Это было поле боя Третьей мировой войны шиноби.

Анко вместе с товарищами по команде под руководством Орочимару-сенсея прорывалась к переправе, где уже вела ожесточённый бой команда Жёлтой Молнии, когда дорогу ей преградил очередной противник с символом Суны на протекторе. У него были удивительного оттенка красновато-рыжие волосы и карие глаза, но что важнее — три боевые куклы, которыми парень управлял с лёгкостью, вселявшей подозрение, что это далеко не предел его возможностей.

Анко сделала знак, и товарищи побежали дальше, а сама выхватила кунай и выставила блок на уровне груди, внимательно следя за движениями врага. Тот проявил нетерпение и напал первым — две марионетки зашли с разных сторон, и Анко, заблокировав клинок одной и пропустив мимо себя катану другой, отскочила в сторону, однако тут же была вынуждена вновь менять диспозицию, спасаясь из-под залпа сенбонов. «Теснит, скотина, — подумала Анко, вновь скрещивая клинки с марионеткой, — ему выгоднее дистанционный бой… Что ж, не доставлю ему такой радости!»

Улучив момент и подорвав сразу две дымовые шашки, Анко под прикрытием повисшего плотного облака создала клона, которого послала оббежать противника; когда копия оказалась, по расчётам, аккурат за его спиной, она резко остановилась и направила в завесу атаку вырвавшихся из рукава змей. С характерным звуком змеи были разрублены, и на клон полетела марионетка — прежде, чем они схлестнулись в бою, настоящая Анко бросилась в дым, ступая максимально быстро и неслышно, и когда впереди показался невысокий тёмный силуэт, направила в него удар.

Враг успел заметить движение и закрыться другой куклой — сталь скрежетнула о сталь, выбивая искры, когда кунай и катана столкнулись. «Отравлено, — поняла Анко, бросив быстрый взгляд на меч и заметив скатывавшуюся по нему индиговую каплю. — Долбанные кукловоды». Противник уже вновь разорвал дистанцию, и сейчас направил к Анко третью марионетку — она резко зашла сбоку, и куноичи едва успела пригнуться, чтобы не быть разрубленной пополам, чувствуя, что клон был уничтожен. Вновь отступив под прикрытие начавшего развеиваться дыма, Анко стремительно сложила печати и выпустила в сторону кукол Огненный шар — и побежала следом, скрываясь за ним. Марионетки, как она и ожидала, выставили щиты чакры, спасаясь от разрушительного действия техники, — Анко подпрыгнула и, использовав плечо одной из кукол в качестве трамплина, оказалась за линией обороны врага и метнула в него сюрикены. Кукловод уклонился и сделал движение пальцами, перенаправляя все три марионетки, но Анко уже оказалась рядом с ним и ударила — бойцы дальних дистанций обычно плохи в тайдзюцу. Однако он легко отвёл её руку, а затем ещё раз, и ещё. «Ну же! — мысленно рычала Анко, не ослабляя натиск. — Ошибись!..»

Он не ошибался. Ошиблась она, увлёкшись тайдзюцу и забыв о куклах.

Из-под удара катаны, направленного в спину, куноичи выдернула змея, обвившаяся вокруг её талии.

— В сторону, Анко-чан, — в глазах учителя сверкало нездоровое веселье; на бледной коже алела кровь. Чужая. — Я сам займусь им.

Анко отчаянно хотела спорить — этот противник был её! Опять Орочимару-сенсей всё портит!.. Она уже открыла рот, но осеклась — взгляд учителя её осадил. Опасный такой, хищный взгляд.

Кукловод наблюдал за ними с холодным вниманием. Три марионетки окружали его, прикрывая с разных сторон, и он выглядывал из-за плеча той, что стояла перед ним. Теперь, когда на поле боя появился один из Легендарных Саннинов, марионеточник не спешил нападать.

Прогремевший совсем рядом взрыв заставил Анко пошатнуться — она чудом устояла на ногах, рефлекторно закрывая лицо от пыли и осколков камней, но некоторые всё-таки зацепили, разодрав кожу. Когда же она опустила руки и взглянула туда, где стоял противник, его и след простыл.

— Ксо, — тихо ругнулась она, раздражённая — не любила упускать цель.

Орочимару-сенсей вскинул бровь, но тут же усмехнулся.

— Продолжим?

Анко стёрла рукавом с царапины на лбу кровь, и учитель и ученица вновь ринулись в бой.

Третья мировая подходила к официальному концу, и пока Каге Конохи, Ивы и Суны за закрытыми дверями в последний раз обсуждали что-то перед самой церемонией, недавние противники толпились в просторном зале, ожидая выхода глав своих деревень. В воздухе удушливым облаком висела напряжённость; если что-то всё же пойдёт не так, шиноби были готовы впиться старым врагам в глотки.

В этой войне погибли оба товарища Анко по команде — сразу после мясорубки на мосту Каннаби во время разведки попали во вражескую засаду; обидные и глупые смерти. Орочимару-сенсей после этого погряз в своих исследованиях, и даже здесь, на подписании мира его не было, хотя Третий и настаивал на присутствии всех Саннинов.

Она осталась совсем одна.

Анко бродила по залу, говоря себе, что ищет Какаши, на самом же деле бесцельно, когда чуть было не врезалась в проходившего мимо — тот вовремя увернулся.

— Внимательнее, — холодный голос неприятно опалил слух.

— Извините, — буркнула Анко без тени раскаяния, поворачиваясь, и замерла. — Ты.

Рыжеволосый кукольник смерил её безразличным взглядом. Казалось, даже не узнал.

— Битва у переправы, месяцев пять назад, — зачем-то сказала она.

— Я помню, — всё так же холодно ответил он.

Повисла пауза. Анко не знала, что хотела сказать ему, но что-то хотела точно — может быть, вспылить, накричать, немедленно вызвать на бой?.. Но зачем? Он ведь просто противник, с которым она не закончила бой, — такое бывало и до него, и после, на войне массовое сражение нередко разводит. Да и к тому же не станет ведь она, ученица одного из Саннинов, только-только повышенная до джонина, ставить под угрозу всё происходящее сейчас лишь ради того, чтобы выяснить, кто из них сильнее!

Но что-нибудь сделать однозначно хотелось.

Почему не уходил он, оставалось загадкой.

Неизвестно, сколько бы они ещё так простояли. Окончание их переглядкам положили двое быстро подошедших шиноби Суны.

— Сасори-сан, вот вы где, — проговорил один из них, подозрительно поглядывая на Анко. — Чиё-сама приказала вас найти.

— Уже иду, — отозвался он и, отвернувшись, размеренно зашагал прочь; товарищи последовали за ним.

Анко проводила его взглядом, пока рыжая макушка не исчезла в толпе, и раздражённо цыкнула. Что-то было не так с этим парнем: с его лицом, взглядом, тоном… И вдруг поняла: голос его вовсе не был холодным. Он был безжизненным.

— Анко, быстрее! Ты что, химе, которая пальчик занозила? Чего копаешься?

— А снаряжение проверить, что, не надо уже? — по привычке огрызнулась она.

Ибики навис над ней мрачной, тёмной глыбой.

— Ты ротик-то свой не открывай, девочка, — проговорил он таким тоном, что любого бы прошиб ледяной пот. — Продолжишь выступать — переведу в архив, бумажки разбирать будешь.

— Ну Ибики-сан, ну вы же душка, — пропела Анко, обольстительно улыбаясь. — Вы же не станете выгонять такого ценного для отряда человека…

Капитан взял её за шиворот и потащил к другому краю тренировочной площадки; благо, сейчас на ней было немного народа. Сопротивляться шефу, который был в два раза крупнее неё, было бесполезно.

— Ты мне про «ценного» заикаешься? — процедил Ибики, разворачивая её в нужном направлении. — Вот он ценный.

Анко посмотрела, куда он хотел. Там, в стороне ото всех, упражнялся Итачи; отрешённый, но в то же время сосредоточенный, он замер на секунду, а затем в мгновение ока выхватил кунаи и метнул их — клинки сталкивались друг с другом в воздухе под чётко выверенным углом и меняли траектории, поражая такие мишени, которые обычно казались недосягаемыми.

— Он — Учиха Итачи, — пробурчала Анко, оттягивая ворот водолазки, который от захвата Ибики сильно сдавил горло.

— А ты Митараши Анко. Я — Морино Ибики, — он фыркнул и отпустил её. — Посрать мне на имя. Выкладываться на полную в моём отряде будет каждый.

— Поняла, поняла, — отозвалась Анко, демонстративно поправляя форменный жилет. — Разрешите продолжить тренировку?

Ибики сверху вниз пристально посмотрел на неё.

— Ты бы не задиралась, девочка. В АНБУ ты попала, но из него и вылететь можно.

— Разрешите продолжить тренировку? — сухо повторила она.

Махнув рукой, Ибики отошёл, предпочитая наблюдать со стороны. С ним у Анко были вполне нормальные рабочие отношения: он, как начальник отдела, в который её определили, нещадно гонял её, «делая из неженки нормальную куноичи», как он выражался, а Анко в отместку дерзила ему и, хотя вечно получала за это по шапке, прекрасно знала, что шефу нравится эта её черта — мало кто в Конохе решался разговаривать с ним подобным образом.

— Я слышал, ты сегодня опять поцапалась с Ибики-саном, — Какаши смотрел на неё с явным осуждением. — Зачем?

Они сидели в кафе в стороне от оживлённых улиц и наслаждались зелёным чаем и данго.

— А может, нравится он мне, хочу закадрить? — отмахнулась Анко, больше заинтересованная сладостью, чем разговором.

Теперь взгляд Какаши стал удивлённым и даже опасливым.

— Ты…

— Шучу.

— Понятно, — он вздохнул облегчённо, немного помолчал и сменил тему: — Как тебе работа в отряде? Всё ещё не скучаешь по обычной жизни?

— По чём скучать-то? — протянула Анко, медленно водя пальцем по краю кружки. — Ты же знаешь, у меня после этой треклятой войны никого не осталось, только сенсей, а он с головой ушёл в какую-то свою науку.

— Ассистировать не предлагал?

— Предлагал, а как же. Вот только взгляд у него был… совсем странный. А я боюсь, когда у него такой взгляд.

Какаши на это только пожал плечами — ну разумеется, куда ему понять, когда его учитель — сам Четвёртый Хокаге, легендарная Жёлтая Молния, Человек с большой буквы и миротворец.

— Какаши, Анко! — к столу пошёл Учиха Шисуи, их одноклассник по Академии. — Сто лет вас не видел.

— Ши-чан! — Анко лукаво блеснула глазами и расплылась в ехидной ухмылке. — А похорошел-то как, возмужал!..

— А ты всё та же, Анко Митараши, — Шисуи улыбнулся совершенно беззлобно. — Служба в АНБУ на тебе никак не отразилась. И тебе, — он ткнул пальцем в появившегося за его спиной парня, — стоило бы брать пример.

— Не понимаю, чем вызвано подобное предложение, — невозмутимо произнёс Итачи и кивнул товарищам. — Какаши-семпай, Анко-семпай.

Какаши вполне дружелюбно кивнул ему в ответ, а вот Анко отвернулась, жуя данго. «Ходячий памятник ответственному ученику, — хмыкнула она про себя. — И его мне Ибики в пример ставит?»

— Ничего, если мы присоединимся? — не дожидаясь реакции, Шисуи уселся на свободное место. Итачи, поколебавшись миг, тоже сел. — Как жизнь вообще? Что нового?

— Ну, с тех пор, как мы виделись в прошлый раз — это же было месяцев восемь назад, кажется? — сделала себе татушку, — Анко повела плечами, сбрасывая пальто и открывая руки; на левом плече горел алый символ спецотряда. — Классная, да?

— Анко, уймись, — мягко осадил её Какаши. — Это не та вещь, с которой стоит шутить.

Она пожала плечами и вновь оделась, при этом обратив внимание, что Шисуи больше внимания уделил её груди, хорошо очерченной облегающей майкой, чем татуировке. Веселья ради придвинулась к нему.

— Ши-чан, гормоны донимают? — прошептала она ему на ухо с деланным участием. — Шестнадцать уже ведь — самое время знакомиться с миром ласк и удовольствий…

— Анко, да ну тебя! — Шисуи вспыхнул и поспешил отодвинуться, да так порывисто, что чуть не свалился со скамьи. — Вообще уже… такие вещи…

— О-о, ты так мило краснеешь!..

— Слушай, ну правда, завязывай…

— И не подумаю, пока не признаешься, что…

— Я не совсем понимаю, — пока она продолжала наседать на его друга, обратился Итачи к Какаши, — по какой причине Анко-семпай называет Шисуи «Ши-чан».

— Это ещё с Академии повелось, — отозвался Какаши, беря с новой тарелки, принесённой официанткой, палочку с данго. — Шисуи всегда было смутить проще всех, вот Анко к нему и пристала.

Итачи задумчиво кивнул, продолжая наблюдать за ними. Анко видела это и, оставив Шисуи в покое, повернулась к нему.

— Что ты делаешь в АНБУ? — прямо спросила она. — Ты — наследник клана Учиха и по идее должен помогать отцу в полиции. Какого бидзю забыл в спецотряде?

— Анко… — укоризненно покачал головой Какаши. Шисуи вздохнул. А вот Итачи, спокойно глядя ей в глаза, ответил:

— Я служу там, где могу принести наибольшую пользу.

Анко прищурилась.

— Клану или деревне?

— Деревне и клану.

«Странный ответ», — почему-то подумалось ей, но дальше пытать его расхотелось. Итачи притягивал своей тайной, но Шисуи был однозначно забавнее. «Тайн мне хватает и на службе», — решила Анко и вновь переключилась на подкалывание Шисуи.

События начали развиваться стремительно в тот самый день, когда, по ироничному стечению обстоятельств, Анко должна была пойти на своё первое полноценное свидание — ей самой всё было некогда заводить нормальные романы, и Куренай проявила инициативу и решила свести её с Умино Ирукой, начинающим сенсеем Академии. Ирука был милым, и чтобы не обижать его и заботливую подругу, Анко согласилась, прекрасно при этом зная, что ничего не получится — не под стать такой парень той, которая к своим восемнадцати ухитрилась затащить в свою постель почти всех самых привлекательных холостяков Конохи. Шисуи ещё держался, но Анко слишком дорожила дружбой с ним, чтобы наседать — он не Какаши, с ним переспать и остаться приятелями не получится.

И вот когда Анко уже приняла душ (она только вернулась с дежурства в резиденции Хокаге) и просовывала голову в узкий ворот водолазки, в раздевалку ворвалась Югао — волосы растрёпаны, маска висит на боку.

— Анко, вот ты где! — воскликнула она. — Скорее, вызывают всех, кто в штабе.

— Что случилось? — быстро заканчивая одеваться, спросила Анко.

На долю секунды Югао замялась.

— Твой сенсей…

Продолжать было не нужно. Анко застегнула жилет и нацепила маску, и куноичи выбежали в коридор. Миновав несколько лестниц, они оказались в холле и вместе с товарищами преклонили колено перед Четвёртым Хокаге.

— Уже давно ходили слухи, что Орочимару-сан занимается незаконными и опасными исследованиями, — начал он посреди тишины. — Хирузен-сама решил это выяснить и пришёл к нему в лабораторию. Увы, предположения подтвердились, и когда Хирузен-сама приказал Орочимару-сану сдаться, тот отказался и атаковал учителя, после чего сбежал. На данный момент он покинул пределы Конохи.

Анко почувствовала, как ёкнуло сердце. «Ксо, сенсей…»

— Поисковые группы должны быть отправлены немедленно, — продолжал тем временем Четвёртый. — Орочимару-сан похитил несколько свитков с секретными техниками деревни, и мы не можем допустить, чтобы они оказались утрачены для Конохи. Рассчитываю на вас.

Он исчез в вихре Хирайшина, и в тот же миг капитаны команд стали созывать своих подчинённых. Пробравшись сквозь толпу, краем глаза отметив Какаши, подле которого уже тенью маячил Итачи, Анко встала перед Ибики, ожидая приказа.

— Нет, — отрезал он. — Ты остаёшься.

— Почему?! — возмутилась она.

— Ты — его ученица.

— Я не пристрастна!..

— Ага, тогда я — дух добра из детских сказок.

— Очень может быть, — огрызнулась Анко. — Ну Ибики!..

— Никаких. Споров. С капитаном, — отчеканил он. — Уйди, не мешай работать.

Обида вспыхнула в груди, кровь прилила к щекам, но Анко сжала кулаки и сдержалась — субординацию всё же следовало соблюдать.

— Есть, — просто сказала она и побрела к выходу из штаба.

«А может… — подумала она, остановившись уже у подножия лестницы, — может, мне самой?..»

— Анко, — подошедший Шисуи редко когда бывал так серьёзен. — Третий хочет тебя видеть.

— Зачем? — мрачно уточнила она, хотя и сама догадывалась.

— У него есть вопросы касательно Орочимару-сана…

Нельзя сказать, что тот случай так уж испортил ей жизнь — то, что она после зачисления в спецотряд практически полностью перестала общаться с учителем, многие знали. И всё же неприятный осадок остался; в детстве Орочимару-сенсей был для неё всем миром, в юности — объектом преклонения и подражания, а вот теперь — целью.

Не сразу, но Анко получила место в группе, занимающейся поиском Орочимару. В этом во многом помог Ибики, рабоче-приятельские отношения с которым у неё всё крепчали, а также (кто бы мог подумать) Учиха Итачи; назначенный главой команды, он получил разрешение самому набрать подчинённых и захотел видеть среди них Анко. Почему? Ну, официальная версия была, что Анко лучше прочих понимает стиль действий и мыслей бывшего сенсея. На самом же деле… да Рикудо этого парня не разберёт. Но что второе дно было, Анко не сомневалась. А то и третье, с Итачи станется.

За полгода поисков они достигли мало чего — сведения были обрывочными, Орочимару хорошо скрывался. Много времени команда проводила за пределами Конохи и Страны Огня, идя по призрачному следу, обозначавшему путь неуловимого Саннина — всё без толку. Однако они не сдавались; капитан был упёрт, Анко — не меньше, и товарищи, Дарума и Такеши, также не заикались о том, что это дело может остаться неоконченным.

Ходили слухи, что Орочимару начал собирать вокруг себя группу, привечая нукенинов S-ранга. Это было плохо; такие шиноби сами по себе очень опасны, а сбившиеся в кучу, да ещё и под руководством хитрого интригана — вдвойне. Неизвестно было, кого переманил на свою сторону Орочимару, как и то, что он задумал, — но что это добром не кончится для Конохи, было вполне очевидно.

В одну из разведывательных миссий их команда разделилась: Итачи и Дарума отправились в сторону границы со Страной Дождя, где должны были встретиться с Джирайей-самой, а Анко и Такеши направились в Страну Водопада — по сведениям информаторов, там недавно была серьёзная заварушка.

Судьба вновь показала себя злобной ироничной сукой, сведя их в одной точке.

— О-о, — Орочимару улыбнулся с хищным умилением. — Анко-чан, не думал, что ты будешь так настойчива.

Под маской АНБУ Анко прикусила губу. Да, Кьюби её дери, она мечтала, просто грезила встречей с бывшим учителем, но… не в хреновом же глухом лесу, по чистой случайности, когда команда не в полном составе! Да ещё и он…

— Твоя ученица? — безразлично уточнил стоявший рядом с ним Сасори.

— Да, моя милая подопечная, единственная, кто выжил, — Орочимару недобро оскалился. — Впрочем, надолго ли это?

«Кажется, у нас проблемы…» Анко и Такеши приготовились к бою. Двое шиноби спецотряда могут достойно противостоять двоим нукенинам S-ранга, но вот выиграют ли — хороший вопрос.

Орочимару никуда не спешил; он улыбался, глядя на настороженных и напряжённых донельзя АНБУ. Сасори вынул из рукава свиток и раскрыл его — в облаке дыма возникла марионетка.

— Не может быть… — прошептал Такеши с тревогой.

Анко тоже узнала черты этого лица, которое видела когда-то много лет назад на церемонии. Сейчас это лицо было деревянным.

— Третий Казекаге.

«Понятно, почему Орочимару захотел с ним союз, — как-то отстранённо подумала Анко. — Если он завалил Третьего Казекаге и сделал из него марионетку — он грёбаный гений». Впрочем, она имела об этом отступнике достаточно информации, чтобы знать — это действительно так.

То ли отдавая должное силе противников, то ли банально не желая терять время, Сасори начал сразу с железного песка — Кекке Генкай Третьего. «Значит, его человеческие марионетки действительно сохраняют способности прототипов. Хреново». Её стихией был Огонь, что не слишком удобно в борьбе против такого Кекке Генкай, поэтому Анко переглянулась с Такеши и сместилась, оставляя кукловода ему — у товарища основным был Ветер, а в дополнение — Молния.

Однако оказалось, что противники имеют иные планы: Орочимару стремительно направил нескольких змей в Такеши, а в саму Анко прилетел сформированный из железного песка конус. Увернувшись от него, куноичи была вынуждена отпрыгнуть ещё несколько раз, спасаясь от новых песчаных фигур, — противник теснил её прочь. «Хотят нас разделить, — догадалась Анко. — А вот хрен они…» Додумать не дала очередная атака, более опасная, чем предыдущие. Вынужденная уклоняться каждую секунду, Анко и опомниться не успела, как они отошли на несколько километров — грохот столкновения техник Футона доносился издалека.

Теперь Сасори продемонстрировал, на что действительно был способен. Его контроль марионетки был совершенен, и ею одной он, казалось, был одновременно во многих местах, делая выпад за выпадом. Анко отбивалась и контратаковала, но железный песок в защите был не хуже, чем в нападении. «Ксо, ксо, ксо! — мысленно восклицала Анко; она понимала, что если не перехватит инициативу, то не продержится в таком темпе долго. — Нужно найти слабое место…»

Вместо слабого места Сасори показал ей нечто поистине невероятное. Весь железный песок собрался вместе и сформировал что-то, поначалу походившее на большую чёрную и блестящую снежинку, но постепенно разраставшееся, заслоняя собой небо. А затем это нечто обрушилось на землю, дробя деревья и камни, круша всё.

Анко стоило больших усилий извернуться и не быть нашпигованной на острые иглы, которые были кругом. Она оказалась на земле, лицом в пыли, но хоть жива после такой атаки — и то ладно!

Сасори, кажется, этого не ожидал.

— Ты ловкая, — чуть менее флегматично, чем обычно, заметил он. — Хотя, — добавил, когда куноичи уже поднялась на ноги, — недостаточно.

Анко поняла, что произошло, прежде, чем почувствовала разрывающую боль, распространившуюся от левого бедра по всему телу. Опустив взгляд, она обнаружила царапину, разорвавшую кожу. «А в песке был яд… — пронеслась мысль, когда Анко упала на колени, не в силах стоять. — Ну конечно…»

Железный песок вокруг исчез, отозванный марионеткой, и куноичи упала на бок. Она была наслышана о ядах Скорпиона Красных Песков и не питала иллюзий относительно собственных шансов выжить. Злобная сука судьба.

Сасори подошёл ближе, остановился, молча наблюдая за тем, как Анко медленно теряет сознание. Наслаждался ли он или что-то решал для себя?..

— Иронично, — наконец произнёс он. — Всё кончается так, как должно было кончиться ещё тогда, у переправы во время Третьей мировой.

— Ещё помнишь? — хрипло усмехнулась она.

— Я всегда всё помню, — отозвался он и вновь замолчал. Надолго — Анко, так и не дождавшись его слов, отключилась.

Их нашёл патруль из Такигакуре через два дня: её, едва живую, и тело Такеши. Орочимару-сенсей был безжалостен, как всегда.

«Почему я жива? — мрачно спрашивала себя Анко раз за разом после возвращения в Коноху и похорон. — Чем я лучше Такеши?.. Нет, это должна была быть я…»

И она запила — по-чёрному так, страшно. Все деньги, какие были в доме, спустила на выпивку, а после, когда они кончились, придумала перебраться куда-нибудь в Югакуре и зарабатывать на рюмку передком.

— Как шиноби-то я ноль, — бормотала она, обращаясь не то к настольной лампе в спальне, не то к цветку в горшке, который в её унылую квартиру когда-то давно припёрла Куренай. — Разделал меня, как сопливого генина…

Осуществить гениальную задумку ей не дали трое: Шисуи, Итачи и Какаши. Курс реабилитации под их контролем был суровее любой тренировки Ибики. Этот садист тоже приложил руку к исцелению, поделившись душещипательной историей дяди, который, когда пришёл печально знаменитый кризис среднего возраста шиноби, тоже отчаянно запил.

Под чутким руководством друзей Анко выкарабкалась, но о возвращении в АНБУ, само собой, речи уже не шло. Она вновь, как в тринадцать, стала рядовым джонином, ходила на банальные миссии, предпочитая подолгу не задерживаться дома, — работа отвлекала от любых проблем, помогала сосредоточиться. Постепенно вернулся и интерес к жизни, и прежняя весёлость, и старые шутки в адрес Шисуи, на которые тот, ставший уже лейтенантом полиции, реагировал всё так же эмоционально и мило. Какаши тоже покинул спецотряд — Четвёртый доверил ему воспитание удивительной и многообещающей команды генинов, состоявшей из Узумаки Наруто, сына Четвёртого, Учихи Саске, младшего брата Итачи, и Харуно Сакуры, умненькой девочки из обычной семьи. Таким решением все остались довольны, даже Итачи, когда узнал, позволил себе улыбнуться — а улыбку его увидеть можно было так же часто, как уставшего Гая.

Жизнь правда наладилась… И всё же Анко отчётливо понимала: ей чего-то не хватает. Чтобы исправить это, хотелось сделать что-нибудь — отвратительно знакомое чувство.

Случай, подговорённый судьбой, не иначе, представился как всегда неожиданно.

Анко была на задании — доставка свитка, ничего такого. Нудно, скучно, предсказуемо — такая вот жизнь, раз ухитрился вылететь из спецотряда. Когда они остановились во вшивой гостиничке на окраине большого города — денег на место поприличней не было, — её напарник, блеклый джонин за сорок, стал приставать: всё тянулся руками, норовил пощупать.

— Грабли убрал, — резко осадила его Анко.

— Эй, ну что ты ломаешься? — он заискивающе посмотрел на неё. — Все говорят, что ты никогда не прочь…

— Ах, все говорят?! — вскинулась Анко. — Вот пускай эти «все» тебя и ублажают!

Она выскочила на улицу и на всех парах двинулась к выходу из города — сейчас ей хотелось побыть одной, подальше от этого недоумка. «Этот придурок!.. — мысленно метала она гром и молнии. — „Все говорят“… Подумаешь! Все говорят, что Итачи не человек, но это же не так! Натрындеть много чего можно, и хрен это окажется правдой!..» Столкновение прервало ход её мыслей.

— Внимательнее.

«Это. Блять. Нереально».

— Ты? — спросила Анко не то насмешливо, не то устало — сама не была уверена в итоговой интонации.

— И ты, — Сасори обвёл её взглядом. — Уже не АНБУ, я слышал.

— Вылетела за пьянку, — безразлично поделилась она и уточнила: — Добивать будешь?

Он склонил набок голову. Вполне человеческий вышел жест для нукенина с его послужным списком.

— А ты хочешь?

Анко не знала точно, поэтому пожала плечами. Судьба уже шутила с ней столько раз — пускай, дура, подавится от возможности такого охрененного выбора, как бы насолить Анко ещё больше.

— Ну, хотя бы не здесь.

Тут он был прав, и Анко беспрекословно последовала за ним дальше по дороге. Они вышли за городскую черту и углубились в лес. Через некоторое время Сасори остановился.

— А тогда спас ты меня зачем? — бросила Анко ему в спину вопрос, который раньше, сразу после случившегося, очень мучил её. Теперь уже это было не столь важно. — Я бы загнулась от яда задолго до того, как подоспела бы помощь. Зачем вколол противоядие?

Сасори не ответил. Он развернулся, внимательно глядя ей прямо в глаза; куноичи вдруг показалось, что кукольник видит её насквозь не хуже, чем Учихи своим Шаринганом.

— Точно хочешь? — ещё раз спросил он.

Анко вновь пожала плечами — уже показала же один раз, что не знает, зачем уточнять по второму кругу? Пусть всё решает дура-судьба. Ну, и конкретно этот вот нукенин.

Сасори плавным движением вынул кунай и подошёл ближе. Анко не отступила и зачем-то расставила руки — пожалуй, показывала, какая она хорошая мишень. И глаза закрывать не стала, как делали многие, — хотела видеть лицо человека, который её убьёт. «А ведь мы могли сделать это намного, намного раньше. Я бы тогда не подпортила жизни стольким хорошим людям».

Он подошёл совсем близко, вновь остановился. Откуда эта медлительность? В бою он никогда не медлил, не любил ждать чужого хода.

Всё-таки, что не так с этим парнем?.. И вдруг она увидела: в его глазах была в точности такая же пустота, как у неё самой.

Вот тогда-то Анко зажмурилась. Она зареклась смотреть на свою пустоту, потому что это неизменно приводило её к слезам и желанию напиться до зелёных Кьюби.

И чёрт возьми, она тысячу раз пожалела, что смежила веки, — как бы хотелось видеть выражение его лица, когда кукловод её поцеловал!

Она инстинктивно протестующе замычала и отпихнула его.

— Какого хрена?! — заорала Анко. — «Добить» не значит «поцеловать»!

— Ты показала, что тебе всё равно, — неожиданно едко возразил он. — Так что я сам принял решение.

— Реше… Что?!

— Будешь и дальше кричать, заткну тебе чем-нибудь рот, — спокойно пообещал Сасори, притягивая её к себе. — Не сопротивляйся, это всё равно не поможет.

И Анко поняла, что не будет сопротивляться дольше, чем того требует приличие.

Она особо и не отбивалась — и теперь, лёжа без одежды в траве, ощущая её мягкие касания и собственную усталость, радовалась этому.

Сасори стоял рядом и уже надевал защитную майку-сетку, вместе с ней словно бы возвращая себе обычную отрешённость. Впрочем, теперь ему было Анко не провести — она видела, как могут гореть его карие глаза.

Закончив одеваться, Сасори обернулся и некоторое время молча смотрел на неё.

— У тебя красивое тело.

— Мм… — расслабленно протянула в ответ Анко. Она помнила о том, что он превращает шиноби в марионетки — и сейчас ей было удивительно на это плевать.

Потянувшись было за плащом, Сасори остановился, передумав, и сел на траву рядом с ней, вновь рассмотрел.

— Думаешь, какая бы отличная из меня получилась кукла? — спросила Анко, следя за ним из-под полуопущенных век.

— Неплохая — бесспорно, — задумчиво отозвался Сасори. — Но вот что отличная — вряд ли.

— Почему? — это задело. — Я недостаточно сильна для твоей коллекции?

— Дело не в силе. Дело в том, что даже я не могу придать человеческим марионеткам одну важную характеристику, присущую людям: живость.

Анко взглянула на него удивлённо и вскинула бровь. Сасори пояснил:

— Считается, что часть красоты человека заключена в душе — и это правда. Я утверждаю вовсе не голословно; я видел людей с душой и без неё — в виде марионеток, сделанных из их тел. И, поверь мне, ни одна марионетка по красоте не может сравниться с живым человеком, — он усмехнулся. — Лишить тебя души и красоты было бы кощунством.

— Ты псих, ты знаешь об этом? — почти весело уточнила Анко. — Такой вот псих-псих.

— А разве ты сама здорова? — хмыкнул Сасори и вдруг улёгся, устроив голову на её животе. От прикосновений волос стало щекотно, а от его дыхания — жарко. — Я ушёл от Орочимару.

— Чего так?

— Не сошлись на почве Искусства, — Анко понимала, что кукловод лжёт, но настаивать на честном ответе не стала. Её разум, постепенно выныривавший из неги, захватила другая, куда более занимательная мысль.

— А давай сбежим? — предложила она, не особо надеясь на согласие, скорее на обвинение в глупости.

Поэтому удивилась, когда услышала простое:

— Давай.