ила-была на свете старая колдунья; она имела прекрасный сад, в котором росло очень много различных цветов, плодов и ягод, но ими никто не смел пользоваться, так как все боялись злой колдуньи и постоянно старались обходить ее заповеданный сад и замок.

Рядом с этим садом стоял небольшой домик, в котором жил мастеровой со своею женою; они очень хотели иметь детей, но желанию их, вероятно, не суждено было осуществиться, так как года проходили, а они по-прежнему оставались все вдвоем и вдвоем.

Однажды жена вышла вечером посидеть на завалинке, и случайно обернув голову по направлению к саду злой колдуньи, до того залюбовалась ее прекрасными цветами, что просто не могла оторвать глаз; в особенности поразили ее восхитительные колокольчики; она пожелала во что бы то ни стало сорвать их, хотя несколько, но сделать этого сама, разумеется, не решалась, а попросила мужа.

Муж, любивший се до безумия, обещал пробраться в сад, и ночью, когда все в доме уснут и успокоятся, нарвать целый пучок колокольчиков.

Рискованное предприятие удалось на славу. Из принесенных колокольчиков жена приготовила очень вкусный салат и до того им разлакомилась, что на следующий день потребовала повторения. Муж поморщился, но не желая огорчить жену отказом, как только на дворе стемнело, снова отправился на промысел; на этот раз, однако, ему пришлось потерпеть неудачу: едва переступил он порог калитки сада, как навстречу показалась колдунья.

— Что тебе надобно? — спросила она грозным голосом и, не получив ответа, добавила с еще большею досадою: — воровать повадился! Вчера был, сегодня опять пришел за колокольчиками… Это тебе даром не пройдет!

Бедняга принялся упрашивать злую старуху, чтобы она простила его, объясняя свой поступок исключительно желанием угодить любимой женушке.

— Ну, ладно, — отозвалась старуха, — я разрешаю тебе рвать мои колокольчики сколько угодно, но с условием!

— С каким?

— Если у вас родится ребенок, вы должны отдать мне его на воспитание.

Как ни грустно показалось бедняге услыхать подобное решение, но тем не менее пришлось согласиться, в виду того, что иначе злая колдунья наверное не замедлила бы расправиться с ним по-своему.

Через несколько времени у жены его действительно родилась прехорошенькая маленькая девочка. Злая колдунья сейчас же про это проведала, явилась в скромное жилище бедняков, взяла малютку к себе и назвала ее «Колокольчиком».

Девочка росла, как говорится, не по дням, а по часам, делалась чрезвычайно хорошенькою, симпатичною, и имела замечательно длинную косу, с помощью которой старая колдунья даже взбиралась на высокую башню, куда собственно с этой целью и засадила девочку.

Девушка-Колокольчик, как называли ее домашние, начала очень тяготиться однообразною жизнью в высокой башне и часто от скуки, присев к окну, принималась петь песенки, в которых любила выразить всю свою тоску-кручинушку.

Однажды, когда у нее как-то особенно скучно было на душе и песенки звучали унылее обыкновенного, мимо замка проезжал какой-то незнакомый, чужестранный принц. Голос девушки запал ему в душу; он поднял голову, увидал в открытом окне башни хорошенькую головку и очень удивился, что в башне этой нет ни дверей, ни лестницы.

Заинтересованный в высшей степени, каким образом попасть туда, принц слез с лошади, притаился за кустами и решил оставаться там до тех пор, пока дело, так или иначе, выяснится.

Ожидать ему пришлось не особенно долго. Злая колдунья, в назначенный час, подошла к высокой башне и закричала громким, пронзительным голосом:

— Эй, ты, Колокольчик, спусти-ка сюда косы!

Девушка повиновалась; старуха уцепилась за них костлявыми руками и начала взбираться наверх с ловкостью матроса.

— Так вот в чем штука-то! — прошептал тогда принц, и как только злая колдунья, по прошествии известного срока, снова спустилась вниз и скрылась из виду, сейчас же подошел к подножию башни и закричал громким, пронзительным голосом:

— Эй, ты, Колокольчик, спусти-ка сюда косы!

Девушка, по примеру предыдущего раза, исполнила полученное приказание почти моментально, и принц вскарабкался вверх с быстротою молнии.

Увидав неожиданного, незнакомого посетителя, девушка-Колокольчик, конечно, очень испугалась; но когда незнакомец заговорил с ней ласково и при этом добавил, что не сделает никакого вреда, то совершенно успокоилась.

— Хочешь быть моей женою? — предложил он, почтительно преклонив колени. — Я буду любить тебя и мы заживем счастливо.

— Хорошо, — отозвалась девушка-Колокольчик, — но только каким образом я спущусь отсюда?

— Да, это правда! — отвечал принц и глубоко задумался.

— Знаешь, что? Приноси-ка ты мне сюда каждый вечер по моточку шелку, — снова заговорила девушка.

— Шелку? Зачем?

— Я сплету из него длинную лестницу.

Принц, конечно, с удовольствием исполнил желание невесты, и аккуратно каждый вечер приносил по моточку разноцветного шелка, из которого молодая девушка очень искусно плела лестницу, устраивая это дело так ловко, что злая колдунья ничего не могла заподозрить. Все шло прекрасно до тех пор, пока девушка-Колокольчик, поднимая колдунью наверх, один раз как-то нечаянно проговорилась, сказав, что ее поднимать, порою, бывает трудненько, тогда как молодой принц взбирается словно птичка какая.

— Молодой принц? — прорвала старуха речь своей воспитанницы. — Какой такой принц? Откуда он взялся? Ах ты, негодная, без моего ведома вздумала гостей принимать! Это еще что за новости!

Схватив со стола ножницы, старуха в одну минуту отрезала ими прекрасные волосы девушки, которую затем перевела в такую дикую пустыню, что там, кроме чертополоха да терновника, не росло никакой зелени, а сама, спустив отрезанную косу в окно, осталась в башне ожидать прихода незнакомого принца.

Принц явился как только на дворе стемнело; и каково же было его удивление и ужас, когда, войдя в комнату, он увидел перед собою, вместо красавицы невесты, отвратительную фигуру старой колдуньи.

— Добро пожаловать, дорогой гость! — обратилась она к нему насмешливо. — Что, задумал посетить мою пташечку? Опоздал, голубчик, опоздал; опустело гнездышко, кошка, знать, съела пташечку-то, да еще, пожалуй, ко всему этому и ей, и тебе теперь глаза выцарапает!

Услыхав эти загадочные слова, принц положительно пришел в отчаяние; не помня себя, он поспешно выбросился из окна башни, упал прямо в колючий терновник и сильно наколол глаз, но это, однако, не помешало ему отправиться на поиски дорогой, нежно любимой девушки и вновь до рассвета бродить по лесу.

Поиски, по счастью, увенчались успехом: после продолжительного и крайне трудного перехода, принцу, наконец, удалось попасть на убежище девушки-Колокольчика, которая сейчас же узнала его, несмотря на то, что он за это время почти совершенно ослеп, страшно исхудал и до того оборвался, что скорее походил на простого нищего, чем на знатного вельможу. Радостно бросилась она ему на шею, долго, долго не могла придти в себя от такого неожиданного свидания и в конце-концов горько расплакалась; две слезинки ее упали прямо на закрытые глаза несчастного принца, который вдруг прозрел в одну минуту.

Горячо обнял он дорогую подругу, сейчас же увез ее в свои владения и там немедленно обвенчался с нею.

Все родные, знакомые и подданные безгранично радовались счастью молодого принца. Он зажил с красавицей женою припеваючи, поселившись неподалеку от ее родителей и не боясь больше злых выходок противной колдуньи, которая, впрочем, сознавая свое бессилие и невозможность спуститься вниз с высокой башни, вскоре умерла там голодного смертью.

е весело жилось на белом свете Мише и Маше с тех пор, как они похоронили свою дорогую маму и принуждены были переселиться к одной старой ведьме, которая морила их голодом и беспрестанно била.

— Не в силах я больше оставаться здесь, — сказал однажды маленький Мишута, и взяв сестренку за руку, повел в поле.

Шли, шли они вперед, но лугам, но полям да по каменьям и, наконец, под вечер, совсем усталые, пришли в большой, дремучий лес, где, отыскав пустое дупло дерева, решили расположиться на ночлег и заснули так крепко, что снова проснулись только под утро следующего дня, когда маленькие птички запорхали и зачирикали на ветках.

— Поищем-ка ручеек, сестрица, пить ужасно хочется! — снова обратился мальчуган к девочке. И, выпрыгнув из дупла, поспешно направился к расположенному по близости ключу, никак не подозревая, что около него, спрятавшись в кустах, сидит старая ведьма, с целью превратить каждого, кто подойдет зачерпнуть воды, в дикого зверя.

Маша, между тем, боясь оставаться одна в дупле, тоже не замедлила последовать за братом и, увидав издали блестящий ручеек, даже опередила его.

— Кто из меня воды напьется, тот в тигра обратится! — прожурчал ручеек над самым ухом девочки.

Испугалась Маша таких страшных слов и сейчас же сообщила обо всем брату, умоляя его не пить из этого ручейка, а лучше поискать другой.

— Пожалуй, — согласился Миша, — хотя, откровенно говоря, пить мне очень хочется.

— Пойдем, пойдем, — настаивала Маша и потащила его вперед по узкой, извилистой тропинке.

Отойдя с версту, дети снова нашли источник, к которому бросились с жадностью.

— Кто из меня воды напьется, тот из человека сделается злым волком! — прожурчал источник, и Маша, по примеру предыдущего раза, с силою оттащила от него брата.

— Ну, пусть будет по твоему, — отозвался последний. — Только уж если теперь мы нападем на источник, то знай, больше уступать не стану. Тебе слышатся разные глупости, а я чуть не умираю от жажды.

Маша на это ничего не отвечала. Около получаса дети шли молча. Наконец, издали показался ключ; они ускорили шаги и только что собрались зачерпнуть из него воды, как снова послышался прежний невидимый голос:

— Кто из меня воды напьется, тот обратится в козулю!

Хотела Маша опять оттащить братца прочь, но было уже поздно: мальчик, припав к ручью, жадно глотал воду, после чего действительно сейчас же превратился в красивую, стройную козулю.

Горько заплакала Маша, увидав подобное превращение, горько заплакала и несчастная козуля, прижимаясь и ласкаясь к девочке.

— Ну, что делать, милая козулечка, — проговорила, наконец, Маша. — Не плачь, не горюй, слезами горю не поможешь; будь покойна, я стану ходить за тобою, стану о тебе заботиться.

С этими словами она сняла с ножки подвязку и сделав, из нее ошейник, надела на шейку козулечке, чтобы можно было удобнее водить ее по лесу.

Таким образом пробродили они целый день вплоть до глубокой ночи. Наконец, подошли к маленькой, необитаемой хижинке.

— Вот отлично, — сказала Маша, — домик пустой, в нем можно не только переночевать, но и совсем поселиться.

Привязав козулю к забору, девочка, первым делом, позаботилась нарвать для нее травки, а затем уже отправилась для себя раздобыть орешков да ягодок. Поужинав с большим аппетитом, она положила головку на спину своего верного друга и заснула крепким сном.

Так прожили братец с сестрицею более месяца; ничто их не огорчало, ничто не печалило; они могли бы даже считать себя совершенно счастливыми, если бы только бедная козуля имела возможность снова получить человеческий образ, но к сожалению на это, по-видимому, не имелось никакой надежды.

Вот, наконец, наступила зима. Толстый слой рыхлого снега покрыл собою все окружающее пространство, сверкая на солнышке, словно бриллиант или камни драгоценные. Соседний король, которому принадлежал тот лес, где жили наши сиротки, вздумал охотиться, для чего созвал к себе гостей со всего околодка.

Громко зазвучали охотничьи рога, весело залаяли собаки и еще того веселее заговорили между собою охотники.

Услыхав какое-то необычайное оживление в лесу, козуля встрепенулась и, словно повинуясь посторонней воле, начала рваться в ту сторону, откуда доносился шум и говор.

Маша сначала не пускала ее, но потом, видя, что не в силах совладать долее, сняла ошейник и проговорила почти с досадою:

— Если уж тебе непременно хочется бежать туда, я отпущу; только не оставайся долго, к ночи непременно воротись. Придешь домой — стукни в дверь и скажи: «отвори, сестрица». По этим словам я буду знать, что это действительно ты, а не какой-нибудь охотник, и смело отворю задвижку.

Козуля, дрожа от сильного волнения, почти не слушала речь Маши; стрелой понеслась она вперед и пробежала мимо самого короля, который, увидав такое красивое животное, непременно пожелал поймать его, и погнался вслед, в сопровождении нескольких егерей; но козуля так ловко увертывалась от них, так проворно перепрыгивала через рытвины и кочки, что настигнуть ее не оказалось никакой возможности. Под вечер она вернулась к своему домику и, постучав в двери, просила впустить ее.

Таким образом повторялось несколько дней. Как только козулечка слышала крики охотников, да звуки рогов, так сейчас же начинала проситься вон из домика и не могла успокоиться до тех пор, пока Маша не выпускала ее на свободу. Выпрыгнув же на улицу, она, не теряя ни минуты, бежала прямо на царских егерей и очень забавлялась тем, что они старались непременно поймать се и что все их старания оставались тщетными. Но вот однажды удалось им окружить бедняжку со всех сторон; она не знала, как вырваться, и под влиянием сильного испуга, пробежала так близко мимо главного егеря, что последний немножко ранил ее в ногу, вследствие чего она уже не могла бежать так скоро, как прежде.

Собрав последние силы, бедная козуля пустилась прямо к дому. Егерь, верхом на лошади, ехал следом за нею и догнал в ту самую минуту, когда она со словами «сестрица, отопри!» — юркнула в двери. Он не замедлил сообщить обо всем королю, который сказал в ответ, что завтра надо серьезно поохотиться за этим оригинальным зверем.

Козуля, между тем, уложенная Машей в теплую постельку, провела ночь совершенно покойно, и на следующее утро, не чувствуя ни малейшей боли, снова пожелала отправиться в лес подразнить охотников.

— Не ходи, козулечка, — отговаривала ее Маша. — Я предчувствую, что противные охотники убьют тебя.

Но козуля не хотела слушать никаких увещаний, плакала, тосковала и металась с отчаянием во все стороны до тех нор, пока Маша, наконец, выведенная из терпения, принуждена была уступить.

Подбежав близко к королю, козуля остановилась, словно чего-то выжидая.

— Смотрите, смотрите, — обратился тогда король к окружающим, — ведь это та самая красивая козуля, про которую вчера рассказывал главный егерь. Догоните ее во что бы то ни стало, но не делайте вреда и постарайтесь взять живою.

Егеря поспешили исполнить королевское приказание. Король сам тоже пришпорил коня и поскакал вслед за козулей, не разбирая ни кустов, ни оврагов. Таким образом прошел целый день; всадники чувствовали сильную усталость; что же касается козули, то она не казалась утомленною, и как только солнышко закатилось, сейчас же пустилась по направлению к домику.

Король, несмотря на усталость, ехал по ее следам, и в ту самую минуту, как Маша вышла из хижины, чтобы встретить своего верного друга, как раз поравнялся с хижиной.

Завидев незнакомого мужчину с развевающимися на шляпе перьями и с охотничьим копьем в руке, Маша сильно испугалась. Король заметил ее смущение и старался всеми силами успокоить. Затем, когда девушка несколько пришла в себя, предложил ей выйти за него замуж.

— Охотно, — согласилась Маша, — только уж позвольте и козулечку взять с собою, без нее мне будет скучно.

— Конечно возьми, для нее место найдется. Я буду любить ее точно так же, как и ты, мы вдвоем станем ухаживать за нею.

Посадив девочку на своего статного коня, король весело направился обратно ко дворцу; козуля бежала около; она казалась печальною и видимо с сожалением оставляла лес, где ей жилось хорошо и привольно.

Девочка заметила, что дорогая подруга ее выглядит не веселою; ей стало жаль козулечку.

— Что с тобою? — спросила она ласково. — О чем так запечалилась?

Козулечка горько заплакала, заплакала вместе с нею и Маша, и затем подробно рассказала молодому королю, как злая ведьма превратила ее милого братца в четвероногое животное.

Король слушал рассказ своей невесты с большим вниманием. Приехав во дворец, он первым долгом сделал распоряжение, чтобы злую ведьму схватили и сожгли на костре.

Приказание его было исполнено в точности. Как только старая ведьма превратилась в пепел, так сейчас же вместе с нею исчезли и все ее чары. Четвероногая козуля опять получила прежний человеческий образ. Маша несказанно обрадовалась, Миша то же самое. Бросившись в объятия друг друга, они долго плакали от радости и волнения.

На следующий день был назначен свадебный пир. Гостей наехало многое-множество, угощение было на славу, гости пировали и веселились от души до глубокой ночи, а затем, разъезжаясь по домам, осыпали наилучшими пожеланиями. Молодые зажили в полном довольстве.

Миша остался жить вместе с ними. Король сделал его великим сановником и дал при дворе очень видное место, но Миша, одаренный от природы добрым сердцем и честным, правдивым взглядом, нисколько не возгордился новым положением и при всяком удобном случае рассказывал свое прошлое; в особенности любил он вспоминать те муки и лишения, которые терпел во время пребывания у старой ведьмы, взваливавшей на него непосильные работы, ежедневно под вечер сажавшей его в деревянную клетку, где обыкновенно держат цыплят, и кормившей отвратительною белой кашицей.

ил-был на свете один человек, который славился своим громадным богатством. Чего, чего только не имел он у себя: и дворцы-то роскошные, и посуду из чистого серебра и золота, и кареты прекрасные, и мебель новомодную, обтянутую дорогим штофом, одним словом все, что только можно пожелать и выдумать. Но вместе с тем, человек этот считал себя крайне несчастным в том отношении, что у него росла отвратительная синяя борода, которая делала его таким страшным, что все женщины и девушки, при встрече с ним, невольно отворачивались.

По соседству жила одна знатная дама; у нее было несколько сыновей и две дочери, красавицы писаные. Задумал Синяя-Борода за одною из них посвататься и написал матери, чтобы та сама назначила, которую именно из дочерей своих желает за него выдать. Мать сообщила об этом девушкам, но они обе наотрез отказались от такого жениха, во-первых, потому, что он внушал им отвращение и страх, а во-вторых, кроме того, им было известно, что Синяя-Борода имел уже много жен, но куда они все подевались, про то никто не знал, не ведал, хотя толков по этому поводу ходило не мало.

Получив отказ, Синяя-Борода, однако, нисколько не смутился; вместо того, чтобы обидеться, он однажды пригласил к себе погостить соседку с обеими дочерьми и еще несколько хороших знакомых.

Ежедневно устраивал он дорогим гостям различные веселые прогулки, охоту, танцы, фейерверки, словом, всевозможные развлечения. Это продолжалось довольно долго и в результате получилось то, что младшая из дочерей соседки отнеслась к нему с благосклонностью и согласилась сделаться его женою.

Свадьбу отпраздновали как следует; молодые зажили припеваючи. Затем, спустя немного времени, Синей-Бороде понадобилось по делами отлучиться из дому почти на два месяца.

— Вот тебе ключи от парадных комнат, вот от кладовых, где хранится серебро и золото, вот от чуланчика, наполненного различными сокровищами, а вот и от всего замка вообще, — сказал он жене в день отъезда.

— Ах, да, постой, постой! — окликнул он молодую женщину, готовую удалиться. — Возьми еще вот этот ключ: он от моего кабинета, что в нижнем этаже, на конце галереи; только помни: не смей туда входить, иначе я расправлюсь с тобою по-своему.

— Не пойду, не пойду! — отозвалась жена и, проводив мужа до золотой кареты, в которой он намерен был совершить путешествие, вернулась к себе в комнаты, куда затем вскоре не замедлили явиться некоторые из ее любимых подруг, проведавшие об отсутствии Синей-Бороды.

— Покажи нам, пожалуйста, все скрытые сокровища богатого замка, — просили они. — Надо воспользоваться случаем, пока твой супруг путешествует, иначе никогда не удастся!

— Хорошо, — согласилась молодая хозяюшка и повела подруг из комнаты в комнату.

Удивлению, восклицаниям и аханью не было конца; столько богатств, столько драгоценностей, столько роскоши встречалось на каждом шагу, что и передать трудно. Великолепные диваны, столы, стулья — все было украшено серебром и золотом; даже стены, с громадными зеркалами, во многих местах блестели так сильно, что на них порою смотреть было трудно, — все они были унизаны разноцветными, драгоценными каменьями, придававшими им, в общем, чисто волшебный, сказочный характер. Подруги не находили слов выразить свой восторг, и не на шутку завидовали счастью молодой женщины, которая, ничего им не говоря, только и думала о том таинственном кабинете, куда муж запретил входить ей.

Наконец, ей стало не в силу терпеть долее, и вот, отделившись незаметным образом от подруг, она тихонько, через потайную дверь, юркнула в нижнее жилье и так спешила идти туда, что чуть-чуть не полетела с лестницы вниз головою.

Остановившись около двери, молодая женщина постаралась еще раз побороть себя. Ей совестно было не исполнить данное обещание, и в то же самое время любопытство сильно давало себя чувствовать. Несколько раз бралась она за ключ, чтобы отворить заветный кабинет, и несколько раз обратно опускала ключ в карман; затем, отчаянно махнув рукою, с каким-то лихорадочным волнением отодвинула задвижку, переступила порог и очутилась в такой темноте, что в первую минуту положительно ничего не могла различить вокруг; потом, когда глаза ее попривыкли к темноте, с ужасом увидела, что весь пол был забрызган кровью, которая струилась из висевших по стенам женских трупов, — покойных жен Синей-Бороды, убитых им собственноручно.

Это ужасное зрелище сильно подействовало на молодую женщину; она задрожала словно в лихорадке, хотела скорее замкнуть дверь, но ключ нечаянно выскользнул у нее из рук; она подняла его, кое-как замкнула дверь и, в высшей степени опечаленная, вернулась в свою комнату.

Взглянув на ключ и увидев, что он запачкан кровью, молодая женщина всеми силами принялась оттирать его песком, но так как ключ был заколдован, то все ее старания оказались напрасными, и ужасные кровавые пятна, исчезнув на одном месте ключа, сейчас же появлялись на другом.

Молодая женщина приходила в отчаяние; к довершению ужаса, она узнала, что муж ее должен возвратиться к вечеру домой.

— Господи, хотя бы он не заметил этих страшных пятен на ключе, — беспрестанно повторяла несчастная и окончательно растерялась, когда на следующее утро Синяя-Борода позвал ее для объяснений.

— Откуда взялась кровь на маленьком ключике? — спросил он жену сердитым голосом.

— Право, не знаю… — нерешительно отозвалась последняя.

— Ты изволила ходить в нижний кабинет, несмотря на мое запрещение, — продолжал супруг еще более сердитым голосом. — Ну, хорошо же! В наказание, я отправлю тебя туда составить компанию тем самым дамам, с которыми ты имела удовольствие отчасти познакомиться.

Молодая женщина, обливаясь горькими слезами, бросилась к ногам мужа, прося его о помиловании; но он оставался непреклонен и только в виде особой милости дал ей четверть часа времени, чтобы приготовиться к предстоящей смерти, а сам немедленно удалился.

Оставшись одна, она кликнула сестру и попросила ее взойти на вышку посмотреть, не едут ли их братья, которые еще на прошлой неделе обещали именно в этот день приехать в замок.

— Ну, что? — спросила она сестру, когда последняя вернулась обратно.

— Ничего не видно, только пыль вьется на солнце, да листья на деревьях шелестят от ветра.

— Ах, ты Господи Боже мой! — вскричала жена Синей-Бороды, с отчаянием ломая руки.

А Синяя-Борода между тем показался на пороге.

— Ступай вниз, — крикнул он запальчиво.

— Сейчас, — отвечала жена и, обратившись к сестре, снова попросила сбегать наверх посмотреть, не едут ли братья.

— Нет, никого не видать! — отвечала сестра. — Только стадо коров идет по дороге.

— Что же ты не двигаешься с места? — грозно крикнул Синяя-Борода.

— Сейчас, сейчас! — отозвалась несчастная женщина, бледнея с каждою минутой все больше и больше, и затем снова попросила сестру осведомиться, не едут ли братья.

— Едут, едут! — наконец сообщила сестра. — Я ясно различаю двух рыцарей, хотя они еще очень далеко.

Лицо молодой хозяюшки несколько прояснилось; она надеялась на защиту братьев и уже менее боялась своего грозного супруга, который, потеряв терпение, крикнул так громко, что все стены задрожали; волей-неволей пришлось повиноваться. Еле держась на ногах от страха и волнения, молодая женщина сошла вниз и опять, опустившись на колени, принялась упрашивать мужа помиловать ее.

— Вздор! Слышать ничего не хочу! — отозвался Синяя-Борода. — Ты должна умереть наравне с остальными!..

С этими словами он одной рукой схватил ее красивые, длинные волосы, а другого замахнулся саблей, чтобы отрубить ей голову, как вдруг услыхал сильный стук в двери и приостановился.

— Кто там? — спросил он грозно.

Вместо ответа, двери с треском растворились; на пороге показались два вооруженных рыцаря, родные братья молодой хозяюшки. Не говоря ни слова, они бросились на Синюю-Бороду и прежде, чем тот успел крикнуть или позвать на помощь, ловко прокололи его насквозь саблями, освободив таким образом молодую женщину от неминуемой гибели.

После его смерти, кроме жены не осталось никаких наследников; но жена не захотела одна пользоваться предоставленным ей несметным богатством и разделила его между собою и обоими братьями, которые, благодаря этому, зажили припеваючи.

одного портного был сын необыкновенно маленького роста, почти не больше человеческого мизинца, вследствие чего все родные и знакомые прозвали его «Мизинчиком».

Несмотря на свой крошечный рост, Мизинчик отличался чрезвычайной смелостью и отвагой.

— Папа, — сказал он однажды, обратившись к отцу: — хочется мне отправиться немного попутешествовать по белому свету — людей посмотреть, себя показать…

— Что же, с Богом! — согласился отец и вручил мальчику саблю, сделанную из штопальной иголки, с сургучным набалдашником.

Когда наступило время отправляться в путь-дорогу, Мизинчик перед завтраком, из любопытства, забежал на кухню узнать, какие именно блюда приготовляются.

— Что ты сварила мне на прощанье, мама? — спросил он мать, хлопотавшую около плиты.

— А вот, посмотри, коли хочешь.

Мизинчик вспрыгнул на очаг и наклонился над кастрюлей, в которой варился картофель, чтобы заглянуть туда, да должно быть при этом слишком нагнул вперед голову, потому что поднимавшийся из кастрюли пар вдруг захватил его и через дымовую трубу поднял на воздух.

Очутившись на просторе, Мизинчик долго продолжал носиться на этом же самом паре, а затем, когда последний начал остывать, вместе с ним снова опустился на землю и пошел странствовать.

Добравшись до небольшого городишка, он поступил в услужение к местному портному и так хорошо и добросовестно исполнял свою обязанность, что хозяин дорожил им. Мизинчику жилось недурно, пожалуй он мог бы даже считать себя вполне счастливым, если бы только хозяйка получше кормила его.

— Вы совсем заморите меня! — сказал он ей как-то после обеда, окончательно выведенный из терпения.

Хозяйка рассердилась, схватила лоскут сукна и замахнулась им на мальчика, который, ловко спрыгнув со стула, моментально спрятался под наперсток, высунул оттуда голову и показал язык.

Хозяйка озлилась пуще прежнего, протянула руку к наперстку, но Мизинчик давно уже успел оттуда выскочить и забиться в груду лоскутков, валявшихся около. Хозяйка начала трясти лоскутки, перебирая каждый обрезочек по-очереди, а Мизинчик, между тем, заполз в скважину стола, высунул оттуда голову и запел петухом.

— Этакая тварь противная! — вскричала хозяйка, намереваясь накрыть его ладонью, но Мизинчик и тут как-то выскользнул.

Таким образом продолжалось у них игра в прятки до самого вечера. Перед ужином, однако, хозяйке удалось все-таки поймать мальчугана и выкинуть вон из комнаты.

Отправился тогда наш бедный Мизинчик странствовать по белому свету и случайно забрел в дремучий-предремучий лес. Там ему повстречалась шайка разбойников, которые держали между собою совет, как ограбить казну царскую.

— Вот этот молодчик мог бы сослужить нам отличную службу, — заметил атаман, указывая на Мизинчика. — Ему ничего не значит пробраться сквозь замочную скважину в кладовую и оттуда выкинуть слитки серебра и золота.

— Конечно, — согласились остальные и сейчас же предложили мальчугану приняться за дело.

Мизинчику не особенно приятно было исполнять подобное поручение, но из страха, чтобы разбойники не убили его, пришлось согласиться. Он велел положить себя в карман и отнести в царскую палату, где находилась сокровищница, у двери которой оказалась маленькая скважина; в нее-то должен был пролезть Мизинчик после ухода разбойников.

— Посмотри-ка, какой гадкий паук тут пробирается! — сказал один из сторожей, карауливших палату. — Придави его!

— Зачем? — возразил другой. — Ведь он нам не сделал ничего дурного.

Мизинчик тем временем, юркнув в скважину, очутился в царской сокровищнице. Первою его мыслью было выпрыгнуть оттуда в окно и убежать, но под окном стояли разбойники, с такими сердитыми лицами, что он не решился привести в исполнение задуманный план и волей-неволей принялся выбрасывать слиток за слитком. Но вот вдруг позади послышались шаги; оказалось, что сам царь шел в сокровищницу проверять свои сокровища. Мизинчик поспешно спрятался.

— Что это значит? — крикнул царь на сторожей. — У меня пропало несколько слитков серебра и золота. Смотрите, берегитесь, чтобы больше ничего подобного не повторялось!

Сторожа стояли в недоумении, от страха бледные, как полотно, а Мизинчик, по уходе царя, снова принялся за работу, после чего разбойники, поднимая слитки, начали спорить и кричать так громко, что расставленные в каждой комнате часовые услыхали их.

— В сокровищнице кто-то есть! — вскричали они с ужасом и сию же минуту, обнажив свои сабли, вбежали туда.

Мизинчик, не долго думая, спрятался в уголок, накрылся рублем и проговорил скороговоркою:

— Вы правы; здесь действительно находится живое существо. Удивляюсь только, как это вы не видите его!

Караульные поспешили направиться к тому углу, откуда раздавался голос, но прежде чем успели дойти туда, Мизинчик улизнул уже в противоположную сторону и закричал еще громче, еще пронзительнее. — Я здесь, я здесь!

Таким образом повторялось несколько раз. Наконец караульные выбились из сил и ушли, а Мизинчик снова принялся за дело.

Через несколько часов в царской сокровищнице ничего не осталось, кроме последнего рубля, сев на который верхом, Мизинчик выбросился из окна на приготовленный разбойниками внизу носовой платок.

Разбойники расхвалили мальчика за его ловкость, обещали поделиться раздобытыми деньгами и просили быть их атаманом, но Мизинчик отказался от последнего, так как занятие грабежом и разбоем было ему не по сердцу.

— В таком случае ты ничего не получишь от нас, кроме медной копейки, — сказали разбойники.

— С меня и этого довольно! — возразил мальчик, взял от них копейку и, надев свою крошечную сабельку, снова пустился странствовать по свету.

Проходя мимо зеленого луга, он увидал, что несколько человек крестьян заняты там сенокосом. Сделав по воздуху ловкий прыжок, мальчуган мигом очутился около них, забился в скошенное сено, чтобы немного отдохнуть после продолжительного перехода, и заснул так крепко, что даже не слыхал, как явившаяся из деревни баба унесла его вместе с охапкою сена домой в хлев и бросила на съедение коровам, одна из которых сейчас же проглотила его.

— Что же, мне и здесь недурно! — проговорил Мизинчик, усаживаясь в коровьем желудке как можно удобнее.

— Черную корову надо зарезать, — раздался вдруг в хлеве голос хозяина.

Перепугался бедный Мизинчик. Догадавшись, что речь идет о той корове, в желудке которой он находится, он принялся упрашивать мужика, чтобы его оттуда как-нибудь выпустили, но мужик не слыхал ничего и на следующее утро, зарезав корову, начал делить мясо на разные части. Одна из них, именно та, где застрял Мизинчик, была отправлена в колбасную.

— Ну, вот, — подумал Мизинчик, — еще новая беда!

И действительно, бедняге пришлось плохо, когда колбасники принялись рубить мясо сечками так скоро, что он едва успевал увертываться, после чего все-таки в конце-концов очутился в толстой кровяной колбасе, которую на некоторое время повесили в дымовую трубу, чтобы она там хорошенько прокоптилась.

По прошествии двух недель, колбасу сняли и принесли на стол; хозяйка начала резать ее ломтиками. Мизинчику опять пришлось прилаживаться так, чтобы не попасть под нож; к счастью, это ему удалось вполне, и даже, кроме того, он как-то улучил минутку выскочить из колбасы и, никем не замеченный, стремглав выбежал из комнаты.

Но успел, однако, бедняжка несколько отбежать от дома колбасника, как приключилась новая невзгода: навстречу ему попалась лиса, которая, приняв его за полевого мышонка, взяла да и проглотила целиком, не пережевывая, словно пилюлю какую.

— Ах, лисанька, лисанька, выпусти ты меня на свободу! — взмолился Мизинчик. — Тесно мне тут, жарко, душно!..

— Что же, можно! — отозвалась лисица. — Только я даром ничего не делаю; за полученную свободу ты должен угостить меня курочкой из курятника твоего отца.

— С большим удовольствием!

Лисица широко раскрыла пасть и Мизинчик благополучно вышел на свет Божий. Придя домой, он подробно рассказал обо всем отцу, который так обрадовался свиданию с дорогим детищем, что собственноручно притащил лисе всех кур, какие у него были.

Что же касается Мизинчика, то он, со своей стороны, не пожелал остаться в долгу перед родителями, вынул из кармана полученную от разбойников медную копеечку, торжественно положил ее на стол и проговорил с самодовольною улыбкою:

— Вот тебе, папа, за то, что позволил мне постранствовать по белому свету, людей посмотреть и самого себя показать!

аленький Петя семь лет подряд жил в услужении у одного господина. Наконец это ему надоело; он пожелал вернуться обратно к матери; господин его не удерживал и даже в награду за хорошую службу подарил такой большой кусок золота, что он равнялся величиною голове самого мальчика. Вынул Петя из кармана платок, завернул в него слиток золота и, взвалив его на плечи, пошел вперед по дороге. Навстречу ему попадается всадник. Петя поздоровался с ним и сказал, что очень завидует ему в том, что он имеет такую прекрасную лошадь, тогда как он принужден идти пешком, да еще тащить на плечах подобную тяжесть.

— Хочешь поменяться? — предложил всадник. — Я отдам тебе мою лошадь, а ты мне свой слиток.

Петя согласился с радостью. Сев на лошадь, он помчался во всю прыть и не успел опомниться, как его быстрый копь споткнулся и чуть-чуть не полетел в ров, что случилось бы непременно, если бы его не задержал прохожий крестьянин, который по той же дороге вел корову. Петя предложил ему променять последнюю на лошадь и, получив согласие, погнал коровушку дальше. Сначала все шло отлично, но затем, когда ему вздумалось подоить ее, чтобы освежиться молоком, корова так сильно ударила его копытом, что он упал навзничь и очень обрадовался представившемуся вскоре случаю переменить корову на прекрасную, откормленную свинью. Не успел он отойти с версту от деревни, как повстречал мальчика, державшего под мышкой красивого белого гуся.

— Ну, брат, попадешься ты с этою свиньей, — сказал мальчик: — ведь она краденая! Как поймают тебя — плохо будет. Отдай лучше мне в обмен на гуся!

Петя был очень доволен предложением мальчика. Взяв на руки гуся, он поспешно направился к дому, предвидя заранее, как обрадуется его мать, когда узнает, какое у них будет вкусное жаркое, от которого в барышах еще перья да пух останутся.

На краю деревни, где жила мать мальчика, стоял домик точильщика Ивана. Проходя мимо, Петя остановился и в коротких словах рассказал все, что с ним приключилось с той минуты, как господин его подарил ему слиток золота.

— Все это пустяки! — возразил точильщик. — Ни лошадь, ни корова, ни свинья, ни гусь ничего не стоят. Настоящее же золотое дно — это точильное ремесло, выше его на свете ничего быть не может. Вот мое точило, например: да ему цены нет! Хочешь, я отдам его тебе вместо гуся?

Петя улыбнулся и посмотрел с недоверием на точильщика.

— Что же, не хочешь? — спросил последний.

— Как не хотеть? Хочу! Только меня удивляет, почему ты отдаешь мне его, если ему, как ты сейчас выразился, цены нет?

— Отдаю потому, что люблю тебя, — продолжал хитрый точильщик. Петя поверил, взвалил на плечи точило вместе с огромным булыжником, который Иван дал ему как бы в придачу, и пошел дальше. Тяжелые камни страшно давили ему плечи; он начал чувствовать сильную усталость и едва-едва передвигал ноги. Наконец, пришел к колодцу, опустил свои камни на сруб, наклонился, чтобы зачерпнуть воды, но, неосторожно толкнув точило, уронил его в колодец.

— Слава тебе, Господи! — сказал тогда мальчуган и даже подпрыгнул от радости, что освободился от тяжелых камней. — Теперь я могу налегке добраться до дому!

С этими словами он пустился бегом по длинной улице деревни, на самом краю которой находилась хижинка его матери, давно уже и с нетерпением ожидавшей возвращения своего милого Петруши.

Тут кончается история Пети-счастливчика, который данный ему в награду слиток золота променял сначала на лошадь, потом вместо лошади приобрел корову, вместо коровы — свинью, вместо свиньи — гуся и, наконец, вместо гуся упавшее на дно глубокого колодца точило и булыжник.

одного богатого господина опасно заболела жена. Когда больная почувствовала, что должна умереть, то немедленно позвала к себе свою единственную дочь и сказала слабым голосом:

— Милая моя девочка, будь всегда доброю, честною, послушною в жизни, Господь тебя не оставит…

Затем больная хотела проговорить еще что-то, но голова ее откинулась на подушку, слова замерли на устах, и она скончалась.

Девочка горько плакала, каждый день ходила на могилу и свято исполняла завещание быть доброю, честною, послушною.

По прошествии полугода отец маленькой сиротки задумал жениться на одной вдове, имевшей двух дочерей, которые отличались красивою наружностью и в то же самое время чрезвычайно злым сердцем. Новую сестрицу свою они крайне невзлюбили; невзлюбила бедную девочку и сама мачеха.

— Нечего тебе сидеть с нами, отправляйся на кухню! — повторяли они все хором, как только несчастная сиротка входила в комнату. Затем отняли у нее лучшие платья, обувь, белье и, нарядив в жалкое рубище, выгнали в людскую, где бедняжка должна была по их же приказанию нести всякую тяжелую работу: вставать с солнышком, носить воду, дрова, разводить огонь, варить кушанье и даже мыть белье и кухонную посуду.

Вместо благодарности за все это, как мачеха, так и сестры осыпали девочку самыми грубыми насмешками и требовали, чтобы она, наработавшись днем до устали, ложилась спать просто в скотном хлеве, вместе с коровами и овцами. Грязь там, конечно, была страшная; она приставала к платью, лицу и волосам девочки, которую вследствие этого прозвали «Замарашкой».

Однажды отцу Замаршки понадобилось ехать по каким-то делам в соседний город. Он призвал обеих падчериц и спросил, какого гостинца привезти им.

— Новое платье, — сказала старшая.

— Драгоценного жемчуга и разноцветных каменьев, — подхватила вторая.

— Ну, а ты, Замарашка, чего хочешь? — обратился он затем к родной дочери.

— Сорви мне с дерева первую веточку, которая во время дороги заденет тебя по лицу или шляпе, — нерешительно отвечала Замарашка.

Отец засмеялся над таким желанием, но тем не менее обещался исполнить его.

Вернувшись домой, он привез падчерицам то, что они просили, а Замарашке подал небольшую веточку с орехового кустика.

Замарашка поблагодарила отца и, взяв веточку, сейчас же отнесла ее на могилу матери, чтобы посадить в землю.

Веточка росла очень быстро и по прошествии самого непродолжительного времени превратилась в целое дерево. Замарашка по прежнему ходила на мамину могилку почти ежедневно. Она плакала там, молилась и изливала все, что у нее было на душе. Одновременно с нею туда же прилетала хорошенькая белая птичка, которая бросала ей гостинцы, лакомства и вообще все, что только она просила.

Дни проходили за днями. В жизни Замарашки не случалось ничего особенного до тех пор, пока однажды вдруг пронесся слух, что один из соседних царей, желая выбрать для своего сына невесту, сзывает к себе по этому поводу всех молодых девушек.

Услыхав эту неожиданную новость, падчерицы отца Замарашки совершенно изменились к ней и, вместо того, чтобы бранить ее да отправлять на кухню, просили то причесать их, то вычистить башмаки, то пристегнуть пряжки. Замарашка исполняла все, что от нее требовали, но так как при этом и самой ей хотелось немного повеселиться, то она решилась попросить, чтобы и ее взяли с собою.

— Куда тебя такую замарашку, — смеясь возразила мачеха. — Да, наконец, у тебя нет ни платья порядочного, ни башмаков!

— Это ничего, — возразила Замарашка. — Позвольте!

— Ну, хорошо, ступай, только с условием!

— С каким?

— Прежде ты должна вычистить целое блюдо чечевицы, всыпанное мною в золу, и вычистить не более как в продолжение двух часов. Согласна?

Замарашка вместо ответа вышла через заднюю дверь в сад и крикнула:

— Милые голубочки мои, милые горлицы, пособите мне выполнить заданную работу как можно скорее!

Едва успела она проговорить эти слова, как в открытое окно кухни влетели сначала два белых голубка, за ними явились горлицы, а за горлицами целая стая разных птиц. Все они опустились на пепел и начали выбирать чечевицу. Через час все оказалось готовым.

Девушка с радостью понесла блюдо к мачехе, надеясь, что теперь ее пустят на праздник.

— Нечего тебе туда идти, — сказала мачеха: — только нáсмех добрым людям разве! Ни потанцевать не умеешь, ни платья порядочного нет…

Замарашка горько заплакала.

— Ну, хорошо, только вычисти мне в час времени еще два полных блюда чечевицы, перемешанной с пеплом; тогда, пожалуй, ступай! — сказала злая мачеха, думая про себя, что девушка никогда не в состоянии будет этого выполнить.

Замарашка, по примеру предыдущего раза, выбежала в сад и обратилась за помощью к птичкам, которые не заставили долго ожидать себя, снова прилетели целою стаей и так усердно принялись за дело, что окончили его ровно через полчаса.

— Готово! — сказала тогда Замарашка, радостно вбегая в комнату мачехи.

Мачеха чрезвычайно изумилась.

— Отлично! — отозвалась она после минутного размышления. — Но идти тебе на праздник я все-таки считаю неудобным.

— Почему? — спросила девушка, едва сдерживая слезы.

— Потому что нам стыдно быть с тобой.

И, не желая вступать, в дальнейшее рассуждение, мачеха взяла обеих дочерей своих и отправилась на праздник. Осталась бедная Замарашка одна дома. Пошла на могилку к родной матери, присела под орешник и заливаясь слезами, проговорила вполголоса:

— Деревцо, деревцо, потряси свои веточки, осыпь меня серебром-золотом!

Не успела она проговорить эти слова, как неизвестно откуда прилетевшая птичка сбросила ей шитое золотом да серебром нарядное бальное платье и пару изящных туфелек. Замарашка надела на себя то и другое и, не теряя времени, сейчас же отправилась на праздник, где ни сестры, ни мачеха не узнали ее, до того она была хороша и прекрасна.

Королевский сын был положительно поражен ее красотою; он не мог оторвать от нее глаз и не хотел ни танцевать, ни говорить ни с кем больше.

Таким образом время прошло до глубокой ночи. Когда гости начали разъезжаться, принц пожелал проводить свою даму до дому, но она вырвалась от него и убежала.

Злая мачеха, между тем, вернулась в сопровождении дочерей обратно домой и первым делом осведомилась, где Замарашка, которая, вырвавшись от молодого принца, поспешно переоделась на могиле матери и, снова приняв обычный образ грязной судомойки, спокойно спала на соломе.

Царь, между тем, пожелал продлить праздник и на следующий день снова назначил у себя бал. Родители Замарашки с обеими дочерями опять отправились туда, а Замарашка, снова забежав на могилу матери, принялась вторично просить ореховое деревцо дать ей башмаки и нарядное платье.

Желание девушки исполнилось немедленно. Она явилась на бал еще прекраснее. Принц, ожидавший ее появления с трепетом, пришел в неописанный восторг и опять целый вечер танцевал только с нею. Когда наступила пора разъезжаться, Замарашка снова моментально пропала.

— Куда девалась эта странная девушка? — обратился принц к ее отцу. — Мне кажется, она вскочила на грушевое дерево. Надо пойти поискать ее там.

Отец Замарашки отправился вместе с принцем. Так как густая листва мешала им осмотреть хорошенько грушевое дерево, они общими силами срубили его; но на нем ничего не оказалось, так как Замарашка, сняв нарядное платье, давно уже спала на на своей убогой, грязной постели.

На третий день праздник в царском дворце должен был быть еще блистательнее. Замарашка явилась туда до того красиво одетою, что возбудила всеобщее удивление.

— Нет, уж теперь ты не уйдешь от меня! — прошептал принц, и перед разъездом гостей приказал всю лестницу вымазать смолой, так что Замарашка, спускаясь по ней, оставила на одной из ступенек свою золотую туфельку.

Принц ее поднял и объявил присутствующим, что женится только на той девушке, которой она придется впору, и со следующего же дня приступил к розыскам.

Когда очередь дошла до сестер Замарашки, то они сильно волновались, в особенности старшая, которая, примеривая туфельку, ужасно досадовала, что в нее не влезал большой палец.

— Отруби, — советовала мать: — на что он тебе? Выйдешь замуж за королевского сына, пешком ведь ходить не станешь.

Девушка отрубила палец, сунула ногу в туфельку и, несмотря на сильную боль, с улыбкою на губах, вышла к принцу, который сейчас же посадил ее на лошадь и повез домой.

Проезжать им пришлось мимо кладбища. В тот момент, как они поравнялись с могилкою матери Замарашки, откуда ни возьмись, явились два голубя, заговорившие человеческим голосом.

— Воротись, молодой принц, воротись! — кричали они громко. — Башмак-то не впору невесте твоей, посмотри хорошенько!

Принц взглянул на ногу девушки и увидал, что из золотой туфельки кровь ручьем льется. Не долго думая, он повернул лошадь, чтобы возвратить невесту родителям и примерить туфлю меньшей сестре.

Последняя свободно надела ее на пальцы, но зато не могла совладать с пяткою: не входит, да и только.

— Отрежь кусочек пятки, — опять посоветовала мать. — Авось он не заметит, а потом, выйдешь замуж — уж не развенчается.

Девушка исполнила приказание. Принц действительно ничего не заметил, назвал ее своею невестою и повез во дворец. Но как только они поравнялись с могилкою матери Замарашки, так добрые голубки немедленно разоблачили тайну.

Опять повернул принц назад лошадь и опять возвратили, невесту отцу да матери.

— Нет ли у вас еще дочери? — спросил он их с досадою.

— Есть у меня дочь от первой жены, — отозвался старик. — Только она такая невзрачная, грязнушка, что в жены принцу ни в каком случае не годится.

— Ничего, посмотреть можно. Позовите ее! — заметил принц.

Злая мачеха и ее дочери сначала-было восстали, но затем, вследствие настоятельного требования принца, позвали Замарашку, приказав ей предварительно вымыться и причесаться.

Девушка вошла совершенно переконфуженная, села на скамейку, вытащила ногу из тяжелого деревянного башмака и всунула ее в золотую туфельку. Туфелька оказалась совершенно по ноге.

— Боже мой, да ведь это та самая девушка, с которою я танцевал подряд три вечера! — вскричал удивленный и вместе с тем обрадованный юноша. — Вот моя настоящая невеста!

Мачеха и обе сестры, услыхав эти слова, позеленели от злости, а принц, посадив Замарашку на лошадь вместе с собою, крупной рысью понесся во дворец.

Когда они проезжали мимо орехового деревца, то увидели на одной из его веток пару хорошеньких белых голубочков, которые весело прокричали им вслед:

— Вот теперь в башмаке нет ни кровинки, вот теперь едет настоящая невеста!

Через неделю была назначена свадьба. Обе сестры явились тоже, чтобы как-нибудь подделаться к Замарашке. Когда жениха с невестою вели в церковь венчаться, старшая шла по правую сторону, младшая — по левую. Вдруг к ним подлетели голуби, и прежде чем они успели опомниться, выклевали у каждой по одному глазу, а когда молодые возвращались обратно и сестры сопровождали их прежним порядком, то голуби повторили то же самое, так что злые сестры сделались совершенно слепыми. Замарашка, преобразившись из простой судомойки в знатную принцессу, зажила так хорошо и счастливо, что каждый, кто только знал ее, не мог не позавидовать.

дин садовник имел трех сыновей. Старшего звали Михей, второго — Степан, а третьего — Кондратий. Они жили все вместе и по очереди дежурили в царском саду, где между прочими фруктовыми деревьями находилось одно, замечательное тем, что приносило плоды только золотые.

Однажды, когда на карауле стоял старший сын Михей, ровно в полночь в сад прилетела прелестная птичка, от которой исходил такой яркий блеск, что при ее появлении кругом освещалось все пространство. Вспорхнув на дерево, птичка уцепилась клювом за одно из золотых яблочков, сорвала его и снова скрылась.

Михей поспешно схватился за самострел, прицелился, но стрела пролетела мимо, причем из хвоста птички к его ногам упало небольшое перышко, которое он сейчас же поднял и отнес царю, рассказав при этом обо всем случившемся.

Царь выслушал его внимательно, полюбовался красивым пером и изъявил желание во что бы то ни стало разыскать и поймать необыкновенную птицу.

Делать нечего, пришлось Михею отправиться на поиски. Не успел он отойти от деревни, как увидал в канаве лисицу, которая, лежа на боку, смотрела на него жалобно и казалась совершенно больною.

— Добрый человек, помоги мне! — проговорила она слабым голосом. — Я почти умираю с голоду и если ты мне не дашь чего-нибудь поесть, то наверное погибну.

— Некогда мне, — отозвался Михей, — да и не стоит возиться с ничтожным созданием.

С этими словами он натянул самострел, чтобы покончить с лисою, но последняя, вдруг позабыв о своем болезненном состоянии, как ни в чем не бывало спрыгнула с места и в один миг скрылась из виду. Михей пошел далее. Поравнявшись с гостиницею, он зашел туда отдохнуть; там гремела музыка, слышался веселый говор гостей, звенели бокалы и вкусное шипучее вино лилось рекою. Михей присоединился к пирующим и до того увлекся приятною беседою, что позабыл о данном ему царем поручении, растратил все деньги, полученные на дорогу и даже не думал идти далее.

Царь, между тем, прождав своего посланца более недели, решил, что с ним вероятно на дороге приключилось какое-нибудь несчастие и отправил второго брата — Степана, который, точно также увидел в канаве больную лисицу и отказав ей в помощи, попал в веселую гостиницу и застрял там вместе с Михеем.

Тогда царь отправил Кондратия. Кондратий сжалился над бедною лисою, накормил ее, напоил свеженькой водицей, утешил ласковым словом. Лисица осталась совершенно довольна.

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказала она ласково. — Я вижу, что у тебя доброе сердце и хочу вознаградить за это, предложив свою помощь в задуманном тобою предприятии; расскажи мне только подробно, куда пробираешься и за каким именно делом?

Кондратий подробно рассказал обо всем.

— Ну, коли дело состоит только в птице, то это положительно пустяки, — отвечала она. — Садись ко мне на хвост, да держись крепче, чтобы не свалиться; остальное я все улажу.

Кондратий молча повиновался. Лиса пустилась в галоп и через несколько времени доставила его в великолепный замок.

— Иди по лестнице, — сказала она ему шепотом, — не бойся никого — ни солдат, ни стражи, они все спят крепким сном. Пройди тихонько целый ряд комнат; в последней комнате найдешь золотую птицу; она сидит в простой деревянной клетке, так ты ее и возьми. Тут же рядом увидишь другую клетку — золотую, к ней ты не прикасайся, иначе может случиться большое несчастие!..

Кондратий обещал в точности исполнить полученное предписание и смело пошел в замок. Дойдя до последней комнаты, он действительно увидел прекрасную птицу, сидящую в простой деревянной клетке, и уже хотел унести ее, как вдруг, случайно обернув голову, заметил на маленьком столике золотую клетку, которая блестела до того, что на нее смотреть было больно. Не вытерпел юноша, не устоял против сильного искушения, — моментально пересадил туда птицу, и что же? Она подняла такой отчаянный крик, что разом разбудила всю стражу. Солдаты сбежались со всех сторон, окружили несчастного Кондратия и хотели в наказание отрубить ему голову, но он так жалобно просил о помиловании, что они согласились оставить его в живых, с тем, впрочем, условием, чтобы он, в течение трех дней, привел им золотую лошадь, которая могла бы бегать быстрее самого ветра.

— Помни только при этом, — добавил старший сторож, — что улизнуть тебе от нас ни в каком случае не удастся, и что мы в каждую минуту везде можем отыскать тебя.

Кондратий печально склонил голову и со слезами на глазах вышел на улицу сообщить обо всем лисице.

— Сам виноват, зачем не послушался, — отвечала лисица. — Мне бы по-настоящему следовало покинуть тебя, но я этого на первый раз не сделаю и попытаюсь как-нибудь пособить беде. Садись на мой хвост, — добавила она с досадой.

Кондратий сел на хвост доброй лисицы и быстро помчался вперед.

Минут через десять она подвезла его к новому великолепному замку и опять проговорила шепотом:

— Слезай, пробирайся тайком прямо в конюшню и выведи оттуда золотую лошадь, только не трогай драгоценного седла, что висит около ее стойла, иначе опять наделаешь бед.

Кондратий обещал быть благоразумным, но при виде драгоценного седла, осыпанного разноцветными каменьями, опять не выдержал. Как только он к нему прикоснулся, лошадь забила копытами и заржала на всю конюшню, разбудив конюхов, которые схватили Кондратия и прямо отвели к королю.

Король по счастью был в хорошем расположении духа. Узнав в чем дело, он согласился отпустить юношу на свободу, если тот привезет ему красивую девушку, одетую в золотое платье.

Кондратий опечалился пуще прежнего и опять со слезами обратился за советом к благодетельной лисице.

— Вольно же было не слушаться, — отозвалась последняя. — Ну, нечего делать, садись ко мне на хвост, поедем дальше, авось все уладится.

И лисица подвезла его к замку, где жила прекрасная молодая царевна, одетая в золотое платье.

— Ступай во внутренние комнаты замка и уведи оттуда прекрасную царевну, только смотри, не позволяй ей перед уходом с родителями прощаться. Помни, что если и на этот раз не послушаешься, то больше выручать тебя я уже не в силах.

Кондратий дал слово повиноваться беспрекословно. Смело направился в комнату царевны, взял ее за руку и, несмотря на ее слезы и мольбы, немедленно возвратился к лисице.

— Наконец-то послушался! — воскликнула лисица. — Ну, теперь будь покоен и жди терпеливо, что будет дальше!

Кондратий притаился. Время между тем шло обычным порядком. Наступило утро. Король, проснувшись, узнал об исчезновении дочери и страшно всполошился. Сейчас же по всему королевству был объявлен приказ, что человек, возвративший прекрасную царевну, получит в награду полцарства и сделается ее мужем. Тогда Кондратий немедленно привел молодую девушку в замок, причем, конечно, потребовал вознаграждения.

— Нет, голубчик! — шутливо отозвался король. — Ты в женихи моей дочери не годишься. Вот коли приведешь мне в течение трех дней золотую лошадь да золотую птицу, тогда мы с тобою потолкуем!

Кондратий опять обратился за помощью к лисе-благодетельнице, умоляя ее со слезами не отказать ему. Лисица знаком пригласила его сесть к ней на хвост и повезла обратно к замку, где находилась золотая лошадь. На этот раз юноша уже не соблазнился драгоценным седлом, а прямо схватил за узду лошадь, вывел из конюшни, посадил на нее лисицу и стрелою понесся по направлению к тому замку, где находилась золотая птичка, которую тоже вынес немедленно в простой, деревянной клетке.

— Отлично, превосходно! — похвалила лиса. — Ну, теперь, друг-Кондратьюшка, я тебе дам еще один совет. Последуешь ему?

— Хорошо! — согласился Кондратий.

— Не покупай никогда мяса человека, предназначенного на виселицу, и не садись на край колодца.

— Хорошо! — снова ответил юноша, не понимая, почему лисице вздумалось требовать от него подобную бессмыслицу.

— Ну, а если бы за все, мною сделанное, я попросила от тебя маленькую услугу, ты бы не отказал мне? — обратилась лисица к Кондратию после минутного молчания.

— Напротив, исполнил бы с большою радостью. Говори скорее, в чем оно заключается?

— В том, чтобы отрубить мне хвост и голову.

— Ну, уж извини! Этого я никогда не сделаю!

Лисица принялась упрашивать Кондратия, но он оставался непреклонен и поехал дальше.

Дня через два они добрались до какого-то незнакомого города, жители которого были сильно взволнованы предстоящею казнью двух злодеев, обвиняемых в разных преступлениях.

Кондратий пробрался в толпу, чтобы поближе взглянуть на злодеев, и каково было его удивление и ужас, когда он в них узнал Степана и Михея. Жаль ему стало родных братьев; он решился их выкупить, предварительно взяв с них честное слово, что они будут вести себя добропорядочно.

Братья обещали исправиться, но в душе питали такую сильную зависть к Кондратию, что за все благодеяние только и думали, как бы извести его. Случай к этому представился весьма скоро. Расположившись на ночлег просто под открытым небом, на площади, так как ни в одной гостинице места не оказалось, они легли прямо на землю, а Кондратий, позабыв данное лисице обещание, присел отдохнуть на сруб расположенного по близости колодца и так задумался, что не слыхал, как братья подкрались и сбросили его в глубину вниз головою.

— Вот и прекрасно, — сказал Михей. — Теперь мы можем завладеть всем его богатством и отвезти прекрасную царевну в замок.

Пока они рассуждали таким образом, лиса-благодетельница, с своей стороны, тоже не дремала и, благополучно вытащив Кондратия из колодца, сначала побранила за неисполнение данного обещания, а потом снова начала упрашивать отрубить ей хвост и голову. Долго отговаривался Кондратий, но в конце-концов все-таки принужден был исполнить ее настоятельную просьбу.

Вытащив из-за пояса нож, он двумя сильными взмахами отрубил сначала голову, а потом хвост своей благодетельницы и вдруг — о, чудо! Окровавленное тело лисицы мгновенно исчезло и на ее месте стоял прекрасный молодой принц, который, как потом оказалось, долго был заколдован, а теперь освободился от чар и принял человеческий образ.

Крепко обнял он изумленного Кондратия, сказав, что приходится родным братом царевны в золотом платье, и просил его сию же минуту последовать за ним, где несколько времени спустя сыграли веселую свадьбу Кондратия с прекрасной царевной, а Михея и Степана немедленно отвели на виселицу и казнили.

одной вдовы было две дочери: первая родная, вторая — падчерица. Родная отличалась чрезвычайным безобразием лица и леностью, падчерица же, напротив, была красивая, добрая и работящая девушка.

Порою, сидя за пряжею, бедняжка падчерица до мозолей натирала себе пальцы, а раз так даже содрала с них кожу и все веретено запачкала в крови.

— Вот тебе раз! — проговорила тогда девушка. — Задаст мне мачеха! — и направившись к колодцу, хотела вымыть веретено, но оно как-то выскользнуло у нее из рук, и пошло ко дну. Бедняжка пришла в отчаяние; не видя иного исхода, она решилась во всем чистосердечно сознаться мачехе, которая страшно рассердилась и приказала во что бы то ни стало достать веретено.

Девушка залилась горькими слезами, вернулась обратно к колодцу и не долго думая, спрыгнула в глубину его. Лететь вниз ей пришлось несколько саженей. В первую минуту, от страха и волнения, она лишилась чувств, но затем, когда опомнилась и снова открыла глаза, то увидела себя лежащею на прекрасном зеленом лугу, сплошь покрытом полевыми цветами.

Приподнявшись с места, девушка сделала несколько шагов вперед.

— Вынь меня, вынь вон из печи, совсем сгорю!.. Ведь я давно уже испекся!.. — раздался вдруг где-то поблизости невидимый голос. Девушка обернулась и увидела недалеко от себя небольшую печь, наполненную хлебами. Она подошла ближе, открыла заслонку и начала вынимать хлебец за хлебцем, до тех пор, пока печка совершенно опустела.

— Спасибо, красавица, спасибо! — заговорили хлебцы. Девушка в ответ кивнула им головою и пошла дальше. На дороге заметила она высокую, развесистую яблоню, почти сплошь усеянную яблоками.

— Встряхни меня, встряхни, милая девушка! — обратилась к ней яблоня. — Мои яблочки давно созрели и веткам не под силу становится держать их на себе такое множество!..

Девушка ухватилась руками за ствол яблони и стала трясти ее до тех нор, пока яблоки все до последнего попадали на землю. Затем снова продолжала путь далее.

Вскоре увидела она перед собою крошечный домик, в дверях которого стояла безобразная старуха. Девушка остановилась.

— Не бойся, подойди ближе, я не сделаю тебе вреда! — заговорила последняя, приветливо поклонившись.

Девушка несколько ободрилась.

— Подойди, подойди! — продолжала между тем старуха. — Если ты останешься жить со мною и будешь хорошо служить, то не раскаешься.

Девушка согласилась. В тот же день вступила она в свою новую обязанность и исполняла ее так хорошо и аккуратно, что старуха осталась в восторге. Жизнь бедной сиротки потекла обычным порядком; ее берегли, любили, отчасти даже баловали, и вообще ей жилось гораздо лучше здесь, чем дома, но тем не менее, порою, она все-таки сильно тосковала. Старуха это заметила.

— Жаль мне с тобою расставаться! — сказала она однажды. — Ты слуга хорошая, верная, расторопная, но я вижу, что скучаешь по родной стороне. Чтобы вознаградить тебя, если ты хочешь, я доставлю к мачехе.

Девушка вместо ответа со слезами благодарности бросилась целовать руки своей госпожи, которая сейчас же повела ее в путь-дорогу. Как только подошли они к большим воротам, отделявшим владения старухи от остальной части подземного мира, ворота эти сами собою растворились и в тот момент, как девушка проходила под ними, была с головы до ног осыпана золотым дождем.

— Все это золото твое, — сказала старуха. — Возьми его с собою в награду за усердную службу. Возьми также и веретено, — добавила она, подавая сиротке упавшее на дно колодца веретено.

Девушка не успела открыть рот, чтобы поблагодарить щедрую старуху, как ворота закрылись сами собою и она моментально очутилась на поверхности земли, подле дома мачехи, которая, увидев у нее столько золота, крайне изумилась, а когда девушка подробно рассказала обо всем случившемся, то непременно пожелала попробовать счастья для собственной дочери, и в тот же день приказала ей сначала расцарапать палец до крови веретеном, затем немедленно бросить это веретено в колодец, а потом самой спрыгнуть туда же.

Маленькая ленивица выполнила все как следует. По примеру младшей сестры, очутилась она среди прекрасного зеленого луга, где находилась та же самая печь, наполненная хлебами, но когда последние попросили вынуть их, то она по лености этого не сделала.

— Не охота мне пачкать руки! — с досадой отозвалась ленивица, и пошла дальше.

— Не охота мне трясти тебя! — продолжала она, когда развесистая яблоня обратилась к ней с просьбою освободить ее от тяжести.

Затем поравнялась она с жилищем безобразной старухи и предложила поступить к ней в услужение, но на первых же порах принялась за дело с таким нерадением, с такою леностью, что старуха, не зная как бы поскорее от нее отделаться, предложила отпустить ее домой.

— Отлично! — подумала тогда ленивица. — Теперь-то золотой дождь на меня польется! Довольно поработала, пора и отдохнуть!

Рассуждая подобным образом, девушка нетерпеливо следовала за своей госпожою по направлению к золотым воротам, но каково же было ее удивление и ужас, когда в тот момент, как она под ними проходила, вместо золотого дождя на нее вылился целый поток отвратительной, липкой смолы.

— Вот тебе награда за леность! — строго проговорила старуха, в ту же минуту скрывшись из виду.

Девушка хотела просить помилования, обещать на будущее время не лениться, но ни старухи, ни золотых ворот уже не было…

Так ей и пришлось на всю жизнь остаться грязною да липкою, потому что сколько мать ни старалась отмыть смолу, она никак не отставала, придавая ленивице такой отвратительный вид, что все родные и знакомые при встрече с нею невольно от нее отворачивались.

ил-был на свете осел, который всю свою жизнь усердно работал хозяину, до тех пор, пока, наконец, состарился.

— Да, — сказал тогда осел, — года наступают стариковские, силы изменяют. Еще немного — и пожалуй, в тягость стану хозяину — прогонит. Что тогда делать? Куда деваться? Лучше по добру, поздорову уберусь-ка раньше, пройду в город и пристроюсь к странствующим музыкантам.

С этими словами он толкнул мордою дверь своего стойла и поплелся вперед по дороге, ведущей в соседний город. У заставы он увидел лежащую на траве охотничью собаку.

— Что с тобою приключилось? — спросил ее осел с участием.

— Да вот видишь ли, любезный друг, устарела я, не гожусь больше для охоты. Хозяин приказал убить меня, а я с горя-то и приплелась сюда, — отвечала собака, едва сдерживая слезы.

— Перестань, стоит ли горевать о подобном вздоре? Пойдем лучше вместе со мною в город, да поступим там в музыканты. Увидишь, заживем припеваючи…

Предложение осла показалось собаке заманчивым. Встав с места, она последовала за ним. Вскоре увидели они на высоком заборе некрасивую, почти без шерсти, кошку, которая своим жалким видом невольно внушала к себе сострадание.

— Что с тобою? — спросила собака, остановившись.

— Плохи дела мои, собаченька! — отвечала кошка. — Состарилась я, не могу больше за мышами гоняться, хозяин приказал прислуге утопить меня, а я тихонько убежала из дому, собрала последние силы, чтобы на забор вскарабкаться, да вот теперь сижу и думаю, чем питаться, куда преклонить голову?!

— Нечего кручиниться! — вмешался в разговор осел. — Пойдем с нами — музыкантом будешь. Ты, ведь, мастерица по ночам концерты задавать; значит, тебе это дело привычное.

Кошка в знак согласия громко мяукнула и затем, спрыгнув с забора, поплелась сзади осла и собаки.

Не успели они завернуть за угол, как заметили на плетне петуха, который, вытянув вперед шею, кричал на всю улицу «кукуреку! кукуреку!».

— Чего кричишь? — окликнул его осел. — Разве это прилично?

— Вам хорошо рассуждать, а мне не до приличия! — отозвался петух и закричал еще громче.

— Да что такое случилось? — спросила собака.

— То, что к моему хозяину приехали гости и хозяйка приказала повару зажарить меня.

— А ты не будь дураком, и вместо того, чтобы сидеть тут на виду да горланить, иди-ка лучше с нами, сделайся музыкантом, тогда никто тебя не зажарит.

Петух не заставил дважды повторить себе любезное приглашение и сию же минуту присоединился к путникам, которые снова пустились шагать вперед по дороге. Добраться до соседнего города засветло они не успели, так что на ночлег им пришлось расположиться в лесу.

— Это не беда, — заметил осел, — как-нибудь уляжемся! — и вместе с собакою принялись устраивать себе постель из сухих листьев; кошка тем временем вскарабкалась на одну из ветвей расположенного поблизости развесистого дерева, а петух, для большей безопасности, взобрался на самую его макушку.

— Эй, друзья! — закричал вдруг последний в ту минуту, как товарищи его начинали уже засыпать. — Я вижу вдали огонек: это верно человеческое жилье. Почему бы нам не отправиться туда? Право, там наверное можно расположиться гораздо удобнее!

— Пожалуй! — согласились остальные и, встав со своих мест, снова зашагали по дороге, держась того направления, где, по словам петуха, должно было находиться человеческое жилье.

Через несколько времени они очутились около небольшого домика, оказавшегося разбойничьим притоном. Осел заглянул в окно и увидев, что разбойники сидят за ужином, поспешил сообщить об этом остальным товарищам.

— Счастливые! — в один голос отозвались собака, кошка и петух, успевшие порядочно проголодаться, и начали общими силами придумывать, как бы им избавиться от разбойников.

— Вот что, — продолжал осел. — Я встану на подоконник, собака вскочит мне на спину, кошка влезет на собаку, а петух на кошку; затем все мы четверо пустим в ход наши голоса. Разбойники наверное испугаются и разбегутся.

— Да, да, это будет превосходно! — согласились остальные, и сейчас же привели задуманный план в исполнение.

Разбойники, пораженные неожиданным шумом и гвалтом, с переполоху не могли понять, в чем дело, и вообразив, что за ними явились солдаты или что им слышатся голоса злых ведьм, действительно немедленно убежали в лес, после чего наши импровизированные музыканты вошли в их домик, уселись за стол и мигом подобрали все, что осталось на блюдах и тарелках; затем потушили огонь и каждый, отыскав себе по вкусу уголок, расположились на ночлег с особенным удовольствием.

Что же касается разбойников, то они, опомнившись, наконец, от охватившего их страха, решились снова вернуться в свое жилье.

— Я войду первый, — сказал их атаман, и сделав решительный шаг вперед, смело переступил порог избушки. — Огонь бы надо зажечь! — продолжал он, причем случайно повернув голову в печке, увидал светящиеся в темноте глаза кошки, принял их за горящие уголья и подошел ближе, чтобы зажечь о них спичку. Но кошка с такою силою вцепилась ему когтями в лицо, что он с громким, отчаянным, криком пустился бежать обратно. В дверях он наступил на хвост лежавшей там собаки, которая озлилась и укусила ему ногу. Разбойник не помнил себя от ужаса; бледный, с искаженным лицом, выскочил он на двор, надеясь хотя там несколько успокоиться, но осел, как раз стоявший на дороге, с такою силою лягнул его, что разбойник вскрикнул вторично.

— Кукуреку! — прокричал тогда в свою очередь испуганный всеобщим переполохом петух, который расположился тоже где-то там поблизости для ночлега.

— Ну, что, как? — спрашивали остальные разбойники атамана, когда последний, дрожа словно в лихорадке, наконец подошел к ним.

— Плохо, братцы, плохо! — отвечал атаман взволнованным голосом. — Сам не пойду больше в наше жилье, да и вам не посоветую! Представьте себе, какие там ужасы творятся… Подошел я к печке, а оттуда как выскочит ведьма, да прямо мне в глаза и бросилась… Пустился я бежать к двери, а там, откуда ни возьмись, другая — хвать меня зубами за ногу… Я скорее направляюсь во двор — думаю, здесь уже наверное никто не тронет, ан вдруг получаю по спине такой сильный удар, что едва могу на ногах устоять и вслед затем почти одновременно слышу чей-то невидимый голос, который кричит что-то на совершенно непонятном языке!

— Ах, какие страсти! Ах, какие ужасти! — в голос ответили разбойники и сейчас же без оглядки побежали далеко от своего маленького домика, в котором на их месте поселились наши импровизированные музыканты и от времени до времени устраивают такой оглушительный концерт, что все соседние птицы и звери, слыша его, разбегаются в разные стороны.

одного мельника было три сына и дочка. Дочку он чрезвычайно любил, сыновей же, напротив, просто ненавидел. Это очень огорчало бедных мальчиков, которые часто, сидя втроем, горько плакали, жалуясь на судьбу, и придумывали, что бы им такое предпринять и сделать, чтобы хотя несколько облегчить свое безвыходное положение.

— Ах, если бы у нас была шапка-невидимка! — сказал однажды старший брат с глубоким вздохом.

— Ну, так что же бы тогда? — отозвались остальные.

— Как, что? С этой шапкой на голове можно идти куда вздумается, брать что угодно и никто тебя не увидит, никто не заподозрит…

— Да, такую шапку достать было бы недурно; только вопрос — где и каким образом?

— Я знаю, что карлики, живущие в так называемых Зеленых горах, имеют подобную шапку, — продолжал старший брат с увлечением. — Они народ чрезвычайно смешной и забавный. Любимая их игра заключается в том, чтобы бросать эту шапку вверх, как мячик, вследствие чего они то вдруг сделаются совершенно невидимы для окружающих, то снова покажутся стоящими на прежних местах. Вот и необходимо уловить момент, когда шапка летит кверху, схватить се, надеть на голову — и делу конец.

— А потом что?

— Потом сам сделаешься невидимкой и от тебя уже будет зависеть удержать шапку за собою или потребовать за нее выкуп, конечно, в таком размере, чтобы его хватило надолго. Карлики за этим не постоят, они имеют власть над всеми металлами, какие только находятся в земле, да кроме того, знают все тайны и чудные силы природы.

— В таком случае, мне кажется, нечего медлить! — радостно воскликнул меньшой брат. — Ступай как можно скорее на Зеленую гору и постарайся во что бы то ни стало раздобыть шапку!

Мальчуган послушался доброго совета. На следующий же день он отправился в путь-дорогу и так как до Зеленой горы оказалось порядочно далеко, то прибыл туда только к позднему вечеру, после чего прилег отдохнуть на траву в том месте, где заметил следы крошечных ножек карликов.

По прошествии самого непродолжительного времени мальчик услыхал шорох, за которым сейчас же показалась целая ватага карликов. Все они действительно выглядели очень веселыми, бегали, кувыркались и беспрестанно бросали вверх свои красивые, остроконечные шапочки, одна из которых случайно упала прямо к ногам сына мельника.

— Ура! — воскликнул тогда последний, и уже протянул руку, чтобы схватить шапку, как карлик предупредил его, созвав при этом всех остальных товарищей, которые налетели на неожиданного посетителя целою тучей и моментально, общими силами, утащили его в подземелье.

Остальные братья, между тем, пораженные его продолжительным отсутствием, выглядели еще печальнее. Опечалилась также и сестра, которая от природы была девушка добрая, и видя дурное обращение отца с братьями, зачастую заступалась за них. Один только старик мельник оставался по-прежнему спокоен, искренно желая в глубине души, чтобы сын совсем не возвращался.

Время, между тем, шло обычной чередою. Дни проходили за днями, а о мальчугане, отправившемся на добычу шапки-невидимки, все еще не было никаких известий.

— Знаешь, что, братец, — сказал однажды второй сын мельника меньшому. — Пойду-ка я теперь сам на Зеленую гору, может быть мне тоже посчастливится… Я твердо убежден, что старший брат, схватив шапку-невидимку, забыл о нашем существовании и отправился с нею странствовать по белому свету. Но я ни в каком случае не последую его примеру, а если не возвращусь домой сейчас же, то это будет значить, что со мною приключилось какое-нибудь несчастье. Поэтому на всякий случай распрощаемся!

И расцеловавшись, братья расстались. Средний пошел по направлению к Зеленой горе, где с ним буквально случилось то же самое, что со старшим. Меньшой же остался тщетно ожидать его возвращения.

Проходит день, другой, третий, а о брате нет, как говорится, ни слуху, ни духу. Затосковал меньшой пуще прежнего, не с кем ему было, бедняге, словом перекинуться, не с кем отвести душу. Положение его с каждым днем становилось все печальнее и печальнее.

— Не в силах я терпеть более, — сказал он наконец сестре. — Отец меня ненавидит; прежде брань его падала на нас троих, а теперь мне одному отдуваться приходится… Пойду, попытаю счастья на Зеленой горе, авось что-нибудь найду. Прощай, дорогая сестрица, не поминай лихом!

Сестра ни за что не хотела отпустить его, умоляя остаться, но он твердо стоял на своем, и чтобы избавиться от лишних слез и укоров, в ту же ночь тихонько ушел из дому.

К утру он добрался благополучно до Зеленой горы, где, отыскав на траве следы карликов, по примеру обоих братьев, расположился на отдых. Отдыхать, однако, ому не пришлось, так как карлики, почти сейчас же, тоже пожаловали туда целою ватагой и принялись за свои обычные веселые игры. Один из них подошел совсем близко и, очевидно, с умыслом уронил шапку, но мальчуган не попался на удочку и, не двигаясь с места, сделал вид, как будто ничего не заметил. Тогда карлик окинул его испытующим взором, поднял шапку и молча удалился. Через несколько минут к ногам отдыхающего мальчика снова упала точно такая же шапка. Сильно хотелось ему завладеть ею, тем более, что это было так легко, стоило только протянуть руку и цель была бы достигнута. Но он вторично выдержал характер, оставаясь лежать неподвижно. Карлик взглянул на него с удивлением, и бормоча себе что-то под нос, тихо отошел в сторону, после чего почти сию же секунду мальчуган заметил, что на него летит чуть ли не целая дюжина точно таких же остроконечных шапок и что одна из них падает ему прямо на руки.

— Ну, уж теперь было бы стыдно и грешно не воспользоваться! — сказал тогда сам себе меньшой сын мельника, поспешно схватив шапку и моментально надевая ее на голову.

Карлик, между тем, поднял страшный крик, сзывая товарищей, но когда последние сбежались, то ничего не могли поделать, потому что шапка-невидимка совершенно скрыла от их взоров мальчика.

Сообразив, в чем дело, карлики подняли общий вопль, стали низко кланяться на все стороны и просить невидимого гостя возвратить им шапку, обещая отдать за нее все, что только он от них потребует.

— Хорошо, я согласен! — отозвался мальчик. — Первым делом вы должны сказать мне, где находятся мои братья?

— Далеко, в глубине Зеленой горы, — отвечал владелец шапки.

— Что же они там делают?

— Служат!

— Вот как! Ну, а теперь послужите-ка вы, проводив меня к ним сейчас же!

Карлики волей-неволей принуждены были повиноваться. Смущенные и опечаленные, повели они своего нового властелина к отверстию горы, где находился вход в подземелье Спустившись по широкой лестнице, они очутились в великолепной зале, из которой виднелись несколько дверей в остальные комнаты. Роскошь, блеск и изящество кругом были неподражаемые; но мальчик наш, не обращая ни на что внимания, только и думал о том, как бы поскорее увидеть братьев, и когда, наконец, их привели к нему, то едва мог сдержать слезы, заметив, что они, во-первых, страшно исхудали, а во-вторых, одеты в простое, грубое лакейское платье.

— Сию же минуту требую для братьев моих и для себя приличные костюмы! — скомандовал мальчик карликам.

Приказание его было исполнено немедленно. Во время переодеванья он бережно придерживал руками остроконечную шапочку, чтобы она не свалилась. Затем потребовал обед, состоящий из самых отборных блюд и дорогих напитков; во время обеда должна была играть музыка. После обеда был зажжен блестящий фейерверк и наши три брата-путешественники, усевшись в стеклянную карету, запряженную прекрасными лошадьми, отправились осматривать подземное царство Зеленой горы, со всеми его достопримечательностями: серебряными лилиями, золотыми подсолнечниками и медными розами.

Вернувшись с веселой прогулки, мальчик заявил владельцу шапки-невидимки новые требования, заключавшиеся в том, чтобы его снабдили, во-первых, напитком из целебных трав, имеющих свойство укрощать гнев и раздражительность старого мельника, во-вторых, богатым приданым для сестры и, в-третьих, несколькими стеклянными каретами, нагруженными серебром, золотом и драгоценными камнями.

Карлики, видя, что требованиям хитрого мальчугана не будет конца, готовы были расплакаться, но он припугнул их, сказав, что при малейшем сопротивлении отправится на поверхность земли и привезет оттуда громадное количество жаб, которых, затем, натравит на них.

При слове «жаба», карлики, все поголовно, пали на колени и закричали жалобными, пискливыми голосками:

— Пощади, пощади! Сделаем все, что пожелаешь, только избавь нас от жаб, которых мы боимся до смерти!

Мальчик улыбнулся, вторично повторил свои желания, и карлики, низко поклонившись, разбрелись в разные стороны, чтобы немедленно привести их в исполнение.

На мельнице, между тем, у старика мельника дела пошли очень плохо, так как за отсутствием сыновей работать было некому. Старик с каждым днем становился все угрюмее и угрюмее.

Но вот однажды, когда на душе его было как-то особенно тяжело и тоскливо, перед мельницей остановилось несколько карет; на козлах каждой из них сидел крошечный кучер, а на запятках стоял такой же каплюшка-лакей, который ловко соскочил вниз, поспешно отворял дверцы, чтобы помочь выйти из экипажа красиво одетому юноше.

— Что это такое? — воскликнул удивленный мельник. — Ко мне еще никогда не приезжали такие нарядные гости! Господи, да сколько драгоценностей-то навезли они с собой! — добавил он, заметив, что прислуга тащит на мельницу целые короба различных сокровищ.

— Здравствуй, дорогой батюшка! — раздались между-тем над самым его ухом знакомые голоса троих без вести пропавших сыновей. — Вот выпей-ка за наше здоровье винца заморского, которое мы привезли тебе в подарок…

С этими словами старший сын подал ему золотой кубок, наполненный тем заколдованным напитком, о котором было говорено выше. Не успел мельник осушить его до дна, как вдруг почувствовал такую горячую любовь ко всем троим сыновьям, что, заключив их в свои объятия, не мог на них налюбоваться: осыпал самыми нежными поцелуями, называл ласковыми именами и в конце-концов пришел в такое умиление, что даже расплакался, а сестра наших отважных юношей, никогда не перестававшая любить как их, так равно и старика-мельника, пришла в неописанный восторг; обнимая каждого по очереди, она громогласно заявила, что этот день будет считать одним из самых счастливых дней во всей своей жизни.

дин добрый солдатик, прослуживший много лет на царской службе, вернулся на родину, где после смерти отца, при разделе оставшегося имущества, на его долю досталась новенькая, блестящая копеечка.

Взял ее солдатик, положил в карман и, простившись со всеми родными да знакомыми, пошел вперед по дороге, ведущей прямо в лес, где ему повстречался старичок-нищий, который, протянув исхудалую руку, жалобным голосом просил подаяния. Солдатик, не долго думая, отдал ему полученную в наследство копеечку.

— Спасибо, служивый! — отозвался нищий. — Подаяние твое воздастся тебе в изобилии. Скажи, что желал бы ты получить в настоящее время, например? Я немедленно исполню твое желание.

Солдатик, взглянув недоверчиво, хотел молча пройти далее, но нищий загородил ему дорогу, снова повторив свои вопрос.

— Я желал бы иметь возможность превращаться то в голубя, то в зайца, то в какую-нибудь рыбу, — отозвался тогда солдатик с прежним недоверием.

— Все это легко и возможно!

— Каким образом?

— Как только ты серьезно пожелаешь подобного превращения — первым делом вспомни обо мне и оно тотчас совершится…

С этими словами старик нищий моментально скрылся из виду. Солдатик стоял, словно громом пораженный. Теперь он уже не сомневался более в истине его загадочной речи, и чем дальше шел по уединенной тропинке, ведущей к соседнему городу, тем больше и больше думал обо всем случившемся.

К вечеру он добрался до границы того государства, где состоял на службе, и входя в городские ворота, увидел на площади громадное скопление народа.

— Что это такое? Праздник какой или пир свадебный? — спросил он первого попавшегося.

— Ни то, ни другое, — отозвался прохожий. — Просто тут ходят вербовщики (набиратели рекрут) и предлагают щедрое вознаграждение тем, кто пожелает вступить в ряды их королевского войска. Вон посмотри, что там делается, — добавил прохожий, указывая рукою на стоявший посреди площади стол, весь покрытый червонцами.

Солдатик оглянулся и действительно увидел в нескольких саженях от себя такую массу золотых и серебряных монет, что, глядя на них, глаза его невольно разбежались. Кругом стола, на котором лежали монеты, толпилось множество молодых людей; все они казались веселыми, счастливыми, и как только изъявляли согласие поступить в рекрута, получали пригоршню блестящих червонцев. Солдатик наш немедленно последовал их примеру, и почувствовав, что карманы его наполняются деньгами, считал себя совершенно довольным.

Военная служба была ему не в диковинку; дело он знал превосходно, а потому его сейчас же избрали в число королевских телохранителей, что возбудило зависть и неудовольствие среди остальных товарищей. Но солдатик наш на это не обращал внимания и только думал о том, как бы угодить да подслужиться королю.

Случилось однажды, что король, отправившись на войну, забыл дома заветное колечко, подаренное ему каким-то волшебником, и имевшее таинственную силу оберегать короля от всевозможных невзгод и нападений неприятеля.

— Кто успеет доставить мне колечко, прежде чем неприятель сделает на нас нападение, тому в награду я обещаю отдать руку моей единственной дочери! — торжественно объявил король, обратившись к своим телохранителям.

Вспомнил тут солдатик про загадочную речь старика-нищего и, выступив вперед, предложил свои услуги. Король, в знак согласия, молча кивнул головою, а солдатик, моментально превратившись в большого серого зайца, с быстротою молнии пустился бежать по направлению к королевскому замку. Через несколько секунд он достиг крутого, обрывистого берега широкой речки, и обернувшись из зайца в щуку, сейчас же переправился через нее вплавь, с тем, чтобы на противоположной стороне преобразиться в прекрасного сизокрылого голубя и быстрее ветра лететь по воздуху, прямым путем, в королевский замок.

В тот момент, как голубь достиг цели путешествия, молодая, прекрасная королевна, дочь короля, случайно подошла к открытому окну. Голубь смело влетел в комнату и как только королевна на него взглянула, сейчас же принял прежний образ красивого, статного юноши, причем в коротких словах пояснил причину своего неожиданного появления. Королевна принесла из кабинета отца заветное кольцо и, отдавая его нареченному жениху, умоляла беречь себя от завистливых товарищей.

— Ты права, королевна, — отозвался солдатик после минутного раздумья. — Надо постараться предупредить всякое могущее приключиться несчастие, а потому не откажи мне исполнить то, о чем я сейчас намерен просить тебя.

С этими словами он снова превратился в голубя, предложив королевне выдернуть из его крыла два перышка. Королевна охотно повиновалась, после чего, к крайнему изумлению, вдруг увидела перед собою, вместо сизокрылого голубя, прекрасную серебристую щуку, которая заговорила человеческим голосом:

— Дорогая королевна, возьми с меня восемь чешуек и сохрани их у себя на память.

Королевна повиновалась вторично и не успела отвернуться, как серебристая щука мгновенно исчезла, уступив место большому серому зайцу.

— Отрежь мне кончик хвоста! — заговорил последний, и прежде чем королевна успела запереть в шкатулку все эти вещи, снова превратился в голубя, захватил в клюв заветное колечко, выпорхнул в окно и поспешно скрылся из виду.

Обратное путешествие совершил он еще быстрее. Но когда ему оставалось долететь до лагеря всего несколько шагов, вдруг поднялся такой сильный ветер, что он не в силах был сопротивляться; он опустился на землю, немедленно превратился в зайца, причем крепко сжал кольцо зубами, и не теряя времени, бросился бежать вперед по дороге. Счастье, казалось, должно было быть достигнуто наверное, но тут вдруг случилось следующее, совершенно неожиданное обстоятельство.

Один из завистников ловкого солдатика, притаившись за кустом и все время следивший за всем, что творилось, выждал благоприятный момент, когда зайчик бежал мимо, пристукнул его, отнял кольцо и немедленно отнес последнее к королю, сказав, что он сам собственноручно раздобыл его.

Король чрезвычайно обрадовался. Как только надел он кольцо на палец, так сейчас же война прекратилась и он, во главе своего храброго войска, весело вернулся в столицу.

Королевна выехала к нему навстречу, но напрасно искала глазами жениха — его нигде не оказалось и рядом с королем ехал какой-то другой, совершенно незнакомый ей мужчина.

— Вон тот человек, которому я обещал твою руку за доставленное мне вовремя заветное кольцо, — обратился король к дочери, указывая на незнакомца.

Королевна, вместо ответа, горько расплакалась и с этой самой минуты впала в такую тоску, что даже захворала.

Король с каждым днем становился все печальнее; он созвал докторов со всего государства, обещал щедро вознаградить их, если они вылечат его ненаглядную доченьку, но здоровье последней далеко не улучшалось.

Бедный солдатик наш, между тем, в образе серого зайца, продолжал неподвижно лежать на дороге, до тех пор, пока в один прекрасный день проходивший мимо старик-нищий не узнал его.

— Эй, ты, дружище, оживи! Встряхнись, да беги скорее к королю, объясни всю правду! — сказал он, прикоснувшись к зайцу.

Заяц немедленно оживился, вскочил на ноги и как ни в чем не бывало побежал вперед по дороге. Прибежав к широкой реке, он сейчас же превратился в щуку, затем в сизокрылого голубя и, наконец, в красивого, статного юношу, который, смело явившись во дворец, подробно обо всем рассказал королю.

— Не может быть, ты врешь! — возразил последний недовольным голосом, и указал рукою на того, который, по его мнению, раздобыл и доставил заветное кольцо.

Тогда солдат принялся упрашивать проводить его к королевне, сказав, что от нее легко будет добиться правды. Король взглянул на него долгим, испытующим взглядом и, узнав в нем того самого телохранителя, который вызвался доставить кольцо, молча повел в комнату королевны.

Не успела последняя взглянуть на солдатика, как вся ее немощь, вся болезнь мгновенно исчезли.

— Вот мой настоящий жених! — воскликнула она радостно. — Вот тот человек, которому я передала заветное колечко. Ему одному, батюшка, ты обязан избавлением нашей страны от неприятеля.

С этими словами молодая девушка принесла шкатулку, где хранились перышки, чешуйка и кончик заячьего хвостика.

— Чтобы обличить лгуна, прикажи ему, дорогой батюшка, превратиться в голубя, щуку и зайца, — снова заговорила она, обратившись к королю и взглянув на самозванного жениха со злобою.

Король исполнил ее требование, но в результате получилось то, что лгун, конечно, растерялся и стоял на одном месте, словно вкопанный. Что же касается настоящего жениха, то он, не ожидая даже приказания, моментально превратился в сизокрылого голубя, причем сейчас же попросил королевну вложить в его крылья два пера, которые своим наружным видом ничем не отличались от остальных перьев. Затем точно также проделал с рыбьей чешуею и заячьим хвостиком, приняв предварительно образ щуки и серого зайчика.

Глядя на все это, король только руками развел; сомневаться долее было немыслимо, вследствие чего обманщика-самозванца в тот же день приговорили к смертной казни, а королевну выдали замуж за ловкого солдатика.

релестная, хорошенькая, симпатичная девочка была Красная-Шапочка, прозванная так потому, что ее старая бабушка однажды подарила ей красную бархатную шапочку, которая так шла к малютке и которую последняя полюбила до того, что не хотела расставаться с ней ни днем, ни ночью.

— Возьми-ка ты корзинку с вином и пирожками, да отнеси бабушке, она обрадуется. Бедная старушка за последнее время что-то порядочно ослабела — вино подкрепит ее! — сказала однажды мать девочки, подавая ей небольшую корзинку, прикрытую белой салфеткой, из-под которой выглядывало горлышко бутылки.

Красная-Шапочка молча повиновалась; она очень любила свою дорогую бабушку, а потому сердечно была рада данному поручению и сейчас же пустилась в путь-дорогу.

— Смотри, нигде не останавливайся, никуда по сворачивай! — крикнула ей вслед мама. — Приходи домой как можно скорее!

Девочка кивнула головкою и через несколько минут скрылась из виду.

Бабушка жила не особенно далеко, в маленькой, крестьянской избушке, расположенной среди дремучего леса, войдя в который девочка повстречалась с волком.

— Здравствуй, голубка! — приветливо проговорил волк, заслоняя собою дорогу. — Куда это ты пробираешься?

— К бабушке иду! — отозвалась Красная-Шапочка. — Гостинца несу — пирожков слоеных, да винца красного.

— А где живет твоя бабушка?

— В маленькой избушке, что стоит посреди леса, под тремя дубками.

— Я пойду вместе с тобою!

Девочка ничего не ответила и пошла дальше. Волк следовал за нею.

«А ведь малютка-то эта для меня была бы лакомый кусочек! — думал серый волк, искоса поглядывая на свою спутницу. — Сесть разве сначала бабушку, а потом и до нее добраться?..»

— Слушай, голубка! — добавил он уже громко. — Не хочешь ли нарвать букет своей бабушке? Посмотри, сколько тут полевых цветов растет вдоль дороги.

— Пожалуй, мысль хорошая! — отвечала девочка и немедленно принялась рвать цветы, причем до того увлеклась этим занятием, что даже не заметила, как волк опередил ее и скрылся из виду.

На дворе, между тем, начало смеркаться. Красная-Шапочка, вспомнив, что мама не велела нигде останавливаться, струхнула не на шутку и пустилась бежать вперед по дороге так скоро, как только позволяли ее маленькие ножки.

Что же касается хитрого волка, то он, давно уже дойдя до хижины бабушки, осторожно постучался в двери.

— Кто там? — послышался голос старушки.

— Я, Красная-Шапочка, твоя внучка, — отозвался волк тоненьким голосом. — Я принесла тебе пирожков и вина. Отвори скорее!..

— Не могу встать с кровати, слаба очень! — отозвалась бабушка. — Толкни сама дверную ручку, она и отворится.

Волк в точности исполнил приказание бабушки. Он поспешно вбежал в комнату и прежде чем старушка успела моргнуть глазом, растерзал ее; потом сейчас же нарядился в платье несчастной старушки, надел на голову ее чепчик, лег в постель и покрылся одеялом.

Через несколько времени явилась Красная-Шапочка. Заметив, что дверь отворена, она сначала немного удивилась, но затем, не предполагая ничего дурного, вошла в комнату.

— Здравствуй, бабушка! — крикнула она весело.

Ответа не последовало. Девочка немного смутилась и нерешительно подошла к кровати, где лежал переодетый волк, надвинув чуть ли не на нос бабушкин ночной чепчик.

— Бабушка, отчего это у тебя сегодня такие большие уши? — спросила Красная-Шапочка.

— Чтобы лучше слышать! — отвечал волк, стараясь подражать голосу бабушки.

— А глаза-то отчего сделались большие и сверкают словно два раскаленных угля?

— Чтобы лучше видеть, дитятко!

— Ну, а рот почему такой огромный? — продолжала девочка, подойдя ближе и невольно чувствуя какой-то непонятный страх.

— Чтобы легче проглотить тебя! — крикнул волк на этот раз уже собственным голосом, и бросившись на Красную-Шапочку, действительно проглотил ее сейчас же.

Поужинав таким образом сначала бабушкою, а потом внучкою, плутяга заснул крепким сном, причем захрапел до того громко, что обратил на себя внимание случайно проходившего мимо охотника, который, полагая, что бабушка Красной-Шапочки нездорова, зашел навестить се.

К крайнему своему удивлению, подойдя к постели, он увидел, что на ней, вместо старушки, лежит огромный серый волк.

— Это что значит? — шепотом проговорил охотник, и не долго думая, снял с плеча ружье, чтобы подстрелить волка.

«Где же, однако, бабушка? Уж не изволил ли противный волк ее скушать?» — продолжал мысленно рассуждать охотник, после чего, как бы в отместку волку, распорол ему живот и вдруг — о чудо! о радость! — оттуда выпрыгнула сначала Красная-Шапочка, а за нею выползла и сама бабушка, которая со слезами благодарности принялась обнимать своего избавителя.

— Так вот оно что! — сказал тогда охотник. — Ну, друзья, помогите-ка вы мне теперь тоже потешиться над серым чудовищем — давайте набивать ему желудок камнями.

— Зачем? — спросила девочка.

— Затем, что когда он выспится и вздумает встать, то от тяжести наверное упадет замертво. Мне же это только и надобно.

С этими словами охотник, с помощью бабушки и внучки, немедленно привел задуманный план в исполнение, после чего волк, проснувшись, действительно хотел было встать с кровати, но почти сейчас же повалился на пол.

— Ура! — радостно воскликнул охотник. — Теперь нам больше нечего бояться!

— Ура! ура! — в ответ ему повторили бабушка и внучка.

Затем охотник сейчас же содрал шкуру с кровожадного волка, чтобы из нее сделать для себя охотничье платье, а бабушка, присев к корзинке, с аппетитом покушала пирожков и запила их вином.

— Прощай! — обратилась к ней Красная-Шапочка. — Пора мне домой, мама наверное беспокоится моим долгим отсутствием.

— Да, да, дитятко, иди скорее! — отозвалась бабушка. — Ты порядочно позамешкалась!

— Знаю, бабушка, что нехорошо поступила! Слава Богу, что все обошлось благополучно. Всю жизнь буду помнить сегодняшний день и никогда не стану делать того, что запрещает мама.

Старушка нежно поцеловала девочку, которая, выйдя из избушки, поспешно направилась к дому, и наученная горьким опытом, по дороге уже нигде не останавливалась.

маленьком домике, расположенном среди дремучего леса, жил бедный дровосек с женою. У них было двое детей — мальчик и девочка. Первого звали Степой, а вторую — Наташей.

— Знаешь, что? — сказала однажды жена дровосека, приходившаяся деткам мачехою. — Заведем мы завтра утром в лес Степу с Наташей, да там и оставим. Право, мне больше нечем кормить их, бедность такая настала, что страшно подумать!

Дровосек начал было возражать, так как ему жаль было своих кровных деток, но злая мачеха ничего не хотела слушать и в конце-концов все-таки уговорила сделать по-своему.

От Степы и Наташи не ускользнуло ни одно слово из разговора родителей. Наташа закрыла лицо руками и заплакала.

— Перестань! — успокаивал ее Степа. — Я улажу дело так, что мы сейчас же домой воротимся…

Как только старики заснули, мальчуган вышел на улицу, наполнил карманы беленькими камешками, после чего снова возвратился в избушку, лег в постель и заснул крепким сном.

На следующее утро мачеха разбудила детей раньше обыкновенного, дала им по куску хлеба и повела в лес, не замечая того, что хитрый Степа идет да бросает позади себя камешек за камешком. Таким образом они дошли до самой средины леса.

— Милые детушки, я разведу здесь костер, а вы посидите около и погрейтесь. Мы с мамой воротимся, — сказал им отец.

Детки повиновались. Перекусив захваченным с собою черным хлебом, они сладко заснули, а старик со старухою, шагая по пням да кочкам, поспешно направились домой.

— Слава тебе, Господи! Избавились от двух лишних ртов! — сказала старуха, входя в свою избушку.

Детки между тем проснулись. Увидав себя одних среди густого леса в такую темную ночь, что в двух шагах нельзя было различить предметов, Наташа залилась горючими слезами, но Степа вторично ее успокоил. Дождавшись момента, когда показавшийся из-за облаков месяц осветил все окружающее пространство, он взял девочку за руку и по раскиданным раньше камешкам благополучно вернулся домой.

Отворившая им дверь злая мачеха пришла в негодование, осыпала бедняжек целым градом ругательств и взяла с мужа честное слово, что он завтра же заведет детей снова в лес, но только уже в такое непроходимое место, откуда им никаким образом нельзя будет выпутаться.

По счастью, Степа и на этот раз услыхал страшный заговор, после чего принялся обдумывать новое средство для спасения сестры и себя от предстоящей гибели.

Выйти, набрать камешков ему не удалось, потому что злая мачеха замкнула дверь и ключ от нее положила под подушку; бедняга решительно не знал, на что решиться, и не видя другого исхода, следуя за сестрой и родителями в лес, бросал на землю, вместо камешков, кусочки хлеба, который получил на завтрак.

— Не бойся, все будет отлично! — утешал он маленькую Наташу, когда они снова остались одни в темном лесу.

Но увы! На этот раз вышло далеко не отлично, так-как летавшие по лесу птицы мгновенно выклевали разбросанный по траве хлеб, и наши бедные детки, пробегав напрасно целый день, в конце-концов с ужасом увидели, что они заблудились. Собрав последние силы, несчастные малютки, однако, все-таки подвигались до тех пор, пока, наконец, заметили крошечную избушку, крыша которой была сделала из пряника, стены из бисквита, а окна из сахара.

Обрадовались детки подобной находке и сейчас же стали лакомиться; но вот вдруг дверь избушки растворилась и на пороге показалась старуха.

— Милости просим, идите ко мне, вам у меня будет покойно и весело! — заговорила старушка ласковым голосом.

Детки доверчиво улыбнулись и последовали за нею в хижину, не подозревая, что старуха только притворилась доброю, а в действительности была самая злейшая из всех злых ведьм, зазвавшая их к себе с тем, чтобы сварить в кипятке и скушать.

Заметив, что дети очень голодны, она первым делом накормила их ужином, напоила чаем и уложила спать. На следующее утро, как только взошло солнышко, старуха снова появилась в комнате детей и, поспешно схватив Степу за руку, потащила его и заперла в темный чуланчик; затем вернувшись к кроватке Наташи, приказала ей сейчас же вставать и отправляться за водою, чтобы наполнить котел, в котором должен будет вариться Степа. Услыхав это известие, Наташа со слезами принялась упрашивать ведьму помиловать братишку, но ведьма ничего не хотела слушать, продолжая откармливать мальчика в темном чулане, с тем, чтобы он разжирел и чтобы мясо его сделалось вкуснее. Наконец она объявила Наташе, что завтра убьет Степу и сварит из него бульон. Наташа расплакалась, упала на колени перед ведьмой, снова умоляя ее о помиловании, но ведьма ничего не хотела слышать.

— Залезь-ка в печку, да посмотри, довольно ли в ней жару, — сказала ведьма, когда критическая минута наступила.

Наташа догадалась, что ведьма посылает ее в печку с целью захлопнуть потом заслонку и зажарить, а потому поспешила отговориться тем, что слишком мала ростом, чтобы вскарабкаться туда.

— Пустяки! — возразила ведьма. — Это вовсе не так трудно, как тебе кажется! — и желая показать Наташе, каким образом следует лезть, моментально вскарабкалась прямо в очаг. Тогда Наташа, не долго думая, захлопнула заслонку и побежала прямо к чуланчику, чтобы выпустить оттуда Стену.

— Ведьмы больше нет, она сгорела! — радостно крикнула девочка, бросаясь в объятия дорогого брата. — Побежим вон из этого ужасного жилища.

— Да, да! — отозвался Степа, и затем, увидав в одном из углов чулана большой сундук, наполненный серебром, золотом и драгоценными камнями, поспешно начал перекладывать все это в собственные карманы.

— Теперь скорее в путь, — продолжал он, схватив сестренку за руку и бросившись бежать из избушки в лес, откуда, но прошествии самого непродолжительного времени, достигли родительского жилья, где застали отца в глубоком горе. Оказалось, что злая мачеха умерла и что старик, раскаявшись в своем зверском поступке относительно детей, не находил места от угрызения совести.

Увидев их живыми и здоровыми, он чрезвычайно обрадовался. Опросам, расспросам и разговорам не было конца. Затем, когда первые порывы радости несколько поулеглись, Степа рассыпал на полу захваченные с собою сокровища, глядя на которые дровосек только развел руками и проговорил шепотом:

— Теперь мы заживем спокойно, без всяких забот о насущном хлебе!

ил на белом свете один очень богатый купец, у которого был сын по имени Антоша или, как называли его все, Антоша-дурачок.

Купец с сожалением смотрел на свое детище, и так как видел, что, по глупости последнего, из него ничего не может выйти путного, то снабдив его пригоршнею червонцев, отправил путешествовать, надеясь, что хотя чужие страны и чужие люди подействуют на беднягу благотворнее.

Сел Антоша на лошадь и поехал странствовать. Подъезжая к одному из торговых городов, он увидел на дороге, под деревом, сидящего человека.

— Кто ты такой, добрый молодец? — спросил его Антоша, остановившись.

— Зовут меня Громострелом, потому что я родом из города Стрелы и умею бегать с быстротою молнии, — отозвался незнакомец, и как бы в доказательство истины своих слов, действительно с быстротою молнии догнал бежавшего впереди по дороге оленя, вспрыгнул на него и помчался далее; затем через несколько минут вернулся обратно.

Антоше эта выходка так понравилась, что он упросил Громострела идти вместе с ним странствовать, предложив, конечно, большое вознаграждение. Громострел согласился. Не успели наши товарищи отойти и версты, как им повстречался еще новый попутчик, по прозванию Заячье-Ухо, обладавший таким искусством, что как только он приложит ухо к земле, то может слышать все, что на свете делается, думается и говорится.

Антоша пригласил и его идти вместе с собою. Отойдя несколько шагов, они заметили какого-то рослого, красивого человека, который выстрелом из ружья сбивал с камней мелкие горошинки.

— Вот так молодец! — сказал Антоша. — Как тебя зовут?

— Меткий-Стрелок, — отозвался красавец.

Антоша и его захватил с собою.

Весело разговаривая, приятели шли вперед довольно скоро. Заметив, что несколько вправо от дороги человек десять рабочих усердно трудятся над устройством плотины, они подошли ближе и выразили сожаление относительно того, что им должно быть очень трудно работать в подобную жару.

— Ничего, — отвечал один из рабочих. — Я обладаю искусством ртом производить ветер, который в каждую данную минуту может освежить нас.

И Ветрило — так звали этого оригинального человека — сейчас же принялся дуть сначала легонько, а затем с такою силою, что поднял целый ураган, вырвавший несколько старинных дубов прямо с корнями.

Антоша, конечно, не задумался просить его присоединиться к их компании.

— Охотно! — согласился Ветрило. — Но тогда уже за одно прихвати и друга моего — Крепкого-Хребта, он славится во всем околотке своей необычайною силою. Для него одним пальцем поднять тяжелый камень или сдвинуть с места четырехэтажный дом ничего не значит.

— Очень рад, — отвечал Антоша, сделав знак стоящему поблизости силачу присоединиться.

Таким образом прошли они еще целый день. Наконец к вечеру добрались до города, на воротах которого прочитали царский указ, где говорилось, что царь предлагает дочь свою в жены тому человеку, который возьмется догнать ее, так как царевна обладала необычайным искусством быстро бегать по засеянным полям, не помяв при этом ни единого стебелька.

«А кто побежит, да позади останется, тому голову снимут немедленно», — говорилось далее в царском указе.

— Надо попробовать счастья, — подумал Антоша, и сейчас же заключил договор.

В назначенный для состязания день на поле собралось многое множество народа, но Антоша прислал сказать, что он болен и просил разрешения заменить его Громострелом.

— Все равно, — согласилась царевна, — для меня безразлично.

И встав рядом с Громострелом, при звуках труб и литавр, пустилась бежать вперед с быстротою молнии, но Громострелу ничего не стоило догнать ее. Опечалилась царевна, не хотелось ей крепко выходить за такого простого жениха, и вот, чтобы избежать этого, она придумала сделать перебежку, подарив предварительно Громострелу заколдованное кольцо, имеющее такое свойство, что кто его наденет на палец, тот не только потеряет способность бегать, но даже и ходить будет не в силах.

Хитрость царевны, однако, не удалась, благодаря содействию Заячьего-Уха, который, проведав обо всем, вовремя предупредил товарищей.

— Я выручу тебя из беды, — сказал тогда Меткий-Стрелок, обратившись к Антоше. И действительно, натянув свой самострел, он так ловко пустил стрелу прямо в заколдованное кольцо, надетое на палец дурачка, что сразу выбил тот самый камень, в котором заключалась волшебная сила, после чего Громострел вторично остался победителем.

Видит царь, что приходится выдавать дочку. Собрал он совет из министров, долго судил да рядил, как бы дело уладить; наконец, на основании общего мнения, решился предложить дурачку вместо царевны — выкуп. Антоша согласился, но с тем условием, что ему выдадут столько серебра и золота, сколько будет в силе поднять и снести друг его — Крепкий-Хребет.

Царь, не зная, в чем дело, очень обрадовался подобному ответу, но когда пришлось сдержать данное раньше обещание, то крайне изумился и даже опечалился, так как силач забрал почти все, что находилось в замке.

— Надо послать войско отнять у него добычу, — сказали министры.

Но Заячье-Ухо, опять-таки услыхав все, вовремя предупредил товарищей. Ветрило по его совету задул с такой силою, что моментально опрокинул на землю как конных, так и пеших воинов, благодаря чему веселая компания, под предводительством Антоши, беспрепятственно достигла дома отца последнего, где дурачок немедленно разделил между всеми родными и знакомыми добытое богатство, причем лично себе ничего не оставил. Он казался еще глупее прежнего, и постоянно, всем и каждому, повторял пословицу: «не родись умен, а родись счастлив!»

одном городе жил портной с женою, у которых было три сына. Старшего звали Долгий, второго — Толстый, а младшего — Глупый.

Старший из сыновей был столяром, второй — мельником, а самый меньшой — токарем.

Когда первый вышел из ученья, отец отправил его на заработок в дальние края, но юноша долго не мог найти себе подходящего места и по целым месяцам шатался из деревни в деревню, из города в город.

Однажды на дороге повстречался ему какой-то маленький человек, который, случайно разговорившись с ним и узнав, что он по ремеслу столяр и ищет работы, позвал к себе и предложил ему работать у него.

— А далеко ли ты живешь? — спросил Долгий.

— Очень близко, — отозвался незнакомец и указал рукою направо, где виднелся прекрасный помещичий дом, куда он знаком попросил его последовать.

Дома их встретила старушка, жена маленького человека.

— Добро пожаловать! — сказала она, и сейчас же принялась помогать распаковывать чемодан неожиданного гостя, а потом накрыла ужин.

Молодому столяру очень понравилось жить у новых хозяев. Он относился к делу добросовестно, работал очень усердно, но хозяин, тем не менее, по прошествии нескольких месяцев, вследствие изменившихся обстоятельств, все-таки принужден был отказать ему.

— У меня нет денег, чтобы вознаградить тебя за добрую службу, — сказал он. — Но зато я подарю тебе маленький заколдованный столик, который имеет такую особенность, что всякий раз, как ты поставишь его перед собою и скажешь «столик накройся!», сейчас же явятся все те кушанья и напитки, каких только пожелаешь.

Поблагодарив доброго хозяина, Долгий простился с ним и с его женою, взвалил столик на плечи и отправился обратно по направлению к дому.

Придя на ночлег в гостиницу, он заперся в отдельном номере и сейчас же сделал опыт над заколдованным столиком, который угостил его превосходным ужином. Трактирщик этим временем подсмотрел в щель и узнав, в чем дело, как только наступила ночь и все улеглись спать, незаметным образом подменил столяру заколдованный столик простым, а на следующее утро постарался как можно скорее выпроводить его из гостиницы.

Столяр, ничего не подозревая, шел торопливыми шагами к родительскому дому. Весело поздоровавшись с отцом, он первым делом сообщил ему о драгоценной находке. Слушая его, старик-портной видимо сомневался.

— Не веришь? — сказал тогда Долгий и, поставив перед собою заколдованный столик, торжественно проговорил три раза: «столик накройся!». Но крайнему его удивлению, столик стоял по-прежнему не накрытый.

— Вот видишь! — заметил отец. — К чему выдумывать ни с чем не сообразные глупости.

И в тот же день послал сына работать в мастерскую к одному знакомому.

Второй брат, Толстый, между тем в это время тоже окончил ученье.

По примеру старшего брата и он отправился искать счастья в чужие страны. Встретившись с тем же самым человеком, у которого работал Долгий, он нанялся к нему мельником и получил в награду за усердную службу, вместо денег, небольшого, серого ослика, которому стоило только сказать: «ослик, ослик, вытянись!», как у него изо рта и ушей начнут сыпаться червонцы.

Толстый остался совершенно доволен полученным подарком и, возвращаясь домой к отцу, беспрестанно делал над ним опыты.

На ночлег пришлось ему остановиться в той самой гостинице, где незадолго перед тем останавливался его брат, и точно так же сделался жертвою обмана хитрого трактирщика, подменившего ему заколдованного осла простым, ничего не стоящим.

Приехав к отцу, Толстый похвастал своим счастьем и пригласил всех домашних полюбоваться на необычайное зрелище.

— Ослик, ослик, вытянись! — громогласно обратился он к ослику.

Но ослик в ответ только повел ушами да взмахнул хвостом. Все присутствующие громко расхохотались. Мельник с горя поколотил несчастного ослика и выгнал вон со двора, а сам нанялся в услужение на соседнюю мельницу.

Через год после всего вышесказанного, вышел из ученья младший брат — Глупый. Не желая отстать от старших, он тоже отправился искать счастья. Странствуя по белому свету, он точно так же повстречался с маленьким человечком, который предложил ему взять его к себе в качестве токаря за небольшую плату. Глупый согласился; он работал усердно и от дела не бегал.

Когда наступила пора расчета, хозяин объявил, что денег не даст, ценного подарка тоже, а коли хочет, то пусть возьмет старый, заколдованный мешок, который ни ему, ни кому из домашних не нужен.

— А что в этом мешке находится? — поинтересовался Глупый.

— Как только ты встряхнешь его, да скажешь: «дубинка, дубинка, выходи на помощь!», так сейчас же оттуда выскочит дубинка и будет колотить, кого прикажешь, до тех пор, пока ты снова не пошлешь ее в мешок! — отозвался хозяин.

Токарь поблагодарил маленького человечка и, грустно склонив голову, поплелся обратно к дому. По дороге он зашел ночевать в ту же самую гостиницу, хозяин которой так бесчестно поступил с его двумя старшими братьями. Присев к одному из столиков в общей зале и потребовав самый скромный ужин, токарь попросил трактирщика спрятать у себя мешок до следующего дня, предупредив, чтобы он, во избежание очень неприятных последствии, отнюдь не говорил: «дубинка, дубинка, выходи на помощь!».

Трактирщик взял мешок и отнес к себе в комнату. Сильно заинтересованный и не поверив предостережению токаря, он, как только последний уснул, сейчас же взял мешок и принялся трясти его, приговаривая шепотом: «дубинка, дубинка, выходи на помощь!».

В одно мгновение выпрыгнула дубинка из мешка и принялась колотить трактирщика по спине до тех пор, пока на крик его не прибежал токарь. Тогда последний потребовал, чтобы тот возвратил ему украденные у братьев столик и ослика, иначе он не остановит дубинку. Трактирщик сейчас же возвратил ему то и другое.

— Ну, дубинка, спасибо! — сказал тогда Глупый. — Полезай в мешок.

Дубинка немедленно повиновалась. Токарь простился с полумертвым трактирщиком. Вернувшись домой, он передал Долгому заколдованный столик, а Толстому — начиненного червонцами осла, после чего все три брата зажили не только в полном довольстве, но даже, можно сказать, в роскоши.