Все в Киригакуре-но-Сато знали: Мечники Тумана обожают меряться.

Этих матёрых убийц, элитных шиноби, которых даже в родной деревне боялись едва ли не больше врагов, хлебом не корми — дай возможность в чём-нибудь перещеголять друг друга. Они мерялись длиной мечей, списками устраненных противников или покорённых куноичи, кто дольше просидит во время ужина у даймё за столом, кто больше выпьет, кто меньше пострадает, доведя до бешенства Теруми Мей… В общем, всем, что приходило в голову. Оттого, наверное, в казарме Мечников, стоявшей в уютненькой безлюдной зоне неподалёку от резиденции Мизукаге, всегда было весело — её обитателям, само собой. Случайно или по делу зашедший посторонний мог заработать разрыв сердца, втянутый в одно из таких пари.

И пусть для некоторых официальная служба группе — и Киригакуре — закончилась, привычки остались.

Бредя по унылой, хлюпающей под ногами дороге в какой-то Ками забытой глуши, Кисаме всё никак не мог определить для себя, что хуже: новая миссия, погода или же напарник. С одной стороны, миссия была крайне отстойная — неделя защиты денежного мешка, самопровозглашённого Короля Ебеней. Лидер, конечно, когда отправлял их, многозначительно зыркал Риннеганом и прочёл целую лекцию на тему профита для организации от этой миссии, но Кисаме терзали сомнения, что чувак из мелкого рыболовческого края способен своими инвестициями поднять бюджет Акацуки из той пропасти, в которую тот ухнул, казалось, в тот самый день, когда появился. К тому же, с учётом «важности» для мира клиента, можно не рассчитывать на хороших противников как минимум до конца задания.

С другой стороны, погода была преотвратнейшая. С тех самых пор, как напарники выдвинулись с базы в Стране Дождя, тучи словно бы прицепились к ним и извергали на нукенинов литры воды ежедневно. Непрекращающиеся ливни размыли и без того не шикарные дороги от Аме до восточного побережья, где напарникам предстояло нанять лодку и добираться до мелкой и скучной Страны Штормов уже по морю — теперь, конечно, актуальным становился вопрос, а ходят ли вообще на острова суда, при такой-то погоде… Ну ничего, в крайнем случае, заходят.

Но не стоило забывать и о напарнике. Признанный гений Учиха Итачи, семи пядей во лбу и носитель Кеккей Генкай, умудрился со всеми этими дождями и холодом по ночам подхватить простуду — подорванный болезнью лёгких иммунитет Учихи порой выкидывал такие фокусы, поднимая лапки кверху и забивая на борьбу. Итачи это раздражало. Кисаме подозревал, что становиться из Идеала с большой буквы простым смертным напарнику неловко. Раздражение Итачи и, судя по всему, злость на собственный организм выливались в крайне мрачное расположение духа и молчаливое, но от этого не менее красноречивое недовольство всем окружающим.

Так что Кисаме сложно позавидовать: он тащился на потенциально скучную миссию по дрянной погоде вместе с ходячим сгустком подавленного негодования. Полный отстой.

До побережья они добрались без особых приключений, что удивительно — по мнению Кисаме, подкреплённому ощущениями Самехады, убийственную учиховскую Ки должны были учуять все АНБУ, оинины и вольные охотники за головами в радиусе километров пятидесяти и прибежать пытаться заполучить дорогое тело. То ли поблизости попросту никого не было, то ли ребята струхнули, Кисаме не знал, но расстроился — унылое захолустье и недельная ссылка всё ближе, а хорошим боем по-прежнему не пахнет. «Если так пойдёт дальше, придётся доводить Итачи-сана, — подумал Кисаме, оценивающе косясь на напарника, с хмурым видом рассматривавшего город, показавшийся вдали. — Хотя, когда он в таком состоянии, и прогулку в мир Цукиёми огрести можно».

Поразмыслив чутка, Кисаме решил, что сражаться хочет всё же не так сильно, чтобы рисковать получить внеплановый отпуск по причине превращения мозгов в разваренную лапшу. Поэтому, когда напарник спросил его мнение насчёт перспектив отплыть сегодня же, вполне вежливо ответил:

— Вечереет, Итачи-сан, а до островов ходу часов пять — моряки не станут выходить ночью в море, которое выглядит вот так, — он дёрнул подбородком в сторону бурлящего и встающего волнами водного простора, который, как и гавань, был хорошо виден с высокого берега, где проходила дорога. — Да и вам бы прежде, чем появляться перед заказчиком…

Итачи мрачно зыркнул на него, предупреждая.

— …выспаться как следует, — закончил Кисаме, поняв значение взгляда. Говорить о своих проблемах и тем более слабостях Учиха не любил — ну и в своём праве парень, Кисаме ему не мать и не курица-наседка. — У вас круги под глазами на пол-лица.

Несколько мгновений Итачи буравил его пытливым взглядом, явно пытаясь решить, как трактовать слова напарника и не стоит ли предпринять какие-то меры. В конце концов, он моргнул и придержал высокий воротник плаща, прикрывая горло, — резкие порывы ветра с моря нещадно трепали одежду и волосы.

— Что ж, — проговорил Итачи сипло, но не теряя достоинства, — звучит разумно.

— Я даже знаю, где мы можем остановиться до утра, — сообщил Кисаме, поправив на плече Самехаду — даже её вконец охреневший ветер пыжился унести. — Есть тут на окраине неподалёку от порта одна неприметная гостиничка — вопросов там никто не задаёт, лишь бы платили.

Итачи издал нечто среднее между задумчивым хмыканьем и кашлем, сам, кажется, понял, как жалко это прозвучало, и, признавая очевидную необходимость в отдыхе, кивнул, соглашаясь на план напарника.

Гостиничка, затерявшаяся в лабиринте улочек неблагополучного района города, где ошивалось всякое отребье, была небольшая и ущербная. Зато дешёвая (что являлось большим плюсом для крепко сидевших на мели нукенинов) и более чем пригодная для того, чтобы залечь на дно и пересидеть плохую погоду. Говоря напарнику про одну ночь, Кисаме, конечно, лукавил: ему, уроженцу Страны Воды, было видно, что мощное волнение на море вряд ли ослабнет в ближайшие пару дней, а рисковать своими посудинами без веской причины моряки не будут. Да и заказчик сказал прибыть до конца недели, время ещё есть.

Пока Итачи пошёл в порт узнавать насчёт лодок — и Хошигаке был рад тому, что не ему придётся сообщать Учихе о задержке, — сам Кисаме занялся заселением. С учётом того, что часть общих денег их бравого дуэта представляла собой неприкосновенный запас на случай, как Итачи выражался, «непредвиденных осложнений» (стоило ещё добавить: «моего здоровья»), то средств хватало, исключая статьи расходов «скромный хавчик» и «чёртова лодка», на пять дней съёма одной комнаты или же двух дней — двух. Рассудив, что лучше иметь время про запас, Кисаме выложил деньги за одну комнату пока только за сутки и накинул сверху ещё пару монет и акулий оскал за дополнительный матрас. Скорее благодаря оскалу, чем мелочи, он незамедлительно получил требуемое и, перехватив старый худой футон поудобнее, побрёл к лестнице на второй этаж.

Он уже был на последней ступени лестницы, когда Самехада зашевелилась, приглушённо ворча — почуяла что-то. Знакомую чакру.

— …посиди тут, пока… О, — вышедший в коридор из ближайшей комнаты шиноби вскинул брови, но тут же нахмурился. — Кисаме.

— Забуза, — протянул Кисаме. — Вот так встреча.

Момочи медленно снял руку с дверной ручки и стал неспешно заводить её за спину, к подсумку на поясе.

— Стой, — Итачи материализовался за спиной Забузы совершенно неслышно и приставил к его горлу кунай.

Скосившись себе за плечо, Забуза отрывисто усмехнулся.

— Это скорее относится к тебе, — сказал он, и возникший позади Итачи парень коснулся шеи коноховца сенбоном.

— Пожалуйста, — произнёс парень, на вид на пару лет младше Итачи, но смазливый, как девчонка, — шаг назад от Забузы-сана.

Что сделал бы дальше слишком долго подавлявший плохое настроение Учиха, можно только догадываться. Во всяком случае, Шаринган в его глазах блеснул весьма многообещающе.

Кисаме мысленно выругался. Казалось бы, вот она — идеальная возможность весело и с боем провести время. Вот только потом после кровавого и наверняка разрушительного побоища придётся очень быстро сматываться из города, а Лидер затем ещё и настучит им по головам за поднятый шум…

— Забуза, отзови свою девочку, — бросил Кисаме, расплываясь в миролюбивом оскале. — Мы же старые приятели, зачем друг на друга кидаться?

Забуза помедлил немного, после мелко кивнул.

— Привычка, — ответил он. Смазливый парнишка убрал сенбон, и Итачи, пусть и с задержкой, последовал его примеру. — Ты какого хрена забыл в этой дыре, да ещё с этим вот, — Забуза обвёл взглядом Учиху, подошедшего к напарнику, — соплежуем?

Кисаме поспешил стереть с лица ухмылку. Что бы там ни имел в виду Забуза — возраст Итачи или его нынешнее физическое состояние, — лучше не показывать, что его шутка понравилась. Свою жизнь, пусть она и довольно говёная и в глобальном плане бесцельная, Кисаме всё же любил.

— Ты лучше расскажи, где эту девочку подобрал, — парировал он. — Вот честно, не знал, что тебе настолько помладше нравятся…

— Я — парень, — поправил спутник Забузы.

Кисаме сделал жест, означавший в самой пристойной трактовке, что ему, в целом, до лампочки. Итачи внимательно наблюдал за ним и противниками — но вдруг напарника разобрал кашель такой силы, что едва не сложил его пополам. «Ксо, Итачи-сан, ну не сейчас же!..» — мысленно простонал Кисаме; он был готов подставить напарнику плечо в нужный момент, дотащить до укрытия, если тот рухнет от истощения сил, выходить, когда случится новое обострение его чёртовой легочной болезни… но не перед Забузой же!

Конечно же, Забуза не преминул, глядя свысока, хмыкнуть, за что удостоился весьма выразительного прищура Итачи, который начал уже приходить в себя. Выпрямив спину и расправив плечи, Учиха гордо вскинул подбородок, буквально испепеляя мечника взглядом, — редко когда можно увидеть его вот таким, без обычной маски отчуждённого спокойствия. Похоже, и его вывело из равновесия творящееся в последние дни дерьмо.

Забуза почувствовал посыл, заключённый в позе, во взгляде Итачи.

— Ты что, — проговорил он медленно, угрожающе, — хочешь нарваться на реальные неприятности, парень?..

Перед глазами Кисаме вновь встал прилипчивый Лидер и его еженедельные лекции на тему «не привлекать лишнего внимания». Кисаме в своих мыслях обречённо вздохнул.

— Скорее уж он обеспечит их тебе, — заявил он. — У этого парня додзюцу и такой список заслуг, что наши спецы из Кровавого Тумана будут аплодировать стоя.

От этих слов Забуза дёрнулся, мгновенно повернулся к Кисаме, напрочь забыв про Итачи.

— Что-то я сомневаюсь, что у коноховской деточки может быть более впечатляющий послужной список, чем у Хаку, — он покровительственно опустил руку на плечо своему молодому спутнику. — Он носитель уникального Кеккей Генкай и гениальный шиноби.

— Забуза-сан, не стоит, — пробормотал Хаку, щёки которого заалели. — Я всего лишь ваше оружие и не достоин такой похвалы.

— Если ты называешь эту нежную химе «гениальным шиноби», то я начинаю сомневаться в том, что ты знаешь значение слова «шиноби», — бросил в ответ Кисаме. — В отличие от твоего Хаку, Итачи-сан специализируется не на утоплении котят, а на реальных делах. Он даже смог потрепать Четвёртого Мизукаге и скрыться от него после этого — оцени уровень!

— Тоже мне! Благодаря Хаку мы после попытки переворота сбежали от всех оининов Кири!

— А Итачи-сан уже четыре года скрывается от всего АНБУ Конохи, причём и официального, и Корня!..

— Извини, — пока мечники спорили, всё повышая тона, поверх их голов, Хаку потихоньку позвал Итачи. — Ты, кажется, простудился? У тебя очень нехороший кашель, как бы не сказалось на лёгких… — Итачи не стал отвечать ему, но парень не сдался и продолжил: — Если хочешь, я могу поделиться с тобой целебными травами. Я заготавливаю их во время путешествий, чтобы после не тратить деньги на лекарства, если что-то случится.

— Благодарю, однако я откажусь, — твёрдо сказал Итачи.

— А вот и зря, пацан, — ухватился за услышанный обрывок их разговора Забуза. — Хаку — первоклассный ирьёнин.

— Ну а Итачи-сан — умный шиноби, раз не берёт, что предлагает враг, — не остался в долгу Кисаме, вошедший во вкус. — Твой мальчишка — дурак, если вдруг всё-таки искренен в порыве.

Забуза зарычал от досады.

— Хаку, — процедил он, — ты ведь хотел отравить этого Итачи, так?

Три пары глаз выжидательно уставились на него. Хаку подкупающе улыбнулся.

— Забуза-сан, я хотел всего лишь помочь напарнику вашего приятеля.

— Ха! — обрадовался Кисаме. — Ну, что я говорил? Добродушный дурачок! И это — шиноби Кири? Ками-сама, куда катится этот чёртов мир?..

— Довольно, Кисаме, — вдруг перебил его Итачи, скосив глаза в сторону лестницы. Девчонка, что дежурила за стойкой регистрации, сейчас заинтересованно подошедшая ближе, тонко ойкнула и скрылась за углом. — Вы привлекаете внимание.

— Да мы, по сути, уже закончили, Итачи-сан, — удовлетворённо протянул Кисаме и победно оскалился, глядя на Забузу. Тот гневно раздувал ноздри и двигал челюстью, однако придумать, чем крыть, так и не смог.

— Мы уходим, Хаку, — процедил он. — Сейчас же отправляемся дальше.

— Как скажете, Забуза-сан, — покладисто кивнул парень и скрылся в их комнате, провожаемый ехидным взглядом Кисаме и задумчивым — Итачи. Вскоре вернувшись с вещами, Хаку подал мечнику Кубикирибочо, который тот закрепил за спиной.

Не прощаясь, даже не взглянув на когда-то товарища и в общем-то почти даже (насколько это было возможно в их условиях) друга, Забуза прошёл мимо Кисаме и Итачи и спустился по лестнице. Прежде чем последовать за ним, Хаку коротко поклонился.

— По итогу, не такой уж сегодня и паскудный день, Итачи-сан, — бодро объявил Кисаме чуть позже вечером, когда вернулся из душа.

Итачи, неподвижно лежавший на издававшей при малейшем движении жуткие скрипы кровати, на мгновение перевёл взгляд с потолка на него, а после вновь уставился на серую штукатурку.

— Я так и не понял, в чём была суть вашего спора.

— Давняя традиция Мечников Тумана, — Кисаме уселся на футон и привалился спиной к стене, обклеенной местами подранными обоями с изображением бамбука. — Не придавайте значения.

Пару минут они молчали: Кисаме отдыхал и наслаждался победой над Забузой, а Итачи как обычно думал о чём-то своём.

— Этот Хаку… он лучше меня, как человек, — неожиданно произнёс Итачи негромко. — Шаринганом я видел его суть — в нём нет ни ненависти, ни злобы. И его предложение, желание помочь в самом деле было искренним.

Кисаме уставился на Учиху, не понимая. А затем хмыкнул.

— Ну, может быть. Зато вы — лучший напарник, даже со всеми вашими закидонами.

Теперь был черёд Итачи удивлённо округлять глаза. На его всегда серьёзном лице это выглядело так комично, что Кисаме, не удержавшись, засмеялся.