– Что, дедушка планирует растить картошку у тебя на голове? – спросила мама, когда я вошел на кухню.

Она показала на мои волосы.

– У тебя тут половина сада. В душ сейчас же. И поторопись – чай почти готов.

Я застонал. Но ругаться не было смысла. Только не в случае, когда мама смотрит своим «меня не сдвинет с места даже стадо несущихся носорогов» взглядом.

До душа я, правда, так и не добрался. Не потому, что наткнулся на последний комикс о Человеке-пауке, который оставил наверху лестницы, – и вздумал проверить, не пропустил ли что-нибудь за те шесть раз, когда уже читал его, – а потому что, войдя в комнату за халатом, заметил нечто очень странное.

Драконий фрукт светился. По-настоящему светился! Я подошел ближе и внимательно вгляделся. Осторожно ткнул колючую кожуру. Фрукт запульсировал оранжевым, красным и огненно-желтым. Мигом вспомнились дедушкины слова о плесени. Вдруг она токсична? Я отдернул руку и оглядел пальцы, не исключая, что те отсохнут и отпадут из-за какой-нибудь необратимой реакции. Они не отпали. Я почувствовал облегчение с легкой долей разочарования. Нет, я не хотел, чтобы пальцы отвалились, просто если читаешь так много комиксов, как я, так или иначе надеешься получить немного суперсил, когда такое случается. Не сказать, правда, что со мной случалось. До сих пор.

Фрукт перестал пульсировать и теперь выглядел совершенно нормальным, не считая свечения. Не успел я ткнуть его еще разок, как услышал, что мама кричит с первого этажа, мол, чай готов, и если за тридцать секунд никто не спустится есть, ей придется отдать все соседской собаке, а нам останутся одни хлопья. Может, я бы серьезнее отнесся к ее словам, если бы у соседей действительно была собака – но у них не было. Только хорек. Да еще и привередливый. Поэтому я сомневался, что он вообще захотел бы есть мамину лазанью.

Папа просунул голову ко мне в дверь и позвал:

– Чай готов, Томас.

Затем отправился дальше по коридору.

Я махнул ему: «Уже иду, пап», даже не попытавшись сказать, что кричать было не обязательно. Папа все равно не услышит. Он почти всегда носит увесистые наушники. Музыка – это и его работа, и хобби, и занятие, которому он предается в любую свободную секунду между первым и вторым. Папа пишет музыку для телевизионной рекламы (и один раз для очень низкобюджетного фильма, о котором никто не слышал и который никто не видел), но, мне кажется, он все еще в тайне хочет стать рок-звездой и мечтает, как победит на шоу талантов или где-нибудь еще. В любом случае, я привык общаться с ним по большей части языком пантомимы.

Вспомнив, что я и близко до душа не дошел, я переоделся в толстовку, бросился в ванную и быстро сунул голову под кран. Состояние раковины, когда я закончил, позволяло нам растить картошку и в ней.

У нас дома всегда интересно, когда мы едим. Нет, мы не ведем разговоров о всяких занимательных вещах, дело в моей сестренке Конни, которой даже и трех нет. Особенно интересно наблюдать, как родители запускают еду «в полет» и пытаются убедиться, что хоть несколько «самолетиков» достигло рта Конни.

К тому же, раз это единственное время, когда папа не в наушниках или не носом в клавиатуре, мама пытается выжать из него максимум, без умолку тараторя со скоростью сто слов в минуту. Никому не под силу усвоить то количество информации, которое она выдает в перерывах между жеванием. Правда, я уверен, что, пока мама говорит, папа складывает в голове мелодии, а кивками, принимаемыми ею за согласие, на самом деле отбивает такт.

Убрав лазанью, которой Конни щедро поделилась с полом, мама принесла десерт. Она штудировала поваренную книгу под названием «Великие британские пудинги», которую бабушка подарила ей на прошлое рождество. Сегодня мама приготовила рулет с вареньем и заварной крем. Ну, то есть комки заварного крема.

– Он чуть-чуть плосковат, – извиняющимся тоном заметила она, предлагая свою готовку на пробу. – Тесто и варенье здесь должно идти слоями. В смысле, не кашей.

Она была права. Рулет выглядел так, словно на него кто-то сел. Но мы уже привыкли.

Видишь ли, мама – ветеринар, ей под силу надеть ветеринарный конус на шею сопротивляющегося добермана, но не под силу превратить ингредиенты для пудинга во что-то похожее на десерт. Сколько бы кулинарных шоу она ни смотрела.

Возможно, дело в том, что она убрала половину ингредиентов, чтобы сделать рулет полезнее. Как по мне, пирог без сахара – это не пирог. Но шквал шоу о том, как приготовить идеальный пудинг, с одной стороны, и четко заложенная идея, что семья должна есть фрукты и овощи пять раз в день – с другой, сделали десертный вопрос для мамы гораздо более сложным, чем для всех нас.

Я хотел сказать ей что-нибудь приятное, приободрить, но врун из меня не очень. Отец же загляделся в окно, мурлыкая себе под нос. Вот бы он опередил меня и не дал сболтнуть глупость, которая заставит маму швырнуть блюдо об стену. Хотя этот исход не самый плохой.

Внезапно Конни запихнула в рот кусок рулета. И мигом выплюнула. Мама пришла в ужас. Все вместе мы наблюдали, как Конни взяла другой, развернула тесто и с счастливым видом стала слизывать варенье из середины.

– Видишь? Конни нравится, – пролепетал я.

Маму это, казалось, не убедило, поэтому я быстро взял кусок и стал издавать звуки, похожие, надеюсь, на аппетитное причмокивание.

Мама вздохнула и просто попросила:

– А можешь хоть раз назвать ее Шарлоттой?

– Но ей нравится имя Коннифетта Бобаретта – правда, Коннифетта Бобаретта? – ответил я, все еще жуя безвкусный ком теста.

Конни хихикнула и протянула ко мне перемазанные вареньем ручки.

– Видишь? – спросил я, умудрившись наконец проглотить свинцовый ком десерта.

Он застрял в горле, и пришлось сделать громадный глоток воды, чтобы протолкнуть его.

Мама отвернулась, и, пока она отмывала Конни, я сгреб с тарелки остатки десерта и сунул в карман толстовки. Так сестренка спасла меня от поедания рулета. Мы ведь с ней в одной лодке, Конни да я. Даже без варенья.

Вдруг сверху донесся громкий БУМ.

Мама посмотрела на потолок:

– Что это такое?

– Наверное, Томтом играет с моими вещами, – предположил я.

– Этот кот – просто пушистый клубок разрушений, – простонала мама. – Иди и разберись со своим животным, Томас.

Мне не нужно было повторять дважды, особенно когда со стола на меня по-прежнему угрожающе смотрела половина рулета. Я побежал наверх.

– Томтом, вылезай, – сердито сказал я, заходя в комнату.

Я огляделся в поисках рыжего кота, готовый приказать ему выметаться, но виновника не нашел.

Зато увидел, что драконьего фрукта нет на столе, где я его оставлял. Он лежал на полу около моей кровати. А еще – он стал больше.

Драконий фрукт все рос и рос. К вечеру он стал в два раза больше.

Я решил не показывать его маме и папе и держать подальше от Томтома, поэтому вытащил из стола один из ящиков, заваленный игрушками. Расчистил место, сдвинув игрушки по бокам, положил туда фрукт и закрыл в столе. Дотронувшись до фрукта, я заляпался липким клеем, похожим на вязкий сок или слизь.

Вспомнив о возможном токсическом заражении, я быстро вытер руки. Забрался в кровать и не отрывал взгляда от ящика, из которого исходило сияние. Правду сказать, я не ожидал, что фрукт станет вести себя подобным образом. Вот бананы и манго, например, никогда такого не делали. Даже с кумкватами и киви все было просто. Но чтобы светиться? Если честно, странновато.

Я твердо намеревался следить за фруктом, но настолько устал от всех этих копаний и сражений с обвивунами в дедушкином саду, что мое ночное бодрствование продлилось примерно три с половиной минуты.

Не знаю, сколько я проспал, прежде чем вдруг открыл глаза. В комнате было темно, только из ящика стола все еще исходило свечение. Вдруг деревянный стол и все ящики как задрожали, как затряслись – может, это меня и разбудило, – а потом резко остановились.

Я откинул одеяло и слез с кровати. Включил лампу в виде ракеты и подполз к ящику. Медленно выдвинул его и заглянул внутрь. Фрукт лежал там, светящийся, но неподвижный. Мне что, привиделось? Я закатил глаза – снова мое сумасшедшее воображение. Проверил, нет ли в комнате гориллы, катающейся на одноколесном велосипеде, – обычного гостя моих снов. Но гориллы не оказалось. Значит, я не сплю.

Я повернулся к фрукту и подскочил от неожиданности, когда тот вдруг затрясся, снова раскачивая ящик, – было ясно видно, что одна его сторона увеличилась в размерах.

Нечто внутри плода пыталось вырваться наружу! Кожура растягивалась, а острые чешуйки топорщились, когда под ними происходило движение. Я вспомнил, как однажды нашел в дедушкином саду червяка. Что за ужасный опарыш извивается в драконьем фрукте, пытаясь проделать себе путь на свободу? Эта штука корчилась, вертелась, рвалась наружу. Я медленно попятился. Меньше всего мне хотелось, чтобы червяк-мутант прыгнул мне на лицо.

Сделав всего шаг назад, я споткнулся о Кинг-Конга и с шумом рухнул на пол. Глаз со все еще грохотавшего ящика я не сводил. Вдруг раздался оглушительный…

ХЛОП!

Что-то пронеслось у меня над головой, словно пробка из бутылки. Кусочки мякоти и маленькие черные семена покрыли пол и обрызгали мне штанину. Секунду я лежал не двигаясь, широко открыв глаза.

Затем я услышал звук, словно кто-то чиркает спичкой. Я оглянулся, ища глазами место на полу, куда червяк – или что это было – приземлился. Но увидел только разбросанные игрушки. Некто снова чиркнул спичкой, и – пшик, она вспыхнула. Кто бы ни издавал звуки, доносились они от моего кресла-мешка. Чиркнуло в третий раз.

Я подполз ближе, вглядываясь в холмик кресла. Наклонился над ним, и один его край тотчас дрогнул. Что-то под тканью зашевелилось, пытаясь высвободиться. Где же Томтом, когда он нужен? Кот столько лет клал мне на ковер множество грустных маленьких зверьков – он бы точно знал, что делать с шипящим червяком-мутантом. Сердце рвалось из груди. Вот бы убежать отсюда далеко-далеко, но, если я перестану следить за этой штукой, она ускользнет, и мне придется идти спать, зная, что она, возможно, где-то рядом, в комнате.

Я схватил со стола кружку и замер, готовый накрыть существо, кем бы оно ни оказалось.

Медленно и очень-очень осторожно я приподнял край кресла-мешка.

Каждая клеточка моего тела была напряжена, выскочи та штука на меня, я умер бы со страху. Я поднимал мешок все выше, миллиметр за миллиметром, пока не увидел на полу его, лежащего, свернувшись клубочком. Бешеный стук сердца стал успокаиваться, я пригляделся к крошечному существу передо мной – точно не червяку-мутанту. Но и четко определить, кто это, я не мог.

Он походил на птичку. Но из спины росли маленькие острые шипы, и тельце покрывала скорее не кожа, а чешуя. Ярко-красный, с острыми крыльями, немного походившими на крылья летучей мыши. И он переливался при свете лампы-ракеты, словно выбирал, какой оттенок красного лучше.

Я стоял, открыв рот, он же поднял голову, посмотрел в одну сторону, в другую и чихнул. Только не слюной или соплями, а яркой маленькой искрой и облачком дыма. Вот тогда у меня заработала голова, и я понял, – твердо, не сомневаясь, – что существо, сидевшее на моем халате с Бэтменом и точившее коготки о голову Робина, переминаясь с лапки на лапку, – самый настоящий дракон!

Окей, ты бы, возможно, только обрадовался, найдя дракона у себя в спальне. Может, это не представляло бы для тебя никаких сложностей, и ты бы знал, что делать. Сказал бы: «Вау, круто, это крутецкий дракон. Вот это крутота». Но я… Я вообще не понимал, что делать, и мне было совсем не круто. В смысле – это ведь дракон. Может, он размером с мою ладонь и выдыхает не огонь, а только искорки, но, привет, ЭТО ДРАКОН!

Он снова издал чиркающе-шипящий звук.

А я сумел только прошептать «вау» в ответ.

Мы пялились друг на друга. Очень-очень долго.

В голове вертелись разные идеи. Мисс Логан говорит, у меня воображение, как гейзер, извергается историями двадцать четыре часа в сутки. Но сейчас на этот гейзер словно сел огромный морской слон со своим странным сморщенным хоботом, и все, что я смог выдавить, было:

«Дракон…

в моей комнате…

на моем ковре…

прямо…

сейчас».

Что вижу, о том и говорю! Затем слон понемногу скатился, и гейзер снова прорвало. Я представил моего дракона изрыгающим огромные языки пламени и самого себя, летящего по небу на его спине. И подумал: «У МЕНЯ САМОЕ-ПРЕСАМОЕ КРЫШЕСНОСНО ВЕЛИКОЛЕПНОЕ ЖИВОТНОЕ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ». (Подвинься, Лиам Совстон, «у меня лучший велик / скутер / радиоуправляемый самолет и прыгающий через препятствия хомяк», освободи место для моего ДРАКОНА!)

Внезапно маленькое создание, взмахнув крыльями, прыгнуло ко мне. На секунду я задумался, а вдруг он такой злой, как пишут в книгах, и целится мне в лицо? А если он хочет пыхнуть мне в глаза? Или поцарапать меня своими острыми когтями? Животное может быть ОПАСНЫМ.

Возможно, мне придется приходить в школу с царапинами и объяснять, что вынужден был утихомиривать животное, прижимая его к полу, чтобы выбраться из комнаты. Кажется, это не идеальное оправдание. Не на регулярной основе, во всяком случае. Взвешивая за и против, я представил морскую свинку и сравнил ее со свирепой, отрывающей конечности огнедышащей рептилией. Но даже возможная потеря конечностей не смогла повлиять на результат: дракон точно – очень крутое животное. Чем больше я смотрел на него, тем больше понимал: конкретно это маленькое создание не выглядит особо злым или опасным. На самом деле, стоило дракончику склонить голову набок и пустить колечко дыма, у меня в голове возникало единственное слово: «милашка».

Я старался не делать ни единого движения. Мне вспомнилось, что собакам, прежде чем поздороваться, следует дать обнюхать пальцы, и, когда дракончик снова замер, я медленно-медленно опустил руку прямо перед крохой. Еще один взмах крыльев, и дракон уселся мне на ладонь. Настоящий живой дракон!

Не складывая крыльев, он водил головкой из стороны в сторону, изучая мои пальцы и согревая их своим дыханием. Я чувствовал, что он впускает и выпускает коготки, как кот, который старается устроиться поудобнее. Я не смел шевельнуться, боясь, что он тут же исчезнет в облаке дыма, как бы говорящего: «Это все не по-настоящему».

Я осторожно поднялся на ноги, держа руку как можно ровнее. Вдруг малыш – я предположил, что это мальчик, – начал переминаться с лапки на лапку, наклоняясь вперед так, словно собирался взлететь, и снова выпрямляясь. Я делал так, когда собирался прыгнуть с пружинящей доски в бассейне, и очень хотелось нырнуть, но было страшно сделать шаг в пустоту. Птенцы ведь тоже учатся летать, вспомнилось мне, но порой я находил на земле их маленькие тельца. Тех, кто пытался взлететь слишком рано. А если с драконами так же?

Я не успел сказать ни слова, как он совершил прыжок. Миг крошечный дракон летел вверх, высоко подняв головку, его крылья переливались. Но, выпустив облачко дыма, он начал падать; у меня сердце екнуло. Я нагнулся поймать его, но прямо перед тем, как приземлиться мне в руки, тот сделал еще один взмах и снова поднялся. И вот дракон запорхал над моей кроватью. Все еще немного качаясь из стороны в сторону, но сохраняя высоту. У меня на глазах он сделал круг и с легким стуком приземлился на стол. Чувствуя и восторг, и облегчение – потому что, давай начистоту, дракон только что облетел мою спальню, – я захлопал в ладоши и вскрикнул от радости. Дракончик поднял голову. Икнув дымом, на этот раз с маленькой оранжевой искоркой, он запрыгал ко мне.

Что я заметил вблизи: блестящие крылья чешуя, отливавшая всеми оттенками красного глаза как бриллианты горячее, с дымком, дыхание острые коготки (три на передней части лапки, один – на задней) заостренный как стрела хвост (которым он, кажется, не очень-то умел управлять: иногда он размахивал им так, что случайно шлепал себя по бокам, и в тревоге оборачивался, не понимая, что случилось) два маленьких рожка – один длиннее другого

Что я не заметил:

Томтом

Томтом слишком большой для кота. Он просто великан. Уверен, он – наполовину тигр. Причем не из веселых. Томтом – не пушистый котик, который запрыгнет тебе на колени приласкаться. Он скорее сторожевой кот.

А мне не стоило оставлять дверь открытой.

В общем, если ты когда-либо видел мультики про Тома и Джерри – особенно с желтой канарейкой, – то можешь представить, что произошло. А если нет – я расскажу, как было.

Тигрокот, как в замедленной съемке, грациозно прыгнул с кровати. Мой новый дракончик перешел в режим «Дикая Паника» и взвился в воздух, оставляя следы сажи по стенам, а его чешуя вспыхнула ярко-ярко оранжевым.

Томтом – явно забыв, что у него крыльев нет и летать он не может, – обрушился на стол. Сметая все на своем пути, он отправил в полет лампу-ракету, книги и ручки и жалкой кучей свалился на мою машинку с радиоуправлением.

Видимо, не отойдя от звездной роли в новом шоу Томтома и Джерри, кот ударил когтями по Большой Красной Кнопке на пульте. Включилась, завизжав, сирена, заметались огни, и кот ракетой умчался под кровать, издав оглушительный вопль.

Я уставился на дверь. Родители просто не могли не проснуться из-за этого негодника, да и Конни, наверное, тоже. Дракон, метавшийся под потолком, врезался в мой абажур. Попытался вцепиться в каркас, но порвал когтями бумагу. На миг он так и завис вниз головой, не особо понимая, что делать, затем спикировал прямиком на полку, где был выстроен мой «Лего». Он сносил одну модель за другой, мне же оставалось только в ужасе наблюдать, как часы старательной работы кувырком летят на пол.

БЫДЫ-Ы-ЫЩ…

БАБАХ!

Я вздрогнул – в комнату вошла мама. Поднял голову, стараясь не косить глазами на дракона, сидящего высоко на полке прямо за дверью.

– Что здесь такое происходит? – прошипела она, скользнув взглядом по двери Конни.

За ее спиной показался папа, волосы которого, казалось, пережили взрыв, он размахивал тапочком, будто считал, что на нас напали. Хотя не представляю, чем бы тогда помог розовый пушистый предмет обуви.

– Простите, – пробормотал я. – Томтом напал на моего Кинг-Конга. Я должен был его спасти.

Мама, очевидно не поверив, нахмурилась. Она попыталась заглянуть через мое плечо в комнату, но я придержал дверь ногой.

– Чем это пахнет? – спросила мама, сморщив нос.

Я принюхался. И почувствовал легкий запах дыма. Дракон как раз в этот момент выпустил еще одну искру, затрещавшую в темноте комнаты.

– Ничем, – проговорил я. – Запах вонючего кота, как всегда. Я помою Томтома завтра, обещаю.

Мама явно собиралась что-то сказать, но спасительный крик Конни, возвещающий, как она недовольна, что ее разбудили ночью, отвлек маму от меня и дракона, снова бросившегося на абажур. Она застонала и пошла за папой по коридору. Заходя с мамой в комнату Конни, отец все еще сжимал в руках тапочек.

Томтом за моей спиной не собирался сдаваться. С налитыми злостью глазами он раскачивался взад-вперед, готовясь совершить новый прыжок. Дракончик тем временем носился под потолком и наворачивал умопомрачительные круги, ужасно испуганный. От него все так же разлетались потоки крошечных искр, к счастью, затухавшие еще в воздухе.

Я посмотрел на Томтома.

– Уходи, – прошипел я и выпроводил пушистый клубок ярости на лестницу.

Только дверь закрылась, дракончик подлетел ко мне, и я протянул ему руку, чтобы он сел. Весь дрожа, малыш сложил крылья, я осторожно накрыл его спинку рукой.

Он не мог отвести взгляда от двери, словно думал, что Томтом может в любую секунду прорваться через нее. А я задерживал дыхание до тех пор, пока не услышал, что мама и папа устало вернулись к себе в комнату.

Дракончик впился коготками мне в руку, как будто был готов в любую секунду скакнуть наверх. Я не мог погладить малыша, как кота – то есть любого кота, кроме Томтома, – но я накрыл рукой его спинку и держал, пока он не перестал трястись и не ослабил хватку.

– Прости, – прошептал я. – Отныне мы будем осторожнее.

Он поднял головку и посмотрел прямо на меня своими светящимися глазенками. Я словно заглянул в кристаллическую призму, преломляющую свет на радугу. Какое разноцветие вспыхивало, танцуя, вокруг миндалевидных зрачков! Я мог бы глядеть в них вечность. Затем дракончик снова сжал мою руку коготками, всего на миг.

– Обещаю, – шепнул я.

Он расслабил коготки; маленькое создание, кажется, удовлетворил мой ответ. Его мерцающие и вспыхивающие оранжевым чешуйки постепенно снова стали рубиновыми.

Только тогда я осознал масштаб разрушений в спальне. Следы копоти на стенах и заметные черные пятна от искр на ковре. И какашки. В первую же ночь я получил важный урок общения с драконами. Они много гадят. Особенно когда на них нападает миниатюрный тигр!

Проснувшись на следующее утро, я первым дело свесил голову и заглянул под кровать. Там он и был. Мой дракон. Свернулся клубочком в гнездышке – коробке из-под обуви, которое я смастерил для него, мастерски превратив изрезанную туалетную бумагу в уютное ложе. Он глядел ясными глазками прямо на меня, а его блестящее тельце сияло как горячие угли.

Да, у меня есть дракон! Мне не нужна ни морская свинка с длинной шерсткой, ни собака, которая может танцевать, ни даже рыба-бабочка. He-а. У меня дракон. Выкуси, Лиам!

ДА, я признаю, он маленький. Можно даже сказать, крохотуля – уж в этом я толк знаю, я ниже всех в классе, – но его это, кажется, никак не трогает. Может, если б я сверкал и летать мог, то и меня бы рост не волновал.

Размышляя, насколько быстро он вырастет, я вдруг вспомнил о Конни. Она будет на один зуб для крепнущего дракона! Словно стараясь успокоить меня, дракончик попрыгал к моему растению, монстере деликатесной, – которая, конечно, совсем не монстр, хотя было бы круто иметь сразу двоих кошмариков, – и начал откусывать листья.

– Уфф, – рассмеялся я. – Теперь я знаю хотя бы это. Ты любишь растения. Будем надеяться, этого хватит, чтобы ты наелся.

Единственный настоящий вопрос – это как сохранить его у себя. Я был уверен, что в мамином списке идеальных гостей драконов нет. Мама с папой, конечно, много чего разрешают, но, глядя на разгром в моей комнате, я подумал, что даже они будут против.

Мне уже пришлось спрятать папин старый комикс о Бэтмене – точнее, жалкие обугленные страницы. И семь моих носков, совершенно обгоревших после того, как я использовал их как варежки, чтобы тушить искры. И, конечно же, задрапировать огромную дыру в маминой любимой занавеске. Ох, и эти нескончаемые бомбы с обратным отсчетом – драконьи какашки, подстерегавшие то тут, то там, в общем, везде. Видишь ли, драконьи экскременты не только пахнут как тухлая рыба, завернутая в вонючий сыр и посыпанная горелым хлебом, но в высохшем виде чрезвычайно взрывоопасны. То есть могут взорваться в любую минуту, без предупреждения. Факт, который я узнал сегодня утром, часа в четыре. Скажу так: если однажды проснуться и увидеть, что твоя кровать покрыта взорвавшимися драконьими испражнениями, сразу начинаешь подходить к вопросу их уборки принципиально. И пристально следить, куда они падают!

За завтраком я сидел рядом с Конни, уложив дракона в карман толстовки. Слышал, как мама и папа наверху составляют свои списки дел на сегодня. Их разговор уже походил на соревнование, чей список длиннее. Я же надеялся, что ни один из этих списков не затронет меня!

Конни, может, и маленькая, но не глупая. Она все видит. Если у меня во рту конфета – пусть даже я не жую, – Конни все равно знает. И с быстротой молнии протягивает ручки – тоже хочет. Так что, когда я неосторожно залез в карман, думаю, она решила, что у меня там спрятаны конфеты. Она перегнулась вперед и дернула за толстовку, оттягивая карман.

– Дайконнидайконнидайконни, – бормотала она.

Я не успел остановить дракончика – увидев шанс выбраться на волю, тот вылетел из кармана. Но от волнения начал чихать и гадить одновременно. Выпуская искорки, подпалившие тост Конни, с одной стороны и оставляя полужидкую массу на моих хлопьях – с другой.

Напуганный радостными криками Конни, он поднялся наверх, к лампам, по пути регулярно сбрасывая какашечные бомбочки. И стоило папе зайти в кухню, одна из них оказалась под подошвой его ботинка. Если б отец только научился хоть чему-то на нашем первом и последнем занятии по фигурному катанию, ничего бы не случилось. И если б стол не стоял по пути, отец бы плавно проскользнул к задней двери. Но папа налетел на него, как крокодил, захлопывающий пасть, и приземлился лицом прямо в тарелку Конни с банановым пюре.

Зато Конни посмеялась.

Я быстро открыл карман, и дракончик молнией скользнул туда, где его никто не увидит. Причем вовремя – мама как раз вошла посмотреть, отчего такой шум.

– Что здесь творится? – простонала она, оглядывая беспорядок.

Плюс Конни в том, что она еще не очень умеет говорить и на нее можно свалить кучу всего – Конни не возражает, ее радует все на свете, а мама и папа не сердятся на нее, ведь она просто малышка.

– Коннифетта снова рисовала картинку бананами, но прилетел голубь и все съел, – сказал я.

Захлопав в ладоши, Конни запустила новую каплю пюре папе на нос, что опять привело ее в восторг. Мама закатила глаза и вздохнула. Конни хихикнула и показала большие пальцы, измазанные бананом.

– Конни Блабилонни! – засмеялся я.

Она шевелила банановыми пальчиками, изображая человечков – и вышло настолько смешно, что даже мама не удержалась от улыбки. Говорил ведь, мы в одной лодке, я и Конни.

Пока мама, как гиперактивный осьминог, очищала папу, пол и Конни, я сумел сбежать. И очень кстати, потому что мне надо было к дедушке в сад – срочно.

Бабушка с дедом живут всего в нескольких улицах от нас, да и путь к ним можно срезать через парк. Если бы в конце нашей дороги не построили несколько новых зданий, я бы видел их дом из окна спальни.

Живут они так близко по одной причине – в детстве у меня было сердце с дырой. Звучит довольно странно, знаю. В смысле, как это вообще выглядело? Я всегда представлял, что дыра проходила насквозь, делая сердце похожим на пончик. Но на самом деле это не так. Для начала, его не покрывала ни розовая глазурь, ни сотни тысяч блестящих крупинок посыпки, которые бы стали хоть каким-нибудь утешением. Я рос очень болезненным, вот бабушка с дедушкой и переехали сюда, чтобы присматривать за мной, пока мама и папа работают.

Примерно в пять лет меня прооперировали: дырка от пончика не зарастала так, как врачи надеялись. Услышав слово «операция», я решил, что это будет как в настольной игре, где надо доставать органы человечка пинцетом – если сделаешь неверное движение, человечек жужжал. Я жутко волновался, вдруг тоже зажужжу, перепугаю доктора, и тот нечаянно зашвырнет мое сердце в дальний угол. Но он уверил, что играл в эту игру годами и никто никогда не жужжал, прямо ни разу, поэтому я и разрешил ему оперировать меня, честно. И доктор справился.

Мама с папой до сих пор не верят, что дыра заштопана и мне лучше. Все еще считают меня хрупким и мечтают уберечь от всего, закрыв в одном из тех гигантских пластмассовых шаров, в которых люди, как хомячки, бегают на ярмарках. Хорошо, что дед рядом: он твердо верит – надо «давать детям быть детьми».

Говорит, я могу самостоятельно узнавать мир. Даже если порой это значит, что я набью шишки и получу царапины.

Как когда я показал ему свой чертеж роликов, которые мама с папой мне не купили. В основном они состояли из кучи липкой ленты, скотча, шариковых ручек. Но дедушка все равно разрешил смастерить их. Полного успеха я не добился, но зато узнал, насколько больно падать лицом в пол. А это само по себе важный урок, сказал тогда дед.

Как я уже говорил, сейчас я в полном порядке. Не считая того, что маловат маленько – но доктор сказал, я могу в любой день взять и вырасти, как гриб. Этого дня я все еще жду.

Плюс в том, бабушка с дедушкой живут всего в двух минутах и сорока пяти секундах от нас. Минус – я все думаю, вдруг дедушка заболел именно из-за присмотра за мной. Сердце у него шалит, но это не безобидные шалости. Мама с папой уверяют, что болезнь не связана со мной, а бабушка говорит – виноваты пирожные и сыр, которые он так любит, но я не могу отделаться от мысли, что дедушка должен был уйти на пенсию отдыхать, а не бегать за мной. Мне не нравилось болеть, и иногда, видя, как друзья играют в футбол, а мне нельзя, я жутко злился. Помню, даже кричал на деда и нарочно прятался от него, а ему приходилось гоняться за мной, несмотря на свой возраст. Занятие не особо приятное – и совсем не успокаивающее.

Но когда я беспокоюсь о дедушке, он обвиняет меня, что теперь я пытаюсь засунуть в огромный пластмассовый шар его. И хотя этот страх навсегда останется моей больной точкой, что бы я ни подумал, деду я ничего не скажу.

Придя к ним тем утром, я обошел дом и направился сразу в сад. В кухонном окне я увидел бабушку, склонившуюся над большой кастрюлей, окруженную клубящимся паром. До меня донесся сладкий запах фруктов. Я помахал ей и поспешил к саду через аккуратную лужайку, мимо нескольких яблонь и груш, спускающих ветви к земле, мимо пустых ульев, которые дедушка все обещает убрать, но никак не уберет.

Тут я заметил его самого, с лопатой наготове, готового выкорчевать корни драконьего дерева. Вскрикнув, я бросился к нему.

– Дедушка! Стой!

– Привет-привет, Шустрик. Надеюсь, ты не растерял силы, – сказал он. – Нужно вырыть эту штуку, а затем мы и решим, что куда сажать.

Он замахнулся лопатой на свисающий кактусообразный отросток.

– Но, дедушка, – я задыхался, стараясь восстановить дыхание. – Я узнал, что это. Это – драконье дерево.

Я шагнул вперед, под его нацеленную лопату.

Дедушка наморщил лоб.

– Никогда о таком не слышал.

Он снова поднял орудие, готовясь сражаться.

– Думаю, я могу ухаживать за ним, – пролепетал я.

– Но оно занимает половину участка для овощей. Мы можем посадить здесь вкусную фасоль. Может, тебе больше по душе фасоль, а?

Я закачал головой так сильно, что чуть мозги не выпали, и протараторил единственное, что, по-моему, могло изменить дедушкино мнение:

– А тебе не хочется вырастить интересные фрукты? Подумай, варенье из драконьего фрукта. Не так много корзиночек с таким вареньем делают, правда?

Дедушка оперся на лопату и всмотрелся в мое лицо. Он глядел на меня, словно спрашивая: «Что ты задумал?» Затем подмигнул и воскликнул:

– Значит, стоит предупредить бабушку, что придется ей напечь пирогов из драконьих фруктов, а?

Дед отвернулся и принялся за борьбу с колючими кустами. Я выдохнул с облегчением. Оттянув карман, взглянул на дракончика, свернувшегося внутри. Яркие бриллианты его глаз сверкнули в ответ.

Весь следующий час дедушка загружал меня трудными заданиями. Я положил толстовку с дракончиком в кармане на копну подсохшей скошенной травы. Дракончик так обрадовался, что развернулся из клубочка, предвкушая завтрак. Я то и дело косился на толстовку и улыбался при мысли о том, что в кармане. Не сказать что я проявил себя героем в копании, но каждый раз, когда я начинал ныть, дедушка совал конфету мне в рот.

Мы нагружали еще одну тележку путающимися ветвями кустарника, когда кто-то рядом кашлянул. Обернувшись, мы увидели мрачного пожилого мужчину в выцветшем голубом комбинезоне, держащего вилку словно смертельное оружие. Он облокачивался на проволочный забор, отделяющий дедушкин сад от соседского.

– В какие игры ты тут играешь, а? – сказал он, тыча в меня.

– Честно сказать, не думаю, что для него это игра, – усмехнулся дедушка.

В точку! Я уже мозоли натер от лопаты.

– У меня в саду побывали вандалы, знаете ли, – сказал незнакомец. – Натворили разного беспорядка. Дети слоняются по полям, думают, им дозволено ходить куда вздумается, даже в мой сад. Никого теперь не уважают. Я этого не потерплю. Уж я пригляжу за ними. И сам приму меры, если что-то случится.

– Хорошо, но это вот мой внук, мой большой помощник, расчищает сад вместе со мной, – сказал дедушка все еще дружелюбно, но твердым голосом. – Он хороший парень. За ним приглядывать не нужно.

Сосед поглядел на меня так, словно ждал, что я вот-вот покажу свое истинное лицо, и наконец проворчал:

– Просто держите его подальше от моей собственности, вам ясно?

Я открыл рот, чтобы вмешаться, но дедушка сунул туда конфетку, и я не смог выдавить ни слова.

Сосед указал вилкой нам за спину на уродливую кучу земли и растений, появившуюся от нашего копания. Там валялось много-много обвивунов.

– И их вот рядом с моим садом быть не должно. Чертовы растения – стоит им появиться, вы никогда от них не избавитесь. Ничего у вас тут не вырастет, даже если все корни повыдираете.

– Это только начало, но мы разберемся и с ними, – сказал дедушка, не обращая внимания на тон соседа.

Дедушка походил на веселую птаху, беззаботно вьющую гнездо на голове ротвейлера.

– Цветам тут не место, позор, – сказал сосед и, махнув в сторону дедушкиного сада, отвернулся, бормоча что-то себе под нос.

– Кто это? – спросил я.

– Наш новый сосед, переехал где-то месяц назад. Его зовут Боб.

– Скорее Злоб, – буркнул я.

Мы смотрели, как он топает к своему садовому домику и долго ковыряется в висячем замке. Злоб хлопнул дверью и еще на секунду замер за окном, поглядывая на нас. Затем рывком закрыл окно драной занавеской.

– Вот бедняга, – сказал дедушка. – Готов поспорить, он только что сел на шмеля.

Это меня всегда восхищало в деде. Он великолепно ладит с людьми. Даже если кто-то ведет себя просто ужасно, дедушке нет до этого дела. В отличие от меня. Вместо того чтобы взбеситься или ответить грубостью на грубость, дедушка пытается встать на их место.

– Вот же несчастный, – говорит он, – уверен, сегодня его день рожденья, а никто не вспомнил.

А по-моему, некоторые люди просто такие и есть. В смысле – грубые. Что со Злобом не так, раз он тычет в меня костлявым пальцем? Будто я приближался к его дурацкому саду.

Я не сомневался, что и вандалов не было – уж точно не таких, каких он представлял. Потому что я видел то, чего не видел Злоб.

Под драконьим деревом лежали фрукты. Кожура на них лопнула, на грязной земле виднелись кусочки мякоти. Я сосчитал их. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Шесть лопнувших фруктов.

Значит, шесть крошечных драконов вылупились и летают на свободе? Если так, где они сейчас?

По пути домой я не вынимал руку из кармана. Мне нужно было чувствовать дракончика, просто чтобы не сомневаться, что он существует на самом деле. Ведь и так все вокруг говорят – у меня богатая фантазия, и они правы: я не просто летаю в облаках, я мечтаю в полном цвете и с фоновым звуком! Поэтому все случившееся может оказаться игрой воображения, правда?

Но я шел и чувствовал, как драконьи коготки нежно царапают мне руку. Он свернулся калачиком у меня на ладони, обвив хвост вокруг моего запястья. И я знал, что это происходит не в мечтах. Все по-настоящему.

Я смотрел на облака, представляя, как дракон летит по небу, взрослый, большой. Взлетает в синеву, выпуская струи пламени изо рта, а я сижу у него на спине… Горячее дыхание грело руку в кармане, и с каждым крошечным выдохом мечта о полете становилась все яснее.

Добравшись до дому, я пришел к мысли, что осуществления мечты о полете придется подождать. Ведь, надо признать, мой дракон размером с воробья. А на воробье далеко не улетишь. Что до языков пламени, по большей части дракончик полыхал только искорками. И то, в основном, из-за чихания. У него либо простуда, либо аллергия на все вокруг!

Пока я поднимался по лестнице, маленький дракон высунул голову из кармана и чихнул в стомиллионный раз. Прикрыв руку концом рукава, я поймал сверкающую искру, не дав той прожечь ковер. Такими темпами я скоро стану асом в крикете – у меня будут самые быстрые рефлексы в школе.

Оказавшись в безопасности своей комнаты, я достал дракончика и посадил на стол. Тот запрыгал по поверхности, изучая лежащие рядом предметы. Я же задумался, как мне его назвать.

Красный? Ожог? Огонь?

Я позвал его всеми кличками.

Хорошими для дракона. Но все они подходили сверкающему созданию не идеально.

Не восхитившись ни одной, дракон взлетел к монстере и стал отрывать оставшиеся листья. Наевшись, он вспорхнул мне на плечо и обвил хвостом шею. Чешуя переливалась оранжевым, золотым, черным и рубиновым. Словно волна цвета все время прокатывалась, блестя, по его телу.

Блик. Я улыбнулся и произнес это вслух. Дракон поднял голову и посмотрел на меня.

Он снял хвост с моей шеи и ринулся в воздух, выпуская один за другим потоки сверкающих искр. В полете его чешуя вспыхивала под лучами солнца, светившего через окно спальни.

Я со смехом торопливо затушил каждую искру.

– Ну хорошо. Значит, Блик.

Каждый понедельник начинается с беганья, махания руками, визга и плача – это один из дней, когда мама работает в ветеринарной, и единственный день, когда папа работает не из дома. Поэтому мне добраться в школу, Конни в ясли, а родителям на работу – своего рода испытание. Для них точно. Я обычно торчу в своей комнате, стараясь не выходить до самого завтрака.

Так было до Блика. В мой первый после появления крошки-дракона школьный день я паниковал сильнее, чем мама с папой вместе взятые.

Сперва мне пришлось заняться как-патрулем. Я уже понял, что лучше всего управиться с драконьими какашками помогает пара рукавиц и водяной пистолет. На случай, если они высохли и готовы сдетонировать. Я забрал себе одну из пластиковых лопаток Конни, которыми на прошлых каникулах она играла на пляже. Лопаткой оказалось удобно поднимать какашки и выбрасывать в туалет. Потом споласкиваешь лопатку в раковине – и худшее позади.

Затем надо было опустошить коробку с игрушками и застелить ее свежей бумагой и старым халатом. Я планировал оставить Блику недоеденную монстеру и бутылку воды. В первую ночь меня охватила истерия «я – владелец дракона», и я забыл, что ему надо пить. Вспомнил, только когда пошел в туалет и застал там дракончика готовым погрузиться носом в унитаз. К счастью, поймал его как раз вовремя. Меньше всего мне хотелось, чтобы дракон считал это своей поилкой.

Выходя из дома, я почти не сомневался: у Блика есть все, что нужно, чтобы одному провести день в моей комнате. Но, добравшись до школы, почувствовал тревогу: явно о чем-то забыл. Я стоял и ломал голову, когда ко мне подбежали Тед, Кэт и Кай.

– Привет, Томас. А ты знал, что ДНК человека на пятьдесят процентов совпадает с ДНК банана? – спросил Тед.

Я не знал.

– А еще они – растения, знаешь ли.

– Люди?

– Бананы! Растения, не фрукты.

Я и этого не знал. Не уверен, что кроме Теда кто-либо вообще знает такие вещи. Его голова просто полна фактами.

Теда я знаю еще с тех времен, когда мы были золотыми рыбками. То есть не настоящими рыбами, а размером с них. Наши мамы, узнав о своих беременностях, пошли на занятия, где рассказывают, что делать с детьми, – не знаю, чему они там научились, но, по-моему, чему-то, связанному с ламами. Там они (а значит, и мы с Тедом) и познакомились, – правда, мы были зажаты внутрь мам, и это немного ограничивало время наших первых игр. Ожидалось даже, что мы родимся в один день – вот было бы круто, ведь тогда день рождения мы бы отмечали вместе, – но Тед взял и рванул на выход раньше, потому и провел две недели без лучшего друга – так ему и надо.

Кэт и Кая мы встретили в первый школьный день. Они близнецы. Кажется, они любят друг друга, как мы с Конни. Это

не мешает им все время ругаться, но стоит знать: если дело дойдет до драки – тронешь одного – другой вмешается.

Мы стали четверкой – словно так было всегда.

– Ты в порядке, Томас? – спросила Кэт. – Откуда у тебя эти царапины?

Я потер руку. Блик пока не научился управлять своим хвостом, и каждый раз, когда он им вилял, острый конец впивался мне в кожу.

– Э-э… Томтом, – поспешно сказал я.

– А это откуда? – спросила она, показывая на мою ладонь.

Я залепил ее пластырем. Просто легкий ожог с первого как-патруля – еще до рукавиц.

– Э-э…

Вру я отвратительно. Зачем-то паникую и включаю свое сверхразвитое воображение. По какой-то причине в тот миг у меня в голове всплыла бабушкина черепашка Джако. Только в образе черепашки-ниндзя с реактивным ранцем. Я уже собирался брякнуть, что на меня напала черепашка-торпеда, но, к счастью, меня спас мистер Петерс, зазвонивший в колокол.

Я метнулся к двери, умудрившись опередить Лиама Совстона, «Короля Вселенной».

– Ой! – завопил он. – Сэр, Томас только что ударил меня локтем.

На самом деле я задел его руку кончиком мизинца, но Лиам не из тех, кого заботят детали.

Не останавливаясь посмотреть, собирается ли «сэр» задержать меня, я нырнул вперед и оказался в классной комнате.

Самым внимательным учеником класса меня не назовешь. Мисс Логан не раз повторяла, мол, вот бы на Олимпийских играх вручали медали за мечтание, я бы получил золото. Но когда, замечтавшись, я приклеил рукав Амиры к столу и нарисовал полоски на левой руке Себа, подняла брови не только мисс Логан. Я тут не особо и виноват. Не мог же я перестать думать, чем сейчас занят Блик и правильно ли было оставлять его дома одного.

Вдруг я заметил, как Тед сморщил нос. Он пододвинулся ближе. Он что, обнюхивает меня?

Я отодвинулся, быстро понюхал свою руку, оглядел одежду, гадая, не привык ли я так сильно к запаху драконьих испражнений, что теперь не чувствую его на себе.

– Приятель, что с тобой сегодня? – шепнул Кай. – Ты запредельно странный.

Не успел я свалить вину на какую-нибудь непослушную черепаху, как в класс влетел мистер Ферст.

– Готовы к матчу по крикету, мисс Логан? – воскликнул он. – Мы ждали его весь семестр. Надеюсь, ваш класс тренировался в полную силу после провала на нетболле в прошлый раз.

Мисс Логан спокойно улыбнулась.

– Думаю, мы готовы сразиться с вами, мистер Ферст.

– Ох, сомневаюсь, мисс Логан, но нам, полагаю, следует восхищаться вашим оптимизмом. Я больше ставлю на умения, а не на мечтания. В любом случае, матч переносится на два часа дня. Я пока займусь классом хождения под парусом, чтобы разогреться. Присоединяйтесь, если не думаете, что мы запугаем наших противников.

Взгляд, которым он наградил нас при слове «противники», показывал, что за серьезную угрозу он нас не считает. Мистер Ферст не закидывал голову назад, как подлый злодей, и не смеялся в открытую, но мы все знали: он считает, что его класс нас размажет.

Даже мисс Логан больше не казалась такой спокойной после его ухода.

Выходя с урока, я видел, что Тед, Кэт и Кай хотят как следует расспросить меня, поэтому притормозил, притворившись, что ищу под столом ручку. С одной стороны, мне хотелось рассказать все друзьям, а с другой – оставить Блика только для себя. У меня никогда не было ничего настолько крутого, как Блик, и я был не уверен, что готов поделиться этой тайной. Пока нет.

Я начал потихоньку понимать, что, с моим отвратительным умением врать, держать дракона в тайне будет не так просто, как я ожидал. И взрывающийся помет не улучшал ситуацию.

Все случилось, когда мы переодевались на физкультуру. Я достал шорты, и сердце у меня рухнуло. Сзади они все были черные от сажи. Но еще до этого все почувствовали запах. Одна из высохших какашек Блика взорвалась и покрыла внутренности моего рюкзака сверху донизу.

Лиам сморщил нос.

– Фу, мисс, что-то воняет.

Он посмотрел в мою сторону.

– И, по-моему, оттуда.

Одноклассники обернулись ко мне.

Это был один из тех моментов, когда мечтаешь, чтобы у тебя в кармане внезапно появилась черная дыра и поглотила тебя.

– Думаю, у Томаса произошла неожиданность, мисс, – сказал Лиам, притворяясь, что шепчет, прикрываясь ладошкой, но на самом деле говоря так громко, чтобы слышали все в классе номер три. Класс номер три отделяет еще два кабинета. Лиам просто наслаждался происходящим.

Я взглянул на Теда и Кая, но даже они попятились. С отвращением засунул шорты в рюкзак. Класс организованной группой двинулся на поле, меня же отправили в хранилище потерянных вещей за запасной формой. Все бы не беда, носи я другую фамилию, но моя – настоящий подарок для Лиама. Значит, оставаться мне «Лиффи-Вониффи» до конца своих дней.

По понедельникам в школу за мной приходит дедушка. Но сегодня, когда он, увидев меня, спросил, как прошел день, я просто пожал плечами. Рассказать ему правду о происшествии с драконьими испражнениями я не мог, а матч по крикету мы продули с треском. Мне хотелось забыть весь этот день.

– Я думал о саде, – сказал дедушка. – Надо решить, что мы там делаем. Создать подходящие условия для всех растений, иначе они будут плохо расти. Как ты считаешь? Не хочешь зайти и помочь мне посадить их?

– Э-э… А можно завтра? – спросил я, думая, как же сильно мне хочется домой к Блику.

Мы шли по парку, и дедушка рассказывал о планах разделить сад на зоны, сделать разметку. Но я был слишком рассеян, чтобы слушать как следует. Все думал о раскрывшихся драконьих фруктах, которые видел под деревом. Неужели новые дракончики правда вылупились? Вдруг в городе прячется целых шесть малышей? Маловероятно. Учитывая, сколько беспорядка разводит мой единственный, будь на свободе целый комплект таких, новости бы просто пестрили взрывами и беспричинными пожарами! Люди бы заметили, не так ли?

Тревожное чувство, не отпускавшее меня во время уроков, росло, чем ближе я подходил к дому. Я ускорил шаг, снова и снова прокручивая в голове все, что делал утром. И тут озарение свалилось на меня, как коровья лепешка из космоса, – я кое-что не сделал. Я вырвал ключ из дедушкиных рук и побежал, паникуя все сильнее. Я забыл сделать одно – закрыть окно в спальне.

У дома провозился с замком, потому что пальцы дрожали. Промчался по лестнице, рывком открыл дверь в спальню и замер на месте. Первыми я заметил не порванную занавеску и не драконий помет на ноутбуке. Я заметил Блика, сидящего на подоконнике – у открытого окна. Два дня у меня было самое крутое животное на свете. Два дня. И сейчас я его потеряю. Я не двигался с места.

– Томас! – позвал дедушка, поднимаясь. – Ты в порядке? У тебя штаны горят или что?

Остановившись на середине лестницы, он смотрел в дверной проем сквозь перила. Я быстро закрыл дверь в комнату.

– Не-а, просто проверяю, вдруг Томтом снова забрался ко мне, – ответил я.

Но мой голос звучал слишком высоко, чтобы казаться обычным.

Дедушка выглядел так, будто собрался расспросить меня, но, помолчав, сказал:

– Ладненько. Думаю, у всех должны быть свои секреты, правда, Шустрик? – подмигнул он мне. – Если что, я внизу. Поставлю чайник, ага?

– Да. Круто. Спасибо. Хорошая идея, – сказал я, уже исчезая в своей комнате.

Плотно закрыв дверь, я повернулся к дракончику. Тот все еще сидел на подоконнике, смотря в небо, и водил хвостом из стороны в сторону.

– Блик, – прошептал я в отчаянии.

Он обернулся. Я протянул вперед руку, но дракон взлетел в воздух.

С замирающим сердцем я смотрел, как он уносится прочь, все выше и выше. Раньше я позволял ему летать только в доме! Сейчас, почувствовав свободу, он просто умчится и оставит меня. Я подбежал к окну, впив-

шись взглядом в дракончика, порхавшего между листьев на деревьях в дальнем конце сада. Через несколько мучительных минут Блик подлетел к дереву в соседском саду, одному из самых близких к моему окну. Уселся на ветку и посмотрел на меня бриллиантовыми глазами.

Задержав дыхание, я ждал, что же он сделает дальше. Я ждал, а мое сердце готово было разорваться. Я так хотел, чтобы он вернулся. Так боялся, что он не станет этого делать.

По-прежнему глядя прямо на меня, Блик, расправив крылья, влетел в окно и сел мне на плечо.

У меня внутри словно взорвалась череда фейерверков.

Я понимал, что, если хочу приглядывать за Бликом как следует, нужно узнать больше о драконах и о драконьем дереве. Когда мама с папой вернулись, а дедушка ушел, я сел за ноутбук. Хочу предупредить: компьютеры и драконьи какашки – это действительно плохое сочетание; мне удалось отчистить вонючую массу, прежде чем она взорвалась, но от жара клавиатура, видимо, спеклась. Поморщившись, я закрыл крышку и отправился вниз к папиному компьютеру.

Папу я нашел пялящимся в черный экран и бормотавшим такое, от чего я обрадовался, что рядом нет сестренки и она этого не слышит.

– Томас, – позвала мама, – я беру Конни с собой в библиотеку. Мы скоро. Не поможешь отцу, пока нас нет?

Я посмотрел на папино лицо, перекошенное от ярости, и отвертку, которой он угрожающе махал у крышки ноутбука.

– Вообще-то, мам, я должен кое-что разузнать для домашней работы. Мне как раз надо в библиотеку.

В обеденные перерывы миссис Олив дежурит на школьной площадке, а в остальное время работает в деревенской библиотеке.

Она встретила меня с улыбкой.

– Рада видеть тебя, Томас. И, конечно, твоего дружочка.

На секунду я подумал, что она говорит о Блике, и машинально сунул руку в карман, но маленький полусонный клубочек по-прежнему лежал там незамеченным. Тут я увидел, что миссис Олив улыбается Конни, пытающейся вылезти из коляски.

Я с облегчением улыбнулся ей в ответ.

Деревенская библиотека очень маленькая, не то что городская. Но можно заполнить форму и получить книги из любых библиотек соседних городков.

– Немножко магии, – любила повторять миссис Олив, – и я достану вам книгу в один клик.

Мне кажется, миссис Олив по душе сама идея, что в мире есть немножко магии.

– Хайю-дагона, хайю-дагона, – лепетала Конни, она топотала за моей спиной, протягивая ко мне ручки.

Мама выглядела измученной, так, я думаю, и бывает, когда пройдешь полмили с требовательной двухлеткой.

– А сейчас ты чего хочешь, Шарлотта? – спросила мама, слабо помахивая несколькими пожеванными игрушками, бисквитом и коробочкой сока перед ее носом.

Конни попыталась оттянуть мой карман, а я – увести ее ручки в сторону.

– Хайю дагона, – канючила она.

Я отодвинулся, понимая, что и мама, и миссис Олив смотрят на меня.

– Просто дай ей это, что бы там ни было, – попросила мама, явно боясь Конниных слез.

Если мы не будем осторожными, все может закончиться плохо. Я опустился на колени перед сестренкой и прошептал ей на ухо:

– Блик спит.

Этого хватило, чтобы она отпустила карман. Правда, из-за всех рывков Блик завозился, а Конни, увидев, как шевелится мой карман, заявила:

– Коыбельную зпеть, поа-а-алуста.

Изо всех сил стараясь мило улыбаться взрослым, я взял Конни за ручку и увел в дальний угол библиотеки. Муж миссис Олив смастерил детишкам маленькие поезда, полные книжек с картинками и мягких игрушек, в которых можно сидеть. Я посадил Конни на подушку и вытащил

Блика из кармана. Тот вздрогнул, чешуя стояла дыбом. Но почти сразу сунул головку под крыло и, кажется, снова начал засыпать.

Конни улыбнулась и захлопала в ладоши.

– Коыбельну, каыбельну, – захихикала она. – Конни коыбельную!

Я положил дракончика ей на колени, и тот свернулся с довольно счастливым видом. Конни стала напевать незатейливую мелодию и перелистывать страницы какой-то книги. Бирюзовая рябь прокатилась по всему телу Блика, от носика до хвоста. Он мигом заснул. Там я их и оставил. Мне надо было кое-что разузнать.

К сожалению, библиотека располагала только одним компьютером, на котором было написано, что он не работает.

Миссис Олив заметила, как я уставился на него.

– Извини, Томас, на последнем групповом чтении случилось небольшое происшествие с коробочкой сока. Но ты можешь найти, что искал, здесь.

Она показала на книжные полки и улыбнулась.

Я кивнул.

Это не заняло много времени. В секции мифологии драконам была отведена целая полка. Взяв, сколько мог, я унес книги к удобным стульям напротив библиотекарского стола. Миссис Олив упросила маму помочь ей с новыми книгами, и они ушли на склад, а я проводил их взглядом.

Быстро покосился на поезд: Конни водила пальчиком по картинкам в книге, словно рассказывала самой себе – и Блику – какую-то историю.

Я устроился на стуле и пролистал первую книгу. В ней были перечислены разные виды драконов. Не знал, что их так много. Кажется, в каждой стране водилось по собственному. Одни – змееподобные, без крыльев, другие – с тремя головами. Где-то их считали огнедышащими монстрами, а где-то – защитниками людей.

Я так увлекся этими дальними землями, что не замечал ничего, происходящего в дальнем углу библиотеки. Не замечал, пока не раздались крики.

Сверхзвуковой визг я узнал сразу. Этот фирменный визг Конни не спутаешь ни с чем. Я вскочил и увидел ее стоящей в поезде, вцепившейся в книгу, которую смотрела до этого. Другая девочка тянула свою добычу к груди с такой же хмурой уверенностью на лице. Леди в цветастой юбке вклинивалась между ними, стараясь утихомирить обеих.

– Ну же, ягодки мои, может, почитаем вместе?

Я оглянулся в поисках мамы – та выходила из кладовой, неся гору книг. Видно было, что мы думаем об одном и том же. С Конни эта история не пройдет. Нельзя сказать, чтобы я ее винил. Ясно же, девочка первой отобрала у нее книгу.

Я помчался туда. Цветастая леди настаивала на совместном чтении, собираясь сесть и втиснуть свой чересчур объемный цветастый зад в чересчур маленький поезд. Новый крик Конни преодолел звуковой барьер.

И тут я увидел почему. Среди мягких игрушек я заметил чешуйчатую головку с двумя маленькими рожками. Леди вот-вот раздавит бедняжку Блика!

Героически – а может, просто рефлекторно, ведь это рассерженная и напуганная двухлетка, – Конни нагнулась и, как носорожек на бегу, столкнула леди с поезда.

Та с визгом опрокинулась навзничь, с грохотом уронив полку, за которую ухватилась. Книги разлетелись по ковру, и воздух наполнился криками мамы и миссис Олив, рванувшимися к книжному уголку, чтобы спасти леди.

Взрослые столпились вокруг упавшей, помогая ей подняться, я же заметил, что Конни показывает на одну из книжек с картинками. На моих глазах та поднялась в воздух и полетела по библиотеке, врезаясь в шкафы и лампы: Блик, от крыльев которого книжные страницы громко хлопали, пытался выбраться.

Державшая книгу девочка застыла на месте, округлив рот буквой «О», она пыталась понять, почему книга порхает над ее головой. Конни указала на девочку своим грязным пальчиком, та попятилась, словно боялась, что сейчас настанет ее черед полетать по комнате.

Наконец Блик устремился прямо к открытой двери. Я помчался за летящей книгой и успел увидеть, как она врезается прямиком в голову Лиама Совстона.

Тот покачнулся и уронил велосипед, схватившись за шишку на лбу, сразу же начавшую расти. Он вперился взглядом в книгу, упавшую на пол. Спорю, Блик был также ошарашен.

– Ты кинул ее мне в голову. Я это так не оставлю!

– Я не кидал, – пробормотал я. – Честно.

Лиам злился все сильнее. Я бы не удивился, если б его футболка лопнула под напором разбухших зеленых мускулов. В тот миг он походил на Невероятного Халка. Казалось, он раздувался, а я уменьшался в размерах.

Лиам метнулся вперед за книгой, наверное, собираясь запустить ею в меня. Я взглянул на нее и не увидел никакого движения. А если Блик ранен? В любом случае, нельзя позволить Лиаму найти его. Закрыв глаза, я представил, что раскаляюсь, становлюсь красным, как горящий уголь, как искра, готовая взорваться.

И я сделал то же, что и Конни. Я стал носорогом и ринулся вперед. Проблема в том, что с закрытыми глазами мой маневр вышел не таким успешным, как у сестренки. Лиам просто сделал шаг в сторону, а я перелетел через велосипед и угодил головой в кустарник. К счастью для меня, Лиам наступил на кое-что скользкое и упал такой же нелепой кучей.

– Что вы тут устроили? – воскликнула миссис Олив, подходя к нам.

Она нагнулась и потянулась к книге. Я выбросил вперед руку.

– Стойте! – закричал я.

Но опоздал. Миссис Олив подняла книгу, а я так и остался сидеть с листьями и божьими коровками в волосах, не в силах ее остановить.

Блика там не оказалось!

Мой вздох облегчения вышел настолько сильным, что ему, наверное, стоило присвоить рейтинг урагана. Во всяком случае, он точно мог сдуть с кого-нибудь шляпу.

– Надеюсь, вы тут не кидаетесь моими книгами, – продолжила миссис Олив.

Только одно могло превратить милейшую миссис Олив в самый худший ночной кошмар – плохое обращение с книгами. А Лиам уже попадался на этом, потому внимание она сосредоточила именно на нем. Несправедливо, знаю, но жалеть его я не собирался.

Лиам бросил на меня гневный взгляд, счищая со своей кроссовки нечто, как я понял, оказавшееся драконьим пометом, схватил велосипед и умчался вниз по улице. Проезжая под одним из деревьев, он вскрикнул и схватился за голову. Я разглядел малыша, порхавшего среди листьев. Ухмыльнулся. Кажется, Блик уронил на Лиама свой прощальный подарок. Вишенку на торт, так сказать.

Мама уже укатила далеко вперед коляску с Конни, счастливой обладательницей книги и рисового пирожного размером с ее голову. Я направился домой следом за ними, засунув руку в карман и поглаживая Блика по спинке. Мой дракончик довольно урчал.

На вид Блик совсем не вырос, хотя ел раз тридцать за день. Он все время что-то грыз. Съев всю брокколи, которую я тайком уносил со своей тарелки и давал ему, он с таким же удобством помещался мне в руку. Я шел, погруженный в мечты о том, как мы будем летать вместе. К сожалению, помечтать удалось недолго.

– Эй, дебилоид.

Лиам подъехал на своем велосипеде, затормозил, и мне пришлось остановиться. Он спрыгнул на тротуар, преграждая мне путь.

– Я следил за тобой, за тобой и другими бэ-мёбами.

В общем, думаю, сейчас ты уже представляешь, какой он из себя? Любитель совать нос в чужие дела. Для Лиама создать проблемы – все равно что взболтать молочный коктейль, и он ведет себя, как король мира.

А еще у него собственный бренд по придумыванию обидных прозвищ. К несчастью для Лиама, по большей части они практически бессмысленны и не так остры, как он надеется. Например, «бэ-мёба». Думаю, он имел в виду амёбу. Амёба – это маленький одноклеточный организм, не имеющий мозга. Сама уверенность Лиама в том, что надо говорить «а-мёба» и «бэ-мёба», показывает: мозгов на самом деле недостает именно ему.

– Я тебя видел, – с усмешкой сказал он.

Я положил руку на Блика, который, кажется, уснул у меня в кармане. От его горячего дыхания по коже прокатились волны тепла. Как будто он защищал меня, несмотря на свои размеры и сон.

– Что ж, рад за тебя, – ответил я.

В такие моменты Тед обычно тычет меня локтем в бок, заставляя замолчать. Без него, зато с драконом в кармане, я не удержался.

– Я тоже тебя вижу. Мы уже вышли из того возраста, когда играют в гляделки, разве нет?

От моих слов из ушей Лиама прямо-таки пар повалил.

– Аккуратней, муравейник, не то я раздавлю тебя, как букашку, ты, насекомое. Ты знаешь, о чем я. Ты явно что-то затеял. Сначала в школе, потом в библиотеке. Странное поведение, даже для тебя.

– He-а, обычное количество странности, – ухмыльнулся я.

Сузив глаза, Лиам шагнул ближе и наклонился ко мне. Я вдруг пожалел, что не получил тот тычок локтем от Теда. Лиам, по-моему, был на грани.

– А я говорю, ты ведешь себя суперстранно. И я узнаю, что ты затеял.

Он толкнул меня, и я налетел на дерево.

– И сделаю это легко, я ведь за милю тебя чую, Вониффи. От тебя несет, как от бомб-вонючек, которые брат подарил мне на Рождество.

Я потер руку, нащупав синяк. И вдруг мое сердце скакнуло, как бывало, когда папа слишком быстро проезжал по лежачим полицейским. А что, если, врезавшись в дерево, я раздавил Блика? Я инстинктивно дернул руку в карман, и Лиам заметил это.

– Что у тебя там? – ухмыльнулся он.

Я ощутил, как Блик шевельнулся. Значит, он в ПОРЯДКЕ! Но облегчение длилось недолго, я почувствовал, как дракончик толкается мне в руку, пытаясь выбраться на свободу. Я его обвил пальцами, отчаянно надеясь, что малыш успокоится.

– Там пусто. Слушай, да ничего я не затеял, – быстро сказал я.

Мое сердце билось все быстрее и быстрее, а руки уже стали липкими от пота. Я не просто паниковал из-за того, что Блика могут увидеть; я чувствовал – он тоже становится горячее. Ему так же, как и мне, не понравился тот толчок. Нельзя было рисковать, дракончика могли увидеть, но чем сильнее я волновался, тем горячее становился он. Нужно было отвлечься – и быстро!

– Ну? – сказал Лиам и щелчком послал слизняка, сидевшего наверху стены, в мою сторону.

Он приземлился мне на футболку, я осторожно опустил его на ближайший куст, в безопасность. Бедняга. Не то чтобы мне нравились слизняки, но малец просто занимался своими делами.

Любая моя фраза сейчас, скорее всего, только ухудшила бы ситуацию. Было видно, Лиам готов превратиться в настоящего Халка. Он словно стал еще больше и накаченнее. Я ждал, когда же его футболка с треском порвется.

Прежде чем он успел раздавить меня своим зеленым-зеленым кулаком, за моей спиной вдруг встали трое.

Тед, Кай и Кэт. Появились из ниоткуда, как мой личный отряд супергероев.

– Привет, Томас. Тебе помочь с Лиамом – Невероятным Халком? – сказал Кай.

Облегчение от того, что у меня есть друзья, было подобно чувству, когда наконец получаешь любимое мороженое, отстояв самую длинную в «Книге рекордов Гиннесса» очередь за мороженым в самый жаркий день в году.

Я представил, как наша четверка стоит плечом к плечу перед Лиамом, использует свои суперсилы, и слова Кая ударяются в Лиама как лазеры, уменьшая его до размеров горошины. И проблема решилась – Лиам, все еще злой, вскочил на велосипед и умчался прочь.

– Ты в порядке, Томас? – спросил Тед, как только тот убрался.

– Да, спасибо. В порядке.

Сказав это, я почувствовал, что Блик остывает, видимо, тоже успокаиваясь.

– Чего он хотел? – спросил Кай, кивая в сторону улепетывавшего Лиама.

– Он доставал тебя из-за… ну, знаешь, происшествия на физкультуре? – спросила Кэт.

Я опустился на колени, притворившись, будто завязываю шнурки, чувствуя на себе их взгляды и мечтая, чтобы Блик не попытался выбраться наружу. Или хуже, сходить по-большому. Меньше всего мне нужно повторение ситуации с Лиффи-Вониффи. Друзья и без этого считали мое поведение странным. Я увидел маму и Конни далеко впереди, уже готовыми свернуть за угол на нашу улицу, и мне очень захотелось, чтобы мама обернулась и позвала меня.

– Ну, вы же знаете, Лиам всегда такой, – ответил я.

Я знал, что они не поверят. Друзья такое чувствуют. Особенно такие, которые знают тебя как облупленного.

– ТОМАС! – крикнула мама.

– Мне пора, – сказал я, закатив глаза и изображая гримасу.

Я побежал, молча благодаря маму за спасение от еще одного вранья.

Убегая, я не мог не заметить, что Кэт выглядит немного обиженной.

На нашей улице я был в безопасности и притормозил. Блик потягивался у меня в кармане. Мама уже проталкивала коляску через входную дверь; проверив, что больше никого рядом нет, я выпустил дракончика. Тот расправил крылья и отряхнулся, пуская блестящие ряби по чешуе. Он чихнул и выпустил поток искр, которые я быстро потушил.

Хорошо, что он не вылез из кармана, когда остальные стояли рядом. И, что важнее, – не показался на глаза Лиаму. Мне действительно очень не нравилось, что он шпионит за мной. Отныне нужно быть суперосторожным.

Весь следующий день в школе я чувствовал на себе орлиный взгляд Лиама. Я пытался вести себя нормально и думал, что у меня получается, пока не заметил, как Тед, Кэт и Кай перешептываются и обмениваются озадаченными взглядами. Может, я неправильно понимаю, что значит «нормально», – или я сделался слишком нормальным? Так вообще бывает? Сил думать об этом не оставалось. Голову наполняли мысли о Блике и бардаке, который я найду, вернувшись домой вечером.

Сегодня бардак развел не один Блик. Я зашел в кухню и увидел Конни, с ног до головы покрытую крошками кукурузной панировки.

Под ногами хрустел ковер из риса. Мама сметала хлопья и макароны в маленькие горы. Между ними протекала йогуртовая река, с островками кетчупа вдоль берегов. Конни сидела посреди этой сцены и махала мне рисунком.

– Я всего на минуту ее оставила, – вздохнула мама. – Будем надеяться, стадию рисования едой мы прошли.

Конни, сияя, показала каляки на рисунке.

– Да-а, – сказал я. – Э-э… молодец, Конни.

Та нахмурилась, посмотрела на свою мазню и перевернула лист другой стороной вверх. Затем стала взмахивать руками и издавать рычащий звук.

Не уверен, что любой другой разглядел бы в ее «произведении искусства» то, что разглядел я. Ведь только мы с Конни знали, что на втором этаже живет дракон. Я внезапно увидел в кетчупе пламя, в макаронах – чешуйчатые крылья и в липком изюме, который она обмакнула в блестки, – глаза. Конни нарисовала драконов, причем много. Сестренка снова помахала мне рисунком, и я взял его.

– Спасибо, Коннифетта, – прошептал я. – Уверен, ему понравится.

И дракончику правда понравилось. Я повесил рисунок на стену, и мой Блик свернулся рядышком в клубочек, урча от удовольствия.

Я тем временем убрал затаившиеся по углам драконьи какашки и спрятал еще одну изрезанную подушку. Довольный своей работой, спустился вниз попить – тут меня и поймала мама.

– Дедушка мне все уши прожужжал своими планами на сад, – сказала она, взбалтывая яйцо одной рукой, а другой бросая фишки в вертикальную ячейку игры «Четыре в ряд».

Конни любила тянуть за нижнюю перекладину и смотреть, как все кругляшки выпадают наружу. Она закинула последние жетоны внутрь и закачалась вверх-вниз в предвкушении.

– Кажется, вы двое затеяли настоящий проект, – продолжила мама.

Я вспомнил, что вчера по пути домой пообещал дедушке зайти сегодня. Неловко улыбнулся, от чувства вины у меня все сжималось внутри. Нетрудно забыть все на свете, когда Блик рядом.

– Я много лет не видела, чтобы он так загорался идеей. Это хорошо.

Мама на секунду остановила на мне взгляд.

– Ты же не оставишь дедушку с садом одного, правда?

Я чувствовал, как краснею. Она что, прочитала мои мысли? Если да, надеюсь, мама не заглянула глубже и не узнала о драконе в моей комнате! В любом случае, она права – я нужен деду.

– Сейчас пойду туда, – сказал я, восхищаясь, как ей удается одной рукой не дать маленькому космонавту Конни, запустившему себя на орбиту, свалиться в миску с яйцом, а другой – собирать жетоны. Иногда я задумываюсь, нет ли у мамы тайных суперсил.

Блик был только рад выбраться из дому и счастливо порхал от дерева к дереву, пока я шел к бабушке с дедушкой. Частенько, если на дороге никого не было, он снижался и пускал облачко дыма, щекоча мне ухо теплым дыханием.

Бабушка встретила меня свежеиспеченным шоколадным кексом и снабдила бутылкой лимонада на двоих. Дедушку я нашел в саду, где он сосредоточенно возился с несколькими пакетами семян.

– Привет-привет, Шустрик. У меня тут проблема. Не могу решить, какую фасоль сажать. Сам-то я люблю стручковую, но тут столько сортов – фасоль зеленая, фасоль красная, фасоль многоцветковая, фасоль змеевидная. Я и не знал, что их так много. В общем, решать тебе. А твое мнение? Есть предпочтения по фасоли?

Его глаза сияли, я увидел, что мама права – он действительно загорелся идеей огорода.

– Э-э… – протянул я. – Мне больше нравится фасоль запеченная.

Дедушка хохотнул и взлохматил мне волосы.

Трудно вообще волноваться из-за какой-то фасоли, зная, что в двух шагах от тебя летает дракон. Даже волшебным бобам не под силу переплюнуть дракона.

Но не поддаться дедушкиному энтузиазму было сложно. Просто нельзя не наслаждаться жизнью, когда он рядом. И дело даже не в постоянном снабжении меня конфетками.

Счастливый Блик изучал изгороди и от пуза наедался зеленью. Он осторожничал, стараясь не попадаться никому на глаза, но, по-моему, играл с дедушкой, подлетая к его спине и улетая, прежде чем тот обернется. Вскоре яркое сияние его чешуи немного потускнело – притомился, значит, и дракончик юркнул в кактусообразные отростки драконьего дерева. Обратно он не показывался, и я выдохнул с облегчением. Если Блик спит, мне не надо волноваться, что дедушка заметит его.

После часа копания и сажания, а затем снова копания и уже пересаживания, когда дедушке случалось передумать, я прислонил лопату к старому садовому домику и потер зудящие руки.

– Знаешь, не думаю, что с этого дерева мы что-то получим для варенья, Томас, – сказал дедушка, предлагая мне сделать глоток из бутылки. – На нем ничего не осталось, кроме кожурок последних фруктов. Думаю, сами фрукты съели белки. Не похоже, что дерево снова зацветет. Точно не хочешь просто выкорчевать старую развалину?

Я подскочил и, чуть не подавившись лимонадом, выпалил:

– Нет, не надо! Плоды точно вырастут, я уверен.

Дедушку это не убедило, я видел, он измеряет взглядом, сколько места могло бы достаться его экзотической фасоли, не будь тут драконьего дерева.

Вот бы я узнал о нем побольше. В библиотечных книгах я нашел тонны разных драконов, но они все вылуплялись из яиц, не из фруктов. И драконье дерево нигде не упоминалось.

А вдруг дедушка прав? Вдруг фруктов больше не будет? Если дерево приносит максимум немного корма для белок, дед захочет его выкорчевать, и я не смогу ему помешать. Он точно избавится от драконьего дерева.

– Ну, Шустрик, проверим, прав ли ты. Пошли.

Дедушка потянул дверь садового домика и исчез внутри. Я зашел следом, стараясь не кашлять от пыли и запаха земли. Домик стоял, неловко скособочившись, и мне все время казалось, что он развалится в любую минуту от малейшего чиха.

У одной стены домика лежали пустые цветочные горшки, разные веревки и древние на вид пакеты семян. Дедушка потянулся и достал что-то с верхней полки. Большую старую книгу. Смахнул пыль с кожаной обложки.

– Я нашел ее на днях, когда рылся здесь, искал совок. Наверное, книга осталась от старушки, которая жила тут раньше. Нам досталась целая куча ее вещей, если на то пошло. Зато, в отличие от ее гватемальского посоха дождя, книга правда может принести пользу. Это энциклопедия растений.

Мы положили ее на маленький подоконник, с которого сначала счистили столько грязи, сколько смогли, заставив паучиное семейство заметаться, улепетывая в безопасное место.

– Называется «Мир растений», – сказал дедушка. – Пригодилась, когда я раздумывал, что бы посадить. Давай-ка посмотрим тут статью о твоем дереве, а?

Обложка вся засалилась, а шрифт заголовка был странный-престранный, как у старых книг заклинаний из фильмов.

Я точно слышал, книга скрипнула, когда мы ее открывали. Пожелтевшие жесткие страницы ломились от слов и рисунков.

Мы листали энциклопедию, но не находили ни намека на странное дерево с колючими драконьими фруктами. Пока дедушка наконец не воскликнул: «Бинго!» и не стукнул по подоконнику, чуть не задушив меня облаком пыли.

Нашли: питайя – наш драконий фрукт!

Я опустил руку на рисунок и словно почувствовал на странице острые листья.

– Кажется, ты прав, – сказал дедушка. – Тут говорится, мы должны собрать как минимум пять-шесть урожаев.

Он стал зачитывать мне о цветах, распускающихся только на одну ночь, но я видел только одно. Внизу страницы в узорчатой рамке находилось крошечное изображение дракона и параграф текста.

Я нашел легенду о драконьем фрукте! От первых же слов мое сердце бешено заколотилось, и я заскользил глазами по строкам в радостном возбуждении.

К сожалению, возбуждение быстро угасло. Легенда гласила, что драконы должны выдыхать драконий фрукт. И ни слова о драконах, растущих внутри таких фруктов, как Блик.

Глядя сквозь заляпанное грязью окно, я раздумывал, существуют ли другие драконы кроме моего.

Вернувшись домой, мрачный и усталый, я разложил библиотечные книги на кровати. Вдруг я что-то проглядел. Подлетевший Блик попробовал точить коготки об обложки, и, поскольку это вряд ли могло обрадовать миссис Олив, я подсунул ему на разрушение коробку из-под хлопьев.

Читал я допоздна, пока глаза не защипало так, что стало трудно держать их открытыми. Я сдался и залез под одеяло.

Мне нравилось ночное время с Бликом, и не только потому, что приходилось убирать меньше помета и разрушений было тоже меньше. Понимаешь, когда я ложился в кровать, он выбирался из своей коробки и сворачивался клубочком у меня под боком. Я накрывал его халатом, на случай, если мама или папа заглянут в комнату, и лежал, слушая его сонное урчание, похожее на мурлыканье кота.

Рядом с дракончиком я спал очень крепко, и сны мне снились фантастические. В них я летал над ледниками, подо мной извергались вулканы, и ледяные шторма носились по бескрайним просторам. Сны были настолько яркими, что я просыпался, помня все цвета, все детали, словно и правда там побывал. Я просыпался счастливым каждое утро. Иногда, открывая глаза, я видел, как свернувшийся Блик быстро менял цвета один за другим, словно ему тоже снились счастливые сны. По его чешуе прокатывались волны – то красная, то оранжевая, то синяя, то белая, пульсировавшие огненным калейдоскопом.

Но этой ночью я проснулся дрожа. Теплое дыхание не грело мне грудь. Блика не было на кровати. Я всматривался в темноту комнаты, ожидая, когда глаза привыкнут, и пытался разглядеть блеск маленького дракона.

Наконец, я нашел его на подоконнике. Не удивительно, что я заметил Блика не сразу; в темноте он стал серым, как уголь. Я подошел к нему. Он смотрел в чернильное небо, проливавшееся дождем.

– Блик, – прошептал я.

Он обернулся, увидел меня, и легкие блики цвета прокатились по тельцу. Снова отвернулся, последний раз взглянул на небо и, расправив крылья, взлетел мне на плечо. Я почесал ему головку. Тут облака расступились, лунный свет пролился в мою комнату. Чешуя сверкнула знакомым рубиновым цветом, вызвав у меня улыбку.

На что же Блик смотрел? Он тоже искал других драконов? Не знаю, были ли они внутри тех фруктов, – я пытался проверить, но дедушка слишком загрузил меня поручениями. Блик глядел в окно с таким видом, что я решил – пришла пора выяснить это раз и навсегда.

У меня был план. Я собирался сказать деду, что работаю над школьным проектом о летучих мышах и хочу понаблюдать за ними у него в саду. Дедушка, наработавшись днем, наверное, захочет отдохнуть и расслабиться. Тогда у меня появится шанс хорошенько изучить дерево и поохотиться на драконов всерьез. А что до Злоба – надеюсь, он тоже просто расслабится.

На следующий вечер я пришел к бабушке и дедушке основательно подготовленным. Как настоящий шпион, принес очки ночного видения, бинокль, планшет и книжку про летучих мышей. Я сам чуть было не поверил в своей проект. Конечно, затея едва не провалилась, когда дедушка начал выстреливать фактами о привычках наших местных мышей и так увлекся, что решил присоединиться ко мне.

– Вообще-то, никто не должен помогать мне с проектом, – быстро сказал я.

– Не волнуйся, Шустрик, я не собираюсь делать за тебя твою работу. Я просто посмотрю.

Слово скаута.

Я смущенно отодвинулся. В любое другое время я бы только обрадовался возможности побыть в саду с дедушкой – мы могли бы наблюдать даже за червяками и отлично провести время. Но я не мог упустить шанс найти других драконов. И я сказал единственную вещь, которая бы заставила его остановиться:

– Я думаю, тебе лучше не напрягаться, дедушка. У тебя сегодня уже была большая нагрузка.

И добавил:

– Подумай о своем сердце.

Это был удар ниже пояса, и мне было больно даже говорить такое вслух. Дедушка выглядел разочарованным, но всего одну секунду. Затем он улыбнулся фирменной дедушкиной улыбкой и сказал:

– Ты прав. Ну, ладно – берись за проект, а я останусь читать свой выпуск «Мира садовода».

И мне, конечно, стало в десять раз хуже.

Я искал драконов везде: залезал под изгороди, преодолевал крапиву, боролся с колючими кустами. Блик уже столько раз уносился от посторонних у меня на глазах, что я понял: драконы инстинктивно прячутся от людей. И все равно надеялся, вдруг, если он будет кружить рядом со мной, драконы потеряют бдительность и покажутся. Но несмотря на Блика, сколько бы я ни охотился в зарослях сада, драконов не было и следа.

Блик сел мне на плечо и выпустил блестящий поток искр.

– Это безнадежно, – простонал я, нянча царапину. – Тут никого нет. Неужели я ошибаюсь, Блик? Ты – единственный дракон?

Он взлетел и нырнул куда-то мне за спину. Я с интересом обернулся, надеясь, что он пытается показать мне что-то. Он и пытался. Сзади мои штаны тлели. Одна из искр приземлилась на меня пониже спины, и ткань задымилась! Я похлопал по пятой точке.

Вздохнул. Может, я просто не там ищу. Все-таки это у Злоба в саду произошел погром.

Я оглянулся по сторонам, окинул взглядом овощные грядки Злоба и немного покосившуюся теплицу у его садового домика, полную соблазнительной зелени. Новый парник лежал в руинах, пластик был разбит на кусочки, а саженцы, которые он защищал, разбросаны далеко вокруг. Это же доказывает существование других драконов? Или Злоб прав, и тут постарались обычные вандалы.

– Мне нужно посмотреть ближе, – прошептал я Блику.

Не знаю, зачем я с ним разговаривал, если его сейчас интересовало одно – истребление дедушкиного салата, но с кем-то же говорить надо.

Не давая себе времени передумать, я перешагнул через невысокий участок проволочного забора, разделявшего два сада. И вдруг почувствовал – за мной следят. Я замер, слушая, как ветер шелестит листами изгороди на границах полей. Сколько разных существ я мог представить прячущимися там, но сейчас было не время давать волю воображению. Обуздав фантазию, я напомнил себе, что самое страшное существо здесь – скорее всего Злоб.

Я осмотрелся, оглядывая весь участок, вплоть до темного дома, где жил сосед. Злоба не видать, и даже свет в доме не горит.

Если повезет, может, окажется, что ворчун ушел на весь вечер.

Блик подлетел ко мне. Он уселся на растение с огромными листьями и принялся их грызть. Я же отправился дальше в сад, надеясь, что моя удача меня не покинет.

Покинула.

Я искал среди растений и фасоли, наступал на разбитые горшки и осколки парника. Если драконы и вправду разорили Злобов сад, где они сейчас?

Этот вопрос беспокоил меня секунд двадцать – из-за низколетящего огурца. Как я уже говорил, драконы и огурцы совсем не похожи друг на друга. И чего огурцы точно не умеют – так это летать. Как мне казалось. Все огурцы, – но не этот, рухнувший с небес и чуть не пришибивший меня.

Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как две фигурки нарезали круги над теплицей Злоба. Одна из них несла что-то – пучок моркови, догадался я. Сверкающие блики вспыхивали в небе и гасли вокруг них. Драконы!

Заметив их, Блик оставил наполовину съеденное растение и поднялся в воздух. От возбуждения он пульсировал всеми цветами радуги и с треском пускал искры вокруг меня. Он взлетал все выше и выше, и я на секунду жутко испугался, что мой дракон умчится за другими, но, поднявшись над верхушками деревьев, он обернулся и, вспыхивая оранжевым и золотым, вернулся ко мне. Блик примостился на моем плече и обив хвостом мою шею, послал мне маленький заряд тока, словно в награду. Замерев, мы смотрели, как два дракона превращаются в крошечные точки и исчезают совсем.

Я был прав! Другие драконы существуют. Но, очевидно, нанеся урон саду, они не остались в нем. Или даже неподалеку. Учитывая полное отсутствие пожаров и хаоса в деревне.

Но где же они? Где именно они живут?

К сожалению, хотя этим вопросом я задавался гораздо дольше, чем двадцать секунд, никакой огурец не упал мне на голову и не принес ответа.

Я продолжал поиски, гадая, не прячется ли в саду Злоба больше драконов. Попытался вспомнить, сколько пустых фруктов я видел. Нужно было проверить, вдруг остальные драконы еще не улетели отсюда.

Может, я смогу выманить их в дедушкин сад и уберечь овощи Злоба от дальнейших повреждений.

Я пошел к его садовому домику. Из-за каких-то занавесок на окнах заглянуть внутрь не получилось, тогда я стал рассматривать аккуратные ряды горшков за стеклом теплицы, в каждом из которых торчал крошечный побег. Они привлекли безоговорочное внимание Блика – несколько раз врезавшись в стекло, он сдался и недовольным и удивленным комком опустился на ближайшую ветку. Наверное, эти побеги были гордостью и отрадой Злоба, хорошо, что драконы не смогли добраться до них.

Вдруг из темноты раздался ужасный крик:

– Эй! Убери свой грязный нос с моей земли, ты, вандал!

Несложно догадаться, кто это был.

Я обернулся и увидел Злоба, несущегося ко мне по саду в черном плаще, который развевался у него за спиной.

Должен признать, со стороны все выглядело правда нехорошо. Совсем нехорошо. Я стоял на его разрушенной грядке, прижавшись носом к теплице. И я понимал, что виноватое выражение лица меня не спасет.

– Только посмотри на мой участок! – прорычал Злоб. – Я знал, что от тебя будут одни проблемы, едва увидел.

Он оглянулся, разглядывая разрушения.

– Мой бедный лук, мои баклажаны, – простонал он.

В голове завертелись извинения. Любое из них могло бы сделать ситуацию лучше, но они все смешались, и в итоге я выпалил:

– Я видел… лису. Лиса… залетела в вашу теплицу с моим футбольным мячом, и я прогнал ее отсюда.

Злоб сверкнул на меня глазами, его лицо стало свекольно-красным.

Вдруг что-то пронеслось по воздуху и упало Злобу на ногу. Мы оба уставились на этот снаряд, слишком удивленные воздушной атаке, чтобы двинуться с места. И нет, это был не дракон. Хуже. Гораздо хуже. Через секунду до нас дошел запах, воздух словно наполнился ядовитыми испарениями и запахом тухлых яиц.

Бомбы-вонючки!

Я рванулся прочь, бомбы приземлялись вокруг меня и взбешенного Злоба, разнося грязь и зловоние.

– В какие игры ты играешь? Не подходи к моему саду, слышал? Я буду за тобой следить!

Перепрыгнув через забор, я вспомнил, как недавно мне почудилось, что за мной следят, и вспомнил шелест – это был не ветер. И мне вовсе не почудилось. Я точно знал, кто сидел за изгородью и кто швырнул те бомбы-вонючки. Тот, у кого они остались с Рождества. Значит, Злоб – не единственный, кто следит за мной.

– По имени – вонючка, по жизни – вонючка, – пробормотал я, пригнувшись за драконьим деревом.

Пришлось подождать, пока Злоб не утопал тяжелыми шагами обратно в дом. Лиама я тоже не видел и не слышал. Но слабый оттенок тухлых яиц все еще висел в воздухе. И кое-чего другого.

Я остановился, ища источник нового запаха. От пьянящего аромата кружилась голова. И тут я увидел его. Конец яркого побега одного из длинных кактусов драконьего дерева раскрылся. Внутри находился красивейший белоснежный цветок. Под лунными лучами он словно светился.

Я вспомнил слова, которые дедушка читал вслух из книги. Там говорилось, что первым, всего на одну ночь, появляется цветок, а потом фрукт. Я огляделся и увидел еще несколько распускающихся бутонов. А один потрясающий цветок уже полностью расцвел. Побеги-усики обрамляли цветок звездочкой, а лунно-белые лепестки раскрылись, показав золотую сердцевину цветка. Он был размером с мою голову. Я вдохнул его насыщенный аромат, представляя последующий за цветком фрукт.

Вдруг я понял, что должен сделать. Рядом шныряет Лиам, и бог знает сколько драконов готовы вылупиться, значит, мне нужна помощь. Мне нужен мой супергеройский отряд.

Решив раскрыть секрет друзьям, я не мог дождаться момента, чтобы поделиться им. Я вдруг и сам не мог поверить, что скрывал тайну почти целую неделю. Они точно полюбят Блика!

Но на следующий день в школе мне потребовалось примерно полминуты, чтобы понять: у меня большая проблема. Рюкзаки в класс проносить нельзя, и мисс Логан ни за что не позволит мне прийти в толстовке. Кроме того, пусть Блик и помещается у меня в кармане, не очень-то хорошо будет, если он там занервничает.

Я решил оставить дракончика в раздевалке. Повесил рюкзак с ним на самый дальний крючок и положил сверху спортивную форму – какая-никакая маскировка. Засунул в приоткрытую молнию несколько листьев салата, шепотом успокаивая малыша, и скрестил пальцы, надеясь, чтобы до перемены все обошлось.

В классе я пытался выловить Теда, Кэт и Кая и прошептать им волнующие новости на ушко. Но нас рассадили по разным группам, и я застрял со «Львами», а они остались на другой половине класса с «Жирафами». Другой сложностью стали маленькие медвежьи глазки Лиама, следившие за мной повсюду, так что проверить Блика на перемене я не смог. Совстон даже во время обеда слонялся по коридору, хотя обычно первым выбегал играть в футбол.

– Встретимся под деревьями, – шепнул я друзьям, сгребая остатки еды и очищая поднос.

– Но я еще не приступил к третьему сэндвичу, – пожаловался Тед.

– Зачем спешить? – спросила Кэт.

– У меня есть что показать вам, – прошептал я. – Кое-что важное.

– Так давай, показывай, – сказал Кай.

– Не здесь, – ответил я. – Тут повсюду пронырливые глаза.

– По-моему, глаза не могут быть пронырливыми, – сказал Тед с полным ртом чипсов.

Не обращая на него внимания, я проделал сложные акробатические упражнения бровями, чтобы показать туда, где сидел Лиам, но, судя по выражению лица Кэт, попытка провалилась.

– Ты снова ведешь себя странно, – сказала подруга.

– Вот я и пытаюсь объяснить вам почему!

Переглянувшись, ребята запихнули остатки обеда в контейнеры. Кроме Теда – тот запихнул еду прямо в рот.

– Тогда пойдем, – сказала Кэт. – Пора бы тебе рассказать, что происходит.

Они отправились в конец поля, а я в раздевалку. Быстро заглянул в рюкзак и увидел, что Блик спит, свернувшись клубком и опустив головку на хвост. Я надел рюкзак и побежал к деревьям.

– Ну? – спросила Кэт. – Колись. Из-за какой страшной тайны ты ведешь себя так странно в последнее время?

Пытаясь отдышаться, я заметил, что Тед пялится на мой рюкзак. Там появился бугорок, от которого часть рюкзака двигалась сама по себе.

– Э-э, Томас, что там? – спросил он, медленно отходя назад.

И я сказал им.

Конечно, они не поверили. Вот ты бы поверил? Я поведал, что произошло, от начала до конца, и, следуя законам драмы, не собирался показывать Блика, пока не расскажу всё.

– Ну, конечно, так и было! – засмеялся Кай.

– Твои истории становятся все лучше и лучше, – с улыбкой сказала Кэт. – Запиши эту, мисс Логан понравится. Но, серьезно, Томас, что происходит на самом деле?

Наступил великий момент. Я замер, наслаждаясь восхитительным знанием, что в любую секунду могу увидеть То Самое Выражение у них на лицах. Выражение, означающее «я просто не могу поверить своим глазам». И «вау, Томас, ты – самый крутой на планете».

Я открыл рюкзак и сунул руку внутрь. Вся троица наклонилась вперед.

И как раз, когда они наконец-то почти увидели Блика, раздался чей-то голос:

– Что у тебя там?

Мы обернулись. Лиам. Нацелил медвежьи глазки на мой рюкзак.

– Ничего, – быстро сказал я, осторожно придерживая Блика и мечтая, чтобы тот не заметил опасности и остался таким же спокойным. Он не заметил; зато чихнул, выпустив искру, обжегшую мне пальцы. Я поморщился, но заставил себя рассмеяться. Кэт, Кай и Тед выглядели озадаченными. Придется рассказать им всё позже. Я отвернулся и побежал по полю. Сейчас я знал одно – надо спрятать Блика подальше от любопытных глаз Лиама.

Дракончику же, очевидно, надоело сидеть взаперти, он стал рваться на волю. Рюкзак кидало из стороны в сторону, когда Блик отчаянно метался внутри. Я прикрывал рукой движущийся бугорок, стараясь не обращать внимания на странные взгляды одноклассников, мимо которых я бежал. Только бы Блик не нагадил в рюкзак, а если это уже случилось, только бы помет не взорвался!

На перемене в учебные помещения входить нельзя, даже в туалет. Но мои мольбы и то, как я приплясывал на месте, словно помешанный, убедили миссис Олив, дежурившую на игровой площадке, впустить меня. Едва проникнув внутрь, я метнулся в ближайший класс и выудил ерзавшего дракончика. Оказавшись вне рюкзака, тот сразу успокоился и, счастливый, уселся у меня на ладони. Расправил крылышки и пускал по ним различные оттенки красного, пока не остановился на ржавом медном оттенке.

– Прости, но снаружи слишком много любителей совать нос в чужие дела.

Блик перелетел на раковину. Она была наполовину наполнена мутно-коричневой водой из непроливашек, оставленных непомытыми.

– Не пей это, – вскрикнул я, видя, как он опускает головку.

Я помыл все и наполнил раковину чистой водой. Отступил на шаг и смотрел, как дракон пьет и пьет, водя головкой вперед и назад по поверхности воды, чтобы сделать хороший глоток.

Хорошенько освежившись, Блик решил исследовать класс.

– Эй, вернись! – шикнул я, не сводя глаз с двери. – Слушай, я выведу тебя полетать позже, после школы.

Сейчас не лучшее время, чтобы он порхал вокруг. Я покосился на окна, готовый увидеть, как Лиам пялится на нас, прижав лицо к стеклу. Но Блика, видимо, ничего не заботило. Он подлетал вверх и нырял, делал сальто у меня над головой, так хвастливо, словно только что лично изобрел полеты, не меньше.

Я попытался приманить его юккой, растущей у мистера Ферста, но Блик, кажется, слишком разыгрался, чтобы оставить веселье ради угощения. Дракон спикировал к столу мистера Ферста, и я, охнув от ужаса, увидел, что он легко вздрогнул в полете. Без сомнения, я понимал, что это означает, – предостаточно нагляделся за последние дни.

И, конечно, оказался прав. Блик гадил на лету! Взрывоопасные маленькие вонючие бомбочки вылетали из него и на моих глазах, как в замедленной съемке, падали все ниже, ниже, ниже. Охнув еще сильнее, я увидел, как мерзкая субстанция дугой пронеслась по воздуху к столу у доски. И с оглушительным «хлюп» драконье добро прилетело прямо в кружку с кофе мистера Ферста.

– Что ты тут делаешь? – прошипел кто-то у меня за спиной.

Я резко обернулся и увидел Теда, просунувшего голову за дверь.

– Мистер Ферст убьет тебя, если поймает тут. Быстрее, пора выстраиваться на линейку, скоро зазвонит звонок. Идем!

Я перевел взгляд с Теда на кружку, но не успел сделать ни движения, как Блик слетел с полки, на которой сидел. Он закружился, порхая среди подвешенных под потолком воздушных шаров с корзинками, смастеренных классом. Я задержал дыхание, боясь, что дракон зацепит хвостом одну из веревочек и сорвет их все. Следя за направлением моего взгляда, Тед поднял голову. Как раз вовремя, чтобы следующий драконий подарок упал ему прямо на лоб. Вонючая зеленая масса, довольно жидкая, стекла Теду на нос, но тот едва ли заметил это. Он замер, открыв рот, выпучив глаза и пялясь на маленькое рубиновое существо, порхавшее над ним.

– Тед, знакомься, это – Блик!

Тед впервые в жизни не сказал ни слова.

– На твоем месте я бы закрыл рот, – засмеялся я. – Вдруг какая-нибудь из этих бомб залетит туда.

Тед повернулся ко мне, его лицо все еще было запачкано.

– Но… но… – пролепетал он.

– Ох, тебе бы смыть эту красоту, пока она не высохла, – сказал я, поворачиваясь к раковине. – Драконьи какашки имеют неприятную привычку взрываться.

Через миг зазвонил звонок, и Блик, перепугавшись, прилетел мне на плечо. Я быстро сунул его в карман.

– Нужно забрать кружку мистера Ферста! – крикнул я.

– Что? – выдавил Тед, отчаянно брызгая водой в лицо.

– Кружку с кофе, – сказал я напряженным голосом, высоким от паники. – Дракон сходил в нее!

Кружку мы не взяли, потому что не успели добраться до нее, толпа учеников повалила в класс, и звонок снова зазвонил, оповещая начало урока.

– Что будем делать? – прошептал я, когда мы выбежали за дверь.

– Надеяться, что он не пьет кофе холодным, – сказал Тед.

Вторую половину дня я наблюдал за тем, как Тед переходит от потрясенного неприятия в почти неконтролируемое радостное возбуждение. Когда, наконец, прозвенел последний звонок, он затащил меня, Кэт и Кая в маленькую рощу в уголке парка, где мы когда-то мастерили гнезда.

– Ну, покажи им!

– «Покажи» что? – спросила Кэт.

– Да, – поддержал Кай. – Приятель, ты сегодня весь день запредельно странный. А теперь и Теда в это втянул.

Тед улыбался до ушей, как кот, которому дали сливки. И, прежде чем я успел ответить, он выпалил:

– Это правда. Он взял и добыл настоящего всамделишного дракона!

Кэт и Кай перевели взгляд с Теда на меня и обратно, очевидно пытаясь понять, куда ведет этот розыгрыш.

Поняв, что надо просто подыграть, Кай решил раскрыть наш блеф.

– Ну, ладно. Показывай.

Это я и сделал. Я открыл карман, и близнецы увидели сверкающего красного дракона, угнездившегося там. Его теплый дымный запах донесся до нас. Теперь уже никто не говорил, что я выдумщик.

Наступила звенящая тишина, а затем:

– ЭТО – САМАЯ КРУТАЯ ШТУКА НА СВЕТЕ! – заорал Кай.

– Точно, наикрутейшая, – благоговейным шепотом согласилась Кэт, ни на секунду не сводя глаз с Блика.

И они не ошибались. Я стоял и наслаждался великолепным моментом – моментом, когда я был хозяином самого крутого животного в мире.

Но Блика все это внимание, кажется, не радовало.

Он вспорхнул мне на плечо, обвернул хвост вокруг моего уха и прижался головкой к моей шее. Я почесал его за рожками, стараясь, чтобы моя широченная самодовольная улыбка казалась более небрежной и крутой.

– Что еще он умеет? Он выдыхает огонь?

Что он ест? Он вырастет больше? Откуда он? – обрушила на меня Кэт лавину вопросов.

– Сейчас скорее искры, а не огонь, – со смехом сказал я, – и он ест листья и овощи.

Я не хотел признаваться, что об остальном знал не больше друзей. Они смотрели на меня, как на опытного заклинателя драконов или кого-то в этом роде, и портить это впечатление я не желал.

Блику не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к людям, и вскоре он уже порхал с ладони на ладонь.

– Он такой милый, – сказала Кэт, проводя пальцем по спине с шипами.

– Думаешь, он смекалистый? – спросил Тед. – Мы можем его выдрессировать, как считаешь?

Они подзывали его по очереди, но дракончик не реагировал, впрочем, разок-другой Блик все-таки перелетал на руку звавшего.

– Он еще малыш, – сказал я, желая заступиться за дракончика.

– Или так же глуп, как Декстер, – заметил Кай.

Декстер – это терьер близнецов. Они мечтали научить его крутым цирковым трюкам, когда тот был щенком, но, самое большее, – выдрессировали его «сидеть» и «стоять», причем и эти команды он выполнял не всегда.

– Можно мы возьмем его домой? – вдруг спросил Кай.

– Э-э, нет, – сказал я.

– Почему? Твоя очередь уже прошла. Он у тебя сто лет прожил.

– Блик вам не игрушка! – сердито сказал я.

Я притворялся, что защищаю права дракона, как величественного, свободного и независимого существа, но на самом деле мне ужасно-ужасно не хотелось, чтобы кто-то еще владел самым крутым животным, которое когда-либо у нас появлялось.

– Я такого не говорил, – сказал Кай. – Я просто имел в виду, что надо делиться.

Мы правда делились кучей всего. Игрушками, книгами, компьютерными играми: вещи кочевали из дома в дом. Но с Бликом все иначе.

– Он мой, – тихо сказал я.

Кай хмуро покосился на меня. Так же смотрела и Конни, перед тем как разразиться плачем. Конечно, Кай уже достаточно взрослый, чтобы не исходить сверхзвуковым визгом, но я видел – он не на шутку разозлился.

И тут у Теда появилась гениальная – или не очень – идея.

– Подожди-ка. Разве ты не говорил, что из этих странных фруктов уже вылупилось несколько других драконов?

– Ага-а… – протянул я, точно зная, к чему он ведет.

– Что ж, значит, мы все можем добыть себе по одному, правда?

Сидя в моей комнате после занятий, мы говорили о гусеницах – Ха! Шучу! – просто хотел проверить тебя на внимательность. Конечно, мы говорили о драконах. Кэт с головой погрузилась в книги из библиотеки, а Тед и Кай кормили Блика стручковой фасолью и смеялись, когда тот икал дымом.

– Ты читал ее? – спросила Кэт. – В смысле, легенду.

– Ага, – ответил я.

– Но ведь это мерзость.

– Что мерзость? – спросил Тед. – Взрывающиеся какашки Блика? Да, знаю. Мне одна на лоб прилетела, такое не забудешь.

– Нет, легенда. В ней говорится, что, изрыгая последнее пламя, драконы изрыгают драконий фрукт. И что некоторые воители искали драконов и убивали их, чтобы преподнести бесценный плод своему повелителю как сокровище. Ужасная жестокость, – сказала она в сердцах.

Мы закивали.

– В книжках с ними всегда обходятся несправедливо, – сказал я. – Вечно находится тупой рыцарь, который бродит повсюду, ищет дракона, а тот, наверное, просто занимается своими делами.

Мы с дедушкой не любили перекачанных героев, искателей славы, после того, как он прочитал мне «Несговорчивого дракона». Мы оба были на стороне зверя.

Все в комнате посмотрели на Блика, сидящего у меня на коленях. Кэт протянула руку и погладила малыша.

– Надеюсь, это просто глупые истории, – тихо сказала она. – Разве мог кто-нибудь причинить вред такому фантастическому созданию, как Блик?

– Значит, ты уверен, что раз есть цветы, то и фрукты появятся? – спросил Тед в стомиллионный раз.

– Да, – вздохнул я. – Уверен. Я уже говорил – сначала вырастают длинные огненные побеги. Потом на одну ночь расцветают бело-лунные цветы, а уже за ними начинают расти фрукты. Собирать их можно, только когда они покраснеют.

– Значит, нам остается только ждать, – простонал Тед.

Не знаю, как для тебя, но для меня ожидание – одно из самых сложных занятий на свете. Представь, что Рождество, день рождения и поездка в Диснейленд должны случиться в один день, в который, как тебе сказали, ты сможешь колдовать и летать на ковре-самолете, объедаясь бесплатным мороженым с сиропом. Но сначала нужно подождать. Причем неизвестно сколько. Представь, как сильно ты будешь ждать. Это примерно в два раза слабее, чем мы тогда ждали.

Каждый день перед занятиями я забегал к бабушке с дедушкой, надеясь найти на побегах фрукты.

Я входил в класс, и меня встречали три озаренных надеждой лица. Каждый раз отрицательно качая головой, я чувствовал, будто только что сказал им, что путешествовал назад во времени и отменил открытие телевидения. Причем разочарованы были не только они. Я видел это и по дедушке. Он все время спрашивал, не приду ли я после школы помочь. Но после того, как я рассказал друзьям о Блике, они все время просились поиграть с ним. А пропускать эти игры я не хотел.

Наконец, несколько мучительных недель спустя, я примчался в школу. Мне не нужно было ничего говорить. Тед, Кай и Кэт увидели новость на моем лице – словно неоновая вывеска светилась у меня на лбу.

На дереве появились фрукты. И хотя они были малюсенькими, незрелыми и совсем не красными, мы все понимали, что это означает. Мы официально выращиваем драконов!

К нашему счастью, драконьи фрукты росли на удивление быстро, и уже в начале следующей недели стали размером с манго и порозовели. План был таков: мы попросим у дедушки разрешения поставить в его саду палатку на одну ночь. Оттуда будет довольно легко прокрасться к грядкам и найти вылупившихся дракончиков. Дедушка с бабушкой даже не узнают, что мы почти не спали! И, конечно, темной ночью мы вряд ли наткнемся на Злоба.

Нам повезло – в пятницу преподавателей обязали проходить инструктаж, и поэтому мы решили, что сможем в четверг устроить ночевку и поймать драконов, а потом провести с ними длинные выходные. Наш оптимизм вызывал восхищение.

Мы назначили Кая и Кэт ответственными за организацию, и операция «Фруктовый взрыв» пошла полным ходом. Планирование – вот что близнецы умеют лучше всего, поэтому в среду утром у нас были списки продуктов, оборудования и почасовое расписание всего события.

И они придумали не худший в мире план. Он даже мог сработать.

Днем я проглядывал списки, предоставленные капитанами Кэт и Каем, а Блик возился в коробке, разрывая мой последний комикс на клочки, из которых мастерил себе лежбище. Я проверил, что должен принести. Получилось довольно много. Ну, для всего одной ночи.

Я сомневался, что стоит брать и половину этих вещей. Единственная рация, которую я нашел, – рация Конни из набора «Даши-путешественницы». Важнее всего, как оказалось, было позаботиться о палатке. Спорим, ты угадаешь, что мы забыли?

В четверг мы были готовы привести план в действие. И да – не взяли палатку. К счастью, у дедушки завалялась своя в гараже, где также лежали разные странные штуковины для походов, в том числе старый фонарь и ржавые кастрюли, к которым никто из нас и прикасаться не хотел, не то что есть из них.

– Мы с твоей бабушкой такие приключения с этими вещицами пережили, – хохотнул дед.

– Поставьте палатку в начале сада, – сказала бабушка. И добавила: – Чтобы было удобнее и быстрее заскочить в дом, воспользоваться «удобствами», когда вам понадобится.

«Удобствами» она тактично назвала туалет на первом этаже, прямо у входной двери.

Следуя дедушкиным инструкциям, перемежаемым его же историями о походах, мы поставили палатку.

– Она воняет ногами, – прошептала Кэт, морща нос.

– И, кажется, маловата, – пробормотал Кай.

– И провисает, – пожаловался Тед.

– Какая хорошая крепкая палатка, – сказал дедушка, положив руку на дугу каркаса и быстро убрав, потому что та опасно накренилась.

– Хорошо, что мы не планируем много спать, – буркнул Тед.

Дедушка отправился в дом, когда мы уже хорошенько обосновались. Места было мало, но мы догадались, что если ляжем близко, то вернее убережемся от переохлаждения, – Кай настоял на том, чтобы прочитать о нем вслух из «Ужасных опасностей и способов их избежать – Руководства по безопасным походам». Не уверен, что нам стоило слушать такие подробности о стадиях замерзания или разглядывать те фотографии рук без пальцев. Но Кай, наш Походный Врач, не собирался рисковать.

– Ладно, – сказал Кай, когда мы уселись вокруг светящегося фонаря. – Пора маскироваться. Операция «Фруктовый взрыв» началась.

Хотелось сказать, что все произошло следующим образом: мы пробрались в конец сада, забрали несколько дракончиков, вернулись и отлично выспались в нашей роскошной палатке. Но все было не так.

Сначала выяснилось, что краска для лица, которой мы собирались рисовать на лице полоски, засохла. Поэтому мы наспех заменили ее грязью… Только вот Тед скоро понял, что случайно использовал конский навоз, которым дедушка удобряет розы.

– Гадость! – закричал он. – Скачала драконья какашка, а теперь и какашка пони.

Мы пытались, причем неудачно, подавить смех.

– Это полезно, – сказала Кэт, закусив пальцы, чтобы не рассмеяться. – Животные не почуют человеческой вони и не сбегут, сможешь ближе подкрасться к драконам.

– Так давай, сама помажься им, – сказал Тед, мрачневший с каждой секундой.

– Если хочешь сбежать от Ти-Рекса, то надо обваляться в какашках, и он тебя не съест, – добавил Кай, также хихикая. – Значит, если объявится большая мама-дракон, ты будешь в большей безопасности, чем все мы.

Я фыркнул так сильно, что у меня из носа пошел лимонад, который я пил.

– Тс-с, – Кай вдруг шикнул на включившийся в кухне свет.

Дедушка появился за окном и посмотрел на нас. В следующий миг он вышел через заднюю дверь.

– Все в порядке, Томас? – спросил он. – Никто не передумал? Завтра чтобы были с горящими глазами и хвостом трубой – мне понадобятся лишние руки для работы в саду.

Бедный дедушка! Я столько приглядывал за Бликом, что последние несколько недель почти не проводил с ним времени.

– У нас все хорошо, спасибо, дедушка, – быстро сказал я. – Просто хотим, ну, размяться перед сном.

Мы начали потягиваться и бежать на месте, как в безумных видео с упражнениями.

Дедушка посмотрел на лицо Теда, измазанное какашками. На секунду его брови взлетели, но он сказал:

– Вот и ладушки, хороших снов, значит.

Я улыбнулся ему. Но щеки уже покраснели от откровенного вранья – я надеялся, грязь скроет румянец.

Обсуждая план, мы думали, что ничего не боимся, но, когда пришло время действительно красться по саду, держались гораздо ближе друг к другу, чем обычно. И не говорили почти ни слова. Слишком были заняты, прислушиваясь.

Ночные звуки пугают. Днем ты многого не замечаешь, например, не вздрагиваешь от треска веток под ветром. Каждое второе дерево отбрасывает тень, похожую на ужасного монстра, готового броситься на нас. Неудивительно, что мы вскрикнули от ужаса, услышав пронзительное мяуканье кота в саду Злоба, мимо которого проходили.

К концу пути мы, мягко говоря, порядком перенервничали. Так что, когда к волосам Кая прилип сухой лист, Кай дико запаниковал и начал делать карате-удары по воздуху, крича:

– У меня что-то на голове, снимите, снимите!

Мы уже решили, что на нас напали, – пока не выяснилось, в чем дело. Хохот над атакой листа-убийцы помог нам снять напряжение.

Подобравшись к драконьему дереву, мы поняли, что больше не одни.

Странные черные тени сновали над нами, носились из стороны в сторону, метались у нас над головами и встречались под ветвями деревьев. Сперва мы решили, что это летучие мыши. Но когда одно из крылатых существ промчалось над Каем, стало ясно – это драконы! Целая стая, стадо, косяк – не знаю, как назвать группу малышей-дракончиков? – как бы их ни называли, с ними мы и столкнулись.

Я оглянулся на друзей. Кэт зажала руками рот, сдерживая пробивавшийся визг. Кай замер, уставившись на деревья, с глазами шире, чем у лемура, севшего на кнопку. А Тед походил на кота, которому на этот раз достались не только сливки, но и большая банка сардин.

Одни драконы просто летали по лунному небу, а другие явно решили остаться на перекус. Понятно, почему Злоб подумал, что его посетили вандалы. Дракончики не обращали внимания на беспорядок, который устраивали. Наконец-то проделав путь в теплицу, они радостно уничтожали новые ростки. И я точно знал, кого в этом обвинят. Драконы перелетали от растения к растению, пуская искры, затухавшие в ночи.

– Быстро, – сказал Тед, очнувшись и перестав зачарованно пялиться. – Хватайте сети.

Мы бросились в разные стороны, безуспешно пытаясь поймать в рыболовные сети порхавших драконов. Но те носились слишком быстро. Мы метались по саду, запинаясь о ветви кустов и падая плашмя.

– Ничего не выйдет, – крикнула Кэт. – Так мы никогда их не поймаем.

Она с грустью наблюдала, как еще один дракончик взвился над ее головой и улетел высоко-высоко в ночь.

Вдруг раздался ПУМС, и, обернувшись, мы увидели, что один из фруктов упал с дерева. В следующий миг колючая красная кожура стала растягиваться, так же, как с Бликом, и фрукт лопнул, выстрелив маленьким серым драконом с желтыми шипами. Не успели мы добраться до крошки, как тот умчался прочь.

Мы подбежали к драконьему дереву, обступили его и пригляделись к еще не упавшим фруктам. Некоторые совсем созрели – они были большими и красными. Мы могли только ждать.

Но, как вы уже знаете, некоторые из нас не сильны в ожидании.

– Может, сорвем их, как яблоки? – предложил Тед, ткнув в низко свисающий фрукт. – Вдруг драконы вылупляются, как только сдернешь их с дерева.

– Плоды должны упасть, – сказала Кэт. – Нельзя трогать их, пока они не созрели.

– Почему? – спросил Тед. – На вид они уже готовы.

– Томас, скажи ему, – попросила Кэт.

– Окей, Томас, как ты сделал? – спросил Тед.

– Фрукт Блика взял и свалился мне в руку, – сказал я, вспомнив, как приподнял его и чуть сдвинул в сторону, открывая другие побеги.

Кэт нахмурилась, а Тед многозначительно посмотрел на меня. Они точно не поверили, что плод просто упал.

Я помнил, что не тянул его – то есть надеялся. Я посмотрел на Блика, почти такого же крошечного, как в день своего рождения, и внезапно испугался – а вдруг дракончик вылупился слишком рано? Что, если он плохо растет из-за меня? Кажется, срывать их – не особо хорошая идея.

Кэт осторожно спрятала в ладонях один из фруктов.

– Этот на ощупь слишком твердый, еще не вырос. Думаю, надо подождать, – сказала она. – Они пока не созрели. Мы можем вернуться завтра.

– И надеяться, что фрукты за день не упадут, а драконы не вылупятся и не улетят, ты этого хочешь? – сердито спросил Кай.

– Если так нужно, то да, – решительно ответила Кэт.

Близнецы явно были готовы сцепиться. Я посмотрел на драконий фрукт в руках Кэт.

– Подожди, Кэт, глянь, – сказал я. – Он сияет.

Плод не только светился, но и отделился от дерева.

– Я не срывала его! – тут же закричала Кэт.

Мы не успели ответить, как фрукт начал растягиваться. Через минуту с громким ХЛОП он взорвался. Мы стояли с открытыми ртами, заляпанные фруктовой мякотью. А на земле сидел маленький фиолетовый дракончик, тоже покрытый липкими семенами. Дракончик вытянул шею и поднял длинную изящную головку, принюхиваясь, чем вызвал у Кэт восторженный писк. Он расправил крылья, показывая нам оттенки фиолетового, переходящие в красивейший синий с серебряным отливом, настоящий электрик. Узоры закручивались, как на футболках, которые мы красили на уроках рисования. На спине шипов было меньше, чем у Блика, но зато они сосульками свисали с подбородка. С быстротой молнии ликующая Кэт подхватила его на руки.

Она стала счищать липкую мякоть с крыльев своего дракона, а Тед и Кай потянулись к фруктам, оставшимся на дереве, прикасаясь к каждому по очереди.

– Осторожно! – воскликнул я. – Только осторожно!

Сперва ничего не происходило; ни один из фруктов не шевелился. Как вдруг тот, который держал Кай, замигал и начал светиться. Легкий, он скользнул в подставленную Каем ладонь.

И… ХЛОП.

Новый дракончик вылетел из плода. Его яркая зеленоголубая чешуя переливалась, как море в очень жаркий день.

– Посмотрите на его крылья, – прошептала Кэт. – Перья как у павлина.

И она была права. Правда, не перья, а похожие на них части крыльев, покрытые рисунком, напоминающим желтые и голубые глаза, какие бывают на павлиньих перьях.

Тед не сводил глаз с дерева, словно подыскивая идеальный фрукт. Он потянулся и попытался сжать один из самых красных.

– Ау! – вскрикнул он, быстро отдергивая руку. – Мерзкое дерево меня ужалило.

Я засмеялся.

– На нем растут колючки.

Тед сунул палец в рот, и тот сразу покрылся липкой розовой массой – во рту было полно зефира. Тед протянул руку снова. Задел один из фруктов, и тот вдруг засветился, как будто от прикосновения стал золотым, – Тед закричал от радости. Он осторожно, задержав дыхание, взял его в руки. И, словно выбрав, в какую ладонь упасть, фрукт отделился от побега.

Плод тут же начал раздуваться, извивавшееся создание, стараясь вылупиться, растянуло красную кожуру изнутри. Фрукт взорвался, обрызгав Теда мякотью. Но тот не расстроился ни на секунду, ведь на руках у него лежал изящный желтый дракончик. От сияния его золотой чешуи у Теда даже руки засветились. Он смотрел на нас, не в силах закрыть рот. Не хочу показаться романтиком, но просто представь, что держишь в руках солнце, и ты поймешь, каково было Теду. Только без обжигающего руки жара, конечно!

Так мы и стояли с глупыми улыбками до ушей, держа своих малышей. Должен признать, круто, когда у всех есть по дракону!

Если ты считаешь, что четырем драконам и четырем школьникам в двухместной палатке не развернуться… значит, ты прав. Это просто кошмар. Дракончиков поначалу клонило в сон, так что принести их обратно в палатку при свете луны не составило труда. Но уже скоро они закопошились и захотели расправить крылья. К счастью, я знал, как их успокоить. Или думал, что знаю.

Я заранее попросил остальных приготовить обувные коробки и брокколи, и благодаря моему статусу главного эксперта по драконам они действительно выполнили мои указания. Я почувствовал, что уже привык к своей новой роли уважаемого старейшины, глашатая опыта и мудрости, ведущего своих учеников… Может, им стоит называть меня «командир» или «капитан». Может, даже «великий мастер драконов». Да, хорошо звучит. Наверное, мне понадобится мантия, может, специальная шляпа и герб, обязательно греб.

– Эй, Земля – планете Томас, – сказал Тед, ткнув меня в бок.

Вырванный из своих мечтаний, я увидел прямо перед собой его лицо с самым преглупейшим выражением.

– Ну, Вонючка, о чем думаешь? – спросил он.

Я помахал ручкой титулу «великого мастера драконов». Кого я обманываю? Тед ни за что не называл бы меня хоть кем-нибудь великим, разве что «великим зловонником».

Он протянул мне коробку. И, признаюсь, когда я увидел ее, в моем сердце шевельнулся маленький бесенок по имени Зависть. Она была очень круто раскрашена, с яркими вспышками оранжевого пламени по бокам и с черной шелковой тканью внутри. Я обернулся и увидел, что Кэт и Кай тоже держат по коробке. Словно все вдруг решили заняться дизайном. Кэт приготовила мягкий бархатный шарф, чтобы завернуть своего дракона, а саму коробку разрисовала и украсила блестящими стразами. «Рубинами» и «бриллиантами» она вывела надпись «Совершенно секретно». Если эти слова не заставят людей поскорее сунуть нос в эту коробку, то не знаю, что заставит! Кай, которого всякие самоделки интересовали куда меньше, просто выкрасил свою в темно-зеленый, но даже он обил ее чем-то мягким. Все коробки выглядели приятнее той, в которой спал Блик.

– Ого, круто, – похвалил я, немного гордый победой над своим завистливым бесенком, готовым топать ногами от злости, что нас перещеголяли.

Мне было приятно, ведь моя похвала действительно обрадовала друзей. Они сразу же принялись расспрашивать меня, что нужно дальше. Думаю, я все равно великий мастер драконов, пусть и без шляпы.

– Еда и сон, – сказал я друзьям. – Вот что нужно дальше. Держите наготове коробки и брокколи.

Блик спикировал и попытался выхватить у меня из рук любимое лакомство.

– Давайте посмотрим, можно ли заманить их в коробки. Если они хоть немного похожи на Блика, они уже точно проголодались.

Драконы и вправду оказались голодны, но скоро стало ясно, что любовь ко всему зеленому – это особенность Блика.

Оказалось, что дракон Теда ест всё и вся. Он уже нашел и уничтожил шоколадный батончик, наверное, выпавший у Теда из кармана, съев его с большей частью блестящей обертки, а еще яблоко и немного чипсов, которыми, по уверениям Теда, он собирался поделиться с нами позже. Вокруг дракона уже валялись остатки нескольких мелких насекомых и покрытая волосиками зефирка, а сам он как раз откусывал и проглатывал пуговицы с кардигана Кэт. После каждого нового лакомства его живот пульсировал огненно-оранжевым свечением, спускавшимся к хвосту, – словно пламя пробегало по телу.

– Вот пройдоха, – сказал Тед. – Он сейчас сожрал всю нашу провизию.

– Ты просто злишься, что дракон опередил тебя, – со смехом сказал я.

Кэт перегнулась через спальный мешок к дракону, сидевшему на краю.

– Эй, вы только поглядите, – сказала она.

Мы наклонились вперед и увидели, что она показывает на дно палатки. Вся ткань вокруг маленького дракона покрылась слоями льда, хрупкие кристаллы складывались в красивейшие узоры, словно крошка рисовала картины холодом. Фиолетовая малышка потянулась, сложила крылья и выдохнула еще одно облачко холода, водя головкой из стороны в сторону, чтобы покрыть больше поверхности льдом.

– Да она творец, как я, – сказала Кэт с очевидным удовольствием.

Кай фыркнул, но прежде чем они начали перепалку, я заметил кое-что интересное:

– Тед, посмотри-ка, что натворил твой!

Мы глянули в самый дальний угол и обнаружили массу, похожую на ватные шарики, оказавшуюся, как скоро стало ясно, набивкой спального мешка Теда. Тот был выпотрошен. Золотой дракон с довольным видом рвал дедушкину палатку, его острые как иглы коготки и зубки вгрызались в ткань, в которой он уже проделал нехилую дыру.

– Как мы объясним это? – спросил Тед.

– Забудь о палатке, – сказал Кай. – Где мой дракон?

Мы разом уставились на дыру в палатке. Дыру размером с дракона. Убедившись, что Блик и остальные малыши сидят по коробкам, в безопасности, мы вылезли в сад и начали поиски. Стало уже довольно темно.

– Дело плохо, – сказала Кэт через несколько минут. – Надо отложить поиски, пока не рассветет.

– Но к утру он уже улетит, – крикнул Кай очень расстроенно. – Как всегда. У Кэт – творец, у меня – беглец.

Мы залезли обратно в палатку, Кай все продолжал грустно бормотать. Стоило всем протиснуться внутрь, Тед вдруг завопил.

– Ау! Перестаньте.

– Что перестать? – спросил я. – Мы тебя не трогали.

– Кто-то дернул меня за волосы.

– Ты, наверное, зацепился за что-нибудь, – сказала Кэт.

– Ay! Ну, хватит. Больно.

Тед сердито потер голову и посмотрел на каждого из нас по очереди.

– Слушай, ты не можешь говорить, что это мы, – сказал я. – Ты же прямо сейчас смотришь на нас.

Тед, смутившись, огляделся по сторонам

– Не шевелись, – вдруг сказал Кай.

Тед в ужасе застыл, явно гадая, от какого жуткого ночного кошмара Кай собирается его спасти. Он – не из самых храбрых, когда дело касается жуков и животных, – возможно, после того, как Лиам подбросил головастиков ему в молоко.

Мы, замерев, наблюдали, как Кай наклонился вперед и протянул руку за голову Теда, туда, где висел фонарь.

– Попался! – засмеялся он.

У него в руке был дракон. Только не зелено-синий с павлиньими глазами и всем таким; он был красный, такого же оттенка, что и фонарь.

– Круто, – сказал Кай, смотря на дракончика с неприкрытым восхищением. – Мой может маскироваться, он – мастер камуфляжа!

Так мы выучили важный урок. Не все драконы одинаковы. Совсем нет.

Я сомневался, собираемся ли мы вообще спать, но драконы свернулись в своих коробках. Пока друзья тоже устраивались поудобнее, я наблюдал за Бликом, по чешуе которого бегали волны, калейдоскопом меняющие цвета. Тут я, наверное, тоже заснул, ведь следующим, что я помню, был свет и чьи-то крики.

– Это твой дедушка? – спросила Кэт, потирая глаза со сна. – Он, кажется, очень зол.

Я никогда не слышал, чтобы дедушка повышал голос, не то что орал, как сейчас.

Я покачал головой.

– Не думаю. Не выпускайте драконов, – шепнул я. – Я гляну.

Я расстегнул палатку и высунул голову наружу. Дедушка стоял на крыльце, Конни цеплялась за его ноги. А прямо перед ним бесновался осатанелый Злоб.

– …изгадил мне весь огород, этот чертов ребенок! Говорил вам, от него одни проблемы! – орал он.

Честно, ужасный-ужасный человек. Как он смеет так кричать на дедушку?

Я вспомнил рой драконов, который мы видели сегодня ночью. И как они рвали, грызли, выдирали все, что могли найти, а затем улетели бог знает куда. Злоб, наверное, проснулся, обнаружил разрушения и, конечно, заявился, чтобы обвинить во всем меня.

Додумывая на ходу, я выскочил из палатки к нему.

– Эй, это были не мы! – крикнул я.

Конни оббежала дедушку и затопала прямо ко мне. Она крепко-крепко обняла меня за ногу. Раз я ушел ночевать в палатке, мама с папой отправили и ее на ночевку к дедам, чтобы самим побыть вдвоем. Но по хмурому выражению лица сестренки я понял, что орущий злой незнакомец совсем не вписывается в ее планы на утро.

– Душке грустно, – прошептала она мне. – Бедный душка.

– А теперь успокойтесь, – раздался дедушкин голос. – Это могли быть лисы или барсуки. Не хотите ли зайти к нам на чашку чаю и вместе со всем разобраться, а?

Как он мог оставаться спокойным после всех этих криков – я не знаю. Мой дедушка заслужил медаль.

Злоб спокойным не был. Он отвернулся и ткнул в меня пальцем так, словно представлял, что из его конца выстрелит молния. И я почти верил, что это возможно.

– Ну, как же, лисы! Я уже раз поймал его в своем саду. Он снова туда забрался, не сомневайтесь.

– Это правда, Томас? – спросил дедушка.

– Он не рассказывал, да? – спросил Злоб. – Проблемы, я говорил, с ним одни проблемы.

Дедушка пронзил меня взглядом.

– Я ничего не делал, – пробормотал я. – Мне показалось, что кто-то… напал на овощи, вот и все.

Дедушка явно не знал, что делать с этой новой информацией.

– Что ж, дело обстоит так, как говорит мальчик, я уверен, он не собирался делать ничего плохого, – сказал дедушка все еще приятным и тихим голосом. – А насчет сегодня – Томас ставил палатку в саду с несколькими друзьями. И они всю ночь проспали в ней. Так ведь, Шустрик?

Хотя я знал, что не мы натворили у Злоба бед, я не мог смотреть дедушке в глаза после того, как мы выбирались в сад прошлой ночью.

Злоб навел свой лазерно-острый взгляд на мои заляпанные грязью ботинки и ткнул в них своим огненосным пальцем: доказательство! Его лицо светилось радостью триумфа.

Дедушка опустил глаза и тоже посмотрел на грязные улики. Вдруг я увидел, как его плечи опали. Словно он – один из надувных рождественских Санта-Клаусов, из которого выпустили немного воздуха, так, что голова немного поникла и закачалась.

И, честно, это было гораздо хуже, чем если бы он закричал на меня. Потому что… Помнишь то сияние, которое озаряло дедушкино лицо? Оно исчезло.

– Дедушка, честно, это были не мы, – взмолился я.

Злоб посмотрел на меня и направился по траве к палатке.

– Остальные внутри? – прорычал он.

Звук его голоса разбудил драконов, и я услышал, как Тед, Кэт и Кай стараются удержать их.

Не успел Злоб потянуть молнию, одна сторона палатки начала растягиваться. Затем другая. И вдруг что-то выстрелило из дыры, которую выгрыз ночью дракон Теда. К счастью, Злоб стоял на коленях, собираясь засунуть голову в проем палатки, а дедушка отвернулся, чтобы взять Конни на руки, поэтому никто кроме меня этого не заметил.

Зато они заметили, что произошло потом. Нельзя было не заметить!

Слопав все съедобное и несъедобное в поле зрения, золотой дракон, скажем так, отложил несколько драконьих прелестей в палатке. И сейчас парочка из них взорвалась. Кэт закричала, а Тед с Каем, спотыкаясь, выскочили из палатки и врезались в Злоба. Кэт вылезла после них, покрытая драконьим пометом.

– Какая гадость, – простонала она.

Не успел никто сказать ни слова, как из палатки до меня донесся знакомый легкий чих, а за ним еще один. Что-то попало Блику в нос, и я понял – он вот-вот чихнет в полную силу. Только теперь дракон чихнул не искрой, а настоящим языком пламени. Худший момент, когда это могло случиться!

Я попятился, пламя пролетело мимо и подожгло горку дедушкиной капусты, сложенной в тачку неподалеку.

– Да они теперь еще и с огнем играют, маленькие хулиганы! – заорал Злоб.

Я бы мог отрицать это, но именно сейчас дракон Теда, занявший позицию в кустах черники, громко-громко икнул и сжег разом множество бутонов бабушкиных роз.

– Пироманы! – закричал Злоб. – У них тут повсюду взрывчатка.

Бедный дедушка, казалось, был совершенно ошарашен. И я хорошо его понимал.

Тед направился к кусту, но фиолетовая малышка, метавшаяся в кустах лаванды, описалась от страха, превратив садовую дорожку в ледяной каток. Тед поскользнулся и налетел на Злоба, только что поднявшегося на ноги после того, как его сбили с ног. Злоб попятился и приземлился на ручки тачки, заставив капусту взлететь в воздух.

Это оказалось слишком большим искушением для дракона Кая. Обернувшись серебряно-серым, чтобы слиться с березкой, он отбивал хвостом кочаны налево, направо и прямо. Я в ужасе смотрел, как горящая капуста мчится к дедушке и Конни, которые, пригнувшись, пытались закрыть головы руками.

Блик промчался из палатки прямо в листву дерева. Он уселся на ветке и не отрывал от меня взгляда. Я не знал, что делать. Драконы разбушевались, и я не представлял, как остановить их. Кай и Кэт бегали вокруг, отчаянно хлопая по горящим кочанам садовой метлой и пытаясь отвлечь внимание любого, кто мог заметить крошечных существ над головой. Не в силах поймать своего дракона, Тед бросился им на помощь.

Только я стоял на месте, безнадежно глядя то на Блика, то на разрушения вокруг нас.

Вдруг малыш взвился в воздух, опустился перед фиолетовой малышкой Кэт и замигал, как маяк. Привлек ее внимание, и та юркнула за Бликом обратно в палатку. Спасибо тебе, Блик!

Но двое дракончиков все еще продолжали наводить хаос. Блик вернулся из палатки, и я кивнул ему на золотого дракона, по-прежнему изрыгавшего пламя. Надеюсь, вместе мы сможем со ним справиться? Я достал из кармана зефирку и кинул ее Блику, снова показывая на золотого. С быстротой молнии мой кроха схватил ее и, держа в когтях как мышь, замахал перед драконом Теда. Этого соблазна хватило, чтобы вернуть его в палатку.

Остался суперскрытный дракон Кая. Кажется, он больше всех любил играть в прятки. Может, если заставить его выйти на открытую местность, где маскироваться не подо что, дракон умчится в надежную палатку? Я замахал пышной веткой перед деревом, на котором разглядел тонкие очертания дракончика. Тому пришлось оставить маскировку, и, стоило ему взлететь, Блик выпустил поток искр и погнал его к палатке, как пастушья собака овцу. На моих глазах дракон стал темно-синим, как наш тент, и они влетели внутрь вместе. Мы справились!

Но я ошибался, решив, что все уже позади.

Пока Злоб пытался встать на ноги на обледеневшей дорожке, палатка медленно поднялась в воздух. Она качалась из стороны в сторону, как привидение. Это был очень плохой знак. И Злоб явно решил так же.

– Какого черта?! – закричал он.

Злоб заскользил к воротам по ледяной дорожке, словно жирафенок, который учится кататься на коньках. Махая руками и ногами во все стороны как ветряная мельница, он помчался от палатки.

Палатка плыла следом, гоня Злоба прочь из сада. Я увидел золотую вспышку, когда дракон Теда высунулся и укусил Злоба за пятую точку – для разнообразия. Тот взвыл, но скорость не сбавил.

Провожаемые нашими взглядами палатка и Злоб исчезли на улице, как внезапно кто-то другой понесся прочь от изгороди.

– Эй, это же проныра Лиам! – крикнул Кай.

– Что он делает? – спросила Кэт.

Тот согнулся, держась за живот одной рукой и защищая голову от воздушной атаки палатки другой.

– Что ему надо? – спросил Тед.

– Не знаю, но рад, что он не появился тут раньше, – ответил Кай.

– И я, – согласился я. – Правда, сейчас у нас есть заботы поважнее. Например, горящая капуста!

Словно из ниоткуда, набежали темные тучи. Небо озарилось жутким светом. Я вспомнил, что видел такое раньше, когда мы плыли на пароме во Франции и поднялась большая гроза. Все окрасилось в странные цвета. Я посмотрел на Блика, который, кажется, сам стал цвета грозового неба. Вдруг закапали тяжелые капли дождя. Выдохнув от облегчения, я увидел, как огонь вокруг нас затухает.

– Баракон-баракон, – пролепетала Конни, тыкая пухлым пальчиком в сторону улепетывавшего Злоба.

– Что она говорит? – озадаченно спросил дедушка.

Он все еще нависал над Конни, прикрывая и себя, и ее руками, не уверенный, что угроза летающей горящей капусты действительно миновала.

– Бара кто?

– Э-э… бара… сук, – запинаясь, ответил я. – Барсук. Она говорит, что видела барсука. Вон там.

Я показал в противоположную от драконов сторону.

– Ты был прав все это время – наверное, барсуки и натворили дел в саду.

Лично считаю, что заслуживаю медаль за уровень быстрого мышления при таких обстоятельствах!

– Фай-яй, – сказала Конни.

Теперь она показывала на кучу тряпья и вещей, оставшуюся от палатки. Дедушкин фонарь был разбит, и стекло валялось на выжженной траве.

– Вот беда, – сказал дедушка. – Прости, Томас, нельзя было давать тебе мой фонарь. Бабушка всегда говорила, что от этой рухляди пожар будет.

Я чуть было не вздохнул с облегчением. Конни нечаянно подарила нам прекрасное оправдание.

– Надо было ее послушать, – продолжил дедушка. – Только не передавай бабушке мои слова, а то она мне этого не забудет. Сохранишь наш маленький секрет, правда? – подмигнул он.

Я улыбнулся.

– Сохраню, дедушка.

Я оглядел весь кавардак и выжженный сад, а затем Теда, Кэт и Кая, на лицах которых читалось такое же облегчение, как на моем. Я улыбнулся и показал им большие пальцы.

Конни потянула меня за штанину, и я присел перед ней. Она нашла покрытую травой зефирку и довольно обсасывала ее.

Сестренка поцеловала меня, а вернее – обслюнявила нос, но я не возражал, ведь благодаря ей драконы остались нашим секретом, а дедушка – что ж, он снова засиял.

– Молодец, Коннифетта Бобаретта. Молодец, держи пять, – прошептал я.

И она хлопнула по моей ладони своей липкой пятерней.

Так все и произошло. Теперь у всех нас есть драконы. И раз ты еще здесь, то, наверное, хочешь и себе такого. Ты ведь вообще не обращал внимания на взрывающиеся какашки, неконтролируемые искры и бессмысленные разрушения, правда?

Только не говори, что я тебя не предупреждал. Вижу, ты отчаянно хочешь дракона, и любые мои слова твоего мнения не изменят. Я знаю это, потому что и сам бы себя не послушал, получи я шанс завести дракона.

Ну, хорошо. Так, чему мы научились?

Первое, сейчас ты знаешь, что искать. Надеюсь, этому ты уделял внимание. Ты ведь делал какие-нибудь заметки о драконьем дереве? Или зарисовки?

Нет? Честно, будь внимательнее, если хочешь завести дракона. Ладно, повторю – надо искать:

Дерево с:

бугристым волосатым стволом

длинными колючими кактусообразными отростками

странной пышной курчавой верхушкой

свисающими вниз большими побегами

красными колючими фруктами, похожими на ананасы

Понятно? Хорошо. Потому, мой отчаянный искатель драконов, они тебе и нужны – если хочешь выращивать драконов. Ты заметил, что я сказал «если»? Мне стоило выделить «ЕСЛИ» большими буквами? Нет, конечно, ты не заметил. Ты уже погрузился в мечты о языках пламени, извержениях огня и полетах.

И кто может тебя винить?

Но вот что я скажу – я знаю, что ошибался насчет того, что драконы – самая крутая штука на свете. Это не так.

Потому что Блик – не штука и даже не животное. Он – мой друг.

Теперь у Теда, Кэт и Кая есть свои драконы, и они тоже это поймут. Так происходит всегда, когда находишь фрукт и из него вылупляется дракончик.

А после? Что происходит после?

Скажу так: это мы и собираемся выяснить!