Он точно это заслужил! Не выклянчил, не выпросил через знакомых, не прогибался и не стучал. Он просто это заслужил!

Три года вообще без отпуска. Потом три года подряд отдыхал зимой. А это что за отпуск? Сонно скучал дома перед телевизором, почти никуда не выбирался. Пару раз съездил к сестре поиграть с племянниками. Один раз сходил с ребятами в баню. Упился там пива и болел потом весь следующий день. Ещё трижды позвонил бывшей жене, послушал, что она думает о нём. Понял, что ничего нового в её мыслях на его счёт за проведённое врозь время не появилось. Звонить перестал. И снова диванная дремота с пультом в руках.

И вот теперь! Теперь после успешно проведённой операции по задержанию наркоторговцев ему подписали рапорт на отпуск. Середина июля, а ему рапорт на отпуск подписали.

Что-то теперь будет!

А что будет?

А будет море, солнце, песок. Точно будет, без сомнений!

Валера Майков послушно остановил машину на светофоре, повертел головой. Народ в городе будто вымер. Так бывало всегда в это время. Кто на дачах, в тени вишнёвых веток, багровеющих созревающими ягодами. Кто на курортах, кто на пляже, а пляж у них знатный. Песчаный, чистенький, с лежаками, биотуалетами и раздевалками. Есть спасательная станция и два катера при ней. Несколько торговых точек, торгующих горячими чебуреками, пирожками, шашлыком, ледяным пивом и минералкой. Народу там отдыхается неплохо.

Теперь вот и ему повезёт. И он станет нежиться на морском побережье, зарываться локтями в песок, станет слушать шуршащий, обволакивающий шёпот волн, любоваться загорелыми стройными девчонками. Может, даже и решится с кем-нибудь познакомиться.

Хотя ему редко везло со знакомствами. Непременно нарвётся на какой-нибудь выдающийся экземпляр.

Жена, к примеру, наставила ему рога со своим одноклассником и его же — Валеру — и обвинила в собственном грехопадении. Не уделял внимания, постоянно работал. Мало получал, правильнее — мало на неё тратил. Претензий было много, короче.

Потом, после жены, одна девушка, пожив у него два дня, лихо обнесла его квартиру.

Он просто очертенел, когда вошёл к себе домой и обнаружил пропажу музыкального центра, плазменного телевизора, фотоаппарата, видеокамеры и кухонного комбайна. До денег она не добралась, всю нехитрую наличность Майков всегда носил с собой. Если что-то заводилось, тут же тратил, презирая всё на свете накопительство.

Девицу он потом вычислил, конечно, нашёл. И часть награбленного, что та не успела сбыть, вернул. Остальное содрал с неё деньгами. Но никому он в этом не признался, никому.

Стыдобища же, ну! Лучшего опера района обнесла какая-то девка. Скажи кому, заклеймят по гроб жизни так, что не отмыться.

Потом ещё случалась парочка знакомств. Но тоже так себе. Одна сразу начала квадратуру его квартиры высчитывать, какие-то обмены намечать. Вторая потащила к маме знакомиться.

Нет, не везло Майкову со знакомствами, точно не везло. И посему он будет просто наслаждаться отдыхом, без всяких вытекающих из него последствий.

Сегодня или, может, завтра купит себе широченные цветные шорты и широкую рубаху в пальмах, этот наряд казался ему верхом расхлябанности и беззаботности. А ему ведь ничего так не хотелось сейчас, как быть расхлябанным и беззаботным.

Хотелось не слушать телефон и будильник, не наглаживать стрелки на брюках, не чистить китель, не бриться в день два раза. И не менять в день два раза носки. Хотелось забыть о часах и времени, не торопить течение суток.

Вот по этой самой причине он и купит себе широченные цветные шорты по колено. Широкую лёгкую рубаху без рукавов в громадных нелепых пальмах, сандалии без задников и широкополую смешную панаму. И станет похожим на хулигана, вот!

Всего этого так хотелось Майкову, всё это было так давно и страстно выстрадано, что он просто чувствовал ступнями и спиной горячий песок, ощущал, как он сочится между пальцев, как липнет к влажным губам, стоит ветру его чуть потревожить.

Всё это будет, будет, будет уже через два дня!

Отпуск начинается у него уже завтра, сегодня он сдаёт дела напарнику. Запирает свой стол на ключ, говорит всем до свидания и уходит из кабинета на месяц. Завтрашний день уйдёт на сборы и на то, чтобы осмотреть машину ещё раз — сто двадцать первый, наверное. А послезавтра…

— Майков, зайди к начальнику, — встретил его завистливым взглядом дежурный. — Радуешься, да?!

Заметил наверняка, как он залихватски подбрасывал свою папку, когда шёл со стоянки.

— А что такое? — ничто ещё пока не дрогнуло в его душе, не зародилось никаких предчувствий.

— А я знаю! — скособочил рот дежурный и тут же съязвил: — Может, в командировку тебя отправить решил, что-то такое я сегодня слыхал краем уха.

— Какая командировка, Ваня! — фыркнул в ответ Валера как можно беспечнее, но в затылке вдруг неприятно заныло. — У меня с завтрашнего дня отпуск подписан!

— Делов-то, — продолжал тот его доводить. — А то не знаешь, как у нас такие дела делаются! Сегодня подписали, завтра отозвали. Иди, два раза тебя уже спрашивал.

Пока поднимался по лестнице на второй этаж, всё гадал, всё надеялся. Даже сочинил нелепицу какую-то о возможной премии, которой его желают наградить за успешно проведённую операцию по раскрытию и задержанию.

А что? Разве он не заслужил?

Заслужил! И он, и ребята его. Такой канал перекрыли. А работы сколько проделано было! Вот возьмёт сейчас начальник и премирует его в дополнение к отпускным.

На, мол, Валера, возьми и наслаждайся жизнью и отдыхом.

Майков вздохнул, преодолев последний лестничный пролёт. Старательно отдышался.

Конечно, премировать его никто не станет, смешно об этом мечтать. И вручать с помпезностью премию никто не станет тоже. Слова благодарности в скупой форме выслушал, и то хорошо. Да вот отпуск ещё подписали, это вообще сверх всяких наград расценивать надо.

Что же он вызвал-то его?

Гадать долго не пришлось. Стоило вывернуть из-за угла к приёмной и увидеть крохотную сгорбленную фигурку, притулившуюся с самого края жёсткой казённой скамейки, как всё стало ясно.

Клавдия Ивановна Ситникова…

Господи, только не это! Только не теперь!!! И почему он-то всё время, почему???

— Здрассте, — на ходу поздоровался Майков и, старательно отворачивая голову, хотел уже прошмыгнуть мимо Клавдии Ивановны в приёмную, как она, встрепенувшись, бойко соскочила со скамейки и торопливыми мелкими шажками ринулась к Валере.

— Валерочка, здравствуйте, — улыбнулась Клавдия Ивановна кроткой улыбкой милой безобидной старушки. — У меня до вас дело! Срочное, срочное дело!!!

Это был полный крах! Крах его мечтам, его надеждам. Если Клавдия Ивановна Ситникова, в далёком прошлом возглавляющая Комитет гражданской обороны их города и почему-то стоящая до сих пор на страже порядка, в него вцепится, дело будет швах. Хватка у дамы, невзирая на её вполне безобидный вид, была мёртвой.

— Клавдия Ивановна, рад видеть вас, — соврал Майков и тут же загородился от неё своей рабочей папкой. — Но помочь ничем не могу! Ухожу в отпуск!

Всё ещё надеялся, всё ещё думал, что пронесёт.

— В отпуск?! — она изумлённо приподняла тщательно выщипанные и подкрашенные бровки. — А почему мне ваш начальник ничего об этом не сказал?

— А должен был? — попытался пошутить Майков, хотя тут же понял, как обстояло дело.

Когда к их начальнику являлась Клавдия Ивановна Ситникова, у того случался приступ головной и зубной боли. Не то чтобы он не переносил её и не мог лицезреть, нет. Просто вопросы, затрагиваемые этой старушкой поначалу как бы походя, зачастую вытекали потом в такие глобальные проблемы, что требовали впоследствии пристального внимания, тщательного расследования и привлечения огромных сил.

К примеру, неоднократно привлекали ОМОН.

Это когда Ситникова сигнализировала о безобидной будто бы компании в доме по соседству. Ходят и ходят туда, утверждала Клавдия Ивановна, какие-то непонятные люди. Всякий раз разные и всё время с сумками. В компании той, как потом оказалось, двое из шести были грабителями со стажем. Квартира использовалась ими как склад награбленных вещей.

И что потом?

А ничего! Клавдии Ивановне объявили благодарность от самого высокого руководства. Их обругали за то, что у них под самым носом творится непонятно что.

Дальше она потребовала проверить одну из торговых точек их города, утверждая, что там творятся какие-то тёмные делишки.

Послали туда одного молодого следователя из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а он под обстрел попал. Чудом жив остался. И что там оказалось? А оказалось, что хозяин магазина в подвале, где хранилась тара, хоронил двоих беглых дезертиров.

И что потом?

А ничего! Снова Клавдии Ивановне благодарность от самого высокого руководства, а им нагоняй.

Мог при таком раскладе их начальник радоваться встрече с Клавдией Ивановной? А Валера Майков, отрабатывающий план бегства на морское побережье, мог радоваться встрече с ней?

Нет!!! Сто тысяч раз нет!!!

Но сейчас его не столько сама встреча с Клавдией Ивановной волновала, сколько то, почему именно его решил привлечь в помощь Ситниковой начальник?! Он что же, и впрямь решил отозвать его из отпуска?! Решил поломать ему все планы, а заодно и жизнь?!

В кабинет к нему Майков вошёл едва не плача. Отказался от предложенного стула, оставшись стоять по стойке «смирно».

— Всеволод Петрович! Ну что же это получается?! Ну почему я???

— А кто, Валер?

Начальник сидел нахохлившийся, взъерошенный, с покрасневшими щеками, шеей и вспотевшим лбом. Если учесть, что кондиционер в его кабинете работал исправно, то наобщался он, судя по всему, с Клавдией Ивановной предостаточно.

— Мне же завтра в отпуск, Всеволод Петрович! — решил использовать последний аргумент Майков. — Я уже и вещи собрал!

— Ну и… И поедешь ты в свой отпуск. Никто тебя отзывать не собирается, — порадовал его Всеволод Петрович хоть чем-то. — Можно даже сказать, что он у тебя с сегодняшнего дня, прямо вот с этой самой минуты и начинается.

— Как это?

Он ничего не понимал. И тоже, невзирая на работающий кондиционер, с тихим гулом выплёвывающий порцию за порцией ледяные потоки воздуха, почувствовал, что вспотел.

Что опять за дела-то?! Как это с этой самой минуты в отпуске? Не значит ли это, что с этой самой минуты он поступает в полное распоряжение Ситниковой Клавдии Ивановны?

— Вот за что тебя люблю, Майков, так это за стремительность в рассуждениях, — похвалил начальник с кислой улыбкой. — Лучший опер ты у меня, Валера. Потому и в самом деле поступаешь ты на сегодня в её распоряжение.

— Почему я??? — возмутился он спокойным ровным голосом, именно таким, каким позволял ему устав возмущаться. — Может, кто-то из ребят…

— Нет, Валера. Ты! Ребята все в деле. Ты забыл? Ты в отпуск уезжаешь, а они остаются. И работу твою станут тянуть. И ты в знак благодарности им за это не можешь на себя эту старушку взвалить?

— Ноша-то непосильной может оказаться, Всеволод Петрович, — пожаловался Майков.

— Но ведь и ты не слабак, Валера. К тому же она утверждает, что это всего лишь на один день — на сегодня. И всё! Завтра ты уже свободен. Иди, иди, она тебе всё расскажет. И можешь сегодня уже не появляться. К тому же времени у тебя на то, чтобы вернуться на работу, не будет.

— А если вдруг снова что-то всплывёт эдакое… — Майков неопределённо повёл в воздухе рукой. — Сами знаете, чем обычно её безобидные вступления заканчиваются.

— Не думаю. — Всеволод Петрович тут же насторожился и покосился на кабинетную дверь, за которой в коридоре терпеливо дожидалась Ситникова. — Она утверждает, что дело выеденного яйца не стоит. И что это только на один день. Кстати, плавки-то успел купить?

— Успел, — расплылся в улыбке Майков, довольный тем, что тема отпуска всё ещё не снята с повестки дня.

— Вот и отлично. Они тебе сегодня как раз будут кстати…

Да, как и вышло из последнего замечания начальника, покупка плавок Майковым никакого отношения к его отпуску не имела. Он в самом деле должен был облачиться в них уже сегодня и провести весь день на городском пляже. И можно было бы, конечно можно, отнести подобное к неожиданным подаркам судьбы, если бы не семенящая рядом Клавдия Ивановна, инструктирующая его деловито и без устали:

— Валерочка, вы обязаны помнить, что познакомиться с ней вы должны будто бы случайно. Она такая девочка… Очень умненькая, славная, но чрезвычайно серьёзная. Если она заподозрит подвох, то всё пропало!

Будь он в тот момент пособраннее, повнимательнее, он бы и сам почувствовал этот самый подвох, на который неоднократно намекалось, и допросил бы старушку с пристрастием. Глядишь, и не пришлось бы ему весь день лежать пузом вверх на городском пляже.

Но слушать ему её совершенно не хотелось. Он слушал себя-второго, который уговаривал себя-первого не расстраиваться и искать во всём позитивные стороны.

Нужно провести весь день на пляже? Понаблюдать за отдыхающими в процессе купания и загорания? Да почему нет-то! Он и без заданий от руководства это делает регулярно, потому что привык всё замечать и откладывать в памяти, где бы он ни был: в магазине, в кинотеатре или в кафе.

Он будет загорать, купаться, а попутно выявлять телефонного воришку, промышляющего на пляже. Заметит он его или нет, вопрос другой. Поймает с поличным или нет, вопрос уже третий. Главное, что от него требовалось именно сегодня, — это наблюдать.

Ах да, чуть не забыл! Ему надлежало будто бы невзначай познакомиться с внучатой племянницей Клавдии Ивановны — Сашенькой, у которой как раз вчера телефончик-то с пляжа и умыкнули.

— Девочка сиротка, Валерочка, поймите меня правильно, — верещала Ситникова, не отставая от его широкого шага ни на сантиметр, при этом она прочно висела на его руке и без конца заглядывала в душу своими небесно-голубыми глазами, странным образом сохранившими необычайную прозрачность и чистоту. — Я — это все, кто у неё остался. Она совсем одна!

— Я понял, — мямлил Майков, стремительно двигаясь к своей машине.

— Девочка с отличием окончила университет, сейчас успешно учится в аспирантуре. Всё своим умом! Платить за нас никто не платит, а нам неоткуда взять! И вот в подарок ей я решила купить этот самый телефон, за её успехи, за её труд! Я так долго собирала ей на этот телефон денежки. Сами знаете размер наших пенсий… А его украли!!! Она очень, очень расстроилась!!!

— Я понял. — Майков остановился у водительской дверцы своего автомобиля и глянул выжидательно на Клавдию Ивановну. — А если за сегодня я его не поймаю, что тогда?

— Вы??? — она снова пощекотала самое его сердце своими невероятными голубыми глазами. И произнесла с уверенностью: — Вы поймаете!!! Я в этом уверена!!! И если не его, так кого-то ещё, Валерочка. Всё, вечером увидимся.

— Вечером? — ахнул он. — Увидимся? Но с какой стати, Клавдия Ивановна? Уговор у нас с вами лишь на день и…

— Но ведь вы проводите мою Сашеньку до дома, Валерочка? — изумлённо вскинулась Клавдия Ивановна. — Она такая наивная и беспомощная…

Наивную и беспомощную Сашеньку Валера Майков узнал по словесному портрету почти сразу. И без труда обнаружил её худенькую фигурку на пластиковом лежаке неподалёку от спасательной станции.

Всё было именно так, как рассказывала ему Клавдия Ивановна.

Девочка-сиротка лежала спиной к солнцу, грызла мелкие яблоки из сада двоюродной бабки и читала толстенный фолиант на английском языке. На окружающих она не обращала никакого внимания. Майков специально проверил, трижды обойдя её лежак с разных сторон. Потом установил свой, разбрыкивая песок ступнями так, что несколько песчинок опустились на голые ноги Сашеньки.

И снова никакого внимания.

Он улёгся, раздевшись до плавок и низко надвинув панаму, которую купил полчаса назад. Оглядел пляж.

Народу, вопреки его ожиданиям, было немного. То ли рабочий день стал помехой, то ли облачность, случившаяся неожиданно и без конца загораживающая солнце. С полсотни отдыхающих насчитал Майков, прежде чем приступил к осмотру объекта, расположившегося в полуметре от него. И среди этих отдыхающих он не нашёл ни одного, кто мог был попасть под подозрение как телефонный вор. В основной массе приличные семейные люди. Многие с детьми. Чуть дальше резвилась молодёжная компания, но никто из них даже не сделал ни одной попытки выйти за очерченный ими самими круг. Пили пиво, играли в волейбол. Ни метра в сторону с той площадки, где отдыхали.

Что касается объекта, Сашеньки то есть, то…

То она ему понравилась! Совершенно неожиданно и сильно понравилась!

Худенькое загорелое тело. Стройные ноги, с которых его так и подмывало стряхнуть тот песок, который он сам же и взбаламутил своими нарочито неосторожными передвижениями, когда устанавливал лежак. Очень симпатичная умненькая мордашка в обрамлении колец светлых волос, выбившихся из оранжевой резинки на макушке. Глаз видно не было за полуопущенными к фолианту на английском языке ресницами. Но почему-то Майкову казалось, что они непременно должны были быть такого же небесно-голубого цвета, что и у её двоюродной бабки.

Что касается наивности и доверчивости, о которых без конца твердила Клавдия Ивановна, то тут Валера мог бы поспорить. Скорее отстранённой казалась ему Сашенька, а не наивной. Ей не было никакого дела до всего остального мира, существующего вне толстой книги, страницы которой она перелистывала очень быстро. Ей не было никакого дела до молодого мужчины, расположившегося совсем рядом с ней, до него то есть. И это не могло не задеть.

— Не очень жарко, не правда ли? — спросил он совершенную глупость, но с чего-то надо было начинать.

Клавдия Ивановна настаивала на их знакомстве, но просила сделать это ненавязчиво. Уж как получилось, так и получилось. Да, как слон в посудной лавке, да! И её глаза, оказавшиеся неожиданно тёмными и чрезвычайно проницательными, намекали именно на это. Но он снова настырно повторил:

— Нежарко, говорю, так?

— Допустим, — кивнула она, захлопнула книгу, перевернулась на спину, открыв ему безукоризненный загорелый живот с родинкой возле пупка. — И что с того?

— Ничего… — пожал он плечами. — Просто…

— Просто так ничего не бывает, — резонно заметила она и вдруг спросила: — Вы ведь наверняка хотели познакомиться?

— С чего вы взяли? — стащил Майков с бровей панамку и сел на лежаке. — Просто лежу, смотрю вокруг, народу немного…

— И по этой самой причине, что народу немного и места полным-полно, вы прилепили свой лежак почти вплотную к моему, так? — ухмыльнулась она догадливо и тоже села, почти упираясь своими коленками в его лежак.

Майков не нашёлся, что сказать. Девица и впрямь оказалась чрезвычайно умненькой и сообразительной. Не проколоться бы!

— Хорошо, согласен, — улыбнулся он ей. — Вы мне понравились, и мне захотелось с вами познакомиться. Меня зовут Валера, а вас?

— Что-то подсказывает мне, что понравиться я вам успела задолго до того, как вы меня увидали, — отбрила она его, не откликнувшись на улыбку.

— Не понял! — протянул он, насторожившись.

— То есть я думаю, что вы пришли на пляж с лежаком с вполне определённой целью.

— С какой же?! — разыграл он недоумение, краем глаза заметив, как от компании молодых людей отделилась девичья фигурка и пошла бродить по пляжу.

— Расположиться здесь непременно рядом со мной.

— Но больше не с кем! — обескураженно развёл он руками.

Между тем девица из компании подвыпившей молодёжи, уставшей играть в волейбол, дошла до места отдыха молодой семейной пары, за минуту до этого уплывшей с сыном на катамаране. Присела сначала в полуметре от их вещей. Потом будто оступилась, припала локтем на песок. Резким движением нырнула другой рукой куда-то в груду разбросанной одежды. Через мгновение выпрямилась и пошла таким же расслабленным шагом обратно.

— Может быть, — вроде как разочарованно пробормотала Сашенька, проследив за его взглядом. — И шли бы туда, раз так.

— Минутку… — пробормотал Майков еле слышно.

Вскочив со своего лежака, он в десять с половиной прыжков догнал блуждающую по берегу девицу, не забыв перед этим сделать знак спасателям следовать за ним. Догнав, резким движением захватил в свой кулак её ладонь, в которой предположительно она сжимала что-то вытащенное из вещей молодой супружеской пары. Второй рукой крепко ухватил её за плечо, пытаясь удержать.

— Ребята, будете понятыми, только что на ваших глазах произошло хищение мобильного телефона, срочно вызывайте милицию, — скороговоркой отрапортовал Майков, крепко сжимая вырывающуюся девицу. — Итак, девушка, начнём…

Всё про всё заняло чуть больше часа. Милиция приехала очень быстро, будто всё это время караулила на машине за торговой палаткой и только и делала, что ждала звонка либо от потерпевших, либо от Валеры. Потом и потерпевшие явились, опознали свой телефон, рассыпались в благодарностях.

Молодой супруг тут же начал рыться в своих брюках, пытаясь разыскать визитку.

— Я наверняка могу быть вам полезен, Валерий, — убеждал он его без конца и всё удерживал за локоток. — У меня достаточно серьёзный бизнес и всё, что хотите…

Всё, что хотел теперь Майков, так это вернуться к своему лежаку, по соседству с которым загорала умненькая аспирантка Сашенька. Они закончили разговорную дуэль на самом интригующем месте. Хотелось бы продолжить. Да и судьбу её пропавшего телефона не мешало бы прояснить.

— Мой телефон? — она приподняла бровки, поморгала, а потом вдруг рассмеялась — впервые с момента их знакомства — и погрозила ему пальцем. — Ах, вы заговорщики!!!

— Не понял, — признался он. — С кем я вступил в сговор, по-вашему?

— С бабой Клавой, с кем же ещё! — продолжала веселиться Сашенька. — Ой, ну бабуля!..

— А что бабуля?

Он уже начал нервничать, оттого, что не понимал ни черта.

Хотелось побыстрее убраться с этого пляжа, где уже почти никого не осталось. И по причине того, что погода окончательно испортилась, намечая сбрызнуть всё дождём. И по причине того, что хотелось проводить Сашеньку до какого-нибудь уютного местечка под ярким пологом и выпить там кофе и скушать венский десерт. И поболтать о чём-нибудь интересном, уж конечно не о её бабуле, чёрт побери!

— Бабуля у меня — это нечто, — проговорила Сашенька и, встав, начала сворачиваться.

— Что да, то да!

— Вы с ней хорошо знакомы? — покосилась она на него с улыбкой, стряхнула песок с полотенца, скатала его валиком, сунула в пляжную сумку.

— Да уж! Лучше некуда! Она у нас вроде внештатного сотрудника.

Валера надел штаны, рубашку, в досаде скомкал панаму.

Ему не хотелось начинать знакомство с Сашенькой именно с темы её бабушки. При чём тут она?! Она ни при чём, и просьба её ни при чём, он сам по себе… будто. Тем более что с телефоном с её пропавшим ничего до сих пор не прояснилось.

— У вас? — Сашенька округлила тёмные глаза. — У кого это у вас?! Вы?.. Вы из милиции?! Господи, как же я это сразу-то не догадалась! Ну конечно! Та девушка, что украла телефон, вы так быстро всё… Да, да, да!

— Что да, да? — передразнил её Майков, ещё сильнее разозлившись.

Вот и опять у него ничего не вышло со знакомством. А девочка-то хорошая. Понравилась ему. И всё так хорошо поначалу складывалось А потом разговор пошёл не в той плоскости, сделавшись неправильным и неинтересным. Да и сам он ей неинтересен теперь.

Он же из милиции! А кто их любит-то — милиционеров?

Это серьёзный бизнесмен только сейчас, лишившись мобильника и тут же посредством оперативности одного из сотрудников милиции вернув его себе, рассыпался в благодарностях. А где гарантия, что через пару лет, попавшись на крупной взятке, он не станет этого же самого сотрудника проклинать?

Нет никаких гарантий, никаких.

— Я всё поняла! — вдруг снова рассмеялась Сашенька, встала перед ним, протянула ему свою пляжную сумку. — Вы меня проводите.

Не спросила, утвердительно сказала.

— Провожу, конечно, — кивнул он, ему ведь этого только и хотелось. — Так что вы там такого поняли, что мне невдомёк, а?

— Потом расскажу, — пообещала она. — Как до дома дойдём.

До дома они добрались часа через три.

Сначала долго бродили по улицам. Майков ведь совсем забыл, что приехал на пляж на машине. Прошёл мимо неё, как мимо чужой, с Сашенькой под руку.

Потом пошёл дождь. Тёплый, летний, с редкими тяжёлыми каплями, которые они, дурачась, пытались поймать. Забежали в кафе и просидели под намокшим провисшим красным балдахином бесконечно долго. Пили кофе, ели вкуснейшие пирожные и всё время о чём-то говорили и говорили.

Он потом так и не вспомнил о чём. Понял просто, что непременно хочет продолжения всему этому — и детской дурашливости под тёплым летним дождём, и разговора этого ни о чём, вспомнить который невозможно, а возможно лишь повторить.

— Сашенька, я… — начал он подыскивать слова, остановившись вместе с ней возле калитки дома Клавдии Ивановны. — Я хотел бы с вами ещё встретиться.

— Я тоже! — улыбнулась она, качнулась вперёд и звонко чмокнула его в щеку. — Баба Клава не ошиблась в выборе, вы очень славный!!!

— Я опять ничего не понял, — покаялся он, поймав её руки, чтобы она не убежала. — Так что вы там мне хотели рассказать, когда мы дойдём до дома? И что стало с вашим телефоном всё-таки?

— С телефоном? — она озорно сверкнула глазами. — Его украли!

— Да?! Так что же вы молчали? Может, та девица причастна и…

— Его украла баба Клава, — призналась Сашенька, ткнувшись лбом ему в грудь, и снова рассмеялась. — Я обнаружила пропажу вчера, когда вернулась с пляжа. Нет, сначала мы долго спорили с ней о моей личной жизни.

— А что с ней не так? — Майков осторожно погладил девушку по плечу.

— Ей всё кажется, что она у меня отсутствует. Так вот мы с ней долго спорили на этот счёт. Она мне всё пыталась кого-то сватать, с кем-то знакомить. Я была категорически против. А потом она затихла и ушла куда-то. Через час примерно я обнаружила пропажу телефона. — Сашенька выпрямилась, посмотрела на Майкова внимательно, будто видела впервые. — Я начала искать, не нашла. Бабуля тогда руками так вот всплеснула. — Сашенька показала, как именно всплеснула руками Клавдия Ивановна. — И говорит — украли! На пляже, мол, и украли! Надо что-то делать! Спрашиваю, что именно. Она говорит: положись на меня, я всё устрою…

— И устроила! — не мог не развеселиться Майков.

— Да, но самое главное, что телефон-то я в её вещах нашла тем же вечером, — призналась внучатая племянница Клавдии Ивановны.

— Как это?! И не сказали ей ничего?

— Не-а! Не сказала!

— А почему?

— Интересно стало узнать, что бабуля затевает на этот раз. И узнала!

— И что?

От её присутствия рядом его стремительность в рассуждениях вдруг разом превратилась в ничто. Её просто не стало! Он поглупел, охмелел, он ничего не мог соображать, наблюдая за тем, как движутся её губы, как подрагивают колечки волос, выбившиеся из оранжевой резинки на макушке.

— Ей захотелось нас познакомить, опер! — её кулачок нежно ткнул его в лоб. — Она решила, что вы самый лучший кандидат мне в женихи, а я вам в невесты! И устроила всё это шоу с похищенным телефоном и с вашим вызовом. Ну, бабуля…

Когда Сашенька ушла, Майков ещё постоял немного у калитки, слушая, как перешёптывается листва над головой. Сделал пару шагов по дороге и едва не вскрикнул от неожиданности, когда под ноги ему вдруг выкатилось что-то несуразное и лохматое.

— Господи, Клавдия Ивановна, вы меня точно с ума сведёте!!! — завопил Майков свистящим шёпотом, узнав старушку, облачившуюся в овчинную безрукавку. — Что на этот-то раз?!

— Да ничего. — Она отряхнула с себя листву, потопала ногами, сбивая с тёплых войлочных туфель пыль. — Просто спросить хотела.

— Спрашивайте, — вздохнул Майков.

— Поймали телефонного воришку? — она глянула на него невинными голубыми глазами, будто и не подстраивала их с Сашенькой знакомство таким неожиданным, запретным почти способом.

— Поймали, но…

— Да знаю, знаю, Сашка всё разболтала про свой телефон. Я подслушивала, — отмахнулась от него Клавдия Ивановна, плотнее запахиваясь в лохматую душегрейку. — Это я уж по ходу дела придумала.

— По ходу какого дела?!

— Дела с кражей телефонов. — Она глянула на него, как на дитя неразумное. — Их же крали на пляже? Крали! И давно крали. Только в милиции заявления не принимали, всё отмахивались. Рекомендовали не быть лопоухими и дорогие игрушки на пляж с собой не брать. Соседка жаловалась, у внука её украли дорогой мобильник. А тут я… Сразу двух зайцев убила. И вора вы вычислили. Я ведь прогноз заранее посмотрела, знала, что нежарко будет. Значит, народу будет немного. И вы с вашей интуицией и наблюдательностью непременно его вычислите.

— Но ведь в такую погоду и вор мог не прийти, — возразил Майков, поражаясь энергичной старушке.

— Вор не пришёл бы, Сашка опять же там. Но оказалось, что пришёл. И Сашка опять же там. Всё замечательно, Валерочка. Одним выстрелом двух зайцев, пух-пух… Это замечательно?

— Будто бы, — он улыбнулся ей и, не сдержавшись, погрозил пальцем. — А всё же вы меня обманули, Клавдия Ивановна. Серьёзно обманули!

— Да?! — переполошилась та, приложив сморщенные ладошки к груди, и даже отступила к изгороди, из пролома в которой только что выскочила. — Да вы что?! Я не смогла бы никогда и ни за что, Валерочка! В чём же я вас обманула?

— Вы… Вы обещали мне, что дело это займёт у меня всего лишь один день! — Майков поднял указательный палец и повторил: — Один сегодняшний день, Клавдия Ивановна!

— Ну! И что же? — не поняла она.

— Боюсь, что это надолго, Клавдия Ивановна. — Валера посмотрел в сторону светящихся окон дома. — Одним днём не обойдётся, так-то.

— Ох, господи, — с удовольствием выдохнула она и счастливо заулыбалась. — А я-то уж подумала… И что же теперь, Валерочка? Что же теперь вы со мной станете делать?

— Теперь, Клавдия Ивановна, мы станем поступать по отлаженной схеме, — нарочито посуровел Майков, перестал улыбаться, нахмурил брови. — Теперь мы вам снова… объявим благодарность, что же ещё!!!