А. МЕРЕДИТ УОЛТЕРС
«ТЕПЛОТА ВО ЛЬДАХ»
(Найду тебя в темноте – 2, 5)
АННОТАЦИЯ:
Последняя глава в эпической истории любви Клэя и Мэгги, которая началась в «Найду
тебя в темноте».
Действия в новелле происходят до событий, описанных в эпилоге книги «Свет во тьме».
Это первое совместное Рождество Мэгги и Клэя...
1
Клэй и Мэгги прошли сквозь тьму и оказались на другой стороне. Впервые, они рука об
руку следуют в своем путешествии, сражаясь за то, что необходимо им обоим, ведь ни
один из них не может жить… друг без друга.
Но отношения на расстоянии трудны. Особенно для двух людей, которые все еще
пытаются построить что-то твердое на шатком и неблагополучном фундаменте. Клэй,
наконец, закончил стационарное лечение и теперь живет в амбулаторном режиме. Он
сражается за то, чем хочет заниматься и куда хочет отправиться. Клэй не перестает
задаваться вопросами, ответов на которые, он боится, у него никогда не будет. Мэгги
пытается вписаться в студенческую жизнь, попутно стараясь научиться создавать будущее
с тем, кто находится на расстоянии в тысячи миль от неё.
Проходят месяцы, и они вынуждены бороться с тем, что старая неуверенность и страхи
вновь укореняются, угрожая любви, которая итак уже через многое прошла.
Когда Мэгги решает полететь во Флориду, чтобы сделать сюрприз Клэю на Рождество, она
не уверена, будет ли это шаг вперед, которого они так отчаянно жаждут, или же это будет
конец всего.
Но приближающиеся праздники напоминают Мэгги и Клэю, что даже в самые холодные
дни, вы можете найти теплоту, и что надежда и любовь - величайшие подарки из всех.
НАД ПЕРЕВОДОМ РАБОТАЛИ:
Переводчик: Cande;
Редактор: Matreshka;
Итоговое оформление: [unreal]
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРОЛОГ..................................................................................................................3
ГЛАВА 1...................................................................................................................3
ГЛАВА 2.................................................................................................................10
ГЛАВА 3.................................................................................................................16
ГЛАВА 4.................................................................................................................20
ГЛАВА 5.................................................................................................................24
ГЛАВА 6.................................................................................................................27
ГЛАВА 7.................................................................................................................35
ГЛАВА 8.................................................................................................................41
ГЛАВА 9.................................................................................................................45
ЭПИЛОГ...............................................................................................................49
2
ПРОЛОГ
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Я знаю, вы подумали, что история уже рассказана, все демоны были уничтожены, а
битва выиграна.
Но это было бы ложью. Каждый день был сражением. И каждый день служил
напоминанием того, что я почти все потерял.
Даже после того, как я принял правильные решения, я все еще боялся загадывать.
Но я рассказываю эту историю. Закрытый мальчик, который боролся за любовь
вместе с единственной девушкой, которая могла спасти его.
Нет, эта история нечто совсем другое. Это история о самореализации. О
понимании.
Как одной зимней ночью, я, наконец, смог увидеть, что всем моим неуверенностям,
всем моим сомнениям нет места в моем сердце.
История о том, как я принял тот факт, что даже эмоции причиняют боль, и что
любить кого-то может быть болезненно, и это выводит тебя из строя; это намного лучше,
чем холод. Холод в моей душе, который замораживает все.
Но вот она теплота во льдах. И пламя, которое стало адом.
Потому что Мэгги мой огонь. Страстный жар, который истребляет все на своем пути,
сжигает меня в совершенной, непоколебимой смерти.
И в разгар Рождества во Флориде, мне напомнили, почему мне нужен огонь, чтобы
выжить. Существовать. Дышать.
Вот эта история.
Та, что имеет значение.
Со счастливым концом.
ГЛАВА 1
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
— Это... мило, — произнесла Руби, паркуя машину на улице, напротив двухэтажного
кирпичного здания. Я посмотрел на свою тетю, пока она прикусывала свою нижнюю губу.
Я знал, она старается быть позитивной. Это был первый раз, когда она видит место, где я
живу после того, как я выписался из центра «Грэйсон».
Я был там несколько раз в течение пары недель, чтобы проверить свою новую
квартиру. Она была в строительном блоке, предназначенном для перехода пациентов с
психиатрического лечения. Пять других людей с различной степенью психических
заболеваний делили вместе со мной это здание, которое даже отдаленно не напоминало
роскошный дом моих родителей или комфортную убогость дома Руби в Вирджинии. Но я
был здесь не для того, чтобы пустить корни.
Я был здесь, чтобы начать все заново.
Потому что я был королем гребаных вторых шансов.
Руби вытащила сумку с заднего сидения моего BMW - машины, которую она
отказалась продать, после того, как я уехал в лечебное учреждение в прошлом году во
Флориду. Она настояла на том, чтобы сохранить ее, даже если я настаивал на том, чтобы
избавиться от нее.
3
После того как она продала свой дом и магазин в Вирджинии и переехала в Ки-Уэст,
она привезла чертову машину с собой. И вот она, там, где как Руби сказала, она и должна
быть. В свое время эта машина представляла все, что я ненавидел в своей жизни. Это был
символ миллиона и одного пути, каким мои родители пытались купить меня и заткнуть.
Но теперь это был просто набор колес. Будьте прокляты метафоры и символика.
— Ты знаешь, что всегда можешь жить со мной. Ки-Уэст великолепен. Я только
открыла свой новый магазин, и мне, правда, может понадобиться твоя помощь, —
предложила Руби. Я искоса скользнул по ней взглядом.
— Я буду в порядке, Руби. Перестань так сильно беспокоиться. Это временно. Не
навсегда. — Я обвил рукой совсем уж хрупкие плечи моей слишком маленькой тети.
Смерть Лисы уничтожила огромную часть того, что делало Руби самой собой. Я знал с
абсолютной точностью, что любовь и потеря сеют хаос в сердце и душе.
Я тоже потерял часть себя и получил глупую футболку с логотипом наподобие «я
облажался». Поэтому сейчас я собирался сделать миссией своей жизни - никогда не терять
другую часть себя…снова.
Но Руби... она старалась.
Вскоре после того, как я записался обратно в центр «Грэйсон» в конце учебного года,
она продала дом в Дэвидсоне, штат Вирджиния, загрузила машину только самым
необходимым и направилась на юг Ки-Уэста, Флорида.
Терять единственное место, которое всегда было моим домом, было тяжело. Могу
признаться, что я немного растерялся от мысли остаться без своего места. Но я был
человеком, занимающимся переосмыслением и сфокусированным на позитивном дерьме.
Потому что тонуть в негативе теперь не было приемлемым для меня вариантом.
Темнота больше не удерживала власть, как это было раньше. Не то чтобы сейчас у меня
было будущее, которое что-то значило.
Руби протянула мне сумку, хватая пакеты из «Таргета» с заднего сиденья, и
последовала за мной к ступенькам кирпичного дома. У меня не было ничего своего, лишь
сумка с одеждой, ноутбук и машина. Я должен начать свою новую жизнь с дешевыми
полотенцами и колючими простынями. Это была моя жизнь, но, по сути, у меня не было
понятия о том, черт побери, будут ли мои следующие шаги немного легче.
У двери нас встретила старая, испаноговорящая женщина с седыми волосами,
собранными в хвост. Ее морщинистое лицо было серьезным и деловым, когда она
оценивала меня.
— Клэйтон Рид? — спросила она грубым голосом. Признаюсь, она была немного
пугающей. Но признание того, что эта женщина запугивала меня, не делало меня
слабаком. Боже, она выглядела так, будто отгрызла мои яйца и приготовила их на ужин.
Я почувствовал нужду скрестить ноги для защиты. Госпожа Бульдог приподняла
бровь, когда я ей не ответил.
— Эм, да, это я, — ответил я, стараясь не запинаться, как пятилетний.
Страшная женщина протянула руку для рукопожатия, ее суровое и не непоколебимое
лицо расплылось в удивительно легкую улыбку. Это вывело меня из равновесия.
— Я Роберта Сильвия, менеджер твоего дела. Я хотела зайти и представиться. — Она
взяла несколько пакетов у Руби, после того как протянула мне связку ключей.
— У тебя есть собственная комната, но остальная часть дома для общего
пользования. У тебя три соседа по комнате и два человека из персонала, которые будут
здесь, чтобы обеспечивать поддержку и помощь во всех областях самостоятельной жизни.
Они здесь, чтобы облегчить любой стресс, который может вызвать этот переход, —
произнесла Роберта, когда последовала за мной в мой новый дом.
Я не пропустил скрытый смысл. Меньше стресса, меньше всего того, что поможет
мне сойти с рельс и сойти с ума ко всем чертям.
Я почувствовал, как моя челюсть напряглась от подразумеваемого осуждения. Я
ненавидел любое упоминание о том, как сильно я облажался в своей жизни. Сейчас, в
4
девятнадцать лет, я был парнем, который должен ходить в колледж, на вечеринки, любить
свою девушку, не переживая ни о чем в этом мире. Вместо этого, я был за пределами
Орландо в каком-то дрянном районе, переезжая в дом для совместного проживания людей
с тяжелыми диагнозами психического здоровья, которых только что освободили от
стационарного лечения.
Весь мой мир был сфокусирован на том, чтобы стать лучше. Но эти противные
чувства обиды и горечи, не хотели полностью уходить. Ты продолжаешь говорить им, что
им больше нет места в твоей жизни, но они пытаются убедить вас, что вы должны быть
вместе.
— Это прекрасно, Клэй, — сказала взволнованно Руби, опуская остальные сумки на
стойку. Я осмотрелся, не удосужившись заметить что-то в том месте, которое будет моим
домом.
Роберта бросила свою сумочку на кофейный столик в общей гостиной. Это было
огромное пространство с открытой планировкой. Гостиная перетекала в кухню. Там были
огромные окна, которые пропускали свет во всех направлениях. Тот, кому было поручено
заниматься декором, воспринял свою работу всерьез.
Я был удивлен тем, насколько хорошим он был. Там были секционная софа и кресло
напротив развлекательного центра, который шел в комплекте с телевизором с плоским
экраном. На полу я увидел «Xbox». Полагаю, мне приятно видеть, как именно потрачены
деньги налогоплательщиков.
В дверь на кухне зашел молодой парень с двумя продуктовыми сумками. Другой
парень, который был примерно моего возраста, следовал за ним.
— Просто положи их здесь, Оскар, — проинструктировал первый парень, указывая
на стойку.
— Джейсон, Оскар, подойдите, пожалуйста, сюда, — сказала Роберта, не давая
никому повода перечить ей. Я не был уверен, кто кем был, но оба парня подняли головы.
Но только один из них улыбнулся в приветствии. Другой, после того, как встретился с
нами глазами, почти сразу опустил взгляд в пол. Что-то подсказало мне, что это был мой
сосед.
Менее социально неловкий парень подошел и протянул мне руку.
— Привет, я Джейсон Фрэнк. Я работаю помощником здесь, в «Роуз Хайтс».
Я пожал его руку, прежде чем он повернулся пожать руку Руби.
— Это Оскар Мартин. Он живет здесь. Подойди сюда, Оскар, — по-доброму убеждал
Джейсон, будто говорит с детсадовцем.
Оскар шагнул вперед и, наконец, поднял голову и послал Руби и мне робкую улыбку.
— Привет, я Оскар, — произнес он, указывая на очевидное. Я в удивлении моргнул.
Его голос был совершенно не в ладах с его внешним видом. Он звучал как грубый,
ужасный байкер, который в действительности выглядел как Дуайт из «Офиса»1.
— Вас здесь живет четверо. Райан и Кайл в школе, так что ты встретишься с ними
позже на общей встрече дома. Грег - еще один консультант, которого ты увидишь позже.
Его смена сегодня вечером, — проинформировал меня Джейсон. Я кивнул, стараясь не
выглядеть чертовски перегруженным информацией.
Роберта откашлялась, прежде чем прервать.
— Хорошо, мы благодарим тебя Джейсон. Я покажу Клэю и его тете все остальное,
— сказала она отрывисто. Джейсон не казался возмущенным ее резкостью.
— Рад видеть тебя здесь, — сказал Джейсон, прежде чем вернулся на кухню с
Оскаром, чтобы разложить продукты.
— Позвольте показать вам остальную часть дома, — сказала Роберта, направляясь в
сторону лестницы. Я посмотрел на Руби, которая снова жевала нижнюю губу. Мы
1 Дуайт Шрут — герой сериала «Офис», торговый представитель компании Dunder Mifflin и ассистент
регионального менеджера.
5
следовали за нашим не очень восторженным гидом, когда она показывала мне мою
комнату.
По крайней мере, я был рад ее размерам. Спальня - это две соединенные комнаты.
Пространство одной занимал и кровать со шкафом, а в соседней комнате стояли диван со
столом. Дверь в стороне вела в ванную, которую я, вероятно, буду делить с другим
соседом.
Пока мы с Руби осматривались, показались остальные соседи. Я слышал, как
Джейсон выкрикивал приветствия, но не было никакого ответа. Роберта, Руби и я
покидали мою новую спальню, когда мимо прошли два парня, снова моего возраста, их
головы были опущены вниз, и они направлялись в сторону другой единственной двери на
этом этаже.
— Райан, Кайл, подойдите и поздоровайтесь с Клэем, — крикнула Роберта. Райан и
Кайл не подняли головы и не подошли, как их просили. Почти одновременно они подняли
свои руки в приветствии и затем зашли в комнату в конце коридора, закрывая за собой
дверь.
Роберта издала разочарованный стон, но не стала комментировать моих менее
общительных соседей.
Руби послала мне встревоженный взгляд, и я знал, она решает, сможет ли связать
меня и засунуть обратно в машину, чтобы забрать меня с собой в Ки-Уэст.
Я обнял свою тетю одной рукой, стараясь обнадежить ее. Хотя, если быть честным,
мне нужно успокоение, так же, как и ей. Это не то, что я могу назвать идеальной
жизненной ситуацией. И я надеюсь, что выдержу все это в течение довольно длительного
времени.
Мы начали спускаться вниз, когда я почувствовал вибрацию своего телефона в
кармане. И от этого тяжелый вес, ощущаемый в моей груди, стал немного легче, потому
что был только один человек, который мог мне звонить. Не то чтобы у меня было много
друзей; по крайней мере, не тех, кто мог смешаться с общей численностью населения.
Лишь один человек будет мне звонить, когда я нуждался в ней больше всего.
Мэгги Янг.
Начало и конец всего моего дерьмового мира.
Прежде чем я смог вытащить телефон, чтобы увидеть ее имя, танцующее на экране,
Роберта протянула мне кучу бумаг. Я посмотрел вниз, видя дерьмовую кучу слов.
— Это правила дома и руководство. Персонал здесь, в «Роуз Хайтс», тесно работает
с центром «Грэйсон», чтобы убедиться, что вы достигли успешной акклиматизации.
Выходить с лечения тяжело. Мы здесь, чтобы поддержать тебя, пока ты переходишь из
одной среды в другую. Я говорила с доктором Тоддом Тримблом о твоем амбулаторном
плане, — объяснила Роберта, и я кивнул.
Доктор Тодд был исчерпывающим аргументом для моего перехода на дальнейшее
лечение. После шести месяцев в «Грэйсоне» я был освобожден на амбулаторное лечение в
обстановке независимой жизни. Я был признан достаточно «высокофункциональным»,
чтобы мне немного ослабили поводья. Я больше не был угрозой для себя, поэтому
персонал в «Грэйсоне» подумал, что жить самому будет полезно для моего прогресса.
Так почему, вы спрашиваете, я не сел в машину и не отправился обратно в
Вирджинию? Обратно к девушке, которой я обещал свое будущее?
Потому что я должен пройти долгий путь от эгоиста, эгоцентричного придурка,
который ворвется обратно в жизнь Мэгги Янг, прежде чем буду готов на сто процентов. Я
получил второй шанс с Мэгги, и он закончился не так, как мы оба надеялись. И я не
собирался снова все испортить.
Мое дерьмо будет отсортировано прежде, чем я снова поселюсь в ее мире.
Так что я остался во Флориде. Я буду следовать своему плану лечения. Я твердо
останусь на этом чертовом пути, пока единственный способ уйти не будет вести меня
обратно к Мэгги.
6
Я попал сюда. Я должен. Провал - не вариант для меня.
Роберта все еще говорила, просматривая список правил, будто я потерял способность
читать, пока был в центре. Она целенаправленно читала медленно, словно я не понимал,
что она имеет виду под «никакой громкой музыки» и «парковка только на обозначенном
месте».
— Персонал оставляет за собой право на внеплановый обыск имущества, если
подозревается, что ты начал принимать наркотики, — твердо заявил Роберта, сжав рот в
жесткую линию. Я снова напрягся от одного из ее предполагаемых допущений.
Хотя, думаю, я не заслужил право быть освобожденным от этого. Была причина,
почему я был на лечении три раза с шестнадцати лет.
— Понятно, — ответил я, прижав бумагу к ладони и чувствуя себя немного более
взволнованным. Я глупо ожидал, что сегодня будет легко. Что, может быть, Руби поможет
мне распаковаться. Я закажу пиццу, может быть, прочитаю книгу. Я бы позвонил Мэгги и
вспомнил, почему делал это с самого начала.
Видимо, «Роуз Хайтс» было более ужасным местом, чем гласила брошюра. Я все
еще вижу улыбающихся жителей, которые потягивают свое кофе или дружелюбно играют
в бадминтон на лужайке, которые были изображены на рекламах. Реальность не была
милой картинкой с глянцевых страниц. Эта реальность была настороженной и
подозрительной, которую не заработаешь в ближайшее время.
— Я записала тебя на десять утра в понедельник утром на первую встречу
социальной поддержки. Мой офис через улицу. Увидимся там, — сказала Роберта, вручая
мне толстую папку с информацией и освещая меня этой искренней улыбкой, которая была
настолько не в ладах с ее напугай-меня-до-смерти поведением.
Роберта выкрикнула прощание Руби, которая ушла на кухню и общалась с
Джейсоном. Оскар сидел перед телевизором и не признал меня, когда я зашел в комнату.
Я могу отметить галочкой пункт «стать лучшими друзьями навечно с новыми
соседями» в список бредовых ожиданий.
После того как ушел мой менеджер по социальным делам у меня появилось желание
бросить все свои хорошие намерения на лучшее будущее в мусор и убраться оттуда к
черту. Потому что это будет тяжело. И я был напуган, что не могу справляться со всем, что
моя реальная жизнь хочет в меня бросить.
Зашла Руби, неся чашку и вкладывая ее в мою слабую руку.
— Пей. Это поможет тебе успокоиться, — настаивала она. Я сделал глоток из чашки
и постарался не съежиться. — Это тебя не убьет, Клэй. Это всего лишь немного чая с
кошачьей мятой, чтобы помочь твоим нервам. Я пью две чашки каждый день. Для тебя я
его подсластила, — произнесла она, как будто полная ложка сахара поможет.
Я сделал глоток и закрыл рот, съежившись.
— Я выпью позже, — пообещал я, стараясь не ранить ее чувства.
Руби послала мне строгий взгляд, но не стала комментировать.
— Давай вытащим остальные вещи из машины и распакуем их. Ты выглядишь
усталым, — прокомментировала она, мягко подталкивая меня к двери.
Когда этим утром Руби забрала меня из центра «Грэйсон», я был нерешительно
оптимистичным. Мы встретились с доктором Тоддом, будучи уверены в моем прогрессе.
Но, как и каждый раз, когда я переходил на стационарное лечение, этот оптимизм исчезал
в скрежете зубов от неуверенности в себе. Я стоял на цыпочках на краю
полномасштабного сумасшествия.
Что, если я настолько привык быть запертым, что не знаю, что делать, когда мне дали
ключи к свободе? Я хотел построить жизнь из старого пепла, но я даже не знал, с чего
начать.
Чувствуя, как мой телефон снова вибрирует в кармане, я знал, что могу это сделать.
Потому что это было не только ради меня.
7
— Привет, — сказал я, отвечая на телефон, выходя на крыльцо для уединения. Мне
не нужно, чтобы Джейсон или Оскар «Ворчун» подслушивали мой телефонный звонок.
— И тебе привет. Я сижу здесь как на иголках, думая, как ты там, — сказала Мэгги.
Звук ее голоса был всем, в чем я нуждался. Я позволил ее словам обернуться вокруг моего
сердца и согреть меня изнутри. Неуверенность в себе, внутренняя ненависть, все это
растаяло, просто от осознания, что эта прекрасная, потрясающая девушка, ждет меня на
другой стороне всего этого.
Я спустился по лестнице, телефон прижат к моему уху.
— Все нормально. Руби здесь, заносим сейчас мои вещи. Я встретил своего нового
менеджера по социальным делам. Ее зовут Роберта. — Я понизил голос до дразнящего
шепота. — Она пугает меня, Мэгс. Думаю, она может использовать мои яички в качестве
мишени для стрельбы, если я не буду осторожен.
Теплый смех Мэгги заставил мое сердце биться быстрее, и в миллионный раз я
хотел, чтобы она была здесь. Я бы все отдал, чтобы понюхать ее волосы и почувствовать
то, как она подходит мне, заполняя пространство, предназначенное только для нее.
Я чувствую себя ужасным мазохистом из-за того, что отказывал себе в том, в чем
нуждался больше всего. Все, что требовалось, это Мэгги, и тогда все сразу становилось
прекрасно.
Но думаю, в этом был весь смысл. Потому что я должен найти способ, который
позволит мне придать смысл своей жизни с девушкой, которую я любил. Мой мир всегда
будет вращаться вокруг Мэгги Мэй Янг, но я отчаянно нуждался в том, чтобы стать
парнем, который не развалится без нее.
Она была моим корнем так долго, что было несправедливо перекладывать всю
судьбу моего психического здоровья на ее плечи. Такое существование было нездоровым и
токсичным. И она заслуживала намного больше, чем все это. Намного больше, чем то, что
я всегда давал ей.
— Ну, тогда тебе лучше ходить по струнке. Думаю, что мне нравится то, что ты
говоришь о Роберте. Она мой тип женщины, — хихикала Мэгги, и последние нити
беспокойства ускользнули.
Потому что мы были в этом вместе.
— Как насчет соседей? Какие они? — спросила она, и я слышал, как она стучит
вещами рядом с телефоном.
— Великолепно, если тебе нравится то, как выглядят серийный убийца, который к
тому же отказывается встречаться со всеми глазами, — сказал я сухо.
— Просто дай им шанс. Вы будете смотреть «Пляж» и заплетать друг другу волосы в
ближайшее время, — пошутила Мэгги, я фыркнул и решил сменить тему. Мы проводим
слишком много времени, фокусируясь на моих проблемах.
— Когда ты уезжаешь? — спросил я ее, стараясь не чувствовать себя эгоистично
несчастливым от мысли, что моя девушка отправляется в колледж без меня. Мэгги
держала меня вовлеченным в каждую деталь ее жизни, пока готовилась к отъезду в
Университет Джеймса Мэддисона.
Это был наш пакт в отношении друг друга. Несмотря ни на что, не важно, как далеко
мы были друг от друга, мы делились всем. Не было ни единого кусочка наших жизней,
которые были бы «под запретом». Это общее взаимодействие было важным для наших
отношений, которые все еще растут на зыбком фундаменте.
Мы разговаривали о маленьких деталях, таких как ее одеяло и подушки (чем она
была действительно взволнована, даже если я не понимал, что такого потрясающего в
розовых и коричневых кругах на одеяле), и новый ноутбук, который ей купили родители.
Это расширило наш мир для Скайпа. Что было как невероятным, так и мучительно
болезненным. Потому что то, что я вижу ее лицо, делает мои дни намного лучше. Но не
иметь возможности прикоснуться к ней, было ближе всего к пыткам, которые я
испытывал.
8
Мы также говорили о чем-то большем, например, насколько напуганной она была,
покидая дом, чтобы жить самостоятельно. Как она беспокоилась, что возненавидит свою
новую соседку. И тот факт, что впервые за всю ее жизнь, она не будет каждый день видеть
Рэйчел и Дэниела.
И мы бесконечно долго разговаривали о будущем. Каким оно будет, и как мы
заставим его работать на нас.
На заднем фоне были голоса, когда Мэгги ответила:
— Завтра утром. Мама в суматохе; Папа провел инвентаризацию моих школьных
принадлежностей, по крайней мере, дюжину раз. Они вроде как сводят меня с ума. Я,
правда, хочу, чтобы ты был здесь, — произнесла она мягко.
Мое горло сжалось, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы я не расплакался к
чертовой матери.
— Я тоже хотел бы быть там, малыш. Очень сильно, — полупрошептал,
полупрорыдал я в телефон. Мэгги издала скулящий звук, и я знал, она чувствует это
отчаянное разделение так же, как и я.
— Мы пройдем через это, не так ли? Я имею в виду, в конце концов, все это
сработает, и эти мили между нами однажды станут плохим сном. Обещай мне, — умоляла
она, и я сделал несколько глубоких вдохов через нос.
— Я обещаю Мэгги. Мы пройдем через это. Ты должна поехать в университет и
надрать всем задницы. А я буду делать то, что должен, здесь. Я собираюсь следовать этому
плану шаг за шагом, и мы будем вместе, прежде чем ты поймешь это, — сказал я ей,
чувствуя правду, даже когда это запутанное, темное место внутри меня хотело заменить ее
неуверенностью.
Потому что прямо сейчас она была моей причиной, и пока я мог найти одну для себя,
этого было достаточно.
— Дэнни и Рэйчел здесь. Мы собираемся на ужин, после чего хотим посмотреть
фильм. Они тоже уезжают утром, — сказала мне Мэгги, и я услышал голоса ее друзей.
— Передай им от меня привет и удачи, — сказал я искренне. Я всегда буду любить
Рэйчел и Дэниела по той простой причине, что они любят мою девочку.
— Передам, — Мэгги замолчала прежде, чем продолжить. — Я скучаю по тебе.
Очень сильно, — проговорила она в спешке, и я знал, она чувствует вину за разоблачение
ее уязвимости по телефону, зная, что никто из нас ничего не может с этим сделать.
Но я скучал по ней так же сильно, даже если не больше, и это не пройдет, пока мы
снова не будем вместе.
— Я тоже скучаю по тебе. Больше чем луна скучает по звездам, — произнес я. Я
практически мог слышать улыбку Мэгги через телефон.
— Больше, чем волны скучают по пляжу, — добавила она, смеясь.
— Больше чем гамбургер скучает по кетчупу, — захихикал я.
— Ты такой слабак, Клэйтон Рид. Все это заставляет меня хотеть проблеваться, —
сказала она, издавая рвотный звук.
— Ты любишь это, — подразнил я.
— Нет, я люблю тебя, — выдохнула Мэгги тихо три слова лишь для меня.
— Я люблю тебя Мэгги Мэй Янг. Навечно.
ГЛАВА 2
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
9
Как я предполагала жить в комнате, размером со шкаф своих родителей? Здесь
можно задохнуться. Как люди могут сосуществовать в таких стесненных условиях, не
прибегая к жестокости, чтобы выжить?
Я не смогу уместить здесь и половину своих вещей, которые привезла сюда с собой
из дома! Я волнуюсь! Так чертовски волнуюсь!
Папа опустил тяжелую руку на мое плечо и огляделся. Мама все еще внизу, сидит в
машине, нуждаясь в дополнительной минуте, чтобы успокоиться, прежде чем оставить
свою «малышку» одну в этом большом колледже.
— Это удобно, — говорит папа, вкладывая слишком много оптимизма в свой голос, в
нем не было ничего кроме фальши.
— Удобно, как в тюремной камере, — пробормотала я, уронив свой рюкзак на
маленькую кровать. Здесь две маленькие кровати, разделенные меньше чем пятью шагами.
Два стола, прижатых к противоположной стене. Шкафы были встроены в стену и были
широко раскрыты, без дверей, хотя один был прикрыт занавеской для душа (мы
разберемся с этим позже). В углу была небольшая раковина с зеркалом, висящим над ней,
и дверь рядом с ней вела в ванную комнату, заполненную плесенью.
— Давай, Мэгги Мэй, это не так плохо. Это обряд первокурсников. Ты получаешь
худшую комнату в кампусе. Напоминает выбраковку животных в стаде. Считай, что это
выживание наиболее приспособленной молодежи, — произнес папа в восторге, опуская
коробку на мой стол.
Моя соседка, очевидно, уже приехала. Тяжело не заметить ярко-розовое стеганое
одеяло и постеры Джастина Бибера на ее стороне комнаты. Боже, как я собираюсь дышать
одним и тем же несвежим воздухом с кем-то, кто слушает Джастина-черт-его-побери-
Бибера?
Я должна влиться в свою собственную версию ада в колледже.
— Вот остальные твои вещи, милая, — сказала мама. Ее голос немного натянутый и
приглушен от ее недавнего приступ плача. Она оглядела комнату, и ее лицо выражало тот
же ужасный шок, который я знала, был на моем несколько минут назад.
— Это твоя комната? — спросила она ошеломленно.
Мой отец шикнул на нее себе под нос.
— Не начинай, Лаура. Комната хорошая. Мэгги будет в порядке, — кратко сказал
папа, удивляя меня резкостью в своем тоне, направленной в сторону моей мамы. Но я
знала, это было больше связано с его синдромом пустого гнезда. Он пытался найти выход
из чертовски трудного положения.
Мама потерла глаза и послала мне небольшую улыбку.
— Нет, ты прав, Марти. Все в порядке. Мэгги отлично справится. Все будет. .
отлично! — произнесла она с вынужденным энтузиазмом, и было очевидно, она этого не
чувствует.
Проблема единственных детей в семье заключается в том, что твои родители
цепляются за тебя чересчур крепко каждый раз, когда ты пытаешься улететь. Даже если
они хотят лучшего для тебя, они тратят больше времени, стараясь удержать твои ноги на
земле, нежели толкая головой к небу.
Я знала, родители хотели, чтобы я жила своей жизнью. Они хотели, чтобы я ходила в
школу и хорошо справлялась с учебой, чтобы я заставила их гордиться, и все остальное,
что пишут на открытках «Холмарк»2. Но думаю, для двух людей, стоящих передо мной,
пытающихся скрыть, какими отчаянно несчастными они были, теряя свою «маленькую
девочку», идеи выглядели лучше на бумаге, чем в реальной жизни.
— Так, где соседка? — спросила мама, садясь на край моей тесной кровати. Я снова
посмотрела на постеры Джастина Бибера и постаралась не содрогнуться.
2 Прим. ред. : крупнейший производитель открыток;
10
— Не знаю. Еще не видела ее. — Я разговаривала с Эшли Маккоул, очевидно,
любящей Бибера соседкой, несколько недель назад. По телефону она казалась милой, если
не немного веселой. Но я пожала плечами, не столько взволновано, столько нервно. Мы
разговаривали около двадцати минут. Обменивались банальной информацией, например, о
том, где мы жили, и кто привезет холодильник, а кто микроволновку.
Но я не подумала о том, чтобы спросить, нет ли у нее одержимости цветом,
выжигающим глаза, и очень плохой поп-музыкой. Дерьмо, она прикрыла свой шкаф
занавесками для душа с Русалочкой.
Я буду жить с пятилетней девочкой?
— У нее есть довольно милые вещи, — заметила мама, осматривая все маленькие
безделушки, которые покрывали стол Эшли. Она подняла ярко-розовый снежный шар, а
внутри были ушки Микки Мауса, и встряхнула его.
— Кто-то очень любит мультфильмы, — прокомментировал папа, осматриваясь. Он
был прав, казалось, Уолт Дисней пронесся по моей комнате в общежитии. Помимо
переизбытка Бибера, на подушках был Чеширский кот, и коллекция фарфоровых
диснеевских принцесс на полке.
Мои плакаты с «Pixies»3 и «The Cure»4 точно схлестнуться с ним.
— Ты, должно быть, Мэгги! — услышала я за спиной, после чего воздух наполнил
девичий визг. Я была ослеплена крошечной девушкой с вьющимися каштановыми
кудрями и ярко-розовой футболкой со словом принцесса, написанной блестками.
Я непроизвольно обняла руками свою чрезвычайно возбужденную соседку,
машинально похлопывая ее по спине, потому что я не знала, что еще сделать со всем...
этим.
— В последний раз, когда я проверяла, я была ею, — ответила я шутливо,
осматривая милую внешность Эшли Маккоул - своей соседки с очевидным фетишем
Диснея.
Ее улыбка была широкой и странно заразной. Я почувствовала, как мои губы
растянулись, и улыбнулась в ответ.
— Меня зовут Эшли! Я так рада, что ты здесь! Я не могла просто сидеть, была так
взволнована от встречи с тобой! И теперь ты здесь! — произнесла она, ее слова вылетели
в поспешной суете.
Зашли мои родители и пожали ее руку. Они улыбнулись такой-счастливой-и-на-
грани-пугающей Эшли.
— Мы родители Мэгги. Меня зовут Лаура, а это ее отец, Марти. Мы просто
любовались вашими фигурками, — сказала моя мама, незначительно расслабляясь, будто
зависимость Эшли на повышенный уровень сахара заставил ее чувствовать себя лучше,
из-за того, что она оставляет меня одну в ужасном мире, известным как Университет
Джеймса Мэдисона.
Эшли подскочила на ноги, ее волосы подпрыгивают вокруг ее лица в форме
сердечка. Ее зеленые глаза искрились с еле сдерживаемым энтузиазмом. Эта девушка была
как выстрел адреналина, после того, как ваше сердце остановилось. Она делает вас
немного дерганными.
Но она была милой, и, может быть, просто может быть, я смогу стерпеть пялящихся
на меня Простока и Ариэль, пока сплю.
— Я могу помочь тебе распаковаться! Я великолепна в организации и координации
цвета! Ох, мне нравится твое одеяло! Это матрас из пенополиуретановой пены с эффектом
памяти? Я завидую!
Не дождавшись моего разрешения, Эшли сорвала ленту с ближайшей к ней коробки
и начала все из нее вытаскивать.
3 Pixies — американская альтернативная рок-группа, образовавшаяся в Бостоне, штат Массачусетс, в 1986
году;
4 The Cure — британская рок-группа, образованная в Кроули (англ. Crawley, Суссекс, Англия) в 1976 году.
11
Я могла там только стоять и глупо моргать. Не думаю, что у меня был вариант не
понравиться моей новой соседке. Она не давала мне время думать о том, раздражает она
меня или нет. Черт, она уже утомила меня, а ведь прошло всего лишь пять минут.
— Я думаю, это наша реплика, Лаура, — сказал мой отец, беря мою мать под локоть.
Я приготовилась к слезам. Я видела, как глаза мамы остекленели снова, и я беспокоилась,
что если она начнет, а потом и я начну, и тогда нас будет уже две плачущих идиотки, пока
моя сумасшедше счастливая соседка расставляет книги в алфавитном порядке на полке.
Но мама была сильной, прямо тогда, когда я нуждалась в этом. Она заключила меня в
свои объятия, крепко сжимая меня, но с намерением отпустить.
— Я люблю тебя, Мэгги Мэй, — произнесла она тихо, и я слышала, скольких усилий
ей стоило не плакать. Руки моего отца обняли нас обеих, я и обняла своих родителей,
неразумно желая, чтобы они меня связали и отвезли домой.
Меня ударило то, что это был тот момент. Мои родители уедут, и я останусь здесь
одна.
Ну, не совсем одна. Мисс Странность составит мне компанию.
— Я позабочусь о ней, мистер и миссис Янг. Мы станем лучшими друзьями. Я могу
это обещать, — сказала Эшли, разрушая мой момент самобичевания. И я была благодарна
за отвлечение от моей неожиданной и подавляющей тоски.
Мама обняла меня в последний раз, и затем они с папой отпустили меня. Мой папа
фыркнул, и я улыбнулась ему.
— Ты плачешь, пап? — пошутила я, и мой отец криво мне усмехнулся.
— Ни в коем случае, просто здесь очень много пыли, — пошутил он, целуя меня в
висок.
— Пока, Сладкая, позвони нам позже, хорошо? — попросила меня мама. Я кивнула,
когда папа взял ее за руку и практически вытолкнул из комнаты. И когда за ними
закрылась дверь, я не была уверена, как себя чувствовала.
Грустной? Да. Взволнованной? Может, немного. Чертовски напуганной? Угадали.
— Они кажутся очень милыми, Мэгги! — прощебетала Эшли после того, как они
ушли. Я развернулась к ней и попыталась не вздохнуть. Она уже запустила руки обратно в
коробку на моем столе, вытаскивая остальные вещи.
Я думала о том, чтобы попросить её убрать руки от моих вещей, но это будет
выглядеть так, будто я топчу щенка. Не было смысла в возведении границ там, где была
задействована эта девчонка. Она бы проигнорировала все в следующую минуту.
Эта девушка не Рэйчел, которая инстинктивно понимала все нюансы моего
настроения.
Но это не значит, что я не могу оценить то, что эта девушка так свободно предлагает.
Я подняла кипу блокнотов, которые Эшли распаковала и положила на мою кровать. Я
пролистала первые несколько страниц и улыбнулась.
Клэй отдал их мне перед тем, как уехать во Флориду четыре месяца назад. Я
просматривала каждый рисунок перед тем, как лечь спать. Смотрела на маленькие
углубления от карандаша, где он отводил душу и сердце на страницах.
Это как иметь маленький кусочек парня, которого я любила, рядом с собой.
Эти рисунки были обещанием Клэя. Неважно, что случится, мы закончим там, где
должны быть. Вместе. Навсегда.
— О, боже мой, Мэгги! Кто это? — проворковала Эшли, держа рамку с фотографией,
ее рот был слегка разинут.
Я забрала рамку из ее рук и положила на кровать. На моих губах заиграла
кретиническая улыбка. Эшли села рядом со мной, непростительно посягая на мое личное
пространство, когда смотрела на фотографию, находящуюся в моих руках.
Это была одна из моих любимых. Рэйчел сделала ее после того, как Клэй вернулся в
Дэвидсон в этом году. Мы сидели на ступеньках перед школой. Рука Клэя обнимала меня
за плечи, словно защищая и даже немного собственнически. Его лицо слегка повернуто,
12
когда он смотрит в мое приподнятое лицо. Улыбка, отличающаяся от всего того, что я
видела в своей жизни, освещала его изнутри. Он был прекрасен, даже на двумерном фото.
Я прижала палец к стеклу.
— Это Клэй, — ответила я ей, мое горло сжалось.
— Он твой парень? Потому что, черт побери, девчонка, он прекрасен! — провизжала
Эшли. Я не могла не улыбнуться с гордостью. Черт побери, он был моим парнем. Он был
парнем, который любил меня целиком и полностью. Он был человеком, с кем я проведу
остаток своей жизни.
Но я не сказала этого Эшли. Вместо этого, я просто кивнула.
— Да, он мой парень. — Если бы этот термин мог по-настоящему описать то, кем он
был для меня.
Родственная душа. Любовь моей жизни. Моя причина, чтобы дышать. Все из этого,
казалось, имело больше смысла.
— Где он ходит в школу? — спросила она, уже двигаясь к остальным вещам в
коробке.
— Во Флориде, — ответила я коротко, даже не рассматривая возможность
поделиться с ней, чем он занимается за тысячу миль отсюда.
— Вау, это очень далеко. Он собирается приехать и навестить тебя? Я надеюсь на
это, потому что отношения на расстоянии редко длятся долго, — тонко заметила она,
немного слишком воодушевленно для не очень хорошего поворота разговора. Потому что
она бессознательно придала голос моему глубочайшему страху.
Несмотря ни на что, даже после того, как мы так упорно сражались, чтобы быть
вместе, несколько тысяч миль уничтожат все это.
Не знаю, приедет ли Клэй навестить меня. Не уверена, что он сможет. Он обещал
включать меня в каждый шаг своего лечения, и до сих пор он делал все это. У меня не
было причин сомневаться в его намерениях или его любви, но я была девушкой-
подростком, черт побери. И неуверенность временами брала вверх.
— Я не уверена, — ответила я неопределенно, не желая говорить о визите Клэя с
девушкой, которую я знаю лишь несколько секунд.
Эшли благосклонно сменила тему, и я смогла забыть о ворчливых вопросах на
некоторое время.
* * *
— Это Джастин Бибер на стене позади тебя? — спросил Клэй, ухмыляясь. Я
посмотрела через плечо и простонала.
— Я уже почти забыла, что он был там. Спасибо, что напомнил мне, — заворчала я,
перекатив стул из стороны сторону.
Клэй рассмеялся, и пальцы на моих ногах сжались от этого звука. Спасибо Богу и
«Скайпу», в противном случае я бы забралась в свою «Короллу» и прямо сейчас
направилась бы во Флориду. Конечно, видеть его лицо на экране компьютера не так
хорошо, как иметь его рядом, но все равно было чертовски великолепно.
— Я живу с ожившей диснеевской принцессой, Клэй. Я никогда не была окружена
таким большим количеством розового за всю свою жизнь. Как будто кто-то повсюду
пролил «Пепто Бисмол»5, — пожаловалась я добродушно.
— Все выглядит не так плохо, — сказал Клэй, и я закатила глаза.
— Это потому что тебя здесь нет, и ты не наблюдаешь эту картину вживую. Поверь
мне, ты бы согласился со мной, если бы получил в нагрузку для себя семь карликовых
фигурок.
Клэй улыбнулся, и я постаралась не дать милям, которые разделяют нас, испортить
мне настроение.
5 Пепто Бисмол — лекарственный препарат от диареи (расстройства желудка).
13
— Я бы хотел быть там, малыш. Но, кажется, ты хорошо справляешься. Не то, чтобы
я сомневался в этом…. — тепло сказал Клэй, и я коснулась экрана, желая почувствовать
вес его волос сквозь мои пальцы.
— Как дом? Он кажется достаточно приличным, — заметила я. Было движение, и
экран сместился, когда Клэй поднялся, чтобы дать мне потрясающий вид его новой
спальни.
— Тебе нужны рисунки на стенах. Может несколько милых диванных подушек.
Сделай это место девчачьим для меня, малыш, — подразнила я. Клэй фыркнул.
— Я подожду, пока приедешь ты, чтобы навестить меня, и предоставлю тебе полную
свободу действий, — пообещал он, хотя его слова заставили мое сердце немного
побаливать. Мы строили неоднозначные планы, что я прилечу и увижу его на каникулах,
но я не была уверена, согласятся ли мои родители. И их одобрение было важно, потому
что именно им пришлось бы платить за все это.
Но я не хотела портить ему праздник, поэтому я кивнула и издала звук соглашения.
После того как я провела Клэю грандиозный тур по моей каморке, наш разговор
неизбежно стал более серьезным. Уже было десять часов, и я знала, Эшли скоро вернется.
Она старалась убедить меня пойти на встречу женского общества, но я вежливо
отказалась. Меня не интересовало подобное.
— Я так сильно скучаю по тебе, Мэгги, — произнес Клэй мягко, наклоняясь к
экрану. Его лицо заполнило мой обзор, и мое сердце болело от грусти в его глазах.
— Я тоже скучаю по тебе, — прошептала я, даже если и была одна. — Как
думаешь... я знаю, вероятно, я многого прошу, но может быть, ты сможешь приехать сюда,
навестить меня? — спросила я его, уже боясь ответа.
Клэй закрыл глаза, и я могла ясно прочитать боль на его лице. Это было выражение,
которое он надевал, когда должен был разочаровать меня.
— Не думаю, что сейчас это вариант для меня. Я хочу. . больше, чем ты думаешь... но
я только что переехал в «Роуз Хайтс» и начал социальное сопровождение. Сейчас я
встречаюсь со своим новым терапевтом... — он замолчал, и я знала, он ненавидел
отказывать мне в чем-то.
Я чувствовала себя эгоисткой из-за того, что подняла эту тему. Было не честно
просить его об этом, когда он так сильно пытается делать правильные вещи для нас обоих.
Но я все же не могла притупить приступ боли от обиженного разочарования.
— Я знаю, Клэй. Я сглупила. Мы скоро увидим друг друга, — сказала я, давая
обещание, не зная, сможет ли один из нас сдержать его.
Клэй глубоко вдохнул.
— Я люблю тебя, Мэгги. Больше, чем кого-либо, — сказал он мне, его слова
напомнили призыв.
— Я люблю тебя, — ответила я искренне.
Прежде чем мы смогли сказать что-то еще, дверь распахнулась. Эшли влетела в
комнату, за ней следовали два парня, которых я не знала.
— Мэгги, ты должна пойти с нами! Джош и Брент живут на один этаж ниже, и они
хотят взять нас на вечеринку за пределами кампуса! — прокричала Эшли, потянув меня за
руку.
Челюсть Клэя сжалась, когда два незнакомых парня появились в поле зрения. Эшли
захихикала, когда поняла, с кем я разговариваю.
— Это Клэй? О, Боже мой, Мэгги, прости. Я не хотела прерывать! — извинилась
Эшли, посылая моему парню милую улыбку. Иногда было легко забыть, какой эффект мой
парень оказывал на противоположный пол. Я старалась игнорировать быструю вспышку
ревности, которая зажглась глубоко в моих внутренностях. Потому что ревность была
бесполезной и ненужной эмоцией.
14
Особенно, когда я имело дело с чувством ревности Клэя, когда он увидел Джоша и
Брента. Они неловко стояли с глуповатыми улыбками на лицах. Да, они были
симпатичными, но они не были Клэйтоном Ридом.
— Я так не думаю... — начала я, но Клэй прервал меня.
— Ты иди, Мэгс. Я все равно должен уходить, — произнес он, его голос был резкий
и раздраженный.
Он зол на меня?
— Я лучше поговорю с тобой, — ответила я, произнеся слова шепотом. Клэй сжал
челюсть и покачал головой. Дерьмо, мне не нравился взгляд на его лице... совсем.
— Повеселись. Мы можем поговорить завтра, — сказал Клэй, снова смотря на
парней. Боже, если бы взгляд мог убивать.
Я не хотела так заканчивать разговор. И не со зрителями. Я повернулась к своей
соседке и послала ей недвусмысленный взгляд.
Эшли, которая, возможно, не была такой невежественной, как показывала,
поднялась.
— Мы подождем тебя в холле! Пока Клэй! — она взмахнула пальцами в сторону
моего парня, который стал холодным и отдаленным.
Джош и Брент послали мне быстрые улыбки, прежде чем последовать за Эшли в
коридор. Я посмотрела на Клэя, который, очевидно, старался снова взять себя под
контроль.
— Я могу остаться здесь. Мы можем еще поговорить, — произнесла я тихо,
умиротворенно.
Клэй сделал глубокий вдох, и его лицо расслабилось, его зубы разжались. Он послал
мне смущенную гримасу.
— Перестань Мэгги. Ты должна идти и быть нормальным студентом колледжа, не
переживай о своем облажавшимся парне, — сказал он грустно.
Я мгновенно почувствовала, что должна обороняться.
— Это ты перестань, Клэй! Не говори такое дерьмо! Это несправедливо, —
вымучила я из себя.
Клэй поднял руку и коснулся экрана, наклоняя голову вниз.
— Не буду. Прости. Иди. Пожалуйста. Повеселись за нас обоих. Я буду здесь завтра.
И каждый день после, — поклялся он. И вот так мое раздражение улетучилось.
Я прижала руку к компьютеру, желая почувствовать его кожу.
— Я люблю тебя, Клэй. Никогда не забывай об этом, — произнесла я более резко,
чем намеревалась.
Клэй посмотрел на меня, его глаза врезались в мои с любовью, которая, казалось,
никогда не перегорит.
— Ты владеешь моим сердцем, Мэгги. Береги его.
ГЛАВА 3
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Я похлопал карандашом по своему бедру и выглянул в окно на парковку,
расположенную рядом с офисным зданием «Роуз Хайтс». Я ждал, пока Роберта вернется с
документами из местного общественного колледжа, которые мне нужно заполнить.
Сентябрь пришел и ушел, и теперь я направлялся в октябрь с планом действий.
Роберта, со всеми ее страшными сержантскими тренировками, серьезно надирала мне
15
задницу, будучи моим куратором. Я никогда не был так сфокусирован ни на одной задаче
за всю свою жизнь.
Она уже помогла мне сориентироваться в волоките государственной бюрократии,
чтобы получить свои жилищные субсидии. Следующий пункт в ее списке: отправить меня
на общественную ярмарку вакансий, где я сидел и проходил интервью не на одну, не на
две, а на три разные работы.
Как ни странно, я согласился на работу помощником библиотекаря на неполный
рабочий день. Мистер Янг будет либо гордиться, либо будет в шоке.
Мы обсуждали мои долгосрочные цели, и я упомянул желание стать социальным
педагогом. Роберта не казалась даже отдаленно удивленной этим. Она сказала мне, что
большинство социальных педагогов ушли с работы из-за личных отношений. Я думаю,
если кто-то может понять, как управлять сумасшествием, это будет тот, кто знает об этом
из первых рук.
Она призывала меня поступить в местный колледж. «Просто возьми несколько
классов, посмотрим, понравится тебе или нет. Никакого давления. Если они тебе не
понравятся, не проблема», — предложила Роберта. И я не мог придраться к этой
неопровержимой логике.
За последний месяц, я пришел к выводу, что с Робертой Силва нельзя спорить. Ее
грубая личность, которая в первый раз заставила меня захотеть спрятаться под кровать,
сейчас была почти успокаивающей. Я знал, что она преподносит мне все как есть, не
смягчая.
Я ничего не мог поделать, но давал себе внутренний удар кулаком от того, как
обстояли дела в доме для амбулаторного лечения. Делить свое пространство с тремя
людьми, особенно людьми, которые до сих пор справляются с собственным дерьмом и
заболеванием, не было идеальным, но и не было так уж плохо.
Райан и Кайл продолжали держаться в стороне. Я едва их видел. Я знал, что Райан
работал в продуктовом магазине, вниз по дороге; раскладывал запасы на полках и
просиживал там часы. Нил также ходил в общественный колледж. Он получал кучу
технологических сертификатов и проводил большую часть своего времени в комнате,
перед компьютером. И когда они были дома, они играли в «Call of Duty» до ночи.
Единственный человек, с которым я общался регулярно — это Оскар. Но его крайняя
паранойя и социальная фобия затрудняли общение. Я не мог вести с ним
продолжительную беседу ни о чем, кроме погоды.
Со всеми ними одновременно я разговаривал только три раза в неделю на групповых
встречах.
Я был здесь не для того, чтобы заводить друзей. И большую часть времени
ощущалось, что у меня есть свое место. Сотрудники проверяли нас два раза в день, но по
большей части, мы жили настолько самостоятельно, насколько могли.
Роберта вернулась в офис и закрыла за собой дверь. Ее шаги тяжелы, когда она
обходит свой стол и садится. Она толкает ко мне кучу бумаг.
— Это регистрационный пакет. Одной из твоих целей на этой неделе будет
позвонить в школу и договориться о времени, чтобы прийти и зарегистрироваться.
Отсортируй эти бумаги, посмотри, какую финансовую помощь ты можешь получить. Мы
можем обсудить то, что ты узнал, на следующей неделе на нашей встрече.
Роберта сделала несколько записей на листе бумаги, который держала в руке.
Я взял бумаги и засунул их в папку, лежащую на моих коленях. Когда Роберта
закончила писать, она протянула мне листок бумаги со списком из трех пунктов, которые я
должен был выполнить за неделю. «
Я подписал цели и убрал свою копию с документами из колледжа в папку.
Роберта согнула свои руки и облокотилась на локти.
16
— Как идут дела в доме? Существуют проблемы, о которых мне надо знать? —
спросила она меня, приподнимая бровь. У нее была такая манера спрашивать, что мне
казалось, будто я сидел в кабинете директора. Это был не я, миссис Силва! Я этого не
делал!
— Те, о которых я не знаю? — это заявление прозвучало как вопрос. Роберта
щелкнула языком. — Я не слышала ни о каких проблемах, просто хотела спросить, —
сказала она с маленькой улыбкой. У меня сложилось отличное впечатление, что ей
нравится издеваться над людьми, особенно надо мной. — Не забудь, что твоя арт-терапия
начинается завтра утром. И группа поддержки сегодня в шесть. Если нет никаких проблем,
давай заканчивать, — Роберта поднялась на ноги и пошла открывать дверь.
Я последовал ее примеру и вышел через дверь, посылая своему куратору легкую
улыбку.
— Спасибо Роберта, ты знаешь, я это ценю, — произнес я, сочась достаточным
обаянием, чтобы проникнуть сквозь ее личную тюремную охрану.
Она шлепнула меня по руке и послала мне искреннюю улыбку.
— Уходи отсюда, мне надо встретиться с другими клиентами, — произнесла она
резко, но все еще с этой противоречивой улыбкой.
Я усмехнулся и направился обратно домой. Используя свои ключи, я открыл
переднюю дверь. Джейсон, социальный помощник был на кухне с Оскаром, помогая ему
что-то приготовить. Оба подняли головы, когда я зашел, но лишь Джейсон
поприветствовал меня. Оскар снова сфокусировался на смешивании чего-то в очень
большой миске.
Я не чувствовал себя оскорбленным или что ко мне пренебрежительно отнеслись
тем, что так проигнорировали. Я не жил с людьми, которые понимали основы социальных
навыков. Я поднялся по лестнице. Я слышал рев телевизора и знал, что Кайл или Райан
были дома, но все двери на первом этаже были закрыты.
Весь смысл жить группой в том, чтобы привить социальную поддержку. Думаю, эти
ребята пропустили эту директиву терапии. Не то, чтобы я жалуюсь. Я был там не для того,
чтобы поклясться в братстве с кучей незнакомцев.
Мои цели были более определенными, чем это.
На втором этаже я направился направо и открыл дверь в свою комнату. Я
воспользовался советом Мэгги и сделал ее немного симпатичней. Или, по крайней мере,
попытался настолько, насколько позволяло мое мужское чувство стиля.
Я чувствовал себя полным ничтожеством, отправляясь в «Волмарт», выбирая
подушки и картины, которые можно повесить на стены. Я надеялся впечатлить Мэгги,
если она на каникулах приедет навестить меня. Но ее занятия заканчивались в эту
пятницу, и от Мэгги еще не было подтверждения. Так что я мог лишь предположить, что
она не приедет.
Я очень сильно старался не злиться. Но отчаянная нужда увидеть ее превосходила
рациональное мышление. И эта глупая, неуверенная часть меня беспокоилась, что она
медленно и не спеша двигается дальше.
Хотел я этого или нет, временами я был одержим мыслями о том, чем она занимается
в колледже. Да, она рассказывала мне о классах и друзьях, и вечеринках, но я не мог быть
уверен, что она ничего от меня не скрывает.
И эти гребаные парни, Придурок и еще больший Придурок, казалось, приходили
каждый раз, когда мы разговаривали. Я попытался спокойно спросить, кем, черт его
побери, они были, но Мэгги посмеялась над этим, сказав, что они были друзьями, которые
жили в общежитии.
Если они рассматривали ее лишь как друга, то я отрежу свое левое яичко. Даже через
чертов компьютерный экран я видел, как они смотрят на мою девочку. Она была
потрясающей; конечно, они смотрели на нее так, как я всегда смотрел на нее. И это
наполнило меня яростью, которая была страшной и истребляющей.
17
Я знал, быть в разлуке будет трудно. Я не бредил. Но до сих пор, я чувствовал
резкую боль в кишечнике, когда должен был повесить трубку или закрыть свой
компьютер, выбивая почву у себя из-под ног.
Я был убежден, что мне было бы легче, если бы я знал, что Мэгги, по крайней мере,
прикладывает усилия, чтобы увидеть меня. Я был бы в состоянии контролировать всю эту
нелепую неуверенность, если бы знал, что скоро ее увижу.
Но так, как обстоят дела сейчас, у меня не было ни одной чертовой подсказки, когда
я снова ее увижу. И я не слышал, чтобы она строила какие-то планы. Я хотел, чтобы она
жила своей жизнью и занималась своими делами, но я также должен был знать, что как-то
вписываюсь в ее мир.
Не судите меня за то, что я плаксивая сучка. У меня не развился плохой случай ПМС.
Я всего лишь был парнем, который пытается стать лучше, которому нужно
подтверждение, что девушка, которую он любит, рядом с ним, где она сказала, она и будет.
Посмотрев на время, я знал, у Мэгги есть еще час, прежде чем она отправится на
следующее занятие. Сев перед компьютером, я зашел в «Скайп» и увидел, что она была
онлайн.
Чувствуя себя нервно и больше, чем немного взволновано, я позвонил ей. Прошел
лишь один гудок, прежде чем она ответила. Я наблюдал, как ее смущенное лицо
расслабляется, и на лице появляется яркая улыбка.
— Привет тебе, — произнесла она мягко, ее карие глаза счастливы, ее рот улыбается.
— Привет, — сказал я в ответ, скрещивая руки на груди и отклоняясь на спинку
своего стула. Я был в оборонительной позе. Я знал, что от меня исходило безумное
количество напряженности. Но я чувствовал дерьмовое напряжение, и я не был парнем,
который может скрыть свои эмоции случайным бредом.
Если я это чувствовал, я говорил это. Я жил этим. Я показывал это. Это то, кем я
был. Так что притворяться, это не вариант.
Улыбка Мэгги соскользнула и, в конце концов, исчезла.
— Что случилось? — спросила она. Мы прошли ту фазу, чтобы ходить вокруг да
около. Мэгги и я на трудном примере научились, что лучше отодвинуть злобность в
сторону, чтобы мы могли двигаться дальше.
— Ты приедешь на каникулах? — спросил я коротко. Лицо Мэгги мгновенно
осунулось, и мрачный изгиб ее губ был ответом, в котором я нуждался. — Приму это за
«нет», — выговорил я злобно.
Мэгги потерла подбородок, ее глаза закрылись в раздражении.
— Клэй, не начинай это дерьмо. У меня нет денег, чтобы полететь самой, а родители
не дадут мне на это деньги. Не сейчас, — извинилась она.
— Ты их спрашивала? — спросил я ее.
Мэгги пожевала нижнюю губу и убрала пряди своих каштановых волос за уши.
— Я знаю, что они скажут, — пробормотала она.
— Ты их не спрашивала. Ты не знаешь наверняка, что они скажут «нет», —
предположил я, ощущая горькое осознание, как холодный отказ в своем сердце. Она даже
не пыталась.
Вот он я, чертовски стараюсь стать человеком, которым я должен быть для нее.
Планирую будущее, которое всячески включает ее. Но делает ли она то же самое?
Потому что прямо сейчас, я не был так уверен.
— Клэй, ты знаешь так же хорошо, как и я, что не было никакого чертова варианта,
что мои родители раскошелятся на пять сотен баксов для меня, чтобы я слетала во
Флориду и обратно. Не тогда, когда они все еще пытаются свыкнуться с мыслью о тебе и
мне. Я обещаю...
Я прервал ее.
— Перестань, все в порядке, — прорычал я.
18
Плечи Мэгги опустились, и я пытался игнорировать внезапную безжизненность в ее
глазах.
— Ты не думаешь, что я хочу увидеть тебя? Что я чувствую себя лишь наполовину
живой без тебя? Не делай из этого того, чего нет, — умоляла она, вытирая глаза.
Мне пришлось отвести взгляд, потому что если я сосредоточусь на ее грустном лице,
я развалюсь.
— Как же я, Мэгги? Как ты думаешь, что я чувствую, находясь здесь? Я не знаю, что
ты делаешь. О чем ты думаешь, — произнес я горько.
Мэгги ненавистно рассмеялась.
— Что я делаю? Все из-за этого? Твоя смехотворная ревность? Я думала, мы прошли
через это давным-давно, Клэй... ты знаешь, в свое время я показала тебе, как охотно я
готова бросить свою жизнь ради тебя. Что я последую за тобой куда угодно.
Я сжал зубы. Я знал, Мэгги была зла. Лишь тогда она бросала мне в лицо менее
приятные кусочки наших отношений.
— Слушай, мне жаль, Мэгс. Я просто не понимал, как трудно это будет. Может быть,
я смогу приехать и увидеться с тобой. Приехать в Дэвидсон на несколько дней, —
предложил я нелогично. Не было никакой возможности, что Роберта подпишется на это. К
тому же у меня не было денег на такую поездку.
Но на этот раз, я бы поехал чертовым автостопом, если бы смог увидеть Мэгги.
Гнев Мэгги растаял так же быстро, как и мой.
— Ты знаешь, что не можешь этого сделать. Я поговорю с родителями, посмотрим,
смогу ли я приехать на Рождество... — начала она, но я покачал головой.
— Давай не будем давать друг другу обещания, которые не сможем выполнить прямо
сейчас. Я не уверен, что смогу справиться с разочарованием, — сказал я, невесело смеясь.
Я был натянут и готов взорваться. Эти моменты были горьким напоминанием о
темных, запутанных местах, куда мог забрести мой разум. Куда он по-прежнему хотел
идти.
Я ковырял кожу вокруг своего большого пальца, чтобы появилась кровь. Увидев
ярко-красное на своей коже, я успокоился, сжимая мои руки в кулаки.
— Я лучше пойду, — сдавлено произнес я.
— Клэй... — начала Мэгги. Она покачала головой, ее лицо скрыто длинной завесой
волос. — Ты знаешь, что я люблю тебя, правда? — спросила она, и я ненавидел, как
ощущалось то, что она пыталась убедить нас обоих.
Я кивнул, все еще сжимая кулаки настолько сильно, насколько это было возможно.
— Да, Мэгс. Я знаю. Я тоже люблю тебя, — ответил я, слова хрупкие как стекло
между моими зубами.
Мэгги отвлеклась на стук в дверь, и я услышал голос, который был нежелательно
знакомым.
— Дай мне минуту, чтобы закончить, и я встречусь с тобой, — говорила Мэгги,
повернувшись спиной ко мне, пока разговаривала с парнем у ее двери.
Ненавистная змея ревности подняла свою голову, и без единого слова, прежде чем
Мэгги смогла повернуться обратно, я отключил звонок. Я быстро вышел из программы и
захлопнул ноутбук с решительным стуком. Я вытащил вилку из розетки, поднял лэптоп и
засунул его в ящик стола, будто мог засунуть подальше уродливые эмоции, которые
прижигали дыру в моих внутренностях.
Мое дыхание выходило болезненными вздохами.
Я зашел так далеко. Тем не менее, как легко мне было потерять все, при мысли о том,
что Мэгги исчезает навсегда.
ГЛАВА 4
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
19
Осенние каникулы были отстойными. Я провела большую часть своего времени,
разрываясь между тем, чтобы быть несчастной и угрюмой, и быть раздраженной и злой.
Рэйчел и Дэниел решили остаться в своем колледже, так что рядом даже не было лучших
друзей, чтобы составить мне компанию.
Мы с Клэем продолжали разговаривать каждую ночь, но после нашего спора,
разговоры изменились. В них присутствовала отдаленность и решительный холод,
который я не могла уничтожить. Я пыталась сократить увеличивающийся между нами
разрыв, но каждый раз, когда я думала, что становлюсь ближе к этому, Клэй делал еще
один шаг назад.
Я миллион и один раз оправдывала его меняющееся поведение. Он устал. На него
прямо сейчас много всего навалилось. Я была недостаточно справедливой и понимающей.
В свое время, я была мастером возможных объяснений там, где это касалось
Клэйтона Рида. Это была привычка, которую, как я надеялась, я переросла к этому
времени. Но это было похоже на прошлогодние штаны, которые стали слишком узкими.
Было чертовски некомфортно, но я все еще пыталась втиснуть в них свою толстую
задницу.
— Как проходит групповая терапия? — спросила я Клэя в последнюю ночь каникул.
Я беспомощно старалась поддерживать разговор, хотя он неловко умер двадцать минут
назад.
— Проходит, — ответил Клэй уклончиво. Черт, я хотела задушить его.
— О чем вы разговариваете? — попробовала я снова. Некоторое время Клэй молчал,
и я начала думать, что разговариваю с пустым воздухом.
— На прошлой неделе мы говорили о праздниках. Ты знаешь, потому что День
благодарения через месяц, и все это дерьмо. Праздники обычно тяжелы для всех нас,
поэтому мы работаем над спусковыми механизмами и составляем планы, — произнес
Клэй, и я заволновалась. Не о том, что он строит планы, о том, как пережить болезненный
праздничный сезон, а о том, что он разговаривает. Делится со мной. Я осторожно, чтобы
не спугнуть сделала свой ход.
— И какой план у тебя? — спросила я его, снова открывая эту дверь шире. Я не
робела. Я не собиралась ходить на цыпочках вокруг главного смысла наших жизней. Его
лечение и его восстановление были самыми важными вещами в наших мирах. Я хотела,
чтобы все было проще.
— Увидеть Руби. Понять, что надо быть благодарным тем, кто любит меня, —
ответил он тихо, и затем добавил: — Увидеть твое лицо, даже если это можно будет
сделать лишь на экране компьютера. Ценить, что ты тут, даже если я этого не заслуживаю.
Мое сердце сжалось в груди, а щеки болели от улыбки. После недели дерьма, это
было приятно услышать.
— Это твой способ извиниться? — спросила я, лишь с намеком на шутку.
— Это мой способ сказать, что я, в первую очередь, никогда не был мудаком, —
признал он, и я почувствовала, что узел в моем животе начал ослабевать.
— Я не собираюсь с тобой спорить, — сказала я более резко, чем намеревалась.
Клэй снова замолчал, и мы сидели там, слушая дыхание друг друга.
— Ты думаешь, мы можем это сделать? — наконец, спросил он, и узел снова
натянулся.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, звуча почти панически.
— Я просто думаю, что мы были невероятно наивными, веря, что сможем
справиться, находясь так далеко друг от друга. Это намного труднее, чем я думал.
Я ненавидела полнейшую грусть в голосе Клэя.
20
Как часто он сомневался в том, что у нас есть? Сколько раз мне придется убеждать
его, что вместе, мы можем справиться со всем?
Что вместе, мы можем это сделать.
— Я отказываюсь снова разговаривать с тобой об этом, Клэй, — ответила я
разочарованно.
Я почти представила Клэя, как он проводит руками по волосам, своим характерным
взволнованным жестом. Его пальцы сжимаются в кулаки, когда он борется с
потребностями, кричащими в его голове. Мысль о нем, борющимся, заставила меня
захотеть сдаться и быть милой.
Инстинктивный страх, который постоянно находился в моем сердце, пробился на
поверхность. Наша история диктовала мою реакцию. Клэй никогда хорошо не переносил
противоречия между нами. Во мне укоренилось желание отступить, успокоить и сдаться.
Но если мы когда-нибудь собираемся двигаться дальше от нашего прошлого, я
должна сдерживать эти инстинкты и подарить нам двоим изрядную порцию крепкой
любви. И это значит, вытаскивать все дерьмо из моего парня.
— Я серьезно, Мэгги, это съедает меня заживо! — он повысил голос, и я
содрогнулась от отчаяния, которое слышала.
— Черт возьми, Клэйтон! Да, это отстойно, но это не навсегда. И я клянусь Богом,
если ты попробуешь эту свою «я отпускаю тебя, потому что слишком сильно люблю»
линию снова, я выбью из тебя все дерьмо! — угрожала я.
Наконец Клэй рассмеялся, но это был грустный звук.
— Я на тяжелом опыте узнал, что отпустить тебя, это не вариант, — ответил он
мягко.
Я провела пальцем по чернилам на внутренней стороне моего запястья. Руна Уруз,
темнеющая на моей коже, казалось, напоминала мне, что исцеление требует времени, но
это возможно. Это было необходимо. И я не могу сдаться с мальчиком, который прошел
так много.
— Это будет нелегко, Клэй, но ты должен мне верить. Ты должен верить в нас.
Потому что я бы предпочла быть там, рядом с тобой, чем где-либо еще. Мы дали друг
друга обещания, и мы должны помнить, что в конце всего этого, там будем только ты и я.
Я чувствовала правду этих слов в глубине своей души. Потому что Клэй был не
просто моей первой любовью. Он был моей вечной любовью. И я буду бороться за эту
вечность, пока не стану окровавленной и сломленной. И затем, только он сможет исцелить
меня.
Мы не останавливались на полпути и не жили с всякими «возможно». Мы были
всегда. Мы были постоянны.
Мы были бесконечны.
Однажды мы не будем бороться за каждое биение нашего сердца. Мы не будем идти
вверх, сопротивляясь его болезни в сочетании с нашей неуверенностью.
Я не бредила. Я знала, что живя с ним, буду сталкиваться с едва сдерживаемой
неопределенностью. Но я была убеждена, что в конечном итоге, мы сможем расслабиться
и, наконец, просто... жить.
И это было то, что поддерживало мои мечты и успокаивало мой сон. Потому что
другого выбора для девушки и парня, которые прошли через огонь и теперь ждали, пока
исчезнет дым, не было.
— Я знаю, малыш, — сказал он, затем захихикал. — Посмотри на себя, два месяца в
колледже, и ты уже чертов гений.
Я фыркнула.
— Дорогой, я всегда была гением. Я ведь выбрала тебя, не так ли?
— Ты это сделала. Я счастливый придурок.
— Но ты мой придурок.
Клэй снова рассмеялся, и у нас, наконец, все снова стало хорошо.
21
Я была рада вернуться в учебу. Я любила своих родителей, но они могли быть
немного удушающими. И теперь, когда у нас с Клэем все наладилось, я чувствовала, что
могу расслабиться.
— Как прошли каникулы? — спросила Эшли, как только я вошла в комнату
общежития. Я заметила, что плакаты Джастина Бибера были сняты. Бибер был заменен
Гарри Стайлсом. Боже, ее вкус в музыке становился все лучше и лучше.
— Хорошо. А у тебя? — спросила я. Нет смысла делиться тем, что я провела
большую часть времени, хмурясь и отъедая свой вес мятно-шоколадным мороженным.
— Было здорово! Ты должна увидеть новую одежду, которую я купила! — визжала
она, подходя к своему шкафу и вытаскивая юбки и платья, бросая их на мою кровать.
— Вау, Эшли. Они еще и такие... яркие, — произнесла я, рассматривая ее неоновый
гардероб.
— Ты можешь одалживать все, что захочешь, — ответила она, хватая платье
мандаринового цвета и прижимая его ко мне спереди. — Это будет замечательно
смотреться на тебе с твоими темными волосами.
Я немедленно отступила.
— Я не буду играть в переодевания, Эшли. Я буду придерживаться собственной
одежды, спасибо, — предупредила я.
Эшли надулась, и я знала, она придумывает свой аргумент, когда в дверь постучали.
Джош и Брент вошли в комнату, на их лицах сияли улыбки.
— Девочки! Наконец-то! Мы скучали по вас! — сказал Джош громко, обвивая рукой
плечи Эшли. Джош был стереотипным скейтером, с косматыми светлыми волосами,
шортами, которые висели на бедрах, и изношенными кедами на ногах. Его влюбленность в
мою соседку была болезненно очевидной, и, к сожалению, для него, Эшли не была
заинтересована. Но это не останавливало бедного парня от попыток.
Брент сел за мой стол и развернулся на стуле, убирая огромную кучу одежды на моей
кровати. Брент был ниже меня, но сложен как Халк. Он постоянно тренировался, и это
было заметно. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, и его улыбку омрачал
шрам на верхней губе, он рассказал мне, что получил его после ужасного инцидента с
велосипедом, когда был ребенком.
Из всех людей, которых я встретила, с тех пор как приехала в колледж, Брент был
моим самым близким другом. Он так сильно напоминал мне Дэниела, со своим
непринужденным отношением и защитной любовью. Он прикрывал мою спину на
вечеринках братства, следил за моим напитком и за тем, чтобы ко мне не приставали
случайные, пьяные парни.
Но во всех действиях Брента не было никакой скрытой романтики. Он не был
Джейком Фитцсиммонсом, который ждал с облачной надеждой, что я разгляжу в нем кого-
то большего, чем просто друга. На протяжении долгих лет Брент был безумно влюблен в
девушку, которая осталась дома. Саша была выпускницей старшей школы и планировала
поступить в Университет Джеймса Мэдисона осенью.
Мы проводили много вечеров, разговаривая о важных вещах. Брент был
единственным человеком в колледже, с которым я чувствовала себя довольно комфортно,
чтобы действительно разговаривать. Я бы никогда не поделилась трудностями Клэя и
горками, которые определяли нашу жизнь весь прошлый год, с кем попало. Эшли знала
лишь то, что Клэй был моим горячим парнем, который жил во Флориде. Джош едва
помнил его имя.
Но Брент знал все. И было приятно рассказать кому-то, кто не был там. Рэйчел и
Дэниел были слишком сильно втянуты в этот беспорядок, чтобы быть объективными. Но
Брент слушал без осуждения. И вот как я поняла, что завела друга на всю жизнь.
Я подняла чемодан на кровать и открыла его, смотря на Брента через плечо.
22
— Ты видел Сашу? — спросила я его, бросая свои грязные вещи в корзину для
грязного белья и закидывая остальные вещи в ящик. Я займусь сортировкой позже. Брент
развернулся и оседлал стул, скрестив руки на спинке.
Он кивнул и счастливо улыбнулся.
— Да, это было великолепно. Она подготовила свое заявление в УДМ к отправке.
Она хочет поступить пораньше. Она беспокоится, что не поступит, что смешно. Ее
средний был 4.0, — хвастался он, очевидно, он гордился своей девушкой.
— Вау, умная девочка, — ответила я, поставив свою сумку с туалетными
принадлежностями на свой стол, рядом с ноутбуком.
— Полагаю, ты не ездила повидаться с Клэем, — предположил Брент. Я покачала
головой, испустив огромный вздох.
— Нет, и мы едва разговаривали. Он провел большую часть моих каникул, злясь на
меня, — произнесла я раздраженно.
Брент нахмурился.
— Почему он злился на тебя?
— Он чувствует себя неуверенно оттого, что я здесь, а он там. Отношения на
расстоянии достаточно трудны для обычных людей. А нормальные люди - это те, кем мы
никогда не были. Так что для Клэя и для меня, это вдвойне тяжелее, потому что мы все
еще боремся со старыми проблемами, — объяснила я.
Брент развернулся и оперся локтями в колени, посылая мне строгий взгляд.
— Это не значит, что он может дерьмово вести себя с тобой, ты знаешь, —
высказался он. Я не могла не улыбнуться. Он так сильно напоминал мне Дэнни, что от
этого я почувствовала тепло внутри.
— Я знаю, папа, — подразнила я, и Брент закатил глаза. — Я не оправдываю его,
обещаю. Но Клэй не всегда видит и слышит вещи такими, какие они на самом деле. Когда
у него все хорошо, намного проще забыть, что он парень, который все еще учится тому,
как думать и вести себя, как все мы. И я здесь, переживаю все это дерьмо, которое меняет
жизнь, а он не со мной. И это просто трудно. — Я села на кровать лицом к моему другу. —
Он был расстроен, что я не могу прилететь во Флориду на каникулы. Я была расстроена,
что он не может приехать в Вирджинию. Так что мы провели семь дней, расстроенные
друг другом, и почти не разговаривали, — закончила я, расстроенно размахивая руками в
воздухе.
— Ну, мне не кажется, что у тебя депрессия, и ты не разбрасываешься дерьмом, так
что ты либо очень хорошо справляешься с проблемой, или вы, в конце концов, это
обсудили, — точно определил Клэй.
— Да, мы обсудили, — призналась я, улыбаясь.
Брент мягко сжал мое колено.
— Отношения трудны. Отношения на расстоянии еще труднее. Нужно брать и
отдавать. Вы должны убедиться, что в равной степени берете и отдаете. Из того, что ты
сказала, Клэю тяжелее проходить через это. Так что если ты серьезно хочешь продолжать
эти отношения, тебе необходимо приложить усилия. Теперь еще больше, когда вы не
можете быть вместе каждый день, — с умным видом сказал Брент.
— Черт, Брент, ты должен начать вести собственную колонку по советам для
отношений, — ухмыльнулась я, заработав озорной взгляд.
— Ты знаешь, я прав. Итак, ты сказала, что Клэй не может приехать, чтобы
увидеться с тобой из-за своей программы, может, ты должна сделать ему сюрприз.
Полететь к нему, — предложил Брент.
Я неизящно фыркнула в задней части своего горла.
— Да, на какие деньги? — спросила я, закатывая глаза. — Мои родители не станут
платить за перелет, — пожаловалась я.
Брент бросил в меня пару носков, и мне пришлось отбить их прежде, чем они
ударили бы меня в лицо.
23
— Есть такая сумасшедшая вещь, которую называют работой... может, ты можешь
заполучить себе одну.
Боже, сарказм Брента может посоперничать с моим.
Вместо того чтобы ответить собственным умным комментарием, я остановилась.
Брент был прав. Я поднялась на ноги и потянула его за собой.
— Куда мы идем? — спросил он, хватая свою бейсбольную кепку со стола и
натягивая ее, пока я торопилась по коридору.
— Мы найдем мне работу, — ответила я взволнованно.
ГЛАВА 5
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Клэй этого стоит. Клэй этого стоит. Клэй этого стоит.
Три недели спустя, я повторяла эту мантру снова и снова.
Я получила работу официантки в маленьком итальянском ресторанчике вниз по
дороге от университета. И как-то, в своем восторге от того, чтобы заработать деньги,
моментально забыла о том, что я отстойный официант. Что я и подносы, заставленные
стаканами, неудачное сочетание.
Мой менеджер был придурком, посетители почти не оставляли чаевые, и я уходила с
работы и пахла так, будто меня окунули в чеснок. Мне понадобилось несколько дней
после смены, чтобы избавить свои волосы от этого ужасного запаха.
Но Клэй этого стоил.
Я уже получила две зарплаты и хранила все чаевые. У меня уже было достаточно
денег, чтобы купить билет на самолет до Флориды. Теперь самое главное — это получить
разрешение от родителей на полет.
Я буду дома на День благодарения, и планирую именно тогда сбросить на них бомбу.
Я знала, мама чувствует, что ее гнездо опустело, но эта птичка должна улететь. Во
Флориду на Рождество.
Я еще ни слова не сказала Клэю. Мы не поднимали тему моего приезда с нашего
спора насчет осенних каникул. Все еще присутствовало скрытое напряжение. Оно было
ощутимо и показывалось во время каждого разговора.
Клэй был более резким и менее охотно вступал в длинные разговоры, чем раньше. Я
чувствовала, что парень, которого я любила, ускользает, именно так, как обещал мне
больше не делать.
Иногда я поднимала тему дистанции, которую чувствовала, и Клэй быстро
извинялся, говоря мне, что любит меня, и что у него сейчас много чего происходит. Но я
начала сомневаться в его словах.
Поэтому эта поездка к нему, чтобы встретиться с ним, была очень важна. Я должна
успокоить Клэя. Успокоить себя. Укрепить связь, которая была так важна для нас обоих.
Я позвонила Руби и рассказала о своих планах. Она была взволнована и думала, что
это потрясающая идея. Изначально она планировала приехать увидеть Клэя на Рождество.
Но подумала, что было бы чудесно для нас, провести время вместе. Вместо этого, она
приедет двадцать шестого декабря.
Она согласилась не рассказывать Клэю об изменениях в планах. Мы обе знали, какой
катастрофический эффект это могло оказать на его незначительное восстановление.
Чувство одиночества являлось спусковым крючком для крайне негативной реакции у
Клэя. И это последнее, чего мы хотели, когда ему так тяжело привести себя в порядок.
— Привет, — устало сказал Клэй, когда я позвонила ему перед каникулами на День
благодарения. У меня была гора домашней работы, которую надо было сделать, но мне
24
надо было услышать его голос. Я должна была работать сегодня ночью, поэтому мне еще
желательно было бы вздремнуть, но этому придется подождать. Что-то изводило меня весь
день. И необъяснимое чувство страха, происхождение которого я не могла понять.
— Привет, все в порядке? — спросила я, стараясь не звучать настолько
обеспокоенной, насколько я себя на самом деле чувствовала. В последнее время, Клэй
звучал все более уставшим и напряженным. Он решил взять несколько классов в
общественном колледже. И пока я думала, что это шаг в правильном направлении для
него, он, казалось, не принимал свою жизнь так, как я надеялась.
На самом деле, он звучал слишком похоже на того парня, каким он был, когда мы
только начали встречаться. Парень, которого я держала, когда он, разрушив свою спальню,
свернулся калачиком на полу. Парнем, которого я не хотела видеть снова. Я не могла не
волноваться о том, как он справляется. Демоны Клэя сейчас были более пугающими, и
меня не было рядом, чтобы помочь ему отбиться от них.
Клэй вздохнул.
— Нет, не очень, — ответил он, и у меня схватило сердце. Отчаяние в его голосе
пугало меня. Слишком знакомый узел в моем животе дал знать о себе.
— Почему? Что происходит? — спросила я мягко, мои слова едва громче шепота.
— Сегодня я получил письмо от адвоката моих родителей.
Я сжала зубы. Его родители. Почему эти люди не могут оставить его в покое?
Казалось, у них был «давай испортим самочувствие нашего сына, а то он больно хорошо
себя чувствует» радар. Я никогда не сталкивалась с такими холодными и
недружелюбными людьми за всю свою жизнь. Я ненавидела их с жестокостью, которая
граничила с насилием.
— И? — прохрипела я.
— Ну, там был чек и письмо, в котором говорилось, чтобы я больше никогда с ними
не связывался. Это был чертов расчет, Мэгс. Они хотят, чтобы меня не было в их жизнях.
— Он звучал побеждено, и я никогда ненавидела расстояние между нами так сильно, как в
этот момент.
— Мне жаль, Клэй — начала я, но он прервал меня резким смехом.
— Не сожалей, Мэгги. Я не хочу, чтобы они были в моей жизни так же, как и они не
хотят, чтобы я был в их. Я не удивлен. Я понял это еще в прошлом году, когда они
выписали меня из завещания и перестали со мной общаться.
Он снова рассмеялся, и этот звук послал дрожь по моей спине.
Потому что за всеми храбрыми словами Клэя, я знала, глубоко внутри ему больно.
Какой ребенок хочет получить подтвержденное доказательство того, что его родители не
любят его? Все мы обладаем фундаментальной потребностью в одобрении и любви наших
родителей. Корень проблем Клэя лежит исключительно на жестоких людях, которые
бессердечно дали ему жизнь, а затем оставили его на произвол судьбы.
Он так сильно старался не обращать внимания на эмоциональную изоляцию и
пренебрежение, которые определили его детство. Но я знала без сомнения, что это
разрывает его на части. Потому что там внутри все еще был маленький мальчик, который
тосковал по любви, которой у него никогда не было.
— Единственные люди, которые, в конечном счете, будут из-за этого страдать — это
они, Клэй. Они теряют возможность знать и любить такого замечательного человека, как
ты. Ты прекрасный и потрясающий, и это не имеет ничего общего с ними, а лишь с тобой.
Ты стал тем, кто ты есть из-за своей силы и решимости, несмотря на их презренные
действия, — произнесла я решительно, надеясь, что он слышит меня.
Клэй молчал, не произнося ни слова.
— У тебя есть Руби, у тебя есть я. У тебя есть люди, которые так сильно любят тебя.
Так что возьми эти чертовы деньги и используй их на то, чтобы поступить в колледж,
построить будущее, которое что-то значит. К лучшему закрыть для них дверь, —
настаивала я, стараясь не звучать панически.
25
— К черту их деньги, Мэгги! К черту их! Я не хочу от этих людей ни одного
дерьмового цента! — кричал он, и я содрогнулась от его гнева. — Пятьсот тысяч
долларов! Это цена, которую они дали, чтобы вычеркнуть меня из своих жизней.
Щедрость на мою голову, Мэгги! Теперь они могут вытереть руки об меня и о мое вечное
чертово разочарование! — кричал он.
Я слышала, что он рыдает, и он снова разбил мне сердце.
И я знала, это один из тех моментов, когда я должна поддерживать его, потому что
чувствовала, что он отчаянно хотел упасть.
— Клэй, малыш, пожалуйста, не давай им такой власти над собой! Остановись на
мгновение и подумай обо всех вещах, которых ты уже достиг! Ты взял контроль над своей
жизнью! Ты умный, страстный, талантливый. Ты любишь всем своим сердцем и каждый
день напоминаешь мне, что значит бороться за то, что важно, — сказала я ему.
Клэй перестал плакать, и снова стало тихо. Его молчание всегда заставляло меня
нервничать. Мысль о том, что он будет делать, чтобы заполнить пустоту, укоренилась во
мне. Какие мысли сеют хаос в его голове? Что он будет делать, чтобы справиться с болью,
которую чувствует.
Но я должна доверять ему. Должна. Он нуждается в том, чтобы люди верили в него,
даже если мои инстинкты кричали, чтобы я была осторожна.
Он заслуживал этого.
— Все в порядке. Разорви чек. Подожги и наблюдай, как он горит. Или убери его, и,
может быть однажды, ты сможешь взять эти деньги и сделать с ними что-то хорошее, —
предложила я робко.
— Не знаю, что бы я делал без тебя, Мэгс, — произнес он, наконец. Его голос звучал
немного грубо от переизбытка эмоций.
— К счастью для тебя, ты этого никогда не узнаешь, — пообещала я.
— Я так сильно люблю тебя. Клянусь Богом, я сделаю все, что надо, чтобы у нас все
было правильно. Однажды я перестану быть таким чертовым беспорядком. Однажды я
перестану причинять тебе вред своим дерьмом. Я сделаю это ради тебя и ради себя. Я не
позволю им уничтожить меня. Нужно нечто большее, чем их ненависть, чтобы утопить
меня, — сказал Клэй, звуча сильнее, чем за все эти недели.
— Ты можешь делать все, что хочешь, Клэй. Я верю в тебя. Теперь ты должен верить
в себя.
— Ну, по крайней мере, теперь я могу купить тебе рождественский подарок, —
сказал Клэй легко, и я почувствовала, как облегчение затопило мое тело.
— Я рассчитываю на это, — подразнила я, благодарная, что напряженный момент
прошел... пока что.
ГЛАВА 6
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Я в миллионный раз вытащил чек со дна ящика своего шкафа. Пятьсот тысяч
долларов — это куча денег. Но этого и близко было недостаточно для того, чтобы стереть
дерьмовую боль, которую мне причинили люди, которые прислали мне его.
Я был так зол после того, как открыл письмо от адвоката своих родителей; я скомкал
чек и официальное письмо, согласно которому эти деньги давались мне для того, чтобы
пресечь мои контакты с родителями в будущем. Пресечь контакты, ну вы знаете, с
26
людьми, которые дали мне жизнь, чего бы, черт побери, это ни стоило. Потому что
очевидно, для них это не значит ничего.
Я думал, что уже получил долю дерьмовых-поступков-которые-совершают-родители
на всю свою жизнь вперед. Очевидно, нет. Когда я подумал, что они больше не могут меня
шокировать, они вытворяют нечто «сногшибательное».
Не то чтобы я держался за нереальную идею о том, что однажды они проснутся и
решат быть такими родителями, какими я хотел бы их видеть. Они были слишком сильно
погружены в то, чтобы быть дерьмовыми людьми, поэтому вряд ли могли бы стать кем-то
еще.
Но окончательность от этого письма все еще причиняла боль. Черт, это очень больно.
Что теперь делать с деньгами? Должен ли я обналичить чек и использовать деньги
для чего-то важного, как предложила Мэгги? Должен ли поджечь его к чертовой матери и
наблюдать, как он превращается в пепел? Хотя, это, казалось, было слишком драматично.
Так что вместо этого, я разгладил помятый листок и убрал его в ящик комода,
спрятав под кучу футболок.
Но он лежал там, прожигая дыру к полу.
Стук в дверь заставил меня подскочить на ноги прежде, чем я успел захлопнуть
ящик. Я не знал достаточно хорошо своих соседей, чтобы доверить им информацию о том,
что в моей комнате находится полмиллиона долларов.
Я открыл дверь и обнаружил, что за ней неловко стоит Райан. Он всунул
портативный телефон мне в руку.
— Тебе звонят. По голосу кажется, что это девушка, — пробормотал он, прежде чем
зашаркал прочь.
Это не могут быть Мэгги или Руби. Они звонят лишь на мой мобильный. Я не ждал
звонка ни от Роберты, ни от своего терапевта. Все возможные варианты закончились.
Дерьмо, я действительно знал немного людей. Я не был уверен, это делало меня
безнадежно жалким или очень освобожденным.
— Алло? — произнес я в трубку.
— Клэй? — спросил голос, и я нахмурился.
— Да?
— Это я. Эм, Мария. Тайлер дал мне твой номер. Я не хотела звонить на мобильный,
боясь, что ты не ответишь.
Мои глаза расширились, и я серьезно задумался над тем, чтобы повесить трубку.
Игры разума Марии были последней вещью, в которой я сейчас нуждался. Чертов Тайлер!
Ему точно необходимо тщательное разъяснение насчет того, чтобы он не давал мой
домашний номер никому.
Черт побери!
— Мария, — произнес я ровно, в ожидании, пока она заговорит. Я не собираюсь
облегчать ей задачу. Она, черт возьми, позвонила мне.
— Ты был прав, — в спешке проговорила она, удивляя меня. Ведь существует много
ситуация и вещей, в отношении которых я был прав. Например, «Титаник» Джеймса
Кэмерона. Это был всего лишь фильм о том, что корабль затонул, и погибло множество
людей, но даже сиськи Кейт Уинслет не исправили того, что он был отстойным. Как насчет
моего утверждения о том, что «Кола Зеро» по вкусу ничем не отличается от обычной
«Кока-Колы». Не позволяйте названию обмануть вас, люди. И тупицу, работающего в
«Сабвэй», который решил класть индейку с авокадо в один сэндвич, надо линчевать к
чертовой матери.
Так что мне нужно небольшое уточнение, в чем я был прав на этот раз.
— В чем? — подтолкнул ее я.
— Во всем, — ответила она тихо.
— Ты можешь быть более точной? — произнес я сухо. Я не собирался уступать этой
девушке. Я думал, Мария была моим другом. Она была одной из немногих, с кем я
27
позволил себе сблизиться, пока был на лечении. Да, знаю, что жизнь работает по-другому,
когда ты в такой обстановке, но я увидел в Марии многое от себя. Я думал, мы были на
одной волне, когда дело касалось того, как мы смотрели на вещи.
На что я не рассчитывал, так это на то, что моя так называемая подруга появится в
доме Руби и испоганит нашу дружбу. Она не уважала меня. И самое главное, она не
уважала отношения, которые я строил с Мэгги.
Мария немного заблуждалось в том, что касалось нашей дружбы. Я знал, что пока
мы были в «Грэйсон», она влюбилась в меня. Но я думал, что ясно объяснил ей все насчет
своих чувств. Очевидно, я был совершенно не понят. И когда Мария приехала в
Вирджинию, чтобы навестить меня после того, как я переехал ранее в том же году, она
была невыносимой сукой. Из-за нее все стало каким-то неловким и некомфортным. Не
только для меня, но и для Мэгги, и для наших друзей.
Мария создала бесполезную драму и напряжение, после чего исчезла без объяснения
или извинения. С тех пор я не слышал от нее даже писка.
Мария судорожно вздохнула.
— Я была в ужасе, Клэй. Я полностью облажалась. Я чертовски долбнутая! —
сказала она пронзительно, и мне чертовски захотелось прислушаться к своему
первоначальному инстинкту и повесить трубку. Мне было достаточно собственных
проблем, да и справляться с проблемами Марии — не было на повестке дня в этой жизни.
— Слушай, Мария, мне жаль, что у тебя было дерьмовое время, но нет ничего, что я
могу для тебя сделать. Я пытался быть твоим другом. Очевидно, этого было недостаточно,
— напомнил я ей резко.
— Я звоню не для того, чтобы ворошить все это, — произнесла она, защищаясь, что,
в свою очередь, заставило защищаться меня.
— Ну, тогда какого черты ты мне звонишь? Кроме того, чтобы сказать мне, что я был
прав, называя тебя запутавшейся, и говоря, что тебе нужно разобраться в своем дерьме? —
рявкнул я.
Я услышал грустные, маленькие всхлипы Марии на другом конце и сразу
почувствовал себя придурком. Мне нужно немного присмирить в себе козла.
— Слушай, Мария, это звучало отвратительно с моей стороны. Мне жаль, —
произнес я, пытаясь притормозить. Мне нужно было закончить этот разговор около пяти
минут назад.
— Нет, ты прав, Клэй! Я глупая и запутавшаяся, которая загуляла со старым
мужиком, который мог бы быть моим отцом и оказался злостным засранцем. Затем мудак
решил предложить меня всем своим друзьям, и я согласилась, потому что у меня нет
чертовой гордости! Нет самоуважения! Что со мной не так? Почему я не могу принять
решение, которое не было бы дерьмовым? — плакала она, и я не знал, что сказать.
Часть меня хотела заставить ее чувствовать себя лучше. Это та девушка, которая
была моим другом, во время самого ужасного времени в моей жизни.
Но другая часть меня хотела сказать ей, чтобы она проснулась к чертовой матери.
Мы все должны нести ответственность за решения, которые принимаем, и пока она этого
не делает, она застревает на одном месте. Я учился этому медленно.
— Я возвращаюсь в центр «Грэйсон». Я разговаривала с доктором Тоддом вчера. Он
устроил для меня заезд после Дня благодарения, — произнесла Мария до того, как я смог
что-то сказать.
Я не ожидал, что Мария будет настолько инициативна. Сказать, что я был удивлен,
было преуменьшением.
— Вау, Мария. Это замечательно! — ответил я ей искренне.
— Спасибо. Я чувствую, что на этот раз это должно помочь, — сказала она, и я
правда надеялся, что так все и будет.
— Я бы хотела увидеть тебя, прежде чем отправлюсь туда снова. Знаешь, выпить
кофе, или еще что-нибудь. Я испортила много вещей в своей жизни и пытаюсь сделать все
28
правильно. Я разрушила нашу дружбу. Я знаю, что была идиоткой, когда видела тебя в
последний раз, и была сукой по отношению к твоей девушке. Я просто хочу тебя увидеть и
попытаться загладить свою вину, — произнесла Мария в спешке.
— Я не знаю, — ответил я нерешительно. Я беспокоился о том, что это будет
означать для Мэгги. Я мог заверять свою девушку до посинения, что все будет хорошо, но
знал, она чувствовала неуверенность и ревность так же, как и я. Если перевернуть
ситуацию, и эта тупая задница Джейк позвонит ей и пригласит на кофе, я сяду на
следующий рейс до Вирджинии, чтобы надрать ему задницу.
— Я понимаю, — грустно произнесла Мария. Дерьмо, от этого я стал чувствовать
себя еще хуже. Называйте меня придурком, но я не хотел, чтобы Мария чувствовала себя
плохо перед тем, как отправится обратно в «Грэйсон». Я не мог забыть, что она была
просто девушкой с проблемами, которая пыталась привести свою жизнь в порядок. В этом
отношении мы с ней были похожи. Мы просто действовали по-разному. Мария раздвигала
ноги, а я резал себе кожу. Кто я такой, чтобы судить выбор, который она сделала?
— Вообще-то, да. Давай выпьем кофе. У меня занятия во вторник и в четверг после
обеда, и я работаю утром в среду, но просто дай мне знать когда, и я все устрою, — сказал
я ей.
— Правда? Это звучит потрясающе, Клэй! Спасибо тебе! Как насчет того, чтобы я
написала тебе позже, и мы сможем назначить время и место, — взволнованно сказала
Мария, и я чувствовал себя виноватым из-за того, что испытывал меньший восторг от этой
идеи.
После этого мы попрощались, и я вернулся в комнату, чтобы взять свой рюкзак. У
меня назначена встреча с терапевтом, а затем нужно идти на занятия. Я не лгал, когда
сказал Марии, что у меня куча дерьма, которое нужно сделать в течение недели.
Между всеми этими занятиями, групповой терапией, встречами с терапевтом,
лечением, моей работой на полставки у меня едва хватало времени на чертово дыхание.
Но, вероятно, это было к лучшему. Чем больше я был занят, тем меньше у меня было
времени сидеть на заднице и думать о дерьме. Возможно, в один прекрасный день, я смогу
сидеть сложа руки и размышлять о своей жизни, не думая об ошибках, которые совершил.
Но этот день еще не наступил. Так что сейчас, я ценил хаос.
Десять минут спустя я остановился перед неописуемым зданием с грязно-белой
обшивкой. Я вошел внутрь, написал свое имя в планшете в окошке приемной и сел.
Это место не имело ничего общего с офисом моего прошлого терапевта. Шэймус
украсил свое место аквариумами с рыбками и комнатными растениями. Он говорил, что
важно, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно, словно заходят в чей-то дом.
Это же место было похоже на клинику. Оно было пустым. В нем вообще не было
индивидуальности. Хотя думаю, люди, которые сидели на диванах в зале ожидания, были
здесь не потому, что хоть как-то задумывались о декоре.
Женщина, которая сидела рядом со мной, одержимо дергала ноготь большого пальца.
Ее пальцы были красными и ободранными, ее руки покрывали заживающие рубцы.
Очевидно, что она была нервной. Через несколько минут, она перешла от своего пальца к
губам. Она оттягивала кусок кожи раз за разом, пока не пошла кровь.
— Привет, — сказал я, надеясь, что это отвлечет даму от ее мазохистской пытки губ.
Она не поздоровалась со мной в ответ. Просто продолжила дергать. Это было грубо.
Я перевел свое внимание на пожилого мужчину, сидящего напротив меня. Он
выглядел так, будто заснул, его голова упала на грудь. Он храпел каждые несколько секунд
и непроизвольно дергался.
Тут был еще один парень моего возраста. Он сидел в углу, но, казалось, был озабочен
тем, чтобы засунуть палец в свой нос.
Боже, это место было депрессивным. Правительственное управление охраны
психического здоровья во всей своей красе.
29
Я взял журнал с кофейного столика. На нем была написана дата: ноябрь 2009. Я
бросил его обратно в кучу и откинулся назад на своем стуле, уставившись в потолок.
— Клэйтон Рид, — позвал гнусавый голос, и я подскочил. Женщина, сидящая рядом
со мной, продолжала дергать свою губу, спящий мужчина продолжал спать, носовой
разбойник, казалось, все-таки нашел что-то в носу.
Я не смогу выбраться отсюда достаточно быстро.
Я последовал за маленькой женщиной с кислым выражением лица через закрытую
дверь. На ее бейджике было написано Хлоя. Ее имя совсем ей не подходило. Имя Хлоя
заставляет вас думать о хвостиках и больших сиськах. Эта женщина была одета в
водолазку, хотя снаружи было восемьдесят градусов6. На ее колготках красовалась
зацепка. На зубах виднелась губная помада. Она заставила меня чувствовать себя так,
будто меня ведут на наказание. Может быть, она и Роберта учились в одной и той же
ужасной школе для сучек.
Она подвела меня к ближайшей двери и указала на другой ряд кресел вдоль стены.
— Доктор Кэри скоро тебя примет, — сказала она коротко.
— Спасибо, Хлоя, — произнес я, целенаправленно используя ее имя. Эй, я мог быть
очаровательным, когда хотел таким быть.
Совершенно ясно, что мой шарм не подействовал на Хлою. Она даже не потрудилась
снова посмотреть на меня, прежде чем уйти обратно на ресепшен. Я сел, чтобы подождать
еще немного.
Лишь спустя несколько минут дверь рядом со мной открылась, и вышла женщина,
примерно одного возраста с Руби, вытирая глаза платком. За ней, похлопывая ее по плечу,
следовала женщина, которой на вид чуть больше тридцати.
— Увидимся на следующей неделе, Робин, — сказала мой терапевт. Робин кивнула и
направилась в коридор, ее голова была наклонена вниз.
Доктор Даниэль Кэри повернулась ко мне и улыбнулась.
— Привет, Клэй. Заходи, — произнесла она, улыбаясь. Я последовал за доктором
Кэри в ее офис и сел на диван. Я видел нового психотерапевта лишь несколько раз. Доктор
Тодд направил меня к ней, так что я старался отложить вынесение вердикта.
Правда была в том, что у меня не было с ней такой связи, как с доктором Тоддом или
Шэймусом. Доктор Кэри (не использующая свое основное имя), казалась своего рода
встревоженной и чрезмерно походила на врача. Она была довольно хороша; она просто не
тратила много времени на все эти «я-хочу-заставить-вас-чувствовать-себя-комфортно».
У меня уходило много времени на то, чтобы открыться людям, которые мне
нравились, так что доктору Кэри было тяжело со мной. Я не пытался противостоять. Я
вырос из того, чтобы выплескивать свою истерику на терапевта, но это не значит, что я
был готов выложить всю свою жизнь только потому, что этой даме платили за то, чтобы
она слушала.
Извините меня за то, что я считаю, что она должна заслужить это доверие. Доктор
Тодд рассказывал о ней, говоря, что у меня с ней все будет хорошо. Решение еще не
принято.
До сих пор наши встречи состояли из того, что я отвечал на кучу вопросов и смотрел
на картинки, описывая то, что я видел. Стереотипная фигня.
Скажи, что ты видишь на этой картинке... Скажи, что ты чувствуешь, когда я
показываю тебе эту фотографию...
За многие годы терапии я освоил односложные ответы, и это особенное умение
определенно будет использовано и сейчас.
Доктор Кэри села в кресло напротив меня и скрестила ноги. Да, мои глаза
уставились именно туда. Даже несмотря на то, что она носила очень плотные брюки, я мог
разглядеть, что она чертовски хорошо выглядела.
6 Прим. ред.: около 27 градусов по Цельсию.
30
Но на этом моя оценка заканчивалась. Потому что доктор Кэри могла быть в центре
фантазий при мастурбации других ее клиентов мужского пола, но определенно не моей.
Была только одна женщина, которая заставляла мужские части моего тела дергаться, и этот
прекрасный доктор – не она.
— Как прошла твоя неделя, Клэй? На учебе все хорошо? — спросила доктор Кэри,
опуская очки с волос так, чтобы они сидели на кончике ее носа. Она положила на колени
свой журнал и щелкнула несколько раз ручкой.
Я поерзал на диване, стараясь устроиться поудобней.
— Нормально, — ответил я. Видите, я собаку съел на односложных ответах.
Брови доктора Кэри сошлись вместе, и она записала что-то в своем журнале.
— Как дела в доме? Ты подружился со своими соседями? — спросила она меня,
сменив тему.
— Ага, — произнес я, кусая заусенец и выглядя скучающим. Доктор Кэри выглядела
разочарованной, когда опустила ручку и посмотрела на меня.
— Слушай, Клэй, ты знаешь, как это работает. Терапия не в новинку для тебя. Так
что скажи, что мы можем сделать, чтобы для тебя это были взаимовыгодные отношения.
Это необходимая часть твоей амбулаторной помощи. Я должна предоставлять
ежемесячный отчет о твоем прогрессе куратору твоего дела. Я не смогу сказать ей ничего
положительного, если ты не готов разговаривать со мной. Доктор Тодд говорит, что ты
ответственный и взаимодействующий пациент. Я до сих пор не вижу этого Клэйтона Рида
в своем офисе, — сказала она строго.
Я ничего не сказал, вместо этого перевел взгляд на окно. Доктор Кэри вздохнула.
— Я уверена, ты устал от перефразирования одного и того же снова и снова. Я не
хочу, чтобы для тебя это было болезненно. Это твоя терапия. Ты диктуешь, как она будет
происходить. Так что как насчет того, чтобы вместо того, чтобы я задавала вопросы, ты
скажешь мне, о чем хочешь поговорить, и мы начнем с этого, — предложила она
дружелюбно, и я снова перевел на нее свое внимание.
Конечно, она была права. Эти встречи были частью моего амбулаторного плана. У
меня не было выбора. Но у меня есть выбор в том, что из этого вынести. Я прошел долгий
путь в том, что я думал о терапии и о разговорах, посвященных своим чувствам. Сейчас я
понимал их необходимость.
— Ладно. Я получил письмо от юриста своих родителей на этой неделе. С чеком. В
основном, в нем говорилось, чтобы я никогда с ними больше не связывался, — сказал я,
чувствуя даже облегчение оттого, что говорю об этом.
Доктор Кэри нахмурилась.
— Это, должно быть, было тяжело. Что ты сделал, когда получил это письмо? —
спросила она, делая записи.
Я горько усмехнулся.
— Вы имеете в виду, порезал ли я себя и думал ли я об этом? — спросил я
ненавистно. Дерьмо, мы всегда будем возвращаться к этому? Ответ - да. Так и будет.
Доктор Кэри уронила ручку и смерила меня тяжелым взглядом.
— Да, это именно то, что я имела в виду. Это, должно быть, был сильный спусковой
крючок для тебя. Знаю, в прошлом твои родители всегда доводили тебя до самого
негативного самоистязания. Так что давай поговорим об этом, — предложила доктор Кэри.
Она была права... снова. Была причина в том, что ей платят большую сумму за то,
что она выслушивает кучку сумасшедших, рассказывающих о своих импульсах и
чувствах.
— Да, я думал о том, чтобы порезать себя. Вообще-то, это был мой первый инстинкт.
Но я этого не сделал, — наконец, признался я.
Доктор Кэри послала мне скромную улыбку.
— Ну, а что ты сделал вместо этого? — спросила она.
31
Я дергал нитку на своих джинсах. Говорить об этом дерьме никогда не станет легче.
Нужда порезать себя продолжала сидеть, словно тень, в моем подсознании. Она всегда
там, готовая заставить меня почувствовать себя лучше. Она все еще шептала мне в ухо,
что лишь один порез заставит весь шум в моей голове исчезнуть.
Но с каждым проходящим днем я становился сильнее, и притяжение этой тени
становилось все легче игнорировать. И я чертовски надеялся, что однажды перестану
слышать ее совсем.
— Я позвонил Мэгги, — сказал я своему консультанту.
Доктор Кэри сделала еще несколько записей.
— Мэгги. Это твоя девушка, верно? — спросила она, вытягивая папку со своего
стола и просматривая ее, пока не нашла то, что искала. Я узнал почерк доктора Тодда на
бумаге у нее на коленях.
— Да, она моя девушка, — ответил я, пытаясь заглянуть в записи на ее коленях.
— Я читала файл с твоим делом из центра «Грэйсон». Там много упоминаний о
Мэгги в записях доктора Тодда. Из этого я могу судить, что Мэгги тоже была твоим
спусковым механизмом. Это больше не так? — спросила она, все еще читая то, что было
написано в файле.
Я сразу почувствовал нужду защищаться. Это была обычная реакция на
предполагаемую критику моих отношений с Мэгги
— Ну, она... ну... она помогает мне. Она всегда могла помочь. На какое-то время все
это перемешалось с моими дерьмовыми чувствами. Она понимает меня. Она знает, что
может успокоить меня. Она не мой спусковой механизм! — произнес я громче, чем хотел.
Доктор Кэри одарила меня резким взглядом.
— Важно, чтобы ты был честен с собой. Если она все еще спусковой механизм для
тебя, и она именно та, кого ты хочешь видеть в своей жизни, тогда мы должны обратиться
к этому.
Я покачал головой.
— Нет, мы не должны обращаться к этому. Это не проблема. Мэгги не проблема, —
произнес я сквозь стиснутые зубы. Я собирался добавить фразу «отстаньте» для пущего
эффекта, но остановил себя.
Дерьмо.
— Хорошо, возможно, что с Мэгги у нас есть проблема. И, возможно, это вызывает
некоторое напряжение, — неохотно признался я. Лицо доктора Кэри расслабилось, и она
откинулась на своем стуле.
— Спасибо за то, что был честен, Клэй. Ты хочешь поговорить об этом? — спросила
она мягко.
Будто у меня есть выбор. Она открыла эту банку с червями, и не было возможности
надеть крышку обратно.
— Мэгги ходит в колледж в Вирджинии, — начал я. Доктор Кэри молча наблюдала
за мной, делая вещи, которые терапевт делает лучше всего. Ждет, пока я выпущу свои
внутренности на пол, покрытый ковром. — А я здесь. Так что да, это трудно. Правда, в
наших отношениях не было и момента, когда бы нам не было трудно, — сказал я,
чертовски испугавшись, что признался в этом перед незнакомцем.
— Отношения на расстоянии тяжелы даже при лучших условиях. Но учитывая все, с
чем ты имеешь дело, думаю, у вас все гораздо труднее, — прозаично заявила доктор Кэри.
Я кивнул в согласии. Она была хороша. Лучше, чем я предполагал. Потому что я
обнаружил, что вываливаю на нее всю запутанную и прекрасную историю между Мэгги и
мною. Я рассказал ей о том, как был расстроен из-за новой жизни Мэгги. Как я
чувствовал, будто меня оставили позади. Как мне было горько из-за того, что она не
прикладывает больше усилий, чтобы увидеться со мной, потому что если бы мы
поменялись ролями, и мне пришлось бы покинуть свой чертов штат, ничего, вообще
ничего не удержало бы меня вдали от нее.
32
— Скоро будет Рождество, и это еще один чертов праздник, на котором мы не будем
вместе. Я знаю, она должна быть со своей семьей, но мне она тоже нужна, — сказал я со
злостью.
Доктор Кэри щелкнула ручкой несколько раз, а затем подперла свою щеку кончиком,
оставляя чернильное пятно на коже.
— Ты не думаешь, что несправедлив к Мэгги? — спросила она меня. Ее заявление
заставило меня покраснеть от стыда.
— Возможно, — признал я, зная, что доктор нашла нужное место.
— Мэгги через многое с тобой прошла. Она все поставила на кон, чтобы быть с
тобой, причем не один раз. Она делает что-то для себя, и ты должен быть
самоотверженным и позволить ей. Я понимаю, это рождает много негативных разговоров
с самим собой. Но это касается тебя, не Мэгги. Так что каждый из вас делает только самое
лучшее друг для друга. Ты работаешь над проблемами здесь, пока Мэгги строит жизнь в
отдельности от ваших отношений в Вирджинии. Ваша жизнь не может полностью
вращаются вокруг друг друга. Это не здорово, в конечном счете, — сообщила доктор Кэри,
и я захотел поспорить с ней.
Потому что мой мир вращался вокруг Мэгги. Так было всегда с того самого момента,
как я встретил ее. Доктор Кэри не понимала, что происходило между нами. Лишь потому,
что после ее имени стоит несколько букв не значит, что она эксперт в моих отношениях.
Я был готов прекратить весь этот разговор прямо сейчас. Но следующие ее слова
запали мне в душу. И запали глубоко.
— Ты рассказал мне, что бросил Мэгги один раз, потому что думал, что так было
лучше для нее. Прямо сейчас, ты должен позволить ей жить своей жизнью, а сам должен
сфокусироваться на своей. Если ты тратишь свое время на разделение, ты никогда не
будешь цельным. Используй это время врозь, чтобы создать что-то для себя. Если то, что
связывает тебя с Мэгги, настолько же сильное, насколько кажется, тогда оно никуда не
денется, когда ты закончишь свое лечение. Но самая большая часть твоего амбулаторного
лечения в том, чтобы делать вещи, которые полезны для твоего здоровья и твоего
прогресса. Построить для тебя положительное будущее. И как только это произойдет,
тогда ты сможешь разделить его с другим человеком. Двигайся медленно с Мэгги. Вы двое
перепрыгнули с «А» на «Я» довольно быстро. Теперь пришло время сделать шаг назад и
выучить все остальные буквы. Рассматривай расстояние между вами не как барьер, а как
способ наконец-то сделать все правильно, — сказала доктор Кэри с улыбкой.
Я кивнул. Думаю, настало время узнать, как выглядит правильный способ.
— И не забывай быть открытым и честным. Это самый важный компонент всех
отношений. Если ты чувствуешь сомнение или неуверенность, скажи ей. Слушай Мэгги,
если она расстроена. Если у вас будет этот фундамент доверия, тогда все остальное само
собой встанет на свои места, — продолжила доктор Кэри.
Я почувствовал вспышку вины, потому что планировал сохранить секрет о приезде
Марии. Я не хотел раскачивать уже шатающуюся лодку. Но доктор Кэри была права, если
я хочу, чтобы то, что существует между мной и Мэгги, просуществовало до конца жизни,
мне нужно быть честным. Я должен двигаться медленно. И должен быть рад, позволяя ей
искать собственный путь... самостоятельно.
* * *
— Я должен тебе кое-что рассказать, — произнес я после того, как позвонил Мэгги
позже тем же вечером.
Мэгги молчала, и я понял, как неудачно преподнес это. Бог знает, как эти слова
прозвучали для нее.
— Что? — спросила она тихо.
— Мария звонила мне, — ответил я ей и ждал.
33
Но реакция, которую я получил, была не той, что я ожидал.
Мэгги начала смеяться.
Ха?
— Эм, что смешного? — спросил я, полностью запутавшись.
Мэгги фыркнула.
— Боже, Клэй, я думала, ты собираешься сказать мне что-то действительно ужасное.
Я имею в виду, Мария – это, конечно, отстой, но черт... хорошо. — Мэгги снова начала
смеяться, и я засмеялся вместе с ней.
— Извини, я не хотел пугать тебя. Я просто думал, что ты расстроишься, — сказал я,
как только она успокоилась.
— Расстроюсь? Почему я буду расстроена? — спросила она.
Я попал в какую-то странную, женскую альтернативную вселенную? Или я иду
прямо в ловушку, не понимаю этого?
— Потому что Мария была сукой по отношению к тебе. Потому что она ясно
показала, что хочет переспать со мной? Потому что у тебя есть право просить меня не
видеться с ней? — предложил я.
Я почти видел, как Мэгги закатила глаза.
— Клэй, у Марии дерьмовые проблемы. Я поняла это. Но я доверяю тебе. Да, я не
доверяю ей, но это не имеет значения. Она не мой парень. Ты мой парень.
Я расслабился от облегчения, неуверенный в том, что заслуживаю ее понимания.
— Если бы тебе позвонил Джейк, я был бы в чертовской ярости, — признался я,
чувствуя стыд.
Мгновение Мэгги ничего не говорила.
— Да, ну, это больше связано с проблемами, с которыми справляешься ты, чем со
мной и с нашими отношениями. Ты знаешь, что ты единственный парень в моей жизни.
Так что конечно, ты будешь зол, но я надеюсь, что ты доверяешь мне, — произнесла она
тихо.
Доверие. Так трудно его подарить, когда в твоей жизни было столько всего сожжено.
Но если отношения с Мэгги и жизнь с Руби научили меня чему-то, так это как раз тому,
что в моей жизни были люди, которым можно доверять.
— Я не заслуживаю тебя, — сказал я тихо.
— Клэй, когда ты поймешь, что заслуживаешь целый мир?
ГЛАВА 7
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Я закинула еще несколько рубашек в свой чемодан, пытаясь потеснить вещи, но все
уже было заполнено битком. Мой самолет вылетал во Флориду завтра утром, в сочельник.
Я бы солгала, если бы сказала, что чертовски не нервничала. Клэй все еще понятия
не имел, что я прилетаю. Вчера я получила от него посылку. Мой рождественский
подарок, я предполагала. Я вытащила его из коробки и положила все еще запакованный
подарок в свой чемодан, рядом с подарками, которые купила для него и Руби.
Я была дома в течение двух недель. Мои родители не были в восторге от того, что я
проведу Рождество во Флориде с Клэем. Мой отец поставил крест на идее в ту же секунду,
как я упомянула об этом на каникулах во время Дня благодарения.
— Клэй живет в интернате для проживания «трудных подростков»! Т не можешь
остаться там с ним! — с яростью произнес отец. Он стал тревожного фиолетового оттенка,
34
когда я сказала, что вместо этого мы останемся в отеле, потому что ночные посетители в
интернате были запрещены.
Вмешалась мама и попыталась вызвать у меня чувство вины перед родителями.
— Но это твое первое Рождество в колледже. Мы так сильно скучали по тебе, мы
просто хотим провести праздники с нашей маленькой девочкой, — произнесла она
обоснованно.
Я почти сдалась. Мои родители точно знали, на какие кнопки нажать, чтобы
заставить меня чувствовать себя неблагодарным ребенком. Но я была при оружии.
— Я работала, чтобы накопить на билет. Я не видела Клэя с июня. Я планирую
поехать, согласны вы с этим или нет. Но я бы предпочла, чтобы вы одобрили эту поездку.
— Я так гордилась тем, как твердо это прозвучало. Мэгги Янг надела белье большой
девочки!
Мои родители закрыли тему и отказывались обсуждать это во время каникул. В
любом случае я провела большую часть времени с Рэйчел и Дэниелом, благодаря чему у
меня почти и не было времени, чтобы поговорить об этом. Но мой мозг принял решение; я
просто надеялась, что смогу поехать с их благословения.
Этого не произошло, пока я не вернулась на учебу. Мама позвонила мне и сказала,
что я взрослая и могу делать то, что хочу. Она не звучала счастливой, произнося это, но я
испытала облегчение из-за того, что они уступили.
В результате я забронировала билет до Флориды. Я прилетаю в Международный
аэропорт Орландо в 10:30 утра в Рождество. Я планировала остаться на три ночи (потому
что это все, что я могу себе позволить) и улететь обратно в Вирджинию двадцать седьмого
числа.
Я забронировала номер в «Holiday Inn», недалеко от места, где жил Клэй. Я вышла и
купила себе маленькое, искусственное рождественское дерево, уже украшенное
гирляндами. Я собираюсь сделать это Рождество настолько идеальным, насколько это
возможно.
Скрыть свой визит было крайне сложно. Клэй выглядел не очень воодушевленным
предстоящим праздником. Он говорил, что Руби приедет в гости, рассказывал о некоторых
мероприятиях, которые их интернат устраивает для жителей. Но он выглядел немного
грустным.
Я лишь надеялась, что как только окажусь там, смогу возместить все годы
дерьмовых праздников, которые у него были.
Но правда была в том, что я не знала, чего ожидать. Несмотря на то, что мы так
сильно старались, напряжение между Клэем и мной не уходило полностью. Я винила
расстояние, но большая часть меня беспокоилась о том, что существовало нечто большее,
чем это.
Я думала, что пока он двигался вперед, он собирался уйти от меня настолько далеко,
что я никогда не смогу догнать его.
Я старалась держаться за веру, что наша любовь может преодолеть все, что угодно.
Мы уже поднялись на гору, и сейчас все должно стать легче и проще, не так ли? Так
почему мое сердце не могло поверить голове?
— Тук, тук, — крикнул голос из коридора. Моя дверь распахнулась, ударяясь о дверь.
— Вот ты где! — сказала Рэйчел, заходя в мою спальню с огромной улыбкой на лице и
Дэниелом, устроившимся рядом с ней.
Рэйчел заключила меня в крепкие объятия, и я без колебания обняла ее в ответ.
Давным-давно физические демонстрации привязанности в любой форме были огромным
запретом для меня. Я не обнималась. Но времена изменились. Я изменилась. И сейчас я не
думала дважды, прежде чем решалась поцеловать Дэниела в щеку и потянуть Рейчел за
длинную прядь каштановых волос.
— Привет вам двоим, — произнесла я, убирая чемодан с кровати. Он с громким
стуком приземлился на пол.
35
— Думаешь, ты собрала все, что нужно? — спросил Дэниел, приподнимая бровь,
прежде чем занять свое обычное место на моей кровати. Рэйчел опустилась рядом с ним,
ее тело прислонилось к его.
Я забеспокоилась, когда мои лучшие друзья решили отправиться учиться вместе, о
том, что они не справятся с этим. Что их отношения умрут огненной смертью, и в
результате, мы потеряем дружбу, которая была у нас всю жизнь.
Но они казались сильнее, чем я полагала. Я наблюдала, как Дэниел убрал прядку
волос Рэйчел за ухо, и она послала ему маленькую улыбку. Они были милыми, такими-
прелестными-что-это-заставляет-вас-хотеть-постоянно-блевать.
— Ты видел, как твоя девушка собиралась на выходные, так что не начинай с этим
дерьмом, — предупредила я Дэниела, прежде чем получила удар от Рэйчел локтем в
живот.
— Она права, малыш. Кому нужны пять пар обуви на одну ночь? — спросил он,
отодвигаясь за пределы досягаемости в случае удара. Рэйчел нахмурилась, но потом
пожала плечами.
— Не могу поверить, что твои родители нормально отнеслись к твоему отъезду на
Рождество, — сказала Рэйчел, ее глаза широко открылись.
— Ну, я не уверена, что «нормально отнеслись» будет уместным выражением, чтобы
использовать его, — призналась я.
Дэниел принюхался и поднялся на ноги.
— Твоя мама готовит ванильное печенье с корицей. Поговорим позже, — объявил он
и оказался за дверью еще до того, как любой из нас смог произнести хоть слово. Рэйчел и
я рассмеялись.
— Я думала, что он уже поборол свою зависимость от ванильного печенья с корицей.
Это реально меня беспокоит. Может, нам надо вмешаться? — хихикнула я. Рэйчел
покачала головой.
— Все, о чем он мог говорить, пока ехал сюда, так это об этом чертовом ванильном
печенье с корицей. Это болезнь, — размышляла Рэйчел, поднимаясь и подходя к моей
коробочке для украшений. Я наблюдала, как она выбрала пару золотых браслетов и надела
их. — Я забираю эти. Ты никогда не носишь их, — сообщила она мне.
Я махнула рукой в ее направлении.
— Забирай.
Рэйчел продолжила просматривать мои украшения, а я просто сидела там,
представляя собой комок нервов. Беспокойство сверх меры.
— Между тобой и Дэниелом все в порядке? Я имею в виду, так и кажется, но переезд
в колледж изменил что-то? — спросила я. Рэйчел посмотрела через плечо, ее брови
сошлись вместе.
— У нас все великолепно. Мы убедились в том, что не нужно проводить все
свободное время вместе. У меня свои друзья, а Дэниел торопится в братство. Моя загрузка
по учебе безумная, так что у нас нет кучи свободного времени, которое мы могли бы
проводить вместе. Но, вероятно, это и к лучшему. Не думаю, что не отходить друг от друга
ни на шаг, это правильно. Почему ты спрашиваешь? — она послала мне резкий взгляд, и я
вздохнула, опускаясь спиной на кровать, мои руки были сложены под головой.
— Думаю, я просто беспокоюсь, — ответила я.
Рэйчел подошла и отодвинула мои ноги, чтобы сесть рядом со мной.
— О Дэниеле и обо мне? Почему? — спросила она.
Я уставилась в потолок.
— Я не беспокоюсь о вас двоих. Это была моя менее чем тонкая попытка сказать
тебе, что я чертовски напугана, что все будет другим, когда я увижу Клэя снова. Что, если
мы слишком далеко ушли от того, где были раньше?
Рэйчел похлопала меня по ногам.
36
— Ну, конечно, все будет по-другому. Я бы больше беспокоилась, если бы этого не
произошло, — сказала она.
Я повернула голову, чтобы посмотреть на свою лучшую подругу. Она закатила глаза.
— Мэгс, если бы я знала, что ты летишь, чтобы провести время с Клэем, которого
мы знали в прошлом году, я бы никогда не позволила тебе уехать. Я бы привязала твою
задницу к кровати и держала тебя там. Ему нужно было измениться. В противном случае,
отношения между вами двумя никогда не станут нормальными, — сказала она, будто это
было самой очевидной вещью в мире.
— Что, если я не знаю, как быть с этим Клэем? Что, если я прилечу туда, и мы оба
поймем, что наше время вышло? Что люди, которыми мы стали теперь, больше не
подходят друг другу? Я не знаю, смогу ли выжить после этого. — Я звучала печально и
жалостливо. Страх в моих кишках был всепоглощающим.
— Слушай, я не эксперт в отношениях, но я знаю, что то, что есть между тобой и
Клэем - это нечто особенное. И если так и должно быть, то так и будет. Хотя я не могу
представить, что два человека, которые так сильно боролись за то, чтобы быть вместе,
позволяют чему-то, и тем более времени и расстоянию, уничтожить то, что у них есть. Но
если по какой-то причине все изменится, то вы либо научитесь быть этими новыми
людьми вместе, либо двинетесь дальше. Это, правда, твои единственные варианты. Так
что перестань сводить себя с ума сценариями, которые могут никогда и не произойти, —
прочитала мне лекцию Рэйчел.
— Я не уверена, была ли эта разлука полезной, — пробормотала я, когда Дэниел
вернулся в спальню с тарелкой, заполненной печеньем. Когда Рэйчел попыталась взять
одну, он убрал тарелку от нее.
— Это мое, иди и возьми свое собственное, — предупредил он, набивая свой рот.
Рэйчел посмотрела на меня.
— Великолепный парень, да? — я засмеялась и позволила поднять себя на ноги. —
Давай совершим рейд на кухню. Твоя мама наготовила кучу печенья в честь Рождества и
поскольку мистер Скупые Штанишки не делится, нам лучше получить свою долю до того,
как все закончится.
* * *
— Мэм, пилот включил знак «пристегнуть ремни безопасности». Мы начинаем
посадку, — сказала стюардесса, вырвав меня из моего прерывистого сна. Я вытерла рот,
проверяя наличие слюны, и улыбнулась с благодарностью.
Осознание того, что я была так близко к Клэю, заставило мое сердце быстрее
колотиться в груди. После того, как я села в самолет два с половиной часа назад, я
немедленно заснула. Я вчера допоздна засиделась с Рэйчел и Дэниелом после того, как мы
провели наш рождественский ужин и открыли подарки.
Я знала, что мои родители были расстроены из-за того, что меня не будет рядом на
Рождество, но они старались скрыть это так, как только могли. Они чертовски меня
шокировали, когда дали мне маленький завернутый подарок, прежде чем оставить меня в
аэропорту.
— Это для Клэя от твоего папы и меня. Просто кое-что маленькое, — произнесла
мама, сунув пакет в мою руку, прежде чем я прошла через охрану аэропорта.
Я в удивлении моргнула.
— Это, правда, мило, мама. Я прослежу, чтоб он получил его, — ответила я, обнимая
ее. Затем я повернулась, чтобы обнять папу.
— Позвони нам, когда доберешься туда, и, пожалуйста, позвони нам на Рождество. И
убедись, что твой телефон все время включен. Следи за своей сумочкой. Карманники есть
везде, — быстро проговорила моя мама. Для нее это было трудно. Возможно, даже
страшнее, чем оставлять меня в колледже. Я уезжала за тысячу миль от них, одна.
37
— Позвоню. Перестань так сильно беспокоиться! — настаивала я, находясь все еще
в ловушке смертельных объятий моих родителей. Когда я, наконец, смогла освободиться, я
послала им уверенную улыбку. — Люблю вас, и спасибо вам за все, — произнесла я,
держа подарок Клэя.
Мой отец погладил меня по щеке.
— Мы тоже тебя любим, Мэгги Мэй. Мы надеемся, у вас с Клэем будет
замечательное Рождество, — сказал он тепло. Когда я оставила их, то чувствовала себя
лучше, чем когда-либо за последнее время.
Когда самолет приземлился на взлетно-посадочной полосе, я была комком
беспокойной энергии. Мой краткий сон зарядил меня, и я едва могла сдержать свое
нервное возбуждение
Я говорила с Клэем прошлой ночью и попыталась незаметно спросить о его смене на
сегодня. Из-за того, что это был канун Рождества, Клэй не планировал делать ничего, за
исключением того, что хотел остаться дома и ждать Руби, которая, не осведомив его, не
приедет в город в следующие два дня.
Я не смогла выйти из самолета достаточно быстро. Забирая свою сумку с полки над
головой, я практически ударила в лицо парня, который сидел передо мной. Что было бы
случайной кармой, потому что я поймала его, ворующим мои крендели, пока он думал, что
я сплю.
Мистер Вор Кренделей издал сердитый звук себе под нос и послал мне взгляд
возмущенного раздражения, который я едва заметила.
— Извини, — пробормотала я. Я была слишком сосредоточена на своей смеси
эмоций, чтобы даже смотреть на него. Нервы и волнение воевали против сокрушающего
желания удрать ко всем чертям. Что было так глупо. Это был Клэй. И он был всем для
меня.
Вы, наверное, думаете, после того, как я шла в темноту так много раз ради этого
парня, визит экспромтом во Флориду, чтобы удивить его на Рождество, должен быть
прогулкой в парке.
Хотела бы я сама понять, почему испытала такую ошеломленность. Почему весь мой
мир, казалось, зависел от того, как меня встретят через сорок пять минут.
После того, как я, казалось, вечность ждала свой чемодан, я, наконец, покинула
аэропорт и вышла в теплый воздух декабря во Флориде.
Я поймала такси и дала ему адрес Клэя. Я села на заднее сиденье и стала смотреть в
окно, пока мое сердце барабанило в груди, и струйки пота, которые не имели никакого
отношения к жаре, стекали по задней части моей шеи.
Таксист пытался завлечь меня в бессмысленный разговор о несезонной теплоте.
Очевидно, это было самое теплое Рождество. Я кивала головой и симулировала интерес,
но мой разум, определенно, думал не о погоде.
Мой телефон зажужжал в руке. Я посмотрела вниз и увидела сообщение от Клэя.
Я улыбнулась и написала ему в ответ.
Его ответ пришел минуту спустя.
Его слова перекликались с тем, что он сказал в самый первый раз, когда подарил мне
изображение первой бабочки с похожими красивыми словами, написанными снизу. Я
улыбнулась от волны сладко-горькой ностальгии. Она пришла в правильный момент, когда
мне надо было напомнить, что мы любили друг друга, несмотря на все неприятности. И
что, несмотря ни на что, мой визит, мое присутствие здесь, лишь способствует
укреплению того, что я уже знала.
Тот Клэй и я были в этой вечности.
38
Усмехаясь, я быстро ответила.
Клэй ответил, говоря самые правильные вещи как раз тогда, когда моих собственных
слов было недостаточно.
Я очень сильно старалась не рыдать как ребенок на заднем сиденье такси этого
бедного парня. Он уже смотрел на меня в зеркало заднего вида, когда я начала громко
сопеть.
Моим ответом было сердце. Еще немного, и я превращусь в развалину.
— Вы в порядке? — спросил таксист.
Я кивнула, посылая ему слезную улыбку, возвращая свое внимание к пальмам и
зданиям, пролетающим мимо моего окна.
Через двадцать минут такси остановилось перед двухэтажным домом. Я выглянула в
окно и была немного озадачена. Это выглядело так... нормально. Я ненавидела
признаваться себе, что ожидала чего-то гораздо более похожего на учреждение закрытого
типа. Я не ожидала симпатичных растений в горшках и покачивающихся качелей на
крыльце.
Таксист вытащил мой чемодан из багажника и передал его мне. Я заплатила ему, и он
пожелал мне счастливого Рождества, прежде чем уехать прочь, оставив меня стоять на
тротуаре, смотрящей на дом, словно идиотка.
Я поднялась по ступенькам, глубоко вдохнула и постучала в дверь. А потом я ждала.
И ждала еще немного. И до сих пор никто не ответил.
Дерьмо. Что, если никого не было дома? Я буду чувствовать себя полной задницей,
если должна буду написать Клэю, чтобы он приехал и забрал меня, потому что я стояла на
его крыльце.
Я сжала кулак и снова постучала в дверь, на этот раз громче. Я начала думать, что
полностью облажалась, когда к моему большому удивлению, дверь распахнулась.
Парень стоящий там, смотрел на меня широко раскрытыми глазами, которые нервно
метались взад и вперед. Его светлые волосы встали дыбом, и его одежда была измята, как
будто я разбудила его.
— Что тебе надо? — спросил он меня коротко. Я старалась не обижаться на его
грубость. Клэй сказал, что его соседи были довольно асоциальны.
Я натянула улыбку на лицо и протянула руку.
— Привет, я Мэгги Янг, девушка Клэя. Я здесь, чтобы увидеть его. Приятно
познакомиться.
Парень посмотрел на мое лицо, затем мою руку. Он, казалось, вдруг запаниковал и
попятился.
— Э-э, Клэй наверху. — Он указал на лестницу позади него. — Иди туда, — сказал
он, прежде чем повернулся спиной ко мне, убегая в другую комнату.
Тогда ладно.
Я затащила свой чемодан внутрь и прислонила его к стене, которая, должно быть,
отделяла их гостиную. Я была рада видеть, что здесь на самом деле очень приятно. Она
была оформлена со вкусом. В углу была небольшая рождественская елка, и огни висели
вокруг дверных проемов.
Я не видела больше никого, но чувствовала запах готовящейся еды, после чего
увидела мультиварку, стоящую на кухонной стойке. Это было намного лучше, чем я
представляла у себя в голове, и это заставило меня чувствовать себя намного спокойней.
Я поднялась по лестнице и поняла, что понятия не имею, какая из комнат
принадлежит Клэю. Я пошла налево и заглянула за первую дверь. Это оказалась ванная.
Было очевидно, что здесь жили парни. Ванна была чистой, но с грязными полотенцами,
разбросанными на полу, а на держателе не было туалетной бумаги.
39
Я постучала в дверь сразу справа от ванной комнаты. Никто не ответил, и когда я
заглянула внутрь, то увидела, что она пуста. Я ничего не узнала, поэтому могла только
предположить, что она принадлежала другому соседу.
Я пошла по коридору, следуя за музыкой, которую знала очень хорошо. Дверь слева
была приоткрыта, и я медленно толкнула ее. Мое сердце сразу же подлетело к горлу.
Клей склонился над столом, опустив голову вниз. Я видела кучу мятой бумаги рядом
с ним, и он яростно рисовал на листе. Он был полностью потерян в своем собственном
мире. Видеть его таким, было так знакомо, что у меня на глазах появились слезы.
Я осмотрела комнату и не могла не усмехнуться, когда заметила разбросанные
подушки на его маленьком диване и картины, которые я предложила ему купить, чтобы
повесить на стене. Это пространство ожило. Он оставил небольшие штрихи Клэя повсюду.
Это место весьма отличалось от его комнаты у Руби. Там он, казалось, только гостил.
Он никогда не позволял себе устроиться, чтобы освоиться. Все было совершенно
безличным.
Эта комната во многих отношениях изображала личность Клэя, которым он
становился. Здесь было тепло, уютно... и гармонично.
Я прислонилась к дверному косяку и засунула руки в карманы джинсов. На моем
лице появилась тупая улыбка, удовлетворенная наблюдением за ним. Я впитывала его
присутствие.
Через несколько минут, будто чувствуя меня позади себя, Клэй посмотрел через
плечо и замер. Бесчисленное количество эмоций отражались на его лице. Шок и недоверие
были преобладающими, пока все не смыло сияющее и полное наслаждение.
Он встал на ноги так быстро, что уронил стул.
— О, Господи, Мэгги, — сказал он. Его голос звучал грубо, и я видела, что его глаза
блестят.
Мы поспешили друг к другу, встречаясь в центре комнаты. Наши руки обняли друг
друга, лицо Клэя уткнулось в мои волосы, мое лицо прижалось к впадинке его шеи.
— Ты здесь, ты, правда, здесь,— шептал он снова и снова. Все мое тело дрожало, и
я не могла проронить ни слова, слишком переполненная эмоциями оттого, что впервые
вижу его после такого длительного периода времени. Я могла лишь кивнуть, цепляясь за
него, словно моя жизнь зависела от этого.
Быть в его объятиях, значило быть в единственном месте, где я когда-либо хотела
быть. Я не могла просить более идеального Рождества.
ГЛАВА 8
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Я не мог поверить, что это реально!
Мэгги.
Она была здесь, в моих чертовых руках. Я думал, что это была иллюзия. Я
спрашивал свое восстанавливающееся психическое здоровье целых тридцать секунд,
столько времени мне потребовалось, чтобы пересечь комнату и коснуться ее, о том, правда
ли это.
Я мог чувствовать ее запах.
Чувствовать ее.
Она была здесь.
Я отодвинулся и посмотрел в самое прекрасное лицо, которое я когда-либо видел за
всю свою жизнь, и думал, что я расколюсь пополам от переизбытка гребаного счастья.
40
Такое счастье не очень часто просыпалось во мне. Но иногда это происходило, и был
только один человек, который мог его вызвать.
И она улыбалась мне со слезами в своих прекрасных, карих глазах.
— Какого черта ты тут делаешь? — спросил я, качая головой, полностью
ошеломленный этим моментом.
Мэгги приподняла свои брови и послала мне насмешливый взгляд.
— Вау, ты, правда, знаешь, что сказать девушке, которая пролетела тысячу миль на
Рождество, чтобы увидеть твою задницу, — пошутила она, толкая меня в бок.
Я взял ее лицо в свои руки.
— Я так поражен прямо сейчас, так что извини, если я отстой и не могу выразить
словами то, что чувствую. Просто поверить не могу, что ты здесь, — ответил я мягко.
Лицо Мэгги смягчилось, и ее губы растянулись в улыбке, которая разрывала меня на
части в лучшем смысле.
Она обвила руками мою шею, ее пальцы скользнули в мои волосы у самого
основания черепа. Она приподнялась на носочках так, чтобы ее губы коснулись моих.
Наши носы потерлись друг о друга. Ее глаза блестели, когда она смотрела на меня.
— С Рождеством, Клэй, — прошептала она.
— С Рождеством, Мэгги, — прошептал я в ответ, а потом сжал руки вокруг ее талии
и притянул к себе, прижимаясь своим ртом к ее. Я застонал в момент столкновения наших
ртов. Ее губы раскрылись, и мой язык затанцевал внутри.
Трогая. Пробуя. Пожирая.
И вот так, я оказался дома.
Мои руки легли на ее спину, когда я прижал ее к себе. На вкус она была, словно мята
и что-то еще, что-то не поддающееся четкому определению. Что-то, что было частью
Мэгги, и заставляло мои внутренности переворачиваться, а член - мгновенно затвердеть.
Эта связь между нами всегда была гораздо больше, чем просто что-то физическое.
Это было эмоционально и духовно. Страстно и чертовски подавляюще. Но притяжение,
которое образовалось между нами, не ослабевало за месяцы, пока мы были порознь. Во
всяком случае, оно горело жарче и сильнее, чем раньше.
Мэгги вытащила мою рубашку из шорт и провела руками по моему животу, царапая
ногтями мою кожу. Она громко застонала в мой рот, и мне пришлось вспомнить, что нам,
вероятно, стоит притормозить. Были причины, почему это казалось не очень хорошей
идеей, но, черт возьми, если бы я только мог вспомнить почему.
Я оторвался от губ Мэгги, и она отклонила голову назад, когда я провел языком по
линии ее горла, касаясь зубами ее кожи. Мэгги начала лихорадочно расстегивать мою
рубашку, стягивая ее с моих плеч.
Мои пальцы были на пуговице ее джинсов, когда я услышал, что внизу хлопнула
дверь, и я мгновенно застыл. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Я схватил руки Мэгги, когда они начали расстегивать мои шорты.
— Малыш, пожалуйста. Просто остановись на секунду, — умолял я, звуча так, будто
пробежал чертову милю.
Мэгги оттолкнула мои руки и продолжила опускать мою молнию. Ее горящие глаза
встретились с моими, и она поцеловала меня... крепко.
— Мы семь месяцев ждали этого, Клэй. Как ты можешь просить меня остановиться?
Почему ты хочешь, чтобы я остановилась? — спросила она, и я ненавидел видеть, что
сомнение и неуверенность заменяют желание на ее лице.
Я схватил ее руки и поднес их к своим губам. Я поцеловал костяшки, затем
перевернул и поцеловал мягкую кожу ее открытых ладоней. Я скользнул носом по дикому
пульсу на ее запястье, прямо чуть ниже темной краски ее татуировки.
— Я хочу этого, очень сильно хочу. Но здесь есть правила. Я не могу... я не могу
делать это здесь. Мэгс, мне жаль, но меня могут выгнать. Нам не позволяют оставлять
гостей на ночь. Но, может быть, я могу позвонить Роберте... сказать ей, что происходит.
41
Черт, может быть, у нее хоть наполовину есть сердце, чтобы дать небольшую слабину, —
быстро проговорил я.
Мэгги была здесь. Наконец-то. После всего этого времени, и черт меня подери, если
она будет спать где-то, а не рядом со мной.
Мэгги сжала мои руки.
— Перестань напрягаться, Клэй. Ты меня знаешь, я все планирую заранее. Я сняла
нам номер. Мы проведем Рождество вместе, обещаю, — произнесла она, улыбаясь.
Я улыбнулся в ответ, обнимая ее за талию и приподнимая, кружа по комнате.
— Я люблю тебя так чертовски сильно, Мэгги Мэй Янг, — объявил я, громко целуя
ее, прежде чем опустить ее на пол.
А затем меня поразила мысль.
— Погоди, Руби сегодня приезжает в город. Она приедет сюда, и мы отправимся на
ужин. Я не могу подвести ее, — объяснил я, чувствуя, как мой пузырь счастья немного
лопается. Не то, чтобы я не хотел увидеть свою тетю, но мысль о том, чтобы делить свое
время с Мэгги с кем-то еще, даже с Руби, была невыносима.
Мэгги прижалась щекой к моей груди, прямо над сердцем.
— Я уже поговорила с Руби. Она планирует приехать на следующий день после
Рождества. Она хотела дать нам время побыть вместе. Только мы. Только ты и я, малыш.
Наше первое Рождество вместе.
Я не мог справиться с этим и начал плакать. Нет, не как сучка. Это было молча и не
очень открыто, но да, я плакал.
Я не мог не думать о прошлом Рождестве. Это было тяжелое время в моей жизни.
Меня изолировали в «Грэйсон». Я был вдали от Мэгги, прошло лишь несколько недель,
после того, как я пытался покончить с собой. Я был зол и находился в депрессии, и не
видел ад, который создал.
Я закончил тем, что наблюдал за рождественским вечером двадцать четыре часа
спустя после того, как пытался вскрыть себе вены вилкой во время завтрака. Я слишком
хорошо помню то, что чувствовал, ковыряя зубчиком свою кожу.
Но порезы не приносили того, что должны были. Прошли месяцы с тех пор, как я
испытывал желание причинить себе боль. И теперь, держа в руках свою девочку, подобной
нужды не существовало.
Я исцелялся. Как и обещал ей.
Мэгги отстранилась и погладила меня по щеке.
— Собирай сумку, давай убираться отсюда, — указала она.
Я сделал, как она просила, все время улыбаясь, как придурок.
* * *
— Родители дали тебе деньги на все это? — спросил я Мэгги после того, как мы
зарегистрировались и занесли сумки в номер. У нее был большой чемодан, который был
довольно красивым.
Мэгги уже копалась в своем чемодане, доставая пакеты и коробки. Она покачала
головой.
— Я устроилась на работу в ресторан неподалеку от колледжа. Копила в течение
нескольких месяцев, — небрежно ответила она, и я был поражен. Она планировала это
некоторое время.
Будто читая мои мысли, Мэгги посмотрела через плечо, ее волосы, которые отросли
и теперь спускались до середины ее спины, обрамляли ее лицо.
— Было очень тяжело не рассказать тебе о том, что я планирую. Ты знаешь, я ужасна
в хранении секретов.
Я фыркнула.
42
— Да, ты такая. Должен сказать, я впечатлен, — подразнил я. Мэгги закатила глаза и
начала вытаскивать вещи из пакетов. Я встал позади нее и прижался животом к ее спине.
Теперь, когда мы были одни, я включился в режим парня.
Я наклонился и поцеловал ее шею, и был удовлетворен тем, что она задрожала. Я
посмотрел вниз на то, что она делала, и захихикал.
— Как, черт побери, ты засунула это в свой чемодан? Выглядит так, будто ты
упаковала в него половину «Таргет».
И это была правда. Мэгги привезла с собой крошечное украшенное рождественское
дерево, два чулка, снеговика, который светился с помощью оптоволокна, две коробки
леденцов и корзинку печенья.
— Мы будем правильно отмечать этот праздник, Клэйтон Рид. Так что смирись с
этим, — предупредила она, взяла дерево и пошла к кофейному столику. Она подключила
его к розетке и улыбнулась, когда огоньки загорелись.
Я лег на кровать и наблюдал, как она устанавливала наши рождественские
украшения, прикрепляла чулки на подставку от телевизора, развешивая больше огоньков
вокруг окна.
Когда она закончила, то подошла к своей сумке и вытащила кучу завернутых
подарков, положив их под дерево. Тогда у меня началась паника. Я отправил ей подарок в
Вирджинию две недели назад. Черт! Что, если она его еще не получила? Тогда я буду
самым дерьмовым парнем в мире из самых дерьмовых парней. Придумать повод, чтобы
улизнуть и быстро купить ей подарок, не сработает.
— Перестань переживать, Клэй, я привезла тот, что ты прислал мне, — сказала
Мэгги, посылая мне насмешливый взгляд. Я засмеялся.
— Это было так очевидно? — спросил я, протягивая к ней руку, когда она закончила
расставлять подарки и подошла к кровати. Она обхватила своими пальцами мои, и я
потянул ее, утягивая к себе на кровать. Я заметил ужасно завернутый подарок, который
отправил ей.
У меня ушло много времени, чтобы собрать его. Это опустошило бы меня, если бы
она не смогла открыть его на Рождество.
— Как неоновый знак, Клэй. Ты не умеешь скрывать своих чувств, малыш, —
пошутила она, тыкнув меня локтем.
Я прижал ее к своему боку, ее голова покоилась под моим подбородком.
— Спасибо, что делаешь это, Мэгги. Я не могу в это поверить. Я так долго желал
этого. Продолжаю думать, что это большая, сумасшедшая иллюзия, и склоняю чашу весов
к полному психозу, — произнес я, вдыхая запах ее шампуня и зарываясь носом в ее
волосы.
— Я не могла принять мысль, что на Рождество мы не будем вместе. Расстояние
убивало меня, Клэй. Я знала, это будет тяжело, но...
— Мы понятия не имели, как на самом деле тяжело это будет, — закончил я за нее.
Мэгги сложила руки под подбородком и посмотрела на меня, ее карие глаза были
серьезными.
— Я так волновалась, — признается она, и я нахмурился. Разве я давал ей причину
думать, что у меня что-то не в порядке?
— Со мной все было хорошо, Мэгги. Клянусь. Каждый день - это испытание, но
становится легче. Обещаю, — заверил я ее, желая стереть ее слезы.
Мэгги покачала головой и отвела взгляд.
— Я волновалась не из-за этого, — пробормотала она.
Теперь я запутался.
Я опустил пальцы под ее подбородок и приподнял ее лицо, чтобы она смотрела на
меня.
— Тогда что тебя беспокоило? Если не мой рецидив, тогда что? — спросил я.
43
Мэгги вздохнула и ничего не сказала. Тишина растягивалась между нами, и я начал
чувствовать напряжение, которое не любил, между нами.
— Мэгги, пожалуйста, просто скажи мне.
Я был шокирован, когда увидел, что слезы наполняют ее глаза и катятся по нему.
Какого черта? Я стер их большими пальцами и притянул ее так, что мог поцеловать в
губы. Я должен забрать это. Ее грусть, ее беспокойство. Я не мог понять, откуда это
исходило.
— Я думала, тебе будет лучше, и ты двинешься дальше, Клэй. Я была до смерти
напугана, что потеряю тебя, — рыдала она и спрятала лицо в моей рубашке.
Я был совершенно поражен. Она что, полностью потеряла свой рассудок? Как она
вообще могла думать, что я уйду от нее? Она была всем моим миром. Моей единственной
причиной так сильно стараться. Без Мэгги Мэй Янг, нет Клэйтона Рида.
— Мэгги, посмотри на меня, — произнес я мягко, пока она продолжала плакать в
мою грудь.
Я сел и отцепил ее от себя, даже если все, чего я хотел - это удержать ее рядом. Но
мне надо было, чтобы она смотрела на меня, когда я говорил то, что должен сказать.
— Мэгги, черт побери, посмотри на меня, — резко сказал я, чувствуя, что немного
теряю контроль из-за всей этой ситуации. Тот факт, что она даже на секунду думала об
этом, этого слишком много. Я не мог справиться с мыслью, что она чувствовала боль из-за
чего-то абсолютно смешного.
Наконец, Мэгги посмотрела на меня, ее глаза были красные и опухшие. Я поцеловал
ее рот, глаза, щеки. Я потерся своим носом об ее и сцепил руки вокруг ее шеи.
— Мэгс, это навсегда. Ты - мое будущее, моя вечность. Как ты вообще могла так
думать? Все, что я здесь делаю, все это ради того, чтобы создать нормальную жизнь рядом
с тобой. Конечно, я также учусь жить самостоятельно, но без тебя ничего нет. Мысли о нас
вытаскивают меня утром из кровати. Ты - та, кто поддерживает меня в течение дня, а твое
лицо - это то, что я вижу, когда ложусь спать ночью. Если и есть что-то в этой запутанной
вселенной, на что ты можешь рассчитывать - это моя любовь к тебе. Она постоянна. Она
бесконечна. И никогда никуда не уйдет, — поклялся я.
Мэгги начала плакать еще сильнее, и это не то, что я хотел видеть, когда мы вместе.
Я не хотел, чтобы мы сидели в гостиничном номере, пока Мэгги плакала.
— Ты просто стал таким отдаленным, когда я пошла в колледж. Быть вдали от тебя
так тяжело, Клэй. Я начала представлять всякое и думать о таких вещах, что сводили меня
с ума.
Я засмеялся, и Мэгги посмотрела на меня.
Я поднял руки.
— Прости, я не смеюсь над тобой. Я просто пытался не быть чрезвычайно ревнивым
парнем. Когда я в первый раз увидел этих парней в твоей комнате, я хотел прилететь туда и
выбить из них все дерьмо. Каждый раз, когда я думаю, что ты живешь своей жизнью без
меня, я начинаю думать, что, возможно, ты уйдешь от меня. Что ты поймешь, что то, что
есть между нами - это слишком тяжело для тебя. Слишком запутанно. Не иметь
возможность обнимать тебя каждый день - худший вид пытки. Это все, что я могу делать,
чтобы иногда не сорваться.
Мэгги снова выглядела так, будто паниковала, но я заткнул ее поцелуем.
— Но потом я вспоминаю, почему так сильно борюсь - чтобы быть с тобой. Ради
тебя. Ради меня. Ради того, что мы строим вместе. И тогда я могу пройти через день.
Наконец, Мэгги перестала плакать и улыбнулась. Лишь крошечная усмешка, но все
равно. Я приложил ее ладонь к своему сердцу.
— Однажды я сказал тебе, что оно твое. Никакого возвращения. Даже если ты
решишь, что больше его не хочешь, оно все равно будет принадлежать лишь тебе, —
произнес я. Всей душой я точно знал, что наша любовь длится гораздо дольше, чем
мгновение.
44
Она была длинною в жизнь.
ГЛАВА 9
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
— Мэгс, просыпайся. Рождество, — прошептал Клэй в мое ухо, утыкаясь губами в
мою шею. Я завернулась в одеяло и заворчала. Я не была жаворонком, тем более тогда,
когда заснула лишь пару часов назад.
Даже если причиной нехватки сна были поцелуи самого чувственного местечка за
моим ушком, посылающие пульсирующие волны через мое тело.
После моего сумасшедшего слезного феста прошлой ночью, мы решили выбрать из
отеля на некоторое время. Мы гуляли и увидели показ «Эрнест спасает Рождество» в
театре всего лишь за один доллар в нескольких кварталах от отеля. Мы ели вредную еду и
все время смеялись, как маленькие дети.
После этого Клэй решил, что хочет пойти на празднование рождества в «Водном
мире». Я сморщила нос от этой идеи, но он был настойчив. Так что закончили мы тем, что
оплатили билеты по завышенным ценам и отсидели занудные рождественские гимны и
искусственный снег, падающий на трибуны.
Это было чересчур и совершенно не моим, но Клэй, казалось, отлично проводил
время, так что я отказалась от своего сарказма и наслаждалась тем, что происходило.
К тому моменту, как снег закончил идти, уже потемнело, поэтому мы пошли
поужинать, а затем ездили по округе, разглядывая рождественские огни. Мы
остановились, чтобы купить горячий шоколад, что было немного лишним, потому что на
улице все еще было 80 градусов7 в десять часов вечера, но Клэй настаивал.
Он по-мальчишески охватывал все рождественские составляющие, и я не могла
вспомнить время, когда бы видела его таким взволнованным и радостным. К тому
моменту, когда мы вернулись в комнату, мы были истощены. Хотя не настолько сильно,
чтобы быть готовыми впустую потратить совместно проведенное время. Мы были крайне
возбужденными и почти безумными, пока снимали друг с друга одежду. Мы были
неясным очертанием языков и зубов. Ногти царапали, руки обхватывали.
Клэй опустил меня на кровать и расположился сверху, прижимаясь своими бедрами к
моим. После отчаяния, которое мы испытали, чтобы прийти к этому моменту, между нами
была сокрушительная нежность, когда Клэй вошел в меня, полностью заполняя.
Мы занимались любовью с болезненной мягкостью, которая вызвала слезы у нас
обоих. Мы не спали почти всю ночь, разговаривая, касаясь, любя, пока не заснули,
утомленные, но безумно счастливые.
— Пожалуйста, Мэгги, просыпайся, — Клэй прикусил мочку моего уха, проводя
языком вниз по моей шее и заставляя меня дрожать. Я перекатилась на спину и
посмотрела на своего парня, на лице которого была заразительная улыбка.
Он опустился на меня и мягко поцеловал в висок, зарываясь носом с волосы.
— С Рождеством, малыш, — произнес он, его дыхание вызвало мурашки, которые
покрыли все мое тело.
— Счастливого Рождества, — ответила я, обвивая ногами его талию, осознавая тот
факт, что мы не потрудились одеться, прежде чем отрубились.
Без промедлений, Клэй погрузился в меня, медленно и не торопясь. Я выгнула спину,
издавая глубокий и громкий стон. Когда наши тела начали двигаться вместе, Клэй
прошептал:
7 Прим. ред.: около 26 градусов по Цельсию
45
— Самое лучшее Рождество.
Я хихикнула, но затем мой смех изменился на стоны, когда наши движения стали
дикими и грубыми.
Когда мы наконец насытились и уже лежали переплетенные друг с другом, в то
время как руки Клэя лениво гладили мою спину вверх и вниз, зазвонил мой телефон.
— Это могут быть лишь родители или Рэйчел. Никто другой не умеет так безупречно
выбирать время, — пробормотала я, потянувшись к тумбочке, чтобы взять телефон.
Я отстранилась от Клэя, чтобы ответить.
— Счастливого Рождества! — произнесла я весело в телефон.
— Счастливого Рождества, Мэгги Мэй! — ответили в унисон мама и папа.
— Спасибо, — сказала я, отводя взгляд от Клэя, который лежал на боку, его голова
покоилась на руке, и он наблюдал за мной с миролюбивой улыбкой на губах. Я не могла
вспомнить последний раз, когда он выглядел таким довольным, и это заставило мое сердце
замереть в груди.
— Мы надеемся, у тебя будет прекрасный день. Мы просто хотели сказать, что
любим тебя и скучаем, — сказала мама.
— Я тоже люблю вас, — ответила я.
— Можем мы секундочку поговорить с Клэем, — спросил папа, удивляя меня.
— Эм... — начала я, неуверенная, что это хорошая идея. Даже если мои родители все
знали и были более благосклонны к Клэю и нашим отношениям, чем в начале, я никогда
не была полностью уверена, как будет проходить их общение.
— Мы просто хотим пожелать ему счастливого Рождества, — заверила меня мама. Я
протянула телефон Клэю, который сел и выглядел смущенно.
— Они хотят пожелать тебе счастливого Рождества, — сказала я, пожимая плечами.
Клэй взял телефон и поднес к своему уху, и мне пришлось сдержать смех. Он
выглядел испуганным, разговаривая с моими родителями. Вероятно, все это было связано
с тем, что он должен разговаривать с моими родителями всего через пару минут после
нашего утреннего сексафона.
Я прикусила губу и спрятала улыбку.
— Здравствуйте мистер и миссис Янг. — На мгновение Клэй замолчал, но затем его
глаза скользнули к моим, и он расслабился. — Большое спасибо. Счастливого Рождества
вам тоже. Я знаю. Я очень счастливый мужчина. Я буду. Обещаю. — Клэй убрал телефон и
протянул его обратно мне. — У тебя великолепные родители, — сказал Клэй, потянувшись
ко мне и притягивая ближе. Я прижалась к его груди и обняла за талию. — Давай, откроем
подарки, а потом пойдем позавтракаем, — добавил Клэй, вставая с кровати, после чего
направился выключить огни на рождественском дереве. Он включил телевизор и нашел
канал, на котором показывали бесконечный цикл из горящего рождественского полена,
пока играла классическая рождественская музыка.
Клэй вел себя как… ну... ребенок на Рождество. Он сел со скрещенными ногами на
пол, и я опустилась рядом с ним. Я подняла маленький подарок от моих родителей и
протянула ему. Он прочитал записку и улыбнулся, прежде чем открыть его.
— Черт, — произнес Клэй, вытаскивая действительно хорошие наручные часы с
черным кожаным ремнем и модным, современным циферблатом. Я знала, этот бренд стоит
около ста долларов. Я была более чем немного удивлена, что они потратили так много на
него, хотя честно, не должна была. Мои родители были слишком щедры.
Клэй открыл коробочку и вытащил их, надевая на запястье.
— Это слишком. Такие стоят не дешево, — сказал он, настраивая время и
восхищаясь ими на своей руке.
— И ты думал, они тебя не любят, — подразнила я. Улыбка Клэя была
стеснительной, но довольной. Он потянулся под дерево и поднял упаковку, которую
послал мне в Вирджинию. Он протянул, чтобы я его взяла, выглядя взволнованно.
46
Я встряхнула его, но он не издал и звука. Я устроила шоу из того, что взвешивала его
в своих руках.
— Ну, она не больше, чем коробка из-под хлеба. Тяжелая. Что это? — спросила я
легкомысленно. Клэй провел рукой по своим черным волосам и начал дергать ремешок
новых часов, что было верным признаком того, что он нервничал.
Я сорвала бумагу и посмотрела на толстый переплет книги. Там была гравировка на
небольшой пластине спереди, которая гласила: «Наша История».
Я посмотрела на Клэя, он грыз свою нижнюю губу, но его нервозность была
заменена взглядом, который я знала слишком хорошо. Полной и абсолютной любовью.
Я открыла первую страницу и увидела короткое посвящение: «Наша история только
началась. Это было лишь начало…»
Я перевернула страницу и увидела прекрасно нарисованный рисунок мальчика и
девочки, стоящих на тротуаре перед зданием, которое, как я узнала, было Старшей школой
Джексона. У ног девушки валялся телефон, и повсюду разбросаны бумаги. Они оба
выглядели раздраженными, но на лице парня была улыбка, когда он смотрел на девушку с
темно-каштановыми волосами и угрюмым видом.
Конечно, я знала, кем они были. Это были мы. Первый раз, когда мы встретились.
Клэй написал снизу: «Сегодня я научился верить в любовь с первого взгляда».
Я перелистывала страницы, и там было все. Я, защищающая его перед Полом
Деуладером в столовой. Мы, пьющие кофе, пока я расспрашиваю его о прошлом.
Когда я открыла тот день, когда мы пошли к реке, я улыбнулась от рисунка девушки
и парня, которые только что влюбились. Клэй написал: «Сегодня я заставил тебя понять,
что нормальность может быть идеальной». И я вспомнила, как он рассказывал мне о том,
как сильно хотел быть нормальным, таким же, как я. И как тогда я узнала о том, что в нем
спрятано намного больше, нежели думала я.
Мое горло сжалось, когда я увидела темные линии, где изображен он, лежащий на
полу, и я, обнимающая его. Его слова: «Сегодня ты увидела ту сторону меня, которую я
хотел бы, чтобы ты никогда не знала. Я хотел бы, чтобы ты никогда не видела слез в моих
глазах». Я стерла слезы и посмотрела на него. Глаза Клэя тоже были влажными.
Я продолжила просматривать книгу, вспоминая каждую деталь наших отношений.
Прекрасные, такие как во время Осеннего Бала. Воспоминанию, где мы двое занимаемся в
моем доме, пока мои родители были на работе. Изящные линии, изображающие самый
первый раз, когда мы сказали друг другу: «Я люблю тебя». Конечно же, там был и домик
Лисы. И Клэй, подаривший мне ожерелье с кулоном в виде бабочки.
Там были и ужасные воспоминания. Изображение моего опущенного лица со
слезами, капающими на пол. Разбитое стекло у моих ног, и слова: «Сегодня я потерял все.
Снова разбил свое сердце».
— Продолжай читать, — прошептал Клэй, его голос стал сиплым от переизбытка
эмоций.
Я потерла лицо и перевернула страницу, чтобы видеть изображение Клэя и Руби.
Слова, которые я помню, как сама писала, были начертаны вверху страницы. Они были из
альбома для вырезок, которые я собрала для Клэя после того, как он покинул Дэвидсон.
Альбом для вырезок, который я отдала Руби, чтобы она передала ему его на день
рождения.
Под рисунком, Клэй написал: «Сегодня я получил надежду».
Вот тогда я положила книгу. Я была ошеломлена значительностью этого подарка.
Клэй наклонился вперед и взял мое лицо в свои ладони.
— Я облажался? Это слишком, я понимаю. Знаю, порой я могу быть немного
впечатлительным.
Я рассмеялась от его слишком правдивого заявления.
Клэй поцеловал мои губы.
47
— Я просто хотел показать тебе, что важен каждый момент. Что каждая крошечная
секунда, проведенная с тобой, изменила меня, Мэгги. Ты дала мне то, о чем я никогда не
смел даже мечтать. Будущее. Надежду. Любовь. Я не могу даже начать описывать словами
то, что твой подарок сделал для меня. Все, что я могу делать, это лелеять и обожать тебя
каждый день до конца своей жизни.
— Боже, Клэй. Как я могу соревноваться с этим? — спросила я, подняв книгу. —
Мой подарок серьезно уступает по сравнению с этим. — Я послала ему слезную улыбку,
которую Клэй вернул.
— Мне нравится эта уступка, — улыбнулся Клэй, и я игриво толкнула его рукой.
Схватив подарок Клэя, я протянула ему свой. Клэй развернул атлас мира.
— Здорово... — сказал он, переворачивая его в своих руках. Заметив несколько
вкладок сверху, он открыл их на страницах, которые были отмечены. Первой была карта
Франции. Второй - Египет. Последняя показывала Перу.
— Это места, о которых мы говорили, что хотим их посетить. Я подумала, мы можем
начать планировать несколько поездок. Знаешь, к тому моменту, когда мы наконец сможем
поехать туда вместе, — поспешила добавить я. Я купила атлас с мыслью, что он покажет
Клэю, что у меня есть планы относительно нас обоих, которые выходят за рамки сегодня,
завтра или даже следующего года. Я хотела, чтобы он знал, что я хочу увидеть мир вместе
с ним. Что каждое путешествие в моей жизни будет включать его.
— Мне нравится, — сказал Клэй, его голос надломился, и я знала, он понял то, что я
собиралась сказать. Он схватил меня сзади за шею и притянул к себе, обрушивая свои
губы на мои. Я отстранилась через несколько минут, полностью лишенная дыхания.
— Ну, черт, если это то, что я получила за атлас, то проверь тогда остальные подарки,
— подразнила я. Клэй развернул новый набор для рисования и супер шикарный «I-Pod»,
забитый всей музыкой, которую как я знала, он любил.
Я оставила его с подарками и пошла в ванную, чтобы принять душ. Когда я вышла,
то обнаружила, что Клэй открыл свой новый набор для рисования и склонился над книгой,
которую подарил мне, рисуя.
Он поднял взгляд, когда я приблизилась и увидела, что он делает. Он рисовал новый
рисунок в конце нашей истории. На нем были мы двое, сидящие вместе перед маленьким
Рождественским деревом. Снизу он написал: «Сегодня я получил самый потрясающий
подарок из всех... тебя»
— Ты такой сентиментальный, — подразнила я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в
губы. Клэй улыбнулся под моими губами.
— Ты любишь это, — сказал он, улыбаясь.
Я громко поцеловала его, прежде чем ответить:
— Нет, я люблю тебя. Навечно.
Совместное время, проведенное с Клэем на Рождество, сделало все, на что я
надеялась. Я отправилась во Флориду, чувствуя опасения и неуверенность. Мы с Клэем
сражались изо всех сил, чтобы укрепить наши отношения, даже когда мы боролись, чтобы
преодолеть всю нашу неуверенность и недоверие, которые определяли наше прошлое.
Клэй вел войну против демонов, живших внутри него, пока я пыталась построить
жизнь для себя за тысячу километров от него.
Но это не та глава, в которой мы жили. Мы не были еще в конце нашего «...и жили
они долго и счастливо»... пока. Нам все еще надо было расти и учиться.
И возможность видеть его, пусть даже на протяжении всего лишь тех нескольких
дней, вернула все, что как я знала, было правдой о нас. Мы были мальчиком и девочкой,
который любили друг друга, несмотря ни на что, помимо всякой логики, и мы могли
пройти все что угодно, чтобы быть вместе.
Каждый из нас делал все, что нужно, чтобы убедиться, что когда придет день, и мы,
наконец-то, будем идти бок о бок в будущее, которые мы для себя хотели, мы будем делать
это как лучшие версии людей, какими мы только можем быть.
48
Мы все еще чувствовали сомнения из-за наших решений. Но они были лишь кочками
на дороге, не определяющими путь, который мы выбрали.
Три дня спустя, когда я села на самолет, который забрал меня обратно в Вирджинию,
я не чувствовала уже того болезненного, страшного узла в своем животе, который был там
до этой поездки. Я держала книгу, которую Клэй подарил мне, на ладонях, беспокоясь ли о
том, что человек, которого я любила, уходил все дальше и дальше от меня. Я знала, что это
было... ради нас обоих.
Это была наша история.
И несмотря ни на что, мы получим свое «жили долго и счастливо».
ЭПИЛОГ
(Переводчик: Cande; Редактор: Matreshka)
Руби поправила мой воротник и разгладила лацканы пиджака. На это ушло больше
времени, чем было необходимо, в основном из-за частых слез и всхлипываний моей тети.
— Ты выглядишь таким красивым, — сказала Руби, шмыгая носом в миллионный
раз. Я улыбнулся над ее головой Дэниелу, который пытался закрепить свой галстук-
бабочку.
— Что насчет меня, Руби? Скажи, что я красивый, — хныкал Дэниел. Руби
хихикнула и перевела свое внимание на Дэниела, оставляя меня заканчивать приводить
себя в порядок с меньшим количеством соплей.
Я произнес губами «спасибо» через комнату, когда Руби пошла поправить его
лучший наряд.
— Вы оба выглядите потрясающе. Но ты уже знаешь это, — Руби похлопала
Дэниела по щеке, и он улыбнулся ей во все свои зубы.
Дверь в комнату, где мы готовились, распахнулась, и в комнату влетело что-то
маленькое с темно-каштановыми локонами и безумной Рэйчел позади.
— Поппи, отойди оттуда! — Рэйчел схватила их с Дэниелом двухлетнюю дочь за
талию и посадила себе на колени. Лучшая подруга Мэгги была в явном состоянии паники.
Она была одета в зеленое платье, которое еще было не застегнуто на спине, а ее волосы
все еще красовались в бигудях.
Рэйчел посмотрела на меня и смущенно улыбнулась.
— Извини, что так сюда врываюсь, но Попс хотела увидеть своего папочку, —
объяснила Рэйчел, вручая извивающуюся девочку Дэниелу. — Она бежал по коридору,
будто сбежала из тюрьмы. Она слишком быстрая для малышки, — прохрипела Рэйчел,
пытаясь перевести дыхание.
Руби начала ворковать и говорить всякие детские глупости Поппи, пока
темноволосая беглянка хихикала. Дэниел дразнил губами шею своей дочери, и ее
хихиканье превратилось в почти истерическое.
Рэйчел окинула меня взглядом.
— Неплохо, Рид. Ты отлично выглядишь. — Она подмигнула мне.
Я положил руку на подбородок и встал в позу.
— «GQ» ничего от меня не получат, — пошутил я. Рэйчел закатила глаза.
— Вы не против, если Поппи побудет тут недолго? Я все еще должна помочь с
приготовлением Мэгги. Ее мама пытается уложить ей волосы, и, Бог знает, дышат ли они
49
там еще обе. Я должна вернуться туда и вмешаться, — произнесла Рэйчел, и мое сердце
глухо забилось в груди.
Меньше чем через час, теплым апрельским днем, я женюсь на девушке, ставшей
любовью всей моей жизни. За эти годы были времена, когда я думал, что этого никогда не
произойдет. Я сомневался, что когда-нибудь дорога приведет нас к этой точке. Даже после
того, как Мэгги согласилась стать моей женой, я все еще жил своей жизнью, пытаясь
закончить начатое.
Уверенный, что однажды утром она проснется и поймет, что ей лучше без меня, я
считал, что это ежедневное бремя заключающееся в том, чтобы быть любимой мной,
окажется слишком непосильным для нее.
Даже сейчас, когда мы укрепили наше будущее, у меня был основной навязчивый
страх, что все вокруг меня обрушится. Что мир, который Мэгги дала мне, заберут в одно
мгновение.
Были ночи, когда я просыпался в холодном поту из-за кошмаров, в которых я
возвращаюсь обратно в «Грэйсон» и никогда не выбираюсь оттуда. Мой терапевт
настаивал на том, что это просто тревожные сны. Он заверил меня, что я хорошо
справляюсь. Мои лекарства продолжали работать так, как и должны были. Я старательно
следил за своим амбулаторным лечением, которое отказался прекращать, спустя столько
лет.
Чем ближе была свадьба, тем сильнее становилось беспокойство. Я почти убедил
себя в том, что обязательно что-нибудь случится, и Мэгги все отменит. Смогу ли я когда-
нибудь начать наслаждаться своим счастьем, не думая о плохом?
Вероятно, нет. Каждый день был поучительным уроком. Каждый день для меня был
днем празднования небольшого успеха. И пока я старался не думать о том, что снова стану
парнем, которым был раньше, стану этим саморазрушительным человеком, который почти
все утянул вниз за собой. Старался не думать обо всем этом несмотря на то, что я все еще
вижу тень того парня в зеркале. Оно словно постоянное напоминание о том, что я почти
потерял. Напоминание о тои, что я в итоге получил.
Я не мог вспомнить последнее десятилетие без благодарности за чудеса, которые
получил. Мэгги, Руби, наши друзья, этот шанс иметь жизнь, которую я всегда хотел.
Я закончил аспирантуру в области арт-терапии в мае. Я уже получил работу в
некоммерческой организации в Вашингтоне для детей с проблемами психического
здоровья. Мэгги решила снова пойти учиться, чтобы получить степень магистра в области
образования. Она надеется стать школьным администратором. Она до сих пор преподает в
средней школе, и даже были дни, когда мы не видели друг друга, пока ночь не забирала
нас в изнеможении.
Но мы просыпались вместе каждое утро. И это самое главное.
Послышался стук в дверь, и Оскар, мой старый сосед из «Роуз Хейтс», просунул
голову внутрь. Он выглядел неуверенным в своем костюме с галстуком, но, казалось,
воспринял свою роль шафера очень серьезно. Мы оставались на связи все эти годы, и
когда он переехал в Мэриленд, чтобы работать компьютерным программистом на
развивающуюся компанию, Мэгги и я решили постоянно с ним видеться. Он, Тайлер и
Мария, которые присутствовали сегодня на свадьбе в качестве гостей, были моими
единственными друзьями, с которыми я поддерживал связь со времен Флориды.
Знаю, кажется удивительным, что Мария будет присутствовать на моей свадьбе, но
она тоже прошла длинный путь, чтобы стать девушкой, которой она теперь является. И
когда она встретила своего парня, Джеймса, в прошлом году и переехала к нему, я знал,
что с ней все будет в порядке. Я узнал из наших периодических разговоров, что за
прошедшие годы она несколько раз срывалась, но, несмотря на это, она все еще борется за
полноценную жизнь, проходя лечение. Но сегодня она будет здесь.
И, в конце концов, разве не у всех нас должна быть надежда?
50
— Мне сказали найти тебя и сообщить, что священник уже здесь, — сказал Оскар,
посылая всем нам неловкую улыбку.
Мои руки стали влажными, во рту пересохло. Вот он. День, которого я ждал всю
жизнь.
— Пошли, чувак, — сказал Дэниел, сжимая мое плечо, пока Поппи пыталась
проткнуть мой глаз. Я схватил ее палец и притворился, что кусаю. Она завизжала и
отдернула руку.
— Нет, дядя Клэй, — надулась она, окидывая меня строгим взглядом.
Я улыбнулся крошечной мучительнице, зная, что я точно под ее маленьким
пальчиком.
— Пошли, давай начнем уже вашу свадьбу, — пошутил Дэнни, тыкнув свою дочь в
бок. Я сделал глубокий вдох и направился к двери.
Руби поймала меня за руку, прежде чем я вышел в коридор.
— Лиса бы гордилась тобой. Я так тобой горжусь. Ты сын моего сердца. Я очень
сильно люблю тебя, — произнесла она со слезами на глазах, улыбаясь.
Я обнял тетю и поблагодарил вселенную за то, что она подарила мне эту женщину,
которая любила меня даже тогда, когда не любили родители. В момент слабости я
отправил матери и отцу приглашение на свадьбу. Я так и не получил ответа, и впервые, это
не разрушило маленький кусочек моего сердца. Меня беспокоило, что они не были
способны любить меня. Уверен, в каком-то смысле, так всегда будет. Но это больше не
определяло мою жизнь.
А все потому, что я знал, как на самом деле выглядит любовь. Руби, Лиса и Мэгги
добились того, что теперь ее у меня в избытке. И эта любовь поддерживала меня.
— Я тоже люблю тебя, Руби, — ответил я, сжав ее в последний раз, прежде чем
отпустить.
Мы шли по знакомому коридору родительского дома Мэгги. Вниз по лестнице и в
сторону заднего двора. Дом был преображен цветами и украшениями. Во дворе на рядах
стульев, которые были специально установлены для этого события, сидели люди. В задней
части сада была беседка, где мистер Янг говорил с Преподобным Майлзом - человеком,
который будет совершать богослужение.
Присутствовали не больше пятидесяти человек, но мы с Мэгги этого и хотели. Я
почувствовал, как кто-то потянул мои брюки, и посмотрел на дочь Рэйчел и Дэниела,
которая стояла с поднятыми руками, как бы указывая мне, чтобы я взял ее.
Улыбаясь, я потянулся и взял ее на руки. Маленькая головка Поппи опустилась на
мое плечо, и Дэниел закатил глаза.
— Если вы с Мэгги поблизости, она никогда не ходит пешком. Вы испортили ее, —
пошутил он, не вкладывая плохого смысла в те слова, что произнес. Дэниел Лоу души не
чаял в дочери и жене, и на это было просто удивительно смотреть. — Вам с Мэгги надо
настроиться и подарить этой маленькой диве небольшую конкуренцию, — подразнил
Дэниел, проводя рукой по головке дочери.
— Мои волосы! — закричала Поппи, ударяя отца по руке. Дэниел и я рассмеялись.
— Она точно дочка своей мамы, — сказал Дэниел, хихикая, когда я протянул
маленькую девочку обратно ее отцу.
Я поговорил с Тайлером, Марией и ее парнем, прежде чем направиться в беседку. Я
пытался успокоиться, пока разговаривал со священником и Дэниелом, пока мы ждали
начала церемонии.
Но я был готов начать. Я не был уверен, что смогу прождать еще хотя бы мгновение,
чтобы сделать Мэгги моей женой.
Пришло время. Все заняли свои места, и началась музыка. И вот тогда-то я и
почувствовал, что мое сердце вылетело из груди.
Я наблюдал, как Мэгги Мэй Янг - девушка, которая украла мою душу на тротуаре
перед нашей старшей школой много лет назад - шла по заднему двору под руку с отцом.
51
На ней не было вуали, так что ничего не мешало мне рассматривать ее лицо, которое
я обожал больше всех остальных. Ее карие глаза были влажные, а я улыбался так широко,
что думал, что мое лицо расколется на части.
Когда мистер Янг вложил ее руку в мою, я посмотрел на женщину, которая будет
моей женой, и понял, что мы прошли полный круг. Я наклонился и поцеловал ее за ушком.
— Готова? — спросил я шепотом, зная ответ, когда ее глаза засияли. Я заметил, что
на ней было то самое ожерелье с бабочкой, которое я подарил ей, когда мы все еще были
детьми, стараясь понять запутанный мир, в который нас забросило.
Она была моей бабочкой.
Моим кусочком теплоты в этих бескрайних льдах.
Причиной, по которой мое сердце билось в груди.
— Я готова с того самого дня, когда впервые увидела тебя, — ответила она мягко,
переплетая свои пальцы с моими.
Я поднял наши соединенные руки к своим губам и мягко поцеловал костяшки ее
пальцев. Мы стояли вместе в свете идеального апрельского вечера, произнося наши
клятвы вечности перед людьми, которых мы любили.
И, наконец, спустя столько времени, темнота была позади нас.
КОНЕЦ КНИГИ
ПЕРЕВОД ВСЕХ КНИГ СЕРИИ «НАЙДУ ТЕБЯ В
ТЕМНОТЕ» МОЖНО ПРОЧИТАТЬ НА НАШЕМ САЙТЕ
И В НАШЕЙ ГРУППЕ «ВКОНТАКТЕ»
H
TTP : // V
K . C
OM / HUSHRUSSIA
В СЕРИЮ ВХОДЯТ:
1. НАЙДУ ТЕБЯ В ТЕМНОТЕ;
1,5 ОБЛАЧНАЯ ПРОГУЛКА (дополнительный рассказ о
Рэйчел и Дэниеле);
2. СВЕТ ВО ТЬМЕ;
2,5ТЕПЛОТА ВО ЛЬДАХ (дополнительный рассказ о
первом совместном Рождестве Клэя и Мэгги).
52
Материал предоставлен в ознакомительных целях и не преследует коммерческой
выгоды.
Сразу после прочтения удалите данный файл с жесткого диска вашего компьютера.
53
Document Outline
ПРОЛОГ
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ЭПИЛОГ