советника, что пешком он идти не может, так как у него сильно болят ноги. Советник приказал подать ему лошадь, но бедняк не согласился сесть на нее, потому что для этого надо высоко задирать ногу; привели осла, но и от него бедняк отказался. Тогда советник спросил его:

— На ком же ты хочешь поехать?

— Приведи ко мне везира, который меня избил, — ответил бедняк. — Я хочу поехать к шаху верхом на везире.

Привели везира. Бедняк приказал оседлать и взнуздать его.

— Все хорошо, — сказал бедняк, после того как на везира надели седло и в рот сунули удила, — только теперь надо его еще подковать.

Исполнили и это его желание. Тогда бедняк сел на везира и говорит:

— Подайте мне теперь палку, а то погонять его нечем. Подали палку.

— Вот теперь поедем! — И стал бедняк погонять палкой везира.

Приехал он к шаху, исцелил его камнем, что дала змея, женился на шахской дочери и стал наследником престола, так как сыновей у шаха не было.

ил-был крестьянин. У этого крестьянина был крохотный огород, на котором он посадил дыни. Дыни поспели, и среди них выделялась одна желтая дыня, от которой шел такой тонкий запах, что еще издали опьянял человека.

Крестьянин решил беречь эту дыню для хана, в надежде получить за нее какой-нибудь подарок.

Однако все случилось не так, как думал крестьянин.

Как-то раз хан выехал на охоту. Когда хан проезжал мимо огорода крестьянина, он почувствовал тонкий, пьянящий запах. Хан сошел с коня, и тут в глаза ему бросилась желтая дыня. Он присел возле нее и хотел сорвать, но увидел, что до полной спелости ей не хватает двух-трех дней. Он призвал крестьянина и приказал:

— Береги эту дыню три дня, а на четвертый принесешь мне.

Крестьянин низко склонил голову, а хан сел на коня и ускакал.

Поплелся крестьянин домой и говорит сыну:

— Сын мой, ты стереги желтую дыню днем, а я ночью; так будем чередоваться в течение трех суток, пока я не отнесу эту дыню хану.

Оставим пока крестьянина в заботах о дыне, а я вам расскажу о его сыне Алияре.

Алияр мечтал сам отведать этой превосходной дыни и когда узнал, что отец решил отнести ее хану, был сильно раздосадован. Однако он пошел на огород и стал караулить дыню, пока солнце не склонилось к закату, и отец не сменил его. А утром отец вернулся с огорода и снова отправил туда сына.

Так прошло два дня и наступил последний, когда Алияру надо было идти на огород караулить дыню.

Оставим пока его караулить, а я вам расскажу об одном зайце с черным ухом. Этот заяц сильно проголодался. Он прибежал на огород и из всех дынь выбрал желтую, так как сразу почуял, что все остальные дыни перед ней — ничто. Итак, он с аппетитом принялся за нее. Вдруг Алияр заметил, что заяц с черным ухом лакомится желтой дыней, схватил камень и швырнул в него. Заяц бросился бежать. Алияр осмотрел дыню и увидел, что она надкусана в нескольких местах.

«Теперь дыня не досталась ни хану, ни зайцу, — сказал он себе, — так доем ее лучше сам».

Съел Алияр дыню, пришел домой и говорит отцу:

— Отец, в то время как я задремал, заяц с черным ухом забрался на огород и съел желтую дыню.

Крестьянин бросился на огород и видит, что желтой дыни нет и в помине. Прибежал он к хану и пал ему в ноги:

— О милостивый хан! Сын мой не доглядел и позволил зайцу с черным ухом съесть желтую дыню! Не гневись и прости нас!

Услышав это, хан так разгневался, что приказал обезглавить Алияра.

Крестьянин долго молил о пощаде своему сыну, пока хан не приказал выгнать его. Ханские слуги избили и вытолкали крестьянина из дворца.

Несчастный старик с разбитым лицом и окровавленной головой вернулся домой.

Собрались соседи и стали его расспрашивать о несчастьи.

Крестьянин рассказал все, как было. Когда Алияр услыхал, что хан собирается его казнить, он побледнел, потихоньку вышел из дома и пошел на огород. Он присел на том месте, где росла желтая дыня, и горько заплакал.

К нему подбежал заяц с черным ухом, Алияр хотел убить его, но заяц заговорил человеческим голосом:

— Почему ты плачешь, Алияр?

— Как же мне не плакать? — ответил Алияр. — Отец берег желтую дыню для хана, а ты пришел и попортил ее. Теперь хан разгневался и хочет казнить меня.

— Не бойся, хан не казнит тебя, — стал утешать его заяц. — Я сегодня же заберусь в ханский виноградник и что сумею — съем, а что не сумею — попорчу. Хан займется своим виноградником и забудет про тебя. А там посмотрим.

Ночью заяц забрался в ханский виноградник и съел лучшие гроздья винограда. Остальные оборвал и бросил на землю, затем обгрыз кору с виноградных лоз и убежал.

Наутро ханский садовник увидел в винограднике страшное опустошение и заметил убегавшего зайца с черным ухом. Он тотчас же побежал докладывать хану.

Пришел сам хан на виноградник и видит: лучшие гроздья винограда съедены или валяются на земле.

Рассердился хан и приказал:

— Пусть охотники немедленно отправляются с собаками по следам и какие бы зайцы ни попадались, чтобы всех перебили.

Пошли охотники по заячьим следам, застрелили нескольких зайцев, вернулись и говорят:

— Того зайца с черным ухом, что разорил виноградник, мы не нашли.

Тут хан разъярился:

— Я сам его застрелю!

Сел он на коня и выехал в поле. Два дня рыскал хан по полю, но с зайцем не повстречался. Наконец, он сильно утомился, подъехал к ветвистому дереву, сошел с коня, лег в тени и уснул.

Оставим его пока спать под деревом, а я вам расскажу о зайце с черным ухом.

Увидев, что хан спит, заяц бросился к Алияру.

— Пойдем со мной, — сказал он ему. — Я вцеплюсь хану в оба глаза, а ты возьми две горсточки песку и всыпь в раны. Он ослепнет и оставит нас в покое.

Так они и сделали, а затем бросились бежать.

Хан ослеп на оба глаза и остался на ночь один в поле.

Дикие звери и птицы накинулись на него и растерзали в клочья.

Так Алияр и заяц спаслись от гибели и избавили народ от ханского гнета.

ил-был богатый купец. Задумал он однажды отправиться в чужие страны торговать. Накупил много разных товаров, распрощался с женой и пустился в дорогу. Он переезжал из одной страны в другую, пока не приехал, наконец, в какой-то город. Там он остановился в каравансарае. А в этом городе существовал такой обычай, что всякий чужестранный купец должен был подносить шаху достойный подарок. После этого шах приглашал купца к себе в гости и играл с ним в нарды[27].

И вот наш купец разложил на подносе много дорогих тканей и пошел во дворец к шаху. Шах рассказал ему, что у него есть кошка, которая с вечера до утра может держать на своем хвосте семь светильников. Затем он предложил купцу сыграть в нарды с таким условием: если кошка продержит с вечера до утра на своем хвосте семь светильников, то шах получит все привезенные купцом товары и его наличные деньги, а сам купец отправится в темницу; а если кошка не выдержит этого, то всю шахскую казну получит купец и посадит шаха в темницу. И купец вынужден согласиться на это.

Как только шах кликнул кошку, она пришла, свернула хвост и уселась перед ним. Шах приказал поставить на ее хвост семь светильников и начал с купцом играть в нарды. Три дня и три ночи играли они, а кошка за это время ни разу не шевельнула хвостом. Наконец, в изнеможении купец встал и признал себя побежденным. Жадный и жестокий шах велел связать ему руки и бросить в темницу, а все товары и деньги купца взял себе.

Слуга купца увидел, что с его хозяином случилась такая беда, поспешил обратно на родину и рассказал об этом жене купца. Та немедленно приказала наловить побольше мышей и посадить их в сундук. Затем она переоделась купцом, взяла с собой слуг и с караваном пустилась в путь. По приезде в тот пород, где томился в темнице ее муж, она положила на поднос драгоценный подарок и пошла к шаху, а своим слугам передала сундук с мышами и поручила им впускать по нескольку мышей в ту комнату, где она будет играть с шахом в нарды.

Шах принял жену купца с почетом и предложил ей сыграть с ним в нарды на тех же условиях, на каких играл с ее мужем. Она согласилась.

Шах позвал кошку. Та тотчас же прибежала, свернула хвост и уселась перед ним. После того, как ей на хвост поставили семь светильников, шах с женой купца сели за нарды. Через некоторое время слуги впустили в комнату несколько мышей.

Как только кошка увидела мышей, она хотела было кинуться за ними, но шах так грозно посмотрел на нее, что она осталась сидеть на месте. Немного спустя слуги впустили в комнату еще несколько мышей. Кошка на этот раз не вытерпела, метнулась в их сторону, уронила светильники и переловила одну за другой всех мышей.

По условленному знаку слуги жены купца вошли в комнату, крепко связали руки шаху и заключили его в темницу, а купца освободили.

Так жена купца спасла своего мужа и избавила народ от жестокою шаха.

ила одна старуха. У нее был единственный сын по имени Ильяс. Они вместе ютились в хижине. Ильяс честно трудился и кормил себя и мать. Но как он ни старался, а отложить сбережения на постройку нового дома не мог. Поэтому он и не женился.

Однажды Ильяс сказал матери:

— Послушай, мать, сколько я ни бьюсь, а ничего не могу добиться у себя на родине. Теперь хочу попытать счастья в чужих краях и прошу на то твоего благословения.

Старуха благословила сына и напутствовала его словами:

— Возлюбленный сын! Если в дороге кто-нибудь захочет присоединиться к тебе, то, прежде чем подружиться со своим спутником, ты должен его проверить. А поэтому я положу тебе в сумку четыре сдобных лепешки. Когда ты присядешь передохнуть и подкрепиться едой, достань одну лепешку и предложи спутнику; если он разломит лепешку на две части и большую часть ее вернет тебе, а меньшую оставит себе, то знай, что он достойный товарищ. Затем где-нибудь на дороге скажи ему, что тебе нужно задержаться на некоторое время, чтобы починить переметную суму; если он не сделает дальше ни шагу, знай, что такой спутник выручит и в случае беды. Если же он ответит: «Ладно, я пойду потихоньку вперед, а ты меня догонишь», — то знай, что такой спутник бросит тебя при малейшей опасности.

Чуть забрезжило утро. Ильяс перекинул через плечо сумку, взял с собой немного денег, попрощался с матерью и пошел в путь-дорогу.

На одном перекрестке ему повстречался молодой парень.

— Куда держишь путь? — спросил он Ильяса.

— Иду искать заработков, — ответил тот.

— Пойдем вместе, — предложил парень. — Я тоже вынужден скитаться по чужим краям в поисках куска хлеба.

— Ладно! — согласился Ильяс. — Будем попутчиками.

И они пошли вместе. Ильяс захотел испытать своего нового дорожного товарища, как советовала мать, и сказал парню:

— У голодного ноги с трудом идут. Присядем где-нибудь и подкрепимся едой.

Они сели под деревом. Ильяс достал из своей сумки сдобную лепешку и предложил спутнику разделить ее пополам.

Парень отломил от лепешки небольшой ломтик и дал Ильясу, а всю остальную часть забрал себе. Ильяс промолчал. Они поели и снова продолжали путь. Пройдя немного, Ильяс сказал спутнику:

— У меня распоролась сумка. Подожди, пока я не зашью ее.

— Чего же мне ждать? — ответил парень. — Я пойду потихоньку, а ты меня догонишь.

И он зашагал вперед, не оглядываясь.

Тогда Ильяс крикнул ему вдогонку:

— Эй, приятель! Ты и дальше продолжай путь без меня! Я решил возвращаться домой.

На следующий день на одном из перекрестков Ильясу повстречался другой попутчик — малого роста с рыжей редкой бородой и серыми глазами, по имени Гулам.

Ильяс тут же предложил ему разделить с ним еду и протянул Гуламу сдобную лепешку. Тот разделил ее на две части, большую часть отдал Ильясу, а меньшую оставил себе.

Когда же они пошли по дороге Ильяс попросил своего нового спутника подождать его немного, пока он не починит порвавшуюся сумку.

На это Гулам ответил:

— Я готов тебя ждать до вечера и если в чем-нибудь нужна моя помощь, я готов на любую услугу. На то мы и товарищи, чтобы выручать друг друга из беды.

«Вот это настоящий попутчик, — подумал Ильяс. — Такого именно мать мне и советовала выбрать».

Итак, Ильяс и Гулам стали путешествовать вместе.

Под вечер они дошли до берега моря, где возвышался красивый дворец. В этом дворце жила дочь падишаха, которая уединилась в нем, чтобы избежать притеснения своей мачехи. Кругом не было ни одного человеческого жилья, я сам дворец казался необитаемым. Только вдалеке паслось небольшое стадо коз.

— Хотелось бы взглянуть на царевну, — сказал Ильяс, — и попросить у нее на ночь приюта.

— Если есть у тебя деньги, — сказал Гулам, — это совсем нетрудно.

— Разве царевна за деньги пускает во дворец странников ночевать! — спросил Ильяс.

— Нет! — ответил Гулам. — Она вовсе не пускает к себе ночевать. Но если у тебя найдутся деньги, то ночлег совсем нетрудно будет устроить.

— Деньги у меня есть, — сказал Ильяс.

— Тогда купи у пастуха одну козу и приведи ее ко мне.

Ильяс исполнил требование Гулама, купил у пастуха козу и привел ее ко дворцу.

Гулам повалил козу и стал сильно драть ее за уши. От боли коза начала блеять. Гулам, не переставая, драл козу, а коза, не переставая, блеяла.

Царевна послала свою служанку узнать, кто нарушает тишину возле ее дворца.

Служанка вернулась и доложила ей, что какие-то странные люди дерут козу за уши и говорят, что режут ее себе на ужин.

— Не видала я еще таких глупых людей, — закончила служанка.

Заинтересовалась царевна рассказом служанки, сама вышла на балкон и спросила обоих приятелей, что они делают.

— Режем козу, — ответил Гулам.

— Подождите! — сказала царевна. — Я пришлю моего садовника с ножом. Он вам покажет, как нужно резать козу.

Пришел садовник и зарезал козу.

После этого Гулам повесил зарезанную козу за задние ноги на дерево и стал палкой изо всех сил колотить ее с одного бока; а Ильяса он попросил колотить палкой тушу с другого бока.

Служанка побежала к царевне докладывать еще об одном невиданном зрелище.

Царевна снова вышла на балкон и спросила Гулама и Ильяса:

— А теперь что вы делаете?

— Сдираем с козы шкуру, милая царевна, — ответил Гулам.

Царевна послала к ним служанку показать, как нужно свежевать козью тушу.

Когда начало темнеть, царевна сказала служанке:

— Мне жаль этих путников: если они не умеют резать козу и сдирать с нее шкуру, то как же они приготовят из нее кушанье? Поди, скажи им, что мне угодно дать им приют на одну ночь.

Таким образом Ильяс и Гулам получили ночлег во дворце. Приятелям была отведена комната, и служанка подала им такой вкусный и обильный ужин, какого они еще ни разу не пробовали в своей жизни.

Потом служанка принесла им шелковые постели.

— Пусть к нам придет царевна, — шепнул Ильяс Гуламу. — Я хочу взглянуть на нее перед сном.

— Попробую, — ответил Гулам и попросил служанку принести воды.

После того, как она вышла из комнаты, Гулам сказал Ильясу:

— Когда служанка вернется, я стану на постели вниз головой; ты возьми одеяло и накрой меня; потом сам завернись в одеяло и, стоя, прислонись к стене. Если служанка спросит: «Что это вы делаете?» — ответь, что мы так спим.

Вернулась служанка с кувшином и от удивления замерла на пороге: Ильяс и Гулам поступили так, как условились. В испуге служанка побежала к царевне и доложила ей о том, как ее гости приготовились ко сну.

Разгневалась царевна, приказала выгнать их из дворца и запереть за ними ворота.

Так неудачно Ильяс и Гулам лишились ночлега.

Ночь была темная, а дорога незнакомая. Приятели пробирались в темноте и забрели на кладбище. Чтобы укрыться от холодного ветра, они вошли в просторную гробницу, нашли там пустой гроб, накрытый ковром, залезли в гроб и уснули.

В полночь они проснулись от людского говора и топота лошадиных копыт. Они испугались, и Гулам сказал Ильясу:

— Будем неподвижно лежать в гробу под ковром, как покойники. Если же нам будет грозить опасность, я встану из гроба и скажу: «О мертвецы, живые люди не дают нам покоя и в земле! Восстаньте же из ваших гробов, чтобы перебить их всех!». При этих словах ты тоже поднимись из гроба и скажи «Повелевай, падишах мертвых, мы уже встаем!».

Только Гулам это сказал, как в гробницу нагрянула шайка разбойников. Разбойники зажгли светильники и каждый из них положил перед своим атаманом по мешочку денег; а атаман снял с себя меч, разукрашенный драгоценными камнями, и положил его на мешочки. После этого он принялся делить поровну деньги между всеми разбойниками. Окончив дележку, он обратился к своей шайке.

— Братцы, деньги мы поделили поровну, а меч достанется тому, кто с одного взмаха разрубит этот гроб, покрытый ковром, вместе с лежащим в нем покойником.

Разбойники согласились. Кто-то из них предложил прежде всех испробовать атаману свою силу.

Атаман подошел к гробу, где лежали Ильяс и Гулам, обнажил меч и хотел было им размахнуться, как вдруг из гроба проворно поднялся Гулам и воскликнул:

— О мертвецы! Живые не дают нам покоя и в земле! Восстаньте же из ваших гробов, чтобы перебить их всех!

Ильяс тотчас же поднялся после этих слов.

— Повелевай, падишах мертвых, мы уже встаем!

Перепугались разбойники, бросили меч и деньги и кинулись бежать из гробницы.

Тогда Ильяс и Гулам поделили между собой брошенные деньги и решили бежать отсюда, пользуясь темнотой. Между тем атаман разбойников уговорил двух смельчаков пойти на кладбище и посмотреть, что делают мертвецы. Смельчаки подкрались к гробнице и стали прислушиваться. Гулам заметил их и стал говорить громко, как будто между мертвецами шел спор из-за дележа денег:

— Каждому из вас досталось по одному грошу и будьте довольны! А на тебя, Ильяс, не хватило гроша, так получай вместо него шапку!

С этими словами Гулам сорвал с головы одного из подслушивавших разбойников шапку и швырнул ее Ильясу.

«Смельчаки» со страху закричали и бросились опрометью бежать.

Прибежали они к атаману, и пострадавший «смельчак» рассказал ему:

— Там столько собралось мертвецов, что наших денег не хватило им при дележке: даже по одному грошу не всем досталось! А какой-то мертвец все время требовал: «Отдайте мне мой грош!». Но так как уже все деньги были поделены, то падишах мертвецов сорвал с моей головы шапку и бросил ему вместо нехватившего гроша.

— Бежим поскорей отсюда, — сказал атаман своим разбойникам, — а то мертвые нас могут разыскать и потребовать еще денег!

Итак, разбойники хоть и ограбили купеческий караван, остались ни с чем и бежали.

Однако утром, когда солнце поднялось высоко, они вновь набрались храбрости, вернулись на кладбище и заглянули в гробницу. А Ильяса и Гулама там уже не было, и гроб был пуст.

Тут атаман догадался, что это была проделка живых людей, которые таким образом осмелились ограбить самих разбойников. Он тотчас же разделил свою шайку на отряды, по нескольку человек в каждом, и пустил их в разные стороны в погоню за грабителями.

Еще издали завидя погоню, Ильяс и Гулам поспешно зарыли деньги в землю возле одной покинутой башни; затем оговорились между собой, как им поступать дальше. После этого Гулам поднялся на башню, а Ильяс обеими руками уперся в стену, будто поддерживал ее.

Подъехал к ним отряд разбойников во главе с атаманом.

— Не проходили или не проезжали здесь люди с мешками денег? — спросил у них атаман.

Гулам сверху ответил:

— Не грешите и проезжайте мимо. Мы посланцы божии, и этой башней поддерживаем небо, чтобы оно не упало. Но если к башне близко подойдут грешники, которые занимаются грабежом чужого добра, то нам тогда башню не удержать: она обрушится, а вместе с ней упадет небо и раздавит людей.

Испугались разбойники и ускакали прочь от башни.

Как только Ильяс и Гулам освободились от их преследования, они снова продолжали путь. Ильяс привел Гулама в свой родной город и познакомил мать с испытанным дорожным спутником.

Вскоре Ильяс построил большой просторный дом и обручился с хорошей девушкой.

ил бедный мельник. У него была жена по имени Нушапери. Жена была так красива, что все на нее любовались. Мельник очень любил жену и всегда был с нею неразлучен.

Как-то раз хан поехал на охоту и невдалеке от мельницы приказал раскинуть шатры. Когда он вышел на лужайку с соколом на руке и увидел у ручья возле мельницы красавицу, тотчас же влюбился в нее так сильно, как будто у него в груди было не одно, а тысяча сердец. Хан вернулся к себе в шатер и послал людей узнать, кто она.

Слуги хана пришли на мельницу и спросили у Нушапери:

— Чья это мельница?

Она ответила:

— Наша.

Слуги поняли из ее ответа, что она — жена мельника, и так доложили хану. После этою хан прервал охоту, сославшись на болезнь, и приказал возвращаться во дворец.

С каждым днем росла любовь хана к жене мельника. И вот однажды он позвал к себе старуху-сводницу и сказал:

— Ты должна во что бы то ни стало привести ко мне жену мельника.

— Это невозможно, — ответила старуха. — Вот уже два года, как один богатый купец добивается ее, но ничего не выходит. Сколько раз я ни ходила к ней, никаких подарков от него она не принимает, бьет и выгоняет меня.

Хан так обезумел от любви к прекрасной Нушапери, что сказал старухе:

— Ты, ведьма, придумай, что-нибудь, иначе не быть тебе в живых!

Тогда старуха посоветовала ему:

— Объяви мельнику, что земля под мельницей твоя. Может быть, перед страхом разорения Нушапери будет более сговорчива.

Хан одобрил совет старухи и отпустил ее.

Наутро он приказал своим людям:

— Идите к мельнику и объявите ему, что земля под мельницей досталась мне в наследство от моего отца и что теперь мне угодно снести мельницу, чтобы ничто не мешало на лугу моей охоте.

Слуги тотчас же поскакали исполнять его приказание.

Теперь послушайте о мельнике.

Когда мельник увидел скачущих всадников, он вышел им навстречу.

— Мы прибыли по приказу хана, — сказал ему один из них.

— Моя жизнь принадлежит хану и тем, кто послан им, — ответил мельник с почтительным поклоном.

Тогда главный из ханских посланцев сказал:

— Вся эта земля вокруг мельницы и под мельницей принадлежит хану. Ты должен убираться отсюда, потому что хану угодно здесь травить зайцев.

— Эта земля издавна принадлежала моим предкам, — возразил мельник, — и досталась мне от моего отца.

— Хан лучше тебя знает, кому принадлежит эта земля, — сказал главный. — Даем тебе срок до утра. Если не переселишься, хан отрубит тебе голову.

С этими словами ханские посланцы уехали.

Пришел мельник к жене и говорит:

— Хан приказал нам переселиться, хочет сносить нашу мельницу.

Всю ночь проплакала Нушапери, и мельник до утра не сомкнул глаз: все думал, как им жить дальше.

Утром снова прискакали ханские посланцы. Они увидели, что мельник еще не переселился, связали его и притащили к хану.

Хан приказал бросить его в темницу.

Теперь послушайте о Нушапери.

После того как ханские люди забрали ее мужа, Нушапери в предчувствии недоброго, собрала весь скарб, покинула мельницу и нашла убежище в одном селении.

А хан тем временем послал людей тайно похитить Нушапери и доставить ее к нему.

Слуги не нашли на мельнице Нушапери, возвратились и доложили об этом хану.

Хан изменился в лице от досады и огорчения и разослал немедленно людей искать ее по всем селениям.

Когда Нушапери узнала, что муж ее брошен в темницу и что хан разыскивает ее, она переоделась в мужское платье, натянула на голову бараний пузырь и стала походить на плешивого деревенского парня. С пастушеской дубиной он вышла из селения, чтобы скрыться от ханских ищеек.

При выходе из селения ей повстречались ханские люди.

— Эй, парень! — окликнули они ее. — Не прячется ли у вас в селении жена мельника?

— Не слыхал про нее, — ответила Нушапери. — Я пастух и редко вижусь с людьми.

Ханские люди вошли в селение, обыскали все дома и, когда узнали, что жена мельника недавно исчезла, бросились в разные стороны догонять ее, но, нигде не сыскав вернулись во дворец и доложили об этом хану.

Разгневался на них хан и приказал избить их палками.

Теперь посмотрим, что стало с Нушапери.

Дошла Нушапери до города и незаметно пробралась в ханский сад, чтобы найти темницу, где томился ее муж. И видит она среди прохладного сада беседку, а в ней хана, который восседал на подушках и попивал чай. Садовник в это время срывал персики, чтобы на подносе отнести их хану. Он заметил в саду деревенского парня и хотел его выгнать.

— Кого тебе здесь надо? — спросил он.

— Я пришел искать работу, — ответила Нушапери.

— Мне как раз нужен ученик, — обрадовался садовник. — Оставайся работать у меня.

Нушапери тотчас же согласилась и осталась жить у садовника.

Теперь послушайте о мельнике.

С того дня, как хан бросил ело в темницу, мельник не переставал думать о своей любимой жене. Ему была так тяжела разлуку с ней, что он замыслил побег и ждал удобного случая.

И вот однажды вечером он услышал через отдушину в потолке женский голос, который звал его по имени. Он прислушался и узнал голос Нушапери. От радости мельник чуть не выломал тяжелую дверь: так хотелось ему вырваться на свободу, к своей возлюбленной жене.

Нушапери через отдушину в потолке рассказала ему все, что с ней приключилось, и что она разыскала его для того, чтобы помочь ему бежать. Так они беседовали в течение всей ночи. А наутро Нушапери вернулась в дом садовника.

— Где ты пропадал? — спросил у нее садовник.

— Я караулил груши от птиц до позднего вечера, а после не помню, как уснул в саду, — ответила Нушапери.

В полдень Нушапери пришла к водоему, чтобы искупаться. Она огляделась по сторонам: поблизости никого не было, она разделась и стала купаться. В это время хан вышел в сад, чтобы совершить полуденную молитву, и подошел к водоему для омовения. И вдруг он остановился в оцепенении, так как сначала не понял, видит ли он отражение солнца или купающуюся красавицу Нушапери. Хан забыл о молитве и спрятался в розовых кустах.

Когда Нушапери вышла из воды, натянула на голову бараний пузырь и стала одеваться в свою грубую мужскую одежду, хан выбежал из-за кустов и схватил ее за руку.

От неожиданности Нушапери замерла, но когда увидела перед собой ненавистного хана, хотела вырваться из его рук и бежать.

Хан поднял крик. Тотчас же со всех сторон сбежались слуги. Они увидели, что хан борется с каким-то плешивым парнем, и хотели избить забравшегося в сад вора, но хан остановил их и приказал привести этого «вора» в свои покои.

Когда слуги тащили Нушапери мимо темницы, где находился ее муж, она запела:

Мельник услышал плачущий голос жены, понял, что она в беде, и запел в ответ:

Спел он это и горько заплакал.

Нушапери притащили во дворец и оставили наедине с ханом. Хан сорвал с ее головы бараний пузырь, и ее тяжелые косы упали до пят. Он хотел обнять Нушапери, но та оттолкнула его и забилась в угол с криком:

— Не подходи ко мне!

Хан понял, что ему не справиться с ней так, и приказал слугам запереть ее в темной комнате.

Ежедневно хан приходил к Нушапери по несколько раз и уговаривал ее стать его женой. Но Нушапери оставалась непреклонной.

Оставим ее пока мучиться в одной из потайных комнат дворца, а теперь послушайте о садовнике.

Долго ждал садовник возвращения своего ученика и, не дождавшись, пошел на его поиски. В саду под деревом он нашел шапку и палку своего ученика и понял, что с ним стряслась какая-то беда; а так как садовник был добрым человеком, то сел под деревом и стал оплакивать участь парня.

Теперь послушайте о Нушапери.

Нушапери несколько дней сидела голодная в темной комнате дворца. Свет просачивался к ней только через узкую щель в треснувшей стене. Нушапери расковыряла щель руками, вытолкнула наружу расшатанный кирпич и просунула голову через образовавшееся отверстие. Она увидела садовника, который сидел под деревом и обливался слезами.

Нушапери осторожно окликнула его.

Садовник стал озираться по сторонам и прислушиваться.

Нушапери продолжала его звать. Тогда он поднялся и увидел, наконец, в проломе стены головку девушки неописуемой красоты.

Садовник подошел к стене и спросил:

— Кто ты, девушка, и откуда меня знаешь?

Нушапери ответила:

— Я твой ученик, плешивый парень…

И Нушапери призналась ему во всем.

— Эх, бедняжка, — пожалел ее садовник. — Хан точно так же поступил и с моей дочкой. А под конец он убил ее. Спасайся же, милая, пока не поздно!

Садовник принес лестницу, поднялся по ней, вынул из стены при помощи лома несколько кирпичей и помог Нушапери выбраться из заточения. Затем он спрятал ее у себя в доме.

Пусть пока Нушапери прячется у доброго садовника, а теперь послушайте о хане.

Наутро хан, забыв о молитве, побежал в комнату, где запер Нушапери. Он открыл дверь и увидел в стене пролом, через который убежала Нушапери.

Хан ударил себя кулаками по голове и так закричал, что сбежались слуги и стражники. Он приказал им немедленно по горячим следам разыскать беглянку. Но садовник предусмотрительно убрал лестницу, а поэтому на себя подозрения навлечь не мог. Бросились ханские люди на поиски Нушапери, но вернулись ни с чем. Все же хан думал, что она прячется где-то невдалеке, и расставил повсюду караульных.

Садовник предупредил об этом Нушапери и просил ее никуда не выходить.

До темноты Нушапери пряталась в доме садовника, но вечером ей очень хотелось повидать мужа и отнести ему поесть лепешки, приготовленные ее руками. Когда садовник уснул крепким сном, она выскользнула в сад и стала в темноте осторожно пробираться к темнице. Тут ее заметили караульные, схватили и привели к хану.

Когда хан вновь увидел перед собой красавицу, он не знал радоваться ему или негодовать.

Он снова стал ее уговаривать выйти за него замуж. Он много говорил, но она мало слушала.

Тогда хан разъярился и сказал Нушапери:

— Если ты не желаешь добром исполнить моего требования, то я прикажу изрезать твоего мужа на куски, а затем разделаюсь и с тобой.

Поняла Нушапери, что наступает смертный час для ее мужа, что хан немедленно приведет свою угрозу в исполнение, и стала его умолять дать ей один день на размышление.

Хан неохотно согласился.

Через день он пришел к Нушапери и сказал:

— Срок истек. Какой приготовила ответ?

— Мое слово неизменно, — ответила Нушапери, — и я приготовилась к любым пыткам палача.

Рассвирепел хан, выхватил из-за кушака кинжал и хотел броситься на Нушапери, но она схватила подвернувшийся ей под руку кувшин, ударила им хана по полове с такой силой, что тот повалился на пол и выронил кинжал. Нушапери поспешно подняла его, вонзила кинжал прямо в сердце хана и отправила душу злодея в ад. Затем она заперла дверь комнаты, где остался лежать труп хана, незамеченная выбежала в сад и пробралась к садовнику. Ему она рассказала об убийстве хана.

Садовник спрятал ее в надежном месте и стал дожидаться темноты.

Слуги и стража думали, что хан переживает отказ Нушапери, и в гневе заперся у себя. В течение всего дня они берегли его покой, говорили шепотом и ходили на цыпочках.

Когда стемнело, Нушапери и садовник пробрались к темнице и помогли мельнику освободиться из заточения. После этого Нушапери, мельник и садовник бежали в другую страну и жили там долго и счастливо.

И вы живите и наслаждайтесь жизнью.

то-то был, кого-то не было.

Когда-то давно в одном селении жила старуха. У нее был сын пастух. И было у нее хозяйство: осел, четыре курицы и сломанная прялка.

Как-то раз пастух говорит матери:

— Тут нам живется плохо, родная, давай переедем в Гянджу.

— Эй, сынок, — возражает старуха, — в Гяндже столько гуляк и пройдох, что они мгновенно обчистят тебя и пустят на ветер все наше добро.

Однако сын настаивал на своем.

— Ты только согласись, — упрашивал он, — а об остальном не заботься, Я там натворю таких дел, что мы вскоре заживем счастливо.

Подумала старуха и согласилась.

Нагрузила она на осла четырех кур, сломанную прялку и сама села. Так тронулись они в путь: старуха на осле, а сын пошел сзади, подгоняя осла.

В Гяндже они наняли лачугу и стали жить. Но заработать денег пастуху в городе было еще трудней, и они продолжали перебиваться кое-как.

Однажды старуха говорит сыну:

— Эх, сынок! На родине нас хоть соседи знали да были также добрые знакомые: чем могли — поддерживали. А тут кому мы известны, кто протянет нам руку помощи? Возьми кур, отнеси на базар, продай, а на вырученные деньги купи муки. А дальше я не знаю, как нам быть.

Пастух забрал кур и пошел на базар.

По дороге его остановил базарный староста и взял у него всех кур.

Пастух попросил у него денег. Тогда староста ударил его кулаком по лицу и сказал:

— Получай за свой товар, деревенщина!

Он завернул кур в полы халата и пошел домой. Пастух тайком пошел следом из ним.

Староста вошел к себе во двор, кликнул жену и отдал ей кур.

Жена пощупала кур и говорит:

— Муженек, какие славные, жирные куры! За сколько купил их?

— За одну оплеуху всех четырех, — ответил староста.

Пастух притаился за воротами и стал прислушиваться.

— Сегодня в саду я буду принимать гостей, — продолжал староста. — Приготовь кур, да получше. А с базара я возьму какого-нибудь плешивого парня. Он за объедки будет прислуживать гостям. Под вечер я пришлю его к тебе. Выдай ему то, что мне потребуется для встречи гостей.

С этими словами староста ушел.

Пастух все это слышал.

Когда солнце склонилось к закату, он пришел к дому базарного старосты и постучал в ворота.

На стук вышла жена старосты.

— Меня прислал хозяин, — сказал ей пастух. — Он просил два больших ковра и два поменьше, чтобы разостлать под чинаром. И приказал принести бегом, а то скоро гости придут.

Жена старосты поспешно вынесла дорогие ковры и отдала их пастуху. Тот взвалил ковры себе на спину и бегом принес их в свою лачугу.

Изумленная мать спросила у него:

— На какие деньги ты купил их, сынок?

— На деньги, вырученные за кур, — ответил пастух.

Через некоторое время он снова пришел к жене старосты.

— Хозяин просит прислать кур, — сказал он. — Гости уже пришли.

Жена старосты засуетилась, выложила жареных кур на серебряный поднос, достала шелковую скатерть и все это отдала пастуху.

Пастух забрал добычу и также принес ее домой.

— Сын мой, на какие же деньги ты купил кур и все остальное? — спросила у него старуха.

— А это те куры, которые ты мне дала для продажи, — ответил пастух. — Садись, мать, будем обедать.

Мать и сын подсели к серебряному блюду и первый раз в жизни поели досыта.

Тем временем староста прислал к жене взятого с базара слугу за коврами, чтобы разостлать их в саду к приходу гостей.

— Хозяйка, — обратился к ней слуга, — давай поскорей ковры! А заодно я прихвачу и жареных кур, чтобы зря не оббивать ног. Скоро гости должны придти.

Жена старосты рассердилась.

— Чтоб твой отец сгорел в могиле! Еще вздумал надо мной шутки шутить! Разве только что я не дала тебе все это?

— Хозяйка, — сказал ей слуга, — клянусь, я ничего еще у тебя не брал!

Жена старосты присмотрелась к нему и видит, что перед ней действительно другой парень. Тут она поняла, что ее обманули, и закричала во весь голос:

— Беги скорей к хозяину и скажи, что приходил какой-то бродяга за коврами и курами! А я ему еще в придачу дала серебряный поднос и шелковую скатерть!

Староста сразу сообразил, чьих рук была эта проделка. Он разогнал пришедших гостей и немедленно пошел разыскивать пастуха.

Он расспрашивал людей и добрался до той лачуги где ютился пастух со старухой-матерью.

Как только пастух завидел его, он быстро надел на себя материнское платье и вышел с метлой подметать двор.

Старосте приглянулась стройная «девушка», ловко справлявшаяся с метлой.

— Девушка, а кто твои родители? — спросил он у пастуха.

— У меня нет родителей, — ответил пастух. — Одна старуха держит меня из жалости.

Староста быстро сообразил, какую сможет он извлечь выгоду из жалкого положения девушки, и сказал:

— А хочешь, девушка, пойти замуж за меня, базарного старосту? У меня всего одна жена. Она состарилась, и я хочу взять себе вторую.

— Ну что ж, — ответил пастух и почесал в голове, — пойду за тебя, если возьмешь.

Староста обрадовался и повел «девушку» к себе в дом.

Он ничего не сказал жене, провел «девушку» на свою половину, поужинал с «ней» и стал пить чай.

Пастух увидел в углу комнаты огромные тиски и спросил у него:

— Для чего ты держишь эти тиски?

— Их дал мне кузнец, — ответил староста. — Я попросил у него эти тиски, чтобы наказать того вора, который сегодня украл у меня ценные вещи.

— А как ты собираешься его наказать? — спросил пастух.

У старосты сразу лицо перекосилось от злости, как будто он уже держал в своих руках пойманного вора.

— Вот смотри, как, — сказал староста и всунул в тиски свое тело. — А потом я стал бы вертеть вот эту ручку!

Пастух мгновенно начал завинчивать тиски с таким проворством, что староста не успел выскочить из них и стал вопить:

— О безумная девушка! Пощади меня! Ребра переломаешь! Дам тебе все, что захочешь! Освободи только скорей! Ой, ой!

— Потерпи немного, — ответил пастух. — Когда ты сегодня стукнул меня кулаком по лицу, у меня хрустнула скула. Теперь я хочу услышать, как хрустнут твои ребра.

Тут только староста понял, какую себе раздобыл «жену», и поднял такой вопль, что сбежались жена и соседи, и пастуху пришлось убежать.

Наутро жена старосты послала на базар за лекарем.

Пастух узнал об этом, тотчас же купил на базаре одежду лекаря, переоделся в нее и пришел в дом старосты.

Жена привела его к постели мужа. У старосты была ободрана кожа на груди и спине. Поэтому он лежал только на боку и громко стонал.

— Теперь не стой здесь, — сказал пастух жене старосты. Придешь, когда позову.

Когда он остался наедине со старостой, то насыпал ему на раны соли и перцу и туго обвязал их кушаком.

Староста взвыл от боли.

Пастух позвал жену и сказал ей:

— Я положил на раны такое лекарство, что назавтра твой муж будет здоров. Только ты не развязывай кушака на ранах, как бы он тебя ни умолял.

Жена пообещала «лекарю» выполнить в точности его наставление и дала пастуху много денег за «лечение» мужа.

После этого пастух поспешил к себе домой, взвалил на осла ковры и другие вещи, отобранные у старосты, и вместе с матерью покинул Гянджу.

Он снова стал пасти овец и завел с матерью хозяйство на то добро, что досталось ему от старосты.

ил бедный человек по имени Садык. Он был так беден, что семья его постоянно голодала.

Однажды он пошел к богатому соседу и попросил у него взаймы немного денег. Сосед дал ему деньги под большие проценты и взял с него расписку.

По истечении срока сосед пришел к Садыку с требованием уплатить долг. Но денег у Садыка не оказалось, и сосед повел его к кази.

По дороге в суд они увидели осла, завязшего с поклажей в грязи. Как ни погонял его палкой хозяин, осел не трогался с места. Добрый Садык предложил помочь хозяину вытащить его осла из грязи. Хозяин с радостью согласился и стал тянуть осла за уши, а Садык за хвост. Но осел под тяжестью поклажи не мог вытащить ног из грязи.

Так тянули они осла до тех пор, пока не оторвал ему хвоста.

Тогда хозяин стал требовать у Садыка осла с хвостом, взамен этого. Но так как Садык не мог выполнить его требования, то хозяин осла пошел также вместе с ним на суд к кази.

Садык понял, что ему не только придется платить по расписке деньги с процентами и со штрафом, но еще и отвечать за осла, и решил спастись бегством.

Когда он проходил мимо ворот одного дома, то решил бежать через чужой двор, чтобы затруднить погоню.

Он сильно толкнул калитку и сшиб с ног стоявшую за калиткой беременную женщину. Женщина упала на землю и тут же родила мертвого ребенка. На крик женщины выбежал ее муж, схватил Садыка за шиворот и потащил его к кази.

Теперь Садык уже был уверен, что третий истец будет требовать посадить его в тюрьму.

«А если меня посадят вдобавок еще и в тюрьму, — подумал Садык, — то вся моя семья, наверняка, умрет с голоду».

И он решил лучше покончить самоубийством, чем переживать такое горе.

Поэтому, когда Садык проходил вдоль глубокого оврага, он прыгнул в него с большой высоты и попал на старика, который спал на дне оврага. Он продавил ему ногами живот, а сам остался невредим.

Сын убитого старика, косивший поблизости траву, схватил Садыка и хотел ему косой перерезать горло, чтобы совершить кровную месть.

Но Садык сказал ему:

— Не торопись убивать. Меня ведут на суд к кази три истца. Если ты присоединишься, будешь четвертым. За убийство твоего отца кази, без сомнения, приговорит меня к смертной казни. Тогда я буду просить его, чтобы ты совершил кровную месть и лишил меня жизни. А перед смертью я совершу молитву, чтобы бог простил мои прегрешения.

Сын убитого старика согласился и пошел вместе с другими истцами в суд.

Все пятеро пришли во двор кази. Но кази на его обычном месте не оказалось, а войти к нему в дом никто не решался из боязни его побеспокоить.

Тогда Садык, считавший, что ему нечего больше терять я жизни, без стука вошел в комнату и застал у кази на коленях женщину, которая пришла к нему с каким-то прошением.

Садык поспешно вышел из комнаты, плотно затворил за собой дверь и громко сказал истцам:

— Придется вам немного подождать! Кази сейчас совершает молитву, чтобы народ поменьше творил беззаконий.

Кази услышал эти слова, немного повременил и вышел во двор.

— Кто из вас застал меня за молитвой? — обратился он к пришедшим.

— Я, — ответил Садык.

— По какому делу пришел? — спросил кази.

— Я ответчик. А вот они вчетвером мои истцы.

Кази сел на свое место и начал суд.

Первый истец сказал:

— Садык должен мне деньги и от возвращения их уклоняется. Вот расписка. Заставь его уплатить деньги.

Кази прочитал расписку и сказал:

— Так ты ссудил его деньгами под проценты? А знаешь ли, что по закону это не дозволено и считается тяжким грехом? Поэтому, чтобы снять с твоей души грех, я разрешаю Садыку не возвращать тебе денег по расписке, а тебя самого подвергаю денежному штрафу в его пользу.

Муж той женщины, которая родила мертвого ребенка, изложил кази свою жалобу и просил строго наказать Садыка.

На это кази ему ответил:

— Тебе придется подождать, пока жена Садыка не забеременеет. Тогда я разрешу тебе придти в дом Садыка и по неосторожности поступить с его женой точно так, как он поступил с твоей.

Затем кази задал вопрос Садыку:

— Когда твоя жена родила последнего ребенка?

— Тридцать лет назад, — ответил Садык.

— Не теряй надежды, — обратился кази к истцу, — она еще сможет забеременеть.

После этого выступил сын убитого старика и рассказал кази, каким образом Садык убил его отца.

Кази не стал задерживать истца долгим раздумьем и тут же решил:

— Пусть Садык ляжет на то самое место, где спал твой покойный отец, да облегчит пророк его душу в день страшного суда, а ты с разбегу, не глядя куда, прыгай в овраг. Если попадешь на Садыка и убьешь его, как он убил твоего отца, то я тебя судить за это убийство не буду.

— Я — прыгать с такой высоты не стану, — ответил истец, — потому что хорошо знаю овраг: там много острых камней. Поэтому разреши мне простить Садыку смерть моего отца.

Тогда за это ослушание кази оштрафовал истца в пользу Садыка на крупную сумму денег.

Садык увидел, что четвертый истец собирается уходить со двора, и обратился к кази:

— Этот истец, — сказал он. — жалуется на то, что я оторвал хвост у его осла.

— Нет, нет, — поспешил ответить последний истец. — Мой осел родился без хвоста. Я пришел сюда ради того, чтобы послушать суд столь справедливого и мудрого кази.

Когда все истцы разошлись, кази повел к себе Садыка и за то, что тот объявил им: «Кази совершает молитву, чтобы народ поменьше творил беззаконий», — угостил его пловом и отпустил домой.

Сказитель — житель сел. Даначи Закатальского района Мир Ахмед Мухаммед-оглы. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1942 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском языке, т. II, издание АзФАН, Баку, 1942 г.

Записал воспитанник Закатальской учительской семинарии Рустем Мелик-Асланов со слов пастуха, жителя сел. Туг Гадрутского района. Опубликована в «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа», т. XXVII, отд. II, стр. 81–95, издание Управления Кавказского учебного округа, Тифлис, 1899 г., а также в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, тт. II, III, издание АН Азерб. ССР, 1947, 1949 гг.

Сказитель — житель гор. Карягино Карягинского района Гумбат Мамед-оглы. Записана Г. Ализаде в 1930 году. Одноименная сказка записана Ахлиманом Ахундовым в гор. Барде со слов Адиля Гоюш-оглы в 1941 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. II, издание АзФАН и АН Азерб. ССР Баку, 1942, 1947 гг.

Сказитель — житель сел. Мулла-Ахмедли Лачинского района Дадаш Ахмед-оглы. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1941 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском языке, т. II, издание АзФАН, Баку, 1942 г.

Рассказала жительница гор. Баку Мелик-Ниса Кязим кызы. Записана Гули Гулизаде в 1939 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, тт. I, II, издание АзФАН и АН Азерб. ССР, 1941, 1947 гг.

Сказитель — житель сел. Кала Азизбековского района Али Новруз. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1939 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. I, издание АзФАН, Баку, 1941 г.

Сказитель — житель сел. Горадиз Карягинского района Джаббар Молла Кули-оглы. Записана Гули Гули-заде. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. II, издание АзФАН и АН Азерб. ССР, Баку, 1942, 1947 гг.

Рассказал Гумбат Мамед оглы из Карягинского района. Записал Ахлиман Ахундов в 1940 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, издание АзФАН, Баку, 1941, 1942 гг.

Сказитель — житель сел. Джирдахан Шамхорского района Ибрагим Гасан-оглы. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1940 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки», издание АзФАН, Баку, 1941, 1949 гг.

Рассказал Джабар Мовла-Кулу-оглы из сел. Горадиз Карягинского района. Записана Гули Гули-заде. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, том II, издание АзФАН и АН Азерб. ССР, Баку, 1942, 1947 гг.

Сказитель — житель сел. Горадиз Карягинского района Джаббар Мовла-Кули оглы. Записана Г. Ализаде в 1930 году. Одноименная сказка записана Ахлиманом Ахундовым в гор. Карягино со слов Гумбат Мамед оглы в 1946 году. Издана на русском языке в издании АН Азерб. ССР, Баку, 1947 г.

Сказитель — житель гор. Нахичевани Ибрагим Али оглы. Записана Новрузом Кайтановым в 1930 году. В том же году эта сказка записана со слов жительницы сел. Маштаги Бакинского района Хадиджи Гусейн кызы. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском языке, т. II, издание АзФАН, Баку, 1942 г.

Сказитель — житель сел. Горадиз Карягинского района. Записана Гули Гулизаде в 1930 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, тт. II, III, издание АН Азерб. ССР, 1947, 1949 гг.

Рассказал житель гор. Нахичевани Бахшалы Султанов. Записана М. Г. Тахмасибом в 1934 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, издание АзФАН и АН Азерб. ССР, Баку, 1941, 1947 гг.

Сказитель — житель гор. Нахичевани Бахшалы Султанов. Записана М. Г. Тахмасибом в 1934 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. II, издание АзФАН, Баку, 1942, 1947 гг.

Сказитель — житель сел. Геокчай Геокчайского района Эйюб Али-оглы. Записана Г. Ализаде в 1937 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на русском языке, издание АзФАН, Баку, 1941 г.

Сказитель — житель сел. Чолбоштали Алибайрамлинского района Самед Самедов. Записана М. Г. Тахмасибом в 1935 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. I, издание АзФАН, Баку, 1941 г.

Сказитель — житель гор. Нахичевани Абдул Гаджи-оглы. Записана Новрузом Кайтановым в 1930 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. II, издание АзФАН и АН Азерб, ССР, Баку, 1942, 1947 гг.

Сказитель — житель сел. Горадиз Карягинского района, Джаббар Мовла Кули-оглы, Записана Гули Гулизаде. Одноименная сказка записана Ахлиманом Ахундовым в селении Хоравлы Джебраильского района со слов Аббаса Имам-оглы, Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, т. II, издание АН Азерб, ССР, Баку, 1947, 1949 гг.

Сказитель — житель гор. Нахичевани Абдул Гаджи-оглы. Записана М. Г. Тахмасибом. Одноименная сказка записана Ахлиманом Ахундовым в сел. Махрузлу Агдамского района, со слов Бахтияра Рустам оглы. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, тт. I, II, издание АзФАН и АН Азерб. ССР, 1941, 1947 гг.

Сказитель — житель сел. Али-Кулн-Ушаги Кубатлинского района Муслим Ахмед-оглы. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1939 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском языке, издание АзФАН, Баку 1942 г.

Записана А. Захаровым в 1886 году в г. Шемахе. Напечатана в VI томе «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа». Издание Управления Кавказского учебного округа. Тифлис, 1888 г. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на русском языке, т. II, издание АН Азерб. ССР, Баку, 1947 г.

Записана В. А. Емельяновым в Нухе в 1899 году. Одноименная сказка записана Ахлиманом Ахундовым в гор. Шуше со слов Дадаш Нуру-оглы в 1945 году. Издана Л. Г. Лопатинским литографским способом в сборнике «Фольклор Азербайджана», т. I и в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, издание АН Азерб. ССР, Баку, 1947, 1949 гг.

Сказитель — житель сел. Зейва Гафанского района Армянской ССР Гасан Али оглы. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1939 году. Издана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском языке, т. III, издание АН Азерб. ССР, Баку, 1949 г.

Сказитель — житель сел. Ахмели Шахбузского района Джамиль Гасан-оглы. Записана в 1930 году Новрузом Кайтановым. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, издание АН Азерб. ССР, Баку, 1947 г.

Записана смотрителем Гюлаблинского училища, Шушинского уезда, Велибековым со слов жителя Каргабазара Мешади Фархад Эйваз-оглы в 1909 году.

Записана А. К. Великобековым со слов жителя Каргабазара Агджабединского района Фархада Эйваз-оглы в 1909 году. Одноименная сказка записана Ахлиманом Ахундовым со слов жителя сел. Делляр Шамхорского района Мир Али в 1946 году. Напечатана в сборнике «Азербайджанские сказки» на азербайджанском и русском языках, тт. I, II, издание АзФАН, 1941, 1942 гг.

Сказитель — житель гор. Барды Бардинского района Махмуд Мамед-оглы. Записана Ахлиманом Ахундовым в 1939 году.

Записана со слов Мир Али, жителя селения Делляр Шамхорского района Ахлиманом Ахундовым в 1947 году.

М. Горький. О литературе, изд. 3, 1933, стр. 445–446.

Там же, стр. 450.

М. Горький. О литературе, изд 3. 1933, стр. 450–451.

М. Горький. О сказках Книга «Тысяча и одна ночь», т. I. Москва, Академия, 1929, сто. XI.

Див — мифическое существо, гигант, обычно с ветвистыми рогами, обладающий одной, тремя, семью и сорока головами, необычайно сильный, жаждущий человеческого мяса и могущий летать. В сказках встречаются дивы добрые и злые. Иногда дивы выручают сказочных героев из безвыходного положения.

Птица Зумруд («зумруд» — дословно драгоценный камень изумруд) — мифическая птица больших размеров и с огромной силой. В соответствии со своим названием обладает красивым оперением.

Азраил — ангел смерти.

Кази — мусульманский духовный судья, который судит по законам, основанным на коране.

Мисир (араб. «Миср») — Египет.

Гарагаш — имя собственное; в переводе означает «черные брови».

Дервиш — мусульманский нищенствующий монах, чаще всего странствующий, лечащий заклинаниями, молитвами и торгующий различными амулетами. В азербайджанских сказках это обычно фигура зловещая. В них дервиш совершает козни при помощи колдовства и обладает качествами оборотня.

Рустем, сын Заля — легендарный богатырь, главный персонаж героической поэмы Фирдовси «Шах-намэ».

Франги — здесь дословно «европейцы».

Кел-Гасан — имя собственное; кел в переводе означает «буйвол».

Пери (пэри) — мифическое существо женского пола; в противоположность джинам и ифритам, обладает исключительной красотой; имеет способность летать и превращаться во всевозможные существа. В азербайджанских сказках доброжелательно относится к героям, влюбляется в них, оказывает им различные услуги и выручает из затруднительных положений.

Птица Симург — гигантская мифическая птица, кормящая своих птенцов молоком. В восточных сказках доброжелательно относится к героям и за их добрые поступки по отношению к ней выручает их из опасных или безвыходных положений.

Гюлистани-Ирем — Гюлистан дословно означает цветник, где в изобилии растут розы; Гюлистани-Ирем — недосягаемый сад, подобный раю, где живут пери, дивы, ифриты и куда не может проникнуть ни один смертный человек.

«Чтобы ни одной капли крови не пролилось» — гиперболическое устрашение, предполагающее наличие такого страха, что кровь застынет в жилах и не прольется при казни.

«Как дьявол не отходит от кизилового дерева» — поговорка, основанная на легенде о том, что дьявол долго уговаривал кизиловое дерево расцвести, и когда оно, поддавшись его уговорам, расцвело, то оказалось, что весна едва только началась и ни одно фруктовое дерево еще не покрылось цветами из боязни заморозков. (В Закавказье кизиловое дерево зацветает прежде других фруктовых деревьев).

Юсиф Прекрасный — библейский Иосиф Прекрасный. Герой поэтических произведений Фирдовси (X в.) «Юсев и Зелиха», Джами (XV в.), поэма с одноименным названием. В азербайджанских сказках образ Иосифа Прекрасного служит примером мужской красоты.

Ифрит — мифическое существо с уродливой внешностью и еще более коварное, чем джин. В азербайджанских сказках постоянно причиняет людям зло.

Зулейха — имя красавицы — жены библейского Пентефрия, пытавшейся соблазнить Иосифа Прекрасного. Героиня поэтических произведений Фирдовси и Джами. В азербайджанских сказках красавицы часто сравниваются с Зулейхой.

Джин — злой дух; обычно относится враждебно к героям сказок.

Имам — представитель высшего мусульманского духовенства, стоявшего на страже интересов феодально-клерикальной знати.

Саз — народный музыкальный инструмент.

Хаджи — почетное прозвище мусульманина, совершившего паломничество в Мекку и поклонившегося черному камню (метеориту), который вделан в стену храма — «каабы».

Нарды — распространенная на Ближнем Востоке игра, состоящая из специальной доски, шашек и игральных костей.