© Цатрян В., перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Жил-был человек по имени Тинта. Думал он, что нет никого счастливее его из всех живущих на Земле. Ведь он был женат на Калавати, необыкновенно красивой полубогине, апсаре.

Однажды радостная Калавати подошла к мужу и сказала:

– Сегодня вечером я отправлюсь на Девалоку. Там будет большое торжество, и все апсары приглашены, чтобы петь.

Тинта навострил уши. Девалокой называют небесное царство, которым повелевает Индра, бог богов.

– Рамбха будет танцевать, – продолжала Калавати. – Ты знаешь о ней, это царица апсар. Она так прекрасна! Как бы мне хотелось, чтобы ты увидел её танец. Нет никого грациознее, чем она…

– Мне бы тоже хотелось взглянуть, как она танцует, – сказал Тинта. – Почему бы мне не отправиться с тобой? Я бы надел свою новую шёлковую…

– О нет! – перебила его жена в ужасе. – Ты не можешь пойти со мной!

– Пожалуйста! – умолял Тинта. – Мне всегда было любопытно, какое оно, царство небесное. И я обещаю никому не мешать.

– Но ни один смертный не может попасть на Девалоку!

– Неужели ты не можешь провести меня туда тайком? – удивился муж.

– Нет, нет, мне очень жаль, любимый, – покачала Калавати головой. – Я попаду в ужасную беду, если Индра узнает. Только богам известно, какое наказание он придумает мне за такую проделку.

– Но если он не узнает? – настаивал Тинта.

Так продолжалось весь день, Тинта продолжал расспрашивать, уговаривать, умолять жену взять его с собой. В конце концов Калавати уступила. Она уменьшила мужа до размера гусеницы и спрятала его в цветке лотоса, которым украсила свои волосы, а затем полетела на Девалоку.

Торжество превзошло все ожидания Тинты. Замок Индры был потрясающим, пение апсар утончённым, а танец Рамбхи, словно чудесный сон, очаровывал. Вскоре шут в огромном колпаке вышел на середину зала и стал кривляться, выплясывая.

Каково было удивление Тинты, когда шут обернулся козлом и продолжил танцевать. Ничего смешнее танцующего козла Тинта в жизни не видал. Поэтому ему приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не рассмеяться. Приглядевшись к козлу повнимательнее, Тинта подумал: «Странно. Кого-то он мне напоминает».

И вот праздник подошёл к концу. Вернувшись домой, Калавати, довольная, что их обман не обнаружили, расколдовала мужа.

На следующий день Тинта был на рынке, где заметил козла, который был очень похож на того самого танцующего козла. Подбежав к нему ближе, Тинта крикнул: «Танцуй!»

Все изумлённо покосились на него, будто он не в себе. А козёл лишь проблеял и продолжил жевать старый башмак.

– Ну давай же, хоть чуть-чуть, – кричал Тинта.

Козёл по-прежнему не обращал на него внимания.

– Оставь животное в покое! – выкрикнул один из прохожих.

– В самом деле, что с тобой не так? – стал глумиться другой прохожий. – Козлы не пляшут.

Несколько покупателей уже показывали на него пальцами и высмеивали дурака, который упрашивал козла станцевать.

Смущённый Тинта поспешил домой.

Вскоре все уже говорили о сумасшедшем, который уговаривал козла пуститься в пляс. Дошли эти слухи и до Индры. Узнав об обмане Калавати, он разгневался не на шутку и вызвал обманщицу на Девалоку.

– Как ты посмела привести сюда своего мужа? – взревел бог богов. – Возвращайся домой и попрощайся с ним. Сегодня я превращу тебя в каменный столб, и ты будешь стоять в храме до тех пор, пока тот не развалится.

Калавати залилась слезами. Но ни рыдания, ни сожаления Тинты не способны были изменить решения Индры. Когда на следующее утро Тинта проснулся, в доме не было ни души, Калавати исчезла.

Он помчался в храм и там нашёл свою любимую, застывшую на месте каменного столба. Всхлипывая, он уронил голову на руки. Что он мог сделать? Даже если кто-то поверит его рассказу, разве будут сносить это красивое здание, чтобы освободить Калавати? Тинта совсем поник, когда внезапно ему в голову пришла идея.

Тем же вечером он собрал все ожерелья и браслеты жены и разложил их в четыре горшка. С наступлением темноты он отправился в город и закопал все горшки в разных местах. На следующий день под видом блаженного Тинта стал бродить по городу, не переставая нашёптывать что-то. Весть о том, что в город прибыл святой, быстро распространилась по округе. Даже царь услыхал об этом и явился на городскую площадь, чтобы взглянуть на прибывшего.

Когда царь приблизился, мимо пролетел ворон и громко закаркал.

Тинта взглянул вверх и протянул руки к птице.

– Спасибо тебе, щедрый ворон. Спасибо! – воскликнул он.

Государь заинтересовался.

– Ты понимаешь язык животных и птиц? – полюбопытствовал он.

Тинта кивнул в ответ.

– И что же сказал ворон? – спросил царь.

– Ваше величество, он говорит, что прямо тут, неподалёку от лавки со специями, спрятано сокровище.

– Правда?.. – удивился царь и кивнул одному из стражников, чтобы тот начал копать в указанном месте.

Подумать только, тот действительно, отыскал горшок с драгоценностями. Государь был потрясён. Тинта скромно улыбнулся и продолжил шествие по городу, но теперь в сопровождении царя.

Вскоре он остановился, услыхав вой шакала.

– Что это значит? – спросил царь.

– Шакал говорит, что здесь, – отвечал Тинта, указывая на землю у себя под ногами, – именно здесь скрыто другое сокровище.

Снова царь приказал стражникам копать в указанном месте, и снова был найден горшок с драгоценностями. Царь ещё больше изумился и помчался следом за святым, который отправился дальше в путь.

Довольно скоро Тинта указал на третий клад, потом на четвёртый. И вот они подошли к храму. Когда Тинта приблизился к тому месту, где стояла бедная Калавати, слёзы покатились по её каменному лицу.

– Что случилось? – спросил потрясённый царь.

Тинта, готовый тоже вот-вот заплакать, повернулся к царю и сказал:

– Она плачет, потому что вы скоро умрёте.

Царь испугался не на шутку.

– Но беды не случится. – Тинта замолчал. – Беды не произойдёт, если вы разрушите храм. Вы построили этот храм на несчастливом месте, но если снесёте его, то будете жить.

– Тогда храм должен быть разрушен. Немедленно! – объявил царь.

К заходу солнца храм превратился в груду обломков. И из этой груды явилась одинокая фигура – Калавати.

Тинта был вне себя от радости. Его затея удалась!

Индра, услыхав о случившемся, разразился смехом. Если обман Калавати и Тинты требовал наказания, то подобная смекалка нуждалась в награде. И щедрый Индра призвал супругов на небеса, где они стали жить как бог и богиня.

На окраине города шакал охотился на светлячков. Он подумал, что охота вот-вот закончится, когда на стену рядом с ним сел довольно крупный жук.

– Сейчас я тебя поймаю, – хвастливо прошептал он.

Шакал прижал к голове уши, присел к самой земле, сжался, как пружина…

И прыгнул.

Он буквально взлетел. Но и светлячок тоже. Быстрее кометы он промчался мимо протянутых, готовых схватить его шакальих лап. А шакал продолжил свой полёт. Он перемахнул через стену, промчалсяпо двору дома, в котором жил красильщик одежды, и, тявкнув, плюхнулся прямо в бочку с голубой краской.

– Уф, что это? – пробормотал он, почувствовав на шкуре холодную мокрую краску.

Он попытался выбраться наружу, но края бочки были высокими и скользкими, а он – слишком мал.

– Помогите! – закричал он, но никто не отозвался.

Когда на следующий день красильщик обнаружил шакала, спящего в бочке с драгоценной краской, то был неприятно удивлён. Перегнувшись через края бочки, он схватил зверя за загривок, выудил и со словами: «Кыш отсюда!» – перекинул через стену обратно.

Шакал так перепугался, что припустил к лесу и бежал не останавливаясь, пока не оказался на берегу небольшой речки. Он остановился ненадолго, чтобы перевести дух, но вдруг взвизгнул от удивления. Из речки на него смотрел шакал с самым красивым мехом, какой ему когда-либо доводилось видеть.

– Голубой, – проговорил шакал, не сводя глаз с отражения. – Я голубой. Восхитительный, прекрасный, ярко-голубой. Никогда я не встречал настолько красивой шкуры. Все звери умрут от зависти, когда увидят меня.

И шакал гордо пошёл через лес, красуясь новым окрасом. Вскоре он повстречал обезьяну, которая поклонилась ему и с восторгом спросила:

– Что ты за чудный зверь?

– Конечно же, волшебный, – усмехнулся шакал и продолжил путь.

Вскоре он набрёл на тигра. Тигр подозрительно посмотрел на шакала и поклонился ему точно так же, как обезьяна.

«Такое обращение мне по душе», – подумал шакал.

По дороге домой он повстречал ещё одну обезьяну, пару попугаев и слона. И все они поклонились ему. Голубой шакал почувствовал себя очень важным зверем.

Но остальных шакалов оказалось не так просто впечатлить. Они окружили его и стали обнюхивать, щипать и толкать лапами так, будто он был не из их племени.

– Как такое случилось? – спросил один из шакалов.

– Ты выглядишь нелепо, – тявкнул другой.

– Нелепо? – зарычал голубой шакал. Разве они не видят, как он прекрасен?! Так не пойдёт. Нет, так совсем не годится.

Подумав секунду-другую, он спросил:

– Разве вы осмелитесь называть лесного духа нелепым?

– Разумеется, нет, – ответил старейший шакал, хотя, по правде, он не мог припомнить, чтобы когда-либо видел лесного духа или хотя бы слышал о нём.

– Что ж, этой ночью лесной дух вселился в меня, – произнёс голубой шакал, гордо подняв голову. – Я был выбран, чтобы стать царём леса, и шерсть моя приняла голубой цвет в знак моей царственности. Лесной дух сказал, что с этого дня все звери в лесу должны слушаться меня. Так скажите, вы по-прежнему считаете, что я выгляжу нелепо?

Шакалы отошли на пару шагов, не зная, как поступить. Наконец старший шакал поклонился, и вся стая последовала его примеру.

– Нет, Ваше Величество, – пролаяли они в унисон, и голубой шакал самодовольно улыбнулся.

Весть о голубом шакале быстро разлетелась по лесу, и вскоре все здешние обитатели пришли посмотреть на нового царя.

– Я слышала, что он разговаривает с лесом, и лес выполняет все его приказы, – ухнул совёнок, глядя на голубого шакала из своего дупла. – Ни разу в жизни я не встречал никого, кто был бы похож на него.

– Говорят, что даже медведи с запада знают о нём и боятся его, – пропищала летучая мышь, которая висела на нижней ветке.

– Смотрите, как слоны и тигры кланяются ему, – прошипела змея, извивавшаяся среди корней. – Если даже такие великие животные падают перед ним ниц, значит, все эти истории – правда.

А животные всё продолжали и продолжали приходить к шакалу. И чем больше подданных появлялось у него, тем более самодовольным он становился.

«Я величайший из царей, каких только знал лес», – размышлял он, сидя на спине слона.

Он с улыбкой смотрел на тигров, обезьян и всех животных, подвластных ему. Затем взглянул на стаю шакалов, таких мелких и грязных, недостойных могучего царя, – и нахмурился.

– Вы не нужны нам больше, – провозгласил он со своего возвышения. – Никто из вас не достоин меня.

Шакалы были потрясены. С ними ли он говорит?

– И? Чего же вы ждёте? – ухмыльнулся голубой шакал. – У меня есть слуги получше вас. Ступайте. Оставьте моё царство и никогда не возвращайтесь.

Один из шакалов хотел было ответить что-то, но тигр обернулся к нему, угрожающе зарычал и щёлкнул зубами. И шакалы помчались прочь из леса. Выбежав на поляну, они остановились, рассерженные тем, как нагло голубой шакал обманул их.

Старейший шакал решил, что необходимо что-то предпринять.

– Слушайте, – обратился он к собратьям. – Лесные животные прислуживают голубому шакалу, потому что считают его особенным. Но на самом деле он не отличается от любого из нас. Нам необходимо доказать это. И я знаю как…

Когда солнце опустилось за горизонт, а луна заняла своё место, они собрались на опушке леса.

– Готовы? – спросил старейший шакал. – Давайте!

И, подняв носы к небу, они дружно завыли. Их вой полетел по лесу, между деревьев, над реками и ручьями. Голубой шакал прислушался. Он узнал этот звук. Не задумавшись ни на миг, он поднял голову к яркой луне, висящей высоко в небе, и завыл.

А когда замолчал, то огляделся и увидел, что подданные смотрят на него с недоумением.

– Что? – смущённо проговорил он. – Никогда раньше не видели, как воет царь?

– Никогда, – подумав, ответил слон. – Но я видывал, как воют шакалы.

– Так и есть, – засмеялась мартышка. – Он никакой не царь. Он обычный старый шакал.

Звери зажмурились, затем открыли глаза, чтобы заново посмотреть на своего царя. Мартышка сказала правду. Это был всего-навсего шакал.

– Нас одурачили! – зарычали тигры.

– Держи его! – протрубили слоны.

Хор рассерженных рыков, шипения и воплей погнал голубого шакала вон из леса, далеко-далеко. И с тех пор в лесу никогда больше не появлялось существ с голубой шерстью.

– Пора вставать! – позвал Рама братьев в темноте.

– Как? Уже? – пробурчал средний брат Кришна.

– Пожалуйста… ещё пять минут, – зевнул младший Мохан.

– Мне точно так же не нравятся эти ранние подъёмы, – вздохнул Рама. – Но как же нам иначе зарабатывать на жизнь? Как бы ни было ужасно на ферме, работа там – единственная возможность выжить.

Ферма, на которой они работали, была ужасна. В этот день, как и в любой другой, три брата проснулись и оделись ещё до рассвета, обулись в свои поношенные сандалии и отправились из хижины на ферму. Впереди их ждал долгий путь. Братья шли вдоль пыльной дороги, тянувшейся от деревни к подножию гор.

Когда они наконец дошли, солнце только вставало, а у братьев уже не было сил.

– Наконец-то! – сказал старик-фермер. – Рама, я хочу, чтобы ты сегодня собирал пшеницу. Кришна, ты можешь начинать кормить скотину. А ты, – сказал он Мохану, – иди и вычисти коровники.

Весь день они работали под палящим солнцем, пока их ладони не покрылись мозолями, а сами они не свалились с ног от усталости. И вот солнце опустилось за горизонт, день стал угасать.

– На сегодня хватит, ребята, – сказал фермер. – Вот, держи, – добавил он, протягивая Раме единственную монету на троих. – Смотрите, не тратьте всё сразу!

И братья поплелись обратно в свою деревню.

– Это безнадёжно, – стал жаловаться Кришна на обратном пути. – Мы навеки застрянем на этой ферме, работая, как рабы, до конца дней своих.

– Боюсь, что ты прав, – ответил Рама угрюмо. – Но зато мы есть друг у друга. Не представляю, как бы я справлялся без вас двоих.

– Мы должны что-то придумать, – сказал Мохан. – Мы не должны прожить наши жизни вот так.

– Всё, что мы можем сделать, это продолжать молиться, – ответил Рама, вздохнув.

– Так давайте же, – сказал Мохан, стараясь подбодрить братьев, – давайте прямо сейчас помолимся богам и попросим их сделать нас богатыми.

– Во всяком случае мы ничего не потеряем, – пробормотал Кришна.

Трое юношей остановились посреди дороги и, освещённые лунным светом, встали на колени. Сложив руки вместе, братья стали молиться: «О боги, пожалуйста, скажите, как нам разбогатеть».

Каково же было их удивление, когда в ответ на их молитву раздался тихий, но отчётливый шёпот:

– Отправляйтесь в храм и наберите там из фонтана святой воды. Отнесите её высоко в горы, где Великий Водопад низвергается в заводь. Налейте туда три капли святой воды, и вся вода вокруг превратится в золото. Сделайте так, и будете богаты.

Ошеломлённые, братья так и продолжали стоять на коленях.

– Но учтите, – снова послышался шёпот, – каждый из вас может набрать воду из фонтана только один раз. И если набранная вода окажется неосвящённой, то вы окаменеете.

Всю ночь братья обсуждали услышанное.

– Я старший, – заявил Рама. – Мне следует идти первым.

На следующее утро он пошёл в храм, наполнил большой сосуд водой из фонтана и отправился в горы. Солнце обжигало ему плечи, и вскоре захотелось пить, тогда Рама сделал глоток из сосуда. В этот момент юноша услыхал тихий лай и увидел тощего пса на тропе.

– Мне ужасно хочется пить, – еле выговорил пёс. – Пожалуйста, можно я попью немного из твоего кувшина?

– Я сожалею, – ответил Рама. – Но мне предстоит долгий путь, и наверняка мне самому понадобится вода.

И Рама поспешил дальше.

Вскоре он сделал ещё глоток. Только Рама убрал кувшин от лица, как увидел на тропинке старика, одетого в лохмотья.

– Уже несколько дней я ничего не пил, – сказал старик. – Меня так мучает жажда, что я едва могу идти. Пожалуйста, юноша, могу ли я испить твоей воды?

– Я сожалею, но мне необходима эта вода для важного дела, – ответил Рама, проходя мимо.

Всё дальше и дальше поднимался Рама, не сворачивая с тропы, извивавшейся среди гор и холмов. И вот, наконец, он увидел впереди Великий Водопад, низвергающий свои воды в реку.

– Как же хочется пить! – сказал Рама, остановившись под деревом. Затем сделал ещё глоток из кувшина, в котором уже почти не осталось воды.

Рама собирался было продолжить свой путь, когда услышал плач ребёнка. Юноша обошёл дерево кругом, и каково же было его удивление, когда он увидел на земле соломенную корзину! В корзине лежала маленькая девочка.

«Хм… наверное, она хочет пить, – подумал Рама. – Но если я отдам ей свою воду, у меня ничего не останется для водопада, и я подведу своих братьев».

С виноватым видом Рама развернулся и оставил ребёнка.

В конце концов он добрался до Великого Водопада, где белая пенящаяся вода обрушивалась в реку.

– У меня получилось! – закричал Рама, встряхивая сосуд, в котором плескалась оставшаяся вода. Он встал на колени, вылил в водопад три капли и…

…мгновенно стал камнем.

Весь вечер младшие братья Рамы не находили себе места от волнения.

– Рама уже должен был вернуться к этому времени, – сказал Кришна.

– Надеюсь, с ним всё в порядке, – добавил Мохан, волнуясь за старшего брата.

– Завтра я наберу святой воды для водопада, – заявил Кришна. – И обязательно найду Раму.

На следующее утро Кришна отправился в путь так же, как и Рама накануне. Он тоже встретил собаку, старика и младенца, когда шёл к водопаду, и тоже, как Рама, не поделился с ними водой. Когда он добрался до водопада, то увидел там брата, обернувшегося камнем.

– Ах ты, глупый! – закричал Кришна. – Ты, наверное, принёс не ту воду! Я всё исправлю! Позже сможешь меня поблагодарить, – добавил он, выливая три капли воды в водопад.

В мгновение ока он превратился в камень, как и его брат.

Мохан не знал, что и думать. Всю ночь он прождал братьев и не мог уснуть от волнения.

На рассвете он принял решение:

– Я сам должен отправиться к водопаду.

Мохан пошёл прямиком в храм, наполнил большой сосуд водой из фонтана, покинул деревню и направился к горам.

Солнце поднималось всё выше и выше, становилось всё жарче и жарче, а по лицу Мохана, уставшего от тяжёлой ноши, градом катился пот, и ему нестерпимо хотелось пить. Он сделал глоток из сосуда и увидел пса, лежащего посреди дороги.

– Ав… гав, – залаял пёс осипшим, слабым голосом. – Пожалуйста, можно мне немного воды?

– Что ж, у меня есть только один полный кувшин, но возьми, – сказал Мохан и заботливо напоил пса.

– Благодарю тебя, ты добрый человек, – молвил пёс.

Юноша продолжил свой путь, всё дальше и дальше уходя в горы. Когда в следующий раз Мохан решил сделать глоток воды, он увидел старика.

– Пожалуйста, можно мне выпить немного воды? – попросил старик так тихо, что Мохан едва расслышал его просьбу. – Я не пил уже много дней и, наверное, недолго ещё продержусь.

Мохан встряхнул кувшин с водой. Воды осталось совсем мало, но он решил поделиться со стариком тем, что было.

– Спасибо тебе, добрый юноша, – поблагодарил старец, беззубо улыбнувшись.

Мохан пошёл дальше по дороге. Пот капал со лба, ноги ныли от ходьбы по скалам. И вот наконец Мохан увидел впереди Великий Водопад.

«Я сделаю только один глоток, чтобы хватило сил дойти до водопада», – подумал юноша, останавливаясь у дерева, чтобы снова отпить из кувшина.

Как только он утолил жажду, послышался плач ребёнка. Мохан обошёл дерево кругом и увидел девочку-младенца. Она лежала в соломенной корзине совсем одна.

– Кто мог бросить младенца, – ужаснулся Мохан. – Ещё и в такую жару… Наверняка она хочет пить.

Он встряхнул кувшин и услышал, как последние капли воды плещутся на дне.

– У меня совсем не останется воды, чтобы вылить в водопад, но я не могу не помочь этому ребёнку.

Он наклонился и аккуратно напоил дитя последними драгоценными каплями. Ребёнок весело засмеялся и мирно уснул.

– Не бойся, маленькая девочка. Я защищу тебя от всех невзгод, – прошептал Мохан.

Затем уложил младенца в корзину и долго смотрел в сторону водопада. Он совсем не жалел о том, что сделал, но ему было очень досадно от того, что он не смог выполнить задание. Вдруг он увидел то, что причинило ему нестерпимую боль. Там, на самом краю, у водопада, стояли его братья, окаменевшие, неподвижные.

Подбежав к ним, Мохан опустился на колени возле реки. И увидел своё отражение в воде: его нижняя губа тряслась от гнева, скорби и отчаяния.

– Ты всё испортил, Мохан, – сказал он самому себе. – Ты теперь никогда не будешь богатым, и, что хуже, гораздо хуже, ты потерял своих братьев.

Мохан закрыл глаза и заплакал. Одна, две, три слезы покатились по его лицу и упали в воду. Кап, кап, кап.

Вдруг Мохан понял, что больше не слышит шума воды.

Водопад застыл и горел на солнце таким ярким светом, что смотреть было больно.

– Золото! – закричал изумлённый юноша, не в состоянии оторвать взгляд от сияющего золота, заполнившего русло реки и скалу, где недавно ниспадала вода. – Но… но я же истратил всю святую воду…

– Ты очень добрый человек, Мохан, – раздался эхом голос. – Ты показал своим братьям, в чём они были неправы. В этом твоя победа.

Мохан вскочил и оглянулся вокруг, но никого не увидел, и даже спящий младенец исчез вместе с корзиной.

И тут же за его спиной раздались два знакомых голоса.

– Мохан, Мохан, ты нас спас! – кричали они радостно. – Разве сможем мы когда-нибудь отблагодарить тебя?

– Рама! Кришна! Вы живы! – воскликнул Мохан.

Братья обнялись и на миг застыли в объятиях друг друга, счастливые, что они снова вместе.

– Ну а теперь, – сказал Мохан, – что мы будем делать со всем этим золотом?

Рама и Кришна посмотрели друг на друга и подумали о том, как долго они мечтали разбогатеть. А потом вспомнили, какой урок они получили.

– Мохан, ты показал своим примером, как важно быть бескорыстным. Поэтому давай возьмём это золото и разделим между всеми жителями деревни.

Решение было принято, братья наполнили карманы, набрали в руки столько золота, сколько могли, и стали спускаться с горы вниз, домой.

Давным-давно жили король и королева, у которых не было детей. Целых восемнадцать лет молился король о том, чтобы боги даровали им ребёнка. И вот однажды в языках пламени на алтаре явилась ему прекрасная женщина.

– Я Савитри, – сказала она, улыбнувшись. – Дочь Солнца. Я услышала ваши молитвы. У вас появится дочь.

Радости короля не было предела. Через год его жена родила красивую девочку, которую назвали Савитри в честь богини.

Юная Савитри выросла умной, доброй и такой очаровательной, что казалось иногда, будто она светится. Некоторые люди верили даже, что в девочке воплотилась сама богиня. Но, несмотря на её красоту, а может быть, из-за её красоты, ни один мужчина не осмеливался просить её руки. А в те времена все девушки выходили замуж, достигнув определённого возраста.

– Мужчины слишком трусливы, – сказал однажды любящий её отец, пытаясь утешить девушку. – Их отпугивает твоя красота. Если ты хочешь выйти замуж, тебе придётся покинуть дворец и найти мужа самой. Только выбери того, кто будет достаточно силён и хорош для тебя.

Савитри согласилась. Она хотела выйти замуж, и ей понравилась мысль самой выбрать себе мужа (ведь большинство девушек выходили за тех, кого выбирали им родители). И вот она отправилась в путь, а вместе с ней отправились в путь слуги, советники и отряд воинов для охраны.

Они путешествовали много недель, переходя из одного города в другой, пока не пришли в монастырь – небольшое поселение, где люди посвящали себя молитвам и служению богам.

Савитри представилась, поприветствовала настоятеля и вдруг увидела юношу, который вёл под руку слепого старика. Глаза юноши блестели так ярко и в то же время взгляд его был так мягок, что Савитри поспешила спросить у настоятеля, кто он, этот юноша.

– О, это принц Сатьяван, – с улыбкой ответил настоятель монастыря. – Сын того старого короля, которого он ведёт под руку. Отец потерял своё королевство, но сын никогда не оставляет, поддерживает и защищает его.

– Сатьяван, – прошептала Савитри, как бы пробуя его имя. – Как необычно его зовут.

– Его имя означает «Сын правды», принцесса, – ответил настоятель. – И оно как нельзя лучше подходит ему. Если есть на свете более добродетельный юноша, чем принц Сатьяван, то я ещё не встречал его.

Савитри улыбнулась себе, а Сатьяван, проходивший как раз мимо, тоже улыбнулся, глаза его заблестели ещё ярче, чем прежде.

Савитри почувствовала, как сильно бьётся её сердце.

– Вот человек, за которого я выйду замуж, – прошептала она себе.

От радости не чувствуя под собой земли, Савитри вернулась во дворец отца. Когда она вошла в тронную залу, король разговаривал со старцем Нерадой, своим советником.

Радуясь возвращению дочери и желая поскорее узнать, почему она светится от счастья, он подошёл и обнял её.

– Ты нашла себе мужа? – спросил он.

– Да, отец, нашла, – ответила Савитри. – Его зовут Сатьяван. Он принц, и он очень красив, а ещё он добр и великодушен.

Король хотел было поздравить дочь, но советник Нерада вмешался в их разговор.

– О нет, принцесса, – произнёс он, испуганно глядя на Савитри. – Вы не можете выйти за него.

Савитри покраснела и на мгновение потеряла дар речи.

– Но почему? – спросила наконец она. – Он идеален.

– О, принцесса, – сказал Нерада. – Он вправду очень достойный человек. Действительно, сложно найти того, кто бы подошёл вам лучше, чем Сатьяван, но вы не можете выйти за него. Через год он умрёт.

Наступила гробовая тишина. Нерада был не просто святой старец – он был известен способностью видеть будущее. Если он предсказал смерть Сатьявана, нет сомнения, что она случится.

– Тебе придётся найти себе другого мужа, моя милая, – грустно проговорил отец и пожал ладони Савитри.

Губы его дочери дрожали, но вот взгляд… этот решительный взгляд, который был прекрасно известен королю… Она высвободила руки.

– Нет, отец, – твёрдо ответила Савитри. – Я выйду за него. Я выбрала его и хочу разделить с ним жизнь, какой бы долгой или короткой она ни была.

Король согласился. Ему всегда сложно было отказать дочери, особенно если она просила о какой-нибудь малости. А Сатьяван, услышав о желании Савитри выйти за него, очень обрадовался. Слепой король, его отец, тоже был рад, но, когда Савитри вернулась в монастырь, спросил её с тревогой:

– Сможешь ли ты жить здесь, как мы живём, принцесса? У нас нет ни изысканной еды, ни красивых одежд. Сможешь ли ты носить простую грубую одежду и питаться одними фруктами да травами?

– О да! – воскликнула Савитри. – Неважно, какие трудности ждут меня, неважно, буду я жить здесь или во дворце, – до тех пор, пока рядом со мной будет Сатьяван, всё это неважно.

На следующий день принц и принцесса поженились. Почти целый год прожили они в счастье.

Но чем ближе год подходил к концу, тем больше Савитри беспокоилась о предсказании Нерады и судьбе своего мужа. За три дня до срока, означенного Нерадой, она пришла в большой храм и начала молиться. Все три дня она молилась и днём, и ночью, без сна, без еды – лишь молилась, молилась отчаянно, чтобы Сатьяван выжил.

Перед рассветом четвёртого дня муж положил руку на её плечо.

– Савитри, пост и молитвы – это хорошо. Но к чему так истязать себя? Пойдём. Поешь и отдохни.

Савитри не могла сказать ему, о чём она просит богов.

– Я побуду здесь ещё немного, моя любовь, – только и ответила она.

Когда Савитри вышла из храма, всходило солнце. Она увидела, как её муж направляется в лес.

– Что ты делаешь, Сатьяван? – окликнула она его, нахмурившись. Ей вдруг стало страшно.

– Схожу в лес за дровами, – ответил он.

От страха она вся дрожала.

– Позволь мне пойти с тобой, – взмолилась она.

– Нет, – покачал головой Сатьяван. – Ты должна отдохнуть, моя милая.

Но Савитри было не переубедить.

– Нет. Я пойду с тобой. Так велит мне сердце.

И она улыбнулась. Перед этой улыбкой он не мог устоять.

– Хорошо, – улыбнулся муж в ответ.

И они отправились в лес вместе. Вскоре Сатьяван нашёл поваленное сухое дерево. Он приступил к работе, срубил веток на одну вязанку, не больше, – и вдруг замер, пошатнулся.

У Савитри кровь застыла в жилах.

– Что случилось?

– Голова вдруг заболела, – прошептал Сатьяван, опускаясь на землю. – И какая-то слабость…

Стараясь сохранять самообладание, Савитри уговорила его лечь и положить голову себе на колени.

– Я как будто горю, – пробормотал принц. И закрыл глаза. Он дышал всё реже и слабее.

Подняв голову, Савитри увидела, что к ним кто-то приближается. Кожа незнакомца была тёмно-синей, как ночь, и сияла. На нём был кроваво-красный плащ. Когда незнакомец подошёл ближе, Савитри с ужасом обнаружила, что глаза у него тоже красные. Незнакомец остановился у дерева, под которым сидели они с мужем.

– Кто… кто ты? – прошептала она.

– Принцесса, я Яма, бог смерти. Ты видишь меня только потому, что так упрямо молилась. Твоему мужу пришло время умереть. Я должен забрать его.

Сказав это, он склонился к груди Сатьявана. Его рука прошла через кожу, мышцы и кости принца так легко, будто это была вода. Он вытащил маленькую фигурку, точь-в-точь похожую на Сатьявана. Сатьяван перестал дышать. Яма спрятал фигурку в плащ и мягко улыбнулся Савитри.

– Не грусти, моя дорогая. Твоего мужа ждёт счастье в моём царстве. Он был хорошим человеком и будет вознаграждён, – сказал Яма, повернулся спиной к Савитри и пошёл обратно.

Но принцесса, опомнившись, вскочила и побежала за ним.

– Но… но, повелитель мой, долг жены велит мне оставаться с мужем. Я понимаю, ты должен забрать его, но я обязана, я обязана остаться с ним и… и…

– Ты освобождаешься от своих обязанностей, принцесса. Твой муж умер, – мягко ответил Яма. – Но я восхищён твоей верностью. Обещаю исполнить любое твоё желание – кроме желания воскресить Сатьявана.

Савитри задумалась.

– Благодарю тебя, Яма. В таком случае верни королевство моему свёкру. И зрение… пусть он снова сможет видеть.

Яма кивнул.

– Твоё желание будет выполнено. А теперь я должен забрать твоего мужа в своё королевство. Ты не можешь следовать за мной.

И бог смерти двинулся в путь, может быть, чуть быстрее, чем прежде. Но Савитри опять побежала за ним.

Яма достиг берега реки, поросшего колючками и густыми кустарниками. Он прошёл сквозь них. Савитри спешила следом. Шипы до крови царапали её и рвали её платье.

– Ты не можешь идти дальше, Савитри, – нахмурившись, произнёс бог смерти. – В моём царстве пока нет места для тебя.

– Но я должна. Я должна остаться с мужем, – настаивала она. – Я знаю: он найдёт счастье в твоём царстве, но ты забираешь счастье у меня. Я люблю его!

– Даже любовь не способна победить смерть, – ответил Яма. – Но твоя любовь и преданность восхищают. Я исполню ещё одно твоё желание – но не верну мужа к жизни.

– Тогда, тогда… – подумала Савитри. – Пусть у моего отца родятся ещё дети.

– Так тому и быть, – кивнул Яма.

Он снова пустился в путь, и снова Савитри последовала за ним. Яма поднялся на отвесную скалу – так легко, как будто скользил по гладкому льду. Савитри принялась карабкаться за ним. Добравшись до вершины, она тяжело и прерывисто дышала. Яма посмотрел на неё и вздохнул.

– Савитри, я приказываю тебе идти назад. Ты не можешь пойти туда, куда мы идём. Я больше не стану предупреждать тебя. Но твоя храбрость и настойчивость вдохновляют. Я исполню твоё последнее желание – но не стану воскрешать твоего мужа.

Савитри глубоко вздохнула.

– В таком случае я прошу: пусть у меня будут свои дети. – Яма кивнул, но оказалось, что принцесса не договорила.

– И пусть все они будут от Сатьявана, – продолжила она.

Яма широко открыл глаза – и громко рассмеялся.

– Ты очень умна, принцесса, – наконец проговорил он. – Я обещал исполнить твоё желание, но не могу сделать этого, если твой муж не будет жив. Что ж, так тому и быть.

Он достал фигурку из плаща и отпустил её.

– Ступай, Савитри. Ты отвоевала своего мужа.

Солнце почти село, когда Савитри вновь положила голову мужа на свои колени. Его грудь стала медленно подниматься и опускаться. Глаза открылись.

– О боги, – зевнул он. – Неужели я проспал весь день?

Он улыбнулся ей, но в тот же миг нахмурился.

– Что случилось, Савитри? Почему ты плачешь и улыбаешься одновременно?

– Всё хорошо, моя любовь, – ответила она. – Пойдём домой.

Яма сдержал свои обещания. Отец Сатьявана прозрел и вернул себе королевство, а у отца Савитри родилось ещё много детей. У самих Сатьявана и Савитри тоже появились дети, а через много лет принц и принцесса сами стали королём и королевой. Они жили долго и счастливо, и, когда Яма пришёл, чтобы забрать их в своё царство, они не стали с ним спорить.

– Сворачивайся! Сворачивайся! – кричал Радж, стоя посреди пыльной деревенской площади. Потом, усевшись на циновку, приложил дудочку к губам и стал наигрывать жутковатую мелодию.

Когда зазвучала эта странная музыка, из горшка, что стоял у ног Раджа, послышалось зловещее шипение.

Сначала появились красные глаза, блестящие и огненные, как рубины, затем высунулся красный язык, а потом смертоносные клыки.

И вот уже голова огромной зелёной змеи целиком выглянула из корзины, и сама она стала раскачиваться в такт музыке.

И хотя все в деревне знали, как опасна эта змея, все без исключения с любопытством смотрели выступление Раджа по многу раз.

– Да это опять Раджа со своей змеёй, – сказал старик, игравший в шахматы на площади.

– Хорошо бы, он перестал играть эту противную музыку. У меня мурашки от неё по спине, – проворчал его друг в ответ.

Целый день Радж играл, а змея извивалась, но никто не смотрел на них. Только несколько гостей из соседнего города были так впечатлены зрелищем, что бросили Раджу пару рупий.

Когда Радж опустил наконец свою дудочку, змея свернулась в горшке. Радж ловко захлопнул крышку и с грустью посмотрел на горстку монет на земле. Вздохнув, он собрал их, свернул циновку, взял горшок со змеёй и потащился домой.

– Не печалься, – стала успокаивать его жена, Аша, когда Радж пришёл в свой крохотный дом. – Может быть, тебе повезёт завтра.

Аша осторожно открыла крышку кувшина и бросила туда немного еды. Благодарное «ш-ш-ш» послышалось в ответ и тут же стихло, как только Аша захлопнула крышку.

Позже вечером, когда они сами ужинали пустым супом, Радж обратил внимание, какой худой стала его жена. А одежда на ней выглядела совсем изношенной и выцветшей. И Радж начал строить планы.

На следующее утро он проснулся ещё до рассвета и объявил Аше:

– Сегодня я буду выступать в городе. Там много людей, которые не видели меня прежде, и у них гораздо больше денег, чем у здешних.

– Но ведь тебе придётся так долго идти, чтобы добраться до города, – возразила Аша, которую удивило заявление мужа.

– Поэтому мне надо выходить прямо сейчас, – ответил Радж. Он собрал свою циновку, дудочку и горшок, поцеловал жену на прощание и отправился в путь.

Когда Радж пришёл в город, жар полуденного солнца обрушивался на рыночную площадь, а воздух был наполнен ароматами спелых фруктов и специй. Несколько минут Радж тихо стоял, наблюдая за суетливыми покупателями.

– Здесь всё совсем иначе, чем в моей деревушке, – заволновался Радж. – Но я прошёл весь этот долгий путь. Я должен попробовать.

Он нашёл свободный уголок, раскатал циновку и поставил горшок. Потом дрожащими руками начал играть.

Сначала его странная завораживающая музыка терялась в рыночном шуме и гаме. Но когда из горшка выглянули блестящие змеиные глаза и огромная раскачивающаяся голова, Радж услышал, как кто-то вскрикнул от ужаса, а кто-то восторженно ахнул.

– Идите сюда, смотрите на удивительного укротителя змей, – эта новость облетела весь рынок быстрее, чем любые сплетни. Вскоре Радж и змея были окружены ликующей толпой, бросающей золотые монеты.

Радж играл до тех пор, пока рынок не закрылся. Когда он крепко закрыл крышку горшка, где сидела змея, то не мог поверить своим глазам: столько денег лежало у его ног!

«Теперь мы богаты!» – подумал он. Довольный, он наполнил карманы деньгами и отправился домой.

Радж был так ошеломлён своей удачей, что совсем не обратил внимания на троих мужчин, которые внимательно следили за ним.

– Вы видели, сколько денег у этого укротителя змей? – прорычал беззубым ртом самый здоровенный из них. – Давайте ограбим его, когда он пойдёт домой.

– Нет, это слишком опасно. Он может натравить на нас эту гигантскую змею, – сказал самый маленький и умный из этой троицы. – Давайте лучше проследим за ним и ограбим, когда он будет спать.

– Отличная идея, – сказал третий разбойник, и втроём они незаметно последовали за Раджем.

Когда Радж наконец к ночи добрался до дома, обеспокоенная Аша уже давно ждала его. Она обняла его, заплакав от радости, а потом долго смотрела на гору золотых монет, не веря своим глазам.

– Что мы будем делать со всеми этими деньгами? – спросила она, ссыпая монеты в горшок.

– Пока не знаю. Я слишком устал, чтобы думать об этом сейчас, – сказал Радж, едва улыбнувшись. – Давай утром всё обсудим.

Грабители стояли снаружи и наблюдали за мужем и женой в окно. Вот Радж и Аша отправились спать, оставив горшок с монетами на столе. Как только в доме погас свет, самый большой из грабителей полез в окно.

Но Аша ещё не уснула и услышала шум.

«Что это может быть?» – подумала она.

И встала, чтобы проверить, на месте ли горшок. Грабители притаились под окном.

– Я зря беспокоюсь, – решила Аша. Но всё же отнесла горшок наверх, где, как ей показалось, он будет в большей безопасности. По пути в спальню она вспомнила о горшке со змеёй.

– Этот горшок я тоже заберу. Он, пожалуй, ценнее денег, – сказала она.

Наконец, когда оба горшка были в безопасном месте, Аша вернулась в постель и уснула.

– Как мы теперь достанем деньги, если эта зануда спрятала их? – спросил самый здоровенный из грабителей. – Надо было их украсть сразу, пока была возможность.

– Есть идея, – сказал самый маленький и умный. – Если мы встанем друг другу на плечи, то достанем до окна второго этажа. Один из нас сможет забраться в дом и забрать горшок. Я самый лёгкий, мне будет проще всего.

Так они и сделали.

Самый маленький забрался на плечи своих товарищей и, удерживая равновесие, заглянул в слабо освещенную комнату.

– Там два горшка, – прошептал он. – Возьму тот, что тяжелее.

Он беззвучно пробрался внутрь, поднял каждый горшок по очереди, схватил один из них, потом вскарабкался на ожидавших его внизу товарищей и спустился на землю. Самый здоровенный выхватил горшок, и все трое помчались в своё логово.

Когда они были на месте, радость переполняла их.

– Теперь мы богаты! – кричали воры и открыли горшок, ликуя.

Из горшка выползла огромная, злющая змея.

– Ш-ш-ш-ш… – прошипела она, смотря блестящими красными глазами на самого маленького из разбойников.

На секунду все трое застыли в ужасе. Но, тут же опомнившись, с криками и визгами выбежали прочь в ночь и помчались куда глаза глядят.

Проснувшись утром, Ражд и Аша были удивлены исчезновением горшка, в котором сидела змея.

– Думаешь, кто-то хотел украсть деньги, но перепутал горшок? – засмеялась Аша. – Вот так сюрприз для грабителей.

Когда она отправилась на рынок, наконец-то с полным кошельком, Радж расстелил циновку снаружи входной двери. Он поставил на землю новый горшок и сдвинул крышку. Улыбнувшись, Радж поднёс дудочку к губам и заиграл. Зловещая музыка стала пробираться по улицам и дальше, дальше за пределы деревни.

Скоро Радж услыхал знакомое «ш-ш-ш». Змея медленно выползла из кустов и скрылась в новом горшке.

Довольный укротитель вздохнул, перестал играть. Потом осторожно закрыл горшок крышкой, занёс в дом и закрыл входную дверь.

– Как? Опять? – закричала маленькая зайчиха, когда большая нога топнула по крыше её домика. Она выглянула наружу в поисках слона.

Слон знай себе спокойно шёл к озеру, не обращая никакого внимания на то, что попадается ему на пути или оказывается у него под ногами.

– Это уже четвёртый раз за неделю, – проворчала зайчиха, с грустью оглядев свой домик.

Но тут появился второй слон и, громко трубя, прошествовал вслед за первым. Зайчиха отпрыгнула в сторону подобру-поздорову. Когда пыль осела и слон исчез из виду, она, разгневанная, вернулась к развалинам.

– Надо что-то делать, – пробормотала зайчиха и решила созвать собрание.

– Надо как-то прекратить это, – объявила она, когда все зайцы собрались на полянке. – Я не намерена делить наше озеро со слонами, если они не готовы проявлять хоть каплю уважения. С тех пор как они появились, от них одни только неприятности. Они рушат наши дома, не дают спокойно передвигаться и…

– …и они очень громкие, – перебил её молодой заяц.

– Точно, – кивнула маленькая зайчиха. – И как нам со всем этим быть?

– А что мы можем? – спросил самый старый и мудрый заяц. – Мы пытаемся объяснить им, но они не слушают. Просто мы очень маленькие. Что мы можем противопоставить таким громадным созданиям?

Воцарилась тишина. Казалось, что все отчаялись найти решение. Все, кроме маленькой коричневой зайчихи. До глубокой ночи она сидела на берегу озера и, слушая слонов, пыталась придумать, как справиться с этой проблемой.

– Что больше слона? – спрашивала она себя, но ничего не приходило ей в голову. Её взгляд упал на отражение луны, мерцавшее на поверхности озера. Вдруг у неё возникла идея…

Следующим вечером маленькая зайчиха снова прискакала к озеру. Она сидела и ждала – ждала до тех пор, пока земля не затряслась, а воздух не наполнилсягрохотом тяжёлых шагов. К берегу приближалось стадо слонов. Впереди шёл самый большой из них.

«Это, должно быть, их вождь», – подумала зайчиха. Она вскочила и поскакала им навстречу.

– Эй ты! – закричала она. Но слон, даже если заметил зайчиху, виду не подал.

Впрочем, зайчиха не собиралась сдаваться.

– Эй! – снова закричала она, прыгая перед слоном. – Я прямо здесь. Посмотри вниз, верзила!

Ей удалось привлечь внимание гиганта.

– Что это? – спросил он, посмотрев на зайчиху. – Чего такой маленький зверёк хочет от вождя слонов? И – что важнее – почему меня это должно волновать?

– Да нет, ничего особенного, – сказала зайчиха. – Я лишь хотела предупредить вас кое о ком более крупном и могучем, чем всё ваше стадо, вместе взятое. Но если не хочешь об этом слушать…

– Более могучем, чем я? – прогремел слон, возмущённый дерзостью зайчихи. – Видела ли ты мой мощный хобот? Мои острые бивни?

Он замотал хоботом из стороны в сторону и наклонил голову, демонстрируя блестящие белые бивни.

– Ты уверена, что не ошиблась?

Зайчиха улыбнулась:

– Твой хобот силён, и твои бивни остры, но они ничего не значат для бога Луны.

Слон показался удивлённым. Он почесал затылок кончиком хобота. И, помолчав, произнёс:

– Бог Луны? Не знаю я никакого бога Луны.

– А следовало бы, – ответила зайчиха, скача вокруг него. – Видишь ли, озеро это принадлежит богу Луны. Зайцы приглядывают за ним сотни лет, но теперь вы, слоны, со своими топалками сильно осложнили нам жизнь. Бог Луны смотрит на вас – и ему не до веселья. Если говорить прямо, он в ярости. Именно поэтому я здесь: чтобы предупредить, пока не стало поздно.

Слон фыркнул:

– Если этот великий и могущественный бог наблюдает за нами, почему мы до сих пор не видели его?

– Разве? – с любопытством спросила зайчиха. – Посмотри на озеро и скажи, что ты видишь.

Слон медленно повернул голову и посмотрел на озеро. Там, мерцая решительно и ярко, лежала на воде луна. Слон вздохнул.

– Отвернись скорее! – закричала зайчиха, снова привлекая внимание слона. – Говорю же тебе, бог Луны очень зол. Ты должен понять это, прежде чем так пялиться на него.

– Тогда что мне делать? – спросил слон. Он никогда прежде не слышал ничего о боге Луны. До этого вечера он был самым большим и могучим созданием в округе.

Зайчиха смотрела на него сочувственно.

– Если ты встанешь, поклонишься ему и извинишься, – сказала она, – возможно, он простит тебя.

– Поклонюсь? – рассмеялся слон.

Он встал на дыбы, широко расправил уши и, подняв хобот к небу, громогласно затрубил, демонстрируя своё величие и свою силу. А когда он опустился на все четыре ноги, земля затряслась и зайчиху отнесло чуть ли не к самому озеру.

– Я не кланяюсь, – величественно произнёс он.

Зайчиха встала и глубоко вздохнула.

– О нет! Посмотри, что ты наделал!

Она кивнула в сторону озера, по которому пошли волны. Отражение луны дрожало.

– Бог Луны очень зол. Он дрожит от злости. Если ты не извинишься… Нет, я даже боюсь подумать, что может произойти.

Слон отступил на шаг. Он оглядывался по сторонам, будто откуда угодно сейчас могла прийти страшная беда.

– Мне… мне нужно только поклониться?

– И извиниться, – сказала зайчиха.

Слон помедлил мгновение, а затем сделал пару шагов к самой воде и быстро, слегка то ли поклонился, то ли кивнул отражению луны. Зайчиха с трудом разобрала, что он пробормотал:

– Прости.

Тут же по воде пробежал бриз, заставив отражение дрожать сильнее.

– Нет, – сказала зайчиха, покачав головой. – Так не пойдёт. Бог Луны сердится ещё больше. Если ты собираешься извиниться, то должен сделать это как следует. Искренне.

На слона жалко было смотреть. Не теряя ни секунды, он поклонился ниже и, заикаясь, проговорил:

– П… пожалуйста, бог Луны, прости меня и моё стадо. Мы сожалеем о том, что совершили, и обещаем больше никогда не доставлять тебе неприятностей.

Но волны всё шли и шли по воде, и отражение луны качалось всё сильнее.

Зайчиха снова покачала головой.

– Слишком поздно, – сказала она, обернувшись к слону. – Лучше мне уйти. Я не хотела бы видеть, что бог Луны сделает с вами.

И она повернулась и поскакала прочь.

– Нет, пожалуйста, вернись! – взмолился слон. – Ты должна что-то сделать. Скажи ему, что я не хотел быть грубым. Скажи, что я раскаиваюсь. И сделаю что угодно.

Зайчиха сдержала улыбку. Она прискакала обратно к озеру и поклонилась отражению луны. Затем прокашлялась и громко произнесла:

– Бог Луны, прошу тебя, не сердись на слонов. Они сожалеют о том, что доставили столько неприятностей, и обещают покинуть берега озера и никогда больше не возвращаться сюда.

Волны утихли, поверхность воды выровнялась, и отражение луны замерло.

– Ты сделала это, – с трепетом прошептал слон. – Ты успокоила бога Луны. Спасибо тебе, маленькая зайчиха.

Слон был так рад. Он разве что не трубил от радости.

– Не за что, – ответила зайчиха. – Но не забудьте о данном обещании. Вам лучше уйти, быстро и тихо, на случай, если бог Луны снова выйдет из себя.

Слон кивнул и низко поклонился, сначала зайчихе, затем отражению луны в озере. Он вернулся к стаду и сказал, что пора уходить.

Утром зайцы проснулись от непривычной тишины. Никто не топтал, не трубил – и ничьи ноги не разрушали домов.

– Что случилось? – спрашивали они друг у друга в недоумении. – Куда подевались слоны?

Но ответа им пришлось подождать, потому что маленькой зайчихи нигде не было видно. После долгой ночи она спала, свернувшись калачиком, в своём домике. Ей снился бог Луны. Она улыбалась.

Бхасмасура был очень честолюбив. Он был асурой, волшебным духом, а значит, довольно могущественным. Но этого Бхасмасуре было мало. Он всегда хотел большего.

Он хотел быть самым могущественным и самым опасным асурой из всех. К сожалению, был только один способ получить способности, которых не было ни у кого из асур. Только один путь: попросить богов. А точнее, бога Шиву.

Бхасмасура решил, что лучший способ добиться благосклонности Шивы – это доказать свою преданность. И он начал молиться и ночью, и днём. Шива всегда знал, когда люди молятся ему, но редко мог сказать, кто из людей о чём молится. Но молитвы Бхасмасуры звучали так громко и долго, что Шива решил выяснить, от кого же они исходят. Наверняка тот, кто молится так усердно, очень добродетельный и праведный человек. По крайней мере, он заслуживает увидеть Шиву.

Бхасмасура был на середине долгой молитвы, когда услышал низкий, спокойный, красивый голос:

– Открой глаза, Бхасмасура.

Ему показалось, что голос направляется прямо к нему, и он открыл глаза.

– Мой бог, – прошептал он, едва заметно улыбнувшись. – Наконец ты явился. Я мог только мечтать о том, чтобы ты меня услышал…

– Ты молился так долго и усердно, – сказал Шива. – Что ты хочешь, чтобы я дал тебе?

Бхасмасура потупил взгляд, изображая из себя скромного молельщика.

– Бог мой, я хотел бы… то есть можно ли… я мечтаю о бессмертии.

Шива вздохнул.

– Бхасмасура, ты знаешь, что этого я не могу даровать тебе. Наверняка ты хочешь чего-то ещё?

Бхасмасура слегка нахмурился, затем скромно улыбнулся. В конце концов, не стоило спорить с богом.

– В таком случае, мой бог, – сказал он невинным голосом, – я был бы рад… Можешь ли ты сделать так, чтобы все, чьей головы я бы касался, обращались в пепел?

Шива не на шутку удивился. Не такой просьбы он ждал от смиренного молельщика. О таком мог попросить жестокий человек, но никак не добродетельный. Он снова вздохнул и пообещал Бхасмасуре исполнить его желание. Как-никак, тот ведь так усердно молился.

Как только желание было исполнено, Бхасмасура разразился раскатистым смехом:

– Ха-ха-ха! Теперь я самый могущественный асура на земле. Я даже сильнее тебя, бог Шива. Пришло время испробовать мою новую способность, полагаю…

И он протянул руку, чтобы дотронуться до головы Шивы.

Шива в ужасе отпрянул. Поняв, что не может отменить исполненное желание, он ужаснулся ещё больше. Спорить с Бхасмасурой не было смысла. И Шива пустился прочь. Бхасмасура побежал следом за ним.

Шива бежал и бежал, а Бхасмасура не отставал. Поскольку Шива был богом, он не чувствовал усталости, но долго так продолжаться не могло. У бога есть другие дела, кроме как вечно убегать от этого проклятого асуры. Нужно было что-то сделать. Единственным решением, которое пришло Шиве в голову, была молитва. И он стал на бегу молиться богу Вишну.

Бхасмасура потерял из виду Шиву, когда они оказались в густой чаще леса. Но он не волновался, потому что знал: Шива не мог убежать далеко. Но тут вдруг он заметил женщину, сидевшую среди деревьев. И вздохнул. Женщины красивее неё ему не приходилось встречать.

Бхасмасура влюбился. От любви он потерял голову и даже на какое-то время забыл о Шиве. Не желая упускать такой шанс, он поклонился красавице.

– Никогда прежде я не встречал такой очаровательной женщины. Кто вы? Станете ли вы моей женой?

Женщина взмахнула ресницами и в смущении склонила голову.

– Благодарю вас, господин, – ответила она. – Меня зовут Мохини. Я польщена, но боюсь, что не смогу стать вашей женой.

– Почему? – закричал Бхасмасура, но, поняв, что это, может быть, не лучший способ ухаживания, спросил мягче: – Но почему, прелестница?

– Ну, – ответила Мохини, – я бы с удовольствием вышла замуж за такого обходительного мужчину, как вы…

Бхасмасура, при всей его гордости и самоуверенности, внезапно тоже смутился. Никто никогда раньше не называл его обходительным.

– Дело в том, что я танцовщица, – продолжила она. – Меня считают одной из лучших танцовщиц в стране. И я дала себе обещание, что выйду замуж только за того, кто будет танцевать не хуже меня.

У Бхасмасуры оборвалось сердце. Он был неуклюж, и танцы не были его сильной стороной.

– Но не волнуйтесь, – сказала Мохини. – Если вы не умеете танцевать, я научу вас. Всё, что вам нужно, – это просто слушать, что я говорю, и повторять движения.

Бхасмасура охотно кивнул. Он готов был сделать почти всё, лишь бы жениться на этой красавице.

Мохини начала с простого движения, которое Бхасмасура без труда мог повторить. Затем, добавив ещё одно движение, она исполнила нехитрый танец. Это было сложнее, но Бхасмасура, как ему казалось, справился и с этой задачей. Они продолжали. Задания усложнялись, и у Бхасмасуры получалось танцевать всё лучше и лучше.

Мохини двигала руками во время танца, и Бхасмасура повторял за ней. Когда Мохини изящным движением дотронулась рукой до головы, Бхасмасура, недолго думая, повторил за ней. И – пуф! – взорвался, рассыпался облаком пыли и пепла.

Мохини ласково улыбнулась, и тело её, мерцая и извиваясь, приняло форму бога Вишну.

– Спасибо тебе, мой повелитель! – воскликнул Шива, появившись из-за деревьев, за которыми прятался всё это время.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Вишну, сдувая пыль с рукава своей туники. – Но в следующий раз будь, пожалуйста, осмотрительнее в исполнении желаний.

Две птички, муж с женой, искали на берегу место для гнезда. Им хотелось, чтобы оно было достаточно большим и защищённым.

– Может быть, здесь? – спросила жена, шагая вверх и вниз по скале, висящей над морем. Она посмотрела на мужа в надежде, что он наконец согласится.

– Здесь? – спросил муж, хлопая крыльями. – Ты хочешь построить гнездо здесь? Нет и нет, моя дорогая. Ни в коем случае. Я хочу, чтобы наши дети чувствовали песок под лапами, как только вылупятся. Я хочу, чтобы они вдыхали солёный морской воздух и слышали шум набегающих волн.

Сказав эти слова, он вспорхнул со скалы и плавно опустился на мокрый золотой песок неподалёку. Он сделал четыре шага вперёд – два влево, один вправо – и торжествующе крякнул:

– Здесь! Вот идеальное место для гнезда.

– Не знаю… – сказала жена, приземлившись рядом. – А что ты будешь делать, если придёт прилив? Волны просто смоют наше гнездо. Ты уверен, что это безопасное место?

– Конечно, безопасное, – ответил муж, ковыряя лапками песок. – Тебе ничто не угрожает, пока я рядом. Неважно, насколько сильно море, если твой муж сильнее.

– Но ты всего лишь птица! – воскликнула жена, тщетно пытаясь образумить его. – Если я отложу здесь яйца, море просто накатит и заберёт их у меня. Как ты остановишь его?

– Я не допущу этого, – возмущённо гаркнул муж. – Я не позволю морю отнять наши яйца. Я буду защищать их до последнего вздоха.

И он, выпятив грудь, зашагал по кругу, оглядываясь по сторонам, готовый вступить в схватку с целым миром.

Жена снова и снова пыталась убедить его в том, что это плохая затея, но он лишь ходил вокруг своего идеального места, не слушая её доводов.

– Ладно, дорогой, – в конце концов проговорила она, поняв, что он уже принял решение. – Давай обоснуемся тут.

Так они построили гнездо на песке, и она отложила в него яйца. И села на них, чтобы сохранять тепло.

Сидя на кладке и глядя на море, она вскоре поняла, что оно, море, медленно приближается. Сердце её запрыгало в груди: вскоре море доберётся до их гнезда.

– О нет, тебе стоит перестать волноваться, – сказал муж, подбежав к кромке воды. Он расставил в стороны крылья, гордо поднял голову и скомандовал: – Ты не подойдёшь ближе.

Но море отказывалось его слушать. Волны продолжали накатывать на песок, всё дальше и дальше захватывая золотой берег. Мало-помалу рассерженная птица отступала.

– Стой! – взывал к морю муж, при этом не переставая пятиться. – Приказываю тебе остановиться.

Но море не остановилось. Вместо этого из бескрайней дали пришла высокая волна. Она быстро неслась и гудела на бегу, готовясь обрушиться на берег.

Маленький птах кричал на море, бросал в него песком, хлопал крыльями, но волну было не остановить.

– Стой! – закричал он ещё раз, заслоняя собой жену, когда высокая волна выросла перед ними. – Ты не посмеешь.

Но волна посмела. Она начала опадать и обдавать птиц солёными брызгами.

Не медля ни секунды, муж схватил жену и потянул её вверх, к небу. Как раз вовремя: волна обрушилась, застелив собой весь берег. Когда она отхлынула, ни яиц, ни гнезда уже не было на месте.

– Нет! – закричала жена. – Наши яйца! Наши бесценные яйца!

– Не волнуйся, – постарался успокоить её муж. – Я сделаю всё, чтобы вернуть их.

Он надолго задумался. Но, как он ни соображал, ничего не приходило ему в голову, и, собравшись с силами, муж попрощался и отправился искать решение.

Маленький птах полетел над землёй, залетая в дремучие леса и на снежные вершины, спрашивал каждую встречную птицу, не знает ли она, как вернуть ему яйца. Но все птицы отвечали ему одно и то же:

– Я всего лишь птичка. Что я могу сделать с могучим морем?

Наконец он прилетел к Гаруде, царю птиц.

– Великий Гаруда, – проговорил маленький птах, – мы не делали морю ничего плохого, а оно насылает волны, пенные волны, чтобы красть наши бесценные яйца. Пожалуйста, помоги нам.

Гаруда решил уважить просьбу птаха. Он ответил:

– Покажи мне своё гнездо. Не знаю, что я могу сделать с могучим морем, но я постараюсь помочь тебе.

Маленький птах ликовал. Он поднялся в небо, и вместе они отправились обратно на пляж. По пути птицы всех цветов и видов присоединялись к ним: всем было интересно узнать, куда летит их великолепный царь.

Когда маленький птах долетел до берега, его уже сопровождал не один Гаруда, а целая стая птиц. Они опустились на песок, подошли к морю – каждая из птиц выбрала себе волну – и стали просить его вернуть яйца скорбящим родителям.

Потом заговорил Гаруда. Голос его летел над водой, как сильный порыв ветра, как шторм. Но море отказывалось слушать. Поэтому он поднялся высоко и обратился к создателю неба, земли и воды:

– Творец, услышь меня! Маленькие птички никак не вредят морю, но оно ворует их яйца. Пожалуйста, помоги им!

Птицы подняли головы и смотрели вверх, на своего царя, который ждал ответа. Он ждал, и они ждали, но только гул моря нарушал тишину.

– Прости меня, – сказал маленький птах жене. – Я подвёл тебя. Нам никогда больше не увидеть наших бесценных яиц.

Вдруг Гаруда закричал что было сил и указал на море. Птицы оглянулись. Их взгляду предстало невиданное зрелище. Волна, выше которой никто никогда не видел, медленно – очень медленно – ползла к ним. А на самой её вершине лежали…

– Наши яйца! – закричали две птички хором.

Волна дошла до самого берега, остановилась перед птичками и аккуратно положила перед ними на песок яйца. Затем так же медленно, как пришла, волна вернулась в море, оставив берег птицам.

– У тебя получилось! – обрадовалась жена, усаживаясь на яйца.

– Спасибо, – обратилась она сначала к Гаруде, потом к птичьей стае и, наконец, к мужу.

Маленький птах ответил с самодовольным видом:

– Видишь? Я же говорил тебе, что не стоит беспокоиться.

И смущённо добавил:

– Но в следующий раз, возможно, нам лучше устроить гнездо на скале, как ты и говорила. На всякий случай.

В жаркой пыльной деревне в самом сердце Индии жили двое мужчин. Звали их Дхарма и Папочка, и трудно было найти на свете людей, так не похожих друг на друга.

Дхарма усердно работал и ухаживал за своим урожаем. Даже под палящим солнцем от рассвета до заката он трудился, старался, чтобы все травы и плоды выросли вкусными, сочными, чтобы собрать урожай вовремя.

У Папочки всё было совсем иначе. Поля его стояли заросшими, семена не поливались, и Папочку ни капли не заботило, что урожай его гниёт в земле.

И вот как-то раз Дхарма пришёл на ферму к Папочке. Хозяин спал, сидя во дворе на самом солнцепёке.

– Как дела, Папочка? – спросил Дхарма. – Ты уже посадил семена?

– А? Ещё чего, стану я работать по такой жаре! – отважно ответил Папочка.

– Ты серьёзно? Ты не помнишь, что произошло в прошлом году? И в позапро…

– Пожалуйста, не ворчи. Я всего лишь прилёг отдохнуть.

Дхарма оставил Папочку отдыхать. Он прекрасно понимал, что будет дальше.

– Глупый Папочка. Он пожалеет о том, что не работал, – вздохнул Дхарма.

Разумеется, когда фермеры отправились на рынок продавать свой урожай, покупатели интересовались товаром только одного из них.

– Твой урожай так же хорош, как и в прошлом году, Дхарма. Впрочем, как и всегда, – сказал первый из покупателей, выбирая продукты и отсчитывая монеты в руку Дхарме.

– Это доказывает, что усердный труд всегда вознаграждается, – сказал третий покупатель, наполняя корзину до краёв.

Папочка с завистью слушал, что говорит следующий покупатель. Он посмотрел на свою тележку, наполненную лишь до половины, да и то – высохшими фруктами и перезрелыми, червивыми овощами.

– Хм-м, – сердито проворчал он, разгоняя мух, круживших над его урожаем, – это нечестно, что Дхарма успешнее меня. Он думает, что единственный путь добиться успеха – усердно работать. Но я стану богаче его, чего бы мне это ни стоило.

Папочка был никудышным фермером, но одно дело у него получалось прекрасно: составление планов. Довольно быстро в голову ему пришла идея.

– Прекрасная мысль! – похвалил он себя. – Нужно только уговорить Дхарму отправиться со мной в путешествие.

На следующий день он пришёл к Дхарме и спросил:

– Как у тебя дела, друг мой?

– Прекрасно, спасибо, – с улыбкой ответил Дхарма. – На ферме всё в порядке, и вчера был отличный день на рынке.

– Хм, да, я знаю… Но послушай, дорогой Дхарма, не хочешь ли ты повидать в мире что-то ещё, кроме этой старой фермы?

– Возможно, – ответил Дхарма. – Но как я заработаю себе на жизнь где-то ещё?

– Я слышал, в городе люди зарабатывают в десять раз больше того, что мы имеем в деревне.

– Правда? – всерьёз заинтересовался Дхарма.

– Да. Мы можем отправиться туда на год или два – и потом жить здесь припеваючи до конца своих дней.

Дхарма колебался.

– И у меня там живут родственники, которые помогут нам найти работу, – добавил Папочка поспешно.

«Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой», – подумал Дхарма, но мысль заработать достаточно денег для своей семьи зацепила его.

– Я думаю… мне кажется, я могу уехать ненадолго. Мой сын присмотрит за фермой, пока меня не будет, – сказал он.

– А мой отец присмотрит за моей, – обрадовался Папочка. – Значит, выдвигаемся завтра утром.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и отправился к себе.

– Хорошо, – пробормотал Дхарма, когда Папочка уже вышел за ограду.

Так двое мужчин отправились в город и действительно разбогатели. Папочка солгал о родственниках, которые должны были найти им работу (никаких родственников в городе у него не было вообще), но Дхарма был умным человеком и какую бы работу ни выполнял, он выполнял её на совесть. Через год у него уже было успешное дело. Будучи ещё и щедрым, он быстро простил Папочке его ложь и сделал своим партнёром.

– Я никогда в жизни не заработал бы столько, если бы ты не уговорил меня тогда отправиться в город, – сказал Дхарма. – Но прошу: больше никогда не лги мне.

Прошло два года с тех пор, как они приехали в город. Вдруг Дхарма посреди бела дня в своём большом городском доме бухнулся на диван.

– Что случилось? – спросил его Папочка.

– Я совсем забыл о своей семье, оставшейся в деревне, – угрюмо проговорил Дхарма. – Нам пора возвращаться, Папочка. Мы заработали достаточно денег здесь. Нельзя быть жадными.

Папочка понимающе улыбнулся, хотя сердце его прыгало в груди от волнения. Наступило время для второй части его плана.

– Ты прав, – мягко проговорил он. – Давай не будем терять времени. Двинемся в путь завтра же утром.

Наступило утро, Дхарма и Папочка положили своё золото в большие расписные сундуки, а сундуки поставили на повозки. Целый день они ехали по дорогам, по холмам и лесам, пересекали огромные реки и маленькие ручейки, любовались прекрасными храмами и чайными плантациями, пока наконец не увидели свою деревню. И тут Папочка остановил повозку.

– Дхарма, дорогой мой друг, я вот о чём подумал. Если мы привезём золото домой, люди в нашей деревне станут завидовать нам. Возможно, попытаются даже обокрасть нас. Не лучше ли нам закопать наши сокровища здесь, где никто их не найдёт?

– Не думаю, что добрые люди в нашей деревне помыслят о таком преступлении, – ответил Дхарма, удивлённый предположением Папочки. Но видя, как его компаньон обеспокоен, добавил: – Но думаю, что никакого вреда не случится, если мы закопаем их. На всякий случай.

Они съехали с дороги в лесок, лежавший поблизости, и выкопали там яму.

– Смотри, это дерево поможет нам вспомнить то место, где мы оставили наши деньги, – сказал Дхарма, указывая на скрюченную мимозу с большим дуплом.

Закопав сундуки, они отправились в деревню, где родные встретили их с радостными возгласами и объятьями.

Увидев отца, сын Дхармы радостно закричал:

– Ура! Добро пожаловать домой, папа!

Он увидел сначала, что отец хорошо одет, что на нём дорогие украшения, а затем обратил внимание на отсутствие багажа.

– Когда ты написал, что поймал удачу за хвост, – сказал он, – я не мог поверить в это. Но скажи, где остальная часть твоих богатств?

– Я тоже рад тебя видеть, сынок, – ответил Дхарма, обнимая его. – Я закопал деньги в тайном месте. Только мы с Папочкой знаем, где оно, и боюсь, что я не смогу раскрыть этой тайны. Я ни за что не предам друга.

Когда Папочка вернулся на свою старую ферму, его отец тоже обрадовался ему. Особенно теперь, когда Папочке улыбнулась удача.

– Добро пожаловать домой, Папочка, – сказал он. – Но… ты в письмах ты рассказывал о своих сокровищах. Где же они?

– Ага, – ответил Папочка. – Надёжно спрятаны, подальше от грабителей.

Ночью он не сомкнул глаз. Всё прислушивался в темноте, не идёт ли кто из сельчан мимо, и, убедившись, что все спят, встал с постели, взял со двора лопату и пропал в ночи.

Он пошёл из деревни в тот лес, где они с Дхармой закопали свои сокровища.

– Хм-м… Где же это место? – бормотал он, отыскивая мимозу при лунном свете. – Ага, вот оно!

И, улыбаясь во весь рот, начал копать.

На рассвете Дхарма проснулся оттого, что кто-то тарабанил в дверь.

– Дхарма, друг мой, вставай, – тараторил Папочка. – Пойдём убедимся, всё ли в порядке с нашим добром. Не украли ли его ночью.

Дхарма подумал, что это не самая умная мысль, но решил не расстраивать друга. Он наспех оделся и вместе с Папочкой отправился в лес. Придя на место, они обнаружили огромную яму. Сундуки с золотом исчезли.

– Но… но… это невозможно! – закричал Дхарма. – Никто ведь не знал, что мы закопали сокровища здесь.

Папочка немедленно сделал шаг вперёд.

– Никто, кроме тебя! – прогремел он так сердито, как только мог. – Обманщик! Мошенник! Это ты украл моё золото!

– Нет, я не делал этого! – закричал Дхарма в ответ. – Как ты смеешь обвинять меня? Я могу то же сказать о тебе!

И они помчались в деревню, обвиняя друг друга на каждом шагу. Они продолжили кричать и в деревне, и крики их разбудили деревенского главу. Он вышел на улицу в ночной рубашке, рассерженный на Дхарму и Папочку.

– Что это за шум? Почему вы кричите на всю округу в такой ранний час? Сейчас же объясните мне, из-за чего у вас ссора, – потребовал он.

– Он украл моё сокровище, – взвизгнул Папочка.

– Нет, он украл моё сокровище, – заявил Дхарма.

И ссора вспыхнула с новой силой. Она не прекращалась, и не прекращалась, и не прекращалась, пока деревенский глава не понял, что ему надоело их слушать.

– Так. Для меня совершенно очевидно, что один из вас предал другого. И у этого человека большие проблемы. Советую вам отвести меня на место преступления сейчас же, чтобы я мог осмотреть его.

– Но… не хочешь ли одеться для начала? – усмехнулся Папочка, указав на ночную рубашку деревенского главы.

– Хм… Да, пожалуй, стоит, – смущённо ответил глава. – Встретимся здесь через десять минут и вместе пойдём в лес.

Сказав это, глава вернулся к себе домой. А Папочка воскликнул:

– Я не стану стоять здесь с таким предателем, как ты, Дхарма! Я иду домой. И вернусь через десять минут.

Он проследовал к себе на ферму. А Дхарма остался стоять посреди улицы один, совершенно сбитый с толку. Он уселся на землю и стал размышлять о том, как он мог оказаться в такой ситуации.

«Я не крал сокровище, – подумал он. – Значит, его должен был забрать Папочка. А я думал, что могу доверять ему…»

А Папочка тем временем ворвался в свой дом и стал колотить в дверь спальни своего отца.

– Папа, папа, проснись! – закричал он.

– А? Папочка? Что-то случилось? – пробормотал он.

– Мне нужна твоя помощь. Если ты согласишься сделать кое-что для меня, мы будем жить с тобой до конца дней своих как короли.

– Что я могу? – сонно проворчал отец.

– Я хочу, чтобы ты сейчас же отправился в лес, но только не по дороге, а полем, где никто тебя не увидит. Когда ты дойдёшь до леса, отыщи там возле дороги кривое дерево мимозы и залезь в его дупло.

– Ты серьёзно, Папочка? – зевнул отец, открывая дверь своей комнаты. – Это нужно сделать именно сейчас?

– Да, папа, прямо сейчас.

– Ладно, ладно. И что я должен сделать, когда залезу в дупло?

– Я скажу тебе по дороге. А сейчас оденься, нам пора идти.

Через минуту они вышли из дома, и Папочка нашептал отцу на ухо, что тот должен будет сделать.

– Всё понятно? – договорив, спросил он.

– Да, – ответил отец.

– Хорошо. Теперь иди вот так, – сказал Папочка и направил отца в сторону поля.

Когда Папочка вернулся к дому деревенского главы, оба его спутника уже собрались и ждали его.

– Пойдёмте, – сказал глава. – Давайте поскорее во всём разберёмся. Почему ты так медленно идёшь, Папочка?

«Не могу я вам сказать, – подумал Папочка. – Всё потому, что мой отец должен прийти первым».

– Прости, глава, – сказал он, но быстрее не пошёл.

Наконец они дошли по дороге до леса. Дхарма и Папочка показали главе место, в котором были закопаны их сокровища.

– Хм, – сказал глава, заглянув в яму, – я думал, что вор оставит хоть какие-то улики, но, судя по всему, он был не дурак.

Он вздохнул.

– Проблема в том, что я не могу выяснить, кто из вас врёт. Разве что найдётся какой-нибудь свидетель преступления.

– Я знаю! – сказал Папочка. – Давайте спросим лесного духа. Он видит всё, что происходит в лесу, и расскажет всем, что не я украл сокровища, а Дхарма.

– Ну хорошо, – не без сомнения сказал глава. – Мы можем по крайней мере попытаться, полагаю.

– Я знаю, как вызвать его, – нетерпеливо проговорил Папочка. И не дожидаясь, что кто-то ему ответит, запел:

О могучий дух лесной,Мы пришли с самим главой.На вопрос нам дай ответ:Кто обманщик, а кто – нет.

«Что происходит?» – подумал Дхарма.

«С самим главой, – подумал польщённый глава. – Может быть, и существует этот лесной дух».

Внезапно из дупла мимозы донёсся низкий, жуткий голос:

– О-о-о-оуо! Я лесной дух, – проговорил он. – Человеком, который украл сокровище, был… Дхарма!

– Что? – закричал Дхарма, не веря своим ушам.

– Ага! – закричал Папочка. – Так я и знал!

– Дхарма, Дхарма, боже ж ты мой! – закачал головой глава. – Если так сказал лесной дух, значит, это правда.

– Я в это не верю, – подумал Дхарма. Он посмотрел на мимозу и попытался понять, что задумал Папочка. Что-то подозрительное было в этом дереве.

– Глава, позволь мне хотя бы попытаться доказать свою невинность.

– Хорошо. Но если тебе это не удастся, мы вернёмся в деревню и там решим, как с тобой поступить.

Дхарма быстро собрал сухую траву и ветки, положил их под мимозой и поджёг.

– Я не уверен, что так ты переубедишь лесного духа, – фыркнул глава.

А вот Папочка не на шутку обеспокоился.

«О нет! Отец…» – пронеслось у него в голове.

Стоял жаркий, сухой день, и огонь быстро перекинулся на дерево. Он всё выше поднимался по стволу. Воздух наполнился дымом.

Внезапно в дупле кто-то чихнул. И – к изумлению главы – оттуда вылез, кашляя и бормоча что-то себе под нос, отец Папочки.

– Как ты мог? – подскочил Дхарма к старику и тут же, обернувшись к Папочке, со злостью произнёс: – А ты… Ты предал меня. Я думал, что ты понял: тяжёлый труд – это путь к успеху. Но, видимо, некоторые люди никогда не меняются.

– Что вы за коварная парочка, – воскликнул глава, глядя на Папочку и его отца. – Вы оба вернётесь со мной в деревню, где мы выберем наказание для вас. И молите своего лесного духа, чтобы он снова заговорил с вами, потому что никто в деревне не станет с вами знаться.

– Пожалуйста, не надо! – закричал Папочка, представив, с каким презрением будут смотреть на него соседи. – Я сделаю всё, о чём вы просите, но не заставляйте меня возвращаться в деревню.

Глава задумался.

– Всё что угодно?

– Всё, – взвизгнули Папочка и его отец в один голос.

– Вы скажете, где лежат сундуки? – спросил Дхарма.

– Да, да. Они в сарае за моим домом, – сказал Папочка.

– И вы покинете деревню навсегда? – спросил глава.

– Да! – закричали они. – Обещаем.

– Хорошо, – сказал глава. – Теперь попросите у Дхармы прощения и идите.

– Прости, – поспешно пробормотали Папочка с отцом и со всех ног побежали в чащу.

– Возможно, этот-то урок они усвоят, – сказал Дхарма главе, когда они возвращались в деревню.

– Остаётся только верить, – ответил с улыбкой глава.

– Тётушка! Тётушка? Где мой обед? – прорычал Тигр, лёжа в пещере своей тётушки и от безделья клацая огромными клыками.

– Уже иду, дорогой, – промурлыкала миниатюрная тётушка. Это было непросто, ведь в пасти её был бездыханный заяц едва ли не с неё размером. Она, пошатываясь, с трудом волочила его из леса.

Тигр подскочил. И мягко, бесшумно стал приближаться к тётушке, чтобы взглянуть на её добычу. Упругие мускулы его играли под шкурой цвета закатного солнца. Он был прекрасен, он блестел, по спине его бежали полоски, тёмные, будто ночь. Он был намного больше робкой миниатюрной тётушки, самой маленькой и невзрачной тигрицы во всей округе.

– И это всё, на что ты способна? – усмехнулся Тигр, разочарованно глядя на свой обед.

– Извини, дорогой. Я могу снова отправиться на охоту, если ты всё ещё голоден, – ответила тётушка дрожащим голосом.

Она свернулась калачиком и, уставшая, обессиленная, стала смотреть, как её племянничек разделывается с зайцем. Истощённая и голодная, она охотилась много часов подряд. Но увидев, как он быстро поедает принесённую добычу, тигрица поняла, что совсем скоро ей придётся снова покинуть пещеру и отправиться на охоту.

Как она и предполагала, за какую-нибудь минуту племянничек всё съел.

– Почему ты всё ещё тут сидишь? – рыкнул он. – Иди отсюда и найди мне ещё еды!

Он повернулся к ней спиной и принялся вылизывать свою густую красивую шкуру.

– Да, дорогой, – сказала тётушка и покорно отправилась в лес, в котором догорали последние вечерние лучи.

Она выполняла любую просьбу племянника с тех самых пор, как он поселился у неё. Ещё недавно он был милым тигрёнком с большими глазами и огромными лапами. Она полюбила его сразу, как только увидела, и совсем не замечала, каким здоровенным и грубым он стал.

Когда она вернулась в пещеру с очередной добычей, Тигр даже не поприветствовал её. И, только поев, он вытянулся поперёк пещеры и прорычал:

– Тётушка, я тут пригласил друзей на вечеринку завтра. Позаботься о том, чтобы нам всем хватило еды, хорошо?

– О… да, конечно, – сказала она, тихо вздохнув.

Ей придётся охотиться весь день, чтобы ублажить своего племянничка. Но, что ещё хуже, она ужасно боялась его жестоких друзей. Каждый раз, когда они приходили навестить Тигра, она убегала из пещеры и пряталась за ближайшим деревом.

– Спокойной ночи, дорогой, – вот всё, что она ответила племяннику, свернувшись комочком в самом углу пещеры.

На следующий день тётушка проснулась на рассвете, чтобы отправиться на охоту. К вечеру в пещере была уже груда мяса для вечеринки. Как только пожаловали первые гости, уставшая тётушка незаметно укрылась на дереве. Задремав, она продолжала слышать сквозь сон рычание, завывание зверей внизу, которые бесновались, играли и дрались.

Но вскоре крик разбудил её:

– Тётушка! Ты где? Иди сюда сейчас же!

Едва не свалившись с дерева, она поперхнулась от ужаса. Внизу на поляне Тигр ходил кругами нетерпеливо, высматривая тётушку, пока его развесёлые друзья наблюдали за ним.

– Здесь… я здесь, – заикаясь, ответила она и стала неохотно спускаться с дерева.

Тётушка чувствовала себя очень неловко, особенно когда гости вдруг прыснули со смеху.

– Так это и есть твоя тётка, Тигр? – захихикал шакал, презрительно глядя на её полинявшую шкуру.

– Зачем она пряталась на дереве? – спросил леопард. – Она такая мелкая, что мы бы и так её не заметили!

Тигр прорычал, чтобы утихомирить всех, смущённо повернулся к тётушке и заговорил резко:

– Сегодня вечером мы хотим пожарить мясо. Ты должна пойти в деревню к людям и украсть для нас огонь из очага. Мы слишком большие, чтобы пробраться незамеченными, а ты такая мелкая, что никто и не увидит тебя.

– Что? – в страхе пропищала тётушка. Она боялась этих таинственных обитателей деревень ещё больше, чем приятелей своего племянника. – Нет! Я не могу. Это слишком опасно!

– Она боится! Она боится! – гости откровенно издевались, а Тигр сердито смотрел на неё сверху вниз.

– Ты это сделаешь для меня, – прорычал он тихо. – Иначе пожалеешь, что посмела перечить мне.

Тётушка испуганно взглянула на племянника и вдруг увидела, каким сильным и опасным зверем он стал.

– Хорошо. Я пойду, – простонала она в отчаянии и помчалась в деревню так быстро, как только могла.

Тётушка была на месте, когда остатки закатных лучей догорали на небе. Лишь только зайдя в деревню, она почуяла запах жареного мяса. Испуганно оглядевшись по сторонам, она заметила, что в одном из домов открыта дверь, и пробралась внутрь.

Сначала она увидела огонь в очаге, потом заметила силуэты людей, которые ужинали за одним столом. Она отскочила в ужасе, но было поздно – её тоже заметили.

– Только посмотри на эту милую зверушку, – сказала мама. – Она чем-то похожа на тигра, но намного меньше и милее. Ведите себя тише, иначе напугаете её.

– Она прекрасна! – закричала дочка. Она была так рада появлению тётушки, что не могла сдержаться. – Какая у неё красивая шерсть!

А её младший брат лепетал и ёрзал на стуле, показывая пухленьким пальчиком на маленького тигра.

– Смотрите-ка, – сказал отец и осторожно бросил из своей тарелки небольшой кусок мяса прямо к передним лапам тётушки.

Тётушка была очень напугана, но и очень голодна, а мясо было слишком аппетитным. Разве можно было устоять перед соблазном? Она тут же подскочила к упавшему куску и мгновенно проглотила его, потом съела и другие куски, брошенные каждым из членов семьи.

После ужина мама и дочка подошли на цыпочках к тётушке, которая теперь была так сыта и так хотела спать, что не нашла сил испугаться.

– Какая у неё гладкая шерсть, – сказала задумчиво дочка. – Можно её погладить?

– Давай попробуем, – ответила мама и протянула руку, чтобы потрогать гладкую шёрстку.

Тётушка, не привыкшая к такому ласковому обращению, замурчала от удовольствия. Мама с дочкой вместе погладили её.

– А можно ей дать молока? Пожалуйста! – спросила дочка.

– Конечно, – ответил отец, и они достали чашу с молоком, чтобы разогреть его на огне.

Благодарная тётушка промурчала и вылакала всё без остатка, а весь оставшийся вечер грелась довольная у огня, пока люди играли и весело болтали рядом.

Небо уже стало чёрным, появилась луна, домочадцы пожелали спокойной ночи незваной гостье и отправились спать. И вдруг тётушка вспомнила, зачем пришла сюда.

– О нет! Я заставила племянника ждать всё это время. Он будет в ярости, – запричитала она.

Стиснув в зубах хворостину, она зажгла её от угля в очаге и, перепуганная, побежала обратно в лес.

Не успела тётушка выйти из деревни, как между деревьев в лунном свете появилась огромная фигура племянника.

– Привет, тётушка, – холодно прошипел Тигр. – Хорошо тебе было в деревне, не так ли? От тебя пахнет мясом. И молоком. У тебя был славный ужин?

Он медленно подкрался к испуганной тётке, а она отступила назад, сжимая в зубах горящую палку.

– Мои друзья давным-давно разошлись, – злобно прорычал Тигр. – Они потешались надо мной, потом заскучали и ушли. Как ты посмела так унизить меня?

Тигр зловеще зашептал, сузив глаза:

– Теперь ты заплатишь.

И прыгнул. Но тётушка оказалась на долю секунды быстрее. Она выронила горящую палку и с воем бросилась обратно в деревню.

Тигр обжёг нос и взревел от боли и злости. В ярости он бросился вслед за убегающей серой фигурой.

На шум сбежались жители деревни и собаки.

– Тигр! Тигр! – закричали люди, приблизившись к зверю, стали размахивать факелами, остро заточенными ножами и дубинами.

На этот раз, столкнувшись с толпой вооружённых людей и оскалившихся собак, испугался Тигр. С жутким визгом ему пришлось бежать обратно в лес как можно быстрее.

На протяжении нескольких дней он залечивал свой обгоревший нос и учился самостоятельно добывать себе еду.

А тётушка вернулась в семью, где были так добры к ней. Домочадцы были счастливы, что тётушка осталась с ними. Не зная, что за зверь решил у них поселиться, они придумали ему имя: Кошка.

Кошка защищала дом от мышей и лягушек, играла с детьми, а в награду получала от людей вкусную еду до конца дней своих, так же, как потом получали эту еду её дети и дети детей.

С тех самых пор тигры и кошки остались заклятыми врагами.

Жил на свете храбрый и умный человек, которого звали Юдхистира Пандава. У него было четыре младших брата: Бхима, Аръюна, Накула и Сахадева. Они охотились в лесу с самого рассвета – но безуспешно. Уставшие и расстроенные, они решили отдохнуть под деревом.

У братьев закончилась вода, они умирали от жажды, а до дома было далеко. Накула решил забраться на дерево и посмотреть, нет ли поблизости реки или какого-нибудь ручейка, из которого они могли бы напиться. С верхушки дерева он увидел мерцающее, сверкающее озеро. Даже если б Накула не испытывал жажды, оно показалось бы ему прекрасным.

Он спустился на землю и радостно заявил, что соберёт воду для себя и братьев. Повесив сосуды на плечо, он направился озеру.

Озеро оказалось вблизи ещё более прекрасным, чем издали. Накула упал на колени, опустил руки в чистую холодную воду и уже зачерпнул было её, чтобы напиться…

– Стой!

Низкий и громкий голос, от которого разве что не содрогнулась земля, а по воде пошла рябь, раздался над озером.

– Это моё озеро, – прогремел он. – Ты не можешь пить из него, пока не ответишь на мои вопросы.

Накула огляделся. Вокруг никого не было. Может быть, ему почудилось? Он снова зачерпнул воду, но, как только губ его коснулась первая капля, Накула провалился в сон.

– Я схожу за ним, – сказал Сахадева через полчаса после того, как его брат-близнец ушёл к озеру и всё никак не возвращался.

До озера было рукой подать, но Сахадева ни о чём не мог думать – так ему хотелось пить. Он был так потрясён видом озера, что не видел ничего вокруг, кроме воды. Он не заметил даже брата, неподвижно лежавшего на земле. Сахадева рухнул на колени, погрузил руки в воду и хотел уже поднести ладони к губам, но вновь раздался голос:

– Это моё озеро. Ты не можешь выпить из него ни капли, пока не ответишь на мои вопросы.

От неожиданности Сахадева пролил воду. Он посмотрел кругом, но никого не увидел. Его жажда была сильнее страха, поэтому Сахадева снова зачерпнул воду и поднёс её к губам. И тут же погрузился в сон.

Прошло ещё полчаса, и настал черёд Аръюны отправиться к озеру. Он подошёл к самой воде и наклонился, чтобы попить. Услышав голос, пронёсшийся над поверхностью озера, он вскочил и выпустил наудачу пару стрел. Стрелы перелетели через озеро и угодили в ствол стоявшего на противоположном берегу дерева. Тетива зазвенела. Звон повис в воздухе – и рассыпался, и больше ничего. Тишина. Аръюна пожал плечами и зачерпнул воды – но тоже свалился, не успев сделать и глотка.

Следующим пошёл Бхима, второй из братьев по старшинству. Он так сильно хотел пить, что, дойдя до берега, просто припал к воде.

– Стой! Ты не можешь пить, пока не ответишь на мои вопросы, – снова прогремел голос.

Бхима помедлил мгновение, но опустил руки в чистую воду. Его тело так и осталось лежать у самой кромки, когда к озеру наконец пришёл Юдхистира, самый старший из братьев.

Юдхистира не мог поверить своим глазам, когда увидел на берегу тела четверых братьев. Он отчаянно тряс их за плечи, но они не просыпались.

– Что здесь произошло? – пробормотал он. Горе его оказалось сильнее жажды.

Ему совсем перехотелось пить, но он понимал, что без воды не выживет. Поэтому Юдхистира зашёл в озеро по пояс и зачерпнул воды.

– Не пей! – раздался голос. – Это моё озеро! Если не хочешь закончить, как братья, ты не станешь пить, пока не ответишь на мои вопросы.

Юдхистира тут же вылил воду обратно.

– Прости, – сказал он. – Я не знал, что это озеро принадлежит кому-то. Что я должен сделать?

– Ответь на мои вопросы, – повторил голос.

– Хорошо, – ответил Юдхистира. – Но кто ты? На чьи вопросы я должен ответить?

Повисла пауза. По озеру пронёсся гул, похожий на гул водопада. Поверхность воды завертелась, запенилась, по ней пошли пузыри так, будто озеро кипело. И большая фигура выросла из него. Она медленно поднялась из глубины – всё выше и выше, – пока не выросла наконец перед Юдхистирой, огромная, ростом с нескольких стоящих на плечах друг у друга мужчин.

– Я Якша, бог озера, – прогремела фигура. – Ты должен отвечать мне.

Юдхистира был так потрясён, что не почувствовал страха.

– Хорошо, – сказал он. – Задавай свои вопросы.

– Какого врага нельзя победить?

– Гнев, – ответил Юдхистира.

– Что рождено, но не движется? – продолжил Якша.

– Яйцо, – ответил Юдхистира.

– Какое самое главное богатство для человека?

– Его здоровье.

– Кто лучший друг человека в болезни, а кто – при смерти?

Вопросы сыпались друг за другом всё быстрее и быстрее.

– Лучший друг человека в болезни – врач, а при смерти – его добрые дела, – ответил Юдхистира без колебаний.

– Что тяжелей Земли, выше небес, быстрее ветра и бесчисленней звёзд?

– Тяжелее Земли мать, выше небес отец. Мысль быстрее ветра, а тревоги бесчисленней звёзд.

Юдхистира отвечал на вопрос, затем на следующий, и дальше, и дальше. А в горле у него пересыхало всё сильнее и сильнее. Наконец он прохрипел:

– По-настоящему счастлив тот, кто не сомневается.

Он ответил на последний вопрос. Якша улыбнулся.

– Ты справился с испытанием, юноша. Теперь ты можешь пить из моего озера.

С благодарностью Юдхистира наклонился и сделал большой глоток. Жажда, так мучившая его, пропала. Он сделал второй глоток – и почувствовал себя свежим и бодрым. С третьим глотком он испытал прилив необъяснимого восторга и радости.

– Ты хорошо отвечал на мои вопросы, – сказал озёрный бог. – За это я оживлю одного из твоих братьев. Которого ты выберешь?

Юдхистира грустно посмотрел на тела братьев, лежащие на берегу. Задумавшись на мгновенье, он тихо сказал:

– Я выберу Накулу.

– Накулу? Почему Накулу? – удивился Якша. – Он ведь всего лишь твой единокровный брат, не родной?

– Это правда, – сказал Юдхистира. – Но я люблю их всех одинаково сильно. Да, Накула и Сахадева были рождены от другой матери, чем Аръюна, Бхима и я. Поэтому я и выбрал Накулу. Так у обеих жён моего отца останется по сыну.

Бог озера снова улыбнулся.

– Мудрый ответ. Хороший и благородный ответ. На самом деле ты отвечал так хорошо, что я могу оживить всех твоих братьев.

Юдхистира заплакал от радости, а братья его один за другим вернулись к жизни, потягиваясь и зевая, будто в самом деле просто спали.

– Напейтесь и идите с миром, – сказал им Якша.

Братья с трепетом смотрели на озёрного бога. Он медленно опустился на глубину, а вода сомкнулась над его головой. Поверхность озера стала ровной и спокойной – будто ничего не было, будто ничего и не произошло.

Пятеро братьев Пандава выросли и стали прекрасными юношами. Старший, Юдхистира, стал справедливым и благородным человеком. Второй, Бхима, был сильнейшим из людей, живущих на Земле. Третий, Аръюна, виртуозно обращался с луком и стрелами. А двое младших, близнецы Накула и Сахадева, славились своей смелостью и верностью.

Их дядя был царём Хастинапура. У него была сотня сыновей, но он нежно любил своих племянников и заботился о них почти так же трепетно, как о сыновьях. Все братья и двоюродные братья росли вместе. Вместе они учились у лучших учителей и вместе выросли в славных воинов.

Такое воспитание должно было бы сплотить юношей, но на деле всё было совсем иначе. Старшего сына царя, которого звали Дуръядхана, с каждым годом всё больше и больше возмущали смелость, сила и верность его двоюродных братьев. Их считали всё равно что детьми самого царя, а это не казалось Дуръядхане справедливым.

Когда мальчики стали достаточно взрослыми, царь решил разделить свои владения между ними. Племянникам тоже достался надел – правда, совсем крошечный. Но для ревности царевича оказалось достаточно и такого маленького надела. Даже то, что это был жалкий клочок пустыни, не успокоило его. И конечно же, когда его тошнотворно талантливые двоюродные братья-виртуозы смогли превратить этот клочок в богатое и цветущее царство, Дуръядхана разозлился не на шутку.

– Только посмотрите на них, – с усмешкой обратился он к своим родным братьям. – Они думают, что самые умные. Они думают, что такие могущественные в своём недоделанном царстве. Думаете, они удовлетворятся тем, что имеют? Как бы не так! Они захотят захватить наше царство.

И Дуръядхане не понадобилось много времени, чтобы придумать, как избавиться от двоюродных братьев навсегда.

У Юдхистиры была одна слабость. Он жуть как любил играть в кости, не мог отказать, если ему предлагали. А играл при этом из рук вон плохо. И почти никогда не выигрывал. Сложно сказать, выигрывал ли он вообще когда-нибудь. И Дуръядхана решил, что этим грех не воспользоваться.

Он не переставал улыбаться, когда пересказывал братьям содержание своего плана…

И вот Дуръядхана пригласил двоюродного брата сыграть в кости и предложил, чтобы в каждом раунде была новая ставка. Как он и ожидал, Юдхистира тут же согласился.

В день, на который была назначена игра, царь, придворные и сотни других зрителей собрались в одном из залов дворца, чтобы понаблюдать за игрой. Когда Юдхистира уселся поудобнее, Дуръядхана небрежно зевнул.

– Кстати, – сказал он как бы между делом, – кости буду кидать не я.

Юдхистира посмотрел на него с недоумением.

– Вывихнул запястье, – объяснил Дуръядхана, для убедительности показав руку. – Дядя Сакуни согласился помочь мне.

Юдхистира нахмурился, а зрители в зале зашептались. Все прекрасно знали, что Сакуни никогда не проигрывает в кости. Возможно, он жульничает, но до сих пор никто не смог доказать этого. Да и кто посмеет его обвинить? Кто-то утверждал, что кости, которыми он играет, заколдованы. Но факт оставался фактом: Сакуни выигрывал всегда.

Юдхистира бросил кости первым. Его попытка оказалось удачной – к удивлению многих, даже удачней, чем первый бросок соперника. Юдхистира широко улыбнулся и поднял ставку.

Следующий раунд Сакуни выиграл, но еле-еле. Юдхистира пожал плечами и сделал новую ставку – даже больше прежней. И выиграл с преимуществом всего лишь в одно очко. Ставки ещё выросли. В этот раз Сакури выиграл с большим перевесом. Юдхистира разочарованно вздохнул, но не остановился. Напротив: он снова поднял ставку. Он стал проигрывать партию за партией, но не думал сдаваться. Когда все деньги и драгоценности были проиграны, он принялся ставить дворцы и храмы – и быстро проиграл их все. Земли и города были поставлены на кон только для того, чтобы уйти в руки улыбавшегося Сакуни. Наконец у Юдхистиры ничего не осталось – нечего было ставить. Всё его царство теперь принадлежало Дуръядхане.

– Дорогой брат, – проговорил Дуръядхана с самодовольным видом. – У тебя ничего не осталось. Что теперь ты собираешься ставить? Себя самого, быть может? Свою жену? Слуг много не бывает.

Юдхистира, с которого пот лился ручьями, вскочил на ноги и сжал кулаки. Но не успел он сделать что-то, о чём бы потом жалел, царь остановил его.

– Довольно! – закричал он. – Это всё зашло слишком далеко. Дуръядхана, ты должен вернуть всё, что выиграл у своего брата. Я не хочу, чтобы из-за партии в кости разгорелась война.

Дуръядхана нахмурился.

– Ладно, забирай всё! – бросил он Юдхистире. Он понимал, что ослушаться отца было бы глупо.

Юдхистира поклонился царю и хотел было направиться вместе с братьями к выходу, но Дуръядхана, не готовый признать поражения, нашептал на ухо отцу:

– О, отец, государь мой, мы не можем отпустить его так запросто. Наших двоюродных братьев теперь все будут считать слабыми или даже – не побоюсь этого слова – простаками. И они станут искать мести. Мы вернули им всё, но вряд ли это предотвратит войну.

– Что же нам делать? – спросил царь с тревогой.

– Не беспокойся, отец, – ухмыльнулся Дуръядхана, – я улажу это дело… О, дорогой мой брат! – обратился он к Юдхистире.

Юдхистира с тяжёлым сердцем обернулся, чтобы узнать, что Дуръядхана хочет ему сказать.

– Я приглашаю тебя сразиться со мной ещё раз. Если выиграешь, забирай всё. – Он выдержал драматическую паузу. – Но если проиграешь… Если проиграешь, вы с братьями будете изгнаны. И должны будете провести в изгнании в лесах тринадцать лет. Принимаешь ли ты мой вызов? Осмелишься ли ты принять его?

В зале воцарилась гробовая тишина.

– Ладно, – тихо ответил Юдхистира. – Я принимаю вызов.

Развязка не заставила себя долго ждать. Братья не успели даже собрать вещи, как были выдворены из дворца и отправлены жить в леса.

Но вот тринадцать лет, отведённые для изгнания, приближались к концу, и Дуръядхана занервничал. Конечно же, изгнанные на такой долгий срок братья будут жаждать мести. Ему не оставалось ничего другого, кроме как сразиться с ними и перебить их всех. Дуръядхана объявил о своих намерениях и стал собирать армию.

А Юдхистира с братьями вскоре узнали об этом и решили, что должны поступить точно так же. И вот армии обеих сторон всё росли, и ужасная война казалась неизбежной.

Пятеро братьев не хотели войны, но они не знали, как могут избежать её. Аръюна решил спросить у своего друга Кришны, который слыл мудрым и честным, совета.

А Дуръядхана, с другой стороны, хотел войны, но понимал, что ему нужна будет любая помощь, какая только возможно. Поэтому он тоже решил сходить к Кришне. Он вошёл к нему в дом буквально через пару минут после двоюродного брата.

Кришна тоже не хотел войны, но видел, что всё зашло слишком далеко. Как бы там ни было, битвы уже было не избежать, и он предложил мужчинам выбор.

– Один из вас может взять мою армию, – сказал он. – А вместе с другим буду сражаться я сам. Но…

Он выдержал долгую паузу и наконец продолжил:

– Но я не буду сражаться. Тому, кто выберет меня, я буду только давать советы. Что ты выберешь? – спросил он, обернувшись к Аръюне.

Дуръядхану рассердило, что право выбирать первым было отдано Аръюне, но он быстро успокоился, когда Аръюна произнёс:

– Я выбираю тебя, Кришна.

«Ну и дурак! – подумал он. – Только идиот выберет человека с его советами вместо целой армии. Можно считать, что битва выиграна».

Пятеро братьев с грустью думали о предстоящем сражении.

«Неужели мы никак не можем предотвратить его?» – думали они и умоляли Кришну переубедить двоюродных братьев.

Кришна вздохнул. Он понимал, что шансов на мирный исход почти нет, но согласился, что попробовать стоит.

И он пришёл к Дуръядхане.

– Твои братья не хотят воевать с тобой, – сказал он. – Они прислали меня с перемирием.

Дуръядхана в ответ лишь громко рассмеялся.

– Хорошо, – произнёс Кришна. – Через семь дней будет новолуние. Пусть тогда и состоится битва.

Семь дней спустя две армии выстроились на поле друг напротив друга.

Аръюна грустно прошептал:

– Мы не можем драться с ними. Это неправильно.

Кришна, стоявший рядом с Аръюной, внимательно посмотрел на него, и тут началось нечто удивительное.

Кришна начал расти. Он рос и рос, пока не заполнил собой всё пространство от неба до земли, пока не растянулся настолько далеко, насколько хватало глаз. Это было поистине ужасающее зрелище.

– Я бог Вишну, – прогремел голос. – Я был рождён в теле человека для борьбы со злом. Ваши братья принесли войну. Они стали причиной этого зла, и вы должны сразиться с ними, чтобы справедливость восторжествовала.

Аръюна в ужасе закричал:

– Я понимаю! – Хотя он не был уверен, что понимает на самом деле. Но это было неважно. Он знал, что должен делать.

Фигура тут же стала уменьшаться. Она уменьшалась и уменьшалась до тех пор, пока рядом с Аръюной вновь не оказался его друг Кришна. Потом раздался крик, загудела большая раковина, взревели обе армии и начался бой.

Воины с обеих сторон помчались навстречу друг другу. Бхима скакал впереди с булавой наперевес. Аръюна осыпал неприятеля дождём стрел, а близнецы сражались бок о бок, тут и там сверкали их мечи. Юдхистира командовал войсками, сидя на спине большого слона. Всё мелькало, кипело, бурлило. Поле наполнилось оглушительным шумом, в котором не различить было ни рёва слонов, ни топота копыт, ни скрипа летящих по грязи колёс, ни криков тысячи голосов.

Юдхистира воодушевлял и подбадривал своих воинов идти вперёд, а Дуръядхана, наоборот, кричал своей армии:

– Вы плохо сражаетесь! Выполняйте свою работу лучше, солдаты!

Его злоба и желчность ничуть не воодушевляли солдат. Они распространялись среди войск, как смертоносная зараза. Воины стали спорить друг с другом. А, как известно, если в чём-то нет единства, это разваливается. Именно это и произошло.

Поняв, что битва проиграна, Дуръядхана в ужасе бежал.

Бхиму так разозлила трусость двоюродного брата, что он, яростно крича, со сверхчеловеческой скоростью помчался за ним сквозь разбитые ряды неприятельской армии. Бхима рыскал там и тут. Слоны шарахались от него, кони и люди поскорее уступали дорогу. Наконец он нашёл Дуръядхану: тот спрятался в камышах у озера, трясясь от страха.

– Я не стану сражаться с тобой, Бхима! – выкрикнул он. – Ты… ты ниже меня. Я не стану унижать себя поединком с тобой.

Он говорил ядовито, но весь трясся от ужаса.

Бхима ничего не ответил. Только хмыкнул и опустил свою булаву на голову Дуръядханы.

Битва закончилась. Пятеро братьев были изнурены, но рады победе. Они с триумфом вернулись в своё царство, и с той поры долгие годы Юдхистира (избегая игральных костей) правил мудро, справедливо и хорошо.

Одна игра в кости едва не погубила Юдхистиру, игра, в которой он был обманут своим двоюродным братом Дуръядханой. Юдхистира не просто потерпел поражение в игре: он проиграл своё богатство, замки, всё царство. Вместе с пятью братьями и женой Драупади он был осуждён провести тринадцать лет в лесах.

Но братья не остались без друзей и поддержки. Несколько святых старцев ушли вместе с ними. С одной стороны, это не могло не воодушевлять. С другой, это же заставляло Юдхистиру беспокоиться: как он сможет прокормить их всех, если одежда на нём – всё его богатство? Он пытался убедить старцев вернуться во дворец дяди, где они могли бы жить в довольстве, но они отказались. Они верили, что Дуръядхана обманул Юдхистиру, и считали, что сопровождать изгнанников – не только их право, но и долг. Что Юдхистира мог ответить им на это?

Видя, как Юдхистира расстроен, старец по имени Дхаумия посоветовал ему обратиться с молитвами к Сурье, богу солнца.

– Сурья, в конце концов, – источник всей жизни на Земле, – напомнил он.

Если кто и мог помочь Юдхистире, то это определённо Сурья.

Поэтому Юдхистира упал на колени, закрыл глаза и принялся молиться изо всех сил. Что ему оставалось, кроме надежды? Внезапно ему сделалось тепло, как будто неподалёку развели огонь, а сквозь закрытые веки он различил свет. Юдхистира открыл глаза и от удивления сел на землю. Некоторое время он не мог вымолвить ни слова – перед ним стоял во всём своём сияющем великолепии бог Сурья.

– Юдхистира, – прогремел божественный голос. – Я дарю тебе блюдо изобилия.

Он протянул Юдхистире ярко блестевшую тарелку из золота.

– Ешь из этого блюда и никогда не будешь голодать. Позволь своей жене Драупади подавать на стол продукты с этого блюда. Пусть она кормит сначала своих гостей, и блюдо никогда не оскудеет. Но после того, как сама Драупади отведает яств, которые появятся на блюде, они пропадут и не появятся до наступления следующего дня.

Дрожащими руками Юдхистира с благодарностью и почтением принял блюдо из рук бога и отнёс его жене, а голос Сарьи гремел в его ушах.

– Пока у тебя будет это блюдо, ты не будешь голодать. Тебе не придётся заботиться о пропитании всё то время, что ты будешь жить в лесу.

Драупади с сомнением смотрела на Юдхистиру, когда он рассказывал ей о том, что она должна сделать. Те редкие плоды, что ей удалось отыскать в лесу, выглядели жалко и неаппетитно. Но когда старцы приступили к трапезе, а она стала прислуживать им, количество еды не только не уменьшалось, а, скорее, наоборот: казалось, чем больше она кладёт старцам, тем больше еды становится на блюде.

Когда старцы наелись, Дхаумия произнёс:

– Никогда не ел ничего вкуснее, даже во дворце в Хастинапуре. Эта пища намного лучше той, что едят при дворе нашего царя. Драупади, ты волшебница!

После старцев и сама Драупади приступила к еде. Когда она доела, блюдо опустело само собой. По привычке она тщательно вымыла блюдо и протёрла его чистой ветошью.

Прошло двенадцать лет. За это время многие старцы приходили к пятерым братьям. Всегда они высоко оценивали пищу, которую подавала им Драупади. Старцы уходили, разнося молву о чудесном угощении, которое они получили в лесу. И в конце концов слухи дошли до ушей Дуръядханы.

Много лет прошло, но Дуръядхана по-прежнему завидовал братьям. Даже долгое изгнание, в котором они оказались, не уменьшило в нём ненависти. У них забрали всё, но они продолжают радоваться жизни. Эта мысль приводила Дуръядхану в бешенство. И в голове его созрел план.

Он пригласил старца Дурвасу как гостя в свой дворец. Дурваса был широко известным и очень влиятельным старцем. Но у него был один недостаток – крутой нрав. Дурваса проклинал всякого, кто досаждал ему (а досаждало ему, по общему признанию, большинство людей). Хуже проклятья Дурвасы сложно было что-то придумать. Оно приносило беды и страдания каждому, против кого оказывалось направлено.

«Это ужасно, но очень полезно», – подумал Дуръядхана.

И он устроил Дурвасу со всеми удобствами, с какими только можно было. Он поселил гостя в лучшей комнате и закатил в его честь пир, на котором подавали самые изысканные блюда. А когда Дурваса отдыхал после пира (в этот раз на его обычно хмуром лице была заметна улыбка), Дуръядхана обратился к нему:

– Я надеюсь, что дорогому гостю понравилось у нас.

Дурваса едва заметно кивнул. Он никогда не был особенно щедр на похвалу.

– Я слышал, – осторожно продолжил Дуръядхана, – что Юдхистира и его братья тоже считаются гостеприимными хозяевами. Возможно, вам стоит навестить их, так сказать, благословить своим визитом, как благословили меня. Уверен, что они будут рады вам так же, как и я.

Дурваса ничего не отвечал. Но он и не останавливал Дуръядхану, так что тот продолжал.

– Уверен, что они будут рады разделить с вами трапезу. Но лучше вам выходить попозже, когда Драупади отдохнёт и будет готова исполнить любые ваши пожелания.

Дурваса прорычал что-то неразборчивое в ответ, но на следующий день покинул дворец, окружённый толпой слуг, и направился в лагерь братьев. Вышел он поздно, как и советовал ему Дуръядхана.

Драупади в шатре мыла блюдо изобилия, чтобы убрать его на место, когда явился старец со своей свитой. Она испуганно подняла голову, когда услышала, как муж поприветствовал его.

– Дурваса, ваш визит в мой скромный лагерь – большая честь! Но мне будет приятно, если вы разделите с нами трапезу. Почему бы нам сначала не искупаться в реке, а затем сесть и отдохнуть? А моя жена как раз приготовит еду. Пока вы будете отдыхать, кушанья подоспеют.

Когда брат Юдхистиры Сахадева ворвался к Драупади и сказал, что нужно приготовить еды, она приняла новость спокойно. Так могло показаться со стороны. Но на самом деле она была в отчаянии. Как только Сахадева вышел, она упала на колени.

– Я ведь уже поела, – прошептала она. – И блюдо чистое. Что же мне делать?

Ей ничего не оставалось, кроме как молиться Кришне. Она почувствовала его присутствие даже с закрытыми глазами. И это наполнило её надеждой и спокойствием.

Внезапно в шатёр влетел Юдхистира, чтобы узнать, как идут приготовления к ужину. Он был ошеломлён, увидев Кришну.

– Почему? Как? Что ты здесь делаешь? – вымолвил он.

– Твоя жена позвала меня, – спокойно ответил Кришна.

Услышав это, Юдхистира заметно занервничал. Он понимал, что жена его может обратиться к Кришне, только если случилось что-то по-настоящему серьёзное.

– Что случилось, Драупади? – спросил он. – Что стряслось?

Драупади потупила взор.

– О мой муж, прости меня! Я уже поела, когда приехал Дурваса. Нам нечего предложить ему.

– Ты права, нечего. О чём я только думал? – пробормотал Юдхистира, сердясь на самого себя. – Но, Драупади, это же Дурваса. Если мы не накормим его, он разозлится. А если он разозлится, то проклянёт нас.

Юдхистира так сильно волновался, что к концу реплики голос его сорвался на фальцет.

– Я знаю, – прошептала Драупади со слезами на глазах. – Мне так жаль…

– Это не твоя вина, – ответил Юдхистира.

А Кришна наблюдал за ними, улыбаясь. Протянув руку, он спросил:

– Можно мне взглянуть на блюдо, Драупади?

Она протянула ему блюдо, и он внимательно осмотрел его, близко поднёс блюдо к лицу – так близко, что едва не водил по нему носом.

– Ага, а это что? – победоносно воскликнул он, сжимая в пальцах одно-единственное зёрнышко риса.

– Что за находка! – продолжил Кришна. – А мне как раз так хочется есть. Думаю, что этого зёрнышка мне хватит, чтобы утолить голод.

Драупади с любопытством посмотрела на Кришну, а он бросил рисовое зёрнышко в рот.

– М-м-м. Идеально! Лучше этого я в жизни ничего не ел.

Он обернулся к Юдхистире, который не веря глядел на него во все глаза.

– В следующий раз, пожалуйста, пригласи меня на обед, Юдхистира. Не могу поверить, что все эти годы я пропускал такую прекрасную трапезу.

– Но… но Кришна, – проговорил Юдхистира в отчаянии. – Дурваса ждёт. Что мне делать?

Кришна снова улыбнулся.

– Я был голоден, но я наелся. Старец пришёл издалека. Пошли кого-нибудь, чтобы привели его. Он ведь тоже должен быть очень голоден.

Юдхистира, совершенно сбитый с толку, не зная, что сказать, и ожидая скорого проклятья, послал Сахадеву вниз по течению реки, где купался старец со своей прислугой.

В то самое время, когда Кришна съел рисовое зёрнышко, Дурваса хотел было выйти из реки, но не мог. Не мог, потому что внезапно ощутил себя необъяснимо невероятно сытым. Это была не та сытость, что наступает после миски риса и чечевицы, а та, которую чувствуешь после дополнительного десерта из фруктов на богатом пиру. А ещё ему очень захотелось спать. Он посмотрел на слуг и увидел, что они тоже клюют носами.

– О господин, – проговорил один, зевая. – Мне кажется, будто я сейчас съел сразу завтрак, обед и ужин. Не думаю, что в меня влезет ещё хотя бы кусочек.

– Да, – подхватил другой. – Но Юдхистира накрыл для нас стол. Что же нам делать? Если мы не сможем даже попробовать его угощенье, он проклянёт нас.

Остальные согласно закивали.

– В самом деле, – сказал третий слуга. – Давайте сбежим поскорее, пока они не позвали нас к столу.

Вот почему, когда Сахадева дошёл до берега реки, он, к своему удивлению, никого не нашёл там. Старец вместе со всей своей свитой как будто растаял в воздухе.

Юдхистира был удивлён не меньше, чем его брат.

– Не знаю, как Кришна сделал это, – сказал он жене и брату. – Но, по крайней мере, никто никого сегодня не проклял.

Под покровом ночи вор бесшумно пробирался по спящему городу с висящим мешком награбленного добра за плечами.

Когда он дошёл до леса, то смог наконец остановиться. Упав на колени посреди поляны, освещённой луной, вор открыл мешок, чтобы проверить добычу.

Из мешка посыпались рубины, изумруды, сапфиры и жемчужины вместе с ожерельями, серьгами, золотыми и серебряными монетами. А ещё на самом дне лежал обмотанный тряпками бронзовый колокольчик, похищенный из храма, который находился далеко-далеко отсюда.

Вор достал колокольчик последним, аккуратно поворачивая, чтобы полюбоваться его причудливой резьбой. Он не переставал восхищаться красотой украденной вещи и радоваться своему везению. Он был так поглощён разглядыванием попавшего ему в руки сокровища, что даже не заметил, как из-за деревьев к нему подкрался огромный тигр.

– А-а-а-а! – закричал вор в ужасе, когда тигр набросился на него.

Острые когти разорвали одежду и расцарапали спину. Обезумев от страха, вор выпутался из рубашки, оставив её зверю, и сломя голову побежал в чащу леса. Тигр погнался следом, не догнал и отправился на поиски другой добычи.

А сияющие драгоценности, блестящие монеты и прекрасный колокольчик так и остались лежать на поляне рядом с окровавленной рубахой. Услыхав крики человека и рычание тигра, наблюдательные обезьяны появились на деревьях вокруг поляны. Они разглядывали место происшествия, и их глаза блестели от любопытства в лунном свете.

В конце концов самая смелая из обезьян осторожно спустилась на землю.

– У-у, у-у, – забормотала обезьяна, рассмотрев брошенные на поляне предметы.

Она обнюхала украшения, попыталась грызть монеты, но быстро потеряла к ним интерес. Потом схватила колокольчик и сильно потрясла его.

– Динь-дон! – раздался в ночной тиши пронзительный звон колокольчика.

Обезьяны, всё это время сидевшие на деревьях, закричали, завизжали – обрадовались. Забыв об осторожности, они попрыгали на землю и ринулись к колокольчику. Что тут началось! Десятки обезьян, носились друг за другом по поляне, галдели, спорили, не могли договориться, когда чья очередь держать колокольчик. Пока они рычали и визжали, сражаясь друг с другом, по всему лесу и за его пределами эхом разносился чистый гулкий звон.

– Дин-дон! Дин-дон! Дин-дон! – летел звон по тихим городским улицам. Все, кто спал в этот час, проснулись в недоумении и стали выходить на улицы.

– Что происходит? – спрашивали разбуженные горожане.

– Откуда этот звон?

– Это тревога предупреждает об опасности?

Но ни у кого не было ответа.

Встревоженная толпа двинулась ко дворцу. Царь, к тому времени тоже разбуженный звуком, который разносился повсюду, уже готов был к встрече.

– Я не знаю, что это за шум, – признался он. – Но создаётся впечатление, что звук доносится из леса. Когда солнце встанет, мой главный советник поведёт отряд в чащу, чтобы найти источник шума.

С первыми лучами солнца поисковый отряд направился в сторону леса. Идя на звук колокольчика, они довольно быстро вышли на поляну. Когда обезьяны услыхали приближающиеся голоса людей, то быстро запрыгнули на деревья. А необычный колокольчик повесили – спрятали между веток. И, затаившись, стали наблюдать, как все участники отряда по одному друг за другом выходят на поляну.

Среди участников поискового отряда была бедная, но очень умная женщина по имени Карала.

– Сколько тут обезьян прячется на деревьях, – сказала она задумчиво, обращаясь к остальным участникам.

Но прежде, чем кто-либо успел посмотреть по сторонам, с середины поляны раздался страшный крик.

– Только посмотрите на это! – вопил главный советник царя, держа в руках окровавленную порванную рубаху, оставленную прежде вором. – Ночью здесь было совершено убийство. Наверняка это убийца звонил.

– Да, но зачем убийце привлекать внимание к преступлению? – испуганно спросил кто-то из толпы.

– И посмотрите! Здесь разбросано целое состояние: жемчуга, камни, монеты, – добавила одна из женщин. – Кто оставит добровольно такие богатства?

Побледневший от серьёзности вопроса, царский советник приосанился и произнёс дрожащим от волнения голосом:

– Думаю, следует смотреть правде в глаза. Ни один человек не способен совершить такое.

В отряде стали перешёптываться.

– Похоже, мы имеем дело с демоном, – прошептал советник.

После этих слов все участники отряда с воплями помчались прочь из леса.

Ну, почти все участники. Посреди поляны осталась одна Карала. Сначала она посмотрела вниз на разбросанные драгоценности, потом взглянула вверх на обезьян. На мгновение ей почудилось, что среди деревьев блеснуло что-то, будто солнечный луч скользнул по бронзовой поверхности.

– Любопытно, – пробормотала Карала, отыскивая обратный путь из леса.

Когда она вернулась домой, город был в смятении. Известие о демоне быстро распространилось, и горожане судорожно собирали свои пожитки в мешки, стараясь поскорее собрать всё самое ценное и погрузить на телеги.

– Это место проклято! Мы должны бежать отсюда, пока не поздно! – отчаянный крик разносился эхом по улицам.

Карала откашлялась и попыталась говорить как можно громче, обращаясь к перепуганной толпе.

– Не думаю, что нам следует покидать наши дома, – начала она. Кто-то из людей услышал её и обернулся. Но Карала не успела продолжить.

– Дин-дон! Дин-дон! Дин-дон!

Обезьяны в лесу снова принялись трезвонить в колокольчик. По городу покатилась новая волна паники.

– Демон звонит! Он снова совершил убийство! Спасайтесь! Спасайтесь! – закричали в толпе.

Началась давка, кто-то толкнул Каралу на землю. Все мечтали лишь об одном: покинуть город как можно скорее.

Наконец Карале удалось подняться, отряхнуть одежду от пыли.

– Это вовсе не демон! – закричала она в толпу.

Но всё было напрасно, её голос терялся среди многочисленных возгласов и криков и непрекращающегося звона.

Отчаявшись, Карала бродила по улицам, не зная, как быть. Никто не будет её слушать: так велик страх горожан.

«Так ничего не выйдет, – подумала она, глядя на людей, толпящихся повсюду в надежде поскорее покинуть город. – Нужно найти другое решение».

И Карала не была бы одной из самых умных женщин, если бы не нашла этого решения.

Оставив попытки убедить жителей остаться в городе, она отправилась прямиком во дворец. Царь, не находя себе места, вышагивал туда-сюда по тронному залу.

– Ваше Величество, я уверена, что смогу достать колокол и успокоить город, – проговорила она, волнуясь.

– Ты? – спросил царь изумлённо, внимательно посмотрев на Каралу. – Ты, бедная и безоружная женщина, уверена, что сможешь одолеть демона?

– Я не думаю, что это демон, – начала она, но царь её прервал.

– Конечно же, демон! Ты что, не слушала моего советника? Это же очевидно! – резко ответил царь.

– Хм-м, – сказала Карала, тщательно обдумывая свой ответ. Она понимала, что нет смысла пытаться разубедить царя, пока он охвачен страхом.

– Да, мой господин, – спокойно отвечала она. – Вы, конечно, правы. Но всё же у меня есть план, который, я уверена, должен сработать.

– Хорошо, расскажи мне о своём плане, – сказал царь безо всякой надежды.

– Ваше Величество, вы должны дать мне немного денег, чтобы я могла купить мешок фруктов, потому что я бедна и у меня нет своих средств. Затем я устрою в городе церемонию, буду просить богов, чтобы они благословили эти фрукты. Когда я получу благословение, то сама отнесу фрукты в лес. Я уверена: если раскидать по лесу эти благословенные плоды, то демон будет вынужден отступить.

– И ты сделаешь это сама? – изумился царь. – Ты отправишься одна в лес прямиком к демону-убийце, рискуя собственной жизнью? Как твоё имя? – спросил он.

– Меня зовут Карала, мой господин, – ответила она.

– Теперь тебя будут звать Карала Отважная, – заявил царь. – Иди же и молись, уповаю на то, что твой план удастся.

Спустя несколько часов Карала стояла на базаре с мешком, полным бананов, винограда, плодов манго, и готовилась к церемонии богослужения. Она выбрала самое людное место в городе и радовалась, видя, что люди на время отложили свои безрассудные планы о побеге, останавливались и смотрели на неё.

– Что делает эта женщина? – спросил один из прохожих у стражника, которому было приказано помогать Карале в церемонии.

– Она просит у богов благословения, а потом намеревается изгнать демона, – ответил стражник.

– Она собирается это делать в одиночку? – ехидно усмехнулась женщина с ребёнком на руках. – Без солдат или браминов? Да она сумасшедшая!

Но даже этого крохотного проблеска надежды оказалось достаточно, чтобы приостановить массовое бегство горожан.

– Думаю, нам стоит остаться и посмотреть, что будет, – переговаривались прохожие. – Никогда не узнаешь наперёд. Может, боги благословят её.

Пока Карала молилась, вокруг неё собралась толпа. Когда она закончила и перекинула через плечо мешок с фруктами, то была очень удивлена, услышав, что ей выкрикивают напутствия и аплодируют.

– Удачи! – кричали ей вслед, а некоторые даже плакали, глядя, как она скрывается среди деревьев.

Очутившись в лесу, Карала испугалась. «А что, если это и правда демон?» – подумала она. Но потом вспомнила, как видела обезьян на деревьях и отблеск бронзы среди ветвей, и убедила себя, что бояться нечего.

Она шла туда, откуда доносился звон. Как она и ожидала, звук прекратился, как только она вышла на поляну. Вместо этого её встретили молчаливые и пристальные взгляды обезьян, которые притаились среди листвы.

Карала опустилась на колени и положила на траву мешок с фруктами. Затем аккуратно разложила плоды вокруг. Обезьяны, попрятавшиеся на деревьях, начали восторженно переговариваться. Когда мешок опустел, Карала отошла в сторону и спряталась в кустах, что росли вокруг поляны.

Очень скоро самая смелая из обезьян спустилась с дерева. Она замерла, огляделась по сторонам и бросилась к угощению, оставленному женщиной. Как только остальные поняли, что нет никакой угрозы, тут же спустились вниз.

Как же обрадовалась Карала, когда увидела, как спускаются обезьянки, размахивающие бронзовым колокольчиком!

«Так вот она, причина всех наших бед!» – подумала она.

Широко улыбаясь стараясь не обращать на себя внимания, скрываясь за деревьями, она подошла как можно ближе к колокольчику.

Обезьяны жевали, чмокали и чавкали, забыв обо всём на свете. Они были так увлечены неожиданным угощением, что никто даже не заметил, как Карала выбралась из укрытия и схватила колокольчик. Стараясь не шуметь, Карала обмотала колокольчик мешком из-под фруктов и радостно побежала прочь из леса.

Огромная толпа собралась на площади, ожидая её возвращения. Когда она наконец появилась, все громко приветствовали победительницу демонов. А потом закричали ещё громче, когда она победно извлекла из мешка колокольчик.

– Карала Отважная одолела демона!

Новость мигом облетела город и дороги, запруженные многочисленными телегами, людьми, отчаянно пытавшимися сбежать. Все ринулись обратно в распаковывать свои пожитки и восхвалять нового героя.

Как только царь узнал, что Карала вернулась, он тут же пригласил её к себе и попросил показать колокольчик.

– Карала, ты действительно самый храбрый человек во всём городе, – восхищенно воскликнул царь, разглядывая находку. – Никто другой не отважился бы встретить лицом к лицу с демоном. Расскажи, как это тебе удалось?

– Боюсь, Ваше Величество, это должно остаться тайной, которую я могу разделить лишь с богами, – ответила Карала, улыбаясь.

– Ах, – сказал царь разочарованно. – В любом случае самый отважный человек в моей стране будет щедро награждён. Ты больше никогда не будешь знать нужды в еде и деньгах.

И царь, конечно же, сдержал своё слово.

Мужчина гулял по лесу, когда до его ушей донёсся странный звук. Звучал он примерно так: чвак, чвак, чвак, – а затем: чвак, чвак, снарл.

– Что это за шум такой? – подумал он и пошёл взглянуть.

Дойдя до того места, откуда доносился звук, он вскрикнул от неожиданности. Посреди поляны стояла изящная деревянная клетка. И там, внутри этой клетки, огромный тигр рычал и бил по прутьям лапой: чвак, чвак, снарл.

Услышав крик человека, тигр замолчал и посмотрел на него.

– Здравствуй, человек, – мягко, едва ли не мурлыча, проговорил тигр. – Как славно, что ты пришёл. Не мог бы ты выпустить меня из этой ловушки? Руки гораздо лучше, чем лапы, открывают двери.

Мужчина посмотрел на тигра, на его сильные лапы и острые клыки.

– Не думаю, что это было бы разумно, – ответил путник. – Если я открою дверь клетки, тебе не составит никакого труда съесть меня.

– Мне? Съесть тебя? – возмутился тигр. – Думаешь, я настолько неблагодарен? Всё, что мне нужно сейчас, – это свобода. И вода. Я сижу здесь уже целый день, а в горле у меня не было и капли влаги.

Когда мужчина не сдвинулся с места, чтобы помочь ему, тигр лёг на траву и заплакал.

– Тогда уходи, – сказал он. – Забудь о бедном старом тигре. Со мной всё будет в порядке.

Тигр выглядел таким жалким, что сердце мужчины смягчилось. Поколебавшись, он открыл дверь клетки. Одно плавное движение – и тигр, встав, выскочил на волю. Он набросился на мужчину, сбил того с ног и прижал к земле тяжёлой лапой.

– Глупец, – рассмеялся он. – Людей так просто обмануть. Теперь у меня есть и свобода, и обед.

Он широко открыл пасть, собираясь оторвать первый кусок, когда мужчина неожиданно заговорил.

– Я и вправду глупец, – сердито сказал он, – если позволил съесть себя такому грубому тигру.

– Грубому? – возмущённо прошипел тигр. Он отступил назад, и мужчина вскочил на ноги. – Разве не грубо было запирать меня в этой клетке?

– Я освободил тебя из этой клетки, – ответил мужчина, отряхиваясь. – А ты вместо благодарности собираешься съесть меня. Что же это, если не грубость?

– Вот как… – задумался тигр. – Тогда предлагаю вот что: ты выберешь троих судей. И, если хотя бы один из них согласится, что есть тебя – грубо, живи, я отпущу тебя. Но если никто из них не согласится…

– …тогда ты меня съешь? – закончил мужчина.

– Тогда я тебя съем, – улыбнулся тигр, обнажив острые зубы.

Мужчина поспешно оглянулся в поисках первого судьи, но на поляне никого не было. В отчаянии он подошёл к самому высокому дереву и сказал:

– Славное, честное дерево, этот тигр был пойман, а я отпустил его на волю. Грубостью ли будет с его стороны съесть меня?

– Не думаю, что ты понимаешь значение слова «грубость», – ответило дерево. – Я предлагаю людям укрытие от дождя и зноя, а они срезают мои ветки, чтобы накормить скот или сжечь на костре как дрова. Вот что такое грубость. Уходи и оставь свои истории при себе.

Тигр раскатисто зарычал, и мужчина поспешил на поиски следующего судьи. Тигр не отставал от него. Вскоре они вышли на другую поляну, по которой медленно шла корова, привязанная к колесу колодца. Не раздумывая ни минуты, мужчина обратился к ней:

– О корова, сильная корова, тигр был пойман, а я освободил его. Скажи, не будет ли грубостью с его стороны есть меня?

– Разве ты не видишь, как я занята? – проворчала корова. – Всю жизнь я даю людям молоко, но хотя бы раз они поблагодарили меня? Нет. Вместо этого они отправили меня работать здесь, и я кручу это колесо от рассвета до заката, каждый день. Вот что по-настоящему грубо. Уходи, не отвлекай меня.

Мужчина почувствовал дыхание тигра на своей шее, и сердце его забилось сильнее прежнего.

«Что мне делать?» – думал он, в отчаянии пытаясь найти третьего судью. Он разглядел тонкую грязную тропу, идущую через лес.

– Чего ты ожидаешь от меня? – спросила тропа. – Я всегда указываю людям правильный путь, но никто ни разу как следует не отблагодарил меня. Они топчут меня, оставляют на моём теле свои ужасные следы. Вот это грубость. Иди. Жалуйся какой-нибудь другой дороге, хотя сомневаюсь, что найдёшь такую, которая ответит тебе иначе.

Мужчина упал на колени. Всё было кончено.

– Вот и всё, – самодовольно произнёс тигр. – Пришло время выполнить вторую часть нашего уговора.

И он принялся ходить вокруг мужчины, осматривая свою добычу и облизываясь. Хищник уже готов был к прыжку, когда на поляну выскочил маленький шакал.

– Так, так, так, так, так, что это у нас тут происходит? – спросил шакал, переводя взгляд с мужчины на тигра.

Терять было нечего, и мужчина рассказал шакалу обо всём, что произошло. Когда он закончил, шакал выглядел озадаченным.

– Прости, – пробормотал он. – Я не совсем понимаю. Ты не мог бы объяснить ещё раз?

Мужчина сделал, как просил шакал, – рассказал о произошедшем ещё раз, но теперь гораздо подробнее. Тигр фыркал и рычал, желая поскорее приступить к долгожданному ужину.

Но, услышав историю и во второй раз, шакал выглядел всё таким же удивлённым.

– Ты говоришь, что сидел в клетке, а тигр пришёл… Нет? Не так? – тараторил он. – Значит, ты был тигром? Или ты был в тигре? Но если ты был в тигре, где тогда был я?

– Тебя там не было, – перебил шакала тигр, уставший от его болтовни.

– А, понимаю! Меня там не было. Но клетка была? Нет, это неправда. Здесь же клетки нет.

Тигр в нетерпении прорычал:

– Пойдём за мной, – и повёл бестолкового шакала и своего спасителя обратно к клетке.

Вскоре все трое вернулись обратно на поляну.

– Вот клетка, в которой я сидел, – сказал тигр, когда они пришли на ту поляну. – Этот человек пришёл и освободил меня. Теперь ты понял?

– Конечно! – воскликнул шакал. – Я был в клетке, когда пришёл человек…

– Нет! – заревел тигр. – Я был в клетке!

– Ты? – удивился шакал. – И ты всё ещё собираешься освободить этого человека? Как интересно.

– Я не освобождал его, – прошипел тигр. – Это он освободил меня.

– О боги, как же тяжело в этом всём разобраться! – покачал головой шакал. – Не буду больше вам мешать. Приятного аппетита. Не думаю, что вам удастся всё это объяснить мне. Тут явно не хватает смысла.

– Послушай, – сказал тигр, которому очень хотелось втолковать шакалу, что произошло. – Я тигр, так?

– Так.

– И я был в этой клетке.

– Конечно, ты был… Постой. Нет, я опять потерялся.

– Что не ясно на этот раз?

– Прости, – сказал шакал, – но я не возьму в толк, как ты оказался там в первый раз.

Тигр не мог поверить своим ушам.

– Самым обычным способом. Через дверь. Она была открыта, внутри лежало что-то вкусное. Я зашёл, и кто-то захлопнул дверь.

– Что ты имеешь в виду?

Тигр потерял остатки терпения.

– Смотри, – зарычал он и прыгнул в клетку. – Теперь понятно?

– Идеально, – улыбнулся шакал и захлопнул дверь клетки. Тигр остался внутри.

– Думаю, пусть лучше всё останется так как есть, – добавил он и, подмигнув мужчине, зашагал прочь.

Каким был Кубера? Спроси кого угодно, и каждый тебе скажет одно и то же: Кубера был богатым. Он был так богат, что его даже называли богом богатства.

Он строил роскошные дворцы, величественные храмы и устраивал незабываемые пиры. Расходы мало его волновали, потому что… что ж, если бы вы спросили, каким ещё был Кубера, вам бы сказали: он был хвастуном.

Но сколько бы Кубера ни тратил, он только всё больше и больше богател.

И вот однажды он решил устроить пир – самый большой пир, какой только помнят люди. Самый большой и самый дорогой пир на все времена.

«Он будет таким роскошным, – думал Кубера, – что наесться на нём смогут даже боги».

Кто угодно мог прийти на этот пир. Богатейшие купцы, мудрейшие учёные, благородные принцы и принцессы… Но кто самые важные гости? Что ж, Кубера решил, что ими будут великий бог Шива и его прекрасная жена Парвати.

И Кубера приступил к приготовлениям. По крайней мере, его слуги приступили.

Они написали сотни изящных приглашений и разослали их по всему миру. Они купили сверкающую золотую посуду и бокалы, украшенные драгоценными камнями. Лучшие артисты страны были наняты для выступления на этом пиру, залы огромного дворца Куберы были уставлены декорациями из золота и серебра и экзотическими цветами. Самыми дорогими коврами были устланы мраморные полы, на стенах появились изящно расшитые гобелены, и наконец, подушки из чистого шёлка были разложены повсюду.

Когда всё было готово и оставалось только приготовить кушания, Кубера отправился в храм Шивы и Парвати, чтобы пригласить их на торжество.

Вам может показаться, что идти в храм и разговаривать с богом и богиней – волнительно. Возможно, это так, но только не для Куберы. Он был воплощением самоуверенности. Он ни на секунду не усомнился, что Шива и Парвати могут не принять его предложение.

А боги, разумеется, давным-давно прослышали про пир горой, который устраивает Кубера, и решили, что так называемому богу богатства не повредит небольшой урок.

– Прости, Кубера, – зевая, ответил на предложение Шива, – но мы не сможем прийти.

Кубера потрясённо посмотрел на верховного бога и так сильно огорчился, что Шива едва не пожалел его, но остался твёрд в своём решении.

– Видишь ли, мы в эти дни ужасно заняты, – продолжил Шива. – Но уверен, что мой сын Ганеша придёт на твой праздник с удовольствием.

Кубера просиял, услышав такую новость. Конечно, иметь на пиру Шиву и Парвати было бы блестящим достижением, но и такой гость, как сын бога и богини, – тоже интересный вариант. Всем было прекрасно известно, как юный Ганеша, мальчик с головой слона, любит вкусно поесть, так что пир должен ему понравиться. А если ему понравится, возможно, он донесёт молитвы Куберы до своих родителей.

– Спасибо тебе, мой господин, и тебе, моя госпожа! – воскликнул Кубера. – Пир начнётся завтра в три часа дня. Я с нетерпением и радостью буду ждать бога Ганешу.

Сказав это, он поспешил домой, пока никто не передумал.

На следующий день, когда наступило время пира, стали съезжаться гости. Юный Ганеша прибыл вовремя, и его сразу посадили на золотой трон, изготовленный по заказу Куберы специально для него. Ещё не успев сесть, Ганеша заявил:

– Я голодный.

В ответ Кубера учтиво улыбнулся и взмахом руки приказал слугам принести богу изысканной и дорогой еды. В мгновение ока Ганеша смёл с золотого подноса всю еду, какая на нём была.

– М-м-м… вкусно, – протянул Ганеша, гладя живот. – Но я ещё голодный. Есть что-то ещё?

– Конечно, мой господин, – ответил Кубера, стараясь не выдать своего удивления, и щёлкнул пальцами, чтобы слуги принесли ещё.

На этот раз еда появилась перед Ганешой сразу на двух подносах – и исчезла так же быстро, как в первый раз.

– А можно ещё добавку? Или несколько? – улыбнулся Ганеша, а в глазах его мелькнули беспокойство и жадность.

Принесли ещё несколько подносов, а потом ещё несколько. Как только еда появлялась перед ним, Ганеша сметал всё в одночасье. Блюдо за блюдом, сотни блюд – всё, что было приготовлено, появлялось перед Ганешой, и тот съедал всё. И чем быстрее появлялось блюдо, тем быстрее оно исчезало. Казалось, он не обращал никакого внимания на вкус еды, просто глотал без разбору всё, что ему подавали.

Когда кушаний больше не осталось, Ганеша стал сердиться.

– Я голодный! – закричал он. – Если вы не накормите меня, мои родители расстроятся.

– Но… но, мой господин, вы съели всё… всю еду, что была приготовлена, – развёл руками Кубера.

Ганеша едва не зарычал. Он спрыгнул с трона и побежал на кухню. Там он съел всё, что только готовилось, и всё, что собирались готовить. Довольно быстро еды не осталось совсем. Кухня была пуста. Тогда Ганеша выломал двери кладовых и стал есть всё, что там попадалось ему на пути.

– Я голодный! – вопил он.

Кубера и сам уже готов был завыть.

Из кладовых Ганеша ворвался обратно в пиршественную залу и, к ужасу хозяина, принялся поглощать всё золото и серебро, все блюда и бокалы. Потом он подскочил к трону и проглотил его целиком.

– Я голодный!

Он вломился в сокровищницу Куберы и принялся пригоршнями отправлять в рот драгоценности и деньги, которые хранились там. Но и этого оказалось недостаточно.

– Хочу ещё! – загудел Ганеша, размахивая хоботом и топая ногами так, что сотрясался весь дворец.

– Но здесь больше ничего не осталось, – пролепетал Кубера.

Странная улыбка появилась на лице Ганеши. Он приблизился к Кубере и сказал:

– В таком случае я съем тебя!

Кубера завизжал и рванул со всех ног. Ганеша, который передвигался удивительно быстро для того, кто только что съел такое количество всего, бежал за ним по пятам.

Кубера бежал так быстро, как мог, а фраза «Голодный! Я голодный!» звенела у него в ушах. Но в конце концов он устал и упал.

«Всё, – пронеслось у него в голове, – пришёл мне конец».

Он посмотрел наверх и вдруг обнаружил, что лежит у ног Шивы.

– Что случилось? – спросил Шива.

Ганеша так резко остановился, что тоже чуть не упал.

– Я голодный, папа, – сказал он.

– В таком случае иди к своей матери и попроси её накормить тебя, – ответил Шива, ласково улыбнувшись.

– Хорошо, – обрадовался Ганеша и побежал искать Парвати.

– Что ж, Кубера, как прошёл твой пир горой? – спросил Шива. – Все ли были впечатлены?

– Не совсем, – пробормотал Кубера.

– Но мне казалось, что ты так богат и щедр, что даже боги смогут наесться досыта на твоём пиру, – произнёс Шива доброжелательно.

– Я… прости меня, – вздохнул Кубера. – Я был заносчив и хвастлив. Я никогда больше не буду таким напыщенным и…

Он замер и замолчал в страхе. К ним возвращался Ганеша.

Но Ганеша улыбался.

– Не беспокойся, – сказал юный бог. – Я больше не хочу тебя съесть. Я уже наелся.