Не так давно в большом городе на севере Англии жил не очень-то общительный мальчик по имени Пол. Жил он под землёй — в подвальной квартире огромного жилого дома. Над его головой высились этаж за этажом, а на каждом этаже — семьи, семьи, семьи.

Мир из-за этого казался очень тяжёлым, а небо — очень далёким.

Однажды Пол не пошёл в школу. Сказал, что у него болит голова, да и живот в придачу. Короче, что-то с ним не так, вирус какой-то подхватил, а то и лихорадку — может, даже тропическую. Разумеется, и Пол, и мама с папой знали, что никакой хвори у него нет. Просто он не любил школу, и школа, похоже, его тоже не любила. По счастью, родители ему попались понимающие и изредка разрешали оставаться дома.

Итак, впереди целый день. Чем же заняться? Пол слушал, как отец собирается на работу. Как мама поёт в душе. Пол уставился на глухую стену их подвала — туда, где у других людей бывает окно. И вдруг понял, что совершенно не знает, чем заняться, и что ему — как ни странно — ужасно скучно.

Ну вот, подумал он с досадой. Что делать-то целый день?

Ответ нашёлся на удивление быстро.

— Пойду-ка я наверх, потрогаю небо, — произнёс он вслух.

Сказал — и сам себе поразился, потому что никому, и в первую очередь самому Полу, никогда не приходило в голову, что он — искатель приключений.

Он выскользнул из подвала и двинулся вверх по лестнице.

По крутой лестнице. Ступенька за ступенькой. Марш за маршем. Табличка за табличкой:

Он поднимался, а его шаги гулким эхом отскакивали от стен. Из-за дверей доносились голоса — люди болтали у себя в квартирах. Пахло варёными сосисками. Он облизнулся. Вот бы ему сейчас хоть кусочек! Он явственно представил вкус сосиски во рту.

На девятом этаже, пропуская по две-три ступеньки, навстречу Полу бежал парень в шортах, кроссовках и в майке с надписью «БЕГОМ!». Он притормозил и нажал кнопку наручного секундомера.

— Привет, друган! — произнёс парень.

Пол отвёл глаза. Он не очень умел разговаривать с незнакомцами.

— Куда торопишься? — спросил парень.

Пол не ответил.

— Ты не молчи, а то мне некогда, — продолжил парень. — Впереди кросс, спортивная ходьба и спринт.

— Наверх иду, — пробормотал Пол.

— Куда-куда? — переспросил парень. На месте он не стоял ни секунды: перебирал ногами, поигрывал мышцами и высоко задирал колени.

— Наверх, — повторил Пол чуть громче. — Небо потрогать.

— Молодчина! — сказал парень. — Меня зовут Гарри! А тебя?

— Пол.

— Молодчина! Ты, значит, тоже спортсмен — по лестнице ходишь. Все на лифте ездят.

Пол поднял глаза. Он даже не знал, что у них в доме есть лифт.

— Но ты не такой, как все, ага? — продолжил Гарри. — Ты лифтом не пользуешься, ага? Ты стремишься к совершенству пешком, ага? Как я. — Гарри перебирал ногами всё шибче, его волосы взмётывались вокруг головы, а колени и локти так и мелькали в воздухе — быстрее, быстрее, их уже не различить. — Ты ведь тоже за здоровый образ жизни, ага?

Пол посмотрел на Гарри. И попытался представить себя в таких кроссовках и в майке с надписью «БЕГОМ!» — вот он бежит на месте, и колени его мелькают всё быстрее, вот их уже не видно… а на запястье — секундомер.

— Ага, — сказал Пол.

— Молодчина! — воскликнул Гарри. — Наш с тобой лозунг: выше, дальше, сильнее! — Он широко улыбнулся и нажал кнопку на секундомере. — Прощай, друган! И передай привет Мейбл.

— Кто такая Мейбл? — спросил Пол, но Гарри уже нёсся по лестнице. Его топот постепенно стихал, растворялся где-то внизу.

Пол толкнул дверь с надписью — он решил поискать лифт. И нашёл.

На стене перед лифтом были кнопки: для каждого этажа своя. И разумеется, кнопка для верхнего, 29-го этажа, была на самом верху. Пол подпрыгнул разок, потом ещё разок, но — нет, не дотянуться. Он уже хотел отказаться от этой затеи и идти дальше пешком, как вдруг над его головой протянулась чья-то рука, и эта рука нажала на кнопку 29. Рука принадлежала даме в красном пальто и красных очках. В другой руке дама держала белого пуделя в красной попонке. Дама смотрела на Пола внимательно-превнимательно сквозь свои красные очки.

— Тебе ведь наверх? — сказала она.

— Да, — ответил Пол. — На двадцать девятый этаж. Хочу потрогать небо.

— Как мило! Ты, должно быть, племянник Мейбл. — Она протянула руку.

Пол посмотрел на эту руку и решил, что её положено пожать.

— Очень рада с тобой познакомиться, — продолжила дама. — Меня зовут Клара. Мейбл нам часто о тебе рассказывает. Верно, Кларенс?

— Тяв! — подтвердил пудель.

— Ты младше, чем мы думали. Верно, Кларенс?

— Тяв! — подтвердил пудель.

Пол удивился.

— Вы что, и имя моё знаете? — спросил он.

— Твоё имя? — повторила Клара. — Дай-ка соображу. Помогай, Кларенс.

— Тяв! — отозвался пудель.

— Нет, как-то иначе… — Клара задумалась.

— Я Пол, — не выдержал Пол.

— Ну конечно! — воскликнула Клара. — Как мы могли забыть?

Прибыл лифт, дверь открылась.

— Вперёд, Пол, — сказала Клара.

Пол вошёл в лифт.

— Передай Мейбл наш привет!

— Тяв! — подтвердил пудель.

Двери закрылись. Лифт пошёл вверх, а Пол думал о небе — оно ждёт его там, над головой, огромное, пустое и синее, и пустота эта ширится с каждым этажом, и синь становится всё синее. Ещё он думал о людях — о семьях, что живут в уплывающих вниз квартирах. Потом лифт остановился, двери открылись, и он вышел. Этаж 29.

На 29-м этаже было несколько дверей, за каждой — квартира. Перед лифтом — горшки с цветами. Огромное окно смотрело на северную часть города: видны все улицы, переулки и закоулки, и машины, и автобусы, и грузовики. И крошечные человечки снуют туда-сюда. А выше, то есть ближе к Полу, летают-кружат птицы. Он глядел во все глаза: на город внизу под ним, на поля и холмы и леса сразу за краем города, на туманные горы и на дальнюю даль — где кончается земля и начинается небо.

Пол вздрогнул: вот оно! Небо! Всё как ему мечталось в самых прекрасных мечтах. Он прижался лицом и руками к прохладному стеклу. Всё случилось? Он трогает небо?

— Боже милостивый!

Пол обернулся. Дверь в одну из квартир была открыта, на пороге стояла женщина. Она была очень маленькая, прямо крошечная.

— Мальчик! — изумлённо выдохнула она.

Пол велел себе набраться храбрости.

— Здравствуйте, Мейбл, — произнёс он.

Женщина нахмурилась:

— Мейбл? Я тебе не Мейбл! Что ты тут делаешь?

— На небо смотрю, — ответил Пол. — Хочу потрогать… Кстати, вам привет от Гарри, Клары и Кларенса.

В этот момент с лестницы донеслись торопливые — явно через ступеньку — шаги.

— Должно быть, Гарри назад бежит, — предположил Пол.

Зашумел, подъезжая, лифт.

— А это, наверно, Клара с Кларенсом, — добавил Пол.

Тут дверь на лестничную площадку распахнулась, и на 29-й этаж, запыхавшись, вбежал папа. Раздвинулись двери лифта, и оттуда вышла мама с круглыми от ужаса глазами.

— Пол! — завопили они хором. — Что ты здесь делаешь?

Они подбежали к нему, крепко обняли и долго всхлипывали, не выпуская сына из объятий. Где его искать, им подсказали: маме — женщина в красном пальто, а папе — бегун. До чего же они волновались, до чего тревожились!

— Как?! Как ты до такого додумался? — восклицали родители.

Пол не знал, что ответить. Он вроде как ничего заранее не продумывал…

Пол посмотрел на Мейбл. Она — на него.

— Это Мейбл, — сообщил Пол родителям.

— Вот и нетушки! — возразила Мейбл.

— Но Клара с Гарри говорили, что…

— Клара с Гарри! — перебила она. — Они отстали от жизни. Сегодня утром я сменила имя. Теперь я Молли. Куда лучше звучит, не находите?

Пол, мама и папа озадаченно переглянулись.

— Пожалуй, — наконец ответила мама.

— Я, разумеется, похожа на Мейбл, — продолжала Молли, — поэтому буду представляться так: здравствуйте, я Молли, сестра-близнец Мейбл, которая уехала отдыхать на Барбадос, а меня попросила присмотреть за квартирой. Попробуем?

— Что попробуем? — растерялся папа.

— Ну, спросите меня, куда подевалась Мейбл. Давайте, не стесняйтесь!

— Куда подевалась Мейбл? — спросил папа.

— О, — обрадовалась Молли, — она уехала в отпуск на Барбадос. Я — Молли, её сестра-близнец, присматриваю за квартирой, пока сестра отдыхает.

— Да-да, понятно, — кивнул папа.

Молли улыбнулась:

— Видите, какое хорошее объяснение! А заходите-ка ко мне в гости!

По стенам в квартире у Молли были огромные цифры, а вокруг цифр — лица людей. Вот Гарри в спортивном костюме, а вон там — Клара с Кларенсом на руках.

«Прямо как настоящие», — подумал Пол.

— Мейбл — художница, — сказала Молли. — Это портреты её соседей, все эти люди тут живут, она их так и развесила, по этажам. А вот и сама художница. Это её автопортрет.

Она указала на картину рядом с номером 29.

— Видишь, как мы похожи? — спросила Молли.

— Да, — согласился Пол.

— Оно и понятно, — продолжила Молли. — Мы же близнецы. Однояйцевые. Так что? Хочешь потрогать небо?

— Хочу.

— И правильно! Мальчики для этого и рождаются! Иди сюда.

Она подвела его к окну.

Снаружи на карнизе сидел голубь. И смотрел на них глазами-бусинками.

— Кыш! — Молли махнула рукой, и голубь, хлопая крыльями, улетел прочь.

Затем Молли повернула оконную ручку, потянула — и рама слегка приподнялась.

В щель виднелась тонкая полоска неба — настоящего, не застекольного.

— Шире не открывается, — сказала Молли. — Так строят, чтобы жители верхних этажей не вздумали улететь. Давай же, высунь руку — потрогай небо!

Пол сделал глубокий вдох — и вдохнул небо. Просунул в щель пальцы правой руки. Пошевелил ими. Он трогает небо!

— Ну как, потрогал? — спросила Молли.

— Да, — прошептал Пол.

— И какое оно — небо?

— Холодное… свежее… синее… сладкое… колется, прям как газировка… и сдувает. — Рука его трепетала на ветру. — Чудное чудо!

Все засмеялись, заулыбались.

— Левой тоже потрогай! — велела Молли. — Давай!

Пол высунул в щель и левую руку и, глядя на свои пальцы в небе за окном, почувствовал себя не просто здорово, а даже лучше. Он прижался к стеклу, чтобы просунуть в щель не только пальцы, а целиком ладони, запястья, да чего там — руки целиком, до самого локтя, чтобы они оказались в небе! Он выдохнул и захихикал: он трогает небо, а небо… трогает его!

Молли кивнула на потолок.

— Присмотритесь, — сказала она. — Видите люк?

Они присмотрелись. Да, в потолке была прямоугольная дверца.

— Ходят слухи, — продолжила Молли, — что этот люк ведёт прямо на крышу. Во всяком случае, так говорит Мейбл.

— Ой! Как можно вылезать на крышу? Разве это не опасно? — спросила мама Пола.

— Понятия не имею, — ответила Молли.

Пол смотрел на люк и думал, как там должно быть здорово — на крыше…

— Кажется, мальчики обожают сосиски, — сказала Молли. — Я права?

— Да, — ответил Пол.

— Отлично! — обрадовалась Молли. — А их родители обычно любят пить чай с пирогами? Садитесь, буду кормить!

Пол сидел за круглым столом у окна рядом с родителями. Тревога и страх медленно, но верно исчезали с их лиц. Молли бросила на сковородку несколько сосисок, включила чайник и нарезала вишнёвый пирог. Голубь снова уселся на карниз и уставился на них глазками-бусинами.

— Мейбл рисует соседей сверху вниз, этаж за этажом. Сейчас добралась до семнадцатого. Она вознамерилась нарисовать весь дом. — Молли понизила голос. — По правде говоря, она хочет нарисовать весь мир. Только на это жизни не хватит. Где вы живёте?

— В подвале, — ответил папа.

— А-а! Под землёй! — сказала Молли. — Ну ничего, Мейбл и до вас доберётся.

Папа подмигнул:

— Не раньше, чем вернётся с Барбадоса.

— Ага! — Молли кивнула. — Как вернётся, так и доберётся.

Она поставила на стол пирог, сосиски, чашки с чаем, стакан лимонада и большую бутылку кетчупа. Они ели и пили. Молли соединила пальцы так, чтобы вышла рамка, и посмотрела сквозь неё на гостей.

— Будь я художником, вы бы у меня очень миленькие получились, — сказала она. — Но художник у нас Мейбл.

— А вы кем работаете? — спросила мама.

— Я… полярник.

— Как увлекательно! — оживился папа. — Северный или Южный?

— Поясните вашу мысль, — попросила Молли.

— Какой полюс исследуете, Северный или Южный?

— Другой, — ответила Молли.

— Разве есть другие? Не знал…

— Откуда вам знать? Этот полюс пока мало исследован.

Молли почесала нос и глубоко задумалась.

— Может, нам пора? — прошептала мама. — Пойдёмте домой.

Но Молли внезапно очнулась и спросила:

— А с братцем моим вы знакомы?

— У вас есть брат? — уточнил папа.

— Ещё какой! Выдающийся! И ужасно умный! — воскликнула Молли. — А идеи у него в голове роятся престранные. Вот, сами посмотрите!

Она взяла в углу комнаты подзорную трубу и, подойдя к окну, направила её вниз, на землю.

— Вон мой братец! Как обычно, трудится в поте лица. — Она протянула подзорную трубу Полу. — Смотри во-о-он туда!

Пол посмотрел. Он увидел улицы, дома и машины.

— Ну что, видишь его? — спросила Молли.

— Нет… — Пол растерялся. — Если честно, я не совсем понимаю, на кого смотреть.

— Что значит «если честно»? И что значит «я не совсем понимаю, на кого смотреть»? На моего брата! — Она обиженно поджала губы. — Ты хотя бы его вообразил?

Пол не ответил.

— Нет? — разочарованно протянула Молли. — Господи! Разве так получится? Сначала надо непременно вообразить себе того, кого хочешь увидеть. Ну, представь: он у себя в саду, пилит-строгает, он столярных дел мастер. Представил? Это очень просто. Ну вот! А сейчас посмотри снова!

Пол взглянул на родителей. Они пожали плечами. Тогда он вообразил человека: вот он в саду, пилит какую-то деревяшку. Затем Пол снова посмотрел в подзорную трубу и даже ахнул от неожиданности. Там, внизу, оказался маленький кучерявый человечек! Он трудился в маленьком саду возле маленького сарая. В руке у него была пила.

— Разглядел? — спросила Молли.

— Да. — Пол смотрел на её брата. Это было очень странно.

— Молодец! Его зовут Бенджи. — Молли забрала у Пола подзорную трубу. — А теперь нам надо ещё с одним делом разобраться, — сказала она. — У тебя в голове ведь тоже роятся престранные идеи?

Пол снова взглянул на маму с папой: что отвечать-то?

— Ну? Признавайся! — настаивала Молли. — Да или нет? И если да, поведай нам любую, какая придёт в голову. Мы сразу поймём, что к чему.

— Ну… — произнёс Пол.

Молли закатила глаза и нетерпеливо постукала каблуком по полу.

Пол посмотрел за окно. Престранные идеи?

В школе ему твердили, что у него никаких идей нет, не говоря уж о престранных. Один учитель вообще считал, что Пол — пустоголовый паяц. Но Молли ждёт. Может, всё-таки попробовать?

— Ну… — начал он снова. — Иногда…

— Иногда что? — Молли сгорала от нетерпения.

— Иногда я думаю, что Луна — это не Луна, а дыра в небе, и…

Молли захлопала в ладоши.

— Отлично! Это как раз то, что нам нужно!

Она повернулась к папе.

— Чем вы занимаетесь? — спросила она.

— Занимаюсь? — Папа опешил.

— Ну, кем работаете? Я полярник. А вы?..

— Таксист, — ответил папа.

— Я на это и надеялась! Значит, доберёмся. Скорее. Едем к братцу! На такси!

У двери лифта мама приобняла Пола за плечи.

— Я даже не знала, что у тебя такие мысли.

— Какие?

— Ну, что Луна — это дырка в небе.

Пол задумался.

— Я тоже не знал, — признался он. — По крайней мере, пока я это не произнёс, я точно не знал.

Лифт урча остановился, двери открылись, и они вошли. Внутри лифта, на табуретке, сидел господин в шлеме. В руках у него был держатель для бумаг и карандаш.

— Доброе утро! — объявил он. — Могу я поинтересоваться?..

— Нет, Том! — отрезала Молли. — Не можешь!

Она решительно от него отвернулась и велела Полу и его родителям:

— Не обращайте внимания!

Уголки рта у мужчины огорчённо поползли вниз. Лифт тоже поехал вниз. Этаж за этажом.

Молли нажала не кнопку 1, а кнопку 9. Лифт остановился на девятом этаже, и двери раздвинулись — там, в своих красных одеждах, стояли Клара с Кларенсом.

— Добрый день, Мейбл, — сказала Клара.

— Я остановилась на этом этаже, чтобы сообщить вам, что я не Мейбл, — ответила Молли. — Мейбл в отпуске, в Москве. Я её сестра-близнец, и зовут меня Молли. Очень приятно познакомиться.

Она вышла из лифта и пожала Кларе руку.

— Мне тоже очень приятно, — сказала Клара. — Знакомьтесь, это Кларенс. Вижу, племянник добрался до вас благополучно.

— Да-да, — подхватила Молли. — Он мальчик с престранными идеями.

— Это бывает! — закивала Клара. — Кларенса тоже обуревают идеи.

— Какие именно? — спросила Молли.

— Например, он считает, что, когда пуделю исполнится семь лет, он обретёт дар речи и дар полёта. Разумеется, если семь лет прожиты достойно.

— Прекрасная идея! — воскликнула Молли. — И какие у Кларенса перспективы? Есть на что надеяться?

— Тяв! — отозвался пёсик.

— Безусловно, — подтвердила Клара. — Кларенс ведёт весьма достойную жизнь.

Кларенс гордо повертел головой.

Двери закрылись.

— Погодите-ка, — произнёс папа. — Молли, почему вы сказали Кларе, что ваша сестра в Москве? Мне казалось, она на Барбадосе?

— Всё правильно! — ответила Молли. — Москва теперь — часть Барбадоса. Это связано с экологическими изменениями и сдвигом тектонических плит.

Они поехали вниз. Всё ниже и ниже.

Лифт остановился, они вышли.

— Прощайте, — пробормотал мужчина в шлеме.

— Прощай, Том, — ответила Молли. — Спасибо, что помолчал.

Когда двери лифта закрылись, с лестницы сбежал Гарри.

— Ага! Застукал я тебя! — сказал он Полу. — На лифте катаешься? Разочаровал ты меня, друган! Скоро станешь поперёк себя шире, глазом моргнуть не успеешь.

Гарри вприпрыжку выбежал на улицу, а Пол нарочно моргнул глазом. Но поперёк себя шире не стал. Пока он был прежним.

Они направились на улицу. Мама показала Молли лестницу, что вела вниз, в подвальную квартиру: мол, там они и живут. Все посмотрели вниз. Молли заметила, что это дальняя даль, но там наверняка очень уютно.

А Пол подумал о пуделе Кларенсе.

— Сколько лет Кларенсу? — спросил он.

— Давай сообразим… — Молли задумалась. — Ему должно быть шесть лет, одиннадцать месяцев, три недели и шесть дней. Так, где такси? Такси!

Папино такси было зелёное с ярко-красной полосой. На крыше — табличка с надписью:

Молли села впереди, рядом с папой, а Пол с мамой сзади.

— Поехали! — объявила Молли. — Прямо 732 ярда, затем третий поворот налево, а потом второй налево — когда доедете до чёрно-белой кошки.

Перед вторым поворотом налево папа затормозил.

— Чёрно-белой кошки тут нет, — сказал он.

— Ещё как есть! — возразила Молли. — У миссис Виффен на десятом этаже целых две! Так, сворачиваем налево… и сразу опять налево.

Папа снова сделал как велено. Они оказались на улице, с которой приехали.

— Мы сделали полный круг! — сказал папа. — Вернулись на прежнее место.

— Как это «прежнее»? — возмутилась Молли. — Разве в прошлый раз, когда мы тут проезжали, вы видели вон того человека в зелёной шляпе?

— Нет, — ответил папа.

— Тогда место уже не прежнее. Так, теперь снова налево, налево, налево и налево, а потом направо, направо, направо и направо.

Такси катилось и кренилось на поворотах то влево, то вправо. Их дом то появлялся, то скрывался из виду. Папа говорил, что они тут уже проезжали, и тут тоже. Молли твердила: «Ничего подобного! Мы тут ни разу не были».

— Да что вы всё время спорите? — рассердилась она. — Неужто я не знаю дорогу к собственному брату?

Налево, налево, налево, налево;

направо, направо, направо, направо;

налево, налево, налево, налево;

направо, направо, направо, направо.

Мама на заднем сиденье спросила шёпотом:

— Что имела в виду Клара?

— Насчёт чего? — растерялся Пол.

— Разве ты племянник Молли?

— Она меня с кем-то спутала.

— С кем?

— С племянником Мейбл.

— А почему?

— Понятия не имею.

— Уф-ф, почти добрались! — объявила Молли. — Видите человека с коричневым портфелем? Теперь нам осталось увидеть девушку, которая жуёт гамбургер, и мы на месте.

Они смотрели во все глаза. Пол оказался глазастее всех.

— Вон она! Девушка жуёт гамбургер!

— Блондинка? — уточнила Молли. — Картошка фри у неё есть?

— Да! — ответил Пол.

— Отлично! — сказала Молли. — Тогда это правильная улица! Теперь налево, направо и прямо. Остановимся под деревом.

Вдоль улицы были высажены сотни деревьев. Папа притормозил и со вздохом посмотрел на Молли:

— Под которым?

— Что значит «под которым»? Разумеется, под деревом, которое растёт у дома моего брата!

Папа снова вздохнул. Он проехал немного дальше и остановился.

— Отлично! — похвалила его Молли. — Вы, верно, бывали здесь раньше!

Она выскочила из машины.

— Погодите. — Молли придержала остальных. — Сперва расскажу всё с самого начала. Мой братец был робкий, прям очень-очень, робкий-преробкий. Настолько, что почти не говорил. Настолько, что как натянул в детстве на голову коричневый бумажный пакет, так и прожил с ним до двадцати лет. Когда братец наконец этот пакет снял, оказалось, что юноша он очень бледный, красивый, бородатый, с нежным бархатным взглядом. Мать наша целыми днями девчонок гоняла, вёдрами на них из окна воду лила. Пришёл кинорежиссёр, хотел сделать из братца кинозвезду. Потом пришёл епископ — прочил его в святые. Братец как раз собирался снова натянуть на голову бумажный пакет, когда пришла армия и забрала его на войну.

— На какую? — спросил папа. — На которую из войн?

— На последнюю, — ответила Молли. — Ну, сами знаете: пули жужжат, бомбы падают, и всё взрывается. Называлась она то ли Велико-Бомбо-Метательная, то ли Отче-Наш-Прочитать-Успевательная, то ли Веколикая Война номер 9. Может, вы её пропустили. Может, уезжали куда. Может, она вообще была до вашего рождения. Ну а братец мой после всех этих артобстрелов, беготни и страхов стал совсем странным. Он теперь часто печалится, хотя в хорошие дни мозги у него работают, и очень даже неплохо. Когда удаётся расшифровать то, что они породили, эти идеи оказываются потрясающими, они могут стать спасением для нас всех. А теперь идите за мной. И будем надеяться, что сегодня у братца хороший день.

Она открыла калитку перед небольшим домиком с зелёной дверью, который стоял в ряду таких же одинаковых домиков. Возле двери была арочка с проходом куда-то вглубь — Молли повела их именно туда.

— Бенджи! — позвала она тихонько. — Ау-у-у-у! Бенджи-и-и-и!

За проходом росла невероятных размеров фасоль, желтели громадные подсолнухи и пышно цвела мальва. Жужжали пчёлы, порхали и чирикали птицы. Тропинка, выложенная старыми кирпичами, уводила их всё глубже и глубже в заросли.

— А я в трубу видел совсем маленький садик, — сказал Пол.

— Маленький? — Молли усмехнулась. — Во-первых, ты смотрел сверху и издалека, во-вторых, бибикали машины, в-третьих, как раз тогда пролетал голубь, и в конце концов, сад на то и сад — он должен расти… Кстати, ты с какого конца в трубу-то смотрел?

— С узкого, — ответил Пол.

— То-то и оно, надо было с широкого! В узкое большой сад не умещается! — Она остановилась. — Ну наконец-то! Бенджи! Это я, твоя сестра Молли!

Между магнолий, на квадратной, засыпанной опилками и кудрявой древесной стружкой полянке, стоял деревянный верстак, на нём — пила, долото и деревянные фигурки животных и людей. На краю полянки был сарайчик с приоткрытой дверью.

Они подкрались ближе. Молли осторожно заглянула внутрь.

— Бенджи! — прошептала Молли. — Бенджи?

Пол и мама с папой смотрели через плечо Молли. В древнем кресле неподвижно сидел мужчина в зелёном комбинезоне и с бумажным мешком на голове. На мешке чёрным типографским шрифтом было напечатано:

— О господи, — прошептала Молли. — У него обострение. Ему опять плохо.

Она распахнула дверь.

— Я твоя сестра Молли, — прошипела она. — Всё равно я тебя вижу, Бенджи.

Она шагнула вперёд и сняла мешок с его головы. Вот он, Бенджи, ровно такой, как описывала Молли: очень бледный, красивый, бородатый и с нежным взглядом.

А ещё он был ужасно грустный, и в уголках его глаз блестели слёзы.

— Со мной гости, они хотят с тобой познакомиться, — сказала Молли. — Среди них ребёнок с очень странными идеями. Поздоровайся хотя бы.

Бенджи лишь печально на них посмотрел.

— Встань, дорогой, — велела ему Молли. — Поговори с гостями.

Он встал — худой и такой высокий, что ему пришлось пригнуться, чтобы, выходя, не удариться о притолоку.

— Но вы были маленьким и кучерявым! — воскликнул Пол.

Бенджи не ответил.

Они расселись на лужайке, на тёплой мягкой траве, под сенью грушевого дерева. На ветках зеленели плоды — пока совсем крошечные. Солнце медленно катило по небу, и к ним медленно ползла тень от их родного небоскрёба.

— Ну, Бенджи, — начала Молли. — Как ты сегодня поживаешь?

Он молчал.

— Насколько ты сегодня счастлив? — спросила она.

Он вздохнул. И вдруг спросил:

— По шкале от одного до десяти? — Говорил он очень медленно и тихо.

— Давай по шкале, — согласилась Молли.

— А счастье с какого конца? — уточнил он. — Где один или где десять?

Молли задумалась.

— Счастье — где десять! — решила она наконец.

— О-о-о-о-о, — простонал Бенджи. — Тогда я совсем несчастлив… Я — где один.

— Бедняга, — пожалела его мама Пола.

Бенджи согласно кивнул, и слёзы ручьём потекли по его щекам на траву.

— Погоди-погоди! — затараторила Молли. — Я балда! Ошиблась я, Бенджи, прости! Счастье — где один!

— Правда? — спросил Бенджи.

— Правда-правда! — ответила Молли. — Зуб даю!

Лицо его внезапно преобразилось.

— Ух ты! — воскликнул Бенджи. — Выходит, если я — где один, значит, я счастлив!

— Совершенно счастлив! — подтвердила Молли. — Счастливее не бывает!

Бенджи сжал кулаки и замолотил ими по воздуху. Потом вскочил и станцевал джигу.

— Ага!.. — кричал он. — Ура! Я чувствую себя… Восхитительно! Я не испытывал такого счастья с того самого чаепития, которому в марте прошлого года исполнилось три недели! Какая р-р-радость!

— Отлично! — сказала Молли. — Теперь успокойся и поздоровайся с этими милыми людьми.

Он ударил себя по коленкам, подпрыгнул, покрутился на пятке, крикнул «йо-хо-хо» и произнёс:

— Добрый день, милые люди. — Затем он наклонился к Полу. — Ты, верно, тот самый мальчик с идеями. Очень приятно познакомиться! Сейчас мы немножко поболтаем и примемся за дело. Да! Вот оно — счастье! Наконец-то!

— Вы же были маленьким, — произнёс Пол, когда Бенджи слегка успокоился. — И волосы у вас были кучерявые, и…

— А-а, это давно, — отозвался Бенджи. — Надо идти в ногу со временем.

— Но это было всего час назад, — сказал Пол.

— Целый час?! Даже за секунду может столько всего произойти! Про час я вообще молчу. Посмотри, как я только что переменился. И подумай о Плутоне.

— О каком Плутоне?

— О планете Плутон. Когда-то мы понятия не имели, что там, на окраине Солнечной системы, вообще что-то крутится. Затем какой-то гном-астроном посмотрел в свой телескоп, и вот он — Плутон! Минуту назад ничего на этом месте не было — пустота, чернота, тишина, простор; а потом — бац! — Плутон по небу плывёт!

— Но… — начал Пол.

— Зато теперь, — продолжил Бенджи, — астро-гномы решили, что Плутона там всё-таки нет, отменили его. От небытия к бытию и обратно. Плутон и глазом моргнуть не успел.

— Но… — начал Пол.

— Никаких «но». Дальше тишина, — остановил его Бенджи. — Это самая длинная речь, которую я произнёс за год. Умолкаю! — Он сжал губы и посмотрел на Пола. — Ееерь ооя ооееедь, — промычал он, не размыкая губ.

— Что? — растерялся Пол.

— Он говорит, что теперь твоя очередь говорить, — пояснила Молли. — Общение должно быть двусторонним, это его принцип.

— Что говорить-то? — спросил Пол.

— Всё, что захочешь.

— Говори, мой хороший, — подбодрила его мама.

— Не робей, — добавил папа.

Пол задумался.

— Сегодня прекрасный день, — начал он.

Бенджи щёлкнул языком, не размыкая губ, и что-то промычал.

— Он говорит, что это скучно, — перевела Молли.

Пол посмотрел вниз. Мимо его ноги полз чёрный жучок. Затем Пол посмотрел вверх. Над его головой пролетела ворона. Тоже скучно. Пола всегда тревожило, что собеседникам с ним скучно. Может, лучше просто пойти домой? Может, даже лучше вернуться в школу?

— Ыыёёём! — промычал Бенджи.

— Мы ждём, — перевела Молли.

— Еее ыы еее ааоооыыышь яяя ооо ааеееуу ееоок аааоооу, — промычал Бенджи.

— Если ты не заговоришь, я снова надену мешок на голову, — перевела Молли. Она ткнула Пола пальцем. — Расскажи ему! Всё, что мне рассказывал. Про Луну!

— Но это было просто…

— Попытайся! Всё равно тебе ничего другого в голову не приходит.

Пол облизнул пересохшие губы.

— Иногда… — начал он.

Бенджи наклонился вперёд, расширил глаза, подпёр подбородок рукой, кивнул и стал ждать.

Пол снова облизнул губы. Вздохнул.

— Иногда… — произнёс он, посмотрел себе под ноги и почувствовал, что щёки его пылают. — Иногда я думаю… Иногда я думаю, что Луна — это не Луна, а дыра в небе.

Бенджи задумался.

— Занятная теория, — сказал он.

— Это не теория, — возразил Пол. — Это само у меня изо рта выскочило, я даже не ожидал.

— Но теория прямо-таки блестящая! — не унимался Бенджи. — Ничего не планировал, не исследовал и — р-р-раз! — изобрёл теорию, которая меняет мир! И многое объясняет!

— Что именно? — спросил папа.

Бенджи вздохнул. В уголке его глаза вскипела слеза и покатилась, покатилась вниз — словно медленная теория.

— Чтобы объяснить, что я имею в виду, нам придётся отправиться в прошлое. В прошлое, когда была война. — Он протянул руку, встряхнул ветку у них над головами, и траву усеяли крупные жёлтые груши. Пол и его родители изумились и взяли по одной на пробу. Когда эти груши успели созреть?! Когда они успели стать сладкими и сочными? Папа хотел было спросить, но Бенджи упреждающе поднял руку.

— Ешьте! Ешьте груши вволю, милые люди, а мы тем временем отправимся в прошлое.

— Рокот, грохот, взрыв, пламя, — начал Бенджи. — Баммм-бррраммм-бумбараммм. Шум, жар, боль, вопли, здания рушатся, горят, по ночам всё небо в сполохах пожаров, днём его застилает чёрный дым. Это длилось и длилось, длилось и длилось, день за днём, день за днём, неделя за неделей, неделя за неделей… Тоже длинная речь получилась. Но ты развязал мне язык, парень, и мой язык сейчас расскажет историю с самым мрачным мраком в начале и самой великой надеждой в конце.

Он покачал головой, и из обоих его глаз вытекло по слезе.

— Война, — продолжил он. — Что хорошего в войне? Да ровным счётом ничего. Никогда, ни при каких обстоятельствах. — Он посмотрел Полу в глаза. — Или ты думаешь иначе, парень?

Пол замотал головой.

— То-то, — кивнул Бенджи. — Вот и я думал, думаю и буду думать только так. Но за мной пришли. За мной, за юнцом, который до двадцати лет жил с пакетом на голове. Пришли и предложили снять пакет, сбрить бороду, постричься налысо и пообещали, что я стану крутым, что у меня сразу начнётся захватывающая жизнь. Я такой: «А чё? Прикольно. Мне такого как раз не хватает». Почему я им поверил? Всё просто, парень. Я не знал ничего лучше! А ты? Ты знаешь что-нибудь лучше?

— Лучше, чем что? — спросил Пол.

— Не тупи! Лучше, чем идти на войну! — сказал Бенджи.

Пол был озадачен. Он никогда прежде об этом не думал, но ведь всё, буквально всё лучше, чем идти на войну!

— Ууууеее! — простонал Бенджи.

— Ну же! — перевела Молли.

— Ыыы!

— Говори!

— Сосиски. — Пол отважился поднять глаза на Бенджи, и это оказалось не так уж страшно. — Есть сосиски гораздо лучше, чем идти на войну.

— Блестящий ответ! — Бенджи посмотрел на родителей Пола. — Надеюсь, вы понимаете, что таким сыном надо гордиться? — спросил он.

— Мы гордимся, — прошептала мама.

— Молодцы! — похвалил Бенджи. — В общем, я своё повоевал… — Он умолк и повернулся к Полу. — Ты ведь станешь политиком, верно? — спросил он.

Пол часто-часто заморгал. О таком будущем он тоже пока не думал.

— Непременно станешь, — сказал Бенджи. — Нам как раз нужен такой премьер-министр, как ты. Такой мудрый. Каждый раз, когда возникнет угроза войны, будешь увеличивать производство сосисок! Ха! Парень, ты — звезда моей души! На вот, держи грушу! — Он глубоко и грустно вздохнул. — Беда в том, что на той войне сосисками никого не кормили. Мне пришлось искать другое решение.

— Нашли? — спросил Пол.

— Да. Я умирал.

— Как это «умирал»? — удивился папа.

— Очень просто! Это было единственно возможное решение. Нас было там много, миллионы, триллионы, друг против друга на поле битвы, вооружённые до зубов, очи сверкают, зубы скрежещут — все полны решимости убить всех вокруг. Я просто выбрал короткий путь. Как только начинался бой, любой бой, я сразу — бац! — и умирал.

Он откусил грушу, облизал мокрые от сока губы и уставился на гостей. Молли нежно погладила его по руке.

— Вы шутите? — спросил Пол.

— Какие тут шутки? Только услышу, что пуля свистит, тут же падаю как подкошенный.

— Но ведь… — начала мама.

— Знаю-знаю. — Бенджи задумчиво созерцал небо. — Должен признаться, меня это тоже несколько смущает. Однако всё так и было: я падал замертво, вырубался напрочь, а потом, после боя, снова оживал. Если честно, это было даже приятно. И отдохнуть успевал. Разумеется, тут войне и конец пришёл. Так что я всех спас.

Папа Пола посмотрел на Бенджи. Что он несёт?

— Что вы несёте? — спросил папа.

Бенджи вздохнул. Из его правого глаза вытекла слеза.

— Боже! Как быстро мы забываем уроки истории! Моё решение положило конец войне, потому что умирать стало модно. Так стали делать все, возникло что-то вроде эпидемии. Сначала нас, тех, кто падал на землю от свиста первой пули, было всего несколько человек. Потом взвод, потом рота, потом полк, бригада, а потом… В последний день большой толстый генерал с большими толстыми медалями отдал приказ атаковать, и вся армия, точно камешки, попадала в траву.

— Шутите? — спросил Пол.

— Не шучу, — ответил Бенджи. — Читай учебники истории. Конечно, я полагаю, что некоторые просто притворялись мёртвыми, но имеет ли это значение?

— Нет, — сказал Пол.

— Разумеется, нет. И вот что странно: у противника происходило ровно то же самое. Падёж наличного состава при свисте первой пули. И что мы имеем? Могут ли мёртвые солдаты сражаться друг с другом?

Пол и все остальные покачали головами.

— Вот именно, — подхватил Бенджи. — Не могут. Остались одни генералы. Но разве они будут сами сражаться друг с другом? Не будут. Всё. Конец войне. На несколько часов воцарились тишина и покой, а потом мертвецы встали и пошли домой. Я вернулся сюда, в сад. С тех пор тут и обитаю. В полном одиночестве, ну разве вот сестрица наведывается… Как, говоришь, тебя зовут?

— Молли, — ответила Молли.

— Ну да, Молли… — Он посмотрел на неё, пожал плечами и улыбнулся. — А раньше я считал, что разбираюсь в жизни.

Он надкусил ещё одну грушу.

— Извините, — произнёс внезапно осмелевший Пол, — но как всё это связано с Луной?

— С Луной? — повторил Бенджи. — Абсолютно никак не связано!

— А моя теория? — спросил Пол. — Вы говорили, что она занятная…

— Говорил! И подтверждаю!

Затем Бенджи хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно! — воскликнул он. — Мы собирались её обсудить! Итак: ты предлагаешь теорию, а я её поддерживаю или опровергаю. Что лучше?

— Ты хотел поддержать её, дорогой, — напомнила Молли.

— Ага! — сказал Бенджи. — Чтобы объяснить, что я имею в виду, нам придётся отправиться в прошлое. В прошлое, когда была война.

— Ты уже отправлял нас в прошлое, — вставила Молли.

— Правда? Ну да. Что ж, тогда никаких предисловий! Прямиком на поле брани! Там я лежал мёртвый в окопе, обозревая бескрайнее небо, а в нём летали ракеты, рокотали самолёты, жужжали снаряды…

— Как же вы их обозревали? — спросил Пол. — Вы же умерли!

Бенджи поджал губы.

— Сообразительный мальчик, — отметил он. — Теперь послушай. Раз уж я взялся объяснять необъяснимое, нам придётся слегка отвлечься. Итак, вопрос! С тобой такое было: идёшь по улице и чувствуешь, что за тобой следят?

Пол задумался. Он честно пытался вспомнить. Пришлось признаться себе, что по улице он ходит нечасто.

— Ооои! — пробормотал Бенджи.

— Говори, — перевела Молли.

— Еееяиёёё.

— Время идёт!

— Может, и случалось. — На самом деле Пол ничего такого не вспомнил.

— Это мертвецы! — сказал Бенджи. — Они всё время за нами следят. И я следил, когда мёртвый в окопе лежал. Но если, когда ты чувствуешь, что за тобой следят, у тебя начинается зуд… ну, чешется там и сям… это кошка.

— Какая кошка? — удивилась мама.

— Мёртвая, — ответил Бенджи. — У кошек блохи. Они остаются живы и перепрыгивают с мёртвых на живых. Короче, лежу я такой мёртвый, уютно там в окопе вполне, и день подходит к концу, и гул уже не такой гулкий, и взрывы уже не такие взрывные, и бой почти закончен, и Луна всходит… и вдруг я вижу… вижу…

— Что?

— Бомбардировщик. Чёрный, остроносый, крылатый. Зигзагами по вечернему небу. Красивый. Изящный. Странно, что такие мрачные создания могут быть так красивы. Может, потому люди никак не могут с ними расстаться? Так или иначе, летит он по небу, сзади — огненный хвост, и в тот миг, когда бомбардировщик направился к Луне, я подумал: он по твою душу, Бенджи. Он определённо нацелился на твой окоп. Вижу, другие люди тоже так думают: вокруг визг, паника, солдаты бегут прочь, только пятки сверкают. И вдруг — тишина. Взрыв! То есть не взрыв! Просто тишина. И этой остроносой крылатой штуки больше нет. Исчез бомбардировщик.

— Куда делся? — спросил папа.

— В Луну влетел! — Бенджи хихикнул. — Хотите верьте, хотите нет. Бомбардировщик влетел прямиком в Луну. И я подумал про себя, когда вернулся из мёртвых: там, наверху, никакая не Луна. На самом деле это огромная дыра в небе. Так что нас уже двое, парень. Я поддерживаю твою теорию. — Он довольно потирал руки. — Только нам нужны доказательства!

Он почесал в затылке. И посмотрел на папу Пола. Потом наклонился и заглянул папе в глаза:

— Могу я задать вам вопрос, сэр?

— Конечно, — ответил папа.

Бенджи потёр подбородок и предупредил:

— Не спешите с ответом, крепко подумайте. Итак! Вы водите такси. А что вы ещё делаете?

— Что я делаю?

— Ну да. Кем работаете?

— Я ещё окна мою, — признался папа.

Бенджи захлопал в ладоши.

— Я так и знал! Как увидел вас, сразу подумал: вот человек, который не боится высоты! Кстати, как вас зовут?

— Альфред.

— Подходящее имя. Теперь, Альфред, другой вопрос. Правильно ли я полагаю, что на этой работе вы пользуетесь лестницей?

— Пользуюсь.

— Ага! И где вы храните эту лестницу?

— В гараже.

— Мы почти у цели! И где находится этот гараж, Альфред?

— За домом.

— Ага! А теперь самый главный вопрос. Не торопитесь с ответом. За каким именно домом?

Альфред ткнул пальцем вверх — там, над ними, совсем близко, темнел огромный небоскрёб.

— За нашим.

— Ух ты! — воскликнул Бенджи. — Откуда он взялся?

Бенджи вскочил и побежал к выходу из сада. На бегу он кричал:

— Нельзя терять ни минуты! Лестница Альфреда изменит ход человеческой истории! За мной! Вперёд! Такси!

Но у калитки он остановился. И задрожал крупной дрожью.

— Но… но… — Он никак не мог договорить.

— Но что? — поинтересовалась Молли.

— Но… но я не выходил в мир с самой войны! Мне нужен пакет!

— Опять пакет?

— Без пакета я слишком многое вижу! И все зачем-то видят меня!

— Где твоя отвага?! — сказала Молли.

— Смелее! — добавил Пол.

— Вот и на войне так говорили! — Бенджи всхлипнул. — Когда я падал и умирал! Господи, как же страшно!

По его щекам текли слёзы. Он закрыл глаза. И зашатался. Вот-вот упадёт. Пол схватил Бенджи за руку.

— Я буду вас защищать, — пробормотал он.

— Правда?

— Да. Обопритесь на меня.

Бенджи вздохнул.

— Мы недаром встретились, — прошептал он. — Это судьба.

Он позволил Полу довести его до такси.

Мама села впереди, а Пол и Бенджи втиснулись назад, вместе с Молли.

— Чур, маршрут выбираю сам, — предупредил Альфред.

— Ни в чём себе не отказывайте, — отозвалась Молли.

Папа выехал из переулка, где жил Бенджи, пересёк главную улицу и подъехал к их небоскрёбу.

— Видите? — сказал он. — Ровно две минуты!

Молли фыркнула:

— Разве это маршрут? Это прямая. Скучно и неживописно. Кстати, добраться «туда» всегда дольше, чем «обратно», это все знают. Ладно, болтать уже недосуг. Отпирай свой гараж и тащи эту дурацкую лестницу.

— Пожалуйста, не грубите моему папе, — произнёс Пол.

— Что-что? — Молли опешила.

Пол аж поперхнулся — никогда в жизни он так со взрослыми не разговаривал. Он вдохнул поглубже и повторил:

— Пожалуйста, не грубите моему папе.

Молли тоже вдохнула поглубже. И уже открыла рот, как вдруг…

— Пол прав, — сказала мама. — Молли, вам надо извиниться. А ты, Альфред, скажи Молли, что ты не обижен.

— Извините, — произнесла Молли.

— Мир и дружба, — ответил Альфред.

— Ух ты, — восхитился Бенджи. — Теперь понятно, откуда мальчик набрался такой мудрости. Как я могу называть вас, мадам?

— Как угодно, хоть Распутин, — сказала мама. — Но вообще-то я Франческа.

— Хорошее имя, — одобрил Бенджи. — Теперь в гараж! И приступим к делу!

Небо постепенно темнело. Над городом полыхали громадные красно-золотые полосы. В окнах небоскрёба горел свет. Альфред повёл их по дорожке к стоявшим рядком гаражам. Отпер свой, достал оттуда выдвижную алюминиевую лестницу. В лестнице было три секции, и все они поблёскивали, точно начищенные.

— Лестница богов! — воскликнул Бенджи. — Откуда такая роскошь?

— Купил во «Всякой всячине», — ответил Альфред. — За пятьдесят четыре фунта и девяносто девять пенсов. — Он взвалил лестницу на плечо и спросил: — Каков наш план?

— План? — возмутился Бенджи. — Что может быть скучнее плана? Как можно что-то планировать, когда результат неизвестен? Как планировать невозможное, неизъяснимое, невыразимое?

— Никак! — воскликнула Молли.

Альфред вздохнул:

— Скажите хотя бы, с чего начнём?

— Такой вопрос гораздо уместнее, — шёпотом ответил Бенджи. — Но сначала посмотрите туда!

Они посмотрели туда, куда он указывал. На горизонте показался серебристый край Луны. На её фоне уже чернели шпиль церкви и заводская труба. И ещё на фоне этого сияющего ночного светила сновали, танцевали, кружили не желавшие засыпа́ть скворцы.

— Нельзя терять ни минуты! — вскричал Бенджи. — Тащим лестницу на крышу!

Альфред покачал головой:

— Она слишком длинная, в лифт не влезет. А пешком слишком долго…

— Слишком длинная! Слишком долго! — засмеялся Бенджи. — Ты хочешь чего-нибудь достичь в этой жизни, Альфред? — Он прижал ладони ко рту рупором и воззвал: — Друзья! Друзья и соседи!.. — В третий раз у него закричать не получилось, он прохрипел: — Я теряю голос, сестра… Столько разговоров, рассказов после долгих лет молчания в бумажном пакете. Я для этой роли не подхожу, нужен зычный голос.

Молли похлопала его по спине.

— Не грусти! — Она хорошенько откашлялась и подняла лицо к небу. — Друзья и соседи! — позвала она. — ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ! НАМ НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ!

Никакого отклика. Может, рёв и гул города напрочь заглушают её голос? Может, друзья и соседи поглощены поеданием сосисок или болтовнёй из телевизора? Может, они дрыхнут без задних ног — вырубились после тяжёлого рабочего дня? Может, её голос срикошетил от гладких стен небоскрёба и покатился эхом вверх, в бесконечное ночное небо?

Молли снова заорала:

— ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ! ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ!

Тишина. Нет ответа. Никто даже в окошко не выглянул.

— Надо покричать всем вместе, — предложил Пол.

— Мысль простая, — сказал Бенджи. — Но верная.

Они закричали вместе: Бенджи хриплым голосом, Пол — тоненьким детским, Молли — зычным, им вторили голоса Альфреда и Франчески.

— ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ.

— ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ.

— ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ!

Наконец появилось лицо в окне на четвёртом этаже, потом на седьмом. А снизу всё кричали и кричали.

Возникли ещё лица. Окна приоткрылись. Луна продолжала всходить, поднимаясь над горизонтом огромным ярким куполом.

— Я Молли! — кричала Молли. — Я сестра-близнец Мейбл, художницы и вашей соседки, которая живёт на верхнем этаже, но нынче путешествует по Нилу! Это мои родные и друзья. Мы затеяли великую, неслыханную экспедицию! Нам нужна ваша помощь! У Альфреда есть лестница, её надо поднять на крышу!

— Но мы-то что можем сделать? — донёсся голос с высоты.

— ВЫСУНЬТЕ РУКИ ИЗ ОКОН! — крикнула Молли. — БУДЕМ ПОДНИМАТЬ.

Сотни бледных рук высунулись из окон и, сияя в лунном свете, простёрлись в ночное небо.

— Передайте им лестницу, — скомандовала Молли.

Альфред выдвинул все три секции и, держа лестницу вертикально, подошёл к дому. Руки ухватились за перекладины.

— ПОДНИМАЙТЕ! — скомандовала Молли, и руки начали перехватывать перекладину за перекладиной, и лестница поплыла — всё вверх и вверх, окно за окном, этаж за этажом, к небу.

— В лифт! — опомнился Бенджи.

Они бросились в подъезд, нажали кнопку 29, двери лифта открылись, и внутри оказался прежний господин в шлеме.

Только он теперь не сидел на табуретке, а стоял навытяжку. И отдавал им честь.

— Добрый вечер, — провозгласил он. — Могу я спросить, какова цель вашей поездки?

— Ой, Том, не до тебя, — сказала Молли и первой вошла в лифт. — Помолчи, а?

На голове у Тома был чёрный шлем, а в руке держатель для бумаг.

— Мадам, — заявил он, — я не могу молчать. Я выполняю свой долг. Мы не имеем права гонять лифт вверх-вниз днём и ночью без надлежащей процедуры осмотра и оценки.

Он вынул из-за уха ручку и приготовился писать.

— Итак, — начал он. — Я вижу, вы направляетесь на двадцать девятый этаж. Какова цель вашей поездки? Это бизнес или отдых?

Молли прищёлкнула языком. И затопала ногами.

— Оба!

— Я могу поставить только одну галочку в анкете, мадам.

— Бизнес!

Он поставил галочку.

— Выберите, что вам ближе: вы пользуетесь этим лифтом очень регулярно, регулярно, нерегулярно, очень нерегулярно или вовсе не пользуетесь?

— Вовсе не! — сказала Молли.

Он поставил галочку. Пол не сводил с него глаз.

— А вы, молодой человек, — обратился к нему Том, — как оцениваете ваш общий опыт пользования лифтом? Вы крайне довольны, просто довольны, нейтральны, недовольны или крайне недовольны?

— Доволен, — ответил Пол.

— Не более, чем доволен?

— Тогда крайне доволен, — сказал Пол.

— Прекрасно.

Том поставил галочку. Лифт шёл вверх, погромыхивая и покачиваясь. Пол подумал о раздвижной лестнице, которая тоже поднимается сейчас вверх. А вдруг она упадёт? А вдруг у соседей не хватит рук, чтобы поднять её на самый верх? А вдруг…

— Какова вероятность, что вы снова воспользуетесь лифтом? — спросил Том. — Крайне вероятно, вероятно, нейтрально, маловероятно или крайне маловероятно?

— Воспользуюсь, — сказал Пол.

— Точнее, молодой человек. Что вы имеете в виду: вероятно или крайне вероятно?

— Крайне.

— Спасибо. Вы предпочитаете путешествовать снизу вверх, сверху вниз или стоять на месте?

— Снизу вверх.

— Спасибо. Теперь обратитесь к вашему опыту и оцените этот лифт по сравнению с другими. Намного лучше чем, лучше чем, такой же, хуже чем или намного хуже чем?

Опыт, к которому следовало обратиться, у Пола отсутствовал. Но ему стало ужасно весело.

— Гораздо лучше чем, — ответил он.

— Спасибо. У вас есть предложения по улучшению работы лифта?

Пол задумался. Было бы неплохо поставить здесь телевизор или небольшой бильярдный стол, ну или хоть положить книжки и комиксы.

— Пусть лифт ездит быстрее, — сказал Бенджи.

— Я обязательно включу ваше предложение в отчёт, — закивал Том. — Но скорость зависит от требований безопасности, законов гравитации, грузоподъёмности лифта, занятости лифта, мощности двигателей, текущего давления воздуха…

— А вы кто? — спросила Франческа.

— Меня зовут Том, мадам. Я инспектор данного лифта. Инспектирую, исследую, сопоставляю, вычисляю и советую.

— Кому советуете? — спросила Франческа.

— Любому, кто каким-либо образом связан с данным лифтом.

— Нам тоже?

— Безусловно.

— Так что вы нам посоветуете?

Том улыбнулся:

— Инспекция только начинается, мадам. Мой окончательный отчёт будет готов через несколько лет. Пока я задаю вопросы, собираю факты, пытаюсь получить общую картину. Ведь любой совет должен быть основан на самых убедительных доказательствах. Следующий вопрос: какова точка вашего конечного назначения?

— Луна, — ответил Бенджи.

Том записал: Луна.

— Далее… Вы бы порекомендовали своим друзьям использовать данный лифт?

— Да. — Пол кивнул.

— Прекрасный ответ, — обрадовался Том.

Лифт замедлил ход, приближаясь к 29-му этажу.

— Спасибо за участие в опросе, — сказал Том. — И последний пункт: оцените мой стиль анкетирования. Был ли я чрезвычайно обаятелен, просто вежлив, нейтрален, докучлив или довёл вас до белого каления?

— Довёл, — ответил Бенджи. — До каления.

— Спасибо, сэр. Надеюсь, моя работа окажется вам полезна. — Том встал у открывшейся двери, пропуская пассажиров. — Доброго вам пути до точки назначения.

Луна взошла ещё выше. Теперь она висела ровно посреди окна на площадке 29-го этажа. Над горизонтом, над сверкающим городом. Она медленно двигалась к их дому. Наконец у окна показался кончик лестницы. Затем перекладина, и ещё перекладина, и ещё одна…

— Все на крышу! — закричал Бенджи.

Молли отперла дверь квартиры. И наклонилась поднять с пола открытку — видно, почтальон просунул её в щель. На открытке высилась гора Фудзияма.

— «Прекрасно провожу время в Японии, — прочитала она вслух. — Жаль, что ты не со мной. Сайонара[1]. Твоя Мейбл».

— Она в Японии? — ахнул Альфред.

— Тектонический сдвиг, — пояснила Молли.

Бенджи встал на стул, дотянулся до люка и принялся толкать его вверх. Люк лязгнул, со скрежетом откинулся, и вот они — ночь, звёзды, Вселенная. Все изумлённо смотрели на эту красоту. Бенджи схватил Пола и приподнял к люку. Франческа испуганно ахнула.

— Не волнуйтесь, — сказал Бенджи. — Этот мальчик не упадёт. С такими идеями, как у него, и с такой любовью, как у вас, упасть нельзя.

Он поднял Пола повыше, и тот выбрался через люк на крышу. Выпрямившись во весь рост, он ощутил дыхание неба — оно дышало свежестью, ветром и покалывало щёки. Пол затанцевал и замахал руками от счастья.

— Чудо! — кричал он. — Чудо! Чудное чудо!

Бенджи вылез следом. Они кинулись к краю крыши и посмотрели вниз. Из окон торчали бледные, озарённые лунным светом руки, которые передавали друг другу лестницу, и она, подрагивая, поднималась всё выше и выше. Верхний её конец был уже совсем рядом.

— Друзья и соседи! Осталось совсем чуть-чуть! — закричал Бенджи.

Под ними была головокружительно высокая стена их дома, а у её подножия гаражи, тротуары, улицы и сады. Под ними были люди: многие выбежали из подъезда и задрали головы, чтобы видеть, что происходит на крыше. А по небу ползла Луна.

— У нас тут совершенно особенный мальчик! — кричал Бенджи. — У него своя теория!

— Какая теория? — крикнули снизу.

— Что Луна — это не Луна, а большая дыра в небе!

Бенджи поймал верхнюю перекладину лестницы. Подтянул её выше. Люди далеко внизу горячо заспорили, причём все говорили наперебой.

— Откуда у мальчика такая идея? — крикнул кто-то.

— Случайно изо рта вылетело! — крикнул Пол в ответ.

— Скорей открой рот, пусть влетит обратно! — крикнули снизу.

— Ты псих! — крикнул кто-то ещё.

— Ты гений!

— Ещё идеи есть?

У Пола перехватило дыхание. Он растерялся: что же отвечать? Ведь он просто Пол, не очень-то общительный мальчик, который живёт в подвале.

— Давай! Рассказывай! У тебя полно идей в голове!

Бенджи слегка пнул его коленом под зад.

— Ааааай! — промычал он. — Аааиии ыы!

«Давай! — перевёл Пол. — Скажи им!»

— Оооеееть!

«Ответь!»

— Еееии ыы иииееео е ааеешь я оооаааююю ааад!

Пол уставился на Бенджи.

Вот этой тирады он совершенно не понял.

Внезапно из люка появилась голова Молли.

— Он говорит: «Если ты ничего не скажешь, я возвращаюсь в сад!» Так что говори немедленно!

— Ееееоо! — подтвердил Бенджи.

Лестница уже была целиком на крыше. Бенджи, пятясь, отступил от края и начал поднимать лестницу в небо. Он бросил на Пола гневный взгляд. Да, всё-таки надо что-то сказать!

— Сосиски лучше войны! — закричал Пол.

— Что? Что он сказал? — донеслось снизу.

— СОСИСКИ ЛУЧШЕ ВОЙНЫ!

— Нет! Ерунда!

— ЛУЧШЕ! — закричал Пол. — СОСИСКИ НАМНОГО, НАМНОГО ЛУЧШЕ ВОЙНЫ.

— Хорошо сформулировано, — одобрили Альберт и Франческа, вылезая на крышу следом за Молли.

— Он прав! — донёсся ещё один голос снизу.

— Истину говорит!

— Он буйнопомешанный!

— Безумец! В психушку его!

— Он герой!

— Я просто мальчик из подвала, — возразил Пол. — Меня зовут Пол!

— Луна! — кричал Бенджи. — Она уже здесь! Пол! Готов?! Молли! Альфред! Франческа! Помогайте держать лестницу!

Они встали в круг и крепко взялись за основание лестницы. А верх её уходил высоко в небо.

— Готов, Пол? — спросил Бенджи.

— Да, — ответил Пол и поставил ногу на нижнюю перекладину.

Он ждал команды.

Казалось, прошла целая вечность. Казалось, весь мир затаил дыхание. А Луна всё приближалась. И росла. На них лился её серебряный свет. Лестница подрагивала. И вот наконец Луна — прямо над ними. Она заполнила всё небо.

— Сейчас, — произнёс Бенджи.

Они чуть наклонили лестницу, чтобы её верхний конец упёрся в Луну — в самый краешек, туда, где серебристый диск соприкасается с ночной тьмой.

— Вперёд! — выдохнул Бенджи в самое ухо Пола.

Пол посмотрел в глаза маме, в глаза папе.

— Полезай, сынок, — сказали они. — Вперёд. Вверх. Мы держим крепко.

И Пол полез. Одна перекладина, потом другая, потом ещё одна. Он поднимался в небо, сквозь сияющую ночь, к Луне.

— Не смотри вниз! — крикнула Молли, но он улыбнулся и посмотрел вниз без страха. Какой чудный, чудесный мир расстилается у него под ногами! И огромный, весь в огнях город, и тёмные леса и поля, и чёрные горы вдали, и сверкающая гладь моря! Он посмотрел на притихшую толпу у подножия небоскрёба, на свою семью и друзей на крыше. Они его держат и не дадут упасть.

Пол помахал им всем и снова полез вверх, перекладина за перекладиной. Наконец он добрался до Луны. Он протянул руку, чтобы её потрогать, но там не оказалось ничего твёрдого, только гигантский круг яркого света.

Он улыбнулся и вздохнул.

— Да! — прошептал он. — Я был прав. Луна — никакая не Луна. Это прекрасная дыра в небе.

Он сделал ещё шаг вверх.

— Я Пол, — прошептал он. — Мальчик из подвала.

Он на мгновение замер.

— Будь осторожен! — крикнула мама.

— Что ты видишь? — вопил Бенджи.

Пол им не ответил.

— Я мальчик, который залез в Луну, — прошептал он себе.

И он залез в Луну.

Он сидел на краю. За спиной — ночь, мир, бескрайняя Вселенная. Перед ним — только свет, серебристый свет. Его ноги свисают в этот свет.

— Что ты видишь? — вопил Бенджи.

— Ничего! — ответил Пол.

— Бомбардировщики есть?

— Нет!

— Пол, ты там не засиживайся! — сказала мама. — Пора возвращаться!

— Луна скоро уйдёт! — добавил папа.

— Ты тоже из пушки? — прошептал кто-то.

— Из какой пушки? — наугад, не видя, кому отвечает, прошептал Пол.

— Ну, ты тоже из пушки? Как я?

Пол раскрыл глаза пошире. Вгляделся в лунный свет. И опять ничего, кроме света, не увидел.

— Прыгай сюда, — прошептал голос. — Скорее. Смелее. Прыгай.

Пол шарил взглядом перед собой: никого, только бесконечный серебристый свет.

— Ничего страшного с тобой не случится, — прошептал голос. — Ну? Я тебя жду.

— Кто ты? — спросил он.

— Я Фортуна. Прыгай.

Неужели он прыгнет? Пол пока не знал ответа. Весь день он становился всё смелее и смелее. Весь день он превращался из Пола, не очень-то общительного мальчика, живущего в подвале, в какого-то совсем другого Пола.

— Меня зовут Пол, — сказал он.

— Прыгай, Пол, — прошептала Фортуна. — Ну же! Давай.

И он прыгнул. Вслед ему неслись взволнованные крики, а сам он был готов падать и падать, долго-долго, но никуда он не упал. Он тут же приземли… прилунился?

— Молодец!

Рядом стояла девочка. Она взяла его за руку и помогла встать. Смуглая, темноволосая, в белых атласных одеждах, расшитых серебряными звёздами, золотыми кометами и золотыми месяцами.

— Так всё-таки, ты тоже из пушки? — спросила она.

— Из какой пушки? Вроде нет. Я поднялся по лестнице.

Фортуна удивлённо вздёрнула брови.

— По лестнице? Надо же… — Она отвлеклась на голоса, что звали Пола снаружи. — Кто тебя зовёт?

— Мама, — ответил Пол.

— Твоя мама? — Фортуна вслушалась в мамин зов, полный страха и любви. — Хороший какой голос.

— Она сама хорошая, — сказал Пол. И подумал, что мама, наверно, ужасно перепугалась. Совсем как утром, когда он ушёл из подвала неведомо куда. Наверно, надо возвращаться к ней поскорее. Прямо сейчас.

— Ты слышал обо мне, Пол? — спросила Фортуна. — Меня помнят?

— Не знаю.

— Ты ничего обо мне не читал?!

— Нет.

— Но разве про мою великую катастрофу не писали во всех газетах?

Что ответить? Как и другие жители Земли, Пол слышал о самых разных катастрофах. Но в какой из них пострадала Фортуна?

Девочка нахмурилась:

— Ты хочешь сказать, что на Земле обо мне забыли?

Пол судорожно искал ответ.

— Ну! Отвечай!

— Не знаю… — пробормотал он наконец.

— Похоже, ты вообще мало что знаешь! — обиженно сказала она.

— Похоже, — согласился Пол.

— Я — Фортуна, «живое пушечное ядро»! Мой дядя стрелял мною через реку Гудзон. Запускал меня над Нотр-Дамом. Когда мне исполнилось восемь лет, я уже летала над храмом Баала в Пальмире, над Кремлём, над Тадж-Махалом, над Королевскими садами в Лондоне, над курортными источниками Бата, над Ниагарским водопадом, над великолепными замками Данстенбург и Невшатель. Неужели меня могли забыть?!

Пол пожал плечами:

— Не знаю. Я, если честно, никогда про тебя не слышал.

— Ты, видно, вообще не от мира сего! То есть того!

Пол опустил глаза.

— Да, я не очень общительный. Зато мои друзья тебя, наверно, вспомнят.

— Ха! Твои друзья!

— Их зовут Бенджи, Молли, Клара и…

— Хватит! Небось такие же невежды, как ты!

— Что ты! Они очень умные. А Бенджи видел, как бомбардировщик влетел в Луну.

— Подумаешь, удивил! В Луне полно идиотских бомбардировщиков с идиотскими бомбами. Все пилоты — идиоты!

— Их много?

— Да!

— Значит, тут опасно?

— Конечно, нет! Мы их выбрасываем. В смысле, бомбы выбрасываем. Куда подальше, в космос. А пилоты тут быстро приживаются. В Луне гораздо спокойнее, чем в вашем идиотском мире. Так что ещё большой вопрос, где опаснее — тут или у вас!

Пол промолчал. Оглянулся. Вздохнул.

На краю Луны торчал кончик лестницы. И вдруг над ним Пол увидел бледное лицо Бенджи. Увидел, что Бенджи вглядывается в лунный свет. Но, как и сам Пол до него, Бенджи явно не различал ничего, кроме света.

— Кто это? — спросила Фортуна.

— Мой друг, — ответил Пол.

— Пол! — позвал Бенджи.

— Я здесь, Бенджи! — ответил Пол. — Живой и здоровый. Целый и невредимый! Скоро вернусь!

— Луна уходит! — сказал Бенджи. — Ещё немного, и лестнице будет не на что опираться.

— Ха-ха! — засмеялась Фортуна. — Значит, ты останешься в Луне навсегда.

— Как ты? — спросил Пол.

— Ага. Как я!

Пол посмотрел на неё внимательно и спросил:

— Как ты сюда попала?

Фортуна глубоко вздохнула.

— Представь: ранний вечер, — начала она. — Всё готово к старту. Тёплая тихая ночь. Огромная пушка целится в звёзды. Перед нами — Великая пирамида. За ней — огромная сеть, в которую я должна приземлиться. И толпы, толпы, сотни, тысячи людей, все ждут. Все хотят увидеть, как девочка — я, Великая Фортуна! — пролечу по небу живым ядром, пронесусь в сияющей ночи над древней пирамидой к славе! К ещё большей славе! Кругом щёлкают фотоаппараты, жужжат камеры. Фанаты визжат, барабаны барабанят. «Фор-ту-на! Фор-ту-на! Фор-ту-у-уна!»

Всё готово. Дядя надевает мне на голову серебряный шлем, целует меня. «Девочка моя, я добавил ещё щепоть пороху», — говорит он мне на ухо. Ха-ха! Это последнее, что я от него услышала. «Я добавил ещё щепоть пороху. Это совершенно безопасно, милая». Я поднимаюсь по лестнице, машу рукой, заползаю в большую бочку, как делала сто раз раньше. Я смотрю в идеально круглое отверстие, из которого я сейчас вылечу. И вижу круг Луны. И слышу сигнал к запуску — особую барабанную дробь и вой медных духовых. Уууууу! Ааааа! Уауауауа! Я вылетаю из пушки, проношусь над пирамидой и — прямиком в Луну.

— Ужас! — сказал Пол. — Сильно ударилась?

— Не больше, чем обычно. Искусство требует жертв.

— Твой дядя, верно, горюет…

— Это вряд ли. У меня есть двоюродная сестра, тупица по имени Флорелла. Он её обучит.

— Но как твои родители всё это допустили?

— Ха! Родители мои давно улетели. — Она затопала ногами. — Всё! Хватит вспоминать! Навспоминалась! — Она снова топнула, затем на миг зажмурилась и тихо, еле слышно напела, не открывая рта, какую-то мелодию. Потом произнесла твёрдо: — Всё! Я решила быть к тебе добрее. Хочешь, кое с кем познакомлю?

— Мне пора возвращаться, — сказал Пол.

— Но ты только что прибыл! У тебя гораздо больше времени, чем кажется твоему глупому Бенджи. Пойдём со мной. Будь смелым хоть раз в жизни.

— Как это «раз в жизни»? Я сегодня был смелым весь день.

— Ха-ха! Весь день? Напролёт? Докажи! Иди сюда, господин храбрец.

И Пол пошёл следом за Фортуной. В самую глубину лунного света.

— Они всегда залетали внутрь, с незапамятных времён, — сказала Фортуна.

— Кто залетал? — спросил Пол.

— Всё, что летает. Люди думают, что Луна — твёрдое тело…

— Я так не думаю, — прервал Пол.

— Неужели? Похоже, внутри твоей глупой черепушки имеется подобие мозгов. Короче. Сначала в Луну залетали неживые предметы — метеоры, метеориты, астероиды и кометы. Затем появилась живность: птеродактили, археоптериксы, летучие мыши и совы, мошки с комарами, орлы, ласточки, стрижи, жаворонки, почтовые голуби, дикие гуси, стрекозы, летяги, летучие лисы. Случился подходящий вечер, взлетели чуть выше обычного — и угодили прямиком в Луну.

— И все они здесь? — спросил Пол.

— Многие. А ещё тут накопились стрелы, копья, бумеранги, камни из древних катапульт, мячи футбольные, крикетные, бейсбольные, пули, снаряды, гранаты и даже самолёты — как тот бомбардировщик с бомбами под брюхом, который влетел в Луну на глазах твоего глупого друга. И воздушные шары есть. И бипланы, трипланы, парапланы, дельтапланы, дирижабли, вертолёты, истребители, и опять бомбардировщики, и ещё более быстрые самолёты, и ещё более крупные бомбардировщики с огромными бомбами под брюхом. Ну и ракеты, само собой, и противоракетные ракеты, и антипротиворакетные ракеты. А также…

— Но как они тут помещаются? — изумился Пол.

Фортуна улыбнулась.

— Это одна из загадок Луны. Тут помещаются все: и лётчики, и воздушные гимнасты, и астронавты, и прекрасные безумцы, которые всю жизнь надеются научиться летать как птицы. Есть пара таких, как я, живых пушечных ядер. И другие существа — тебе фантазии не хватит, чтобы их представить. И есть… мальчишки, вроде тебя, которые просто влезают в Луну! Все эти люди в большинстве своём хорошие, даже те, которые нажимают на кнопки, чтобы взорвать ракеты и сбросить бомбы. Проведут на Луне пару недель — и становятся хорошими и добрыми, как и все мы. Хм-м, а это идея! Может, всем жителям Земли стоит провести годик на Луне — и всё наладится? Так, погоди, мне надо сосредоточиться.

Она замерла. Сначала просто глядела в бездонный лунный свет, а потом помахала рукой перед глазами, словно убирая дымку.

— Некоторые, конечно, тут не остаются, — сказала Фортуна. — Прибыло-убыло. Равновесие.

— Они улетают?

— Разумеется. Отправляются в Великие экспедиции.

— Но куда?

— Господи! Он спрашивает «куда»! У тебя что, вообще фантазии нет?

— Есть.

— Так включай!

Пол попытался включить фантазию. Но ответа по-прежнему не находил.

— Ладно, — сказала Фортуна. — Раз с фантазией туго, открой глаза пошире и смотри.

— Куда смотреть?

— Прямо перед собой, куда ж ещё!

Пол посмотрел. Вгляделся.

— Но там ничего нет, — прошептал он. И тут же воскликнул: — Ух ты! Есть! Вижу!

В вышине плыли два разноцветных воздушных шара с корзинами — оттуда выглядывали люди. Они окликали Фортуну, махали и улыбались, она махала в ответ. Потом в поле зрения появился стрекочущий вертолёт. Вот парят парашютисты, скользят дельтапланы и носятся птицы. Над их головами, но много выше просвистел метеорит. А потом явилось большое клювастое чешуйчатое существо — его крылья хлопали тяжело и мерно.

Пол открыл рот. И забыл закрыть.

— Птеродактиль, — пояснила Фортуна. — Я тебе рассказывала. Если решишь остаться, впереди ещё много чудес. Только не отставай. Иди за мной.

Пол протёр глаза и двинулся за Фортуной. Мимо них прошли два астронавта в скафандрах. Оторвавшись от явно увлекательной беседы, они крикнули:

— Привет, Фортуна!

— Привет! — ответила она.

Пол смотрел им вслед.

— Это парни из той исчезнувшей экспедиции на Марс, — прошептала Фортуна и искоса посмотрела на Пола. Поняв, что он даже не представляет, о какой экспедиции идёт речь, она возмущённо затопала ногами. — Ты ничегошеньки не помнишь!

— Пол! — донёсся голос издалека.

— Тебя мама зовёт… — Фортуна оглянулась на тёмный круг и прошептала: — Ой, смотри!

Пол тоже оглянулся. Рядом с Бенджи на вершине лестницы показалась мама: ухватившись за край Луны, она вглядывалась в лунный свет.

— Это она? — спросила Фортуна.

— Да.

— Красивая, да?

— Конечно. Мне правда пора. Прости.

Фортуна взяла его за руку.

— Ещё пять минут, — сказала она и повела его дальше. — Совсем чуть-чуть…

— ПОЛ! — закричала мама.

Фортуна снова обернулась.

— Она хорошая? — спросила Фортуна.

— Очень. И папа тоже.

— Твой папа? У тебя есть папа?

— Да. Его зовут Альфред. Он мойщик окон.

Фортуна вздохнула.

— Надо же, — прошептала она. — И мама! И папа!

Когда они оглянулись ещё раз, над нижним краем Луны появился папа.

Фортуна вздохнула.

— Где всё-таки твои родители? — спросил Пол.

Фортуна снова затопала ногами.

— Улетели они! Я же тебе рассказывала!

— Куда улетели? Обратно на Землю?

— Они умерли, тупица!

— Ой.

Пол замолчал. Ему было ужасно стыдно.

— Прости, пожалуйста, — прошептал он.

— Не прощу, балда! — огрызнулась она, но тут же успокоилась. — Ладно, не бери в голову. Тут уж ничего не поделаешь, даже здесь, на Луне. Пошли, ещё кое-что покажу, а потом — гуляй на все четыре стороны со своими драгоценными родителями и своим глупым другом, а о нас можешь не вспоминать.

Она повела его дальше. Они миновали свалку — кучу вертолётов, самолётов и ракет. Потом им встретилась целая группа людей: пилоты в лётных шлемах, мужчина с самодельными крыльями на спине, женщина в мерцающем костюме воздушной гимнастки. Все они сгрудились вокруг какой-то карты: на ней, среди полнейшей тьмы, сияли сферы и мерцали созвездия.

— Они готовятся к Великой экспедиции, — прошептала Фортуна.

— О-о-о, — протянул Пол.

Он не осмелился спросить, куда собрались эти люди. Просто наблюдал, как они водят пальцами по карте, прокладывая путь через Вселенную.

Будущие путешественники говорили наперебой и не очень внятно: громадные расстояния… громадные отрезки времени… надо всё учесть… ни о чём не забыть… Пол всё-таки не сдержался:

— Куда вы полетите?

— Цыц, балда! — велела Фортуна. — Не мешай им!

Но один из пилотов повернулся к нему и улыбнулся.

— Мы долго смотрели в небо, — сказал он. — Мы смотрели на Венеру.

Тут воздушная гимнастка тоже оторвалась от карты:

— Мы пришли к выводу, что Венера — это не Венера. Это…

Пол ахнул и быстро договорил:

— Это большая дыра в небе!

Мужчина с самодельными крыльями обернулся. Его перья зашелестели.

— Верно, — сказал он. — И цель нашей Великой экспедиции — попасть внутрь Венеры.

— Вот здорово! — обрадовался Пол. — Вы прямо как я!

Он широко улыбался. И смотрел на лётчиков во все глаза.

— Меня зовут Пол, — начал он. — Можно задать вам один вопрос? Среди вас есть пилот бомбардировщика?

— Это я, — подал голос пилот в тёмно-зелёной форме с орлом на кармане.

— Вы ведь собирались сбросить бомбы, когда влетели в Луну?

— Так и было, — подтвердил пилот.

— Мой друг Бенджи вас видел, — продолжил Пол. — Был самолёт — и нету!..

— Верно, — кивнул пилот. — Но теперь прежняя грустная жизнь позади. Я совсем другой человек!

— Бенджи мне как раз сегодня о вас рассказывал.

— Значит, меня помнят?

— Да. — Пол улыбнулся. — Сосиски лучше войны.

— Конечно. Почти всё, включая сосиски, намного лучше любой войны.

Пилот бомбардировщика снова склонился над картой.

— Я поднялся сюда по лестнице, — произнёс Пол. — С крыши, по небу.

— Тогда ты и вправду как мы, — сказала воздушная гимнастка.

Она пальцем — прямо в воздухе — изобразила лестницу и протянула её от отверстия в Луне до отверстия в Венере.

— Мы намерены сделать ровно то же самое, Пол. Смастерим крепкую длинную-предлинную лестницу. И все вместе залезем в Венеру.

Сердце Пола радостно забилось.

— А хочешь с нами? В Венеру, Пол? — предложил пилот. — Ты бы нам очень пригодился.

— Пол! — закричала мама. — Пол! Пол!

Пол с Фортуной разом оглянулись.

— Его мама зовёт, — пояснила Фортуна. — Она хорошая и красивая.

— Луна уходит! — закричал Бенджи.

— Мне домой надо, — сказал Пол.

— Тогда иди, — ответила воздушная гимнастка. — Но помни о нас, Пол, посматривай в небо. Не пропусти, когда мы полезем по лестнице из Луны в Венеру.

— Пол! — кричала мама Пола. — Пол!

— Что ж, мальчик… — вздохнул человек с крыльями. — Беги домой или уж оставайся тут навсегда.

— До свидания! — быстро сказал Пол. — Я буду помнить вас всех. До свидания.

Он поспешил на мамин голос.

Фортуна не отставала.

— Смотри! — воскликнула она, когда из черноты ночи вылетело существо с двумя крылышками и четырьмя лапками.

— Это Кларенс! — Пол засмеялся.

Пудель летел прямо к ним: красивый, стриженый, как белоснежная игрушка в красной попонке с надписью «МНЕ 7».

— С днём рождения, Кларенс! — сказал Пол.

— Спасибо, — чётко произнёс Кларенс. — Спешу сообщить, что Луна движется и лестница скоро упадёт. Твоя мама безутешна. А Бенджи сохраняет присутствие духа. Он говорит, что такой мальчик, как ты, непременно вернётся вовремя. Но я прилетел тебя поторопить. Луна не ждёт! Тяв!

— Говорящий пудель! — ахнула Фортуна.

— Именно, — подтвердил Кларенс. — Меня зовут Кларенс. Это мой седьмой день рождения, и мои странные идеи воплотились в жизнь. Тяв-тяв! Беги, Пол! Беги!

Пол побежал. Фортуна не отставала.

— Может, я вернусь сюда однажды ночью, — сказал он на бегу. — Может, мы ещё встретимся.

— Буду ждать, — выдохнула она.

— Я возвращаюсь! — крикнул Пол. — Протяни руки в лунный свет, папа. Готовься меня вытащить!

— Наконец-то! — Это был мамин голос.

— С дороги! — крикнул Кларенс. — Все мамы и все Бенджи, спускаемся вниз, не загораживаем проход.

Мама и Бенджи спустились. Папа протянул руки в лунный свет. Пол и Фортуна приблизились к круглому тёмному отверстию. Оно походило на саму Луну, только с изнанки. А ещё — на ствол пушки. А ещё — на умный внимательный глаз.

— Я здесь! — закричал Пол.

Он подпрыгнул, пытаясь ухватиться за папину руку. Не вышло. Он снова подпрыгнул. Снова не вышло.

— Чуть левее! — подсказал Кларенс. — А вы, сэр, наклонитесь чуть вперёд, если сможете.

Наконец Пол допрыгнул до папиной руки. Вцепился в неё. Мгновение он просто болтался, а потом папа начал вытягивать его из Луны.

— Возьми меня с собой, — крикнула Фортуна.

— Что?

— Возьми меня с собой, я хочу спуститься по твоей лестнице. Обратно в мир.

Он посмотрел в её смуглое лицо, в тёмные глаза.

— Такое возможно? — спросил он.

— Конечно. Когда мальчики выбираются из подвалов на крышу, когда пудели разговаривают и летают, когда выясняется, что Луна — это не Луна, возможно всё!

— Я возьму тебя с собой!

Папа поднял его, и они крепко обнялись на вершине лестницы. Затем Пол протянул руки обратно — в слепящий лунный свет. И почувствовал ладонь Фортуны в своей ладони. Вскоре он снова увидел её смуглое лицо, тёмные волосы, тёмные глаза — вот вся она вынырнула из света.

И тоже вскарабкалась на лестницу.

— Знакомьтесь, это Фортуна, — сказал Пол. — Моя подруга из Луны.

Некоторое время они сидели рядом с папой на верхней перекладине, прислонившись спинами к свету, а ноги их свисали в темноту. Внизу, на крыше, ждали мама, Молли и Бенджи, они держали лестницу.

Рядом стояли Гарри и Клара. А ниже, на земле, — все соседи. А вокруг — дома, дома, целый город, целый мир… во все стороны, за горизонт…

— Я забыла, как тут… — Фортуна подыскивала слово. — Как тут всё…

— Чудесно? — подсказал Пол.

— Да, чудесно, — согласилась Фортуна.

Они начали спускаться. Луна в это время продолжила свой путь, и верх лестницы уже ни на что не опирался, только на тьму. Вот они на крыше. Толпа внизу радостно загудела. Мама прижала Пола к груди.

— Обними её тоже, — шепнул Пол. — Это Фортуна, моя подруга из Луны.

Гарри восторженно вопил и пританцовывал.

— Какой замечательный у вас парень! — обратился он к родителям Пола. — Каждый раз, когда я с ним встречаюсь, у него новые друзья. Ты прям суперобщительный, верно, друган?

Пол улыбнулся и опустил глаза.

— Как-то не замечали. — Мама улыбнулась.

Она поцеловала Фортуну в щёку.

— Здравствуй, моя хорошая, — сказала она.

— Здравствуйте, — внезапно оробев, прошептала Фортуна.

— Уууооод оооиииооой, — промычал Бенджи.

— Не понял… — Пол растерялся.

— Бутерброд с сосиской! — крикнул Кларенс на лету. — Он говорит, что настало время для бутерброда с сосиской.

Они выбрались через люк и спрыгнули на пол, в квартиру Мейбл. Молли поджарила сосиски, нарезала хлеб и сделала бутерброды. Все принялись за еду. Луна уплывала вдаль по ночному небу.

Кларенс подскочил, кувыркнулся в воздухе у них над головами и запел: «У любви, как у пташки, крылья» — нежнейшим голосом. Клара вздохнула, не сводя с пёсика умилённого взгляда.

— Кларенс, — сказала она, — ты действительно образцовый пудель.

— Спасибо за комплимент, дорогая, — ответил Кларенс.

Гарри не остановился даже во время еды: жевал, бежал трусцой на месте и всё поглядывал на дверь — там, за дверью, он набегается вволю.

Фортуна сидела между Полом и его мамой. Ела она медленно, маленькими кусочками, но робость её уже исчезла. Она даже начала улыбаться. И принялась рассказывать всё подряд о жизни в Луне: о птеродактилях, бомбардировщиках, дельтапланах и прекрасном, всё заливающем свете.

— Какая красота, — прошептала мама Пола.

— Да, там красиво, — подтвердила Фортуна. — Но здесь, в этом мире, всё-таки лучше.

— Расскажи им про вечер возле пирамиды, — попросил Пол.

Фортуна улыбнулась.

— Представьте, — начала она. — Ранний вечер. Всё готово к старту. Огромная серебряная пушка целится в звёзды…

— Погоди! — сказала Молли. — Я же чувствовала, что откуда-то тебя знаю!

Она побежала в угол, к шкафу. Достала оттуда огромную книгу. И с размаху опустила её на стол. Все прочитали название: «История великих пушечных выстрелов». Молли принялась перелистывать страницы.

— Вот! Нашла!

Они склонились над книгой. И увидели фотографию, сделанную тем самым вечером: Великая пирамида, полная Луна и пушка с дымком из ствола. А высоко в небе — крошечная белая фигурка.

— Это я! — ахнула Фортуна.

— Ты! — кивнула Молли.

Она прочитала слова под фотографией: «Прощание с Великой Фортуной, которая в тот миг навсегда исчезла в бескрайней ночи».

— Вот! Видите! — повторяла Фортуна на все лады. — Великая Фортуна. Фортуна! Великая!..

Мама Пола обняла её.

— Значит, меня помнят, — пробормотала Фортуна.

— Конечно, моя хорошая, — сказала мама Пола. — А теперь ты здесь, с нами, в новой семье, и впереди совершенно новая жизнь.

Фортуна покраснела.

— Спасибо Полу, — прошептала она.

— И его безумным идеям, — добавил Бенджи. — И его мужеству.

Пол улыбнулся. Посмотрел вслед уплывающей Луне. Представил себе огромную лестницу, ведущую к Венере. Представил, как взбирается по ней, перекладина за перекладиной…

Тут позвонили в дверь, и Молли побежала открывать.

— Это Мейбл! — воскликнула она.

В квартиру вошла Мейбл. Они с Молли были похожи как две капли воды, только Мейбл загорелая и с рюкзаком на спине.

— Я ненадолго заскочила, по пути в Каракас, — сказала она и вдруг осеклась.

Изумлённо оглядев гостей, она просияла:

— Какие милые люди!

Мейбл бросилась к шкафу и достала оттуда краски, кисти и мольберт.

— О! — сказала она. — Какая прекрасная картина получится у меня сейчас, пока вы все вместе!

Переводчик Ольга Варшавер благодарна своим вдохновителям — участникам семинара по литературному переводу в Вятской гуманитарной гимназии в 2018 году.

Иллюстрации Полли Данбар

Перевод с английского Ольги Варшавер

Художественный редактор Юлия Сиднева

Литературный редактор Наталья Калошина

Корректоры Светлана Липовицкая, Надежда Власенко

Верстка Стефана Розова

Ведущий редактор Анна Штерн

Главный редактор Ирина Балахонова

ООО «Издательский дом „Самокат“»

119017, г. Москва, ул. Малая Ордынка, д. 18, стр. 1

Почтовый адрес: 123557, г. Москва, а/я 6

info@samokatbook.ru

Тел.: +7 495 506 17 38

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2020

Давайте дружить!

Дорогой читатель, мы хотим сделать наши электронные книги ещё лучше!

Всего за 5 минут Вы можете помочь нам в этом, ответив на вопросы здесь.

магазин «Москва»

(495) 629-64-83

www.moscowbooks.ru

магазин «Библио-Глобус»

(495) 781-19-00

www.biblio-globus.ru

магазин «Молодая Гвардия»

(495) 780-33-70

www.bookmg.ru

сеть магазинов «Московский Дом Книги»

(495) 789-35-91

www.mdk-arbat.ru

сеть магазинов «Читай-Город»

(800) 444-8-444

www.chitaigorod.ru

сеть магазинов «Республика»

(495) 1500-55-8

www.respublica.ru

магазин издательства «Самокат»*

Москва, ул. Малая Ордынка, д. 18, стр. 1

(495) 180-45-10

сеть магазинов «Понарошку»

(800) 775-90-68

www.ponaroshku.ru

магазин издательства «Самокат»*

ул. Мончегорская, 8Б

(921) 302-15-19

магазин «Санкт-Петербургский Дом Книги»

(812) 448-23-55

www.spbdk.ru

сеть магазинов «Буквоед»

(812) 601-0-601

www.bookvoed.ru

магазин «Порядок слов»

(812) 310-50-36

www.wordorder.ru

«Книжная Лавка Писателей»

(812) 640-44-06

Магазин «Подписные издания»

8-800-500-25-09

www.podpisnie.ru

Магазин «Все свободны»

(911) 977-40-47

www.vse-svobodny.com

* Книги по издательским ценам.

Сайонара — до свидания, пока (яп.).