Жил на свете царь Горох с царицей Анастасией Прекрасной. И было у них три сына.

Жил царь Горох с семьей, поживал, беды-горя не знал. А беда-то и налетела нежданно-негаданно.

Пролетал над их страной злой Ворон Воронович. Увидал он Анастасию Прекрасную, подхватил ее на свои черные крылья и умчал за тридевять земель.

Плачет царь Горох, плачут царевичи.

Вот и говорит отцу старший сын:

— Дозволь мне, батюшка, в дальний путь отправиться, матушку поискать.

Отправился царевич, да и пропал. Три года о нем ни слуху, ни духу не было.

Стал тогда второй сын проситься:

— Дозволь мне, батюшка, в дальний путь отправиться, матушку поискать.

Отправился второй царевич, да и пропал. За три года от него ни весточки, ни поклона не пришло.

Говорит тогда отцу третий сын, Иван-царевич:

— Видно, батюшка, теперь мой черед. Поеду искать братьев и матушку.

И поехал.

Доехал он до синего моря. Дальше дороги нет. Сел он у воды на камешек и думает:

«Куда ж теперь путь держать?»

И вдруг видит — прилетают на берег тридцать три белых лебедя. Ударились они об землю, обернулись красными девицами, одежды скинули, бросились в воду и купаться стали.

Все девицы хороши, а одна краше всех.

Подкрался Иван-царевич к тому месту, где девицы одежды бросили, да и спрятал поясок красавицы за куст.

Вышла девицы из воды, одеваются, а та, что краше всех, свой поясок ищет, найти не может.

Вышел тут Иван-царевич.

— Не ты ли, добрый молодец, мой кушачок спрятал? — спрашивает его девушка.

А царевич отвечает:

— Да, я. Отдам тебе его, если скажешь, где моя матушка.

— Матушка твоя у моего отца живет, у злого Ворона Вороновича, — отвечает красавица.

— А как пройти к нему?

— Путь к нему не близок, — отвечает девушка. — Ступай по морскому берегу; попадется тебе Серебряная птичка — золотой хохолок. Куда она полетит, туда ты и иди.

— Ну, спасибо тебе, красавица, — говорит Иван-царевич. Отдал он девушке кушачок и пошел по берегу моря. А девушки обернулись лебедями и улетели.

Идет Иван-царевич по краю моря, видит — у берега его братья сидят. Как пришли они к морю, так дальше и пути не нашли.

Взял их Иван-царевич с собой. Втроем дальше идут.

Немного прошли они, видят — летят вдоль берега Серебряная птичка — золотой хохолок.

Побежали братья за нею следом. Прилетела птичка к железной плите. Подняли братья плиту, а под ней яма глубокая — вход в край подземельный.

— Видно, тут нужно искать нашу матушку, — говорит Иван-царевич. И полез он в яму.

Спустился он в подземельный край, идет по дороге. Пришел в медное царство.

Стоит посреди царства медный дворец. Двери медные, полы медные. В медной горнице сидят тридцать три девицы, вышивают полотенца хитрыми узорами — городками с пригородками. Сидит среди девушек царевна медного царства.

— Здравствуй, Иван-царевич, — говорит царевна. — Куда путь держишь?

— Иду матушку свою искать, — отвечает царевич.

А девушка и говорит:

— Твоя матушка у моего отца, Ворона Вороновича. Он хитер и мудр. По горам, по долам летает, на три сажени в землю насквозь видит. Он тебя, добра молодца, убьет. Вот тебе клубочек. Покатится он, — иди за ним. Придешь к моей средней сестре. Послушай, что она тебе скажет. А назад пойдешь — меня не забудь.

Взял Иван-царевич клубочек, поблагодарил девушку и дальше пошел.

Покатился клубочек в серебряное царство. Стоит посреди царства дворец серебряный, двери и стены серебряные, окна серебром выложены. В серебряной горнице сидят тридцать три девицы, вышивают полотенца хитрыми узорами — лесами с проселками.

— Здравствуй, Иван-царевич, — говорит царевна серебряного царства. — Куда путь держишь?

— Иду свою матушку искать, — отвечает Иван-царевич.

— Матушка твоя у моего отца, Ворона Вороновича, — говорит девушка, — хитер он и мудр, по горам, по долам летает, на три сажени землю насквозь видит. Убьет он тебя, добра молодца. Вот тебе клубочек. Иди за ним; приведет он тебя к моей старшей сестре. Что она тебе скажет, то и сделай. А на обратном пути меня не забудь.

— Спасибо, — говорит Иван-царевич.

Взял он клубочек и дальше пошел.

Привел его клубочек в золотое царство.

Стоит посреди царства дворец золотой, двери и стены золотые, окна золотом выложены; в золотой горнице тридцать три девицы сидят, хитрыми узорами полотенца вышивают: на одном углу — красно солнце с лучами, на другом — светлый месяц Со звездами, на третьем — чисто поле с цветами, на четвертом — сине море с кораблями.

— Здравствуй, Иван-царевич, — говорит царевна золотого царства. — Куда путь держишь?

— Иду свою матушку искать, — отвечает царевич.

А девушка и говорит:

— Твоя мать в жемчужном царстве, у отца моего, Ворона Вороновича. Он хитер и мудр, по горам, по долам летает, на три сажени сквозь землю видит. Убьет он тебя, добра молодца. Вот тебе клубочек волшебный; ступай в жемчужное царство. Увидишь там свою мать. Обрадуется она тебе, прикажет тебя поить, кормить, угощать, а ты проси того вина, что в хрустальном шкафу стоит. Выйдешь потом на двор, — на дворе два чана с водой стоят. Направо — с сильной водой, налево — с малосильной. Ты сильной воды испей, а чаны переставь. И знай, что вся сила Ворона Вороновича в белом перышке, которое у него на спине между черными перьями растет. Коли ты все это знать будешь, — авось от моего отца живым уйдешь.

Взял Иван-царевич клубочек, поблагодарил царевну и пошел в жемчужное царство.

Приходит он туда. Анастасия-царица навстречу ему бежит, за стол ведет. А Иван-царевич говорит:

— Не пои, не корми меня, матушка, а дай мне того вина, которое у тебя в хрустальном шкафу стоит.

Выпил он вина из хрустального шкафа, вышел на двор, видит — два чана стоят. Один — с сильной водой, другой — с малосильной. Выпил Иван-царевич сильной воды. Чувствует, как силы в нем в три раза поприбавилось. Взял он, да и переставил чаны, как старшая царевна велела.

Вернулся он в горницу, сел, с матерью разговаривает. Тут на дворе шум, ветер поднялся, — летит злой злодей Ворон Воронович.

Опустился он на двор, подошел к чану, что справа стоял, и стал пить малосильную воду. Не прибавилось, а убавилось в нем силы. И тут Иван-царевич на крыльцо выходит.

Закричал на него Ворон Воронович, крыльями зашумел:

— Ты как сюда посмел явиться? Да я от тебя и клочьев не оставлю, по полям, по кустам размечу!

— Я за моей матушкой пришел, за Анастасией-царицей, — отвечает царевич, — а хочешь биться со мной, — я готов. — Да и прыгнул Ворону Вороновичу на спину.

Взвился Ворон Воронович в облака, хочет сбросить с себя царевича, а тот сидит, крепко держится.

Носил его Ворон Воронович над лесами, над морями, в пропасти спускался, над горными вершинами кружил, — крепко держится Иван-царевич, не сбросить его с себя Ворону Вороновичу. Стал тогда Ворон Воронович пощады просить:

— Отпусти ты меня, не губи! Что хочешь отдам. Хочешь казны золотой? Хочешь камней самоцветных?

— Ничего не хочу, — говорит Иван-царевич, — отдай мне свое белое перышко.

Нечего было делать, отдал Ворон Воронович Ивану-царевичу белое перышко, опустил его на землю, а сам простой птицей — вороном обернулся и в лес полетел. Пропала его сила злодейская.

А Иван-царевич вернулся в жемчужное царство.

— Пойдем, матушка, собирайся домой.

Собралась Анастасия-царица и пошла с сыном, а жемчужное царство клубочком свернулось и за ними покатилось.

Пришли они в золотое царство. Золотого царства царевна с ними пошла, а царство золотое за ней клубочком покатилось.

Пришли они в серебряное царство. Серебряного царства царевна с ними пошла, а серебряное царство клубочком свернулось и за ними покатилось.

Пришли они в медное царство. Медного царства царевна с ними пошла, а медное царство клубочком за ними покаталось.

Пришли они к яме, железной плитой закрытой. Бросил Иван-царевич об землю белое перышко — и явились перед ним двенадцать молодцов-богатырей.

— Что, Иван-царевич, прикажешь? — спрашивают.

— Вынесите нас на белый свет, — говорит Иван-царевич. Подхватили молодцы-богатыри всех на руки и мигом из подземельного края вынесли. А там уж братья сидят, Ивана-царевича с матушкой дожидаются.

Вернулись все к старику отцу. Женились братья на трех царевнах, получили в приданое: старший брат — медное царство, средний брат — серебряное, а Иван-царевич — золотое. И стали жить-поживать, добра наживать.

Жил на свете бедный пастух Чемид-Чудзин.

С детства он сильным и ловким был, сильнее всех своих сверстников. А как подрос, так его и взрослые опасаться и уважать стали. Знали все, что никому из них с силачом Чемид-Чудзином в бою не справиться: всякого он легко одной рукой победит.

Много лет пас бедный пастух Чемид-Чудзин стада богача Чанара.

Но однажды разгневался богач на своего пастуха и прогнал его.

Взвалил Чемид-Чудзин котомку на плечи и пошел, куда глаза глядят.

Долго шел он, устал.

Привела его дорога в густой лес.

Выбрал Чемид-Чудзин тенистую полянку, положил под дерево котомку, лег и заснул.

Спит он и видит сон, — будто подходит к нему старик с большой белой бородой и говорит:

— Здравствуй, богатырь.

— Какой я богатырь! Я простой пастух, — отвечает Чемид-Чудзин.

— Нет, ты богатырь. Слушай, что я тебе скажу. Под этим деревом, в тени которого ты спишь, есть железная дверь. Дверь эта ведет в подземелье. Уже сто четыре года стоит там волшебный конь и ждет богатыря, который его оседлает. Садись на него и станешь настоящим богатырем. Не давай в обиду слабых, помогай бедным и наказывай злых и богатых.

Проснулся Чемид-Чудзин — и сам не знает, верить своему сну или не верить. Встал он на ноги, схватил за нижние ветви дерево, под которым спал, вырвал его и видит — в глубине ямы большая железная дверь.

«Кажется, старик-то мне правду сказал», — подумал Чемид-Чудзин. Открыл он дверь и спустился в подземелье.

Не прошел он и трех шагов, как появился перед ним словно из-под земли белоснежный конь. Грива у коня кольцами, шерсть шелковая, подковы из чистого золота. Драгоценное седло на коне, и привешено к седлу богатырское оружие.

Остановился конь перед Чемид-Чудзином и заржал, словно от радости.

Чемид-Чудзин не стал долго раздумывать. Вскочил он на коня, выехал из подземелья и помчался по лесной дороге.

Доехал он до первого перекрестка, и встретился ему незнакомый богатырь на сером коне.

— Куда, богатырь, путь держишь? — спрашивает Чемид-Чудзин.

— Еду я в турецкую землю. Там собираются богатыри со всей земли. Кто окажется всех сильнее, за того падишах свою дочь отдаст.

— А как зовут тебя?

— Зовут меня — Сагиб-Али.

— Сагиб-Али, возьми меня с собой.

— Поедем, дорога широкая: двоим места хватит.

Долго ехали богатыри через дремучие леса, через высокие горы. Переплыли много быстрых рек, доехали до перекрестка трех дорог — и встретился им богатырь на черном коне.

— Куда, богатыри, путь держите? — спрашивает.

— В турецкую землю, — отвечают богатыри. — Там собираются силачи со всего света. Самому сильному падишах свою дочь в жены отдаст.

— Возьмите меня с собой, — просит их новый товарищ.

— А как зовут тебя?

— Зовут меня — Мухамед-Керим.

— Поедем, дорога широкая: троим места хватит.

Едут богатыри, беседу дружескую ведут, а Сагиб-Али и говорит:

— Братья, напрасно мы все трое в турецкую землю едем. Ведь там падишах нас друг с другом бороться заставит. Придется нам в единоборстве друг на друга руку поднять. Давайте лучше бросим жребий: пусть один из нас к турецкому падишаху едет, а другие двое от перекрестка вправо и влево разъедутся.

Согласились богатыри, кинули жребий; и пал жребий на Чемид-Чудзина.

— Ты поезжай в турецкую землю, — говорят ему Сагиб-Али и Мухамед-Керим, — а мы один вправо, а другой влево поедем. И ровно через три года все мы на этом перекрестке соберемся. А если не придет кто-нибудь из троих, — значит, случилось с ним какое-нибудь несчастье. Поклянемся, что будем помогать один другому, что бы ни случилось.

Поклялись богатыри, распрощались и разъехались в разные стороны.

Поехал Сагиб-Али направо. Много стран он объездил, многих слабых и обиженных защитил, много добра людям сделал — и стало имя его известным от моря до моря.

Однажды, когда он ехал дремучим лесом, услышал он голос:

— Богатырь, спаси меня от злой смерти, помоги мне. Злой волшебник держит меня тут в неволе.

Сагиб-Али подъехал к краю дороги и увидел, что к дереву привязана молодая красивая девушка.

Соскочил богатырь с коня, разрубил веревки. А девушка вдруг превратилась в огромную змею и проглотила его.

Заржал серый конь и умчался без седока в чащу леса.

Мухамед-Керим поехал от перекрестка налево. Долго он ездил по свету, объехал много стран, всюду помогал слабым и беззащитным, и везде знали его как доброго и храброго человека. Однажды пришлось ему ехать дремучим лесом. К услышал он жалобный голос:

— Помоги мне, добрый богатырь. Злой волшебник держит меня тут в плену.

Оглянулся Мухамед-Керим и видит — привязана к дереву молодая прекрасная девушка.

Соскочил богатырь с коня, разрубил мечом веревки. А девушка вдруг превратилась в громадную змею и проглотила его.

Испуганно заржал черный конь и бросился от дороги в чащу.

А Чемид-Чудзин ехал да ехал прямой дорогой в турецкую землю. На третий день пути встретился ему старый старик с большой бородой.

«Где я его видел?» — подумал Чемид-Чудзин и вспомнил: этот старик с ним во сне разговаривал.

Теперь он остановил богатыря и спрашивает:

— Куда, сынок, путь держишь?

— В турецкое царство, — отвечает Чемид-Чудзин. — Хочу с другими богатырями сразиться, свое счастье испытать.

— Это ты всегда успеешь, — отвечает старик, — поезжай лучше в царство киргизское, сразись с царем Замигулом.

— А зачем мне с ним сражаться? — спрашивает Чемид-Чудзин.

— У царя Замигула, — говорит старик, — есть волшебный камень. Кто его в руках держит, того все желания исполняются. Камень этот может даже мертвых воскрешать. Победишь Замигула — камень этот твоим станет.

— Спасибо за хороший совет, отец, — говорит Чемид-Чудзин, — конечно, я лучше к Замигулу поеду.

Повернул он коня и поехал в киргизское царство.

Привез его конь в киргизское царство, к самому двору царя Замигула.

Стоит царский шатер — весь из красного шелка, золотой решеткой обнесен, а на решетке — отрубленные головы человеческие. Однако не испугался храбрый богатырь Чемид-Чудзин, слез с коня и перелез через решетку.

Входит он в царский шатер.

Сидит в шатре древняя старушка, войлочную попону для коня шелком и золотом вышивает.

Поздоровался с ней богатырь, а старушка и говорит:

— Как ты попал сюда, добрый молодец? Ведь это шатер злого царя Замигула. Если он застанет тебя здесь, — убьет. Видишь, скольких людей он уж загубил и головы их на решетку повесил?

— Авось меня не убьет, — отвечает Чемид-Чудзин. — Я сюда, бабушка, за делом приехал. Надо мне узнать, где у Замигула волшебный камень спрятан. Помоги мне, если можешь.

В это время за оградой конский топот послышался, громкий крик.

— Это Замигул вернулся, — говорит старушка, — спрячься скорее.

Посадила она его в угол и прикрыла старым войлоком.

Входит в шатер злой царь Замигул. Халат на нем шелковый, тюбетейка жемчугом вышита, черные волосы в мелкие косы заплетены, в руках плетка ременная.

Садится Замигул за стол.

— Давай, старуха, есть, — проголодался я.

Подает ему старушка золотые блюда с кушаньями, а сама спрашивает:

— Долго ты ездил, Замигул. По лесам гонялся?

— Да, — отвечает царь, — охотился. Совсем было загнал оленя белого, да увернулся он от меня и в горах скрылся. Ну, да я его все равно найду.

— А как же ты найдешь его? — спрашивает старушка.

Усмехнулся Замигул:

— Есть у меня камень волшебный. Этот камень открывает мне все, что я знать хочу. Опущу я его в воду, погляжу на дно — и ничто от меня не скроется.

Поел Замигул, встал, снял со стены золотой меч и опустил его рукоятку в чан с водой.

— Вот, гляди, старуха. Камень в рукоятку меча вставлен. Гляжу я на дно чана и вижу, что олень в горную пещеру спрятался. Завтра поеду туда и достану его.

Повесил Замигул меч обратно на стену и лег на мягкие подушки отдыхать. Вышел тут Чемид-Чудзин из угла, снял волшебный меч со стены, на двор выбежал и кричит:

— Царь Замигул, вставай! Я с тобой биться приехал, твою голову с плеч снять.

Услышал Замигул, с подушек поднялся:

— Молод ты, богатырь, чтобы с Замигулом биться. Не боюсь я никого. Мне смолоду предсказано, что смерть мне только от руки богатыря Чемид-Чудзина написана. А ты кто такой?

— А я и есть богатырь Чемид-Чудзин!

Выскочил Замигул из шатра, второпях и про меч свой забыл.

А Чемид-Чудзин ждет его, на коне вокруг шатра скачет, волшебным мечом помахивает.

Вскочил и Замигул на коня, да как увидел, что богатырь его меч в руках держит, испугался.

Бросился он на Чемид-Чудзина, хочет меч отнять, а богатырь только поднял руку с волшебным мечом — и упал Замигул мертвым.

Вошел Чемид-Чудзин в шатер.

— Нет больше, бабушка, злодея Замигула. Не будет он теперь добрых людей безвинно казнить.

А старушка поглядела на богатыря и говорит:

— Доброе ты дело сделал, богатырь. Долго я тебя ждала. Меня сюда отец мой, старый орел, на помощь людям отправил. Теперь я могу в родные степи воротиться.

Обернулась старушка молодой орлицей, вылетела из шатра и улетела за дальние горы.

Поклонился ей вслед богатырь, сел на коня и поехал к перекрестку, где он с Сагибом-Али и с Мухамедом-Керимом расстался.

Приезжает он туда и видит — нет богатырей. Только серый конь и черный конь бродят, понурые, со сбитыми набок седлами.

«Видно, с моими братьями беда случилась», — думает Чемид-Чудзин. И вдруг слышит голос:

— Помоги мне, добрый богатырь. Спаси меня от волшебника, который меня в плену держит.

Обернулся Чемид-Чудзин, а у дерева против дороги молодая девушка к дереву привязана.

— Проверю сейчас, правду ли ты говоришь, — отвечает богатырь. Опустил он волшебный меч в ручей, заглянул на дно и узнал всю правду.

— Не девушка ты — змея лютая. Ты моих братьев проглотила. Отдавай их сейчас же, не то плохо тебе придется, — закричал Чемид-Чудзин.

Испугалась девушка, обернулась змеей, чтобы на богатыря кинуться, а Чемид-Чудзин ударил волшебным мечом, рассек змею на две части. Вышли из нее названые братья, стали обнимать Чемид-Чудзина.

— Как ты осмелился с этой волшебной змеей бороться? — спрашивают.

А богатырь отвечает:

— Да ведь мы друг другу слово давали — один за другого в беде стоять.

И Сагиб-Али и Мухамед-Керим никогда с Чемид-Чудзином не расставались и как родные братья его любили.

За лесами, за морями, за высокими горами жил страшный змей. Звали его — Великий Змей.

Громадный он был, злой. Огнем дышал, лапами пропасти рыл, хвостом горы опрокидывал. От крика его за тридевять земель листья на деревьях осыпались и реки пересыхали.

Рассердился как-то раз Великий Змей на людей. Заревел, поднялся во весь рост — и захватил с неба солнце и месяц.

Сразу на земле темно стало. Испугались люди. А Великий Змей бросился на них в темноте. Стал хватать их и пожирать.

Всех съел.

Не заметил он только, что в степи, в густой траве, маленький мальчик с жеребенком спрятались. Да в темном лесу — другой мальчик с жеребенком, да в горах, в расщелине — третий такой же мальчик, и тоже с жеребенком.

Спрятал Змей за пазуху солнце с месяцем и уполз за леса, за моря, за высокие горы.

А три мальчика и три коня молодых выглянули, увидали, что Змей скрылся, и начали расти изо всех сил, чтобы поскорее вырасти. Один вырос и назвался — Земля-богатырь, второй — Дуб-богатырь, а третий — Гора-богатырь.

Долго ли, коротко ли — только вышел в степь Земля-богатырь с мечом в руке. Увидел его молодой вороной конь и заржал от радости. Обнял богатырь коня за шею.

— Где же свет? Почему так темно вокруг? — спрашивает.

А конь так и рвется, бьет траву копытом, просит богатыря на седло вскочить. Сел Земля-богатырь на коня и говорит:

— Поедем, конь, солнце искать. Нельзя без света жить.

Вот едет он по дороге и видит — словно мелькает что-то во тьме.

Стоит у дороги Дуб-богатырь и громадным деревом, как палочкой, играет, с руки на руку перекидывает.

Заметил Дуб-богатырь всадника на вороном коне и кричит:

— Куда едешь, братец мой старший?

— За солнцем, за месяцем еду, свет искать, — отвечает Земля-богатырь.

— Возьми меня с собой. У меня хорошая дубинка есть.

— Поедем, — отвечает Земля-богатырь.

Сел Дуб-богатырь на своего белого коня. Пошел белый конь в ногу с черным. Едут два богатыря, два брата, солнце и месяц искать.

Долго ли, коротко ли они ехали, видят — во тьме, в горах что-то шевелится. Глядят богатыри, — а это третий их брат, Гора-богатырь, на скале сидит, громадный камень с руки на руку, словно мячик, перекидывает.

— Здорóво, братцы, куда отправились? — кричит им Гора-богатырь.

— За солнцем, за месяцем едем, свет добывать, — отвечают старшие братья.

— Возьмите меня с собой. У меня хороший камешек есть.

— Едем, братец, — отвечают старшие богатыри.

Поехали все трое рядом. Земля-богатырь — на черном коне, Дуб-богатырь — на белом коне, Гора-богатырь — на сером коне. Все три коня в ногу идут. Едут три брата солнце и месяц искать, свет добывать.

Ехали они, ехали — и выехали в широкое поле. Видят — лежит перед ними Белая река, серебряный мост через нее перекинут, а у берега дом стоит серебряный.

Сошли богатыри с коней, пустили их на траву попастись, сами в дом заходят.

Дом внутри — красоты неописанной, серебряные звезды по стенам горят, кругом ковры серебряные раскинуты, на столах кушанья вкусные стоят, всюду огни горят, — а хозяев нет.

Закусили богатыри, легли на мягкие ковры и заснули.

Ровно в полночь заржал, зафыркал белый конь. Услышал его голос Дуб-богатырь, встал, взял свою дубинку и пошел к мосту.

Зашумели, загремели волны Белой реки. Идут по реке одна за другой девять волн. И несет последняя волна серебряный трон. А на серебряном троне сидит змей о девяти головах с девятью серебряными коронами.

И кричит змей страшным голосом:

— Я — Великого Змея младший сын. Иду с вами, тремя богатырями, бороться. Всех вас растерзаю, в огне спалю, пепел по ветру развею!

— Не хвались раньше времени, — отвечает змею Дуб-богатырь. Схватил он свою дубинку, размахнулся — и слетели с плеч змеиные головы. Покатились серебряные короны по степной траве.

Охнул змей, дым черный по степи пошел, смолой горелой запахло.

А Дуб-богатырь к братьям в дом идет:

— Вставайте, братцы, тут нам делать больше нечего. Нужно дальше ехать.

Вскочили богатыри, сели на коней, снова по степи едут.

Долго ли, коротко ли они едут, видят — течет перед ними Черная река, и мост через ту реку — золотой. Стоит на берегу дом-дворец, весь из чистого золота вылит.

Сошли богатыри с коней, пустили их на траву попастись, сами в дом заходят.

Дом внутри — красоты удивительной. Золотые звезды по стенам горят, с потолка светятся, стены коврами шелковыми увешаны, на коврах кружева золотые. Посреди комнат столы стоят с угощением, по углам лежат подушки с золотыми узорами, — а хозяев нет.

Поужинали богатыри и отдохнуть легли.

Спят богатыри крепким сном. Только ровно в полночь слышит Земля-богатырь — заржал, зафыркал черный конь.

Вскочил богатырь, взял свой острый меч и вышел из дома.

И видит он — идут по Черной реке двенадцать черных волн. Одна другой выше, во тьме золотом отливают. На последней волне золотой трон плывет, а на троне — змей о двенадцати головах с двенадцатью золотыми коронами. И кричит змей страшным голосом:

— Я — Великого Змея старший сын. Иду с вами, тремя братьями, бороться. Всех вас растерзаю, в огне сожгу, пепел по ветру развею.

— Погоди, рано тебе хвастаться, — отвечает ему Земля-богатырь. Поднял он свой меч богатырский, размахнулся — и срубил змею одиннадцать голов.

Покатились золотые короны по степной траве, зашумела трава в степи.

Взмолился змей жалобным голосом:

— Не губи меня, богатырь, пощади мою последнюю голову. Оставь мне жизнь. Я тебе за это солнце и месяц отдам.

И достает змей из правого уха — солнце, из левого — месяц. Отдает их Земле-богатырю.

А Земля-богатырь спрятал солнце в правый карман, месяц — в левый, схватил свой меч, размахнулся — и отсек змею последнюю голову.

Взметнулись над рекой огонь и дым. Охнул змей, повалился на бок, зашипел — и издох.

Радостный побежал Земля-богатырь в дом, где младшие богатыри спали.

— Вставайте, братцы! Я солнце и месяц добыл. Поедем скорее, в родную землю свет повезем.

Вскочили богатыри на коней, поскакали по степи.

А степь широкая, просторная, конца-краю ей нет. Едут, едут богатыри, скачут, скачут богатырские кони, а все еще путь перед ними дальний.

Устали богатыри, в чистом поле на траву прилегли отдохнуть.

Только уснули три брата — выползает из мрака сам Великий Змей.

Свернулся он в кольцо, окружил спящих богатырей, злобно шипит, усмехается:

— Не уйдете от меня, дерзкие. Отомщу я вам и за смелость вашу, и за сыновей моих зарубленных.

Вздрогнули богатырские кони и заржали. Проснулись братья-богатыри, мигом на коней своих сели.

Хотят братья через туловище Великого Змея перепрыгнуть. А Великий Змей шипит, извивается, хвост в кольца сворачивает, на богатырей огнем пышет.

Прыгнул серый конь — и споткнулся. Упал вместе с седоком, Горой-богатырем, прямо в пасть Змею.

Прыгнул белый конь — и не допрыгнул. Попал и Дуб-богатырь прямо в змеиную пасть.

Остался один старший брат.

Говорит ему его черный конь:

— Не жалей ты меня, хлестни до крови.

А Земля-богатырь вокруг Змея то вправо, то влево на коне скачет, одну рану за другой ему мечом наносит. Изловчился он и рассек Змея. Выскочили оттуда Дуб-богатырь и Гора-богатырь. Принялись они помогать старшему брату.

Добили богатыри Великого Змея и солнце и луну у него отняли.

И вышло из Змея многое множество людей — все те, кого он впотьмах пожирал.

Вышли они — одни плачут от радости, другие песни поют.

Вынул тогда Земля-богатырь из правого кармана солнце и подкинул его вверх.

Поплыло солнце по небесам с востока на запад. Разлился горячий свет по всей земле.

А как только склонилось солнце к закату, достал Земля-богатырь из левого кармана месяц.

Подкинул его кверху — и поплыл месяц за солнцем, покатился тихо по полуночному небу. Плывет, серебряный свет разливает. С месяцем и ночь не темна, не страшна.

Успокоились люди, уснули.

Стоят три богатыря, на счастливый сон людей любуясь.

А за плечами у них алая заря разливается — новый день встает.

Было это или не было, — кто знает?

Рассказывают, что жил-был царь. Задумал этот царь жениться.

Выбрал он себе невесту — невиданной красоты девушку: глаза у нее черные, как ночь, кудри золотые, губы красного мака алей, а стан ее как молодая яблоня.

Во всем царстве не было девушки краше.

Женился царь и зажил счастливо с молодой царицей.

Скоро родился у них сын-царевич.

И постигло тут царя страшное горе. Ворвался во дворец огромный дэв, схватил и унес царицу.

Царь с горя головой о камни бьется, погоню за погоней снаряжает, — не поймать страшного дэва, не вернуть царицу.

Знает царь, что страшный дэв бессмертен. Ни убить, ни победить его невозможно.

Плачет царь, убивается, а ничего сделать не может.

Вот год проходит, другой идет. Стал царь понемногу свое горе забывать. А царевич растет и растет, скоро совсем большой вырос. Приходит он как-то раз к отцу и спрашивает:

— Батюшка, а где моя мать?

Полились у царя снова слезы из глаз. Обнял он царевича и говорит:

— Ты еще, сыночек, в люльке лежал, как твою мать страшный дэв похитил и из дворца унес.

Услышал это юноша и покой потерял. День и ночь ему мать грезится, душит его злоба на дэва, спать не дает.

Приходит царевич к отцу и говорит:

— Решился я, батюшка, страшного дэва разыскать и мать свою освободить. Не хочу я, чтобы моя матушка у него в плену томилась.

Испугался царь, стал сына отговаривать:

— Куда тебе, сыночек, с дэвом бороться! Его до сих пор никто победить не мог.

— А я попробую, — говорит царевич.

И пошел он искать страшного дэва.

Долго ли он шел, коротко ли, только приходит в поле к перекрестку трех дорог.

У одной дороги надпись на камне: «Кто сюда пойдет, — скоро домой вернется». У другой: «Кто сюда пойдет, — не скоро домой попадет». А у третьей: «Кто сюда пойдет, — никогда домой не придет».

«Верно, эта третья дорога и ведет к страшному дэву», — подумал царевич и без долгих размышлений пошел по ней.

Шел он, шел, девять гор прошел, девять рек пересек, девять ущелий миновал. И вот доходит он до одного города.

Видит царевич — пусто и грустно в городе. Жители в домах прячутся, на улицах ни души не видно, огни не горят, ни голосов, ни песен не слышно.

Зашел царевич в один дом, спрашивает:

— Что у вас в городе за печаль случилась? Ни людей не видно, ни голосов не слышно, огни не горят, никто песен не поет.

А ему и отвечают:

— Беда у нас в городе, царевич. Каждый день выходит на берег из моря громадный морской кабан и все, что на пути ни встретит, пожирает. Потому и прячемся мы, потому и голоса не подает никто.

— Ну, так жить нельзя, — говорит царевич, — надо мне пойти поглядеть, что у вас за кабан такой.

Идет царевич к берегу моря и видит — стоит на берегу высокая башня, верхушкой в небо уперлась, подножием в волны морские ушла. А в башне окно, и сидит у окна красавица: глаза, как ночь, черные, кудри золотые, губы красного мака алей, а сама свежа, как молодая яблоня.

Взглянула красавица на юношу и ахнула:

— Зачем ты пришел сюда? Здесь и птица в небе не летает, и рыбы в воде не живут. Здесь все страшного дэва боятся.

— А, так это его башня? — спрашивает юноша. — А как ты сюда попала, красавица?

— Меня дэв из дворца моего мужа, царя, похитил. Жила я в счастье и в радости; родился у меня сын, а дэв прилетел и унес меня от колыбели сына.

Обрадовался юноша, что мать нашел.

— Я и есть твой сын! — воскликнул он. — Я тебя освободить пришел.

— Ох, сыночек, трудное это дело, — говорит царица. — Дэв сильнее всех на свете, и смерть его далеко спрятана, никому ее не найти.

— А ты спроси его, матушка, — говорит царевич, — где он силу прячет. Может быть, он тебе и скажет. А я к тебе завтра снова приду.

Вот возвращается дэв в свою башню. Потянул воздух носом, оглянулся и кричит:

— Здесь кто-то был! Человечьим духом пахнет.

— Что ты, кому тут быть! — отвечает царица. — Тут и птицы не летают, и рыбы в море не живут, — так тебя все боятся.

Отдохнул дэв, поел, попил, а царица и говорит ему:

— Удивляет меня твоя сила, дэв. Все тебя и бессмертным, и непобедимым называют. В чем же твоя сила, и где она спрятана?

— Под очагом зарыта, — отвечает дэв. Лег он и захрапел.

Утром умчался дэв на разбой. Приходит царевич под окошко и спрашивает:

— Ну, что, матушка, узнала?

— Узнала, сыночек, — говорит царица. — Сила дэва под очагом зарыта.

— Ты, матушка, укрась очаг получше, убери его цветами, — учит царевич.

Возвращается вечером дэв, смотрит — убран очаг лучше обычного, кругом цветы рассыпаны.

— Это что ж такое? — спрашивает дэв.

А царица ласково отвечает ему:

— Ты мне сам дорог — и сила твоя дорога. Вот я и украсила место, где она зарыта. — Засмеялся дэв:

— Не под очагом моя сила, а вот в том столбе мраморном, на котором потолок держится.

Лег он опять и захрапел. А утром снова на разбой ушел.

Утром приходит царевич, а мать и говорит ему:

— Обманул меня дэв: не под очагом его сила, а вон в этом столбе мраморном, на котором потолок держится.

— Ты этот столб завтра цветами увей, — отвечает царевич.

Приходит дэв с охоты, видит — увит мраморный столб цветами. До самого потолка, сверху донизу, красные и белые розы вьются. Захохотал дэв.

— А в чем же твоя сила? — спрашивает царица, а сама ласково дэву лоб поглаживает, в страшные глаза смотрит.

— А сила моя — в том диком кабане, который каждый день из моря выходит, — отвечает дэв. — Пока тот кабан жив, до тех пор и я непобедимым буду. А убить кабана можно только, если его прямо между глаз мечом ударить. Никто этого не знает, потому и не боюсь я никого на свете.

Лег дэв, заснул, захрапел. А утром встал и опять на разбой ушел. Приходит царевич под окошко к матери.

— Ну, сыночек, теперь я все разузнала, — говорит мать. — Сила его — в морском кабане. Надо кабана между глаз мечом ударить, а других ран он не боится.

— Спасибо, матушка, теперь я знаю, что мне делать, — говорит царевич. Взял он свой меч и побежал в кузницу.

Три дня и три ночи точили кузнецы меч царевичу.

Засиял, засверкал меч страшным блеском. Взял его царевич и прямо к морю пошел.

Вот забурлило море, зашумели волны, и выбежал на берег дикий морской кабан. Клыки длинные, страшные, шерсть дыбом.

Только заметил кабан царевича — так и понесся на него с открытой пастью. Хочет растерзать, проглотить смельчака.

А царевич взмахнул своим мечом, да как хватит кабана прямо между глаз и рассек надвое.

Царевич — к башне. Смотрит, — а с горы тащится обессиленный дэв. Пропала его сила. Хотел он было на юношу зарычать, а царевич как крикнет ему:

— Молчи, чудовище! Теперь ты в моих руках. Иди отпирай свои подвалы, доставай все, что ты у жителей похитил!

Пополз дэв в свои подземелья, стал на свет награбленное добро выносить. Жители из города прибежали — веселые, счастливые, радостные. Хвалят молодца, благодарят его, свое имущество разбирают. А царевич посадил мать на спину дэва, сел сам и приказывает:

— Неси нас во дворец к моему отцу.

Понес их дэв по воздуху в царский дворец.

Увидел царь из окна, что жена и сын возвращаются, выбежал встречать их. От радости сам себя не помнит.

Опустился дэв посреди царского двора. Сошли с него царевич с царицей. И тут исчез дэв без следа. Только сказка о нем осталась.

В некотором царстве, в некотором государстве, на море-океане, на острове на Буяне стоит дуб зеленый, под дубом бык печеный. У быка в боку торчит нож точеный. Подходи, отрезай и кушай.

Это еще не сказка, а присказка. А кто сказку будет слушать, тому пряники кушать, тому соболь и куница, да сто рублей на свадьбу.

Ну, слушайте!

Жил-был мужик — соломенный язык, были у него жена да трое деток: два сына и дочка-красавица.

Вот как-то раз посылает отец сыновей поле пахать, а они и говорят:

— Да мы, батюшка, до вечера проголодаемся. Кто нам обед принесет?

— Дочку Аленку пришлю, принесет она вам поесть, — отвечает отец.

А Аленка и спрашивает:

— Кто же мне дорогу в поле покажет? Я не знаю, где вы пахать станете.

— Дорогу к нам легко найти будет, — братья отвечают: — мы, как пойдем, по пути будем палку строгать да стружки кидать. Ты по стружкам и найдешь наше поле.

Пошли братья работать.

Пришло время обедать. Дали отец с матерью Аленке два горшка — с борщом да с галушками, — и пошла она к братьям в поле.

А неподалеку от поля страшный змей жил. Давно ему Аленка нравилась, давно замышлял он ее к себе утащить. Да все не случалось.

А тут подслушал змей, что парни говорили, пошел вслед за ними по дороге, подобрал незаметно все стружки, которые они на земле кидали, да и перекинул их на тропинку, которая к его логову вела.

Пошла по этой тропинке Аленка, да и попала змею в лапы.

А братья ждут-пождут обеда, — дождаться не могут. Вечером голодные домой приходят, родителей спрашивают:

— Что ж вы нам поесть не прислали?

— Как не прислали? — родители отвечают. — Аленка чуть не с утра к вам в поле пошла.

Поняли братья, что с Аленкой что-то недоброе случилось, и говорят:

— Батюшка, матушка, нужно идти Аленку искать. Может, она в беду какую попала. Может, она к змею забрела.

И пошли.

Идут они по дороге, а навстречу им — пастух с овечками.

— Куда, братцы, путь держите? — спрашивает пастух.

Рассказали ему братья, что идут Аленку искать.

— И вправду, Аленка ваша у змея, — пастух говорит, — а змея одолеть трудно. Коли хотите силы набраться, — съешьте у меня из стада самую крупную овечку.

— Спасибо, мы сыты, не хотим, — отвечают братья и дальше идут. Навстречу им — пастух с баранами.

— Куда, братцы, путь держите?

И ему рассказали братья о своей беде.

— Трудно этого змея одолеть, — говорит пастух, — съешьте у меня из стада самого крупного барана, не то у вас силы не хватит со змеем бороться.

Но и от барана отказались братья, дальше пошли. Идут, а по дороге третий пастух стадо свиней гонит.

— Куда, братцы, отправились?

Рассказали братья пастуху, куда они путь держат. Покачал пастух головой.

— Нелегкое дело вы затеяли. Съешьте у меня из стада самую крупную свинку. Не то пропадете вы: одолеет вас змей.

Братья и тут отказались, не стали свинки есть, дальше пошли.

Вот приходят они на змеев двор. Завидела их сестра, навстречу выбежала.

— Братцы вы мои родимые, как вы нашли меня? Как вы со змеем бороться-то будете? Ведь он во сто раз вас сильнее!

Пошла Аленка к змею в палаты, спрашивает:

— Скажи, что бы ты сделал, если бы мои братья к тебе в гости пришли?

Усмехнулся змей:

— Посадил бы, угостил бы, как дорогих гостей принял бы.

И привела Аленка к нему братьев в горницу.

— Вот, — говорит, — братья мои. Принимай, угощай.

— Что ж, — змей отвечает, — я слово сдержу. — Усадил он братьев за стол, подает угощение: хлеб железный да бобы каменные. — Кушайте, гости дорогие.

Попробовали братья угощения змеева, да никак раскусить не могут: зубы не берут.

— Ну, коли вам даже и хлеба моего не раскусить, куда же вам со мной биться! — змей говорит. Схватил обоих, да и кинул в подвал темный, тремя замками запер.

А дома отец с матерью ждут не дождутся, когда братья вернутся и Аленку приведут. День проходит, второй, неделя за неделей бежит, — нет братьев.

Вот как-то пошла мать к колодцу, почерпнула воды — и не заметила, что в ведро откуда-то горошинка попала. Вечером напилась она этой воды и горошинку нечаянно проглотила.

И родился у нее скоро сынок — Покатигорошек.

Смотрят на него родители, удивляются.

Растет Покатигорошек не по дням, а по часам, словно тесто на дрожжах поднимается. Трех дней не прошло, как он уж с родителями за столом сидит, вместе с ними щи хлебает, у родителей правду пытает:

— Скажи, батюшка, скажи, матушка, первый я у вас сын или у вас еще и раньше меня дети были?

Заплакали родители, рассказали ему, как его старшие братья и сестра пропали.

Говорит Покатигорошек:

— Ну, это не порядок, чтоб змей наши семьи разорял. Пойду-ка я да поищу, куда он братьев моих и сестру запрятал. Освободить их постараюсь. Только для этого дела мне меч хороший нужен.

Пошел Покатигорошек в кузницу, дал кузнецу семь пудов железа.

— Скуй ты мне меч, — просит, — да покрепче.

Сковал ему кузнец меч на славу. Взял его Покатигорошек, размахнулся — да и закинул в облака. А сам спать лег.

— Ты, — говорит кузнецу, — разбуди меня, когда меч обратно прилетит. Только это не скоро будет.

И верно, двенадцать дней спал Покатигорошек. Через двенадцать дней слышит кузнец — шумит в небе, меч на землю летит. Разбудил он Покатигорошка. А тот подставил кулак; упал меч на кулак и пополам согнулся — не выдержал.

— Плохой ты мне меч сделал, — говорит Покатигорошек кузнецу, — заново делай.

Взял кузнец пятнадцать пудов железа, сковал такой меч, какого еще ни один богатырь не нáшивал, подает Покатигорошку. А тот взял, размахнулся — да и закинул меч за облака. А сам опять спать лег.

— Разбуди, — говорит, — когда меч назад прилетит.

На этот раз прилетел меч через три недели. Подставил Покатигорошек кулак; упал меч на кулак с размаху — выдержал, не погнулся.

— Ну, вот теперь ладно, — говорит Покатигорошек, — теперь можно к змею идти.

И пошел.

Идет, а навстречу ему — пастух с целым стадом овец.

— Куда, добрый молодец, отправился?

Рассказал ему Покатигорошек, что идет он к змею — сестру и братьев освобождать.

— Съешь у меня самую большую овцу — силы у тебя прибавится, — говорит пастух.

— Спасибо, я и то не прочь позавтракать, — Покатигорошек отвечает. Съел он овцу и дальше пошел.

А по дороге — второй пастух, с баранами.

— Куда, добрый молодец, отправился?

Рассказал ему Покатигорошек, куда идет. Дал ему второй пастух самого большого барана съесть. Пообедал Покатигорошек и дальше идет.

Идет, а навстречу ему — третий пастух. Стадо свиней гонит.

— Куда, добрый молодец, путь держишь?

И дает ему самую большую свинью.

— Вот, — говорит, — поужинай. Силы у тебя прибавится.

Поужинал Покатигорошек и дальше пошел. К ночи пришел на змеев двор, когда Змей уже спать лег.

Встретила его Аленка. Рассказал ей Покатигорошек, что он пришел ее да братьев спасать. Уложила его спать Аленка, а утром и спрашивает змея:

— А что, если бы сюда мой младший брат пришел, как бы ты его встретил?

Усмехнулся змей:

— Усадил бы, угостил бы, добрым хозяином был бы.

И ввела Аленка в горницу Покатигорошка.

— Садись, добрый молодец, гостем будешь, — змей говорит, — вот тебе угощение, покушай.

И ставит на стол хлеб железный да бобы каменные.

— И то, — говорит Покатигорошек, — время уже подзакусить.

Сел он на железное кресло, а кресло не выдержало, да и треснуло под ним. Рассердился Покатигорошек:

— Гостей принимать не умеешь! Какие в доме кресла держишь! Покрепче-то не мог припасти!..

Удивился змей:

«Ну, — думает, — и молодец! Этот не то, что старшие братья».

Взял Покатигорошек железный хлеб, разломил, да и ест, каменными бобами закусывает.

— Ничего, — говорит, — славный завтрак.

Еще пуще дивится змей. Что он на стол поставил, все Покатигорошек съел.

— Теперь, — говорит змей, — пойдем мое хозяйство смотреть.

Вышли они на двор. А на дворе громадная колода лежит: четыре сажени ширины, двадцать сажен длины.

— Вот, — говорит змей, — попробуй эту колоду без топора разрубить, без огня спалить. А не сможешь, будешь там же, где твои братья.

Ткнул Покатигорошек колоду пальцем — разлетелась колода в мелкие дребезги. Дохнул он на нее — от колоды только пепел остался.

— Ну, ладно ли я твой приказ выполнил? — спрашивает Покатигорошек. А змей от удивления себя не помнит.

— Да, — говорит, — вижу, что ты богатырь. Давай поборемся с тобой, поглядим, кто кого сильнее. Ты, видно, силен, да и я не слаб.

Дохнул змей на землю — раскинулся перед ним медный ток.

А Покатигорошек дохнул — раскинулся серебряный.

Схватились они драться.

Как ударил змей Покатигорошка — ушел Покатигорошек в серебряный ток по колена.

А как Покатигорошек змея хватил — провалился змей в медный ток по пояс. Взял Покатигорошек свой меч и отсек змею голову.

Пошел Покатигорошек по подвалам, нашел своих братьев, вывел их на свет.

Оседлали они коней, забрали в мешки всю казну змееву и с сестрой вместе домой поехали.

А родители уже и видеть их живыми не чаяли. То-то радость была, как три сына с сестрой-красавицей в родной дом вернулись!

Устроили старики пир на радостях.

Я там был, мед, пиво пил, — по усам текло, а в рот не попало.

Жили-были в дремучем лесу старик со старухой. Обоим им было по сто лет от роду.

Всего у них было вдоволь — и скота, и одежды, и мехов. Не было только детей. Очень скучали старики.

Пошел однажды старик в лес. Видит — на полянке стоит старая развесистая береза.

Не простая это была береза, а заколдованная. Жила в ее стволе добрая волшебница. Звали ее Ичитэ.

Подошел старик к березе, постучал по белой коре и говорит:

— Добрая Ичитэ, помоги моему горю. Сто лет живем мы со старухой на свете, а нет у нас ни сына, ни дочки. Стары мы стали, слабы, скучно нам в одиночестве. Дай нам, добрая Ичитэ, сына.

И вдруг береза с треском раскрылась. Вышла из ствола женщина-красавица с белоснежным лицом и длинными зелеными волосами.

Говорит Ичитэ:

— Жалко мне вас, стариков. Помогу я тебе. Ровно через три дня ты услышишь сильный шум в лесу: начнется гроза, пойдет сильный дождь и град. Спрячься и сиди дома.

А через три дня приходи на эту поляну. Увидишь ты на ней большой черный камень. Собери своих друзей и перевези этот камень к себе в юрту. Положи его на соболий мех и жди три дня.

Через три дня треснет камень, и выйдет из камня мальчик. Будет он красивее всех детей на свете. Волосы у него будут золотые, а тело серебряное. Возьми этого мальчика себе в сыновья.

Сказала так волшебница и спряталась в березу. Сомкнулись белые ветви, зашелестели зеленые листья. Смотрит старик — нет перед ним никого.

Пошел старик домой и рассказал жене, что с ним случилось.

Ровно через три дня началась в лесу страшная гроза с ливнем и градом.

А когда она утихла, пошел старик на поляну. Видит он — лежит на поляне большой черный камень, которого никогда тут прежде не было.

Созвал старик соседей и потащил камень к себе в юрту. Положил его на соболий мех.

Пролежал черный камень три дня в юрте. А через три дня треснул — и вышел из него прекрасный мальчик: волосы золотые, тело серебряное, лицом краше всех детей на свете.

Обрадовались старики и стали растить мальчика, как родного сына. Назвали его: Эртэ-Берген.

Рос мальчик не по дням, а по часам. В пять лет стал ростом с двадцатилетнего юношу. Не было во всей округе юноши сильнее и умнее его.

Как-то утром встал Эртэ-Берген, умылся, наелся, напился, подошел к родителям и говорит:

— Батюшка, матушка, скучно мне в родном лесу. Дайте мне коня, чтобы через горы и лес скакал. Дайте золотую узду и плеть в девяносто пудов. Хочу я по свету побродить.

— Нет у нас, сынок, такого коня, — говорит старик, — пойди на поляну, попроси Ичитэ, чтобы она дала тебе коня. А золотую узду и тяжелую плеть возьми у меня в кладовой.

Взял мальчик узду и плеть и пошел на поляну.

Подошел он к березе, постучал по стволу и говорит:

— Славная Ичитэ, дай мне коня богатырского, чтобы мог он скакать через высокие горы, через дремучие леса. Хочу я по свету побродить.

Раскололась береза надвое, вышла из ствола красавица Ичитэ.

— Иди по тропинке мимо девяти ручьев, мимо девяти оврагов, мимо восьми полян. На девятой поляне ищи себе коня.

Сказала так — и исчезла.

Замахали зеленые ветви, зашумели белые сучья. Смотрит юноша — нет перед ним никого.

Послушался он волшебницы и пошел по тропинке. Прошел он девять ручьев, прошел девять оврагов, прошел восемь полян.

На девятой поляне смотрит он — целый табун коней пасется.

«Который же из них богатырский конь? — подумал Эртэ-Берген. — Брошу-ка я свою узду в табун. На какую упадет она, ту лошадь и возьму».

Бросил он свою золотую узду и видит — упала узда на самого маленького, самого некрасивого жеребенка. Рассердился Эртэ-Берген:

— Такого ли коня мне надо! Что я буду с этим жеребенком делать?

А жеребенок подбежал к нему и говорит:

— Не сердись, хозяин, а сведи меня к молочному озеру с золотыми берегами. Выкупай меня там — увидишь, каким я конем стану.

Взял юноша узду в руки, повел жеребенка в чащу леса к молочному озеру с золотыми берегами.

Бросился жеребенок в озеро, нырнул три раза — и вышел на берег белоснежный конь. Грива — кольцами золотыми, из ноздрей пламя пышет, глаза искры мечут.

— Вот это по мне конь! — воскликнул Эртэ-Берген, вскочил на него, распростился с родителями и поехал, куда глаза глядят.

Ехал богатырь лето, ехал зиму. Ровно семь лет ехал.

На восьмой год спохватился: вспомнил, что семь лет ничего не ел. Стал он размышлять, где бы найти чего-нибудь поесть.

Смотрит — стоит перед ним скала. Идет из скалы дымок.

Ударил богатырь по скале плетью — расступилась она.

Видит Эртэ-Берген — сидит в пещере старуха и канту варит.

— Здорóво, бабушка. Дай мне поесть, — попросил богатырь.

— А откуда ты, сынок, взялся? — спрашивает старуха.

Рассказал ей богатырь о себе.

— Да ты, видно, и вправду богатырь, коли так, — говорит старуха. — Вот тебе богатырская еда. Покушай.

И ставит старуха на стол маленькую чашку. Засмеялся Эртэ-Берген:

— Что ты, бабушка! Да этого мне и на один зуб мало.

— А ты попробуй, сынок; скушай сначала, потом и говори.

Принялся богатырь кашу есть. Ел, ел, а все никак маленькую чашку до дна вычерпать не может. Только на третий день съел все, что было в чашке, и чашку вверх дном перевернул.

— Ну, спасибо, бабушка, накормила. Теперь во мне силы словно втрое прибавилось. Поеду я подвигов искать.

Распростился богатырь со старухой и отправился в путь.

Ехал он по лесу, ехал, ехал ровно семь лет и попал наконец в такое место, где солнце и месяц только половинками своими светили.

А лес и трава росли в том месте железные. Как ветер повеет, — шумят, звенят железные листья, звенит железная трава.

Стал Эртэ-Берген из этого железного леса выбираться, продираться сквозь железные кусты и ветви. И выбрался на поляну.

Стоит на этой поляне серая скала, а вокруг скалы одноглазый и однорогий скот бродит, щиплет железную траву.

Попробовал он на скалу влезть, а скала гладкая, ровная, уцепиться не за что.

Обернулся тогда Эртэ-Берген белкой и взбежал на самую вершину скалы. Заметил он, что в скале есть отверстие, а из него дымок идет.

Заглянул богатырь туда и видит — сидит на дне скалы девушка, сама светлая, словно серебряная, а волосы золотые.

Плачет она и жалуется:

— Звери и птицы на свободе живут, дикие волки на воле бегают, а я тут одна в плену у злодея Бекерденя томлюсь.

Жалко стало богатырю девушку. Обернулся он опять человеком, спрыгнул на дно и спрашивает:

— Кто ты, красавица? И как сюда попала?

А девушка отвечает:

— Я Ирюнь. Злодей Бекердень меня из дома отца украл. Видишь — вокруг серые скалы стоят. Во всех них пленники его томятся. А я уже семь лет в плену живу. Сейчас Бекердень на охоту ушел, а вернется он — несдобровать тебе.

— Может быть, я с ним как-нибудь и справлюсь, — говорит Эртэ-Берген. Не хочу я, чтобы ты в плену сидела.

Едва успел он эти слова кончить, как зашумели железные ветки, закачались железные деревья — появился на дороге злодей Бекердень. Голова у него была четырехугольная, лицо одноглазое, черное, из глаза искры сыпались. Ехал он на железном коне.

Ударил богатырь своей плетью по скале — расступилась скала, и вышел богатырь навстречу злодею Бекерденю.

— Ты кто такой? — зарычал Бекердень.

А юноша отвечает:

— Я тот, кто тебе голову снесет.

Зарычал Бекердень, засмеялся злобным смехом и кинулся на Эртэ-Бергена.

Начался бой.

Такой бой, что на небе тучи столпились, по земле вихри завыли, железные деревья к траве прилегли, все звери в лесные норы попрятались.

Девять лет дрались богатыри. Наконец стал уставать Бекердень и говорит юноше:

— Видно, на земле нам боя не кончить. Пойдем к огненному морю. Ты сделаешься золотой рыбой, а я — железной, и снова будем драться. Хорошо?

— Хорошо, — отвечает юноша.

Пошли они к огненному морю, обернулись рыбами и опять вступили друг с другом в бой.

Взволновалось огненное море, зашумели огненные волны, свистят вихри над морем — дерется золотая рыба с железной.

Девять лет дрались богатыри.

Опять начал уставать злодей Бекердень, а сдаваться не хочет. Снова говорит он юноше:

— Видно, и в воде нам не победить друг друга. Давай поднимемся в воздух. Ты обернешься соколом с золотой головой, а я — орлом с железным клювом. Согласен?

— Согласен, — отвечает Эртэ-Берген.

Обернулись они птицами, поднялись в воздух и снова стали друг с другом драться.

Девять лет дрались сокол с орлом.

Да видно, конец был сужден злодею Бекерденю. Ударил сокол орла крепким клювом в грудь — и упал орел мертвым.

Обернулся тогда сокол снова молодым богатырем. Подбежал к нему белоснежный конь с золотой гривой.

И поехал богатырь по железному лесу. Бьет конь копытами по серым камням, а Эртэ-Берген приговаривает:

— Выходите, бедные люди, на свет, на свободу, на солнышко. Нет больше в живых злодея Бекерденя.

Стали пленники из скал выходить. Благодарят богатыря, радуются, вслед за ним толпой идут.

Вернулся Эртэ-Берген на поляну. А там на большом камне красавица Ирюнь, светлая, как серебро, с золотыми волосами, сидит, его возвращения дожидается.

Посадил он ее перед собой в седло и поехал обратно через волшебный лес.

Целых семь лет ехал богатырь с девушкой, пока в знакомые места приехал.

Остановил коня у родного чума, красавицу Ирюнь в чум повел.

Обрадовались старики-родители. Сыграли свадьбу. Стали они счастливой семьей жить. Девяносто сыновей у Эртэ-Бергена родилось.

Были все богатырями, как отец.

Жили в деревне старик со старухой. Было у них три сына.

Больше всего любили братья на охоту ходить.

Да только не было у них в этом деле удачи. Иной раз целый день по лесу бродят, а на ужин едва-едва трех рябчиков принесут.

«Видно, вывелся зверь в наших родных лесах, — думают братья, — надо бы нам куда-нибудь поглубже в пущу забраться».

Вот как-то раз пошли они все трое в лес. Бродили, с кочки на кочку прыгали, по болотам и мхам друг за другом пробирались и не заметили, как от дороги отошли и с пути, сбились.

Глядят братья — глухой лес кругом, ни тропинки из него, ни выхода.

— Пойдем, братья, куда глаза глядят, — говорит старшин брат. И отправились братья-охотники напрямик через пущу.

Недолго они шли, приходят к большему камню. Идет от того камня в глубь леса тропинка, а на камне надпись:

«Отсюда начинается дорога в Вахрамеево царство. Много в нем и зверя, и птицы, только охотники в него поодиночке ходить должны».

— Ну, братья, никак, на удачу напали, — говорит старший брат. — Пойду-ка я в Вахрамеево царство, попытаю удачи. А вы меня тут дожидайтесь. Если через три дня не вернусь, — идите мне на выручку.

Младшие братья согласились. Сели они под елку на пеньки, костер развели, а старший брат отправился по узкой тропинке в лес.

Идет он, а лес кругом все гуще, все темнее. И вдруг выбегает на тропинку огромный лев.

Схватил старший брат свой самострел, прицелился, а лев ему и говорит:

— Не убивай меня, охотник! Отпусти меня, а возьми лучше с собой моего детеныша. Будет время — он тебе пригодится.

И выходит на тропинку маленький львенок.

Удивился охотник.

— Хорошо, — говорит, — не буду тебя бить.

И пошел дальше, а львенок вслед за ним побежал. Прошел старший брат немного и видит — выходит на тропинку большой медведь.

Вскинул охотник свой самострел, а медведь и говорит ему человеческим голосом:

— Не убивай меня, добрый молодец! Возьми лучше с собой моего медвежонка. Будет время — он тебе пригодится.

И выходит из-за кустов маленький мохнатый медвежонок.

Согласился охотник, дальше пошел, а медвежонок со львенком вслед за ним бегут.

И ста шагов не прошел старший брат, как на тропинку громадный волк выбегает. Зубы скалит, глаза огоньками горят.

«Ну, уж этого застрелю», — думает охотник.

А волк его просит:

— Пожалей меня, охотник! Возьми лучше с собой моего детеныша. Он тебе — будет время — пригодится.

И дает он охотнику маленького волчонка. Отпустил охотник и волка.

Идет дальше, а три звериных детеныша за ним бегут.

Настрелял охотник дичи, вечером отдохнуть под сосной сел. Развел костер, стал дичь жарить.

«Поужинаю, — думает, — к братьям вернусь, им дичи снесу».

Вдруг зашумели деревья, закачали вершинами. Свист и стон по лесу поднялся.

Смотрит охотник — летит сквозь деревья баба-Яга. Волосы развеваются, сарафан раздувается, сама в ступе сидит, помелом погоняет. Прилетела и опустилась около костра.

— Фу! Фу! — говорит. — Что-то больно тут вкусно жареным мясом пахнет.

А охотник отрезал кусок, да и подает ей.

— На, — говорит, — бабушка, покушай.

— Нет, добрый молодец, — отвечает баба-Яга. — Я к тебе подойти боюсь. Вишь ты, какие подле тебя страшные звери сидят. Дай ты мне по пять волосков со своей головы, да с голов твоих зверей, — тогда я к тебе поближе подойду.

Засмеялся охотник, дал бабе-Яге пучок волосков, а баба-Яга взяла волоски и дунула на них.

И превратился мигом старший брат в большой обгорелый пень, а львенок, медвежонок и волчонок — в пеньки поменьше. А баба-Яга захохотала, села в ступу и обратно улетела.

Вот сидят младшие братья у костра, ждут старшего. Три дня проходят, — не возвращается старший брат.

— Надо к нему на помощь идти. Видно, недоброе с ним что-то приключилось, — говорят братья.

И пошел средний брат старшего разыскивать.

И случилось с ним все, как со старшим.

Остался у камня один младший брат. Три дня ждал он старших. Потом не выдержал — искать их пошел.

Идет он по тропинке, а деревья перед ним ветви опускают, дорогу загораживают. Шепчут ему листья:

— Не ходи дальше, беда случится!

— Не боюсь ничего, — отвечает младший брат, — видно, с братьями моими, и верно, тут беда случилась. Кто же спасет их, коли я со страху обратно поворочу?

Идет младший брат по тропинке. Один за другим ему звери встречаются, один за другим ему детенышей отдают. А деревья шумят жалобно, ветки скрипят печально:

— Вернись, охотник, ждет тебя смерть лютая!

Смеется охотник и дальше идет.

Приходит он на полянку. Сел, костер развел. Смотрит — рядом два костра погасших, а кругом пни обгорелые стоят.

— Уж не тут ли мои братья сидели? — думает охотник.

И вдруг слышит — шум, свист, деревья гнутся, кусты к земле клонятся, — летит баба-Яга в ступе, волосы развеваются, сарафан раздувается, сама помелом след заметает.

Прилетела баба-Яга, спустилась на полянку.

— Здравствуй, добрый молодец.

— Здорóво, бабушка, — отвечает охотник.

— Что это у тебя как вкусно жареным пахнет?

— Возьми, бабушка, покушай, — говорит охотник и кусок мяса ей протягивает.

А баба-Яга отвечает:

— Нет, сынок, боюсь я твоих зверей. Дай ты мне пять волосков со своей головы, да по пяти волосков со зверенышей, — тогда подойду.

— Э, нет, бабушка, не на таковского напала, — отвечает охотник. — А ну-ка, звери мои, помогите мне с бабушкой управиться.

Кинулись три звереныша на бабу-Ягу.

Львенок ее за горло хватает, волчонок — за ноги, медвежонок лапами мнет.

Испугалась баба-Яга, завизжала, закричала, заголосила. А охотник и говорит:

— Теперь я знаю, что с моими братьями случилось. Это ты извела их. Говори, что ты с ними сделала, не то моя стража тебя живую съест.

Дунула баба-Яга на пеньки — ожили старшие братья, ожили их звери.

Кинулись три львенка, три волчонка, три медвежонка на бабу-Ягу и разорвали ее на части.

И стали с тех пор заповедные пущи для охотников открыты. Много дичи в них братья перестреляли, много зверя наловили.

Хорошо стали жить.

Давным-давно это было.

Среди дремучего леса, за сырыми кочками, за мохнатыми елками жил Перя-богатырь.

Ростом он был с добрую сосну. Силищи — непомерной.

Бересту с двадцати берез обдерет, ремень совьет, вокруг головы обвяжет — не сходится ремень на затылке.

Вот какая голова у Пери была!

Утром на охоте попадет ему в глаз шишка сосновая, — Перя ее до вечера не заметит. Только вечером почешет глаз, вынет шишку и удивится:

— Вот это что! То-то мне весь день соринка какая-то смотреть мешала.

Лыжи у него были из пихты столетней, лук и стрелы — из кедра тысячелетнего.

Жил Перя охотой и ловлей звериной. Увидит бывало в лесу следы лося, оленя или медведя — в один миг зверя догонит, метнет стрелу, наповал добычу уложит.

Зайцев сеткой ловил. Птиц лесных на лету руками хватал. Рыб в ручьях пятерней вылавливал.

Сильный и ловкий был Перя-богатырь.

И была у него избушка состроена. Да не жил в ней Перя. Тесно ему казалось. Зажжет бывало костер перед дверью, пихтовых веток наломает, подстелит — и спит у огня, на вольном лесном воздухе, под елками.

Вот долго ли, коротко ли — пришла на Лесной край беда. Враги на лесной народ войной пошли. Стали они лесных людей своей хитростью побеждать.

Лесные люди на врагов с дубинами идут, а враги — с ружьями. Лесные люди пешком идут, а вражье войско на колесах едет.

Совсем плохо лесным людям пришлось. И вспомнили они тогда, что в чаще пихтовой, за сырыми кочками, за болотами Перя-богатырь живет.

Ростом он с добрую сосну, силищи — непомерной.

Решили позвать Перю на помощь.

Вот приходит как-то раз Перя с охоты. Смотрит — у его избушки пятеро людей стоят, его дожидаются. Поздоровались те люди и говорят:

— У нас, Перя, беда случилась, а тебе здесь из-за елок и не видно. Враги на нас войной пошли. Хотят землю нашу отнять.

— Чего-о-о? — сказал Перя. Подумал и рассердился. — Это чтобы наши леса чужим отдать? Это чтобы они наши шишки кедровые собирали, наших рябчиков щипали, наш сосновый воздух нюхали? Да кто ж их пустит?

Добрый был Перя, а тут крепко рассердился.

— Вы, — говорит, — вперед идите, а я сейчас закушу — и за вами.

Посланцы по лесной тропинке обратно пошли. Им, чтобы до города добраться, двух недель мало, а Пере и двух часов довольно.

Наскоро поел богатырь, рукавицы за пояс заткнул, встал на лыжи и — ф-p-p-p! Только снег облаком взвился да треск по лесу пошел. Спешит Перя родной земле на помощь.

Примчался Перя на поле битвы. Увидел вражьи полчища.

Стали враги в него стрелять, а Перя только усмехается:

— Что это? Никак, комары кусают?

Хватил он одну повозку — на части разломил, хватил вторую — только щепки полетели.

Тут вражье войско со страха бегом побежало куда глаза глядят, — только бы спастись от Пери.

А главный начальник их на колесе подъехал, ударил великана в поясницу и ремень кожаный сорвал.

Рассердился Перя:

— Ах ты, лягушкин сын! Я тебе покажу, как чужие ремни рвать!

Да как схватит вражьего богатыря вместе с колесом, да как ударит его об землю!

От того «богатыря» только сапоги остались, да и те по швам лопнули. Победил Перя неприятеля.

Народ Перю благодарит, хвалит.

Побежал Перя домой. Скоро и родную избушку вдали завидел. Выспался на пихтовой постели, на березовом изголовье, под еловыми ветками, у теплого костра.

Хорошо зажил Перя в лесу. И теперь еще живет.

Жила в глухом лесу одна бабушка-старушка.

Как-то раз зимой пошла она к проруби на реку за водой.

Спустилась бабушка на лед, к проруби нагнулась, берестяным ведерком воды зачерпнула.

И вдруг видит — кипит вода в проруби, как в котле.

Кипит, расплескивается, кругом брызги летят.

Удивилась бабушка:

— Это что ж такое?

Стала она в прорубь глядеть. А оттуда вдруг на лед золотой окунь выскочил. Хлопнул он хвостом по льду — и встал перед бабушкой молодой богатырь.

— Здорóво, бабушка.

— Здорóво, внучек. Ты кто ж такой?

— Я, бабушка, Мими-Хыли-богатырь. Сейчас я тебе мою силу покажу.

Вытащил богатырь из-за пояса топорик, срезал ветку пихты, сделал лук и стрелу, в большой камень прицелился. Пустил он стрелу в камень — и раскололся камень на мелкие части.

— Вот, бабушка, какой я стрелок. Возьми меня к себе.

— Ну, что ж, — отвечает бабушка, — пойдем.

Пришли они в избушку и стали жить. Бабушка обед варит, Мими-Хыли-богатырь на охоту ходит, зверей и дичь бьет.

Вот пожили они так до весны, Мими-Хыли-богатырь и говорит:

— Хочу я, бабушка, по родной земле побродить, поглядеть, как люди живут. Я скоро к тебе вернусь.

Дала ему бабушка с собой орехов и брусники на дорогу; и пошел Мими-Хыли-богатырь по родному лесу.

Идет он по лесу и видит — маленький домик стоит. Заходит богатырь в домик. А там старый дед на лавке лежит.

Поздоровался с ним Мими-Хыли.

— Куда, внучек, собрался? — дед спрашивает.

— Хочу, дедушка, по свету погулять, родную страну посмотреть.

— Хорошее дело, — отвечает дед, — в пути может всякое случиться. Вот, возьми-ка, может, тебе пригодится когда-нибудь.

И дает старик богатырю шкурку водяной мыши.

Поблагодарил богатырь, спрятал шкурку в карман, дальше пошел.

Вечером приходит он ко второй избушке. Лежит и тут старик, седую бороду поглаживает. Стал он богатыря о дороге расспрашивать, а потом и говорит:

— Возьми-ка, внучек, подарок, — может, в пути и пригодится.

И подарил дед Мими-Хыли-богатырю шкурку соболя.

— Спасибо, дедушка, — богатырь говорит.

Отдохнул он, закусил и дальше пошел.

Совсем уж к ночи пришел он в третью избушку. Лежит в избушке на лавке древний дед — борода зеленая, за ушами молодые березки растут, по спине мох седой стелется. Стал богатырь старику о своем пути рассказывать, а старик и говорит:

— Возьми-ка, внучек, вон там под лавкой шкурку зверя, горностая. Путь-то твой долгий. Может, в дороге и пригодится.

Поблагодарил богатырь старика, переночевал у него, закусил и дальше пошел.

Идет он, идет. Доходит до реки.

Заросла река плавником, травами, всякой зеленью болотной. Сидят на берегу реки люди, головами качают.

Подошел богатырь, поздоровался.

— Что вы тут, добрые люди, делаете? — спрашивает.

А те отвечают:

— Да видишь, беда какая: затянуло нашу реку плавником да травами, нельзя сети ставить, нельзя рыбу ловить; а как мы без рыбы жить станем? Вот и печалимся.

— А расчистить-то реку нельзя разве? — богатырь спрашивает.

Махнули люди рукой:

— Куда там! Не по силам работа.

Усмехнулся Мими-Хыли-богатырь, вынул из кармана водяной мыши шкурку, обернулся водяной мышью и живо под воду юркнул.

Минуты не прошло — выскочили на берег водяные мышки, стали плавник и травы растаскивать, стали реку от болотной зелени очищать.

Очистили мышки реку — все, как одна, опять под воду юркнули. А Мими-Хыли-богатырь на берег вышел, красивым парнем обернулся и спрашивает:

— Ну, теперь можно рыбу ловить?

— Спасибо тебе, добрый человек! — говорят рыбаки. — Теперь можно.

— Ну и ловите на здоровье. А я дальше пойду.

Идет богатырь дальше. А тропинки в лесу глухие, узкие. Надо сквозь бурелом пробираться, по нехоженой чаще пути прокладывать. Одна по лесу широкая дорога идет, да и та сухим валежником да сучьями давно уж завалена.

Идет Мими-Хыли-богатырь дорогой и видит — сидят у края дороги охотники. Рядом дичь битая лежит.

Устали, видно, охотники, изнемогли. Подошел к ним богатырь и спрашивает:

— Что, добрые люди, тут делаете?

— Да вот, — охотники отвечают, — совсем из сил выбились. Такие в нашем лесу дороги, что ни пройти, ни проехать.

— А расчистить-то их нельзя? — богатырь спрашивает.

Охотники только рукой махнули:

— Где уж тут! Разве такую чащу расчистишь?

Усмехнулся Мими-Хыли-богатырь. Вынул из кармана соболиную шкурку, вмиг черным соболем обернулся и юркнул в валежник. Не успели охотники слова сказать, как, откуда ни возьмись, сотни черных соболей по валежнику забегали: стали сухие сучья и ветки растаскивать и по сторонам дороги складывать. Словно со всего леса соболи для этой работы собрались.

Так и летят ветки с дороги, так и трещат сучья и хворост. Часу не прошло, а уж дорога свободная, можно и идти и ехать. Черные соболи исчезли, словно сквозь землю ушли, а Мими-Хыли-богатырь на дорогу выбежал, хвостиком по земле стукнул — и опять красивым молодцем обернулся.

— Ну, как, — спрашивает, — теперь можно по дороге пройти?

— Спасибо тебе, добрый человек! Теперь можно, — отвечают охотники.

— Ну, идите домой, отдыхайте. А я дальше пойду.

Идет Мими-Хыли-богатырь по лесной дороге, песни поет. Весеннему солнцу радуется, молодые пихты рукой гладит.

Поют кругом птицы, прыгают молодые зверьки, — весело богатырю. Весна!

Долго ли он шел, коротко ли, — кто скажет? Только пришел он в далекий город. Смотрит — одна половина его цельная стоит, а другая покинута, разрушена, словно вымерла.

Спрашивает богатырь встречных:

— Что это у вас полгорода разрушено?

А жители ему и отвечают:

— Да вот горе: от нас тут поблизости горячее море есть. Посреди этого моря — остров. На острове лиственница высокая, а на той лиственнице птица Тулын-Карс гнездо свила. Прилетает она оттуда, дома разрушает и людей таскает. Видишь, только половина города осталась. Верно, скоро и ее птица Тулын-Карс разрушит.

— А как до этой птицы добраться? — богатырь спрашивает.

Привели его жители к берегу моря. Видит богатырь — стоит вдали остров, на острове дерево высокое, а на том дереве большое гнездо.

Обернулся Мими-Хыли-богатырь золотым окунем и бросился в горячее море. Море переплыл, на берег острова вышел красивым молодцем. Поднял голову, видит — лиственница верхушкой в небо уперлась, а ствол гладкий, ни сучка нет: влезть человеку нельзя.

Вынул богатырь из кармана горностаевую шкурку, обернулся легким горностаем — и мигом до самой вершины поднялся.

Поднялся и в гнездо заглянул. Слышит он — оттуда жалобный крик раздается. Сидит в гнезде птенец, а к нему черная змея подбирается, съесть его хочет.

Схватил богатырь змею обеими руками и вниз в море сбросил.

Вдруг у него над головой шум, свист — летит птица Тулын-Карс, в свое гнездо возвращается, в клюве человека несет.

— Ты что за удалец? Что ты в моем гнезде делаешь?! — закричала птица на богатыря.

А птенец и отвечает:

— Он меня от змея спас!

— Ну, ладно, коли так, — говорит птица Тулын-Карс, — оставлю тебя в живых.

А птенец просит:

— Садись, богатырь, ко мне на спину, полетим с тобой прочь от этого острова. Ни я, ни дети, ни внуки мои никогда человека больше обижать не станут.

И вынес богатыря на берег.

Долго летали они над горами, над лесами, опускались на синие озера, на крутые скалы. Всю родную землю облетел молодой богатырь. Под конец птица его и спрашивает:

— Мими-Хыли-богатырь, где твой дом?

— Живу я с бабушкой в лесу, — богатырь отвечает.

— И не скучно вам с ней вдвоем? Не хочешь ты жениться?

— А на ком? — спрашивает Мими-Хыли-богатырь.

— Есть на краю нашей земли ледяное море, — отвечает птица, — живет у этого моря древний зверь мамонт. Столетия он живет, охраняет красавицу, морского царя дочку. Стоит у края моря старое дерево, и написано на нем, что отдаст морской царь дочку в жены самому сильному и самому доброму богатырю родной земли. Полетим царевну смотреть?

И полетела птица на берег ледяного моря.

Ходит по берегу моря мамонт-зверь — громадный, мохнатый, клыками льдины разбивает. Села птица на береговую льдину и говорит:

— Принесла я вам богатыря — жениха морской царевне.

Выходит морская царевна из моря — глаза синие, косы светлые серебром перевиты, малица из белого меха, голубым шелком вышита. Как увидал ее Мими-Хыли-богатырь, так про всех других девушек на свете забыл.

— Садитесь вместе ко мне на спину, полетим домой, к бабушке, — говорит птица.

И полетела.

Прилетели на полянку перед лесной избушкой. Обрадовалась бабушка, стала свежую рыбу жарить, моченую морошку на стол подала.

А потом Мими-Хыли-богатырь срубил большую новую избу и стал в ней с семьей жить.

Жили на свете царь с царицей. Дожили они до старости, царица и умерла.

Поплакал о ней царь, погоревал, стал жить один. Да скоро соскучился. Позвал он к себе своих советников и говорит:

— Нужно бы мне новую царицу взять. Да откуда возьмешь? Ведь я царь. Мне на простой женщине жениться не годится.

А советники ему и отвечают:

— Слыхали мы, царь, что у Солнца есть дочь, красавица-девушка. Косы золотые, очи звездами сияют, на щеках алая зорька играет. Прикажи добыть ее тебе в жены.

— Да кто ж это сумеет? — спрашивает царь.

А советники говорят:

— Выбери для этого дела кого-нибудь победнее. Дело это опасное и трудное. Жалко, если на нем какой-нибудь знатный человек погибнет.

И привели они к царю бедного парня-охотника. Звали его Оку-Олай.

— Вот, — говорят советники царю, — про этого парня рассказывают, что он всех в нашем краю сильнее и всех храбрее. Пусть он тебе за невестой сходит.

Обрадовался царь, говорит Оку-Олаю:

— Нужно мне в жены дочь Солнца добыть. Отправляйся и добывай, как хочешь. Не добудешь — голову снесу. Завтра же в дорогу собирайся.

Что было делать бедному парню? С царем спорить нельзя. Пошел Оку-Олай грустный.

Приходит домой, плачет.

— Что, сынок, случилось? — спрашивает его мать.

А сын отвечает:

— Приказывает мне царь в невесты дочь Солнца достать. Трудное это дело. Видно, решился царь извести меня. Небось, знатного да богатого человека не пошлет, а меня, бедняка, ему не жалко.

— Не плачь, — говорит мать Оку-Олаю, — ложись спать, а утром подумаем, может быть, и придумаем, как от беды избавиться.

Лег парень спать. Утром встает. Напоила его мать, накормила и говорит:

— Вот, сынок, что я тебе скажу. Дочь Солнца не за лесами, не за горами, а за морем искать надо.

Дам я тебе маленький шарик. Как бросишь ты его на дорогу, покатится он перед тобой и станет тебе путь указывать.

Пойдешь ты за шариком и придешь к берегу моря. Есть на морском берегу пустынный мыс. На этом мысу древние ветхие кости разбросаны. Это кости старого зверя, которого уж давно на земле нет. Собери ты их и сложи из них костяк.

Потом поднимись на прибрежный холм. Дам я тебе лом железный. Взрой ты холм этим ломом и увидишь железный молот. Подними его, отнеси на мыс и трижды ударь им по лосиным костям. Первый раз ударишь — лось мясом обрастет. Второй раз ударишь — лось шкурой обрастет. Третий раз ударишь — оживет лось и встанет на ноги.

Ты расскажи, что тебя к нему за помощью мать послала. Просит, мол, она помочь сыну ее единственному. И лось поможет тебе.

Дала мать Оку-Олаю маленький черный шарик и железный лом.

Распрощался с нею Оку-Олай, бросил шарик на дорогу — вмиг стал шарик золотым, как солнце, и покатился по дороге. Пошел за ним Оку-Олай своему царю дочь Солнца в невесты добывать.

Долго шел Оку-Олай. Не считал он дней, не считал ночей.

Наконец привел его шарик к берегу моря, к пустынному морскому мысу. Никого кругом. Только волны плещут, только чайки над серыми скалами кричат.

А у самой воды лежит плоский камень, и на нем древние кости разбросаны. Полуистлели они, кое-где мохом покрылись.

Остановился шарик. Стал Оку-Олай кости друг к другу подбирать. Долго он трудился. То так положит, то этак — сложил, наконец, весь костяк.

«Теперь надо молоток добывать», — думает.

Оглянулся он и увидел высокий холм. Шумят на холме столетние сосны, глядят вершинами в пустынное небо. Полез Оку-Олай на холм.

На самой верхушке лежит черный камень. Хотел его Оку-Олай с места сдвинуть, — куда там! Лежит камень, не ворохнется.

Взял Оку-Олай свой железный лом. Стал ломом со всех сторон камень подкапывать.

Весь день до вечера работал. К вечеру сдвинулся камень с места, и открылась под ним глубокая яма. Заглянул Оку-Олай туда и видит — лежит в земле железный молот, да такой громадный, что испугался парень: «Как же я его оттуда вытащу?»

Спрыгнул он в яму, стал молот вытаскивать. Всю ночь трудился Оку-Олай. Только к утру поднял молот из ямы и снес его к мысу.

Принатужился Оку-Олай, поднял молот и ударил по лосиному черепу.

И стали медленно обрастать мясом лосиные кости.

Ударил Оку-Олай во второй раз — и стала мохнатая шкура лосиную тушу обтягивать.

В третий раз ударил Оку-Олай — задвигался лось, открыл глаза, вздохнул с шумом и встал на ноги.

Никогда таких могучих лосей Оку-Олай в лесу не видывал. Сам громадный, дикий, рога ветвистые. Встал лось и говорит глухим голосом медленно, словно давным-давно ему говорить не приходилось:

— С тех пор, как земля создана, никто не будил меня. Солнечной земли житель, зачем ты пришел сюда? Зачем ты меня тревожишь?

Поклонился Оку-Олай лосю и рассказал, за чем его царь послал.

Выслушал его лось и отвечает:

— Трудное это дело. Ради царя твоего не стал бы я помогать тебе и ради тебя самого не стал бы. Но если мать за своего сына единственного просит, — попробую. Садись тут на камни и жди меня. Пройду я по тем путям, по которым Солнце под водою ходит.

Поплыл лось по морю и скрылся в морской пучине.

Всю ночь сидел Оку-Олай на прибрежных камнях. Вот уж и утро. Поднялась над пустынным морем розовая заря.

И видит Оку-Олай — встают над морем словно два солнца. Одно, как всегда, по небу пошло, а второе по воде к берегу приближается. Плывет по морю старый лось, сидит у него на спине девушка с золотыми косами, с глазами, как звезды, с алой зорькой на щеках.

Приплыл лось к берегу, дышит тяжело.

— Нелегкое было дело, — говорит Оку-Олаю.

Спрыгнула девушка на землю.

— Зачем ты велел меня похитить? — спрашивает.

Рассказал ей Оку-Олай, что он царскую волю исполняет.

— Хорошо, — говорит девушка, — не хочу я, чтобы ты из-за меня пострадал. Но только я без моих нарядов к твоему царю не пойду. Лежат на дне моря два сундука чугунных. В них мои платья. Достань их, тогда соглашусь я за твоего царя выйти.

— Что ж, — говорит Оку-Олай, — попробую.

Сел он на спину лосю и пустился по морю.

На самой середине моря опустился лось под воду. Смотрит Оку-Олай — плывут навстречу ему рыбы зубастые, грозные пасти разевают, смельчака проглотить хотят.

— Держись крепче, — говорит лось.

Помчался он по дну моря. Видит Оку-Олай — стоят на песке два сундука чугунные. Подхватил он их, за плечи перекинул. И вынес его лось опять на берег.

— Ох, трудно мне было, — говорит лось.

А девушка поглядела на сундуки и говорит:

— Спасибо, Оку-Олай. Только нужно мне со дна моря еще морскую корову достать, от которой я всегда молоко пью. Другого молока я пить не могу. Достанешь корову, — пойду с тобой, а без коровы не пойду.

Что было делать Оку-Олаю? Вздохнул он, а лось и говорит:

— Садись на меня, авось, и корову добудем.

Сел Оку-Олай лосю на спину, поплыл лось по морю. На самой середине опустился он в подводное царство.

Видит Оку-Олай — плывут навстречу ему рыбы зубастые, ползут гады подводные, хвосты извивают, так и норовят лося за ноги зацепить, Оку-Олая на дно стащить.

— Держись крепче, — сказал лось и понесся под водой.

Смотрит Оку-Олай — стоит между морскими водорослями корова, мокрую траву жует. Схватил он ее за привязь, потянул за собой. Вынес его лось на берег. А дочь Солнца на камешке сидит, дожидается. И сундуки рядом стоят.

— Ну, теперь я все для тебя сделал, — говорит лось, — сил больше нет, устал.

— Спасибо тебе, верный помощник, — сказал Оку-Олай и погладил лося по спине.

Лег лось у берега, вытянулся — и распался на кости. Рассыпались кости в прах, и унес ветер тот прах в холодное, пустынное море.

А Оку-Олай чугунные сундуки на спину взвалил, девушку за руку взял, корову за собой повел и отправился в путь.

Приходят они в родной край, заходят на царский двор.

— Зовите даря, пусть невесту встречает, — говорит Оку-Олай царским слугам.

Побежали слуги к царю. Выходит царь на крыльцо.

— Молодец, Оку-Олай, — говорит, — ну и красавицу-невесту мне добыл!

Поглядел царь на сундуки.

— Да, видно, и приданого у нее немало.

И к корове царь подходит:

— А это кто? Корова морская? Ну, не больно-то она красива. Ничуть наших коров не лучше.

Услышала это корова, обиделась. Пасть раскрыла и — хап! — проглотила царя.

Подошла дочь Солнца к Оку-Олаю, руку ему подает.

— Не хотела я за царя замуж выходить, потому что не люб он мне был. А за тебя, храбрый Оку-Олай, с радостью пойду.

Ударила она палочкой по чугунным сундукам. Стали сундуки расти, расти — и превратились в два больших дома.

В одном доме всякой пищи вкусной столько, что сотне людей за сто лет не съесть.

В другом — одежды всякой столько, что сотне людей за сто лет не сносить.

Женился Оку-Олай на дочери Солнца, и стали они втроем с матерью счастливо жить до самой смерти.

Было это много-много лет назад, — когда сквозь облака золотая гора вырастала, когда молочное море до золотых берегов разливалось, когда на старой лиственнице золотая кукушка куковала.

Посреди широкой степи золотой дворец стоял. Сквозь три неба вверх он поднимался, сквозь три слоя земли вниз опускался.

В золотом дворце жил Алтын-Кан, внук богатырей, сам могучий, как алтайская тайга.

Женился Алтын-Кан на красавице Алтын-Кок. Пожил некоторое время с ней в золотом дворце, а потом и говорит:

— Поеду-ка я, жена, на охоту. Хочу соболей пострелять, за водяными птицами погоняться.

Сел Алтын-Кан на бело-рыжего коня и отправился в золотую тайгу.

Ехал подножьями белых гор, ехал берегом синего моря. Зверя на бегу, птицу на лету стрелял могучий Алтын-Кан.

Тем временем у красавицы Алтын-Кок в золотом дворце маленький сын родился. Такой он с самого рождения крепкий был, что назвали его — Берген, а значило это: богатырь.

Возвращается Алтын-Кан домой, видит — гуляет по дворцу мальчик, за три месяца как трехлетний вырос. Обрадовался отец сыну, подарил ему шапку из черной лисицы и золотой лук.

Жил неподалеку от них другой богатырь, Кара-Мок. Издавна у них с Алтын-Каном вражда шла.

Вот однажды проезжает Кара-Мок мимо золотого дворца и смеется:

— Живет здесь Алтын-Кан. Думает, что он всех богатырей на свете сильнее. А я его одной рукой победить могу. Да и во всем его краю таких богатырей, как я, нет, не было и быть не может.

Услышал эти слова Алтын-Кан, вышел из дворца и кричит:

— Эй ты, чего своей силой хвалишься, чего наших богатырей обижаешь? Давай-ка лучше поборемся. Тогда увидим, кто кого сильнее.

— Давай, — отвечает Кара-Мок.

Сидел Кара-Мок на темно-сером коне, а был этот конь ростом в девять сажен. Сел и Алтын-Кан на своего бело-рыжего коня. И кинулись богатыри друг на друга.

Задрожала земля, синее море взволновалось, белые горы с мест сдвинулись. Девять лет богатыри боролись — друг друга одолеть не могли.

А Берген за это время совсем взрослым силачом стал. Поглядел он на девятый год из окошка и говорит матери:

— Видно, отец мой устает от борьбы с Кара-Моком. Пойду-ка я ему на помощь.

Вышел он на поляну, подошел к Кара-Моку и схватил его за шиворот.

— Ты чего моего отца обижаешь? — спрашивает. Да и отшвырнул его вместе с конем в сторону. Упал Кара-Мок на землю, себя не помнит от ярости.

— Ты еще припомнишь меня, молодой удалец! — кричит. Сел на своего темно-серого коня и умчался.

А Берген в золотой покой вернулся, плечи расправил, потянулся и думает:

«Немало силы во мне накопилось. Куда ее девать?»

И не успел он этих слов вслух сказать, как наплыл на золотой дворец белый туман из степи, а как рассеялся он, видит богатырь — стоит перед ним незнакомый юноша и говорит:

— Береги, Берген, свою силу богатырскую, на забавы ее не трать. В трех больших битвах тебе сражаться на роду написано. Тут тебе твоя сила и понадобится.

Наплыл опять белый туман, а как рассеялся он — исчез юноша, нет перед Бергеном никого.

Удивился богатырь. Пошел он к родителям и просит:

— Батюшка, матушка, хочется мне по белу свету побродить, силу свою испробовать. Отпустите меня. Пройдет время — я к вам обратно вернусь.

Жаль было родителям с сыном расставаться, да не могли они держать молодого богатыря дома. Распрощались с ним, и отправился Берген в неведомый путь.

Едет Берген по степи. Конь под ним — двенадцатисаженный, шапка на нем — черной лисицы, за спиной лук золотой, сапоги бисером и золотом вышиты.

Долго ехал молодой богатырь. Проехал земли семидесяти ханов, проехал границы восьмидесяти земель.

Поднимался на горные хребты, тайгой поросшие, спускался в лесные долины. И приехал, наконец, в золотую степь.

В степи этой никогда трава не вянул а, никогда на деревьях листья не блекли, по краям степи море белым молоком разливалось, а посреди степи стояла золотая гора.

— Вот тут хорошо бы пожить, — говорит Берген.

И едва он эти слова вымолвил, как смотрит — спускается с облаков на трех цепях золотой дворец. Плавно опустился он к подножию горы и раскрыл бирюзовые двери.

Привязал богатырь коня у ворот и вошел в первую комнату.

В углу на вешалку свою шапку и лук золотой повесил, сел за стол, поел, а потом на золотую кровать отдыхать лег.

Семь дней спал богатырь.

А к золотой степи тем временем погоня за ним приближалась. Семидесяти семи ханов войско богатырь Кара-Мок собрал и прискакал с Бергеном сражаться.

Просыпается Берген, слышит — будто улей жужжит за порогом его дворца.

Глянул он из окошка, — а кругом вся степь вражеским войском полна. А впереди воинов сам Кара-Мок на темно-сером коне наступает.

Взял богатырь Берген свой лук золотой, надел шапку из черной лисицы и вышел на бирюзовое крыльцо.

Закричали враги, зашумели. Полетели в Бергена острые стрелы.

«Вот она, моя первая битва», — думает богатырь. Крикнул он Кара-Moку:

— Не я хотел войны, — это ты, Кара-Мок, всех этих воинов сюда на гибель привел. Ты за их кровь и отвечать будешь! А обороняться от вас — мое право.

Поднял он свой лук золотой. Зазвенела тугая тетива, запела первая стрела — и стали враги один за другим на землю падать, как подкошенные. Перебил славный богатырь все вражье войско.

— Если ты сам, обидчик, со мной бороться хочешь, — выходи! — крикнул Берген Кара-Моку.

И схватились они с Кара-Моком в жестокой битве.

Зашаталась тайга, старые лиственницы надвое раскалываться стали, земля в степи на куски распалась, черный туман над травой поплыл, белые горы вершинами в море опрокинулись…

Двенадцать лет богатыри сражались.

Под конец свалил Берген своего врага на землю. Перекатился Кара-Мок через шесть гор, через девять рек, через одиннадцать ям, — в двенадцатой яме смерть свою нашел и черный дух испустил.

Отомстил сын Алтын-Кана обидчику своего отца, обидчику своего народа. Выехал он за ворота своего дворца и дальше по золотой степи поехал.

Едет богатырь степью, едет горами, широкими долинами, дремучей тайгой. По берегам синих озер скачет.

И вдруг видит он — навстречу ему целая толпа людей идет. Руки у людей связаны, одежды изорваны. А за ними большое стадо скота гонят. Позади же всех едет богатырь на черном коне.

Глаза у него злые, в руке плетка, а к стременам двое детей привязано: к правому — мальчик, к левому — девочка. Едет богатырь, а дети рядом бегут, плачут.

Остановился Берген.

— Кто ты, богатырь, и почему ты этих детей мучаешь? — спрашивает.

Отвечает ему незнакомый богатырь:

— Кто я, до этого тебе дела нет. А детей этих, и рабов, и скот увел я у моего врага, которого победил. Скот и рабов я у себя оставлю, а из детей его прислужников себе сделаю.

Поднялся на стременах Берген:

— Кто ж тебе позволит беззащитных людей мучить?

И кинулся он на злого богатыря. Закипел у них кровавый бой.

Травы в степи засохли, птенцы из гнезд попадали, рыбы в озерах замертво наверх всплыли, — так страшно бились богатыри. Трудно было Бергену бороться.

Изловчился он наконец и одолел богатыря, отвязал детей от стремян, развязал руки рабам и говорит:

— Ступайте обратно в родную землю. Если кто вас на пути остановит, — скажите, что вас богатырь Берген освободил. Никто вас больше тронуть не посмеет.

Радостно побежали домой брат с сестрой, за ними скот погнали, а богатырь, сын Алтын-Кана, дальше поехал.

«Вот и вторая битва кончилась, — думает, — с кем же мне в третий раз биться придется?»

Ехал он, ехал — ему ехать скоро, рассказывать про это долго.

Въехал он в землю, железным забором огороженную. За железным забором железный лес начался.

Едет богатырь лесом и видит — стоит на перекрестке лесных дорог Железный богатырь. С головы до ног он в железо закован, сам на огненно-красном коне, тяжелый меч в руках держит.

И кричит Железный богатырь Бергену:

— Остановись, мимо меня никто даром не проедет. Плати мне дань!

— За что? — говорит Берген. — Земля не твоя, дорога через лес для всех проложена.

— А я всех сильнее, — отвечает Железный богатырь, — потому я со всех прохожих и проезжих дань и собираю. А кто не платит, те свои головы у меня на железном заборе оставляют. Сдается мне, что и твоя тут скоро висеть будет.

Поглядел Берген — верно: весь железный забор человеческими головами увешан.

— Нечего тебе тут стоять, бедных людей грабить, — говорит Берген, — а если хочешь, будем биться.

И налетел он, как буря, на Железного богатыря.

Двенадцать лет они бились. Земля под ними прогибаться стала, тучи в страхе по небу вправо и влево рассеялись, — так страшно было на эту битву смотреть.

Через двенадцать лет упал на землю обессиленный Железный богатырь, упал и не встал больше.

Очистил Берген дорогу через лес для всех прохожих и проезжих. Сед на коня.

«Вот и третья битва кончилась, — думает, — не пора ли домой вернуться, как родителям обещал?»

И поехал богатырь по родным степям, по мохнатой тайге.

Приезжает домой, а там его ждут не дождутся. Родители ему уж и невесту приготовили, красавицу-девушку Суу-Чу.

Устроил Алтын-Кан свадебный пир для сына. На трех золотых цепях с облаков угощение спустилось, на шести золотых цепях с облаков бочки с вином свесились. Двенадцать лет гости за столом сидели — и то всего съесть и вылить не смогли.

На этом пиру и сказку сложили про славного богатыря Бергена, сына Алтын-Кана.

Было это или не было, — кто может сказать?

Жил-был на свете царь. Дожил он до старости, а детей не имел. Очень горевал об этом.

Наконец родился у него сын. Царь себя от радости не помнит, так и дрожит над царевичем, только и смотрит, чтобы с ним чего не случилось, чтобы беда какая над ним не стряслась.

Велел он построить высокую башню и поселил в ней царевича.

Живет царевич в башне, скучает. Нельзя ему ни погулять, ни на коне покататься.

Только Солнце каждый день заглядывает в башню. Полюбило царевича Солнце — каждое утро к нему первому свои луча бросает в окошко, улыбается ему, старается развеселить.

А царевичу и невдомек это. Встанет, к окошку подойдет, облокотится, вниз на землю, на сады царские смотрит, а на Солнце и не взглянет.

Долго терпело это Солнце, наконец обиделось:

«Что ж это, я его каждый день ласково бужу, ему первому в башню свет свой посылаю, грею его лучами теплыми, а он на меня и не смотрит!»

Рассердилось Солнце. Как-то утром ударило оно его своим лучом — и окаменел царевич.

Поднялся во дворце шум и плач. Бегут слуги, бежит царь, плачет царица.

— Что случилось? Кто виноват? Кто не углядел?

Спорят, рыдают, стараются привести царевича в чувство, а царевич лежит, как каменный, ничего не видит, не слышит.

Приказал царь в дремучем лесу выстроить прекрасный дворец, окружить его золотой оградой и поставить сотню слуг сторожить царевича.

А царевич днем лежит, как мертвый, а ночью встает и оживает. Но с первыми лучами Солнца опять превращается в камень.

Был у царевича сын — мальчик маленький, да смышленый.

Вот подрос он и спрашивает у матери:

— Мама, а где мой отец?

Заплакала молодая царица, долго отвечать не хотела. Наконец, повела сына в прекрасную комнату, где на коврах каменный царевич лежал.

— Вот, дитя, твой отец.

И рассказала ему все, что случилось с молодым царевичем. Призадумался мальчик.

— Мама, неужели нельзя нашему горю помочь?

Отвечает ему молодая царица:

— Слыхала я, дитя, что могла бы нам помочь только мать Солнца. Она одна может у своего сына узнать, как твоего отца к жизни вернуть. Да ведь добраться до нее очень трудно.

— А я вырасту, мама, и доберусь, — сказал мальчик. Вздохнула мать, поцеловала сына, ничего не ответила.

А мальчик с того дня своего намерения не забывал.

Вот вырос он прекрасным, сильным юношей. Приходит как-то к матери и говорит:

— До свиданья, матушка, пойду я мать Солнца искать. Хочу у нее совета попросить, как нашей беде помочь.

Стала его уговаривать молодая царица:

— Ты еще молод, сынок. Где тебе такое дело сделать?

А юноша отвечает:

— Не могу я видеть, как вы все кругом горюете. Хочу попытаться помочь отцу.

Взял он с собой хлеба на дорогу, оделся в простое платье и отправился в долгий путь.

Вот идет он по дороге и видит — широкое поле лежит, в поле пахари землю пашут. И плуги, и ремни, и хомуты, и вся упряжь у них — железные. Запряжено в плуг по девять пар волов, бьют их пахари, гонят, а волы едва шевелятся.

Пахари пóтом обливаются, волы из сил выбились, а в день едва один шаг земли вспахивают.

Подошел к пахарям юноша. Жаль ему их стало.

— Победы вам, — говорит.

— И тебе победы, — отвечают пахари.

— Нельзя ли вам чем-нибудь помочь?

— Да ты куда идешь? — спрашивают пахари.

— К матери Солнца, — отвечает юноша. Рассказал он пахарям, куда и зачем путь держит. Взмолились пахари:

— Коли ты такой добрый, так, когда будешь у матери Солнца, — узнай, почему нам никак земли не вспахать. Замучились совсем, а почти на одном месте топчемся.

— Хорошо, узнаю, — ответил юноша и дальше пошел.

Шел он, шел, — встречается ему большое стадо овец. Ведут их пастухи, а овцы еле двигаются: шерсть у всех до земли висит, от жары овцы погибают, еле ногами шевелят.

— Победы вам, — сказал юноша пастухам.

Пастухи отвечают:

— И тебе победы.

— Нельзя ли вам помочь как-нибудь?

— Да ты куда идешь-то? — пастухи спрашивают.

Рассказал им юноша про свое горе. Пожалели его пастухи, а потом и говорят:

— Коли ты такой добрый человек, так окажи нам услугу: когда будешь у матери Солнца, спроси, что с нашими овцами делать. Совсем они от своей тяжелой шерсти двигаться не могут, замучились и нас замучили.

— Хорошо, спрошу, — ответил юноша и дальше пошел.

Шел он шел и видит — стоит посреди дороги олень. Уткнулся мордой в землю, а рога у него такие большие, такие тяжелые, что ему и головы не поднять. Подошел к оленю юноша, поздоровался:

— Что с тобой, олень, случилось? Нельзя ли помочь тебе?

— Да вот, добрый человек, выросли мои рога такие большие и тяжелые, что мне и с места не сойти. Если будешь у матери Солнца, спроси, что мне с ними делать. Не могу больше так жить.

— Хорошо, спрошу, — отвечает юноша. — А высоко ли твои рога растут?

— Да за облака ушли, в самое небо уперлись, — олень отвечает.

— Не могу ли я по ним на небо влезть?

— Наверно, сможешь, коли не боишься.

— Я ничего не боюсь, — говорит юноша. Ухватился он руками за нижние отростки, да и полез по оленьим рогам, как по лестнице. Лез он, лез и долез наконец до самого неба.

Пошел он по небу дорогу к матери Солнца отыскивать.

Тучи кругом плывут, гром гремит, молнии справа и слева вспыхивают — запугать хотят храброго юношу.

А юноша все идет и идет вперед, и одни у него мысли — о тех, кому он должен помощь принести, и в первую очередь — об отце его окаменевшем.

И вот наконец приходит юноша к золотому дворцу.

Стоит дворец в облаках на горе, сидит у окошка старуха, мать Солнца. Вокруг нее свет золотой, глаза ласково на юношу смотрят.

— Зачем пришел, сынок, зачем пожаловал? — спрашивает.

Рассказал ей юноша свое горе. Рассказал и про тех, кого он на пути повстречал.

— Постараюсь помочь тебе, сынок, — отвечает старуха, — сейчас Солнца дома нет. Как вернется, обо всем его повыспрошу. А ты пока полежи тут, чтобы Солнце тебя не нашло.

Дунула она на юношу, превратила его в розовую луковку и положила на окошко.

Вот прошел день, — возвращается Солнце домой. Усадила его мать, покормила и спрашивает:

— Давно я с тобой, сынок, не беседовала. Ты целые дни по небу ходишь, на землю смотришь. Позабавь меня, расскажи, как люди живут, что у них слышно.

— Что ж тебе рассказать? — говорит Солнце. — Вот жил у одного царя сын. Любил я его, лучи ему первому в окошко по утрам посылал, грел и нежил его, а он на меня и смотреть не хотел. Взял я его и в камень превратил.

— Что ж, он теперь навсегда каменным и останется? — спрашивает старуха.

— Нет, — отвечает Солнце, — его можно снова оживить. Для этого надо, чтобы кто-нибудь взял воду, в которой я по утрам умываюсь, и спрыснул той водой каменного царевича. Он опять станет таким, как все люди.

— Еще чего не видал ли ты на земле? — спрашивает мать.

— Еще видел я глупых пахарей: пашут они на волах, а у волов и упряжь, и плуги, и хомуты — все железное. Тяжело волам, потому и не могут они землю вспахать. Переменили бы упряжь на ременную, сделали бы все из дерева, только плуги оставили бы железными, — сразу волам легче стало бы.

— Ну, еще чего не видал ли? — спрашивает старуха.

— Видел я еще глупых пастухов, — говорит Солнце: — пасут они овец, а овцы так шерстью обросли, что и двигаться не могут. Взяли бы пастухи ножницы, да обстригли бы овец. И овцам легче стало бы, да и из шерсти их много полезного можно было бы сделать.

— Видишь, сколько ты интересного на земле видел, — говорит старуха.

— Да это еще не все, — отвечает Солнце, — видел я еще оленя. Стоит он посреди дороги, рогами в небо уперся, с места сойти не может. И самому неудобно, и рога даром пропадают. А как омылся бы он в свежей майской воде, — отпали бы рога с его головы. И ему легче стало бы, да из его рогов люди много полезного сделать могли бы.

Стало Солнце ко сну клонить. Легло оно спать и всю ночь проспало. А утром встало, умылось и опять по небу покатилось.

Взяла мать Солнца луковку в руки, дунула на нее — и стал перед ней опять юноша-красавец, царский внук.

— Слышал ты, что Солнце говорило? — спрашивает старуха.

— Как же, слышал, — отвечает юноша.

— Так вот тебе вода, неси ее своему отцу, обрызгай его — и он опять оживет. А по дороге расскажи людям и оленю, что ты от Солнца узнал.

Взял юноша кувшин с водой, поблагодарил добрую старуху и живо по оленьим рогам вниз на землю спустился.

— Ну, как, узнал про мои рога? — олень его спрашивает.

Рассказал ему юноша, что про него от Солнца слышал.

Обрадовался олень, побежал к свежему майскому источнику, омылся в нем — и отпали у него с головы тяжелые рога. Стало оленю легко и удобно, а люди начали из оленьих рогов красивые костяные вещи выделывать.

Идет юноша дальше, видит — пастухи длинношерстных овец пасут.

— Ну, что, узнал про наших овец у матери Солнца? — спрашивают пастухи.

Рассказал им юноша, что Солнце про овец сказало. Обрадовались пастухи, сделали ножницы, обстригли овец. Сразу повеселели овцы, а люди с тех пор стали из овечьей шерсти теплую пряжу делать.

Идет юноша дальше, видит — пахари на волах землю пашут и едва-едва по полю подвигаются.

— Ну, что, узнал ты про нас что-нибудь на небе? — спрашивают пахари.

Рассказал им юноша, какой о них разговор на небе был. Обрадовались пахари, переменили упряжь на волах, и легко стало волам работать; быстро пошли они и к вечеру целое поле распахали.

А юноша домой побежал. Прибегает он во дворец, а там уж и не думали, что он вернется. Обняла его мать, повела в покой, где каменный царевич лежал.

Зачерпнул юноша воды волшебной, опрыскал ею отца.

И встал на ноги каменный царевич, зарумянились его щеки, заблестели глаза. Ожил царевич. Крепко прижал к груди жену и сына, потом к родителям побежал.

Устроил старый царь веселый пир. Три дня и три ночи пировали.

А тому, кто эту сказку слушал, пусть упадет с неба золотое яблочко.

Жили-были на свете три сестры, добрые девушки.

И был у них брат Анс.

Девушки обед варили, комнаты убирали, за скотиной смотрели, а брат в поле и огороде работал.

Шли дни за днями.

Да вдруг случилось несчастье. Как-то раз гуляли сестры в саду. Вдруг, откуда ни возьмись, налетел страшный ураган. Подхватил он сестер и умчал их неизвестно куда.

Три дня искал брат своих сестер в соседних лесах и полях.

Через три дня запер он свой домик и пошел искать их по белу свету.

Ходит он из села в село, расспрашивает про сестер.

Но не знает никто про них, никто их не видал.

А у бедного Анса тем временем все припасы, из дому взятые, кончились. И денег нет. Что тут делать?

Идет Анс лесом. Попадается ему на дороге заяц. Анс и говорит ему:

— Зайчик, не убегай, я проголодался, съем тебя.

А заяц отвечает:

— Погоди, Анс, не ешь меня. Лучше я пойду с тобой — может быть, в трудное время тебе пригожусь.

Пожалел Анс зайца.

— Ну, хорошо, — говорит, — пойдем.

Пошли они дальше вместе. Видит Анс — бежит мимо волк.

— Волк, не убегай, — говорит Анс, — я голоден, съем тебя.

— Не ешь меня, Анс, — отвечает волк, — лучше возьми с собой. Будет время — я тебе пригожусь.

Пожалел Анс волка.

— Что ж, — говорит, — хорошо, пойдем.

Пошли они дальше втроем. Видит Анс пчелиное гнездо и говорит пчелам:

— Дайте-ка я меду вашего попробую.

А те и отвечают:

— Мало у нас меду. Едва хватит детей прокормить. Не отнимай его. А будет время — мы тебе пригодимся. Хочешь, и сейчас с тобой полетим.

— Ладно, — говорит Анс, — летите!

Полетели пчелы за Ансом.

Идет Анс дальше и видит — летит соколок — кривой коготок.

— Соколок, — кричит Анс, — не улетай, я голоден! Хочу тебя съесть.

— Не ешь меня, Анс, — просит соколок, — будет время — я тебе пригожусь.

Полетел соколок — кривой коготок за Ансом. А тут всем им навстречу рак ползет.

— Ну, уж этого-то я съем, — говорит Анс.

А рак просит:

— Не ешь меня, Анс. Будет время — я пригожусь тебе.

Не стал Анс и рака есть.

Пошли они по дороге все вместе. Впереди Анс идет, за ним — заяц с волком, потом пчелы с соколом летят, а рак-ползунок вслед за всеми поспевает.

Идут они лесом и видят в лесной чаще избушку. Входит Анс в избушку, а там старая бабушка сидит.

— Откуда ты, добрый человек? — спрашивает.

Рассказал ей Анс, как ураган его сестер унес.

— Не знаешь ли ты, бабушка, где мои сестры? — спрашивает парень.

— Ох, знаю, — отвечает старуха: — одна твоя сестра у щуки живет, другая — у орла, а третья — у медведя.

— А как бы мне, бабушка, попасть к ним? — спрашивает Анс.

— Для этого нужно тебе волшебного коня достать, — отвечает старуха. — Конь этот находится у ведьмы.

— А как к ведьме пройти?

Вывела его старуха на тропинку.

— Вот иди отсюда все прямо. Три дня пройдешь — тут и избушка ее. Есть у ведьмы двенадцать коней. Заставит она тебя их три дня караулить. Если ты это выполнишь, — позволит она тебе одного коня взять. Да смотри, не бери самого красивого, а бери самого маленького да кривого.

Поблагодарил Анс старуху, попрощался с ней и пошел по тропинке. А все его спутники — за ним следом.

Вот приходит Анс к ведьминой избушке. Смотрит ведьма из окна:

— Ты кто такой, добрый молодец, куда путь держишь?

— Иду я, бабушка, сестер искать, — отвечает Анс, — да устал пешком бродить, хотел у тебя лошадки попросить.

— Ладно, будет тебе лошадка, — отвечает ведьма, — только не даром. Кони мои каждый день пастись уходят. Коли ты их три дня сбережешь, — дам я тебе одного коня выбрать.

Анс согласился. Наутро выгнала ведьма двенадцать коней в поле. Пошел Анс их караулить. Все его спутники вслед за ним идут.

Лежит Анс под деревом, кони по лугу бродят, траву щиплют. А заяц подкрался к ним и слышит, о чем кони разговаривают.

— Как будет нас сегодня Анс домой гнать, — говорят кони, — мы домой не пойдем, а все в разные стороны разбежимся. Так хозяйка велела. Пусть Анс за нами погоняется.

Побежал заяц к пчелам, рассказывает, о чем кони беседуют.

— Не бойся, мы Ансу поможем, — отвечают пчелы.

Вот уж и вечер; нужно коней домой гнать.

Кинулись было кони в разные стороны, а пчелы со всех сторон летят, кусают, в одно стадо коней собирают.

Нечего делать, пришлось коням домой вернуться.

То же и на другой день было. А на третий день подслушал заяц, о чем кони говорят, да пожаловался волку.

— Ну, теперь моя очередь пришла Ансу помочь, — говорит волк.

Вечером погнал Анс коней домой, кинулись было кони в лес от Анса, а оттуда на них волк — зубы скалит, ворчит, словно хочет на коней кинуться и на части растерзать.

Испугались кони, домой вернулись.

Прошли три дня; выполнил Анс и эту задачу. Нечего делать, приходится ведьме расплачиваться.

— Ну, иди в конюшню, выбирай себе коня, — говорит она Ансу. А Анс выбрал самого маленького кривого конька и говорит:

— Вот, бабушка, я этого хочу.

— Да ты возьми какого-нибудь получше, — уговаривает ведьма.

— Не хочу другого, этого хочу, — отвечает Анс.

Как ни упрямилась ведьма, а пришлось ей отдать Ансу того коня, которого он выбрал.

Взял Анс кривого конька и пошел дальше. Говорит ему конек:

— Ты, хозяин, попаси меня три дня на белом клевере. Стану я богатырским конем, вырастут у меня три крыла. Попаси меня шесть дней — отрастут у меня шесть крыльев. А попасешь девять дней — стану я девятикрылым богатырским конем. Тогда нас с тобой никто не осилит.

Как сказал конь, так Анс и сделал. Прошло девять дней — стал кривой конек могучим девятикрылым конем, сильным, как ураган.

— Теперь, — говорит конь, — отпусти ты домой зайца, волка да пчел. Они тебе отслужили. Садись на меня, сокола на плечо возьми, а рак пусть мне в хвост вцепится. Полетим мы с тобой к твоей первой сестре.

Как конь сказал, так Анс и сделал. Сел на коня верхом, сокола на плечо взял, рак коню в хвост вцепился. Взвился конь и помчался.

Загудела земля, засвистел ветер в ушах у Анса. Оглянуться он не успел, как примчал его конь к жилищу щуки, к первой сестре.

Входит Анс в дом. Там сестра обед варит, мужа-щуку домой ждет. Обрадовалась она брату, села с ним на лавку, разговаривает, покормила его, напоила, спать уложила. В это время муж-щука возвращается, носом воздух нюхает:

— Кто это у нас, жена? Не дракон ли прилетал?

— Что ты, муженек! Это мой брат к нам пробрался.

— А коли так, — значит, мне бояться нечего, — говорит щука.

Обернулась щука в человека. Смотрит Анс — стоит перед ним красивый добрый молодец. Поздоровались они; зять Ансу и говорит:

— Беда с нами, Анс, случилась. Злой дракой меня и моих братьев заколдовал: одного превратил в орла, другого — в медведя, а меня — в щуку. У нас троих и сестры твои живут. А колдовство с нас тогда только спадет, когда дракона какой-нибудь удалец убьет.

— На то я и пришел, — Анс отвечает.

— Одному тебе дракона не одолеть, — говорит зять. — Пойди ты к моему брату-орлу. Может быть, он тебе посоветует, как дальше быть. А я должен утром опять щукой оборотиться.

Переночевал Анс у сестры. Утром сел на своего волшебного коня и полетел ко второй сестре.

Обрадовалась Ансу сестра, напоила, накормила, а тут и орел домой летит. Стукнул он лапами об пол — обернулся добрым молодцем.

Рассказал ему Анс, зачем он пришел, а зять и отвечает:

— Спасибо, что пришел, братец. Только одному тебе дракона не одолеть. Пойди-ка к моему брату-медведю за помощью.

Переночевал Анс у сестры, а утром дальше отправился.

Прилетает он к третьей сестре. Целый день с ней беседовал, а вечером и муж-медведь к ней домой вернулся. Обернулся медведь человеком, обрадовался Ансу и говорит:

— Спасибо, братец, что о нас подумал. Ложись пока спать, а утром обернусь я опять медведем, тут мы с тобой вдвоем и возьмемся за дело. Живет дракон в крепком зáмке, да с твоими помощниками мы его живо одолеем.

Утром сели Анс с медведем на волшебного коня. Рванулся конь с земли — только ветер в ушах засвистал, только земля под ногами мелькнула, а всадники уж у драконовой скалы.

Хочет Анс сразу в ворота въехать, а медведь говорит:

— Погоди, братец, дай сперва мне поработать.

Принялся медведь камни ломать. Земля загремела, скалы на куски развалились, гром над ущельями стоит, — медведь драконово жилье ломает. Стены сокрушил, во дворец скрылся и до вечера оттуда не выходил. А вечером и говорит Ансу:

— Ну, братец, я свое сделал. Связал дракона. Завтра ты его бить иди. А пока давай-ка отдохнем.

Легли спать Анс с медведем. Утром медведь учит Анса:

— Иди во дворец. Как войдешь — увидишь две двери. Левая дверь лыком завязана. Туда не ходи, — там дракон лежит. А за правой дверью наша главная помощница живет — девушка-красавица. Дракон ее от отца унес и в плену держит. Ты к ней пойди и попроси, чтоб она у дракона узнала, где он свою силу держит. Иначе никак его не одолеть будет.

Пришел Анс к красавице, рассказал ей, зачем он пришел. Обрадовалась девушка.

— Ведь ты — спаситель мой, — говорит, — как же мне не помочь тебе! Подожди меня тут, я сейчас к дракону схожу, узнаю, где его сила бессмертная.

Пошла девушка к дракону и говорит:

— Что это ты, дракон, связанный лежишь? Или у тебя твоей силы больше нет? Где ж она у тебя спрятана?

А дракон отвечает:

— За сто верст отсюда стоит такая же скала, как эта. Есть в той скале дворец. Живет во дворце страшный бык. Убить его нельзя: только его убьют, обернется он серой уткой и полетит. Если утку застрелить, — выпадет яйцо. Упадет это яйцо на дно моря. Оттуда его никому не поднять, а в нем-то и есть моя бессмертная сила. Кабы мне это яйцо сюда кто-нибудь принес, сразу одолел бы я всех недругов.

Побежала девушка к Ансу, рассказывает, чтó узнала.

Сел Анс на коня; медведя, сокола и рака с собой взял.

Прилетел конь к скале приморской.

Стал медведь скалу ломать, а навстречу Ансу — бык страшный.

Рубанул Анс быка с размаха — повалился бык, вылетела из него серая утка и полетела над морем.

Увидел это соколок — кривой коготок. Бросился он на утку, смял ее. А утка кинула в море золотое яйцо. Мелькнуло яйцо в воздухе — и упало на дно моря.

Бросился рак ползком на морское дно. Не успел Анс и оглянуться — ползет рак из воды, золотое яйцо несет.

Поднял волшебный конь копыто, как стукнет по яйцу, — разбилось оно на мелкие части. И в эту самую минуту издох страшный дракон.

Полетел Анс обратно. Входит во дворец драконов; девушка к нему навстречу спешит.

Взял Анс красавицу на седло, помчался с ней сначала к одной сестре, потом к другой, потом к третьей.

— Нет больше на свете врага нашего, — кричит, — нет злого дракона!

Тут спало с медведя, с орла и со щуки драконово колдовство. Стали они, как прежде, красивыми молодцами.

А Анс женился на девушке-красавице и был счастлив.

Жил-был бедный охотник с женой.

Был у них сын Иванушка.

Плохо жилось семье: часто и поесть было нечего.

Вот отец один раз и говорит Иванушке:

— А что, сынок, не пойти ли тебе в люди на заработки? Может быть, в городе-то ты больше выручишь, чем в нашем лесу непролазном.

— Хорошо, батюшка, — ответил Иванушка, — как скажешь, так и сделаю.

Заплакала мать: жалко было ей сына в чужие люди отправлять. Да нечего было делать. Уж больно голодно жилось.

Напекла она сыну колобков на дорогу, из последней муки пирожок замесила, собрала котомку — и пошел Иванушка из родного леса в город.

Никогда он прежде в городе не бывал. Не знал, как там люди живут, что в городе делается.

Вот приходит он в город. Попросился на краю города к одной старушке ночевать. Та пустила его, накормила.

Иванушка и спрашивает:

— А что это, бабушка, у вас какой город невеселый? Флаги черные повешены. Не умер ли кто?

— Нет, сынок, — отвечает бабушка, — никто не умер, а повадилось в наш город летать Чудище подземное. Шесть лап у него, крылья, как у мыши летучей, а во рту огонь.

Что ни день, то съедает у нас Чудище по человеку.

Кликнули богатырей, биться с ним, да боятся все, — никто не выходит. Вот и повесили с горя черные флаги.

— А что, бабушка, — юноша спрашивает, — неужто и вправду Чудище победить нельзя?

— Можно бы, сынок, да вот дело-то какое. Есть один только на свете меч-саморуб, который Чудище зарубить может, а заперт этот меч за огненным морем у Кащея бессмертного. Весом меч в триста пудов. Никому его не поднять. Кабы нашелся богатырь, который этот меч поднял, избавилось бы наше государство от горя.

Задумался Иванушка. Как бы это силы набраться, чтобы чудесным мечом овладеть и Чудище подземное зарубить?

Говорит он старушке:

— Пойду-ка я, бабушка, к Кащею. Может, и удастся мне чудесный меч получить.

Стала старушка его отговаривать. А он на своем стоит.

— Ну, коли так, — сказала старушка, — дам я тебе три волшебные вещи. Смотри береги их. Они тебе пригодятся.

И дала старушка Иванушке сумку-хлебосолку, еловый бочонок и рожок берестяной.

В сумку заглянешь, — а там любая еда, какая хочешь.

Бочонок по земле в правую сторону покатишь — золотой дворец вырастет, в левую покатишь — пропадет дворец.

А в рожок затрубишь — и встанет перед тобой могучее войско.

Поблагодарил Иванушка старушку, взял ее подарки и отправился в путь.

Идет он, проголодался. Заглянул в сумку-хлебосолку, — а там обед готовый. Закусил Иванушка, дальше пошел. Устал к вечеру.

«Где бы отдохнуть?» — думает. Вспомнил он про еловый бочонок. Покатил его по земле в правую сторону — и встал перед ним дворец золотой, с нарядными комнатами, с хрустальной постелью. Улегся Иванушка, заснул. Выспался, утром дальше в путь пустился.

Вот приходит он к огненному морю. Ходят по нему волны, бурлят, жаром пышут. А вдали в море остров виден, и на нем дворец Кащеев.

«Кто бы мне корабль состроил, чтобы огненное море переплыть?» — думает Иванушка.

Вынул он рожок берестяной и затрубил.

Вмиг выросло перед ним громадное войско, а впереди богатырь-атаман.

— Что прикажешь, Иванушка? — атаман спрашивает.

— Можешь ты мне такой корабль сделать, чтобы по огненному морю к Кащееву острову прошел? — Иванушка спрашивает.

— Могу, — отвечает атаман.

— Ну так делай скорее.

Свистнул атаман. Принялись его молодцы за дело. Закипела работа.

Шести часов не прошло, как был корабль готов — весь медью окован, паруса золотые, снасти серебряные. Встал Иванушка на палубу — и понесся корабль по волнам.

Только жар в лицо, только ветер в ушах свистит.

Примчался корабль к Кащееву острову.

Сошел Иванушка на землю, в рожок протрубил. Выскочил откуда ни возьмись атаман с войском.

— Что прикажешь, Иванушка?

— Убери корабль.

Вмиг исчез корабль, словно и не бывало его, а Иванушка в Кащеев дворец отправился. Приходит он, а Кащей его и спрашивает:

— Зачем пришел? Что тебе надобно?

— Пришел к тебе в работники наниматься, — говорит Иванушка. — Не нужно ли сторожа?

— Нужно, — говорит Кащей, — нет у меня караульщика, который дома оставался бы, пока я за добычей летаю. А сколько возьмешь?

— Да недорого, — отвечает Иванушка, — что дашь, то и ладно.

Уговорились они с Кащеем, и остался Иванушка у Кащея в караульщиках. Отдал ему Кащей все ключи от комнат и говорит:

— Вот тут двенадцать ключей от двенадцати дверей.

В одиннадцать комнат можешь заходить. А если в двенадцатую войдешь, — не удержаться твоей голове на плечах. Узнаю, что ты был там, и казню.

Вот стал Кащей за добычей улетать.

А Иванушка дворец стережет, по комнатам ходит.

Ходит он день, ходит два, а на третий сильно его любопытство разобрало: что в двенадцатой комнате у Кащея спрятано? Не меч ли там саморуб?

Не утерпел Иванушка. Отворил двенадцатую дверь.

Входит, — а там громадный конь стоит связанный, а подле него, и вправду, меч-саморуб лежит, словно жар горит.

Обрадовался Иванушка, кинулся коню ноги развязывать, а конь говорит:

— Спасибо, Иванушка, освободил ты меня от Кащея, и я тебя не оставлю. Бери скорее меч-саморуб, и бежим отсюда. Ты огненного моря не бойся: я другую дорогу знаю. Вынесу тебя невредимым.

Попробовал Иванушка меч поднять и не мог его даже с места сдвинуть.

— Иди скорее к Кащею в спальню, — говорит конь, — там у него в шкафу три бутылочки с волшебной водой стоят: белая, красная и зеленая. Выпей из белой и беги сюда обратно.

Сбегал Иванушка в Кащееву спальню, хлебнул из белой бутылочки — сразу в нем силы прибавилось. Прибежал он, поднял меч, а удержать в руках не может.

— Беги, выпей теперь из красной, — конь говорит.

Выпил Иванушка из красной бутылочки, чувствует в себе силу богатырскую.

Поднял он меч, а взмахнуть не может.

— Что, все еще силы мало? — конь спрашивает. — Ну, беги, выпей из зеленой. Да смотри, торопись, не то Кащей уж домой летит.

Выпил Иванушка из зеленой бутылки, схватил меч обеими руками, над головой вскинул.

— Вот теперь ты настоящим богатырем стал, — конь говорит. — Садись на меня скорее, едем. Не то догонит нас Кащей. Да возьми с собой из Кащеевой спальни гребень, щетку и платок.

Захватил Иванушка все, что конь велел, вскочил к нему на спину — и понесся конь, словно на крыльях.

А Кащей их издали увидел. Пустился он за Иванушкой в погоню.

Все ближе Кащей… все ближе…

— Брось на землю щетку, — говорит конь.

Бросил Иванушка щетку, а конь говорит:

— Стань, лес частый, от восхода до заката, чтобы ни зверю не пробежать, ни птице не пролететь.

И встал за ними непроходимый дремучий лес.

Бросился Кащей домой за топором, стал лес вырубать, а Иванушка тем временем далеко уж ускакал.

Однако опять Кащей его настигает.

— Брось на землю гребень, — говорит конь.

Бросил Иванушка, а конь приговаривает:

— Стань, гора костяная, от земли до неба, от восхода до заката, чтобы червю не проползти, змее не пролезть.

И поднялась за ними гора громадная.

Стал Кащей эту гору зубами грызть. Пока он грыз, Иванушка с конем уж опять далеко.

Прогрыз Кащей гору, снова их догоняет.

— Брось платок на землю, — учит Иванушку конь, а сам приговаривает:

— Стань, река огненная, от восхода до заката, чтобы не было прохода через эту реку ни зверю, ни птице, ни конному, ни пешему, ни человеку, ни лешему.

Раскинулся платок огненной рекой. Кинулся Кащей в эту реку и сгорел.

Вернулся Иван в город. А там все так же черные флаги висят, все так же люди печальные ходят. Пришел Иванушка к царю и говорит:

— Привез я меч-саморуб. Нынче вечером пойду Чудище подземное бить.

И вышел он вечером к пропасти, откуда Чудище вылетало. Вот вылетает Чудище, облизывается, на Иванушку глаза огненные пялит.

— Ай да ужин мне царь на сегодня приготовил!

А Иванушка отвечает:

— Может, кто и будет сегодня ужинать, да не ты.

Взмахнул он мечом-саморубом, а Чудище и спрятаться не успело. Отлетела у него голова и по камням покатилась.

А Иванушка обратно в город пошел.

— Зарубил я Чудище подземное, — говорит.

Царь не знает, как его наградить.

— Ты уж сам себе награду назови, — говорит.

А Иванушка отвечает:

— Не надо мне ничего. У меня у самого такие диковинки есть, каких ты и во сне не видал.

И показывает он царю сумку-хлебосолку, бочонок еловый и рожок берестяной.

Смотрит царь, смотрят его придворные, надивиться таким чудесам не могут. Просит царь Иванушку:

— Продай мне твои диковины. На что тебе, крестьянскому сыну, этакое чудо?

— Ни за какие деньги не продам, — отвечает Иванушка.

И задумал тогда царь все это у Иванушки украсть.

Подослал он к нему ночью своих слуг. Унесли они у Иванушки все чудесные старушкины подарки.

Просыпается утром Иванушка, видит — исчезло все.

Понял он, что это царских слуг дело, да с царем ему не справиться.

Вышел он незаметно из города в пошел куда глаза глядят.

Зашел он в лес. Проголодался. Видит — висят на кусте красивые ягоды. Одни красные, другие желтые.

«Хоть ягод поем», — думает Иванушка.

Сел он под куст и поел красных ягод.

И вдруг чувствует, будто у него на голове тяжесть какая-то. Поглядел он в ручей — и обмер: выросли у него на лбу рога огромные. Заплакал Иванушка:

— Что за жизнь у меня горемычная! Куда я теперь с рогами денусь?

Лежит он под кустом, плачет, а сам хоть и в горе, а ягоды-то ест. Поел красных, потом желтых нарвал.

И только желтую ягодку проглотил — словно его голове полегчало. Смотрит он в воду, — а рога-то и отпали.

Обрадовался Иванушка:

— Теперь я знаю, как злодея-царя наказать!

Нарвал он и красных и желтых ягод, переоделся, чтобы не узнать его было, и пошел обратно в город. Приходит во дворец.

— Ягоды свежие! Не купите ли для царя? — говорит он царским слугам. Продал он им красных ягод; понесли слуги их царю.

— Что за красивые ягоды, — говорит царь, — ну-ка, попробую.

Поел он их — и выросли у него рога, словно у лося старого.

Сидит царь в своей комнате, убивается, людям показаться не смеет. Разослали клич по всей земле:

«Кто царя вылечит, тот от него мешок золота получит».

Собрались со всего царства доктора; никто царской болезни понять не может.

А Иванушка снова переоделся, желтых ягод взял и идет во дворец.

— Я, — говорит, — могу царя вылечить, только для этого должен я царя на два часа в лес увезти.

А царь на все согласен. Сел в карету, едет с Иванушкой в лес.

Привез его Иванушка в лес. Остановил карету, кучера за деревья услал и говорит царю:

— Не узнал ты меня, царь? Я тот, у которого ты все чудесные вещи украл.

Взял он плетку да начал даря по бокам стегать. Кричит царь, а Иванушка говорит:

— Посылай кучера во дворец, пусть он мою покражу сюда везет. Не то ходить тебе весь век с рогами.

Нечего делать, — послал царь кучера во дворец.

Привез кучер сумку-хлебосолку, бочонок еловый, рожок берестяной.

Отдал царь все эти вещи Иванушке.

— На, желтую ягодку съешь, — говорит Иванушка.

Съел царь желтую ягодку — отпали у него со лба рога. Забыл он и гневаться на Иванушку.

— Чем хочешь, — говорит, — одарю тебя.

— Ничего мне от тебя не надо, — отвечает Иванушка.

И вернулся он в родную деревню. Покатил бочонок в правую сторону — встал у берега озера дворец. Заглянул в сумку-хлебосолку — появились на столах кушанья невиданные.

Накормил Иванушка родителей, накормил всех соседей. Потом протрубил в рожок — велел атаману с войском на место деревни город строить.

И вырос в лесах город богатый.

До сих пор, говорят, стоит.

Жил храбрый Вай на самом краю земли, в тундре, у моря.

А море страшное было: большое, широкое, волны по нему ходили, под волнами морские звери жили.

Выйдут охотники на промысел, за рыбой или за нерпой, — а из моря выглянет морж, или морской медведь, или кит — перевернут лодку, а охотников на дно моря утащат.

Боялись охотники моря, а уйти некуда было: и деды и прадеды их в тундре жили, путей в другие края не знали.

Вот вышел как-то раз храбрый Вай к морю и сел на камешек.

Утро ясное было, тихое, в небе — солнце теплое. Вышел из чума и старик-отец — косточки на солнце погреть. Вай и говорит ему:

— Хорошо сегодня на море. Хочу я на промысел сходить.

— Что ты, Вай, не ходи, — отвечает отец, — у нас лодки хорошей нет. Наша узенькая, маленькая. На ней нельзя далеко в море пускаться.

— Нет, отец, ничего. Я все-таки пойду, — говорит Вай.

— Ну, ладно, иди, — отец отвечает, — коли ты такой храбрый. Только смотри, далеко не отплывай от берега. Сейчас тихо, а поднимется ветер — унесет тебя в океан, а оттуда не выплывешь.

— Ничего, у меня силы много, — сказал храбрый Вай.

Взял он свой лук и стрелы, ножик взял, сел в лодочку и поехал по морю.

Погода хорошая, тихая. Далеко отплыл Вай в море — берег уж еле-еле виден. Расхрабрился он и стал ветра просить:

— Ветер, ветер, подуй посильнее!

А ветер и услышал. Как подул, побежали по морю волны, закачало маленькую лодку, стало с волны на волну перебрасывать.

Схватился Вай за весла, гребет, старается, а ветер его все дальше и дальше от земли уносит. Скрылся берег из глаз, кругом только море — черное, страшное…

Три дня носило лодку по морю. На четвертый день стал ветер стихать. А Вай сидит в лодке, крепко весла руками держит, сам песню поет.

Утихло море, стали вокруг лодки нерпы носы из воды высовывать.

Убил Вай одну нерпу, убил и вторую. За второй еще две приплыли.

Десять нерп убил Вай, сложил их в лодку, гребет и радуется:

— Ничего, что долго из дому пропадал. Зато промысел удачный.

А море словно услышало. Вдруг зафыркал кто-то возле самой лодки.

Глядит Вай, — а у борта большой черный морж показался. И клыков у этого моржа не два, а четыре.

Зацепился морж клыками за лодку, круглыми глазами на Вая смотрит. Неприятно стало Ваю.

— Отойди, не тронь меня, — говорит Вай моржу, — я человек сердитый.

А морж словно и не слышит, всей тушей на лодку наваливается, опрокинуть ее хочет.

Схватил храбрый Вай моржа одной рукой за клыки, а другой рукой со всей силы по круглой голове стукнул. Шлепнул морж лапами по воде и утонул.

Плывет Вай дальше, хорошему промыслу радуется.

И вдруг снова слышит — фыркает кто-то возле борта лодки. Оглянулся Вай, — а это огромный морской медведь прямо к лодке плывет. Подплывает медведь, кладет лапу на борт лодки — опрокинуть лодку хочет, Вая в воду стащить и съесть.

Говорит храбрый Вай медведю:

— Отойди, голубчик, не дразни меня. Я человек сердитый: стукнуть тебя кулаком могу.

А медведь словно и не понимает. Лезет в лодку, ревет, до Вая добраться поскорее хочет. Никаких слов медведь не слушает.

Видит Вай — делать нечего.

Схватил он медведя одной рукой за ухо, а другой как стукнет по мохнатой голове.

«Надо скорее домой торопиться, как бы еще кто не пристал», — думает Вай. Со всей силы налег он на весла.

Вдруг вокруг Вая темно, как ночью, сделалось, солнце словно за тучу зашло.

Поднимает Вай голову и видит — в седой пене прямо перед ним громадный черный кит, да не простой кит, а с гребешком на голове, всем китам кит. Смотрит кит прямо в глаза Ваю и ревет человечьим голосом:

— Пропал ты теперь, Вай. Не отпущу я тебя живым. Ни отец, ни дед твой никогда такими дерзкими не были, всегда моря боялись. Пришел теперь твой конец.

Испугался храбрый Вай, только и виду не показывает. Смотрит на кита и говорит:

— Хорошо, только давай сначала с тобой поборемся. Коли ты меня одолеешь, — ешь меня, и отца, и всех наших оленей.

А коли я тебя одолею, — перестанешь ты наше море волновать и охотников губить. Согласен? До трех раз бороться будем.

Подумал кит и говорит:

— Согласен. А как же мы поборемся?

— А вот как, — говорит храбрый Вай: — видишь, берег вдалеке и чум наш на берегу стоит. Кто первый до чума доберется, тот и победит.

— Хорошо, — говорит кит, — попробуем.

И вот пустились они наперегонки. У Вая лодочка маленькая, узкая. Схватился Вай за весла, приналег — полетела лодочка, как стрела.

А кит большой, тяжелый, ему плыть труднее. Но все-таки плывет, не отстает от лодки.

Изо всех сил гребет Вай, видит — обгоняет его кит. Приплыл кит к берегу первым, лег на песок, кричит:

— Проиграл, Вай, я первый!

Взмахнул Вай веслами, врезалась лодка носом в песок. Соскочил Вай на берег, бросился к чуму, встал на порог и отвечает:

— Не ты первый, а я. Уговор был: кто до чума доберется, в не до берега. А тебе на берег и не выйти.

— Ну, хорошо, — говорит кит, — на этот раз пусть ты победил. Только наш спор с тобой не кончен. Еще два раза с тобой встретимся.

Ушел кит в море. А храбрый Вай вытащил нерпы из лодки и побежал к отцу свою добычу показывать.

Долго ли, коротко ли — наступила весна. Отправился Вай вдоль по берегу, по льдинам, на промысел. Долго шел, устал, лег на мягкий снег отдохнуть, да и заснул.

Просыпается Вай — понять не может, где он? Плывет он по морю на маленькой льдине.

Испугался Вай.

— Значит, это я на льдину лег, а она от берега оторвалась и меня в море уносит.

Но не такой был Вай, чтобы плакать со страху. Сел он на лед и стал думать, как теперь быть.

И вдруг потемнело вокруг, словно солнце за тучу зашло. Глядит Вай — встал перед ним из воды громадный черный кит, с гребешком на голове, не простой кит, а всем китам кит.

Смотрит он на Вая и ревет страшным голосом:

— Вот ты мне и второй раз попался. Пришел твой конец. Никак тебе теперь не спастись. Тебя съем, твоего отца съем, всех ваших оленей съем.

— А помнишь, мы до трех раз бороться уговаривались? — говорит Вай.

— Помню, — отвечает кит.

— Смотри, вон там, в море, большой корабль с людьми плывет. Разойдемся мы с тобой по морю в разные стороны. Куда поплывет корабль, — тот и выиграл. Согласен?

— Хорошо, согласен, — говорит кит. Поплыл он в одну сторону, а Вая ветер понес в другую.

Глядят люди на корабле в подзорные трубы — плывет льдина, а на льдине человек. Один совсем, и оружия с ним нет.

— Смотрите, человек плывет, — кричат матросы.

А другие отвечают:

— А с этой стороны кита видно!

— Человека спасать скорее надо! — кричат на корабле.

Повернул корабль к льдине, подплыл и снял со льдины Вая, к берегу направился.

Догнал кит корабль и говорит человечьим голосом:

— Хорошо, храбрый Вай. Еще раз мы с тобой встретимся, — не уйдешь от меня.

Нырнул кит и ушел под воду. А Вай домой к отцу вернулся.

И в третий раз отправился храбрый Вай на промысел.

Сел он в свою лодочку, только успел большие камни у мыса обогнуть, как опять потемнело небо, словно туча солнце закрыла, и встал перед Баем из воды черный кит, всем китам кит, пасть большая, глаза злые, на голове черный гребешок. Заревел кит изо всей силы:

— Вот мы с тобой и в последний раз встретились!

— Ну, что же, будем в последний раз бороться, — говорит Вай, — давай по морю гоняться. Кто первый устанет, тот и проиграл. Согласен?

— Да ведь ты проиграешь, — говорит кит: — ты долго грести не можешь. У тебя руки слабые, я сильнее.

— А вот посмотрим, — отвечает Вай, — ты только говори: согласен?

— Согласен, — говорит кит.

Повернулся и поплыл в море.

А Вай выскочил из лодки, вскочил киту на спину и уселся.

Обернулся кит и говорит:

— Ты куда влез? Слезай.

— Да ведь не было уговору, что я в лодке буду по морю гоняться, — отвечает Вай, — вот ты плыви, а я на тебе кататься буду.

Рассердился кит, стал вертеться, хвостом воду бить, а Вай крепко держится, никак киту его со спины не сбросить.

Таскал, таскал его кит по морю, наконец устал, замучился.

— Слезай, — говорит, — с моей спины, надоел ты мне.

— Устал? — спрашивает Вай.

— Устал, — говорит кит.

— Значит, проиграл?

— Ну, проиграл, — говорит кит.

— Так помни, — говорит Вай, — ты обещал, что больше наше море волновать не будешь, охотников губить не станешь.

Махнул кит хвостом и ушел глубоко-глубоко на дно моря.

С тех пор охотники из тундры спокойно в море выходить стали. Помногу зверя били, мяса и шкур добывали.

И никто с тех пор моря бояться не стал.

Давным-давно жили-были старик со старухой. Детей у них не было. Всю жизнь тосковали старики, ждали, чтобы хоть один сын у них родился.

И вот однажды явился старухе во сне хозяин лесов — Пигамбар.

— Целый век жили вы со стариком в мире и дружбе, а детей у вас нет, — сказал Пигамбар. — За это на старости лет получите вы утешение. Завтра перед восходом солнца идите в лес к большому дубу и возьмите домой кусочек дубовой коры.

Заверните его в чистый платок и положите на ночь в квашню. Наутро выйдет у вас из квашни сын-богатырь.

Так старики и сделали. Пошли в лес к большому дубу, взяли с собой кусочек дубовой коры и дóма заквасили его в квашне.

А наутро вылупился из коры мальчик с пальчик. Назвали его родители Иваном.

Стал Иван расти не по дням, а по часам. Сила в нем была богатырская, отвага молодецкая. Скоро он всех молодцов в деревне перерос. Придет с улицы, попросит: «Дай, матушка, поесть» — да за один присест три каравая хлеба съест, целую бочку воды выпьет.

Недели не прошло, как Иван весь хлеб у стариков съел, все мясо. Просит еще, а старики отвечают:

— Да нет, сынок, больше.

— Что ж вы так бедно живете? — спрашивает Иван.

— Потому, сынок, что не было нам в жизни счастья, — говорит ему отец.

— Значит, надо пойти поискать его, — Иван отвечает. — Когда найду его, вернусь домой обратно. А пока прощайте, батюшка с матушкой.

И отправился Иван-богатырь в путь-дорогу, искать счастья.

Шел он, шел, сотни верст прошел и пришел наконец к медному озеру. Стоит у медного озера чудесный сад. Яблони в нем бронзовые, листья на них бархатные, яблоки из красной меди так и горят на солнце.

«Что за чудесный сад; — думает Иван, — не тут ли счастье моего отца спрятано?»

Перепрыгнул он через забор и видит — стоит посреди сада медная избушка, и вся земля перед ней медью обита. Сорвал Иван одно яблоко и пошел к избушке.

«Погляжу, кто в этом саду живет».

Входит он в избушку, — никого. Только жареное мясо на столе стоит. А Иван уж давно проголодался. Сел он за стол и съел все мясо до косточки. А потом лег на кровать и захрапел во всю богатырскую силу.

Долго ли, коротко ли спал он, только просыпается Иван от шума и свиста. Открыл он глаза, смотрит — растворяется дверь, влетает в избу Орел — громадный, лохматый, весь в медных перьях. И кричит Орел страшным голосом:

— Кто в мой дом без спросу явился?

— Это я, — отвечает Иван. Спустил он ноги с кровати, безо всякого страха на Орла смотрит, чувствует в себе силу молодецкую.

— А, это ты, Иван-богатырь? Слышал я про тебя, — говорит Орел, — зачем ты пришел сюда? Теперь живым не уйдешь.

— Что ж, ты со мной драться хочешь? — спрашивает Иван.

— Хочу, — отвечает Орел.

Вышли они оба из избушки, встали на землю, медью обитую.

Ударил Орел Ивана по голове — и ушел Иван в медную землю по колена.

Но не испугался Иван, — вытащил ноги из земли, размахнулся да как стукнет Орла по спине. И ушел Орел в медную землю по самое горло.

Видит Орел, что самому ему из земли не вылезти, стал Ивана просить:

— Сдаюсь тебе, Иван-богатырь. Вытащи меня, помоги. Я тебя за это к моему брату сведу, Орлу серебряному. Он гораздо богаче меня.

Вытащил Иван Орла из земли, сел к нему на спину, и повез его Орел медный к Орлу серебряному.

Семь дней, семь ночей они летели.

На восьмой день видит Иван — лежит в лесу серебряное озеро, стоит у озера серебряный дворец.

Вокруг дворца ограда, из серебра кованная, а в саду — яблони с яблоками серебряными. Сорвал Иван два серебряных яблока и идет прямо во дворец.

Входит он, — никого. Только жареное мясо на столе стоит. А Ивану уж давно есть хочется. Сел он за стол, поел, а потом спать на серебряную кровать улегся.

Вдруг слышит он — шум шумит, гром гремит. Серебряный Орел летит.

Влетает серебряный Орел во дворец и кричит:

— Кто ко мне без спросу явиться посмел?

— А это я, — говорит Иван-богатырь и ноги с кровати спускает.

— А, это ты, Иван-богатырь? — говорит серебряный Орел. — Ну, плохо тебе придется, живым не уйдешь.

— Что ж, — отвечает Иван, — хочешь драться? Я готов.

Выходят они с Орлом в сад, становятся на землю, серебром обитую.

Расправил Орел свои могучие крылья, стукнул Ивана по голове — до пояса ушел Иван в серебряную землю. Однако вылез Иван да как стукнет Орла по спине. Увяз Орел в серебряной земле по самую шею. Стал Орел просить Ивана:

— Вытащи меня, Иван-богатырь, пожалей. Поведу я тебя к моему брату, золотому Орлу. Он гораздо богаче меня.

Вытащил Иван Орла за перья, сел ему на спину, и полетели они к золотому Орлу. А медный Орел за ними летит. Семь дней и семь ночей летели.

На восьмой день видит Иван — лежит в лесу дивное-предивное золотое озеро.

У воды стоит золотой дворец, кругом раскинулся сад с золотыми яблоками, а вокруг сада ограда, из чистого золота кованная.

Остались орлы у ограды, а Иван-богатырь три золотых яблока сорвал и во дворец пошел.

Входит он, — нет никого, только на столе жареное мясо приготовлено. Поел богатырь и отдохнуть улегся.

Вдруг слышит он — шум шумит, словно гроза идет. Темно стало, молнии засверкали — влетает в комнату золотой Орел:

— Кто в мой дворец без спросу вошел?

— Это я, — говорит Иван, и сам с кровати слезает.

— А, Иван-богатырь? Ну, не уйти тебе от меня живым.

— Что ж, будем драться, — говорит Иван.

Вышли они с золотым Орлом в сад, встали на землю, золотом обитую. Ударил золотой Орел Ивана по голове — и провалился Иван в золотую землю чуть не до маковки. Однако вылез он, размахнулся да так стукнул Орла по спине, что от того только три перышка поверх земли торчат, а весь Орел целиком в землю ушел.

Испугался Орел, стал просить:

— Смилуйся, Иван-богатырь, вытащи меня! Весь век буду я тебя слушаться. Станешь ты самым сильным богатырем на свете.

Вытащил Иван Орла золотого за перья.

И пошел Иван-богатырь дальше по свету, а три орла за ним идут.

Дошли они до подземного царства.

Идет Иван по дороге и видит — стоит белая избушка, стены ее стеклянные, крыша шелковая, а внутри все стены из зеркал сделаны. Крылечко у избушки серебряное, а над крышей звезды и месяц горят.

Сидят за зеркальным столом три девушки, одна другой краше.

— Как ты зашел сюда, богатырь? — спрашивают девушки. — Сюда уж давно никто не заходит. Боятся люди нашего царства.

— Почему? — Иван спрашивает.

— Владеет нашим царством страшный Чиге-старик. Он всех нас тут в плену держит. Никто отсюда обратно на землю не выходит.

— А где его найти, скажите, — говорит Иван-богатырь.

И отвечают девушки:

— Вот тебе волшебный клубок. Брось его на землю и иди за ним. Дойдешь до огненного залива в туманной дали. Возьми и вот это волшебное коромысло с собой. Окуни его три раза в огненную воду — и выйдет к тебе из залива страшный Чиге-старик. А еще возьми это волшебное кольцо. Как почувствуешь, что сила твоя уменьшается, поверни его на пальце — и снова богатырем непобедимым станешь.

Отдали девушки Ивану свои подарки — клубок, коромысло и кольцо, — и пошел Иван огненный залив в туманной дали искать.

Идет он и видит — пусты кругом деревни, никто из окон не глядит, никого на улицах не видно. Зашел он в одну избу, спрашивает:

— Чего вы по избам сидите, на улицы не выходите?

А жители отвечают ему:

— Мы, Иван-богатырь, без силы лежим. Пищу и воду — все у нас страшный Чиге-старик отнимает. Скоро никого из нас в живых не останется.

— Погодите, скоро Чиге-старику конец придет, — отвечает Иван и дальше идет.

Катится клубок по лесам, по горам. Идет за ним Иван-богатырь.

На седьмой день докатился клубок до огненного залива и остановился.

Смотрит Иван — горит вода в заливе ярким пламенем, плывут над водой туманы: ничего не разглядеть, никак воду не переплыть.

Взял тогда Иван волшебное коромысло и окунул его в огненные волны.

И разом улеглись, успокоились волны, потухли; стал залив тихим и гладким.

А из воды громадный седой великан вылезает, Чиге-старик, с бородой до пояса, с кулаками, как молоты трехпудовые.

— Кто меня беспокоить пришел? Что тебе, Иван-богатырь, тут надобно? Или смерти своей ищешь?

— Не своей я смерти ищу, а твоей, — отвечает Иван-богатырь.

Выскочил тогда Чиге-старик из воды, поднял на заливе бурю.

А Иван повернул кольцо на пальце, чтобы силы себе прибавить, и бросился на великана.

Долго они бились. Долго по заливу волны ходили, долго по берегу в лесу стон стоял. Одолел Иван-богатырь Чиге-старика и в воду бросил. А сам за клубком волшебным обратно пошел.

Проходит он мимо деревни.

— Выходите, не бойтесь, — кричит, — нет больше на свете Чиге-старика!

Выбежали жители из домов, кинулись благодарить Ивана. Побежали к колодцам, к полям своим побежали; хозяйки стали хлебы печь; рыбаки за рыбой к реке отправились; охотники на охоту пошли. Радуются люди, что бояться больше некого.

А Иван в стеклянную избушку с зеркальными стенами идет. Сидят в избушке девушки-красавицы, его возвращения дожидаются.

— Вот вы и свободны, — говорит Иван, — пойдемте со мной из подземного царства.

Выстроились в ряд три Орла — медный, серебряный и золотой, — посадили к себе на спины Ивана с девушками и вынесли всех их из подземного царства в родимый лес.

Явился Иван к родителям в избушку. Обрадовались старики, не знают, куда и посадить дорогих гостей, чем и угощать.

Взял Иван за себя старшую девушку, младших за соседей замуж выдал. Орлов на волю отпустил.

Орлы полетели, перья разроняли. Народ перья подобрал и, на перья глядя, про Ивана сказку сложил.

У одного старика было два сына.

Почувствовал старик, что жить ему недолго осталось, призвал к себе сыновей и говорит:

— Дети мои! Все, что у меня есть, после моей смерти разделите поровну. Ты, старший, не обижай младшего, не обдели его при разделе.

И обещал старший сын выполнить отцовскую волю.

Но на деле вышло совсем не так. Не успел старик глаза закрыть, как старший брат забрал себе все имущество отца, а младшему брату ничего не дал.

Обиделся младший сын, заплакал и сказал:

— Хорошо! Коли так, — не надо мне ничего. Я и без тебя свое найду.

И ушел младший сын из отцовского дома.

Пошел он по степи куда глаза глядят. Идет и думает о том, как несправедливо мир устроен. У одних всего много, у других нет ничего. «Если бы моя воля, — думал он, — сделал бы я мой народ самым счастливым в мире. Помогал бы всем жить в довольстве и не позволял бы богатым обижать бедняков».

Шел юноша по степи, мечтал, и вдруг видит — огромная яма перед ним. И ведет в эту яму деревянная лестница.

Остановился юноша и подумал: «Что там такое, в этой яме?»

И не мог удержаться от любопытства: стал спускаться по ступенькам вниз.

А ступенек этих было так много, что и света дневного над головой скоро не стало видно.

Наконец привела его лестница к большой тяжелой двери. Была эта дверь из бронзы, а на ней золотые узоры: звери диковинные, птицы, драконы.

Толкнул юноша дверь и очутился во дворце.

Много было в этом дворце комнат. Все богато убраны, во всех ковры шелковые, светильники яркие горят.

— Ну и диковинка!

Стал юноша комнаты рассматривать, стал из одной в другую переходить и добрался до последней. Отворил в нее дверь, смотрит — сидит на подушках девушка. Косы черные, щеки румяные, зубы, как жемчужинки, блестят. А глаза у девушки злые.

Увидела она юношу, вскочила на ноги:

— Ты кто такой? Как сюда попал?

— С земли пришел, из степи, — говорит юноша, — и не знаю, как обратно выйти.

— Пришел, так и оставайся тут навеки! — крикнула девушка и бросилась бежать из комнаты.

И разом все светильники во дворце погасли. Успел только юноша ухватить за край фату серебряную, которая на голове девушки была.

Побежал он за красавицей, а она кинулась к двери, толкнула ее, обернулась черным лебедем и вылетела на свободу. А фата ее в руках у юноши осталась.

Увидел он знакомую лестницу, поднялся по ней наверх, фату за пазуху спрятал и пошел дальше по степи.

К вечеру дошел до большого города. У городских ворот стоит толпа народа.

— Куда вы собрались? — спрашивает их юноша.

А жители ему отвечают:

— Беда, добрый человек. Есть подле нашего города озеро. Каждый год в этот день выходит озеро из берегов и наши дома затопляет. И до тех пор не спадает вода, пока мы не бросим в озеро самого красивого в городе мальчика. Вот и сегодня идем мы к озеру и ведем красивого мальчика — сына кузнеца.

— Остановитесь, несчастные! Что вы делаете? — закричал юноша. — Вы ведь сами не знаете, отчего вода поднимается. А может быть, ее остановить можно?

— Что ты! — отвечают жители. — Озеро наполняет водой злая волшебница, а с ней бороться мы не в силах.

— А я ее не боюсь, — говорит юноша. — Но если я спасу вас от разлива, обещаете ли вы мою просьбу исполнить?

— Обещаем, обещаем! — закричали жители.

Вышел юноша за город и увидел вдали источник, из которого вода в озеро текла.

Подошел он ближе, смотрит — стоит у источника красавица-девушка. Косы черные, щеки румяные, зубы, как жемчужинки, блестят. А глаза у девушки злые. Стоит девушка у источника и льет в него воду из бездонной серебряной бутылочки.

Бурлит источник, вздувает волны, несет воду в озеро, наполняет его выше берегов.

Подбежал юноша к источнику, схватил девушку за руку.

— Берегись, дерзкий, не то превращу тебя в камень! — крикнула девушка.

А юноша отвечает:

— Не боюсь я твоей силы. Я пришел людей от беды спасти, и ничего мне не страшно.

Выхватил он тут у девушки бутылку. Разом перестала вода в источнике прибывать. А девушка вскрикнула от страха, обернулась черным лебедем и взвилась в облака.

Спрятал юноша бутылку за пазуху и пошел к городским воротам. А там жители радуются, встречают его песнями, на руки подхватывают.

— Чего же ты хочешь от нас в награду? — спрашивают.

— Я хочу сделать наш народ самым счастливым народом на свете, — отвечал юноша.

Засмеялись все кругом:

— Но ты еще слишком молод, чтобы добиться этого. Попроси у нас чего-нибудь другого.

— А другого мне ничего не надо, — отвечает юноша.

И ушел он из города. Идет по степи день, идет другой. Через девять дней опять видит — встает перед ним в степи город, У ворот толпа народа. Плачут люди, лица у всех испуганные.

— Что за беда с вами случилась? — спрашивает юноша.

Отвечают ему люди:

— Хотим мы бежать из нашего города. Повадилась к нам летать каждый день страшная огненная птица. Клюет она людей, и заболевают они тяжелыми болезнями. Наши жены и дети ума лишились от страха. Решили мы уйти в далекие степи жить.

— А откуда прилетает птица? — спрашивает юноша.

Показали ему жители:

— Вон с той скалы.

— Попробую я с этой птицей побороться, — говорит юноша, — только обещайте исполнить то, что я у вас попрошу.

— Конечно, все обещаем, что захочешь! — закричали жители. — Только помоги нам!

Отправился юноша к скале. Долго лез он по горячим камням и только к вечеру долез до вершины.

Видит — в скале пещера. Заглянул он туда, — а в пещере девушка-красавица. Косы, как змеи, вьются, щеки ярче роз горят, зубы серебра светлее, а глаза у девушки злые. Стоит девушка, надевает на себя огненные перья, а сама песню поет:

— Нет, не станешь! — крикнул юноша, бросился к девушке и смял ее огненные перья.

Испугалась девушка и уронила с руки серебряное кольцо. Кинулась поднимать его, а юноша схватил кольцо, к себе на палец надел.

Вскрикнула девушка, обернулась черным лебедем, вылетела из пещеры и пропала в облаках.

Спустился юноша со скалы. Идет в город. Жители встречают его радостно и спрашивают:

— Чего ты в награду хочешь?

— Я хочу сделать мой народ самым счастливым на свете, — говорит юноша.

Засмеялись жители:

— Слишком ты еще молод для этого.

— А другого мне ничего не надо, — говорит юноша.

Не взял он ни золота, ни шелков, которые ему жители предлагали, и ушел опять в степь, куда глаза глядят.

Долго шел он так под горячим солнцем. Наконец устал и прилег на ковыль отдохнуть.

И вдруг видит — набежала на солнце черная тучка, а в тучке той блестит золотой дворец невиданной красоты.

«Вот бы мне в этом дворце побывать», — думает юноша.

И не успел он этих слов выговорить, как раскинулась серебряная фата высокой лестницей, и достала эта лестница до самого неба. Поднялся по ней юноша прямо до тучки и вошел в волшебный дворец. А лестница опять серебряной фатой свернулась. Сунул ее юноша за пазуху и пошел бродить по комнатам.

Дошел он до большой залы. Посреди стол стоит, всяких вкусных кушаний полный. Только хотел юноша к столу подойти, как зашумело что-то за дверью. Бросился он в угол и спрятался.

Отворилось окно — и влетели в залу три черных лебедя.

Сбросили они лебединые перья и обернулись девушками. Одна другой краше, а лица у них одно другого злее.

Сели они за стол, стали ужинать, и одна из них говорит:

— Со мной, сестрицы, беда случилась. Есть у меня под землей большой дворец. Недавно прилетела я туда, только села отдохнуть, как входит какой-то юноша с земли. Хотела я его навеки под землей оставить, а он схватил мою серебряную фату. А ведь в ней вся моя злая сила была.

— И у меня, сестры, горе, — говорит вторая. — Недавно пришел к озеру какой-то юноша, вырвал у меня из рук мою волшебную серебряную бутылку — и с ней вместе вся моя злая сила пропала.

— Случилась и со мной беда большая, — говорит третья. — Отнял у меня серебряное колечко какой-то дерзкий юноша, который на мою скалу взобрался. А в этом кольце вся моя злая сила была.

Слушает все это юноша, а сам тихонько к тому углу подкрадывается, куда девушки свои черные лебединые перья сложили.

Подкрался, схватил перья и спрятал.

Поужинали девушки, стали свои перья искать, — найти не могут. Испугались они, заплакали. А юноша из угла выходит и говорит:

— Это я ваши перья спрятал.

Стали волшебницы просить его:

— Отдай нам перья. Ты и так нам столько зла сделал. Если ты и перья у нас отнимешь, должны мы будем умереть. Отдай нам перья — и улетим мы далеко отсюда и никогда не будем людям зла делать.

Подумал юноша и говорит:

— Хорошо, я отдам вам перья, улетайте. Но сначала выполните мою волю.

— Чего же ты хочешь? — спрашивают волшебницы.

— Я хочу сделать мой народ самым счастливым на свете. Я хочу, чтобы люди были счастливы, не знали ни войн, ни голода, мирно работали бы на своих полях, и богачи не смели бы притеснять бедняков.

— Хорошо, — отвечают девушки, — будет по-твоему.

Взмахнули черные лебеди крыльями и улетели далеко-далеко, за высокие горы, за синие озера. Улетели, чтобы никогда больше не прилетать к людям. А народ этой страны сам добился своего счастья.

Жил-был царь Ефимьян. Было у него три сына.

Вот состарился царь, одряхлел, стал плохо видеть, а под конец и совсем ослеп.

Плохо жить слепому. Позвал царь к себе трех своих сыновей и говорит им:

— Милые мои дети, слыхал я, что в тридевятом царстве, в тридесятом государстве есть чудесный сад. Растут в этом саду яблони с молодильными яблоками, — кто поест их, тот и помолодеет. А еще есть в этом саду колодец с живой водой, — кто этой водой глаза промоет, тот опять видеть начнет. Пожалейте вы мою старость, съездите в чудесный сад, привезите мне молодильных яблок и живой водицы.

— Слово твое, батюшка, закон, — отвечает старший сын. Сел на коня и в тот же день пустился в путь-дорогу.

Ехал он, ехал и приехал к перекрестку трех дорог. Стоит у перекрестка столб, а на столбе надпись:

«Направо поедешь — мертвым ляжешь, налево поедешь — коня потеряешь, прямо поедешь — много диковинного с тобой случится».

«На что мне направо ехать — мертвому быть? — думает царский сын. — На что и налево — коня потерять? Поеду я лучше прямо».

И поехал он по третьей дороге. Едет он не день, не два, видит — у дороги красивый дом стоит. А из окна старуха выглядывает, царевича рукой манит:

— Зайди, царевич, отдохни, закуси с дороги.

Слез царевич с коня, вошел в дом. Старуха его напоила, накормила и говорит:

— Теперь ляг на перинку, усни.

Лег царевич на перинку, а перинка перевернулась — и упал царевич в глубокое-глубокое подземелье. А старуха смотрит сверху и смеется:

— Вот и сиди там, пока тебе помощь не придет.

Захлопнула она половицу — и остался старший царевич в темнице сидеть.

Долго ждал сына царь Ефимьян, — не дождался.

Говорит тогда средний сын:

— Давай, батюшка, теперь я поеду, — брата разыщу и молодильных яблок с живой водой тебе привезу.

Сел второй царевич на коня, приехал к перекрестку трех дорог, прочел надпись и тоже сказал:

— Ни мертвым быть не хочется, ни коня терять нельзя. Поеду по третьей дороге.

Поехал второй брат за первым, приехал к дому старухи. Старуха из окна глядит, царевича рукой манит:

— Заходи, царевич, закуси, отдохни с дороги.

Зашел царевич к старухе в дом, она его напоила, накормила, спать на перинку уложила. А перинка перевернулась — и упал царевич в подземелье к своему старшему брату. Захлопнула старуха половицу — остались братья в темноте.

Ждет-пождет царь Ефимьян старших сыновей, — не едут царевичи, не везут молодильных яблок и живой воды.

Говорит тогда отцу младший сын, Иван-царевич:

— Позволь мне, батюшка, съездить, братьев поискать, молодильных яблок и живой воды тебе привезти.

Заплакал старый царь:

— Ох, дитятко, ведь ты у меня последний сын! А как случится и с тобой беда, что я тогда делать стану?!

— Не бойся, батюшка, не случится, — отвечает Иван-царевич. Распрощался он с отцом, сел на коня и отправился в путь.

Приезжает он к перекрестку трех дорог и читает надпись на столбе.

— Мертвым быть не хочу, — говорит Иван-царевич, — и коня отдать не могу. А коли со мной диковинное случится, так этого я не боюсь.

И поехал Иван-царевич по третьей дороге.

Едет он, едет, приезжает к старухиному дому. Сидит старуха у окна, царевича рукой заманивает:

— Заходи, царевич, закуси, отдохни с дороги.

Зашел царевич, поел, попил.

Старуха и говорит:

— Теперь ляг на перинку, усни.

А царевич отвечает:

— Нет, бабушка, спать я не хочу, а лучше истопи-ка ты мне баньку.

Пошла старуха ему баню топить. Истопила горячо и зовет:

— Иди, Иван-царевич, готова банька.

А Иван-царевич раскалил каменку, поддал жару и запер старуху в бане.

Запер и спрашивает:

— Куда ты моих братьев спрятала? Куда моих братьев спрятала?

Закричала, завизжала старуха, Просит отпустить ее.

— Скажи, где мои братья, тогда отпущу, — говорит Иван-царевич.

— Только из бани выпусти — все скажу, — отвечает старуха.

Выпустил ее царевич.

Бросила старуха лестницу в подземелье — и вылезли старшие братья. На младшего глядеть стыдятся: ведь старуха двух удалых молодцов одурачила.

А Иван-царевич и говорит:

— Боюсь я, братцы, что вы и впредь в разные беды попадать станете. Возвращайтесь-ка вы лучше к отцу, а я один вперед поеду.

И поехал Иван-царевич в тридевятое царство, в тридесятое государство молодильные яблоки и живую воду для отца отыскивать.

А братья его, вместо того чтобы к отцу вернуться, пошли по лесам и по полям бродить. Стыдно им домой идти.

Едет Иван-царевич лесами, едет долами, приезжает к избушке. Сидит у окошечка красная девица, ткет платки, да такие красивые — цветами и узорами. Поздоровался с ней Иван-царевич, а она спрашивает:

— Куда, царевич, путь держишь?

— Нужно мне попасть в тридевятое царство, в тридесятое государство, — отвечает Иван-царевич. — Не знаешь ли ты, красная девица, туша дороги?

— Нет, не знаю, — говорит девушка. — А вот ты поедешь дальше, увидишь избушку моей средней сестры. Спроси, может быть, она знает.

Поблагодарил Иван-царевич девушку и дальше поехал. Приезжает он ко второй избушке. И там тоже девушка-красавица сидит, сарафаны узорные шьет. Стала она Ивана-царевича расспрашивать:

— Куда едешь, царевич, далеко ли путь держишь?

Рассказал ей Иван-царевич, зачем он в дорогу отправился.

— Не знаешь ли, красавица, как в тридевятое царство, в тридесятое государство проехать?

— Нет, — говорит девушка, — не знаю. А вот ты поедешь дальше, увидишь избушку моей старшей сестры. Она тебе, наверно, скажет.

Поблагодарил царевич девушку и поехал дальше.

Приезжает он к третьей избушке. И там девушка-рукодельница сидит, шелковые рубашки золотом вышивает.

— Куда едешь, царевич, далеко ли путь держишь? — спрашивает.

Рассказал ей царевич, зачем он в дальнюю дорогу отправился.

А девушка и говорит:

— Пути в тридевятое царство, в тридесятое государство я не знаю. Но дам я тебе крылатого коня. Он тебя мигом доставит, куда надо. Только знай, что в чудесном саду живет наша тетка, страшная ведьма. Как ты к саду подъедешь, хлестни коня хорошенько, чтобы он сразу через стену перескочил, копытами стены не задел. Не то зазвенят на стене колокольчики, запоют струны серебряные, — ведьма услышит, проснется, и тогда несдобровать тебе.

Дала девушка Ивану-царевичу крылатого коня. Вскочил на него Иван-царевич, поблагодарил девушку и птицей взвился в облака.

Донес его крылатый конь до тридевятого царства, до тридесятого государства.

Видит Иван-царевич — растет чудесный сад, а вокруг сада высокая стена. Натянуты на той стене струны, висят на струнах колокольчики. Одну струну заденешь — все колокольчики зазвенят, запоют.

Хлестнул Иван-царевич крылатого коня. Взвился конь, перелетел через стену и опустился на траву-мураву.

Подбежал Иван-царевич к яблоне, сорвал три золотые молодильные яблока и за пазуху спрятал.

Потом колодец разыскал, взял полную бутылку живой воды, в карман положил.

Вскочил опять на коня, хлестнул его, да, видно, слабо: перелетел конь через стену, а копытом одну струнку задел.

Услышала ведьма, что колокольчики зазвенели, проснулась, стала глаза протирать:

«Уж не приезжал ли кто в сад, молодильных яблоков не рвал ли, живой воды не брал ли?»

Поглядела ведьма, видит — три яблока сорваны, бутылка воды взята. Вскочила ведьма на коня шестикрылого, в погоню за Иваном-царевичем бросилась.

Иван-царевич летит, торопится. А ведьма за ним гонится. Прилетает она к старшей племяннице.

— Не проскочил ли тут добрый молодец на крылатом коне?

— Был, тетушка, да давно, — говорит девушка.

Ведьма дальше летит, ко второй избушке прилетает:

— Не был ли здесь добрый молодец на крылатом коне?

— Был, тетушка, — отвечает вторая сестра, — да давно улетел.

Гонится ведьма дальше. Прилетает к третьей девушке.

— Был тут Иван-царевич на крылатом коне?

— Был, тетушка, да он уж давно в свою землю вернулся, — говорит младшая сестра.

Поглядела ведьма и видит — верно, перелетел Иван-царевич в свою землю, а туда ведьме пути нет.

Остановилась она и говорит:

— Ну ладно, Иван-царевич, от меня ушел — от другой беды не уйдешь!

И обратно полетела.

А Иван-царевич опустился на своей земле в поле. Хочет отдохнуть и видит — посреди поля его братья спят. Пожалел он будить их, лег рядом с ними и уснул.

Просыпаются братья, смотрят — Иван-царевич возле них лежит, спит, а за пазухой у него молодильные яблоки. Обрадовались братья:

— Отвезем яблоки отцу, пусть думает, что это мы достали.

Вынули они у Ивана-царевича яблоки из-за пазухи, столкнули его в пропасть бездонную, сами домой к отцу поскакали. А про живую воду и забыли.

Три дня летел Иван-царевич в пропасть. Наконец упал на дно, в подземельное царство.

Темно в подземельном царстве, люди со свечами ходят, да все такие печальные, хмурые.

— Что, братцы, за горе у вас? — спрашивает Иван-царевич.

А ему говорят:

— Прилетел в нашу землю семиглавый змей, хочет унести с собой нашего царя дочку, царевну Невиданную Красоту. Завтра ее змею отдавать будут, не то змей все наше царство огнем спалит.

Пошел Иван-царевич к царю подземельного царства и говорит:

— Хочешь, я твою дочь, царевну Невиданную Красоту, от змея спасу?

Согласился царь с радостью.

— Все, что хочешь, сделаю, — говорит, — только убей ты этого змея семиглавого.

Вот настало утро, повели царевну в трехстенную крепость у берега моря, и Иван-царевич с ней пошел.

Сели они на башне, ожидают змея.

Ровно в полдень зашумели ветры, запенились волны — вышел из воды семиглавый змей.

Тело в чешуе, глаза пламя мечут, огненные пасти во всю ширь разинуты.

Смотрит змей на Ивана-царевича:

— Это что за защитник нашелся?

А Иван-царевич выхватил свой меч, размахнулся и срубил змею сразу пять голов. Зашипел змей, завертелся, а Иван-царевич понатужился, да и последние две головы отрубил.

Упал змей обратно в море и околел.

Вышли Иван-царевич с царевной Невиданной Красотой из башни. Все радуются, пляшут, а царь и спрашивает Ивана:

— Не хочешь ли у нас остаться? Женю я тебя на своей дочке, станешь после меня царем.

— Нет, — говорит Иван-царевич, — не могу, — меня на земле рóдный батюшка ждет. Стар он, ослеп. Должен я ему живую воду свезти.

Сел Иван-царевич на спину большой птицы, царевну с собой рядом посадил — и вынесла их птица на белый свет. Прилетели они к старому царю во дворец.

Кинулся Иван-царевич обнимать отца, а тот руки протянул, ощупывает сына, да не видит.

— Мне, — говорит, — старшие сыновья яблоки молодильные привезли, а воды, говорят, не нашли в волшебном саду.

— Вот тебе, батюшка, вода, — отвечает Иван-царевич.

Достал он бутылку из кармана, омыл отцу глаза — и стал опять старый царь зрячим, не хуже прежнего. Упали старшие братья в ноги Ивану-царевичу, сами перед отцом в своей вине покаялись.

Простил их Иван-царевич на радостях.

Покушал отец молодильных яблок, помолодел, повеселел.

Устроили младшему сыну веселую свадьбу, и сам царь на ней три дня и три ночи плясал.

И я на этой свадьбе был, мед, пиво пил, — по усам текло, а в рот не попало. Дали мне блин, да уронил я его за овин; дали каравай, да уронил его за сарай.