Октябрь 1993 года (Как убивали российскую демократию)
Все началось с Ельцина. Это был в общем-то достаточно заурядный коммунистический функционер высшего звена (первый секретарь свердловского обкома, потом московского горкома), строитель по образованию, обладавший, правда, достаточно бунтарским характером. Когда печальной памяти горбачевская перестройка стала буксовать, он начал критиковать Горбачева, за что лишился своего места в горкоме, став, тем не менее, на поднимающейся в то время волне «перестройки», председателем Верховного Совета РСФСР. В то время это был еще адекватный человек, хотя уже и тогда склонный к алкоголизму. Это усугубляющееся с годами заболевание усилило и сделало основными такие его отрицательные черты как нетерпимость к критике, злобная подозрительность и мстительность.
Б. Н. Ельцин
Будучи избранным в 1991 г. после свержения Горбачева президентом РСФСР, он начал свои реформы (т.н. ваучерную приватизацию), к которой подалкивало его собранное им вокруг себя окружение, состоявшее почти сплошь из лиц еврейской национальности: Гайдар, Чубайс и др. Это были ничем и никогда не руководившие люди (т.н. «молодые реформаторы»), экономические знания которых были совершенно недостаточны для такого рода деятельности. К сожалению, в том же направлении двигало Ельцина и западное сообщество, прежде всего, канцлер ФРГ Коль, которого в первую очередь заботило то, чтобы Россия не отказалась от вывода войск из восточной Германии. Стране навязывалась рыночная модель развития (т.н. «вашингтонский консенсунс», полностью скомпрометировавший себя впоследствии на Западе), введение которой стало условием получение кредитов от международного валютного фонда.
Процесс приватизации состоял в передаче государственной собственности в частные руки в обмен на ваучеры. Вопреки настоятельным рекомендациям Верховного Совета, эти ваучеры были сделаны безымянными и не имеющими временного запрета на продажу, что давало возможность их немедленной, анонимной и неограниченной скупки. Этим воспользовались те, у кого в то время были деньги: верхушка партийной и чиновничьей номенклатуры, получившая в собственность управляющую инфраструктуру, т.н. «красные директоры», обогащавшиеся посредством сбыта продукции своих предприятий через биржи и фиктивные кооперативы, подпольные «цеховики» советских времен, всякого рода спекулянты и воры. Нередко бывало, что по деревням ездили машины с водкой, скупая эти ваучеры у крестьян по курсу ваучер за бутылку. Так, например, завод «Уралмаш» был куплен грузинским проходимцем Бендукидзе за пару багажников легковых автомобилей, набитых ваучерами. Несложный подсчет показывает, что гигант российского машиностроения, на котором работало более 35 тысяч человек, обошелся ему примерно по цене 30 фургонов водки. И так было повсюду. Автором этой «дикой» ваучерной приватизации стал не блещущий никакими талантами заурядный преподаватель Ленинградского инженерно-экономического института Чубайс.
А. Б. Чубайс
К началу 1993 г. плановое производство товаров было уже разрушено и пустые полки магазинов вынудили правительство отказаться от государственного регулирования цен. Результатом этого стала гиперинфляция (достигшая 10 000 % в 1993 г.) и тотальное обнищание населения. Страну залил вал преступности и воровства. Разворовывалась гуманитарная помощь и иностранные кредиты, имущество западной группы войск в Германии и цветные металлы, росли как грибы финансовые пирамиды и т. д. В этих условиях, дававших власть имущим возможность легкого обогащения, «молодые реформаторы» встали на путь конфронтации с Верховным Советом, единственным институтом власти, который старался не допустить развала народного хозяйства и распада страны. Тем не менее, стараниями премьер-министра Гайдара (бывшего ранее всего лишь экономическим обозревателем журнала «Коммунист»), антинародные «реформы» продолжались.
Е. Т. Гайдар
Масштаб коррумпированности тогдашних правительственных чиновников и связанного с ними генералитета иллюстрирует фантастичеcкая история карьеры т.н. «генерала Димы» - Якубовского. Этот молодой, но одаренный авантюрист, без юридического (да и вообще какого бы то ни было) образования, сумел устроиться на работу сначала в московскую адвокатуру, затем в Генеральную Прокуратуру (!) и проник, наконец, в комиссию по управлению войсковым имуществом при выводе войск из ГДР. Там он так проявил себя в деле разворовывания этого имущества и оказался настолько полезным своим покровителям, что был назначен советником Правительства (!) по международным вопросам. Уже было подписано постановление о присвоении никогда не носившему офицерских погон 28-летнему недоучке звания генерал-майора (!). Это назначение не состоялось лишь по причине противодействия приближенных Ельцина, почувствовавших угрозу своему положению в случае возвышения проходимца.
Наряду с Верховным Советом против такого экономического курса выступал и вице- президент РСФСР Руцкой. Боевой летчик, участник войны в Афганистане, дважды там сбитый и побывавший в плену офицер, пытался противодействовать губительным «реформам». В ответ его старались всячески дискредитировать, сокращали число сотрудников, лишали полномочной деятельности и, в конце концов, вынудили переехать из Кремля в здание Верховного Совета (Белый Дом).
А. В. Руцкой
Противостояние между ельцинистами и Парламентом нарастало и правящая клика стала готовиться к устранению непокорных депутатов и их защитников. С конца 1991 г. в милицию и ОМОН (отряды милиции особого назначения) стали набираться откровенно маргинальные элементы. Налаживались связи с иностранными спецслужбами. Подкупалась верхушка армии. Генералам, к примеру, передавались в собственность за символическую плату занимаемые ими государственные дачи, а число самих генералов увеличилось за это время почти на 500 человек.
В начале 1993 года в стране (и особенно в Москве) прошли демонстрации, которые подавлялись с жестокими избиениями и арестами демонстрантов. К сентябрю 1993 от рук полиции и ОМОН-а уже погибло более 20 человек. Наконец, 21 сентября Ельцин подписал недоброй памяти Указ № 1400, прекращающий полномочия Верховного Совета. Этот Указ был абсолютно антиконституционным. В ответ по инициативе Председателя Верховного Совета Хасбулатова был немедленно созван внеочередной X Съезд Народных Депутатов, на которым, в соответствии с Конституцией, Ельцин был отрешен от должности, а Руцкой назначен (до будущих выборов) и.о. президента.
В отличие от «молодых реформаторов», которых Руцкой называл «мальчиками в розовых штанишках», Хасбулатов был настоящим ученым-экономистом. Член-корреспондент Российской Академии наук, профессор, признанный авторитет в вопросах мировой экономики, он тщетно пытался изменить пагубный экономический курс на научно обоснованный, ориентированный на воссоздание разрушенных за годы горбачевской «перестройки» промышленности и сельского хозяйства и направленный на повышение благосостояние народа, а не на его обнищание.
Р. И. Хасбулатов
Почва стала уходить из под ног Ельцина. Чтобы избежать ответственности за совершенное им противоречащее Конституции и подлежащее уголовному наказанию деяние, им было принято решение о физическом разгоне законно избранного народом Парламента. После провалившейся попытки подкупа (указ Ельцина «О социальных гарантиях для депутатов» от 23 сентября 1993г.), на который откликнулось лишь пара десятков человек, оставшимся депутатам был предъявлен ультиматум об оставлении ими здания Верховного Совета в определенный срок, а по его истечении там были отключены связь, электричество, отопление и стала осуществляться блокада силами собранными со всей страны отрядами ОМОН-а. Депутатам приходилось ночевать в неотапливаемых помещениях и проводить заседания при свете свечей.
Они пытались вести агитационную работу среди оцепления. Иногда это приводило к успеху но, когда какой-либо отряд становился «ненадежным», его тотчас заменяли. Это оцепление стало к концу противостояния тройным, занимая практически весь Краснопресненский район. Белый Дом был обнесен т.н. «спиралями Бруно» (запрещенными международной конвенцией после 1-й мировой войны). Причем заграждения эти были обращены не к зданию Парламента, для предотвращения прорывов оттуда «незаконных вооруженных формирований», чем пугали население продажные ельцинские СМИ, а наружу, против демонстрантов.
Даже гитлеровцы не применяли такие спирали, которые впивались в тело неосторожно приблизившегося к ним человека, не давая возможности освободиться без посторонней помощи. В заграждениях были оставлены немногочисленные проходы, через которые выпускали выходящих из здания Верховного Совета, но никого не впускали обратно. Исключения не делались ни для подвоза продовольствия, ни для приезжавших по вызову врачей. По периметру оцепления разъезжал «желтый Геббельс» (бронетранспортер в пустынно- камуфляжной окраске) с установленными на нем мощными громкоговорителями. Из этих громкоговорителей (вполне в духе гитлеровцев) день и ночь доносились, перемежаемые низкопробными шлягерами, призывы к защитникам Белого Дома к сдаче в плен в обмен на обещания безопасности.
Особую роль в плане путчистов играл начальник ельцинской службы безопасности Коржаков. Поражает чудовищная подлость и жестокость, с которой этот цепной пес Ельцина выполнял волю своего хозяина. В подчинении Коржакова был взвод т.н. «трассовиков- чердачников», т.е. снайперов, обязанных прикрывать высших должностных лиц государста при их перемещениях в городе. Однако для целей, поставленных перед ним, этого взвода было явно недостаточно. Поэтому, как свидетельствуют документы, он еще в сентябре получил с военных складов более 100 снайперских винтовок. И он же встречал в аэропорту группы прибывавших международными рейсами «спортсменов-регбистов», хотя никаких соревнований по регби тогда не планировалось и не проводилось. А затем «спортсмены» (в действительности это были снайперы 4 бригады спецназа Израиля «Иерихон») размещались заранее в помещениях верхних этажей домов, окружающих здание Верховного Совета в примыкавших к нему кварталах (в т.ч. и в здании посольства США). Цель этого была очевидной: стреляя сверху незаметно и подло по демонстрантам и по сотрудникам милиции, озлоблять их и провоцировать на столкновения между собой.
А. В. Коржаков
Третьего октября 1993 г. в Москве состоялась самая большая с начала противостояния демонстрация в защиту Парламента, в которой приняло участие более 20 тыс. человек. Демонстранты последовательно смели несколько выставленных против них заслонов, при этом часть демонстрантов направилась к телецентру в Останкино, а другая часть сумела пробиться к Белому Дому, прорвав блокаду. Осажденные и освободители, совершенно незнакомые люди, со слезами на глазах обнимали друг друга. По словам очевидцев, общее настроение было таким: «Мы защищаем не Руцкого с Хасбулатовым, мы защищаем себя и свою страну!». Но в это время грянули выстрелы. Сначала был убит снайпером офицер милиции, находившийся в оцеплении. Думая, что стреляли демонстранты, милиция и ОМОН открыли по ним огонь из пистолетов и автоматов.
Пришедшие в ярость люди бросились на штурм мэрии (здания по соседству с парламентом), где находился штаб милиции и откуда велась стрельба. Не выдержав натиска, ельцинисты бежали, бросая оружие, щиты с дубинками, оставляя автобусы с ключами зажигания. Под действием эйфории победы было принято спонтанное решение послать в Останкино на захваченных грузовиках десант с тем, чтобы соединиться там с подходившей к телецентру колонной демонстрантов и потребовать предоставления прямого телевизионного эфира. Правительство Ельцина не допускало представителей Парламента ни на экраны телевизоров, ни на страницы газет, заливая всю страну потоками лжи о «красно-коричневой угрозе». Лишь немногие журналисты имели смелость и возможность говорить правду. К их числу принадлежал известный телеобозреватель из Петербурга Невзоров с его передачей «600 секунд» (после разгрома Парламента передача была запрещена).
Демонстранты на марше
Однако прибывшие в Останкино демонстранты были, после очередной совершенной провокации (убийство милиционера от взорванного внутри здания телецентра взрывпакета) расстреляны и раздавлены с помощью БТР-ов, которые до поздней ночи буквально охотились за людьми. По официальным данным, в тот день погибло 46 человек, реальное число погибших- примерно в 5 раз больше. Девятнадцатилетняя москвичка Наташа Петухова вместе со своим женихом находилась в отряде т.н. «спелеологов», созданном из защитников Белого Дома в начале его блокады. Молодые и спортивные, они проводили людей подземными ходами через оцепление, доставляли осажденным продовольствие и медикаменты. Они оба были убиты 3 октября в Останкино. По данным медицинского заключения их смерть наступила оттого, что они, уже тяжело раненые, были добиты: Наташа- выстрелом в затылок в упор, а её жених ударом штык-ножа в шею.
Всю ночь с 3 на 4 октября пресс-служба ГУВД передавала на частотах милиции и ОМОНа лживые сообщения об убитых и раненых «боевиками Белого Дома» сотрудниках милиции. Как успело впоследствии выяснить начавшееся следствие, помимо нескольких десятков служащих внутренних войск (дивизия Дзержинского) и ОМОН-овцев, раненых во время схваток с демонстрантами, к этому времени погибли лишь три сотрудника милиции: один, застреленный снайпером Коржакова у мэрии другой, попавший под машину при отступлении милиции от той же мэрии и третий, погибший в результате провокации в Останкино. Тем самым солдаты правительственных сил в преддверии штурма белого Дома намеренно озлоблялись ельцинистами.
В 6.30 утра 4 октября начался и сам штурм. Без предупреждений, без требований о сдаче, «бейтаровцы» из БОСЕР-а (боевой организаци сионистов), стали рассстреливать из автоматов и помповых ружей с предоставленным им в дивизии Дзержинского (!) БТР-ов беззащитных людей, ночевавших в палаточном городке, окружавшем здание Парламента, среди которых было много женщин, стариков и детей. Одним из первых погиб священник, находившийся в часовенке, стоявшей на площади перед Белым Домом. Желая остановить кровопролитие, он пошел навстречу одному из БТР-ов с поднятой над головой иконой, был сражен его пулеметной очередью, а затем раздавлен колесами.
Потом наступила очередь танков. Шесть танковых экипажей были набраны из готовых совершать преступления за деньги офицеров гвардейской Кантемировской дивизии. За участие в расстреле Белого Дома каждому «гвардейцу» было обещаны 3 миллиона рублей, квартира и внеочередное воинское звание. Кумулятивно-бронебойные снаряды 125-мм. пушек танков прожигали стены Белого Дома, испепеляя оказавшихся вблизи людей, и создавая пожары, а осколочно-фугасные снаряды, кроме разлетающихся во все стороны осколков, создавали сильнейшую ударную волну, размазывавшую все живое по стенам коридоров. Этим расстрелом руководил с биноклем у глаз самолично тогдашний министр обороны Грачев (среди своих- «Паша- мерседес»). Напрасно и.о. президента Руцкой призывал по радио на помощь своих друзей- летчиков. Правда, через некоторое время над Белым Домом появились несколько звеньев боевых вертолетов и их приняли за долгожданную помощь. Но те, кто поспешил подняться на крышу здания, были буквально сметены с нее ракетными залпами этих вертолетов.
Расстрел Белого Дома
Далее, по сценарию, Парламент должна была штурмовать группа спецназа КГБ «Альфа» (аналогичная група спецназа ГРУ «Вымпел» отказалась воевать с народом и за это была впоследствии расформирована). Но здесь ельцинистам не повезло. «Альфа», вместо того, чтобы идти на штурм, как убеждал её командование лично Ельцин, пошла на переговоры с парламентариями. Депутатам, в случае их капитуляции, гарантировался безопасный выход из здания Парламента, посадка в автобусы и доставка под охраной к ближайшей станции метро.
Депутаты приняли эти условия, но в это время ельцинисты совершили очередную подлость: выстрелом снайпера был убит офицер «Альфы». Расчет был на то, чтобы озлобить людей этой группы и тем принудить их к штурму. Однако профессиональные воины быстро поняли, что стреляли не из Белого Дома, определили местонахождение стрелка- и приняли свои меры. После того, как все закончилось, в одном из номеров верхних этажей гостиницы «Мир», находившейся по соседству со зданием Парламента, были обнаружены четыре трупа. Один принадлежал русскому в милицейской форме, с биноклем, а три остальных - евреям в гражданской одежде, без документов, но со снайперскими винтовками.
Около 17 часов 4 октября Белый Дом капитулировал. «Альфа» смогла выполнить свои обещания лишь частично. В автобусах была увезена только часть депутатов и руководство Парламента, в т.ч. Хасбулатов и Руцкой, причем последних отвезли не к станции метро, а прямиком в Лефортово. Оставшихся депутатов при выходе из здания проводили сквозь толпу пьяных «лавочников Гайдара», собранных для имитации «народного гнева» подвергая при этом унижениям, оскорблениям и побоям. Но в здании оставалось еще много людей. Кроме постоянных его защитников там нашли убежище уцелевшие после атаки «бейтаровцев» дружинники с баррикад, окружавших Парламент и жители палаточного городка. Кроме того, там находились раненые, привезенные из Останкино. Они отказывались ехать в больницы, опасаясь расправы (такие случаи действительно происходили) и требовали везти их в Белый Дом, где еще действовало несколько медпунктов.
И тогда наступил час карателей. Десантники 119 парашютно-десантного полка, сводный отряд ОМОН-а и спецназовцы доблестного отряда Витязь» (который накануне убивал демонстрантов в Останкино»), шли по этажам, «зачищая» каждое помещение гранатами и автоматными очередями.
Горящий Парламент
За расстрел защитников Белого Дома каждому из участвовавших в нем офицеров- преступников полагалось по 5 миллионов рублей, ОМОН-овцам по 400 тысяч, а рядовым – по 100 тысяч. Для этих целей накануне штурма по распоряжению Гайдара в штаб ельцинистов прямо с фабрики Гознака были доставлены в нескольких мешках 10 миллиардов новеньких, только что отпечатанных рублей.
Действовал негласный приказ Ельцина: уничтожать всех, находящихся в здании Парламента. Кто мог, пытался спастись через подземные коллекторы, идущие вдоль набережной Москва-реки. Т.к. танки прицельно били по этажам, на которых находились кабинеты Хасбулатова и Руцкого, то этажи с 9-го по 13-й были охвачены пламенем. Руководители Белого Дома и все депутаты находились в это время в зале заседаний Совета Национальностей, помещении без окон, расположенном на третьем этаже здания, и только поэтому остались живы. Но все этажи выше 13-го превратились в огненную ловушку. По свидетельствам очевидцев, еще на следующий день, утром 5 октября, оттуда доносились выстрелы. И ни один свидетель не видел более ни одного живого защитника верхних этажей Белого Дома.
Судьба тех, кому «повезло», сдаваясь, не быть застреленным и выйти из здания Парламента, была немногим лучше: они попадали в руки пьяных ОМОН-овцев. Пленных, тех, кто чем-либо не понравился «победителям» гнали на расположенный по соседству стадион «Красная Пресня» и там, за стенами трибун, творилась расправа. Того, на ком не было камуфляжной или какой-либо иной формы (Белый Дом располагал собственным департаментом защиты, сотрудники которого были одеты в милицейскую форму, кроме того, имелось немало перебежчиков из рядов нападающих) подвергали изощренным издевательствам: заставляли, например, кланяться надписи «Ельцин», сделанной на асфальте и в это время били изо всей силы по спине дубинками. Били и просто, без затей, кулаками, коваными ботинками и прикладами автоматов. Того, на ком была форма, расстреливали.
Тех, кто избежал стадиона, затаскивали в глухие дворы прилегающих домов те же ОМОН-овцы или головорезы из частных охранных структур, посланные на помощь ельцинистам своими хозяевами, и расправлялись с людьми там. Имеются многочисленные свидетельства избиений, убийств и изнасилований, происходивших в подъездах, во дворах и в подвалах этих домов. А в это время в Кремле вовсю шла пьянка: правящая клика справляла свою «победу» над народом, в ходе которой торжествующий Ельцин раздавил на полу каблуком курительную трубку Хасбулатова, отобранную у того при аресте.
Вечером 4-го октября в разгромленном здании Парламента началась уборка трупов. Двое суток подряд, вплоть до 7 октября, туда никто не допускался. Трупы сваливались в два гигантских туалета на первом этаже и вывозились ночами на баржах по Москва-реке и через подземый туннель, ведущий от Белого Дома к станции метро «Краснопресненская», а днем- на закрытых грузовиках, которые подгонялись задним ходом к окнам этих туалетов, выходящих во двор здания. Тайно вывезенные трупы частично сжигались в крематориях, работавших в эти дни в три смены, частично закапывались в землю на одном из военных полигонов за городом. После этого в здание была допущена следственная группа Генеральной прокуратуры которая, естественно, никаких трупов там не обнаружила.
Это дало повод ельцинистам утверждать, что при штурме Белого Дома погибло всего 92 человека. Из неофициальных источников известно, однако, что существует закрытый для общественности список погибших, в котором значится 1032 убитых. Но и в этот список не вошли люди, погибшие на улицах города или даже в своих квартирах от рук снайперов или вследствии случайных выстрелов, а также большое число умерших от ран в больницах. Истории болезней раненых во многих больницах фальсифицировались, внутренние органы умерших изымались. (По многочисленным свидетельствам, медицинские фирмы, занимавшиеся трансплантацией органов, развили в эти дни лихорадочную активность).
Надпись на расстрельной стенке
С 9 октября в Белом Доме начались восстановительные работы. При этом ельцинисты совершили очередную подлость: в здание не допускались русские рабочие. Все работы по очистке здания выполняли рабочие турецких фирм. Иностранцы, не знающие русского языка, не могли рассказать о том, что они видели. Они не могли прочесть предсмертные надписи на стенах, оставленные защитниками Парламента.
Следственной группе Генеральной Прокуратуры запретили проводить баллистическую экспертизу более чем 600 стволов переданного в её распоряжение стрелкового оружия, которое использовалось в эти дни обеими сторонами. А всего через несколько месяцев, (23 февраля 1994 года) по инициативе только что созданной Государственной Думы (марионеточной проправительственной организации, которая заменила незаконно разогнанный Парламент), была осуществлена т.н. «амнистия» (юридическая нелепица, т.к. настоящая амнистия м.б. осуществлена только после приговора суда). В соответствии с этой «амнистией» следственная группа была распущена, все матералы уголовного дела сданы в архив, а все оружие, так и не прошедшее экспертизу, было переплавлено, чтобы уже никто и никогда не смог установить, кем убивались невинные люди.
На этом, собственно, все и закончилось. Никто не понес наказание за убийство сотен и сотен людей, совершенных, в т.ч. и с особой жестокостью и, разумеется, не существует памятника безвинным жертвам. Не менее половины защитников Белого Дома составляли приезжие. В их числе были, например, беженцы из стран бывшего СССР, в которых в это время шли боевые действия. Там были отряды казаков из разных краев, отряд «Днестр» из Приднестровья, отряд «Север», отряды рижского и тираспольского ОМОН-ов, члены «Союза офицеров» Терехова и др. Среди них, безусловно, находились люди, «отравленные» войнами, в которых они участвовали. Они уже не могли жить спокойной жизнью: им было необходимо участие в вооруженных конфликтах, где бы те не происходили. Но большинство приезжих, по большей части молодых и несемейных, прибывала в одиночку и группами из разных городов на защиту Парламента по зову своего сердца и можно смело утверждать, что это были лучшие люди России.
Вопреки утверждениям лживой ельцинской прессы, националисты РНЕ (русского национального единства) Баркашова, также защищавшие Белый Дом, не совершали противоправных действий, т.о. в Белом Доме, по сути, не было фашистов. Фашисты расправлялись с его защитниками. Звериная жестокость, с которой это было проделано, инспирировалась новыми «хозяевами жизни», которые видели в лице Верховного Совета реальную силу, которая могла лишить их власти и неправедных доходов, до которых они только-только дорвались. Поэтому захватившим власть ельцинистам требовалось уничтожить эту силу и не просто уничтожить, а уничтожить максимально жестоко, надолго внушив народу страх и повиновение. Можно утверждать, что в октябре 1993 года, в ходе расстрела законно избранного Парламента, преступной правительственной кликой и её иностранными пособниками были безжалостно растоптаны первые, только появившиеся ростки подлинной народной российской демократии.