Существует немало веских причин бояться выступлений, но, пока я не увижу, как посреди презентации кто-то обрывает свою речь и сломя голову убегает со сцены через пожарный выход, я не смогу утверждать, что выступление страшнее смерти. Вы наверняка слышали фразы вроде: «Знаете, некоторые люди скорее умрут, чем выступят перед публикой». Это отличный пример того, почему нужно интересоваться у собеседника, откуда он берет информацию, которую считает абсолютной истиной. Подобные высказывания предполагают, что человек, которому предложили выступить с речью перед коллегами, скорее спрыгнет с крыши или проглотит капсулу с цианидом. Поскольку этого не происходит и еще никто не нашел предсмертную записку, где в качестве причины ухода из жизни упоминалась бы предстоящая презентация, стоит задать вопрос: откуда взялось это убеждение?

Как оказалось, источник — The Book of Lists («Книга списков») Дэвида Валлечински и соавторов[5] — довольно примитивная книга, впервые опубликованная в 1977 году. В ней приводится список самых распространенных человеческих страхов, и выступления фигурируют под первым номером. Вот перечень, который называется «Самые большие человеческие страхи»:

1) выступления,

2) высота,

3) насекомые и жуки,

4) финансовые проблемы,

5) глубокие водоемы,

6) болезни,

7) смерть,

8) полеты на самолете,

9) одиночество,

10) собаки,

11) вождение машины,

12) темнота,

13) лифты,

14) эскалаторы.

Респонденты, на основании ответов которых был составлен этот список, никогда его не видели — в противном случае они бы поняли, что он слишком глупый и странный, чтобы воспринимать его всерьез. Согласно «Книге списков» несколько исследователей опросили 3000 американцев, задавая им один простой вопрос: «Чего вы боитесь больше всего в жизни?» При этом им разрешили давать неограниченное количество вариантов. Поскольку людям не предоставили списка, из которого они должны были выбирать ответы, данные этого исследования едва ли можно считать научными. Хуже того, нет никакой информации об опрошенных[6]. У нас нет ни малейшей возможности оценить репрезентативность выборки. Я, как и многие из вас, отказываюсь от участия в опросах, и поэтому мне интересно, почему мы так доверяем данным, полученным в ходе подобных исследований?

Если вы посмотрите на приведенный выше список, то легко заметите, что люди боятся высоты (№ 2), глубоких водоемов (№ 5), болезней (№ 6) и полетов на самолете (№ 8), то есть ситуаций, когда существует вероятность умереть. Если сложить количество опрошенных, указавших эти страхи, то боязнь смерти выйдет на первое место, и репутация старухи с косой будет восстановлена[7]. Слухи о страхе выступлений бывают сильно преувеличены, поскольку их распространяют те, кому это выгодно (например, люди, которые предлагают свою помощь в преодолении этих страхов, в частности занимающиеся продажей книг на данную тему). Даже если исследование проводилось корректно, нужно помнить о возможных погрешностях: людям свойственно перечислять незначительные страхи, с которыми они сталкиваются в повседневной жизни, а не куда более ужасающие, но абстрактные понятия, например смерть.

Рассуждая о таких вещах, как смерть и выступления, прежде всего помните: еще никто не умер из-за того, что сделал плохую презентацию. Ладно, не совсем так: один человек все-таки умер — президент Уильям Гаррисон. Он заболел пневмонией после того, как произнес самую длинную в истории США инаугурационную речь. Из этого случая можно извлечь простой урок: будьте кратки, иначе умрете. Но это исключение. Если вы станете масштабной фигурой, например Ганди или Линкольном, и кто-то захочет вас убить, то вряд ли выберет в качестве орудия выступление. Малкольма Икса застрелили в 1965 году, как только он начал свою речь, а он был блестящим оратором (если уж на то пошло, его убили за то, что он слишком хорошо говорил). Линкольн был убит, когда смотрел на выступление других людей на сцене театра, и стреляли в него сзади. В этом одно из преимуществ оратора: вряд ли убийца сможет его прикончить, оставаясь незамеченным для зрителей. Президент Джордж Буш спасся благодаря тому, что находился на сцене за кафедрой: когда он в последний раз выступал в Ираке, местный журналист в порыве гнева запустил в него сначала один ботинок, а потом второй. Буш увидел эту атаку и ловко увернулся от летящих башмаков.

Настоящая опасность всегда кроется в центре большого скопления народа. В свое время фанаты групп The Who, Pearl Jam и Rolling Stones были убиты на трибунах. Да, ударник из Spinal Tap удивительным образом погиб от «самовозгорания на сцене», но история знает всего несколько случаев, когда люди умирали прямо во время выступления. Гораздо опаснее находиться в толпе. Именно поэтому люди предпочитают места у прохода: так удобнее сбежать, причем как от пожара, так и от скуки. Находясь на сцене, вы быстрее остальных окажетесь у пожарного выхода. А если упадете в обморок, поскользнетесь или у вас случится сердечный приступ, это увидят все присутствующие и немедленно вызовут скорую. И поэтому в следующий раз, выступая перед публикой, помните, что по логике вы в большей безопасности, чем остальные. Проблема в том, что наш мозг обычно уверен в обратном (рис. 2.1).

Рис. 2.1. Когда вы видите то, что на левой картинке, мозг воспринимает то, что на правой

Наш мозг, благодаря своим особенностям, воспринимает следующие ситуации как очень неблагоприятные с точки зрения выживания:

• когда мы остаемся одни;

• когда мы на открытом пространстве, где негде спрятаться;

• когда у нас нет оружия;

• когда мы находимся перед большой группой существ, которые смотрят на нас.

На протяжении всей истории сочетание перечисленных выше обстоятельств действительно сулило опасность. В подобной ситуации повышалась вероятность того, что на вас скоро нападут и съедят. Многие хищники охотятся стаями, и самой легкой добычей для них станет тот, кто одинок, без оружия, на открытой местности, где негде спрятаться (например, тот, кто находится на сцене). У наших предков — тех, кто выжил в подобных обстоятельствах, — выработалась реакция: страх. Я уже 15 лет преподаю, веду мастер-классы и читаю лекции, но независимо от того, насколько мне комфортно в аудитории, мозг и организм испытывают тот самый первобытный страх. Это научный факт.

История мозга на сотни тысяч лет длиннее, чем история выступлений, если не речи вообще. И поэтому мы не можем перестать бояться ситуаций, которые наш мозг воспринимает как опасные для выживания. Это невозможно отключить, по крайней мере полностью. Первобытные страхи живут в самых древних частях мозга, как и многие другие важные функции, которые мы почти не контролируем.

Возьмем, например, такое простое действие, как дыхание. Попробуйте прямо сейчас его задержать. В среднем человек может не дышать минуту или около того, но вам будет неприятно — эти страдания провоцирует ваша нервная система, которая не хочет допустить, чтобы вы совершили глупость и убили себя, — и организм в конечном счете заставит вас сдаться. Мозг хочет выжить во что бы то ни стало и сделает очень многое, чтобы спастись. Даже если вы проявите особенное упрямство и потеряете сознание от отсутствия кислорода, угадайте, что произойдет? Вы все равно будете жить. Преданное вам миндалевидное тело — одна из старейших частей мозга — вступит в свои права и будет регулировать дыхание, сердечный ритм и еще тысячу других вещей (о которых вы никогда не задумываетесь), пока вы не придете в себя (буквально и фигурально).

Многие годы я не признавался, что боюсь выступать. Когда после моих докладов люди спрашивали, не испытывал ли я волнения, я реагировал в самодовольной, типично мужской манере: усмехался, показывая всем видом: «Я?! Да нервничают только простые смертные». В какой-то степени я понимал, что такой ответ — совершеннейшая чушь, но тогда я еще не был знаком с научным подходом и не знал, как отвечают на этот вопрос другие ораторы. Оказалось, что мозг известных людей, несмотря на их талант и успехи, работает точно так же.

• Марк Твен, зарабатывавший выступлениями больше, нежели книгами, говорил: «Есть два типа ораторов: те, кто нервничает, и те, кто лжет».

• Элвис Пресли сказал: «Я никогда не избавлюсь от того, что называют боязнью сцены. И каждый раз прохожу через это».

• Томас Джефферсон настолько боялся выступать, что обращение «О положении страны» за него произносил кто-то другой (Джордж Вашингтон тоже не любил говорить речи)[8].

• Боно из группы U2 утверждает, что нервничал перед каждым из тысячи концертов.

• Уинстон Черчилль, Джон Кеннеди, Маргарет Тэтчер, Барбара Уолтерс, Джонни Карсон, Барбара Стрейзанд и Иэн Холм — все эти люди боялись выступать на публике[9].

• Аристотель, Исаак Ньютон, Чарльз Дарвин, Уинстон Черчилль, Джон Апдайк, Джек Уэлч и Джеймс Эрл Джонс заикались и нервничали в определенные моменты своей жизни[10].

Даже если бы существовала возможность «отключить» системы реакции на страх (что в первую очередь хотят сделать те, кто боится выступлений), этого не стоило бы делать по двум причинам.

Прежде всего, нет ничего плохого в том, что более древние части мозга контролируют реакцию на страх. Представьте, что вас окружила свалившаяся с потолка орда полульвов-полуниндзя с одной-единственной целью: нарезать вашу нежную плоть на тонкие кусочки для бутербродов. Хотели бы вы в такой ситуации размышлять, насколько нужно увеличить сердечный ритм и какие мышцы задействовать первыми, чтобы заставить ноги бежать? Наше сознание работает не настолько молниеносно, чтобы мы успели выжить. Хорошо, что реакцию на страх контролирует подсознание. Только оно реагирует достаточно быстро, чтобы от мозга была польза, когда возникает реальная опасность.

Минус в том, что сейчас, когда в нашей жизни нет подобных опасностей, от такой реакции на страх возникают проблемы. Мало кому приходится убегать от львов или сражаться с крокодилами по дороге на работу. Запрограммированные в нашем мозгу реакции на угрозу чаще всего не согласуются с жизнью в современном мире. В результате те самые стрессовые реакции, которые возникали у человека миллионы лет назад, чтобы позволить ему выжить, мозг настойчиво применяет в ситуациях, когда реальной опасности нет. У нас болят живот и голова, повышается давление и возникают другие проблемы со здоровьем, потому что стрессовая система не приспособлена справляться с «опасностями» дивного нового мира: компьютерными сбоями, начальником, который постоянно вмешивается в вашу работу, конференц-звонками по двенадцати линиям сразу или пробками в час пик. Если бы во время подготовки к презентации за нами гнались тигры, скорее всего, сам доклад не показался бы нам настолько ужасным; мы быстро пересмотрели представления о том, чего действительно стоит бояться, а чего нет.

Во-вторых, страх фокусирует внимание. Все самое веселое и интересное в жизни сопровождается переживаниями. Хотите пригласить симпатичную девушку на свидание? Собираетесь отправить резюме на крутую должность? Мечтаете написать роман? Открываете компанию? Все хорошее предполагает возможность неудачи, будь то отказ, разочарование или неловкость. Именно боязнь неудач мотивирует многих из нас делать работу так, чтобы обязательно добиться успеха. Именно страх вселяет в нас силы заранее позаботиться о том, чтобы избежать провала. Многие психологические причины боязни в ситуациях на работе — например, когда над вами смеются коллеги или вы выставляете себя дураком перед руководителем, — можно рассматривать как возможность произвести впечатление или доказать, на что вы способны. Как ни странно, но с биологической точки зрения почти нет разницы между страхом неудачи и предвкушением успеха. Доктор Джон Медина в своей замечательной книге «Правила мозга» говорит, что организму очень трудно различить состояния возбуждения и тревоги:

Похожие механизмы заставляют тело, например, сжиматься от страха, но они же срабатывают, когда вы занимаетесь сексом или сидите за праздничным столом. В теле происходят похожие реакции в ответ на грабителя с ножом, оргазм и рождественского гуся. Состояние повышенного психического возбуждения характерно и для стресса, и для удовольствия[11].

Если считать, что он прав, почему так происходит? Потому что в обоих случаях ваш организм запасает энергию для дальнейшего использования. И ему безразлично, по какой причине эта энергия расходуется (потому что случилось что-то хорошее или плохое), он знает только одно: что-то произойдет, и к этому необходимо подготовиться. Если вы притворяетесь, что не боитесь выступать публично, вы не расходуете ту энергию, которую организм для вас припас. Вы можете применять силы, которые вызываются состоянием тревоги, точно так же, как те силы, что дает воодушевление. Эстрадный комик и мотивационный оратор Ян Тайсон дал очень ценный совет: «Страх и возбуждение по сути одна реакция… Значит, вопрос в том, что выберет ваш ум: мне страшно или я в радостном возбуждении?» Если организм не видит разницы, значит, можно заставить инстинкты работать на себя, а не против. Для этого нужно составить план. Когда вы делаете презентацию, очень многое может выйти из-под контроля — это обычное явление, и бояться таких вещей нормально. Но за несколько дней или часов до лекции вы можете хорошо к ней подготовиться и взять под контроль те факторы, которые вам подвластны в принципе.

Основное преимущество спикера перед аудиторией — знание того, что произойдет в следующую минуту. Лучшие ораторы — выступающие со сцены комики — достигают успеха именно потому, что зритель не знает, когда наступит кульминация. Чтобы добиться похожего эффекта, я, как и Джордж Карлин или Крис Рок, репетирую речь. Это единственный способ запомнить, как лучше рассказывать ту или иную историю или как перейти от одного пункта доклада к другому. Под репетицией я имею в виду следующее: я встаю из-за стола, представляю, что передо мной сидят люди, и произношу свою речь, словно обращаясь к реальной аудитории. Если я планирую сделать что-то особенное во время выступления, я обязательно это отрепетирую. Но не для того, чтобы добиться совершенства или запомнить текст, — в этом случае я бы стал похож на робота или, что еще хуже, на человека, который изо всех сил пытается говорить в нарочито правильной, специфической и совершенно неестественной манере, что слушатели тут же подмечают. Я просто хочу хорошо знать материал, чтобы мне было удобно с ним работать. Цель — достичь уверенности, но не совершенства.

Знаете, чего, как правило, не делают люди, которые боятся выступать? Они не репетируют. Когда меня просят помочь подготовиться к презентации и присылают свои слайды, я прежде всего интересуюсь: «Вы репетировали?» Обычно мне отвечают, что нет, и очень удивляются, что это настолько важно. Как будто другим исполнителям, скажем рок-группам и актерам, играющим пьесы Шекспира, не нужно репетировать, чтобы запомнить материал. Слайды не основа выступления; основа — это вы, оратор. Оказывается, большинство советов, которые приводятся во всех хороших книгах об ораторском искусстве, включая рекомендации о слайдах, трудно применять без практических упражнений. Самый простой довод в пользу репетиций — они позволяют сделать ошибки и исправить их до того, как их кто-то услышит. Возможно, я не самый прекрасный оратор на свете, но я умею видеть и устранять собственные недочеты.

Во время репетиции, особенно если материал новый и у меня есть только черновик, обнаруживается масса проблем. И когда я впадаю в ступор и путаюсь, то останавливаюсь и решаю:

• Стоит ли попробовать еще раз?

• Нужно заменить этот слайд или предыдущий?

• Можно ли весь этот текст заменить фотографией или какой-то историей?

• Можно ли изящнее перейти от этого пункта к следующему?

• Будет ли лучше, если я просто выброшу эту идею/слайд/пункт?

Я повторяю этот процесс до тех пор, пока не проговорю всю речь, не допуская серьезных ошибок. Для меня страшнее сделать плохую презентацию, чем потратить несколько часов на подготовку к ней, поэтому я всегда репетирую. Страх ошибок и опасение выглядеть глупо перед аудиторией дают силы активнее работать над устранением этих тревог. Да, все просто. Возможность репетировать есть у каждого: это не требует никаких особых интеллектуальных способностей или суперсилы — но большинство этого не делает, потому что:

• это скучно;

• это отнимает много времени;

• мы чувствуем себя глупо во время репетиции;

• мы считаем, что никто этого не делает;

• страх выступлений заставляет прокрастинировать, внушая тем самым себе опасения, которые впоследствии сбываются.

Я знаю, что выгляжу как идиот, проговаривая презентацию, стоя дома в нижнем белье и обращаясь к воображаемой аудитории. Когда репетирую в гостинице (а это случается довольно часто), я всегда волнуюсь, что в комнату зайдет горничная, и мне придется объяснять, с какого перепуга я в одном белье сам себе читаю лекцию. Но лучше уж я испытаю эти страхи один, в уютной комнате с собственным мини-баром, читая речь столько раз, сколько захочу, чем это случится перед полной аудиторией, где мое выступление будут записывать и снимать на видео. Когда все происходит по-настоящему, шансов что-то исправить уже нет.

К тому времени, как я окажусь перед реальными слушателями, моя презентация прозвучит не один раз. По сути, к третьей или четвертой репетиции я уже довольно неплохо обхожусь без слайдов, поскольку наизусть знаю все основные моменты. Приобретенная во время репетиции уверенность дает возможность импровизировать и реагировать на разные неожиданности, возникающие во время выступления: критические реплики, каверзные вопросы, зевающих слушателей или сбои оборудования. Если бы я не репетировал, то настолько сильно беспокоился бы только за суть доклада, что не обращал бы внимания ни на что, в том числе на реакцию зала. Согласен, даже после репетиций я все равно могу плохо выступить, наделать ошибок или разочаровать публику, но буду уверен, что причина не в моем страхе или путанице в слайдах. Вы избавитесь от массы тревог и ошибок только потому, что обретете уверенность в собственном материале.

Но, даже если я проговорил всё на свете, мой организм, как и ваш, будет сам решать, когда бояться. Возьмем, например, странное явление — потеющие ладони. Почему в смертельно опасной ситуации потеют ладони? Со мной это случилось только один раз — на съемках на телеканале CNBC. Перед записью я сидел на неудобном розовом диване, пытаясь успокоиться, и при этом, несмотря на яркий свет и довольно прохладное помещение, ощущал странную легкость в ладонях. Когда камеры повернулись в другую сторону, я посмотрел на руки, дотронулся до ладоней и убедился: они были потными. Я, конечно, ненормальный, но мне стало очень смешно, и это внезапно нахлынувшее веселье помогло мне успокоиться. Лучшее объяснение феномена потеющих ладоней, которое я слышал от ученых, следующее: приматы, которые лазают по деревьям, благодаря влажным ладоням становятся более ловкими и проворными. Именно по этой причине вы смачиваете слюной кончик пальца, чтобы перевернуть страницу. Думаю, некоторые наши органы реагируют на стрессовую ситуацию по выработанной в древние времена привычке (независимо от того, насколько вы подготовлены к этой ситуации)[12]. Это естественно.

И это совсем не значит, что вы ненормальный или трус: это значит только, что вы изо всех сил хотите спасти свою жизнь. Очень правильно со стороны вашего организма так поступать, равно как и вашей собаке правильно лаять, чтобы защитить вас от белки. Нельзя обвинять собаку в том, что она повинуется инстинктам; точно так же нужно оценивать работу мозга.

Поскольку я уважаю непреодолимую реакцию своего тела на страх, то должен найти собственный путь успокоиться перед презентацией. Чтобы мой организм был в расслабленном состоянии во время выступления, мне нужно потратить много энергии до него. Как правило, утром в день доклада я иду в спортзал, чтобы сбросить нервное напряжение перед выходом на сцену. Это мой единственный способ естественным путем исключить реакцию на страх и снизить количество случайных обстоятельств, которые эта реакция может за собой повлечь. Вот еще несколько способов снизить физическое напряжение:

• прибыть на место заранее, чтобы не торопиться;

• заблаговременно проверить оборудование и звук;

• походить вокруг сцены, чтобы организм почувствовал себя в безопасности;

• посидеть в зале, чтобы представлять, что именно видят зрители;

• поесть, чтобы не выступать голодным, но при этом не объедаться непосредственно перед выступлением;

• пообщаться с несколькими зрителями перед началом выступления (если это удобно); теперь аудитория не будет состоять из одних незнакомцев (а знакомые вряд ли пожелают вас съесть).

Все это позволит привыкнуть к физической среде, где вы будете выступать, и таким образом ощущение опасности будет сведено к минимуму. Проверив звук, вы поймете, как будет звучать ваш голос, а после того, как вы пройдетесь по сцене, организм ощутит это пространство как знакомое. На первый взгляд, это незначительные детали, но нужно контролировать любые мелочи, потому что они помогут компенсировать собственное бессилие перед теми обстоятельствами, которые возникают во время выступления и которые вам не подвластны. Если спикер приходит поздно, меняет слайды в последнюю минуту и впервые выходит на сцену, когда наступает его очередь, он, естественно, будет волноваться, но винить в этом он может только себя. Дело не в самом выступлении, а в том, что он не попытался взять на себя ответственность за неизменные реакции организма на стресс.

Существуют также психологические причины боязни выступлений. Мы боимся, что:

• нас осудят, раскритикуют или посмеются над нами;

• мы попадем в неловкую ситуацию на глазах у других людей;

• скажем глупость, которую зрители никогда не забудут;

• слушатели заскучают и уснут, даже когда мы будем излагать свою лучшую идею.

Возможно, вам станет не так страшно, если вы осознаете, что и так все время выступаете. Вы уже превосходный оратор: в среднем человек произносит 15 000 слов в день[13]. Если вы не читаете эту книгу, сидя в одиночной камере, то бо́льшую часть произносимых вами слов кому-то адресуете. Если у вас есть социальная жизнь и вы выходите из дома в пятницу вечером, вероятно, одновременно говорите с двумя, тремя или даже с пятью собеседниками. Поздравляю, вы уже опытный и успешный оратор. Вы общаетесь с коллегами, родственниками и друзьями. Вы используете электронную почту и интернет, то есть пишете то, что видят сотни людей каждый день. Если вы посмотрите на приведенный выше список страхов, то поймете, что они легко могут возникнуть и в перечисленных ситуациях.

На самом деле, существует большая вероятность того, что ваши слова будут оценивать только люди, которых вы знаете: им не все равно, что вы говорите. У них есть причины спорить и не соглашаться, поскольку ваши слова могут повлиять на них так, как никогда не повлияют слова другого оратора. Незнакомым людям по большому счету все равно, в худшем случае они будут думать о чем-то своем или заснут, благодаря чему не заметят ваших ошибок. Многие страхи действительно иррациональны, и их нельзя развеять с помощью простой логики, но если вам комфортно разговаривать с друзьями и знакомыми, значит, у вас есть навыки, необходимые для общения с людьми, которых вы не знаете. В следующий раз, когда вы будете слушать хорошего оратора, как следует к нему присмотритесь. Обратите внимание: он ведет себя естественно, ему комфортно, и вам кажется, будто он разговаривает с небольшой группой, независимо от того, сколько человек в аудитории на самом деле.

Многим спикерам важно иметь чувство контроля, пусть даже это просто душевный настрой. У спортсменов и музыкантов, каждый вечер выступающих перед огромным количеством народа, есть определенные ритуалы, которые они совершают, выходя на стадион или сцену. Игроки звездных баскетбольных команд Леброн Джеймс и Майк Бибби судорожно грызли ногти до и во время матчей. Майкл Джордан на каждую игру надевал под шорты NBA старые шорты Университета Северной Каролины, приносящие удачу. Уэйн Гретцки заправлял джерси в хоккейные штаны — эта привычка сформировалась у него еще в детстве. Уэйд Боггс перед игрой ел курицу. Со стороны эти действия выглядят странными и причудливыми, но их можно контролировать. Возможно, они не имели никакого отношения к игре, но помогали спортсменам обретать уверенность и противостоять неконтролируемым ситуациям, которые обязательно возникают в ходе соревнования. А их работа гораздо сложнее работы оратора, поскольку у них есть соперники: каждый раз, когда Майкл Джордан пытался положить мяч в корзину, ему противостоял другой высокооплачиваемый профессиональный баскетболист или целая команда — с целью помешать ему.

Таким образом, только если злоумышленники, специализирующиеся на срыве презентаций, не украдут ваш микрофон или не установят свой проектор и не начнут показывать слайды, которые противоречат вашим, вам не грозит ничего из того, с чем каждый вечер сталкиваются другие люди, выступающие на публике. Маленькие наблюдения, приведенные в этой главе, возможно, не избавят вас от страхов, но позволят лишний раз посмеяться над ними.

Перед началом любого фильма, симфонического концерта или лекции наступает момент, когда стихают разговоры и перешептывания, и зал замирает. Зрители одновременно погружаются в ожидание того, что же будет происходить на сцене или экране. Наступает затишье, и в этот самый момент, по сути, и рождается аудитория. Двести очень разных человек со своими интересами и мыслями становятся одним целым и направляют свое внимание на сцену. И самое интересное и странное — аудитория целиком отдается на откуп неизвестному. Никто из присутствующих не видел до этого фильм, никто из них не слышал лекции и не был на спектакле. Это своего рода удивительный акт уважения и надежды. В мире не так много причин, которые могут заставить полный зал замолчать, и начало представления — одна из них.

Когда это происходит, у меня по телу пробегают мурашки, даже если я (как случилось на прошлой неделе) просто сижу в заднем ряду кинотеатра, собираясь посмотреть безнадежно глупый боевик «Адреналин: Высокое напряжение». В тот момент, когда рекламные трейлеры уже закончились, а титры еще не начались, я слышу, как люди умолкают и готовятся к чему-то необыкновенному, и испытываю благоговейный трепет. Однажды я нарушил тишину. Из моих рук выскользнул пакетик с M&Ms и драже раскатились по полу. Звук от ударов, издаваемый орехами, пока они катились по проходу до переднего ряда, эхом отозвались в ушах раздраженной публики. Это было грубым нарушением, и я сильно смутился. Мое смущение, вызванное реакцией остальных зрителей, показывает, насколько эта тишина особенная и как легко ее нарушить.

Выходя на сцену, я знаю, что этот особенный момент — единственный, когда я могу удержать внимание всей аудитории. И этот момент тишины останется самым мощным (разумеется, если посреди выступления на сцену с грохотом не приземлится летающая тарелка с пришельцами). Успех моего выступления во многом зависит от того, как я использую силу момента. Но не менее, а возможно, и более важно другое: как я удержу внимание людей после того, как пройдет момент тишины? Существует ли простой способ посчитать, какой процент аудитории слушает меня? 70 %? 50? 1? Даже если 70 % — то есть довольно много, — сколько из них понимает, о чем я говорю? Этого никто не знает. Но те, кто не обращает на меня внимания, не получат никакой пользы от моего выступления. А чтобы принести пользу, я стараюсь удержать внимание как можно большего количества пришедших.

Мудрость проста: никто не в силах претендовать на безраздельное внимание аудитории. Это невозможно. Как часто друзья и коллеги сосредоточиваются на вас и ваших проблемах? Или лучше так: как часто вы полностью отдаете энергию и интерес кому-то другому? Вариант, когда супруг рассказывает о прошедшем рабочем дне, а вы время от времени киваете, но при этом думаете о ближайшей телепередаче, не в счет. Получить более двух минут непрерывного внимания сейчас большая редкость. Электронная почта, Twitter и мобильные телефоны только ухудшили ситуацию, но на самом деле эта проблема существовала всегда. Наш вид выжил только за счет того, что миллионы лет мы охотились и работали, активно задействуя мышцы и мозг. Сидеть на месте и слушать, как кто-то бесконечно о чем-то бубнит — к сожалению, именно так проходит большинство лекций, — это катастрофически нерациональное использование внимания. Мы на генетическом уровне сопротивляемся скуке, наполняющей лекционный зал.

Нет ничего удивительного в том, что люди избегают презентаций. Никто, лежа на смертном одре, не сказал: «Ах, как жаль, что я не посетил больше лекций!» Мы знаем, что лучший способ чему-то научиться — делать это, а на выступлении вы не делаете ничего, разве что сидите и смотрите перед собой (думаю, эти два умения у вас и так отлично развиты). И если мы все-таки не можем не пойти на лекцию, то выбираем ту, которая кажется нам наиболее интересной или развлекательной, и садимся в последние ряды, не забыв захватить заряженные на 100 % гаджеты, чтобы спасаться от скуки. Подумайте о том, что лекции за последние 200 лет почти не изменились — и как это необычно, учитывая, что мы живем в эпоху стремительных трансформаций. Если бы вы на машине времени перенесли зрителей из Геттисберга на ежегодное совещание к себе в компанию, то единственный вопрос, который они задали бы: почему так мало людей в шляпах?

Науку о внимании, о которой много написано, например, в книге Blink[52] Малкольма Гладуэлла, можно с тем же успехом расценивать как науку о скуке. Это удивительно продуктивный способ выразить отношение к тому, как оратор пытается удерживать интерес слушателей. Если вы можете предотвратить скуку и не делаете ничего, что ей способствует, то вы на правильном пути. Профессор Дональд Блай, проводя исследования для книги What’s the Use of Lectures? («В чем смысл лекций?»), во время доклада надевал на студентов пульсометры и измерял динамику пульса на всем протяжении речи. Неудивительно, что пульс падал. Наивысшие показатели были в самом начале, в тот самый волшебный момент максимальной концентрации внимания, а затем постепенно снижались (см. рис. 6.1). Учитывая этот невеселый факт, легко понять, почему лекция, как правило, — надежный способ быстро заснуть. Когда мы просто сидим и ничего не делаем, тело погружается в состояние отдыха, а за телом следует и мозг.

Рис. 6.1. Что происходит с вашим организмом, когда вы сидите на лекции. Взято из книги Дональда Блая What’s the Use of Lectures?

Джон Медина, молекулярный биолог и директор Центра изучения мозга при Тихоокеанском университете Сиэтла, уверен, что 10 минут — максимум, во время которого большинство людей способны удерживать внимание. В своей популярной книге «Правила мозга» Медина отводит целую главу объяснению трудностей, с которыми сталкиваются преподаватели, с помощью этой теории. При планировании лекций он сам всегда опирается на правило 10 минут: никогда не тратит больше времени на одну тему — а всю лекцию выстраивает так, чтобы темы были согласованы и точно оказались интересны аудитории. Если вы достаточно осведомлены о предпочтениях слушателей и соблюдаете правило 10 минут, скуку можно контролировать целый час.

Однако в числе 10 нет никакой магии. Спикеры могут владеть вниманием публики по 8, 12 или даже 45 минут, если знают, что делают, и понимают, как заинтересовать слушателей. Но большинство не знают. Вот почему лекции на TED — в наши дни наиболее популярной и уважаемой конференции — длятся от 8 до 20 минут. На это довольно авторитетное и невероятно дорогое мероприятие, состоящее из лекций (билеты стоят 4000 долларов и выше), собираются великие умы планеты — Билл Гейтс, Эл Гор, Боно и сотни других руководителей компаний, политиков и гениев из разных сфер и выступают при этом максимум 20 минут. Они гораздо больше времени тратят на обед, чем на презентации. Такой формат заставляет оратора выделять самую суть, излагать ее сжато, по делу и убедительно. И даже если у них не получится удержать внимание слушателей, они будут на сцене довольно недолго и не успеют погрузить аудиторию в смертную скуку[53]. Ситкомы — формат, на котором на протяжении десятилетий совершенствуют приемы привлечения внимания зрителей, — находятся примерно в тех же временных рамках: серия идет полчаса и разделена на три части с помощью изрядного количества 30-секундных рекламных роликов.

Большинство лекций длится час по одной причине: нам нравятся аккуратные отрезки времени. Вы ужасно расстроитесь, если придется нанимать няню для ребенка, ехать куда-то, среди множества машин искать место для парковки — и все только это ради того, чтобы послушать пятнадцатиминутное выступление. Да вы вообще никуда не поедете. Время — это простой способ оценить пользу лекции, прежде чем за нее заплатить. И организаторам мероприятия гораздо удобнее отводить на презентации по часу или полтора. Довольно сложно найти и убедить выступить хотя бы одного достойного оратора (не говоря о том, чтобы помочь ему спланировать свой график и справиться с паническими атаками); а три или четыре оратора в час — явный перебор для устроителей. Часто люди жалуются, что из часовой лекции они почерпнули всего пару интересных вещей. Но придут ли они вообще, если предполагается всего 10-минутная речь?

К сожалению, причины, по которой лекции столь длинны, к ним самим не имеют никакого отношения. Это порождение культуры, способ оптимизации при организации мероприятий, следующих одно за другим, а также нежелание меняться. И это означает, что ораторы и впредь будут выступать дольше, чем слушатели смогут высидеть. Но самое циничное в этом абзаце о безысходности — скажем так, вишенка на торте — заключается в том, что, даже если вы ограничите время выступления двадцатью минутами или же десятью, никто не гарантирует, что спикер потратит их с пользой. Если он настоящий олух, то его выступление покажется вам невыносимо длинным, сколько бы оно ни продолжалось.

Однако решение существует. Ответ на большинство вопросов, связанных с вниманием, один: ВЛАСТЬ.

Власть — забавное слово, особенно если вы пишете его жирным шрифтом или большими буквами, не имея никаких причин. Люди расстраиваются, когда узнают, что вы хотите больше власти, но я совершенно уверен: любому оратору она необходима. Знаю, что американцам нравится верить в демократию и даже в распределение власти, но любой специалист по политологии скажет, что формально США — республика. Мы очень неравномерно распределяем власть: у нас 100 сенаторов, 50 губернаторов и только один президент, и у каждого из них власти намного больше, чем у жителей, которых они представляют. Неравномерное распределение власти — залог эффективной работы. Именно это вам нужно, когда вы выступаете с лекцией. Если считаете, что в Америке сейчас дела идут не очень, то при реальной демократии и 300 миллионах жителей всё было бы намного хуже.

Говоря политическим языком, выступления — это даже не республика, а тирания. На сцене стоит один человек, лишь ему аплодируют, когда он туда поднимается, и только у него есть микрофон. Если бы инопланетяне приземлились во время конференции TED, они, очевидно, приняли бы парня на сцене с микрофоном за верховного повелителя планеты. На протяжении большей части истории цивилизации ораторами были только вожди, короли и фараоны. Но только немногие спикеры используют огромный потенциал своей власти. Большинство настолько боятся сделать что-то необычное, что упускают контроль, на который рассчитывает аудитория.

Самый простой способ использования власти — задать темп. Многие мечтают стать соло-гитаристом или вокалистом любимой группы, но настоящая власть всегда у тех, кто задает ритм. Именно они и определяют скорость, с которой все играют, — слишком быстро, медленно или, будем надеяться, так, как надо. Обычно это выпадает на долю ударника, который, как правило, сидит ближе к задней части сцены (отчасти потому, что у него самый громкий инструмент). В любой момент он может сбить всех остальных, перестав играть вообще или начав изо всех сил молотить по бас-барабану, и потрясающее соло на гитаре чудовищно быстро закончится. У гитариста нет способа взять верх и задать ритм ударнику, кроме как сломать о его голову свой «стратокастер»[54].

Именно у ударника сосредоточена власть, как и у спикера с микрофоном. Оратор должен устанавливать темп для слушателя, если хочет заслужить его внимание. Даже самая затрапезная группа, играющая в дешевом баре, может заставить двигаться толпу, если будет четко задавать ритм. Людям это нравится, мы любим ощущать согласованность. И единственный, кто может сделать это, — это стоящий на сцене человек, облеченный властью.

Я выступал в университетах и больших компаниях перед людьми гораздо умнее меня, которые за обедом умудряются поработать гораздо продуктивнее и изобретательнее, чем я в течение всего дня. Но тем не менее я способен сделать хорошую презентацию, задавая ритм, которому легко следовать. Могу сказать: «У меня есть полчаса и пять вопросов, по которым я хотел бы высказаться. Каждому вопросу я уделю пять минут, а в оставшееся время отвечу на ваши вопросы». На эту фразу уйдет около 10 секунд, но теперь я смогу удерживать внимание и дальше, потому что слушатели знают план. Они знают, какой будет темп. Если в какой-то момент отключатся от происходящего, замечтавшись о радушных привлекательных обитателях гавайских пляжей, а потом внезапно вернутся к реальности, то им должна прийти в голову мысль: «Ой, я совершенно отвлекся. О чем он сейчас? А, это третий вопрос из пяти, понятно». Даже самая внимательная публика периодически теряет нить речи, и моя задача сделать так, чтобы людям легко было вернуться в тему, когда они закончат считать ворон.

Как только вы завладели вниманием публики, кратко опишите, что ее ждет. Вы автоматически заработаете 10 дополнительных очков. Слушателей не особенно волнуют детали плана, если ему легко следовать и вы не слишком долго будете о нем рассказывать. Если прошла минута выступления, а вы еще не начали говорить по первому вопросу, значит, что-то не так. Не теряйте время, делая выводы и рассказывая предысторию («Впервые я прочитал о том-то и том-то там-то и там-то»). Им все равно. Людям почти никогда не нужно знать, как вы занялись тем, что сейчас делаете. Если они решили прийти на ваше выступление только после того, как прочли название презентации, описание и краткую биографию, значит, вполне вам доверяют. Начните с партии ударных. Первая минута выступления — это трейлер к фильму: пусть он будет драматичным, захватывающим, дайте в нем все самое интересное, после чего вас захочется слушать.

Благодаря ритму рождается энергия. Любой танец, от линейных кантри до рэйва под действием экстази в три часа ночи, оправдывает устойчивый, пульсирующий ритм. Военные марши полностью строятся на ритме барабанов или скандировании «Левой, левой, левой». Но у большинства людей — даже танцоров и музыкантов — во время выступления напрочь отказывает чувство времени. Уберите ударника, который обеспечивает этот устойчивый ритм, и пульсирующая энергия, заряжающая танцоров и музыкантов, исчезнет. У выступающих нет на сцене человека, задающего темп, как нет и группы поддержки, чтобы идти в ногу. Если вы не обращаете внимания на ритм, слушатели скоро найдут другие ритмы, возникающие у них в голове.

Некоторые ораторы заявляют, что потратят пять минут на первый из пяти вопросов, но проходит полчаса, а они все еще говорят об этом вопросе и даже не понимают, что не выдержали обещанный темп. Не позволяйте себе так относиться к вашим милым, прекрасным слушателям, любящим вас всей душой. Позаботьтесь о них. Ударники репетируют с метрономом — это небольшое устройство, которое прекрасно отбивает ритм. Ваша задача намного проще: не нужно быть настолько точным, достаточно хотя бы приблизительно следовать поминутному плану. Репетируйте свое выступление, сверяясь с часами, и тренируйтесь до тех пор, пока не будете укладываться во временные рамки. Вы не узнаете, сколько времени займет описание каждого слайда, пока не потренируетесь. Хорошо, если в помещении, где вы выступаете, висят часы, но часто слишком много непредвиденных обстоятельств мешают вам корректировать план прямо по ходу. Запомните: если вы будете лениться репетировать, ваши слушатели будут лениться слушать.

Есть несколько вещей, которым человек с удовольствием уделяет внимание. Вот некоторые из них.

• То, что нам нравится есть.

• То, что может съесть нас самих.

• Проблемы, имеющие к нам отношение.

• Люди, которым мы сопереживаем.

• Темы, которые нас волнуют.

• Задачи, которые мы хотим решить.

• Яркие блестящие движущиеся предметы (см. рекламу автомобилей).

• Люди, с которыми нам хочется переспать (см. рекламу чего угодно).

• Разрушающиеся предметы (для мужчин).

• Красивые предметы (для женщин).

• Красивые разрушающиеся предметы (для мужчин и женщин).

Казалось бы, если оратор знает об этом, его задача сводится к тому, чтоб каждые пять-шесть минут упоминать одну из этих вещей — для того чтобы удерживать внимание аудитории. Но это не работает, поскольку слишком примитивно. Спикер, который трубит в рог и с которого каждую минуту спадают штаны, точно удержит внимание слушателей — примерно до тех пор, пока они не бросятся на него с кулаками. Люди понимают, когда ими манипулируют. Видеоролик, анекдот или картинка, не имеющие никакого отношения к теме выступления, не впечатлят аудиторию. Грамотно подобранные картинки стоят тысячи слов, но и они будут полезны только в том случае, если слушатели успеют понять их смысл — то есть их нужно показывать довольно продолжительное время. Если вы найдете естественные способы привлечь внимание к примерам, которые иллюстрируют вашу точку зрения, используйте их.

Самый простой прием — рассказать историю. Честно говоря, как только вы открываете рот, история уже начинается. Все виды коммуникации имеют начало, середину и конец. Лучший способ заполучить внимание — рассказывать о ситуациях (о реалиях другого мира), которые волнуют слушателей. Есть две причины, по которым ему может быть интересно: сама ситуация и тот, кто в ней оказался. Можно, конечно, привести скучный факт, не связанный с темой выступления: «В налоговой декларации есть пятая строка». А можно то же самое сказать иначе: «80 % присутствующих здесь перепутали пятую и шестую строки, подавая последнюю налоговую декларацию. И эта ошибка обошлась вам в 500 долларов. Я расскажу, как ее избежать». Даже такая умопомрачительная тема, как заполнение документов для налоговой, становится интересной, если оратор думает и о проблеме, и о людях, которые с ней столкнулись. Если слушателям любопытна рассказанная вами история, они последуют за вами куда угодно. Хорошие рассказчики интуитивно это знают. Как написала Аннет Симмонс в книге «Сторителлинг: как использовать силу историй»:

Если вы придумаете что-то необычное — например, будете показывать картинки, графики или ролики, исполнять ритуальные танцы или музыкальные пьесы, демонстрировать невероятные трюки с бензопилой — все, что только можно сделать на сцене, чтобы привлечь внимание, — подумайте, почему пришедшие должны на это смотреть? Плохие варианты ответов: вы думаете, что это круто; вы хотите выпендриться и показать свои навыки работы с бензопилой; или, что совсем непростительно, чувствуете себя обязанным заполнить отведенный вам временной интервал. Нужно найти что-то получше. Вот прекрасная причина: все эти трюки соответствуют истории, которую вы рассказываете. Помните, в чем суть и какую информацию аудитория получит от того, к чему вы привлекаете внимание. Постарайтесь сделать паузу в середине видеоклипа, чтобы подчеркнуть ключевые моменты, которые нужно увидеть или осознать. Если вы не можете четко сформулировать, какой смысл имеет то или иное действие и нужно ли оно вашим слушателям, исключите его из своего выступления. Лучше удерживать внимание публики в течение 10 минут и затем перейти к вопросам, чем целый час невнятно говорить о заурядных вещах.

У людей всегда есть какие-то ожидания. Если они идут в модный ресторан, то надеются на качественный сервис и высокомерного официанта, над которым можно посмеяться. Если смотрят боевик, то ждут взрывов, нарушающих законы физики, и нестыковок в сюжете. А если они отдают вам час своего времени, то предполагают, что вы уверены в своих словах и поведении. Если вы неумело вертите в руках пульт, путаетесь в собственных слайдах или извиняетесь, что недостаточно подготовились к презентации, им сразу становится понятно: вы не заслуживаете их внимания. Не соответствуете той роли, которую они от вас ожидают: уверенного, четкого, мотивированного и, желательно, веселого эксперта по какому-то вопросу. Вы не обязаны быть совершенным, эту роль нужно играть.

Другими словами, превзойдите самого себя. Говорите громче, придерживайтесь более жесткой позиции, ведите себя агрессивнее, чем в обычной беседе. Это определенные правила игры на сцене. Именно этому учат школьников старших классов, когда они репетируют ежегодное представление пьесы «Энни, хватай свою пушку!». Это те же самые правила, которые соблюдают хорошие комедийные актеры, выступающие на сцене, профессора и ведущие телешоу. Если говорить конкретно о лекциях, подумайте вот о чем: когда вы стоите в передней части зала, как далеко от вас те, кто сидит в средних рядах? А теперь представьте, что половина аудитории — еще дальше. Людям на галерке нужно помочь услышать вас и понять вашу идею.

Если вы участвуете в онлайн-трансляции или телеконференции, это еще важнее. Если слушатели видят вас на экране, вы из объемного становитесь плоским. Вас по-прежнему видят, но это мозаичное размытое двухмерное изображение. Тонкости вашего юмора и основных идей доходят до аудитории гораздо сложнее. Чтобы это компенсировать, нужно излучать больше энергии. Когда вы сидите в небольшой комнатке, вам может показаться, что такое поведение звучит и выглядит неестественно, но зрителям по ту сторону экрана нужно получить дополнительный заряд энергии, чтобы удержать внимание.

Распространенная ошибка оратора — обезличивание себя. Нередко оратор становится чрезмерно вежливым и обходительным; говорит мягко, не рассказывает историй, никогда не улыбается. Он совершенно, просто катастрофически, нейтрален. На первый взгляд, это безопасно, но так вы похороните внимание зрителей. Это как если бы вам дали роль Гамлета, который произносит один из величайших монологов в истории, а вы бездушно мямлите непонятные реплики куда-то себе в рукав. Я не говорю, что нужно лицемерить. Не призываю вести себя, как ведущий телеигры или предводитель фанатов на стадионе. Говорите увлеченно, с энтузиазмом, полностью показывая себя таким, какой вы есть[56]. Именно этого человека пришла послушать публика.

Независимо от того, насколько слушатели умны, самое большое ваше преимущество перед ними заключается вот в чем: вы знаете, что случится дальше. Я уже говорил об этом, но стоит повториться, потому что это очень мощный способ контролировать внимание аудитории. Убежден: я могу знать вполовину меньше того, что знает моя публика, и при этом поражать, удивлять и развлекать, сплетая свои истории в одно выступление. В результате момент перехода от слайда к слайду становится очень важным. Мне необходимо понимать, что будет дальше, и подготовить фразу о текущем слайде, чтобы следующий произвел нужный эффект. Если я знаю, что дальше последует смешная шутка или какая-то важная или сильная вещь, то могу привлечь внимание аудитории в нужное время и убедиться, что все смотрят на меня или слушают.

Этот навык можно развить только благодаря репетициям. Я не запомню переходы между пунктами плана и не пойму, как связать одну историю с другой, если не буду практиковаться. Часто я выбрасываю из лекции отличную идею, потому что не могу понять, как привязать ее к предыдущей истории или перейти от нее к следующей. Потратьте деньги на программное обеспечение, такое как PowerPoint или Keynote, где в презентации есть режимы, позволяющие просматривать следующий слайд, но только на вашем ноутбуке. Этот инструмент поможет плавно переходить от слайда к слайду.

Если я скажу, что один из вас выиграет миллион долларов, прежде чем вы закончите читать этот раздел, создам драму. Кто выиграет? Почему? Внезапно чтение раздела станет захватывающим действием. Драматизм — простой способ создать напряжение. Любое сильное впечатление предполагает напряжение и спад, будь то волшебное шоу, катание на американских горках или первое свидание у моря на закате. И во всех случаях напряжение создается благодаря тому, что за ним последует спад. Если бы я сказал, что кто-то может выиграть миллион долларов, или есть небольшая вероятность, что вас могут здорово обмануть, это не так интересно. Необходимо оправданное ожидание того, что выигрыш будет[57]. Если вы умны, этот выигрыш четко прописан в названии и описании презентации.

Самый простой способ создать напряжение, а потом его сбросить, я уже упоминал: проблема и решение. Если ваш монолог включает в себя несколько вопросов, интересных аудитории, и вы даете обещание облегчить напряжение, ответив на них, то добьетесь больших результатов. Аудитория последует за вами по волнам подъема и спада напряжения. Если вы отлично справитесь с первой заявленной проблемой и предложите практичный или интересный способ ее решения, слушатели останутся с вами на протяжении всего выступления. Другие виды напряжения можно сформировать посылом, неким исходным допущением. Например, задать вопрос: «Почему никто не должен ходить в школу?» Вся нить ваших рассуждений организует своего рода напряжение, которое вы будете сбрасывать с каждым предложенным фактом и высказанным решением.

Схемы создания и снятия напряжения одновременно можно использовать, чтобы задать ритм. Список «топ-10» из «Вечернего шоу с Дэвидом Леттерманом» представляет собой единую систему для создания простого ритма и различных уровней напряжения и облегчения. Поскольку список читается с конца к № 1, аудитория все время строит догадки, каким будет главный ответ.

В самом начале карьеры оратора я совсем не вовлекал аудиторию просто потому, что боялся ее как огня. Я обнаружил, что если разрешаю слушателю задать вопрос по ходу лекции, то сильно волнуюсь и уже не могу восстановить прежнюю уверенность. И я делал единственную осмысленную вещь, которую смог на тот момент придумать: просил слушателей не задавать мне вопросов, пока я не закончу. С точки зрения удержания внимания это ужасное решение. Зрители моментально теряли интерес, когда понимали, что следующий час будут непрерывно слушать лекцию (я часто не замолкаю по 80 минут кряду, зарабатывая собственный уголок в аду для надоедливых ораторов). В каждой аудитории концентрируется много энергии, которая, если ее направить, пусть и в небольших количествах, всегда усиливает внимание. В конце концов я научился простым приемам, как вовлекать аудиторию, не сбиваясь при этом с заданного ритма.

• Попросите слушателей поднять руки. Не знаете, какой профессиональный опыт у пришедших к вам на лекцию? Задайте вопрос: «Кто работает на нынешнем месте менее пяти лет?» Вы сразу немало узнаете о тех, кто пришел вас слушать. Сами они не смогут подсчитать количество рук, поэтому обязательно скажите о том, что увидели: «Так, примерно 70 %. Отлично». Во время лекции спрашивайте зрителей о темпе выступления: «Поднимите руку, кому кажется, что я говорю слишком медленно?» А затем: «Поднимите руку, кому кажется, что я говорю слишком быстро?» У вас будут самые точные данные, и вы сможете подстроиться.

• Задавайте элементарные вопросы, и пусть зрители выкрикивают ответы с места. Самый глупый вопрос, который может задать оратор слушателям: «Есть ли у вас ко мне какие-нибудь вопросы?» Это похоже на угрозу: как будто он хочет, чтобы вы усомнились в его авторитете; на это мало кто пойдет. Вместо этого будьте позитивны и настройтесь на общение. Спросите: «Есть ли что-то, что нужно пояснить?» Во время выступления позвольте аудитории помочь вам рассказывать истории, демонстрируя свои знания: «Кто-нибудь из присутствующих знает, кто изобрел чизкейк?» А затем вручите призы. Пусть это будет что-нибудь стоящее, например, экземпляр вашей книги или что-то, симпатичное этой публике, или купоны в Starbucks. Уровень внимания в аудитории совершенно точно вырастет.

• Пусть зрители решают задачи. Если вы знаете какие-то непростые, но интересные задачки, имеющие отношение к теме выступления, позвольте аудитории их решить. Желательно, чтобы ответ можно было найти за 30–60 секунд. Читая лекцию о том, как справляться с трудностями в путешествии, спросите: «Что вы будете делать, если у вас украдут бумажник во время отпуска?» Рассказывая о кулинарии, задайте вопрос: «Что делать, если у вас сгорели все стейки, приготовленные на шестерых, а гости придут уже через 20 минут?» Будьте конкретны, добавьте драматизма и выбирайте вопросы, на которые можно дать четкий однозначный ответ, и тогда слушатели пойдут на контакт. Попросите их пообщаться с соседями или поработать в небольших группах. Всегда давайте на обсуждение чуть меньше времени, чем нужно, чтобы возникло напряжение и было весело.

Все залы очень разные, поэтому взаимодействие может быть рискованным. Когда вы разрешаете кому-то из слушателей заговорить, вы таким образом передаете ему слово и, соответственно, какую-то часть своей власти. Есть и хорошие новости: почти всегда этот человек возвращает вам вашу власть. Иногда дает даже больше власти, которая выражается в форме внимания или положительной энергии. И даже если никто не отвечает на ваши вопросы, все равно больше людей будут прислушиваться к тишине в аудитории, чем внимали вам до того, как все смолкли. Неважно как, но вы получите свою порцию внимания.

Что делать, если вы попросили людей выключить мобильные телефоны, а кто-то отвечает на звонок прямо в первом ряду? Соблюдение внутренних правил зависит от вас, потому что у вас есть микрофон. А как насчет парня, который три минуты формулирует вопрос? Как долго вы позволите ему рассуждать? Ему вполне хватило бы 20 секунд, а 40 секунд — это уже монолог, и весь зал уже его ненавидит. Но через минуту люди будут смотреть на вас. Вы позволяете высасывать энергию из аудитории. Они ничего не могут с этим поделать, но знают, что вы можете. Никогда не бойтесь обеспечивать выполнение правил, которым вы должны следовать, по мнению слушателей. Если сомневаетесь, попросите их поднять руки: «Кто считает, что стоит закончить эту тему и двигаться дальше?» Если они проголосуют за то, чтобы продолжать, то именно это вы и должны сделать. Применяя простое правило, вы повторно включаете в происходящее всех, кто его поддерживает. Вы восстанавливаете свою власть и завоевываете уважение. Так что даже не сомневайтесь, если нужно осадить балабола, заткнуть парня, болтающего по мобильному телефону, и прервать компанию, ведущую за столиком отвлекающий вас личный разговор. Пока вы вежливы и прямолинейны, вы — герой.

Люди всегда хотят уйти пораньше, но когда получают в руки микрофон, сами говорят очень долго. Не надо быть таким. Всегда планируйте и репетируйте. Если появилась возможность, завершите выступление на несколько минут раньше, чем предполагалось, и подарите слушателям возможность уехать без пробок, спокойно перейти в следующий зал или первыми подойти к закускам в конференц-холле. Никто никогда не хочет, чтобы выступление затягивалось. Если люди прониклись, они подойдут к вам по окончании лекции. Всех остальных нужно отпустить. Сообщите аудитории свой электронный адрес и подчеркните, что с радостью ответите на дополнительные вопросы по почте. Будьте щедрым и тратьте свое время, как считаете нужным, но убедитесь, что это выбор слушателя, и вы не вынуждаете их задерживаться. Отпустите их на волю. Показательный пример: эта глава окончена.

На календаре май 2008 года, и я в студии CNBC. На мне черные туфли, черные брюки и черная водолазка, и я таращусь в камеру, окруженную яркими белыми лампами. Когда смотришь на эти лампы, кажется, что ты в раю, — до тех пор пока не осознаешь, что ничего не видишь: глазам больно и к тому же чертовски жарко. С каждой секундой мне все менее понятно, какова цель мероприятия: снять передачу со мной или посмотреть, за какое время я растаю, как колдунья из «Волшебника страны Оз»? Вероятно, и то, и другое. На полу наклеена полоска малярного скотча, указывающая, где я должен стоять. Меня окружила съемочная группа — десять человек с различным оборудованием в руках: камеры, светофильтры и микрофоны — всё для того, чтобы я выглядел фантастически, оказавшись на государственном телеканале. Находиться на одном месте, ни на что не отвлекаясь, да еще так долго, очень тяжело. Мало того, это безделье в его наихудшем варианте: на меня пялятся, задевают и пихают, а я должен просто ждать, когда они подготовятся к съемке. Чтобы мозг не взорвался от состояния полнейшей беспомощности, вызванного постоянной спешкой и ожиданием, концентрируюсь на драмах, которые каждые несколько минут разворачиваются за пределами съемочной площадки, и наблюдать их могу только я.

Выглядит это так: работники канала CNBC заходят в кафе перекусить и на полпути замирают от удивления, поскольку посреди зала стою я — такой весь в черном, освещенный морем огней и вообще похожий на предводителя жутких пришельцев из научно-фантастического фильма. Обнаружив, к своему сожалению, что их любимое кафе превратилось в огромный залитый светом павильон, они немного выжидают, а затем уходят в поисках другого места, чтобы поесть. Они взирают на меня с тем же презрением, с которым вы обычно смотрите на любезно улыбающегося идиота, паркующегося на вашем месте. Хочется сказать этим людям, которые, уверен, будут ненавидеть меня весь оставшийся день, что виноват не я, а члены съемочной группы (кстати, вот они, здесь), но деваться некуда. Вероятно, когда стоишь один посреди съемочной площадки, а вокруг тебя носятся люди с камерами, кажется, что ты воображаешь себя центром Вселенной. Но это очень далеко от истины, особенно если учесть переполняющие меня и нарушающие душевное равновесие эмоции.

Я на съемках пятичасового телешоу The Business of Innovation («Бизнес на инновациях»), идущего в лучшее эфирное время (см. рис. 7.1). Для меня и других таких же независимых специалистов попасть в эту передачу — огромная удача, и я изо всех сил стараюсь не облажаться. Но в первые моменты съемки я, одетый как Стив Джобс (по просьбе представителей CNBC), на 10 % я чувствую прилив адреналина, на 20 % — страх и смущение и на 70 % — полнейшую панику.

Рис. 7.1. Съемка дополнительных кадров (B-roll) для программы Business of Innovation. Обратите внимание на стул (на заднем плане) — на него так никто и не сел

Вокруг очень много странного, поэтому сложно сохранять душевное равновесие. Во-первых, я понятия не имею, что происходит, но при этом нахожусь в центре внимания, и такое ощущение, будто меня пригласила на ужин семья людоедов. Во-вторых, я главный герой этого шоу, но при этом ситуацию не контролирую, а наоборот, окружен людьми, указывающими, что делать. И, в-третьих, мне ужасно интересно все, что происходит вокруг, и уже созрела масса вопросов, но профессионалам-телевизионщикам некогда удовлетворять мое любопытство. Даже если бы я был нарциссом и обожал смотреть видео со своим участием (а я это терпеть не могу), мне все равно не удалось бы унять панику и перестать думать о том, что я большая и непоправимая ошибка. В конце концов, неудачные дубли можно всегда найти на YouTube. Если мои ляпы выложат в сеть, включая кадры, где я выступал с расстегнутой ширинкой, это принесет мне куда бо́льшую известность, чем все, что я делаю.

Но есть и хорошие для меня новости: на передаче я — всего лишь один из пяти экспертов, и если что, в любой момент могу спрятаться за спинами остальных. У нас отличная команда: пишущий для журнала The Economist Виджай Вайтисваран, руководитель собственной инновационной консалтинговой фирмы Кейт Ямашита, преподаватель Гарвардского университета Рэнджей Гулати и пишущая для журнала Business Week Сьюзи Уэлч. Ведет программу звезда журналистики и популярная телеведущая CNBC Мария Бартиромо (а еще единственная женщина в истории, которой Джоуи Рамон посвятил песню). Помимо этого, в каждом эпизоде программы, длящемся час, участвуют популярные руководители компаний, политики, венчурные предприниматели и другие знаменитости, например Джек Уэлч (бывший CEO компании General Electric), Говард Шульц (CEO компании Starbucks), Марк Эко (магнат моды) и Мухаммад Юнус (профессор экономики, лауреат Нобелевской премии мира 2006 года). Этот впечатляющий список продолжают генеральные директора компаний Zappos, Kodak, LG, Xerox, FedEx и Sirius Radio, а также руководители Harley-Davidson, Timberland, Procter & Gamble и так далее. Но больше всего вас удивила бы одна вещь (особенно учитывая невероятное могущество этих знаменитостей): они точно так же боялись выступать перед камерой, как и я.

Несмотря на их ближайших соратников, славу, умопомрачительный успех и внимание прессы, почти все эти люди, так же как и я, стесняются телесъемки. Конечно, никто из них об этом не говорил. Это аналогично тому, что многие люди скучают на похоронах, но никто не признается в этом первым. Сидя рядом с этими известными людьми в долгой напряженной тишине, я видел, как у них дрожат руки, слышал, какие вопросы они задавали из-за того, что нервничали. Все, как обычно, злоупотребляли сахаром и кофеином, и в зеленой комнате[58] было полно и того, и другого. Продюсеры знают, что многие перед камерой нервничают, чувствуют себя скованно и начинают шептать, что и происходило с руководителями, с которыми я выступал. Они предпочитают, чтобы участники не мямлили и не пожимали плечами, а устраивали настоящие бои с соведущим под действием кофеина и глюкозы.

Чтобы унять свои страхи, многие высокопоставленные лица приезжают на передачу с сотрудниками, экспертами по СМИ или связям с общественностью. Все эти люди ходят по съемочной площадке, не отставая от босса; помогают ему вести дискуссии, одобряют решения и нашептывают на ухо советы. Помогает это не очень. Более того, у тех, кто приводит с собой сотрудников отделов по связям с общественностью, гораздо больше поводов для беспокойства. Герберт Келлехер (основатель авиакомпании Southwest Airlines) и Джек Уэлч приехали одни, и это были самые приветливые и веселые люди, с которыми я общался во время съемок.

Настоящая проблема, с которой не поможет справиться даже целый PR-отдел — ожидание. Многие умеют настроиться и хорошо выступить перед камерой, но когда приходится долго ждать, становится довольно сложно угадать, когда именно применить этот настрой. Вы готовы, напряглись, а затем — ах! — возникает очередная причина подождать еще 10 минут. Руководители и знаменитости в шоке от того, что их время не ценят здесь в той же степени, как в их компании. Их заставляют приехать раньше, затем они вынуждены подождать, затем еще немного подождать — столько, сколько потребуется на подготовку передачи.

Очень немногие понимают, что мир телевидения занимает особое место в пространственно-временном континууме: каждая секунда ценится здесь гораздо больше, чем в остальном мире. Несмотря на то что миром правит интернет, все равно больше всего денег за секунду продаваемого продукта получает телевидение. Вот наглядный пример: после выхода моего бестселлера «Откуда берутся гениальные идеи? 10 мифов об инновациях»[59] канал CNBC пригласил меня выступить в качестве эксперта, ради чего я должен был перелететь через всю страну. Интервью шло ровно 33 минуты. То есть я потратил больше десяти часов на перелет и дорогу до Нью-Йорка, чтобы меньше часа находиться на телевидении. Мне оплатили и расходы, и гостиницу, но было очевидно: я работал на них, а не наоборот. Сложно поверить, что настоящие звезды телешоу, у которых есть свиты помощников и собственные острова, изменили загруженный график командировок, полетели на другой конец страны, весь день по пробкам добирались до офиса CNBC и ждали несколько часов в студии, чтобы отснять интервью длиной четыре с половиной минуты (половину которого, вероятно, в процессе монтажа вырежут из эфира). Наверное, это было для них самым унизительным событием за весь год. Когда они только привыкали к происходящему и готовы были показать себя во всей красе, им говорили: «Снято! Вы молодец!» Эти люди думали, что будут обладать такой же властью, как и в других сферах жизни, не понимая, что в мире телевидения они всего лишь винтики в огромной машине.

Скажу кое-что о съемках телешоу. Освещенная стена, напротив которой я стою на рис. 7.1, нужна для того, чтобы снять дополнительные кадры для перебивки интервью (так называемые B-roll). Когда я спросил, что такое дополнительные кадры, мне ответили, что это все неосновные кадры (то есть не A-roll). Тупой вопрос провоцирует язвительный ответ. В напряженном мире телевидения правят сарказм и жаргонизмы. Сотрудники производят впечатление жизнерадостных и бодрых, но на самом деле они нервные и раздражительные. Для них все происходит слишком медленно. Позже я выяснил, что A-roll — это основа передачи, главные кадры, в то время как дополнительные (B-roll) появляются во время титров и рекламных роликов, и вы никогда о них не задумываетесь. Мы забываем, что за каждой секундой передачи стоит какой-то человек. Когда вы видите по телевизору Доктора Хауса (из одноименного сериала), даже если это просто реклама, это значит, съемочная группа потратила несколько часов, чтобы настроить для него свет. Если он говорит, значит, звукооператоры несколько часов налаживали микрофоны и настраивали звук. У каждой доли секунды теле- или радиовещания дорогая предыстория, поскольку каждое действие стоит денег и совершается по определенным причинам. Если же все сделано правильно, вы этого просто не заметите.

Вы когда-нибудь были в таком же ярко освещенном баре, как в сериале Cheers («Будем здоровы!»)? Или в такой же оживленной больнице, как в многосерийке Scrubs («Клиника»)? Мы понимаем, что телевизор показывает нереальную картину, но, если все сделано хорошо, стабильное отсутствие реальности создает собственный захватывающий мир. Это называется верой в предлагаемые обстоятельства. И касается даже документальных телепередач, таких как The Business of Innovation или «Ежедневное шоу» Джона Стюарта: то, что вы видите, никогда не происходит во время записи. Видеоряд редактируют, звук микшируют. Через объективы камеры люди выглядят иначе, чем в жизни. По тем или иным причинам совершаются сотни хорошо продуманных действий, и именно поэтому дополнительные кадры снимают в кафе, а не в студии. Они должны отличаться от основных, и в результате кафе с оборудованием, декорациями и спецэффектами стоимостью 200 000 долларов начинает выглядеть как конференц-зал на корабле «Энтерпрайз» в сериале «Звездный путь». Вы бы ни за что не догадались, где снимались эти сцены, если бы я вам не сказал, даже работай вы на канале CNBC. Зрителям неизвестно, насколько глупо ощущает себя стоящий в кафе человек, сколько попыток тратит, чтобы правильно произнести каждую фразу, или насколько странно вообще всё, что творится на съемках. И даже когда я смотрю дополнительные кадры, мне сложно совместить то, что я пережил, с тем, что вижу на экране.

Важный урок, который я извлек из съемок на телевидении, прост: мы все время выступаем. Каждый раз, открывая рот и ожидая, что кто-то будет вас слушать, вы ведете себя совсем не так, как если бы были одни. Смиритесь с этим. Это не делает из вас обманщика, наоборот: это честно. Человек — социальное существо и ведет себя по-разному в зависимости от ситуации. Приведу пример. Вспомните хорошо известный вам смешной случай или анекдот[60]. А теперь представьте, что пересказываете его:

• лучшему другу у себя дома;

• пятерым друзьям в ресторане;

• двадцати сотрудникам в переговорной.

В каждой ситуации вы хотите вызвать смех — это главное. Обстоятельства разные, поэтому и рассказывать вы будете неодинаково. То же самое справедливо каждый раз, когда вы начинаете говорить. У вас всегда есть цель: выразить мысль, задать вопрос или сделать замечание. Пытаясь достичь этой цели, вы в каком-то смысле выступаете. И чем больше зрителей, тем масштабнее нужно играть: голос должен быть громче, жесты — более театральными, а темп — бодрее. Особенно это актуально для телевидения. Поскольку вас будут смотреть на небольшом экране в гостиной или в окне браузера на компьютере, вы должны как следует играть, чтобы вас заметили на таком расстоянии.

Я выступал на публике в разных ситуациях и усвоил, что телевидение, интервью на радио, видео на YouTube, спектакли в школьном театре, подкасты или монологи — непохожие виды выступлений. Какие-то — например, на государственном телевидении — более напряженные, другие — например, исполнение роли в спектакле — требуют долгих репетиций и подготовки, но основные правила одни и те же. Многие говорят, что боятся аудитории, но это чушь. Если вы живете не в одиночестве на собственном острове, куда вам присылают продукты, то у вас постоянно есть зрители, с того самого момента, как только вы открываете рот, чтобы говорить. Если вы можете проговорить с мамой час по телефону или всю ночь ругаться с партнером, то уже знаете бо́льшую часть того, что необходимо для коммуникации. И понимаете, как играть. Вам известно, как выразить злость, страх, страсть, радость или смущение. Вы в курсе, как ярче проявить эмоции, привлечь внимание и, что самое важное, как обратить свои мысли в слова и действия. Вопрос только в том, как делать это правильно и соответствовать обстановке[61].

Опра, Конан О’Брайен и Кэти Курик знают, как говорить перед камерой, словно они беседуют с друзьями. Они обладают способностью, благодаря которой странный и нелепый мир телевещания кажется нам нормальным, даже, я бы сказал, комфортным. Этим и объясняется, почему зрители смотрят их передачи. Говард Стерн[62] разговаривает со зрителями, будто сидит за пивом с друзьями, за что одни его любят, а другие ненавидят. Часто успех приходит от умения вести себя проще и менее формально в любой среде. Заставить неестественное казаться естественным — это искусство.

Очень немногие считают выступление на радио или телевидении публичным, хотя это странно — просто представьте размер аудитории. По определению речь по трансляции означает, что вас увидит (услышит) куда больше народу, чем в любой другой ситуации. Впервые я оказался на телевидении в 1997 году на небольшой передаче кабельного канала CNET TV. Мой эфир длился всего 180 секунд. Я чувствовал себя совершенно убого, был скован и сильно смущен. Меня никто ничему не учил, к тому же я очень редко сталкивался со СМИ. Как бы там ни было, мне совсем не хотелось говорить, и я главным образом бормотал и каким-то образом пытался заставить руки перестать трястись. Помню, как странно я ощущал себя с гримом на лице (на телевидении гримируют всех), насколько нелепо чувствовал себя под ярким светом полудюжины ламп, направленных прямо в лицо. Помню, подумал: «Неужели они считают, что так я что-то увижу и тем более что-то произнесу?»

Выступая на телевидении или радио, вы говорите в пустой студии, при этом вас слышат или видят миллионы. Вместо зрителей вас окружают софиты и постановщики. На вас уставились холодные безжизненные камеры и большие блестящие микрофоны, а не заинтересованные и дружелюбные лица. Когда вы смотрите вечерние новости, видите Брайана Уильямса[63] или Кэти Курик за красивым столом на интересно оформленной сцене с нарядным фоном. Все кажется эффектным, стильным, оригинальным и будто бы тщательно подобранным. Но большая часть помещения, где сидят Кэти и Брайан, та, которую не снимает камера, скорее напоминает машинное отделение военного корабля.

Вокруг высокие черные стены, открытые кабели, электроника и оборудование. В студии нет ни интересной графики, которую вы видите за плечами ведущих, ни бегущей строки внизу экрана. Вместо них пустое место, специально отведенное, чтобы потом «в цифре» добавить нужные элементы. На полу студии перед Кэти или, в моем случае, Марией Бартиромо суетятся и шепотом переговариваются инженеры. Есть места, куда не стоит наступать, и вас предупреждают об этом; есть длинные промежутки времени, когда нельзя произнести ни звука. Здесь нет окон, нет растений в горшках. Обстановку трудно назвать комфортной или приятной. Проще говоря, телевизионная студия — это дорогая машина для создания передач. Все делается в интересах мифической аудитории, которой здесь нет. Телестудия — это неприятная и неприветливая среда, больше напоминающая фабричный цех или научную лабораторию, а не уютное теплое место, где можно дождаться поддержки. Несмотря на то что все постановщики и ассистенты веселые, умные и внимательные, они не могут пересилить этот механический процесс. Со съемочной площадкой CNBC для The Business of Innovation есть дополнительная сложность: она должна быть главным образом виртуальной, за исключением платформы и дивана. Мы снимали все на голубом фоне, а все остальное было добавлено позже с помощью цифровых технологий (на рис. 7.2 и 7.3 показано, как это выглядело до и после). Вам было бы удобно на таком диванчике, как на первом рисунке?

Рис. 7.2. Съемочная площадка CNBC для программы The Business of Innovation

Рис. 7.3. Вот так студия выглядит на экране. Я — в середине, в белой рубашке

Многие сцены и конференц-залы на самом деле тоже не располагают к выступлению, но, в отличие от телестудии, там я всегда вижу или слышу происходящее: кто слушает, а кто скучает. Восприятие работает мне на пользу. И если я случайно скажу глупость или что-то совершенно неуместное, например, забуду, что нахожусь в Нью-Йорке, и скажу, как мне нравится сейчас в Бостоне, то сразу же пойму, как аудитория к этому относится, даже если это желание меня убить. У меня всегда есть возможность среагировать. Но в большинстве телестудий нет никакой обратной связи. Это означает, что можно сказать ровно то, чего от вас ждут: скажем, как мгновенно сбросить вес или добиться мирового господства (или мира во всем мире, если вы пацифист), но вы не получите никакой реакции в реальном времени. Наоборот, это означает, что вы можете лгать, говорить чересчур много или слишком мало, выставлять себя идиотом или гением. Но почти не будете понимать, что делаете на самом деле.

Урок, который я извлек из этого опыта, следующий: находиться в пустой комнате без зрителей на телевидении во время съемки гораздо хуже, чем работать с самой «трудной» аудиторией в зале. Именно поэтому на некоторых передачах присутствуют зрители. Гости получают от них необходимую поддержку и энергию, которую могут дать только живые люди. Но в большинстве студий публики нет. И если вы хоть раз задавались вопросом: «Почему человек на экране кажется пустышкой или занудой, ведет себя раздражительно или неестественно?» — это отчасти потому, что он не получает обратной связи относительно своего поведения. На многих новостных передачах единственная компания — «говорящие головы» — те, кто находится за тысячи километров от вас и появляется посредством спутниковой связи.

Я впервые стал «говорящей головой», когда выступал на MSNBC (национальная вещательная компания Microsoft) по спутниковой связи в Сиэтле. Когда вы видите в новостях интервью с человеком, изображение которого помещено в небольшую виртуальную рамку на экране, на самом деле он говорит из небольшой студии, а она может находиться где угодно (см. рис. 7.4). Чтобы зрителю было понятнее, где находится человек, на заднем плане вешают картонный плакат с очертанием города на фоне неба. Вы никогда не увидите, как выглядят эти студии, отчасти потому, что это совсем неинтересно (для этого и нужен картонный фон). Говорить внутри них гораздо хуже, чем из главной, поскольку вы даже не видите людей, к которым обращаетесь. Вы просто застряли в маленькой комнате, столь же прекрасной, как и большая кладовка с инструментами для уборки, а в лицо вам направлена камера[64]. В тех случаях, когда канал не платит несколько дополнительных баксов за прямую трансляцию, я даже не вижу, что записывается на видео. Мне просто дают наушник, и постановщик, которого я также не вижу, в основном требует подождать, пока я тупо смотрю на свет. Знаете, есть особый вид тревоги: когда ты чего-то ждешь, сидя в комнате в одиночестве, и при этом знаешь, что в любой момент тебя начнут транслировать на всю страну.

Рис. 7.4. Что видно вам, когда вы — «говорящая голова»

Секрет выступления перед несуществующей аудиторией заключается в том, чтобы забыть о студии и игнорировать камеры (см. рис. 7.5). Перенеситесь мысленно туда, где вы последний раз выступали перед дружелюбно настроенной и заинтересованной публикой, и ведите себя соответствующим образом, проявляя энтузиазм. Говорите так, будто вас слушает точно такая же аудитория, и все будет в порядке. Хороший ведущий поможет, зарядит энергией и поддержит или даже задаст пару простых вопросов. Все ораторы умеют собраться, даже если все идет не по плану, и это им помогает. Из опыта съемок на CNBC я понял, что здесь, как и на выступлениях в зале, нужно отключить «беспокойную» часть мозга и смеяться над тем, как вокруг странно и нелепо. Я купил билет на шоу и должен получить по максимуму.

Рис. 7.5. Это выглядит жутко, но помогает. Важно иметь то, на чем можно задержать взгляд, кроме светящегося объектива камеры, похожего на глаз Терминатора. Это хороший способ почувствовать себя комфортнее

За месяц, в течение которого я пять раз летал из Сиэтла в Нью-Йорк и обратно, чтобы записать эпизоды передачи, я преодолел почти все трудности, связанные с телевидением. Я отлично провел время. Других вариантов не было. Я чувствовал себя как Чарли в фильме «Чарли и шоколадная фабрика», разве что мой золотой билет позволил посмотреть, как делают телепередачи, а не конфеты.

Я познакомился с замечательными людьми из совершенно иного мира и беседовал с ними на равных. Но участие во всех пяти эпизодах телепередачи прежде всего дало мне редкую возможность совершенствоваться перед каждой съемкой: это мало кому удается на телевидении. Сейчас я уверен, что буду хорошо себя чувствовать независимо от того, где я — на телевидении или перед реальными зрителями.

Уже вначале я осознал, что перспектива выступить на государственном телевидении, при этом не в передаче America’s Most Wanted («Самые разыскиваемые преступники в Америке») и не в шоу Джерри Спрингера, была для меня в какой-то степени честью, даже если бы я как-то облажался. У большинства нет даже возможности посмотреть на свою ошибку со стороны. Перед каждой записью я вспоминал, когда и как последний раз смотрел телевизор: переключал каналы, перебирал передачи, выпивал несколько бутылок пива и в основном отключался от происходящего на экране. И повторял для себя: независимо от того, сколько миллионов людей в конечном счете меня увидит, большинству будет все равно, насколько я умен или глуп. Я просто один из сотен тех, кто одновременно вещает из телеящика. Все, от чего я катастрофически смущаюсь, будет мгновенно забыто или, возможно, даже не никем не замечено. И если людям надоест то, что я говорю, они переключат канал. Что из этого следует? Жизнь продолжается, и миру нет никакого дела до того, что у вас происходит.

Есть только одна проблема, с которой я никак не мог справиться. Я нашел заклятого врага в сфере выступлений, и им оказались не критики-почемучки и не суровые слушатели, а телесуфлеры. Пока я не пришел на передачу The Business of Innovation, я никогда их не видел. Но, правда, слышал о них. Я смутно представлял, зачем они нужны. Больше всего меня удивило, что суфлеры встроены в камеры. Глядя в объектив на съемке дополнительных кадров, вы видите слова, которые нужно произнести; они прокручиваются вверх, как вводные титры к «Звездным войнам». В моем случае это были короткие рекламные предложения для передачи: глупости вроде «Инновации изменят будущее» или «Сейчас открытия важнее, чем раньше». Неопределенные и довольно поверхностные комментарии, которые ничего не значат, особенно если думать о них дольше пяти секунд. То, над чем я сам смеюсь, когда другие вдруг говорят это или пишут в книгах. Постановщики передачи разрешили нам отредактировать текст, но в первый день на это не было времени, поэтому мы прочитали то, что подготовили они. Я рассчитывал экспромтом произносить эту часть диалога, уверенный, что смогу обеспечить эффект, которого ждут постановщики (целью было сделать его содержательным и провокационным), но сказать так, чтобы звучало не слишком раздражительно. Нет проблем. Я отлично импровизирую… по крайней мере, я так думал.

И вот, в тот первый день, облаченный в черное, я стоял в кафе CNBC и таращился на лампы и камеры, вынужденный удовлетворить пожелания всех и вся (и как можно быстрее освободить площадку), я посмотрел в камеру и… чуть не подавился. Вместо того чтобы придумать оригинальные слова, просто прочитал то, что показал телесуфлер. Я не хотел этого делать, слова звучали намного глупее, чем можно было представить. Но я не мог остановиться. Во время съемки дополнительных кадров у меня была возможность произнести пять разных фраз, по одной в каждом эпизоде. Поскольку ближе к концу мне позволили сделать несколько дублей, я почувствовал себя увереннее и попытался сказать нечто отличное от того, что приказывал телесуфлер. Быстро проговорил текст про себя, чтобы запомнить. Задействовал свою способность концентрироваться и запомнил слово в слово импровизированную версию. И когда режиссер крикнул: «Поехали!» — посмотрел в камеру и, к своему удивлению, произнес то, что было на экране. Может, мне промыли мозги или загипнотизировали? С тем же успехом мне могли показать текст стихотворения «Зеленые яйца и ветчина», и я бы прочитал все до единого слова. На рис. 7.6 изображена съемочная площадка, какой я ее видел.

Рис. 7.6. Справа стоит камера 2, на которой видны слова на телесуфлере. Слева на экране показано, что снимает камера 2: меня с фотоаппаратом в руках

Телесуфлеры используют на многих телешоу, в том числе и в новостных передачах. Это еще одна причина, по которой, как я подозреваю, многие дикторы кажутся одинаковыми, говорят бездушными, отрешенными голосами, будто роботы. Если у тебя перед носом такая штука, трудно импровизировать, сделать паузу, а главное — тяжело быть естественным. Возможно, если бы я написал слова сам или узнал поближе постановщиков, по-другому относился бы к таким вещам. Но это было единственной помехой на телевидении. Надеюсь, когда-нибудь у меня будет шанс справиться с подобными вещами. Сейчас, когда я смотрю телевизор и вижу глаза людей, говорящих в камеру, то все, о чем я думаю, — это слова, которые прокручиваются перед ними на экране. И ведущие произносят текст так, словно сами его написали.

Сидней, 2006 год. Я провел одну из своих самых удачных презентаций и был на седьмом небе от счастья. Зрители смеялись над моими шутками, им нравилось все, что я говорил, мои идеи попали точно в цель. Лучше и быть не могло. Я спрыгиваю со сцены, и Кори, один из организаторов, восторженно меня хвалит: «Фантастика! Ты великолепен!» Делаю вид, что не обращаю внимания — я слишком крут, чтобы принимать комплименты. Счастливый, купаюсь в теплых лучах собственной славы, и вместе с Кори мы смотрим выступление следующего оратора. Он совершенно ужасен: говорит скучно и путано, не придерживается четкого плана, и кажется, зрители вот-вот уйдут. Я сочувствую Кори, потому что знаю, как неловко общаться со спикером, севшим в лужу. Лекция подходит к концу, и — что бы вы думали? Кори приветствует незадачливого оратора точно так же, как и меня. Я ничего не вижу, только слышу, а если бы видел, то уверен: это напомнило бы аварию в режиме замедленной съемки. Кори с восторгом говорит ему: «Фантастика! Ты великолепен!» Точь-в-точь то же, что и мне. Учитывая законы физики, действующие во Вселенной, мы не могли заслужить одинаковой похвалы. Даже если я и выступил на трояк, а он — на пятерку, ни один здоровый мозг не может нас уравнять. И тогда я понял: люди говорят одно, а мы представляем совершенно другое. «Фантастика» вовсе не означает, что я прочитал речь фантастически. Это обычные слова, которые Кори говорит всем ораторам, чтобы подбодрить их, независимо от того, как прошло выступление[65]. Если бы я задался вопросом, действительно ли я хорошо выступил, ответ следовало бы поискать в другом месте.

Как узнать, насколько вы профессионал в том, чем вы занимаетесь? Можно спросить начальника или коллег. Но у меня нет начальника, как и у любого спикера. Гораздо проще понять, насколько вы популярны, но быть популярным и быть хорошим оратором — не одно и то же. Во-первых, у каждого свои предпочтения, и то, что хорошо для одного, плохо для другого. Во-вторых, люди не умеют давать обратную связь. Мы часто обращаем внимание на незначительные детали («Вы заметили его рубашку?») или выражаем собственное мнение, сформированное под чужим влиянием. Иногда кто-то жалуется, что я позволяю себе использовать крепкие выражения, даже если это уместно. И еще: обратная связь всегда субъективна. Один может сказать «Это было великолепно!», а другой — «Это было слабо!». Один мой начальник, оценивая новый проект, говорил: «Ну, ничего ужасного». Из его уст это была высшая похвала.

Думаю, покажи я ему проект iPhone 2009 года в 1995-м, он сказал бы: «Ничего, сойдет». Он судил обо всем исходя из представлений о великом идеале, приблизиться к которому было невозможно. Я работал с ним несколько лет и научился понимать реальный смысл его язвительных комментариев (уверен, вы тоже умеете «читать» ваших знакомых). Но оратору трудно понять истинный смысл реакции зрителей, потому что у вас только один шанс: либо поняли, либо нет.

Однажды после лекции в Массачусетском технологическом институте (MIT) я стоял в кругу заинтересованных зрителей, отвечая на их вопросы. И тут вперед пробрался студент и сунул мне под нос свой ноутбук. Свободной рукой он указывал на экран, на тезисы из моей лекции, с которыми он был в корне не согласен. Он был очень возбужден: улыбался, говорил с жаром и был полностью увлечен процессом. Хорошо ли, что моя лекция вызвала такой неподдельный интерес? Или, наоборот, плохо, что он не согласен с моими словами? Ответ один: я уверен, что любое внимание, которые вы заслужили, ценно. Но очень непросто выяснить, в чем именно заключается эта ценность.

Если вы пишете книги, читаете лекции или делаете еще что-то интересное, то постоянно сталкиваетесь с противоречивыми отзывами. Например, кто-то хочет, чтобы вы говорили громче, кто-то — тише. А иногда обратная связь даже не касается непосредственно вашей работы: просто вы попадаетесь под руку человеку, который сам постоянно подвергается критике. Его жизнь что-то отравляет, а вы отличный кандидат для сцеживания яда (особенно если опрос проводится анонимно).

Однако чаще всего люди действуют очень неоднозначно. Однажды мне сказали, что я великолепно провел семинар, а затем задали вопрос, на который я во время этого семинара ответил раз семь. Случалось, лекция заканчивалась в абсолютной тишине, а по результатам опросов получала самую высокую оценку. Бывало, что мне долго аплодировали, а после никто не подходил поговорить. Обратная связь — что в жизни, что в работе — приводит меня в замешательство. Ни там, ни там нет судейской коллегии, как на Олимпийских играх, нет карточек с оценками или чемпионских колец. Вы сами должны решить, какие отзывы имеют для вас значение, и, что самое важное, понять разницу между собственным впечатлением и впечатлением аудитории.

Однако до этого нужно обратить внимание на один важный факт, который хорошо иллюстрирует следующая ситуация.

Представьте, что вы на лекции профессора Моксли о будущем человеческой расы. Этот ученый — заведующий кафедрой и глава отдела изучения будущего человеческой расы при каком-нибудь элитном университете. К сожалению, доктор Моксли как спикер оказывается очень плох: слушать его невероятно скучно, и он представления не имеет, кто пришел на его выступление. Он думает только о себе, не может установить зрительный контакт с аудиторией, в речи постоянно возникают бесконечные паузы, он «экает» и «мэкает» и произносит исключительно то, что написано на его скучных слайдах. На нем балахон с леопардовым принтом, который, кажется, не стирали неделями, и при этом он добрых пять минут болтает о медицинских проблемах своего пуделя Пучи. Вероятно, это самая ужасная лекция в вашей жизни. В финале вы с приличной скоростью мчитесь к выходу.

И тут внезапно вспоминаете, что забыли пиджак на стуле, и возвращаетесь его забрать. Войдя в зал, обнаруживаете за спиной ужасного доктора Моксли. Широко улыбаясь, он хлопает вас по плечу и спрашивает: «Ну и что вы думаете о моей речи?»

Вы точно знаете, что хотите сказать. Но скажете ли?

Если вы из большинства, то никогда не ответите на этот вопрос честно. Я бы точно не ответил. В противном случае вы спровоцируете длинный спор или же просто сильно обидите доктора. Я бы не хотел ни того, ни другого. Если в такой ситуации вы торопитесь, то лучше всего притвориться, что вам все понравилось. Может быть, вы предпочли бы уклониться от ответа, произнеся расхожую фразу вроде «Было интересно» или «Все хорошо». Велика вероятность, что вы просто кивнете и улыбнетесь в надежде побыстрее сбежать. Общаясь со спикером после лекции, многие слушатели говорят приятные, простые и позитивные слова.

В результате тысячи плохих ораторов пребывают в уверенности, что они молодцы. Так нарушается цикл обратной связи для спикеров: им просто никто никогда не объяснял (по-доброму, но честно и конкретно), что они выступили плохо, и не говорил, над чем можно поработать. Многие, равно как и певцы из первых сезонов шоу American Idol, искренне уверенные, что они и есть будущие Уитни Хьюстон или Фрэнк Синатра, живут в пузыре отрицания. Они получали чересчур много учтивых комплиментов, поэтому со спокойной душой игнорируют любое неприятное замечание, которое иногда проскальзывает. Иногда сразу наносят ответный удар, чтобы снизить вероятность будущей критики. Все мы любим поговорить, но при этом не умеем быть честными с другими и спокойно реагировать на негативные отзывы в собственный адрес.

Причина, почему мы не до конца честны, проста: мы не хотим показаться грубиянами. Подозреваю, что в придуманной истории про доктора Моксли вы даже поаплодировали бы ему в конце лекции. И в этом вроде бы нет ничего страшного. Независимо от того, насколько удачным было выступление, мы уважаем готовность человека вещать с трибуны и выражаем это с помощью аплодисментов. Это проявление вежливости, и, заметив, что кто-то не аплодирует, вы, вероятно, сочтете его снобом (даже если оратор выступил откровенно плохо). Насколько ужасно должен выступать человек, чтобы ему вообще никто не хлопал? Я никогда не такого видел. И поскольку многие считают аплодисменты показателем хорошей работы, они всегда будут радоваться. Оратор сходит со сцены, спрашивает приятеля: «Ну как?» — слышит в ответ: «Отлично», — и продолжает в том же духе.

Даже если вы найдете и внимательно выслушаете тех, кто честно отзовется о вашем выступлении, проблема все равно не исчезнет. Оказывается, нас слишком легко сбить с толку.

В 1973 году ученые из Южно-Калифорнийского университета предположили, что отзывы студентов о преподавателях были полной чепухой и не имели под собой никаких оснований. Для проверки этой теории они провели эксперимент[66]. Пригласили в качестве лектора актера с «импозантной внешностью и внушающим уважение голосом». Ему дали фиктивное, но очень солидное резюме и попросили говорить двусмысленные вещи, приводить спорные аргументы и вообще нести всякую ахинею. Он должен был, используя свою харизму, развлекать студентов, но говорить при этом только о том, чего нет, и цитировать несуществующие книги и исследования. Актер (то есть доктор Фокс) прочитал часовую речь, затем полчаса отвечал на вопросы студентов, то есть соблюдал формат большинства университетских лекций, после чего опросили одиннадцать посетителей лекции — не студентов, а профессионалов в той области, о которой говорил «спикер». В таблице ниже представлены результаты:

Большинство организаторов мероприятий вообще не учитывают обратной связи от посетителей, а те, кто собирает такие данные, никогда не передает их ораторам. И это ужасно обидно. В конце концов, организатор приглашает оратора выступать, и формально оратор работает на организатора, а не на слушателей. Но организатор часто бывает очень занят, и потому не доносит отзывы до спикера. Хороших они приглашают еще раз, а остальные должны сами разобраться, в чем была проблема.

Однако некоторые организаторы все-таки сообщают ораторам о реакции посетителей. На рисунке 8.1 показан типичный отчет, в основе которого данные обратной связи. Это реальные сведения, собранные на одном из мероприятий, где я выступал.

Рис. 8.1. Оценочный лист одного из моих последних выступлений

На первый взгляд, результаты внушают оптимизм. Вроде 58 человек из 129 остались «в какой-то степени довольны» моей речью. Неплохо. Мне даже удалось получить оценку «очень довольны» от 38 человек. А вот нейтральное отношение мне не очень интересно. Я бы предпочел, чтобы этого пункта не было вовсе, чтобы слушателей заставили сделать выбор. Если они не уверены, довольны или нет, я буду считать их недовольными. И вообще, может, они спали на моем выступлении. На самом деле, было бы интересно узнать: сколько людей заснули во время лекции? (Такую статистику я бы хотел видеть по всем лекциям, особенно в университетах.)

Однако больше всего я ценю сравнительные данные: когда оценки моего выступления сопоставляются с оценками других ораторов. Без этого знания обратная связь бесполезна. Может, мое выступление заслужило худших отзывов за всю историю этой организации. Или, наоборот, лучших. Этого я не узнаю. Интересно, кто тот единственный, кому не понравилось мое выступление? Вдруг он важная персона, например, вице-президент подразделения компании, и его мнение значит куда больше, чем мнение остальных? Или он, как мой бывший начальник, просто все время всем недоволен? Может, он вообще не ставит оценки выше, чем «очень плохо». Или перепутал аудитории и ожидал, что я буду говорить на другую тему (его любимую), а я не сказал ни слова, чем серьезно его разочаровал. Об этом я ничего не узнаю из оценочного листа.

Самая полезная обратная связь содержит информацию о том, что именно я сделал не так и что нужно обязательно повторить в следующий раз. Даже если бы все 129 слушателей заявили, что им очень не понравилась моя лекция, и единодушно подписались под законом, запрещающим мне впредь выступать на публике, я бы так и не узнал, что же именно их не устроило. Пришлось бы гадать, что я должен изменить, чтобы мои речи стали лучше. (Разумеется, в том случае, если вдруг моя апелляция и просьба об отмене запрета на выступления будет все-таки рассмотрена.)

И кроме того, в аудитории были 500 человек, а ответили лишь 129. Что подумали о моем выступлении остальные 371? Этого я не узнаю никогда. Учитывая, что в опросах участвует меньшинство зрителей, их ответы, как правило, отображают лишь верхнюю и нижнюю границы обратной связи. Здесь главным образом представлены противоположные точки зрения: тех, кто вас очень любит, и тех, кто почти ненавидит. И те и другие больше остальных мотивированы для участия в опросе. А эти «остальные» — с умеренным отношением к вам — представлены хуже всего. Анкетирование — это черная дыра: слушатели не в курсе, кто их читает и повлияют ли они на что-то. И поэтому основная масса слушателей не видит никаких причин мысленно напрягаться над тем, чтобы ответить на эти вопросы[69].

Если не проанализировать обратную связь должным образом, ответы респондентов могут быть истолкованы неверно, их истинное значение не проявится и, следовательно, оратор так и не поймет, что же нужно сделать для улучшения презентации. В большинстве случаев вопросы составлены некорректно, поэтому обратная связь может интерпретироваться по-разному.

Вот что на самом деле хочет узнать оратор:

• Как выглядит моя презентация на фоне остальных?

• Что изменить к лучшему в моей речи? (И здесь необходимо указать что-то одно.)

• На какие бы вопросы из тех, что я не осветил, вы хотели бы получить ответ?

• Что помешало мне дать вам то, что вам необходимо?

Независимо от того, какие данные передают организаторы, оратор может сам подойти к зрителям и узнать их впечатление. Если в ответ вы слышите вежливое: «Молодец!» — скажите: «Спасибо, но что я могу сделать, чтобы лекция была лучше?» Пусть они выйдут за рамки любезности и включат голову. Дайте свою визитку, предложив таким образом продолжить дискуссию. После мероприятия задайте организатору вышеупомянутые вопросы и посмотрите, на какие он сможет ответить. Если у него нет таких данных, пусть поделится собственным мнением, не менее ценным для вас.

Что бы случилось, если бы в 1942 году я пригласил Муссолини выступить в Лондоне? Бенито был отличным, полным энтузиазма оратором. Но, как вы думаете, какими были бы отзывы о его выступлении? Уж точно не объективными. Они показали бы лишь то, что организатор неправильно подобрал спикера для конкретной аудитории. Оратор изначально обречен на неуспех, если вынужден выступать перед людьми, которые ненавидят его, или с темой, которая совсем не интересна аудитории. Однажды в Нью-Йорке я делал презентацию своей новой книги в известном всему миру элитном учебном заведении — частном университете Cooper Union. Я приготовился говорить о том, что может пойти не так в работе над проектом и как мудрый руководитель решает эти проблемы. Я много раз выступал на эту тему и знал, что у меня интересный материал. Но, прибыв на место, я увидел, что моя аудитория полностью состоит из первокурсников — молодых людей 18–19 лет, у которых нет ни малейшего представления о взрослой жизни. Это было в октябре, и они всего пять месяцев назад окончили школу. Моментально, за несколько минут до начала, я понял, что это своего рода вариант «Муссолини в Лондоне, 1942-й». Нужно было сделать что-то радикальное, иначе меня либо проигнорировали бы, либо раскритиковали как скучного менеджера-неудачника. Именно так отреагировал бы я сам на лекцию о сложностях корпоративной жизни в свои 19 лет.

Опытный оратор должен спросить организатора: «Какой эффект я должен произвести на эту аудиторию?» И заинтересованный устроитель хорошенько задумается, хотя спикер вполне может сам это понять — интуитивно или пообщавшись с аудиторией — и разобраться, что пришедшие намерены получить от лекции. Часто человека приглашают выступать, и он соглашается, даже не зная, зачем и чего от него ожидают.

Во время речи в Cooper Union я постарался вспомнить свое восприятие взрослого мира, когда мне было 18 лет. Итак, я решил не использовать слайды, рассказал личную историю из опыта работы в Microsoft и смешной случай о том, как встретил Билла Гейтса в лифте (я поздоровался, а он меня не заметил). Этими байками мне удалось немного рассмешить студентов. Я снискал их уважение и перевел лекцию в сессию вопросов и ответов, которая длилась час. Пожалуй, мне повезло: я сумел сориентироваться. А если бы изначально задал пару вопросов организатору, то смог бы приготовиться к другому формату общения заранее.

Иногда организатор преднамеренно ставит перед собой цель пригласить оратора, не соответствующего ожиданиям аудитории, чтобы он прочитал провокационную речь, содержащую утверждения, с которыми слушатели априори несогласны. Это нормально, если организатор согласовывает данное обстоятельство с оратором и оно учитывается при опросе мнений. Разумеется, лекцию, целью которой было не развлечь аудиторию, а спровоцировать ее, следует оценивать по-другому.

Все это делает обратную связь весьма затруднительной. И поэтому тот, кто приглашает выступающего, должен продумать:

1) чего хочет он (организатор) от спикера;

2) чего хочет аудитория;

3) что может дать оратор.

Если эти три пункта не согласуются друг с другом, с обратной связью всегда будут проблемы (пример с Муссолини в Лондоне). Если же они согласованны, то вопросы, на которые отвечают зрители для оценки лектора, должны быть известны всем.

Все — оратор, зрители и организатор — должны знать, по каким параметрам будут оценивать речь. Тогда спикеру будет легче подготовиться (как доктору Фоксу) к тому, на что будут обращать внимание. Зрители редко получают возможность подробно выразить свое мнение в опросниках, но они должны помогать организатору формулировать текст.

Вот приемлемые вопросы, которые можно задать присутствующим на лекции:

• Не зря ли вы потратили время?

• Порекомендовали бы другим людям посетить эту лекцию?

• Вы собираетесь что-то менять, прослушав эту лекцию?

• Вы знаете, как поступать, чтобы продолжить обучение?

• Вдохновила или мотивировала ли вас лекция?[70]

• Насколько вам симпатичен оратор?

• Насколько содержательной показалась лекция?

Два последних вопроса помогают разобраться с дилеммой доктора Фокса: степень симпатии к нему не соответствовала серьезности и солидности его речи. А если вы хотите узнать, чего в реальности стоило выступление, спросите зрителей неделю или месяц спустя. Через пять минут после окончания речь может показаться великолепной или скучной, но позже начинает восприниматься совершенно по-другому. Если цель презентации — повлиять на поведение людей в долгосрочной перспективе, необходимо рассмотреть именно долгосрочный эффект и проводить опрос спустя некоторое время.

Как бы мы ни боялись критиковать других, больше всего мы боимся критики в свой адрес. Но сейчас существует множество способов получить объективную обратную связь о своем выступлении. Можно сделать это немедленно.

1. Возьмите видеокамеру.

2. Откройте ваши заметки или слайды для известного вам выступления (на крайний случай подойдет Геттисбергская речь).

3. Сделайте видеозапись своего выступления.

Хватит и пяти минут. Представьте, что перед вами зрители, с которыми вы должны поддерживать визуальный контакт, — и вперед. Затем сядьте, можете даже взять любимый напиток (или несколько), и просмотрите запись. Несмотря на то что это очень легко, многие — даже те, кто понимает важность выступлений и намерен улучшить свои ораторские навыки, — не захотят этого делать. Они просто боятся. А я им говорю, что они лицемеры. Если вы боитесь смотреть собственное выступление, почему ждете, что зрители будут смотреть на вас? Золотое правило: не заставляйте людей слушать то, чего не стали бы слушать сами. Просто сделайте это. Если запись невозможно смотреть, гордитесь тем, что только вы, а не невинные зрители, видите это ужасное выступление. Видеоролик можно удалить, но невозможно удалить час, который люди напрасно потратили на вас.

Никому не нравится звук собственного голоса. Мы внимательно разглядываем форму своего носа и пробор на голове, чего большинство зрителей никогда не делают. Кроме того, все это трудно изменить. Зато можно изменить другое: уверенность в себе, четкость, особенности жестикуляции или мимики, которые могут раздражать.

Если вам не нравится то, что вы видите, сделайте выступление короче. Запишите 30-секундное видео и репетируйте до приемлемого результата. Затем добавьте времени. Если какое-то высказывание кажется глупым, уберите его и повторите. С каждым разом будет получаться все лучше, даже если вам так не кажется.

Я не смотрю видеозапись каждого своего выступления, но, если во время лекции показалось, будто что-то не так или, наоборот, что-то получилось неожиданно хорошо, — всегда пересматриваю. Получая обратную связь от организатора и не зная, как ее интерпретировать, я сравниваю ее с тем, что увидел в записи. Каждый раз я стремлюсь сопоставить свое ощущение от выступления с впечатлениями зрителей (отраженными в опроснике). Профессиональные спортсмены тоже просматривают видеозаписи матчей и соревнований, чтобы отличить свои субъективные представления (Фред обвиняет всю команду в том, что та плохо сыграла в защите) от объективной реальности (Фред плохо сыграл в защите)[71]. Пока вы заняты интенсивной деятельностью, например участвуете в соревнованиях или выступаете, вокруг вас происходит множество событий и вы физически не можете за всем уследить. Чтобы понять, что вы на самом деле сотворили, используйте технологии. Если вас пугает критика, сделайте видео и покажите хорошему другу, который даст честный и конструктивный отзыв. Имейте в виду, что веб-камера — это как раз тот самый инструмент, который на протяжении всех времен хотели бы иметь все ораторы. Это просто, быстро, дешево и касается только вас. Вы мгновенно получаете обратную связь от людей, находящихся как поблизости, так и далеко, и понимаете, как вас будет принимать аудитория.

Я много лет занимался теорией обучения, или наукой о том, как мы учимся, и вот что я могу сказать: почти всему, что вам нужно знать, вас научит случай, произошедший со мной в 1989 году. Тогда я чуть не убил трех человек.

Длинный список глупостей, которые не стоит совершать в жизни, должен включать в себя следующий пункт: выполнение левого поворота на трехполосной дороге со встречным движением во время экзамена по вождению в Нью-Йорке в 17 лет на старенькой бабушкиной машине в час пик, причем в процессе вы должны внезапно осознать, что до этого никогда не поворачивали налево. И в 1989 году я сделал именно это. Результат, как легко предсказать, был устрашающим. Меньше чем через минуту после начала экзамена, когда меня попросили повернуть налево, я немного притормозил, пристроился за ехавшей впереди машиной, а затем выполнил очень ловкий маневр: точь-в-точь повторил движение этого автомобиля. Но «Форд-Мустанг», за которым я поехал, оказался быстрее, чем старая бабулина «Хонда-Цивик». Он пролетел через перекресток и с ревом укатил дальше, а я оказался прямо на пути восемнадцатиколесной фуры «Мэк-Трак».

Помню удивленный взгляд водителя грузовика в тот момент, когда он ударил по тормозам. Он даже не успел разозлиться. Вместо этого он полностью сконцентрировался на сохранении собственной жизни: давил на каждый квадратный миллиметр педали, чтобы тормоза сработали надлежащим образом. В то же самое мгновение с пассажирского сиденья раздался крик щуплого экзаменатора — мистера Динко. Увидев несущийся прямо на него грузовик, от неожиданности, страха и беспомощного гнева он вскрикнул, как девочка. Я не смог понять, что именно он вопил, но блокнот с экзаменационным листом, на который он смотрел всего несколько секунд назад, выскочил у него из рук и ударился о приборную панель. А я оставался на удивление спокоен, несмотря на то что именно я был причиной этого хаоса. В конце концов, я никогда раньше не попадал в такие ситуации, и может быть, поворот налево при большом скоплении автомобилей всегда происходит именно так.

Грузовик с падающими из него коробками вынесло на перекресток, и он остановился в паре метров от бампера моей машины — то есть бампера машины, оказавшейся поперек его движения. Мы заблокировали перекресток и перекрыли движение в обоих направлениях. Очень скоро все уже кричали и обвиняли друг друга, и почему-то главным образом водителя грузовика. Как все добропорядочные жители Нью-Йорка, он кричал в ответ. Я поспешил умчаться прочь, до конца не осознавая, насколько близок был к тому, чтобы в лобовом столкновении убить трех человек. Я пребывал в замешательстве и не понял, почему инструктор так торопился вернуться в экзаменационный центр всего через полторы минуты после начала экзамена. «Поворот налево, направо, еще раз налево», — кричал он. На парковке, когда экзаменатор с криками выходил из машины, я наконец-то понял, что экзамен не сдан. Несколько недель, прошедших до того, как я смог сделать вторую попытку, мне было ужасно стыдно: мои друзья и члены семьи, все до единого, сдали экзамен на вождение с первой попытки.

Каким-то образом на второй раз я сдал. И когда я пришел домой и вздохнул с облегчением, что все позади, старший брат отвел меня в сторону и сказал: «Я научу тебя водить машину с механической коробкой передач». Я уверенно ответил: «Ни за что на свете». Я не был глуп. Последнее, что я хотел бы делать, — учиться чему-либо еще, связанному с вождением. Попытка научиться чему-то неизбежно создает возможность провала. Я только что пережил катастрофу, практически уголовный случай. Студенты всегда рискуют больше, чем преподаватели, что и объясняет их неадекватное поведение. Они боятся неудачи или того, что их раскритикуют или поставят в неудобное положение перед остальными, поэтому протестуют в первую очередь. При этом, как ни парадоксально, учителя опасаются, что студенты их проигнорируют, и этим страхом часто оправдывают свое деспотичное поведение. У меня были друзья и знакомые (ровесники и взрослые), которые так и не освоили «механику», и я больше не хотел рисковать и терпеть неудачи.

Однако брат настаивал. Он попросил довериться ему. И мы отправились вдоль по улице на «Хонде-Прелюд» 1984 года — самой крутой машине в нашем кругу. Брат дорожил ей практически так же, как своей жизнью. Он толкнул меня на водительское сиденье и вставил ключ в замок зажигания. Что же сделал я? Дотянулся до ручки двери и попытался смыться. Одно дело — чуть не угробить бабушкину машину, а совсем другое — разбить машину старшего брата: он отдубасит вас так, что вы запомните это на всю жизнь. Я начал судорожно придумывать причины сбежать: я слишком занят (ложь), устал (ложь), ушиб ногу, когда сдавал экзамен по вождению (наглая ложь). Но еще до того, как мне на ум пришло что-то стоящее, он произнес бесценные слова: «Сцепление — твой друг».

Как сцепление может стать моим другом? Сцепление — это такая непонятная педаль, и почти никто из тех, кого я знал, не мог постичь, как она работает. Именно из-за сцепления старшеклассники нарезали круги вокруг школьной парковки, пытаясь припарковать свои машины, под громкий смех прохожих. Сцепление — это наводящее ужас исчадье ада. И фраза о том, что сцепление — мой друг, не имела никакого смысла. Что дальше? Назвать другом мистера Динко? Выпускные экзамены — тоже мои друзья? «О чем ты, черт возьми, говоришь?» — спросил я. И брат ответил: «Поверь мне, сцепление — твой друг. Оно для того, чтобы помочь тебе. Если ты застрянешь, просто нажми педаль в пол, и все будет в порядке. Если помнить об этом, научиться водить механику не так уж сложно». Я долго смотрел на него. Это шутка? Но это не было похоже на брата. Особенно если речь идет о его машине. И особенно если за рулем я. И я сказал себе: «Хорошо, допустим, сцепление и вправду мой друг. Посмотрим, что из этого выйдет».

Уже к вечеру я водил машину с механической коробкой передач. Мне удалось даже выполнить левый поворот на улице, по которой ехали машины. Я был первым среди моих приятелей, у кого это получилось. И я так это полюбил, что до сих пор езжу на автомобиле с механикой.

Что такого знал мой брат, чего не знали инструкторы по вождению? Прежде чем это понять, нужно выяснить, почему научить практически невозможно, и насколько редко происходит то, чего добился он.

Я довольно скептически отношусь к обучению, хотя сам именно этим зарабатываю на жизнь. Сколько вам встречалось плохих и хороших учителей? Можно ли сказать, что соотношение хороших преподавателей к плохим 1 к 5? Или 1 к 10? Даже если взять мой пример: я три месяца ездил с профессиональными инструкторами (и еще с отцом), но все равно ничему не научился и не был готов сдавать экзамен. Или не оправдал их ожиданий. В любом случае большая часть попыток научить чему-то проваливается. Можно винить педагогов, студентов, и тех, и других вместе, но большая часть попыток научить никого ни к чему не приводит.

Я преподавал в очень разных форматах: вел семестровые курсы, семинары на целый день, семинары по полдня, консультации, лекции, был наставником на рабочем месте, даже произносил пьяные тирады в баре — и могу сказать, что шансы научить кого-то чему-то в какой-то из этих ситуаций невелики. Держу пари: в любой момент там, где один человек «учит» других, а другие «учатся», 5 % спят, а 25 % думают о сексе. Еще 30 % полностью погружены в свои мечты и считают ворон. Из оставшихся 40 % часть просто ошиблись дверью, а часть отвлекаются на СМС и почту[72]. И из того ничтожного количества, кто по-настоящему слушает, сколько человек понимают, о чем говорит преподаватель? Как много из них вспомнят услышанное на следующий день? И сколько хотя бы попытаются применить выученное в жизни?

Хороший преподаватель должен задать себе четыре важных вопроса:

• Сколько человек меня понимают?

• Сколько человек вспомнят то, о чем я рассказал?

• Сколько человек попытаются применить в жизни выученное на уроке?

• Сколько человек преуспеют в этом?

Если вы взялись преподавать — независимо от того, читаете ли лекции, ведете занятия или даже учите писать — все равно, из всех занятий, подразумевающих взаимодействие с другими людьми, профессия преподавателя — одна из наиболее сложных и выбивающих из равновесия. Не смотрите «Общество мертвых поэтов» с Робином Уильямсом или «Выстоять и сделать» с Эдвардом Олмосом — в этих фильмах не показывают страданий и скуки обычной классной комнаты, где унылые и занудные учителя день за днем, снова и снова безрезультатно воздействуют на занятых другими делами учеников. К тому же в этих фильмах не видно всех тех неудач, которые пережили и с которыми справились педагоги, прежде чем стать блестящими (не очень правдоподобными) преподавателями, изображаемыми в кино. Вы никогда не задумывались, почему многие школьные учителя в жизни выглядят усталыми, замученными и словно потухшими? Они же не были такими изначально. Дело в том, что, преподавая свой предмет год за годом, они отдавали частичку своей души ученикам, которые не усваивали их уроки. Как тут сохранить любовь, которая в первую очередь и подталкивала их учить других? У большинства школьных наставников даже нет возможности сгореть на работе: 50 % представителей этой профессии в США работают не более пяти лет[73]. Американские учителя получают копейки, хотя делают очень много.

Есть и хорошие новости: когда все идет как надо, преподавание — одно из тех занятий, которое имеет огромную отдачу. Увидеть, что человек понял и успешно использует в жизни тот материал, который вы ему объяснили, — ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже если вы знаете, что научили пятерых из ста, оно стоит того (можно и не расстраиваться из-за оставшихся девяноста пяти). Если бы вы не пришли в тот день, не научили бы и тех пятерых. А человек, который заменил бы вас, если бы вы испугались, возможно, научил бы всего троих или даже ни одного. В жизни пять из ста — иногда выше среднего. Кроме того, по сути, у вас нет выбора: если хотите передавать свои знания, придется мириться с этой статистикой.

И я, несмотря на скепсис и неутешительные цифры, верю, что любой из нас при желании может научить другого. Но есть некоторые особенности. Если есть два целеустремленных, достаточно умных человека, один из которых желает передать знания, а другой — их получить, то чудо произойдет. Взять, например, мастера и ученика или наставника и протеже. Индивидуальное обучение прекрасно зарекомендовало себя: наставниками так называемых вундеркиндов, например Эйнштейна, Пикассо и Моцарта, были либо родители, либо друг семьи. Да, у вышеперечисленных известных личностей был удивительный, врожденный талант, но, помимо этого, их очень серьезно обучали конкретные люди. Этот процесс предполагает тесную психологическую связь, а ее нельзя наладить, если вы работаете с коллективом.

Это подтверждается элементарной математикой. Если я читаю лекцию в аудитории на 5000 человек, то практически ничего не знаю про них. Люди предпочитают разные методы преподавания, и если я выступаю перед многотысячной аудиторией, то должен найти какой-то один средний метод. Я могу делать обобщения или приблизительно догадываться, какой способ выбрать, но распределяю свою энергию на всю аудиторию. У некоторых лекторов довольно неплохо получается угадывать, и тогда их идеи находят отклик в сердцах многих. Эти редкие счастливчики способны стать неплохими эстрадными артистами или юмористами. Но большинство проявляют реальную силу только в том случае, если аудитория состоит из ста, пятидесяти, пяти или, а лучше всего — из одного студента. Можно дать информацию группе из 5000 человек. Или развлечь их. Можно рассказать им о новых способах мышления или предложить обдумать свежие идеи, но нельзя передать им навык или найти подход к каждому. Мой брат никогда не научил бы меня водить механику, если бы одновременно со мной обучал еще 4999 человек. Он физически не смог бы одновременно сидеть на пассажирском сиденье во всех машинах и смотреть, что делает каждый, не говоря уже о том, что не уделил бы должного внимания, необходимого для обучения новому навыку.

Преподавая в небольшой группе, учитель в состоянии выяснить интересы каждого студента, определить, что он знает, чем интересуется и чего боится. И, основываясь на этой информации, выстроить учебный процесс так, чтобы увеличить шансы учащегося справиться со всеми задачами. В небольшой группе педагогу легче быть активным и быстрее реагировать на запросы студентов. Преподавание в большой аудитории обычно требует соблюдения жесткого и заранее установленного плана, независимо от того, насколько успешно и в каком объеме студенты усваивают материал. Часто наставники спрашивают: «У вас есть какие-нибудь вопросы?» — забывая, что вряд ли человек, нуждающийся в разъяснениях, захочет ставить себя в неловкое положение перед остальными, которые вроде все поняли. Такая ситуация в корне отличается от диалога один на один, который как раз способствует глубокому общению и успешному обучению.

Мой брат учитывал три пункта, о которых должен помнить каждый, кто хочет кого-то чему-то научить. Неудивительно, что все эти условия проще выполнять в небольших группах:

1. Сделать занятие активным и интересным.

2. Начать с неожиданной идеи, которая заинтересует ученика.

3. Подстроиться к ученикам в зависимости от их реакции на пункты 1 и 2.

И плохая новость: чтобы следовать этим правилам, всегда требуется больше времени. Хорошая новость: все время, которое вы тратите, окупится.

Я часто слышу одну известную мудрость:

Считается, что это сказал Конфуций, но, как бывает со многими известными цитатами, эти слова часто произносили и другие знаменитости — например, Бенджамин Франклин или Жан Пиаже, — и потому авторство нередко приписывают им (или кому-нибудь еще). Этой идее несколько тысяч лет, и ей с восторгом следуют многие великие люди; но, как ни странно, ораторы редко пользуются этой мудростью, и вот по какой причине: независимо от того, насколько сложно читать лекции, гораздо труднее заставить людей в аудитории что-то сделать.

Лучшие исследования учебного процесса сходятся на том, что необходим переход от модели, где в центре — учитель, к модели, ориентированной на обучающихся. Большинство преподавателей ориентируются на составление плана урока: что включить, какие использовать книги и программы, в какой части аудитории встать. Здесь наставник — центр Вселенной. Но хороший педагог во главу угла ставит потребности учеников. Он стремится создать среду, в которой есть все, что нужно для обучения: эмоциональная уверенность, физический комфорт и любознательность. Его задача — отойти на задний план. Он должен быть не звездой, а посредником, который помогает ученикам наработать необходимый опыт. Это можно сделать с помощью упражнений, игр или задач, в решении которых ему отведена второстепенная роль ассистента.

Дональд Блай в книге What’s the Use of Lectures? («В чем смысл лекций?») дает хороший совет:

Это высказывание противоречит взглядам тех, кто много лет пытался стать великим оратором, тратил на это время и силы. Они сражаются за то, чтобы быть в центре внимания, и гордятся навыками, приобретенными таким образом. Этим и объясняется, почему многие профессора и гуру такие замечательные лекторы и при этом ужасные учителя. Когда их «ученики» уходят из школы, они понятия не имеют, как применить на практике все то, о чем слышали на лекциях. Учитывая, что спикеры были блестящими, студенты приходят к выводу, что проблема в них самих, и бросают заниматься тем, чему «учились».

Решение этой задачи начинается с того, что учитель должен почувствовать себя уверенно в любом деле — не только в чтении лекций. Такая возможность появляется, если он дает студентам упражнения, позволяющие отработать определенные навыки, а затем делит учащихся на небольшие группы. Теперь они работают сообща и применяют идеи, услышанные на лекции, в ситуациях, похожих на те, с которыми столкнутся в реальном мире[74]. Мой брат с самого начала правильно сделал одну простую вещь: посадил меня на место водителя. Все, что было дальше, уже происходило со мной — под его чутким руководством. Люди, находясь в центре происходящего, никогда не засыпают.

Даже выступая в большой аудитории, вы можете попросить слушателей дать вам понять, что они не усвоили материал. В прекрасной книге What the Best College Teachers Do («Что делают лучшие преподаватели») Кен Бейн рассказывает историю математика из Калифорнийского университета профессора Дональда Саари, который пользуется методом под названием ЗЭН («Зачем это нужно?»). В первый день занятий профессор говорит студентам, что они могут в любой момент задать этот вопрос, а он постарается подробно объяснить, каким образом эта самая непонятная вещь, о которой идет речь, связана с той причиной, по которой студенты записались на курс. Если вы хотите заинтересовать студентов, позвольте им высказаться, когда вашу мысль уже сложно уловить и они вот-вот перестанут слушать. Оратор, который хочет чему-то научить, должен смотреть на этот вопрос не как на признак собственной неудачи, а как на новую возможность. Вы получаете информацию в реальном времени о том, что человек не улавливает вашу мысль. А значит, есть вероятность, что он не одинок. Если вам нужна настоящая обратная связь, которая помогла бы вам усовершенствовать свое выступление, найдите этого человека и узнайте: каким способом можно было бы донести до него этот материал? Так вы ничего не теряете, а задаете учащемуся простой вопрос: «Что я могу сделать, чтобы вы лучше разобрались?»

Один из методов состоит в том, чтобы активизировать умы присутствующих в аудитории, даже если их тела не активны. У нас в мозгу есть зеркальные нейроны, и, хотя мы не понимаем до конца, как они работают, известно, что они реагируют тогда, когда мы видим, как другие выполняют то, что мы сделали бы точно так же, если бы занимались этим сами. Именно поэтому мужчины, которые смотрят по телевизору Суперкубок по футболу, сидя на диване, имитируют перехват и другие приемы. По той же причине люди при просмотре фильма ужасов сжимаются от страха, когда из-за занавески выпрыгивает человек в хоккейной маске. Когда люди смотрят футбольный матч (или видят убийцу с топором), их нейроны возбуждаются точно так же, как если бы они на самом деле играли в футбол (или их преследовал бы убийца с топором). В свое время ученые были шокированы этим открытием, однако, учитывая, что наш мозг склонен к активной деятельности, это имеет смысл. Даже когда мы пассивны — например, изнываем от скуки на галерке аудитории, — мозг хочет быть активным и потому будет реагировать на правильные стимулы. Говорят, что хорошие рассказчики притягивают аудиторию и захватывают воображение присутствующих. Вероятно, тут тоже не обходится без зеркальных нейронов[75]. Если сможете рассказать прекрасные истории, имеющие отношение к теме вашей лекции, или прокрутить небольшие видеоролики, вы заставите мозг присутствующих работать активнее, даже если они просто сидят.

В книге What the Best College Teachers Do («Что делают лучшие преподаватели») Кен Бейн пишет:

Если бы вместо того, чтобы учиться у брата, я записался бы на курсы вождения автомобиля с механической коробкой передач, то инструктор рассказал бы о принципах ее устройства и истории механических коробок, объяснил, почему в коробке именно пять передач, как называется каждая, назвал бы все детали панели управления и так далее. В школе нам в основном рассказывают о мире с академической точки зрения. Преподаватели и научные работники, как правило, склонны учить теорию, поэтому и студентов мотивируют всё учить, включая то, что лучше познается в процессе делания, а не изучения.

Сосредоточивая внимание на фактах и информации, учитель легко контролирует ситуацию и может быть в центре событий. На самом же деле способность что-то делать имеет довольно посредственное отношение к количеству знаний. То, что преподаватель знает терминологию, совсем не означает, что это важно для ученика или поможет ему развить определенный навык. Если бы я прослушал курс про механические коробки, прошло бы несколько недель до начала вождения или месяцев — до финального экзамена, когда я смог бы доказать, что знаю, как водить автомобиль с механикой. Вместо этого мой брат в первую же минуту первого дня обучения посадил меня на место водителя.

Фраза «Сцепление — твой друг» останется со мной навсегда. Я говорю ее себе, когда пишу, планирую семинар и даже когда выхожу на сцену с лекцией. Она напоминает мне, что всегда есть способ — если я правда такой классный специалист, каким себя считаю, — помочь человеку чему-то научиться. Если я не могу помочь, значит, не знаю свой предмет настолько хорошо, насколько думает мое эго.

Поиск идеи и способность рассказать о ней простым способом требуют смирения, и это качество редко приписывают экспертам и ораторам. Важно помнить о знаниях, добытых усердным трудом, но и не забывать, каково это — чувствовать себя новичком. Редко удается достичь подобного баланса, но именно он делает учителя великим. Как выяснилось, мой брат учился управлять механикой по старинке, и ему это тяжело давалось. Вместо того чтобы и мне передать частичку мучений или заставить меня страдать, проведя своего рода обязательный для всех водителей обряд инициации, он обратил в радость то, что было причиной его страданий. Преподавание — это акт благотворительности. Благодаря ему запутанное проясняется, а бесполезное становится необходимым. Когда все происходит как надо и идеи преподавателя ученики проверяют на практике, страданий нет. Удивительно, как редко процесс обучения приносит его участникам удовольствие.

Если бы, сев в машину брата, я начал кричать изо всех сил, что он должен был сделать? Если бы он вел себя, как большинство ораторов, то продолжил бы свой урок, не обращая внимания на мою проблему. Люди засыпают на лекциях или сидят, уставившись в пространство, но спикеры продолжают вещать. И это сходит с рук, потому что лекции — пассивный опыт для аудитории.

Однако, если вы последуете моему совету и сделаете так, чтобы учащиеся были активными участниками процесса, они каким-то образом на это отреагируют. В этот момент и начинается ваша настоящая работа. Если предложенная якобы блестящая идея утомляет их или они не понимают упражнения, которое вы запланировали, что тогда? Сложность обучения заключается в том, чтобы наблюдать за учениками, вовремя реагировать и вносить коррективы в соответствии с их потребностями.

Даже во время лекции, когда вы стоите перед аудиторией, эти представления меняют ваше поведение. Вы должны строить выступление так, чтобы в разные моменты речи могли спросить себя:

• Студенты уже знают этот факт или урок?

• Стоит ли объяснить этот вопрос по-другому?

• Аудитория перенасыщена информацией: может, нужны перерыв или разрядка?

• Не считают ли студенты, что уже всё знают, — может, неплохо озадачить их?

И даже если вы не можете выстроить работу именно таким образом, все равно ничего не мешает вам через несколько дней после лекции задать вопросы аудитории (либо через организатора мероприятия, либо раздав на выступлении анкеты и попросив указать в них адреса электронной почты):

• Возникли ли у слушателей вопросы теперь, когда они вернулись к работе?

• Использовали ли они что-то из того, о чем вы рассказывали? Каков эффект?

• Есть ли какая-то тема, которую они хотели бы изучить сейчас, когда вернулись к работе или привычной жизни?

• Могут ли они подсказать, как сделать свой опыт обучения более активным, интересным или содержательным?

Если вы будете следовать этим советам, поймете: невозможно хорошо преподавать, не научившись чему-то по ходу обучения. Хороший педагог слушает столько же, сколько говорит; исходя из услышанного, совершенствует свой материал и при этом учится видеть: был ли достигнут тот эффект, на который он рассчитывал? Скучающий учитель — это, по сути, тот, кто забыл, что должен продолжать учиться у своих студентов, даже если придется извлекать урок из собственных преподавательских неудач.

Когда вы зарабатываете себе на жизнь сложным искусством, значение имеют даже мелочи. Если у меня есть какое-то серьезное преимущество, я обязательно им воспользуюсь. За годы работы я накопил ценный опыт, у меня есть собственные профессиональные хитрости, которые будут вам полезны, независимо от того, как часто вы выступаете. Иногда необходима помощь организаторов, но в большинстве случаев просто нужно иметь в запасе немного времени, то есть прийти пораньше.

Выстраивая доверительные отношения со слушателями, я стараюсь максимально поддерживать визуальный контакт. Но этому мешает необходимость контролировать слайды на экране, расположенном за спиной. Я должен быть уверен, что аудитория видит именно то, что мне нужно, поэтому обычно просто оглядываюсь или стою за кафедрой, чтобы поменьше двигаться и отвлекать людей. Решение этой проблемы — конфиденциальный монитор. Его устанавливают перед сценой, и на нем я вижу то же самое, что на экране. И это огромное преимущество (см. рис. A.1). Во-первых, чтобы увидеть собственные слайды, не нужно поворачиваться спиной к аудитории, допуская тем самым типичную ошибку начинающего спикера. Во-вторых, боковым зрением я контролирую смену слайдов, и для этого не нужно смотреть прямо на экран. Благодаря пульту управления я могу стоять где угодно и прямо на полуслове менять слайды, не прерывая ценных комментариев.

Рис. A.1. Конфиденциальный монитор расположен так, чтобы слушатели его не видели

В программах PowerPoint и Keynote есть режим, в котором во время презентации видно не только текущий слайд, но и уменьшенный следующий, и даже комментарии, которые вы приготовили.

Таймер обратного отсчета

Выступая, очень трудно следить за временем: происходит слишком много событий, чтобы вы могли смотреть на часы и считать, сколько минут у вас осталось. Для этого на больших конференциях рядом с конфиденциальным монитором ставят таймер обратного отсчета. На некоторых есть еще световые сигналы: красный, желтый и зеленый — они обозначают оставшееся до конца время. Зеленый включается в момент начала выступления, желтый означает, что в запасе несколько минут — одна или пять, а красная — что время истекло. Но совсем необязательно использовать продвинутые технологии. Некоторые организаторы просто показывают вам в нужный момент бумажные таблички, на которых написано «Осталось 10 минут», «Осталось 5 минут» или «Закругляемся». Но оратор может и сам позаботиться о времени, если у него есть правильный пульт управления.

Пульт управления

Время от времени я встречаю спикеров, совершенно не осведомленных о пользе пульта управления: они бегают по сцене от центра к кафедре, только чтобы поменять слайд на экране. Это называется «порочный круг оратора» — круг, который он пробегает туда-сюда. И я тоже нарезал эти круги. Я ненавидел пульты, потому что мне казалось, будто ими пользуются только пафосные снобы, обманывающие публику. Но с годами понял, что было совершенно глупо отказываться от их использования. Когда у меня не было пульта, всякий раз, чтобы переключить слайд, приходилось искать глазами мышь или клавиатуру, и в этот момент внимание переходило от аудитории к технике. Каждый раз, концентрируясь на оборудовании, а не на теме доклада, я ошибаюсь. Через 20 или 30 слайдов дополнительные усилия на переключение внимания туда-сюда и на создающее постоянный дурацкий фон щелканье мышки могут убить любой поток энергии, который так сложно наладить.

Пульт управления в руках дает вам полную свободу. Вы можете в любой момент сделать все, что пожелаете: побродить по сцене, спуститься в зрительный зал или даже сказать несколько слов с заднего ряда (но проверьте это с техническим персоналом, иногда беспроводные микрофоны создают эхо, если вы сходите со сцены). Даже если вы не делаете ничего из этого, тело знает, что вы можете, и у него пропадает один пунктик для беспокойства, сдерживающий вас. Пульт управления стоит от 20 до 40 долларов. Почему бы не купить?

Лучшую из известных моделей мне порекомендовал Гай Кавасаки[79]: это беспроводной пульт Logitech Cordless Presenter (см. рис. A.2). Единственный его недостаток — размер: он такой большой, что его не скрыть даже в огромной руке, как у меня. Но все остальное прекрасно. В нем есть встроенный таймер, который вибрирует, когда время заканчивается.

Рис. A.2. Беспроводной пульт Logitech — лучшее, что может быть в мире пультов управления

Раздавайте призы, чтобы первый ряд не пустовал

Первый ряд лекционной аудитории напоминает Бермудский треугольник: оттуда не сбежать и там никто не хочет сидеть, поскольку все боятся, что заскучают и окажутся в неловком положении. Я уже говорил в главе 4, что сажаю слушателей плотнее, особенно недалеко от себя, то есть рядом со сценой. Это значит, что весь первый ряд «работает» на меня. Я часто беру с собой книги, которые раздаю слушателям во время дискуссии после лекции, но, если первый ряд пуст, бесплатно вручаю издание тому, кто согласится пересесть поближе. Это всегда срабатывает, а те, кто ленится встать и пересесть, развлекаются, наблюдая за теми, кто перемещается по залу. Кроме того, так аудитория пугает меня гораздо меньше. (Самый страшный и суровый человек покажется безобидным, когда гонится за халявой.) Чем больше я волнуюсь перед выступлением, тем выше вероятность, что возьму с собой книги (на рис. A.3 я и стопка моих книг). Если вы еще ничего не написали и не издали, ничего не мешает вам купить книги другого автора по вашей теме и раздать их (и деньги будут потрачены не зря, если вручение книг поможет вам не нервничать самому и установить контакт с публикой). Результат будет точно таким же. Не стоит раздавать мусор или какое-то непонятное барахло. Если вы предложите дешевку, которая никому не нужна, первый ряд останется пустым, а вы — со стопкой ерунды, которую даже бесплатно пристроить не смогли.

Рис. A.3. Озаботьтесь чем-то стоящим, чтобы заполнить первый ряд. Положите эти предметы или книги на видное место, чтобы слушателям было любопытно, что же вы собираетесь с ними делать

Спрячьте микрофон (и носите одежду с воротником)

Очень часто на мероприятиях пользуются беспроводными микрофонами, которые крепят на рубашку. Я не особенно люблю наряжаться на лекции (считаю, что есть более эффективные способы продемонстрировать уважение к аудитории), но лучше всего надевать рубашку — к ней микрофон прикрепляется надежнее. Если пристраивать его на свитер или футболку, на ткани появится заметная складка. Беспроводное устройство должно быть невидимым, иначе его использование теряет смысл.

Спрячьте провод под рубашку — он не должен болтаться на виду у всех. На то есть две причины. Во-первых, это некрасиво и отвлекает. Во-вторых, если вы много жестикулируете, как это делаю я, он может стать для вас проблемой. Однажды, поясняя свою точку зрения, я показал большой палец и зацепил им провод. Микрофон упал, и из динамиков по всей аудитории раздались отвратительные, громкие и довольно непристойные звуки. Посмотрите на рис. A.4 и почувствуйте разницу.

Рис. A.4. Заправьте провод микрофона под рубашку. Хитрость в том, что сначала нужно отсоединить его от поясного передатчика, пропустить его под рубашкой, а затем снова подключить

Никаких бейджиков!

Если вы на сцене, значит, бейдж не нужен по определению: слушатели и так знают, кто вы. Вы тот, у кого микрофон. Бейджики отвлекают и могут точно так же мешать вам жестикулировать, как и провод микрофона. Правильные организаторы отлавливают ораторов до выступления и напоминают, что нужно снять табличку.

Кафедра или подиум

Те, кто выступает на сцене, часто спорят на эту тему, но подиум — это то, на чем вы стоите, а кафедра — это то, за чем вы стоите. Если хотите досадить друзьям-ораторам, каждый раз, когда они говорят «подиум», обращайте их внимание на то, что они имеют в виду кафедру (см. рис. A.5).

Рис. A.5. Не нужно стоять за подиумом. Если вы так поступите, зрелище будет довольно глупое

Работайте на камеру

Сейчас многие презентации записывают на видео, и это означает, что ваши зрители не только те, кто сидит перед вами. Напротив, это в основном люди, которые через несколько месяцев или лет посмотрят ваше выступление в записи. Гораздо больше народу изучают в интернете выступления на TED, а не посещают эту конференцию в Калифорнии. Если вам не все равно, подружитесь с оператором — от него зависит, будете ли вы выглядеть прекрасно или глупо. Узнайте его имя, спросите совета и отнеситесь к нему как к человеку, а не как к обслуживающему персоналу. Не забывайте о тех, кто будет смотреть вас по интернету, думайте о них при подготовке материалов и слайдов. Вы покажете все это не только зрителям в последнем ряду, но и тем, кто будет смотреть ваше выступление в крошечном окне на экране компьютера. Часто люди, изучающие видеозаписи, понятия не имеют, насколько все хорошо или плохо выглядело вживую (ощущения спертого воздуха и тесной толпы на видео не передаются, и это значит, что ваше выступление онлайн будет смотреться гораздо лучше, чем на самом деле). Когда Стивен Кольбер[80] выступал на обеде для прессы у президента Буша, это была просто катастрофа (вот где действительно была куча народу). Его ненавидели все. Но в сети это выступление стало настоящим хитом.

В июне прошлого года я возвращался домой из Норвегии. Длинная пересадка в Вашингтонском аэропорту имени Даллеса вынуждала скоротать время, голова трещала из-за смены часовых поясов, и я уселся в единственном удобном месте, которое удалось найти: на скамейке рядом с сервисом по работе с клиентами авиакомпании United Airlines. Я волей-неволей подслушивал разгневанных пассажиров и занимающих осадное положение сотрудников клиентской службы авиакомпании. Сначала меня раздражали бесконечные споры, но затем разговоры показались весьма интересными. Каждые две минуты разворачивалась новая драма: несчастные пассажиры объясняли, чего они хотели, но не получили: повышение класса обслуживания, места получше, возврат средств или ваучеры на питание. Иногда они просто пытались попасть домой, долго просидев в аэропорту. После нескольких диалогов я сформулировал три способа, которые использовали пассажиры, излагая свои доводы:

1. Авиакомпания United Airlines неправа.

2. Я — особенный и заслужил место в самолете.

3. Я зол, и вы должны задобрить меня.

Если бы со мной в аэропорту оказался Аристотель, то для начала он бы, конечно, удивился, что больше никто не носит тогу, а затем, взглянув на мой список, увидел бы в нем что-то знакомое. Три перечисленных способа созвучны дисциплине, зародившейся 2000 лет назад. Уже тогда ее назвали риторикой. Это способность в каждом конкретном случае находить доступные методы убеждения. Сейчас большинство из нас мало знают о риторике и слышали, пожалуй, только о «риторическом вопросе» (вопрос, заданный ради того, чтобы придать эмоциональную окраску утверждению: «Думаете, я хочу торчать в аэропорту весь день?»).

Оказывается, древние греки сформулировали методы, которыми сейчас пользуются адвокаты, выступающие в суде; рекламисты; священники на воскресных службах, а также все, кто пытается убедить другого человека. В терминах риторики этот список выглядел бы так:

1) логос: логика;

2) этос: характер;

3) пафос: эмоции.

Если помнить об этом списке, у вас всегда будет проверенный временем инструментарий для приведения аргументов. Делая предложение, рассказывая историю или задавая вопрос, вы используете один из этих методов, а часто даже более одного. Успех вашей презентации зависит от того, сумеете ли вы правильно подобрать подход, приемлемый для конкретной аудитории. К сожалению, тогда в Вашингтонском аэропорту я не слышал, чтобы хоть один пассажир добился желаемого. Все требования отклонили. Иногда невозможно убедить собеседника, какую бы тактику вы ни выбрали (замечу, было даже предложение взятки, одна молодая женщина заплакала, а парень крепкого телосложения в отчаянии бросил на пол рюкзак). Бывает, что оратор использует лучшие средства, которые только есть в его арсенале, но не может воздействовать на аудиторию.

Однако когда во время выступления вы пытаетесь убедить слушателей, то используете принципы риторики. Эту науку я познал еще в детстве. Правда, у нас дома, в Нью-Йорке, это называли не риторикой, а семейным ужином. Почти каждый вечер, сидя за столом, мы спорили о холодной войне, футболе, значениях слов, о том, где надежнее всего было бы прятаться в случае ядерной войны. И когда больше не о чем было дискутировать, мы начинали спорить о способах вести спор. Отец настолько любил спорить, что почти никогда не признавал неправоту, использовал разные методы ораторского искусства, чтобы спасти свое реноме, и провоцировал тем самым длиннющие дискуссии, которые продолжались до поздней ночи. Всех остальных членов семьи это сводило с ума, но мы получали удивительные и всеобъемлющие уроки практической риторики.

Многие известные слоганы современной рекламы созданы на основе риторических приемов. Знаменитая фраза «Но подождите, это еще не всё» есть почти во всех рекламных роликах, и этот прием называется dirimens copulatio[81], что означает «прерывание с помощью объединения»[82]. Такие трюки, как вопрос «Неужели вы такой глупый?», с помощью которого вы сдвигаете фокус внимания от спора и проверяете собеседника, приводящего аргументы, на прочность, называются аd hominem[83] — «аргумент к человеку». Это ловушка, потому что даже глупцы время от времени приводят разумные аргументы, равно как и наоборот.

К сожалению, ораторы постоянно злоупотребляют риторикой, и остановить их очень сложно. Аудитория в основном просто слушает, и редко у кого хватает смелости прервать спикера. К окончанию речи зрители, вероятнее, захотят пойти домой, а не задавать вопросы по поводу того, что было сказано 20 минут назад. Оратор может намеренно искажать факты, вводить слушателей в заблуждение и даже говорить откровенную ложь, но основная часть присутствующих даже не попытается его остановить. Даже те, кто явно знает больше по теме лекции и лучше владеет искусством риторики. Часто аргументы, приводимые в речи, ничем не подкреплены, неверны и откровенно сфабрикованы. И это меня печалит. Все, что мы можем сделать, — заполнить анкету обратной связи или написать ему письмо, задав вопрос относительно того, что он сказал. Самый полезный перечень риторических методов из известных мне приводится в книге Джея Хайнрихса Thank You for Arguing («Спасибо за спор»). А лучшее применение риторики (такого вы никогда не найдете в книгах по выступлениям) — две речи в фильме «Зверинец», которые должны прослушать все ораторы. В первом Блуто успешно приравнивает запрет их братства к запрету быть американцем. А во втором Блуто и Бобер убеждают деморализованное братство, что они просто парни, совершающие бесполезные вещи и глупости[84].

Я ограничусь несколькими приведенными выше рекомендациями, поскольку риторика — слишком обширная тема, чтобы рассказывать о ней подробно на страницах этой книги. Лучше я поведаю о более простых методах убеждения. И начнем мы с интонации. Первым делом, причем прямо сейчас (это важно), прочитайте вслух следующее предложение:

Думаю, вам было не просто. Это задание мало кто может выполнить, но зато следующее покажется простым. Произнесите вслух уже не бессмысленное, но и не ритмичное предложение:

Если вы произнесли его обычным голосом, которым вы разговариваете, и мы изобразим чертой, сколько акцентов вы поставили, ваша фраза будет выглядеть как на рис. Б.1: ровная линия одинаково не выделенных слов.

Рис. Б.1. Если бы это была ЭКГ, вы бы уже звонили в морг

Именно так разговаривают люди, когда нервничают: ровно и монотонно. Даже если голос звучит громко, все слова произносятся с одинаковой громкостью. Можно говорить о чем угодно, о неожиданной концовке фильма или разоблачении секретного рецепта Coca-Cola, но естественная энергия, которую они вкладывают в предмет обсуждения, не передается в речи.

А теперь произнесите то же самое предложение, но акцентируйте слово, выделенное жирным. Выделенное слово произнесите в два раза громче и дольше растяните его:

Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

Тогда черта, изображающая ваш голос, выглядит так.

Рис. Б.2. Если бы это была ЭКГ пациента, то уже была бы надежда его спасти

Вы делаете акценты, которые создают новый смысл. Можете поменять свое высказывание, просто поставив логическое ударение на другое слово. Попробуйте снова, при этом выделенное слово[85] нужно говорить в два раза громче и останавливаться на нем дольше:

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

• Я уверен, сегодня каждый имеет полное право смеяться.

Многие ораторы не расставляют акценты. Или наоборот, настолько небрежны, что разбрасывают их повсюду, как подростки грязные носки по комнате. Они вкладывают энергию в свою речь, но нерационально, и иногда совершенно непонятно, зачем они это делают. Конечно, хотя бы какие-то ударения лучше, чем монотонная речь, но не надо перебарщивать. Задача акцентов — подчеркнуть ваши аргументы.

Послушайте любого великого оратора и проанализируйте каждое предложение, ориентируясь исключительно на акценты — мысли, которые хотел подчеркнуть оратор. Он использует разные способы расстановки ударения: например, повторяет слова, делает паузы, жестикулирует или даже говорит шепотом. Хороший оратор выдает всю информационную палитру, и многие этого просто не замечают. Этой информации нет на слайдах, ее нет в рассуждениях. Она формируется, когда оратор осмысливает каждую фразу. У профессионального спикера в запасе разные методы расстановки акцентов, которые при желании нетрудно распознать. И они здорово улучшают презентацию.

Однако, так же как и в жизни, люди, имеющие большой словарный запас, обычно говорят слишком напыщенно и многословно, даже когда этого совершенно не требуется. Полторы сотни лет назад у ораторов не было ни микрофона, ни видеокамер; им приходилось «прыгать выше головы», чтобы их услышали и увидели. Но сейчас любой, кто говорит высокопарно, кажется шарлатаном, и создается ощущение, словно человек больше притворяется, чем знает (например, проповедники говорят в той самой витиеватой манере, которая стала совершенно ненужной с появлением микрофона). Часто излишняя театральность мешает устанавливать контакт с аудиторией.

Тишина как метод убеждения

У многих во время речи проскальзывают «м-м-м-м…» или «ну-у-у-у…» — это так называемые «слова-паразиты». Часто мы их используем, чтобы нас не успели перебить: с их помощью даем людям понять, что еще не закончили говорить. Во время презентации это не нужно, поскольку микрофон только у нас, но мы все равно так делаем, главным образом потому, что боимся тишины. Очень странно стоять перед полной аудиторией и ничего не делать. И самый простой, удобный и естественный способ заполнить вакуум — гудеть «м-м-м-м-м…». Это ужасно. Ничто не убивает вашу власть над слушателями так, как недостаток тишины.

Тишина закладывает основы настроя аудитории. Иногда люди обращают на вас гораздо больше внимания, когда вы молчите, чем когда говорите (об этом знают немногие, и большинство усиленно стараются сделать все, чтобы в речи не возникало пауз). Если вы постоянно наполняете воздух звуками, мозг и уши ваших слушателей не отдыхают. Если то, о чем вы говорите, интересно или убедительно, им необходимо несколько секунд между фразами, чтобы их усвоить. Кроме того, многие записывают за вами, и даже если они просто хотят отметить что-то в памяти, на это нужно время. Когда вы заполняете пространство своими «э-э-э-э-м…», у них нет шанса. Послушайте юмориста и обратите внимание, что 20–30 % времени перед микрофоном он стоит молча, часто просто для того, чтобы публика посмеялась над его только что сказанной шуткой, или же чтобы с помощью паузы отделить следующую мысль от предыдущей.

Есть специальный термин для обозначения того, что происходит, когда слушателям дают избыточно информации, даже если это только слова-паразиты: помехи. Когда в головах у людей все еще крутится идея А, а вы уже выдаете им мысль Б, они почти наверняка частично забудут идею А. И как только начинают обдумывать услышанное про мысль Б, вы притворяетесь, будто продолжаете говорить, протягивая «м-м-м-м-м…», — аудитория не получает сигнала, что мысль Б завершена и можно начать ее усваивать.

Вот такой совет дает Дональд Блай в книге What’s the Use of Lectures? («В чем смысл лекций?»)[86]:

Тишина между высказываниями преподавателей на лекции очень важна. Она дает время на обдумывание и откладывание информации в долговременную память. Чтобы правильно распределить время, нужно обладать навыками актера. Паузы важны после риторических вопросов или после постановки проблемы. Если слушатели держат внимание, паузы могут быть дольше в третьей четверти лекции, где возникает самое большое количество помех. Помехи — это главная причина, по которой слушатели забывают лекции, особенно когда их читают слишком быстро.

Чтобы перестать произносить «м-м-м-м-м…», необходимо только одно: практика. Люди, которые не прерывают свою речь эканием и мэканием, не родились с таким умением. Раньше они тоже так делали, а затем избавились от этой привычки. Если вы не знаете, свойственно вам это или нет, то ответ, скорее всего, «да». И, вероятно, вы в хорошей компании. Многих известных политиков, знаменитостей и руководителей компаний трудно слушать из-за надоедливых слов-паразитов. Это не такая уж серьезная проблема, потому что с ней довольно легко справиться. И сделав это, вы точно улучшите ваши выступления.

Если вы хотите понять, было ли ваше выступление и будет ли следующее, мягко говоря, так себе, то этот раздел для вас.

В книгах по ораторскому мастерству часто приводится длинный список маленьких проблем, а в моей будет маленький список больших проблем. Ниже я перечислю причины, по которым выступление можно считать неудачным.

Никто не хочет, чтобы операцию на головном мозге ему делал интерн. Когда вы выходите к большой аудитории, не ведите себя так, будто в первый раз оказались на публике, даже если это так и есть. Людей, которые выступают впервые, видно сразу: они слишком много внимания уделяют ноутбуку, недоуменно смотрят на пульт управления, а также большую часть выступления стоят спиной к слушателям, читая собственные слайды. Редко встретишь пришедших, которые хотят, чтобы на них оттачивали мастерство, разве что ваши эксперименты им в удовольствие (что вряд ли).

Решение: репетируйте до тех пор, пока не почувствуете, что все хорошо. Все, что вы планируете сказать или сделать во время речи, должно быть отрепетировано. Если у вас новый ноутбук, пульт или программа для презентаций, обязательно испытайте их заранее. Хорошенько поработайте над моментами смены слайдов и перехода от одного пункта плана к другому, поскольку тут запутаться легче всего. Во время репетиции постарайтесь убрать все, что выдает в вас человека, никогда ранее не читавшего лекцию (см. главу 2).

Черепахи очень медлительны. Находясь под действием кокаина, они тоже медлительны, но при этом и непредсказуемы: запинаются, останавливаются и после этого меняют направление. Очень трудно уследить за черепашкой под кайфом. Если вам трудно выдержать темп презентации или вы не понимаете, в каком направлении движетесь, вы «обдолбанная черепашка»[87].

Решение: позаботьтесь о четком ритме, которому легко следовать. Выступлению нужен единообразный, простой и четкий темп. Разделите свое время на количество пунктов плана, чтобы на каждый пришелся одинаковый промежуток времени. Можно выделить подпункты, и тогда ритм речи будет понятнее, его будет проще соблюдать. Неплохие форматы для этого — рейтинги или часто получаемые вопросы. Они задают естественный ритм презентации (см. главу 6). Никто не следит за тем, на что вы тратите свое время, поэтому, если какие-то пункты плана требуют более длинных объяснений, ничего страшного. Просто постарайтесь, чтобы темп и ритм выступления были удобны не только вам, но и слушателям.

Людям нравится, когда их речь звучит по-умному. Употребление непонятных слов, странных аббревиатур и жаргонизмов, которые знаете только вы, дает ощущение превосходства. Аудитория пугает (в том числе преподавателей и экспертов), и это ощущение — лучший способ защиты. Проблема в том, что никто из нас не любит чувствовать себя идиотом. На каждый случай, когда вы можете сформулировать свою мысль четко и ясно, приходится еще 10 миллионов способов сказать то же самое запутанно и непонятно. Выбирая один из этих 10 миллионов, вы предлагаете аудитории немного вздремнуть — и неважно, насколько усилилось ваше чувство превосходства. И в этом случае вы думаете только о собственном страхе говорить четко и ясно, а не о том, чего ждет от вас аудитория. Слушатели не должны прилагать усилия, чтобы вас понять, — это ваша работа. Вы пришли сюда делиться с ними информацией, убеждать их в чем-то или учить чему-то, и это означает, что нужно перестать обороняться, излагать мысли ясно и быть на том уровне, на котором вас хотят видеть.

Решение: четко излагайте тезисы. Найдите простые и конкретные слова для передачи своих мыслей. Если вы специалист по квантовой физике или имеете 12 ученых степеней, ваши аргументы и объяснения могут быть слишком сложными. Вы уверены, что все слушатели тоже имеют 12 ученых степеней? Вы знаете, почему они пришли вас послушать и что надеются узнать? Если вы выступаете на благо аудитории, а не ради себя, каждый довод должен быть понятен большинству присутствующих. Пришедшие могут не согласиться с вами или упустить какие-то нюансы, но ваши слова не должны никого вводить в замешательство, и всем должно быть понятно, зачем вы их произносите (см. главу 5). Стивен Хокинг хотя бы попытался объяснить все в «Краткой истории времени»[88], несмотря на то что немногим смертным удается одолеть первые главы. Если он видел смысл в том, чтобы объяснять что-то тем, кто явно менее умен, чем он, то и вы можете это сделать.

Большинство из нас очень любят секс. И это естественно: мы сейчас здесь, потому что наши предки им занимались. Это самый увлекательный из всех имеющихся у нас животных инстинктов. Но даже презентацию о сексе можно сделать скучной. Можно убить любую тему, если говорить монотонно, отвлеченно, приводить примеры, которые совершенно не будят воображение, и вести себя так, словно все сказанное вас не интересует. Если тема вас не вдохновляет и не заряжает энергией, как она будет вдохновлять и заряжать слушателей?

Решение: с самого начала рассматривайте проблему под интересным углом. Выбирая тему и взгляд на нее, найдите что-то интересное. Отразите точку зрения в названии презентации и развивайте в последующих аргументах. Даже если эта тема интересна только вам, но вы увлеченно о ней рассказываете, аудитория будет слушать вас просто благодаря этому энтузиазму (см. главу 6).

Слайды — опасная штука. Есть масса способов сделать так, чтобы они раздражали аудиторию. Часто в презентации можно увидеть некрасивые, перегруженные данными и вводящие в заблуждение слайды. При этом они не несут никакой важной информации, но весьма серьезно отвлекают выступающих от собственных доводов. Есть сведения, которые не нужно давать в лекции. Не зря существуют документы, отчеты, сайты и фильмы. Никому не хочется считывать с экрана текст из 10 пунктов или пытаться расшифровать схему из 50 элементов. Такие материалы использовать не нужно. Если слайды не помогают самым простым и четким способом выразить ваши аргументы (а этого не бывает почти никогда), обращайтесь к ним как можно реже. Если вспомогательные материалы не иллюстрируют ваши идеи, то, используя их, вы впустую тратите время аудитории.

Решение: подождите браться за PowerPoint; для начала подумайте о ваших слушателях и попытайтесь их понять. Используйте картинки и другие наглядные материалы, чтобы поддержать свою точку зрения. Если записи на слайдах помогут вам не нервничать на выступлении, используйте их, но так, чтобы они не раздражали слушателей. Или вместо этого составьте план выступления, запишите его на листочке и возьмите с собой (см. главу 5).

У всех есть веские причины опасаться аудитории. Но если страх — это главное, что вы чувствуете во время лекции, слушателям она не понравится и они вряд ли чему-то научатся. Если вы отводите взгляд, прячетесь за кафедрой и ходите по сцене туда-сюда широкими шагами, это говорит о том, что вы боитесь выступать, и зрителям не захочется на вас смотреть.

Решение: найдите способ получить удовольствие. Принесите то, что сможете раздать слушателям в качестве подарков — это поможет установить контакт с аудиторий. Улыбки слушателей, которые вы получите в ответ, помогут вам расслабиться. Придите на место выступления заранее, чтобы успеть пообщаться с кем-то из слушателей — так они не будут вас пугать. Выберите тему, которая вам нравится, чтобы этой информацией было приятно делиться и чтобы выступление давало вам положительную энергию, уравновешивающую естественный страх.

Это, конечно, мелочи, но слушатели капризны. Если вы достаточно часто делаете то, что их раздражает, они это замечают и все плюсы вашего выступления нивелируются. Никому не удается полностью избавиться от этих проблем, поэтому я всегда держу список под рукой. Если все остальное в порядке, об этом не стоит особенно беспокоиться. Но если вы желаете выглядеть безупречно и не хотите, чтобы люди упустили важную идею по каким-то несущественным причинам, то этот перечень — для вас. Правда, есть только один способ отловить досадные нюансы: записать выступление на видео и посмотреть запись или попросить кого-нибудь отслеживать их в вашей речи во время лекции.

• «М-м-м-м-м…» и «э-э-э-э-э…». Так называемые «заполнители». В небрежной речи они имеют смысл, но, когда вы говорите перед аудиторией, раздражают. Чтобы избавиться от привычки их использовать, нужно просто научиться делать вместо них паузу. Сначала вас будет слегка нервировать, что придется стоять за кафедрой в тишине, но таким образом вы приобретаете новую силу. Когда в зале тихо, все взгляды обращены к вам.

• Отвлекающие факторы и нервный тик. Публику могут отвлекать повторяющиеся жесты. Если вы постоянно чешете нос или то и дело засовываете руки в карманы и вынимаете их, это не дает сосредоточиться на выступлении. У меня постоянно чешется второе ребро справа, как бы странно это ни звучало. Если вы посмотрите записи моих выступлений, примерно 30 % времени я его чешу. Понятия не имею, почему это происходит (вероятно, все еще дают о себе знать гены шимпанзе). Сейчас я гораздо реже это делаю, чем раньше, но иногда все-таки случается.

• Показывать спину аудитории. Постарайтесь не поворачиваться спиной к аудитории. Если вам нужно посмотреть на слайды, делайте это под таким углом, чтобы слушатели видели ваше лицо. И это одна из причин использовать конфиденциальный монитор.

• Повторы. У всех есть фразы, которые мы любим повторять слишком часто, предваряя каждый слайд, например: «Ну, в общем, это…», «Итак, а теперь…» или «А здесь мы видим…». Всегда есть альтернативный способ сказать то же самое, но для начала нужно отследить, какие именно фразы проскальзывают в речи чаще, чем нужно.

• Нет зрительного контакта. Где ваш взгляд? Неопытные ораторы смотрят либо на носы своих туфель, либо на одного человека все 60 минут выступления, либо куда-то в пространство. Смотрите хотя бы в дальний конец аудитории, так публика будет думать, что вы смотрите на кого-то еще. В идеале нужно переводить взгляд из одной части зала в другую, и задерживать его достаточно долго, чтобы выглядеть естественно, даже если на самом деле вы себя так не чувствуете.

• Дискомфорт. Некоторым кажется, что очень здорово говорить со сцены, не вынимая рук из карманов. Но большинству это не нравится. Ну и что? Все мы по-разному ощущаем комфорт. Смысл в том, что вы должны выглядеть довольно естественно, чтобы аудитория обращала внимание на то, что вы говорите, и чтобы вы выглядели так, будто вам нравится выступать. Если вы постоянно таращитесь на кувшин с водой на краю кафедры, боясь, что он упадет, всем понятно, что вам не по себе. Просто переставьте его. Не надевайте деловой костюм, если вам в нем некомфортно и вы нарядились в него исключительно из уважения к публике. Всегда думайте о том, как будет удобнее вам. Если вы не делаете паузы, чтобы набрать воздуха в легкие или дать людям обдумать только что сказанное, то (даже если вы будете это отрицать) пока еще не чувствуете себя на сцене комфортно.

• Хладнокровие. Один из основных уроков, которые можно извлечь из истории с доктором Фоксом в главе 8, заключается в том, что энтузиазм очень важен. Чем больше интереса вы проявляете к собственной теме, даже если она никому не понятна, тем больше людей захотят уяснить: о чем же таком вы рассказываете? Мало кто говорит с неподдельным рвением. Иногда оратору кажется, что он рассказывает увлеченно, но слушатели воспринимают это так, будто он заинтересован лишь слегка. Посмотрите видео по-настоящему страстного спикера (например, речь Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта»), а затем изучите запись своего выступления. Разберитесь, что изменить, чтобы разница была не столь огромной, но при этом вы оставались собой.

• Проверяйте данные. Если цитируете исследование или научную статью, лучше дать где-то на это ссылку. Если вы говорите: «Согласно исследованию…», — но не приводите источник, это означает, что либо вы все придумали, либо не знаете, о чем говорите.

• Несовпадение с аудиторией. Правы ли вы были в предположениях относительно того, кто будет в аудитории, что они хотят узнать и что им нужно услышать?

Если ваша презентация — через пять минут и нет возможности ее записать, вы все равно можете получить обратную связь. Общее правило таково: то, что люди делают, значит гораздо больше, чем то, что они говорят или пишут в анкетах обратной связи (и в зависимости от того, как был составлен опрос, это в любом случае может быть бесполезным; см. главу 8). Я знаю, что, по крайней мере, что-то было правильно, если мои слушатели делают следующее:

• Поддерживают со мной зрительный контакт. В каждой культуре свое отношение к смеху, аплодисментам и вопросам: где-то это считается этичным, где-то нет. К зрительному контакту везде относятся одинаково. Есть безошибочный способ проверить аудиторию. Скажите: «Я дам 10 миллионов долларов тому, кто через пять секунд посмотрит на меня», — затем считайте от пяти до одного, и получайте 100 % внимания аудитории. Вы сможете победить в войне за внимание слушателей, которые раскладывают пасьянсы в телефоне, смотрят в ноутбук или просто считают ворон, если скажете то, что людям интересно. Хорошая идея — каждые 10 минут перепроверять внимание аудитории, чтобы понимать, сколько еще народу вас слушает. Предложите какой-нибудь приз или задайте несложный вопрос, чтобы «перезагрузить» зал.

• Задают вопросы и всячески комментируют. Любая обратная связь полезна. Если вы получаете отзывы (даже отрицательные), это значит, что человек позаботился заполнить анкету или написать вам по электронной почте. Любое усилие, затраченное на обратную связь, будь то критика, вопросы, предложения или рекомендации, — признак того, что вы выбрали правильную тему и уделили ей достаточно внимания, чтобы вызвать отклик. Если вам дают совет или что-то исправляют, поблагодарите, даже если не согласны. Так вы проявите уважение к человеку, который потратил на вас какое-то количество своих сил.

• Организаторы приглашают снова. Обратная связь от организатора нередко отличается от отзывов аудитории. Но по опыту могу сказать: если вас еще раз ангажируют, вы выступили гораздо лучше, чем большинство других ораторов на мероприятии.

Поскольку выступление — в какой-то степени представление, то, как бы хорошо вы ни подготовились, что-то может пойти не так. Следующий список я составил на основе собственного опыта, а также бесед с опытными ораторами. Это неплохое пособие, дабы минимизировать свои страхи или же понять: что можно было сделать иначе уже после того, как это случилось?

Почемучки встречаются не столь часто, а когда встречаются, как правило, раздражают других слушателей так же сильно, как и вас. Воспользуйтесь этим. Вступив в противоборство с нарушителем спокойствия, вы рискуете показаться заносчивым, но, если аудитория будет на вашей стороне, все закончится быстро. Обычно много вопросов задают те, кто хотел бы сейчас оказаться на сцене вместо вас, пьяные или те, кто считает, что помогает вам своими вопросами.

Как этого избежать

Установите правила, как и когда аудитория может с вами взаимодействовать. Если хотите, чтобы слушатели задали вопросы в конце лекции, скажите об этом; также сообщите, если согласны отвечать на вопросы в процессе. Обозначьте способы общения в соцсетях и других информационных ресурсах мероприятия. Я всегда даю свой электронный адрес, чтобы любой желающий мог сказать мне все, что неуместно во время лекции.

Как на это реагировать

• Никогда не забывайте, что вы обладаете большей властью, чем любой почемучка в этом зале. Вы держите микрофон — значит, у вас есть сила, которой этот человек не обладает. Это нельзя назвать честной игрой, но вы можете перебить его, говорить одновременно с ним. Почемучка ничего не сможет сделать, чтобы вас остановить, и, как только поймет это, сам успокоится.

• Обратитесь к говорящему и попросите повременить с комментариями и вопросами до конца лекции. Говорите вежливо и спокойно — это работает почти всегда. Так вы продемонстрируете, что не боитесь его, и предотвратите неприятности прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля. Даже если кто-то неудачно пошутит на ваш счет, не инициируйте спор. Просто вежливо попросите его подождать завершения лекции.

• Если вы уверены в себе, быстро справитесь с нерадивым комментатором или любителем пошутить. Но будьте осторожны: если не получится, вы рискуете вступить в битву, которую проиграете. Проще посмеяться над шуткой, даже если она не в вашу пользу. Скажите: «Интересное замечание, спасибо», — и продолжайте. Так вы проявите немного уважения к шутнику, поскольку обратите внимание на его реплику, но продолжите контролировать ситуацию.

• Если что-то прозвучало откровенно не к месту и другим это неприятно, попросите помощи у организатора мероприятия. Если публика настроена недружелюбно и ведет себя неподобающе, устроитель должен принять меры. Можете попросить нарушителя спокойствия покинуть помещение, если он не соблюдает ваши правила. При необходимости обратитесь за помощью к организатору.

У каждой аудитории своя культура. На некоторых мероприятиях считается нормальным смотреть куда-то в сторону от выступающего. Часто это требует от оратора немалых энергетических затрат, поэтому, как правило, именно он заинтересован в том, чтобы как можно больше пар глаз было обращено на него. Иногда люди просто делают заметки или делятся с другими тем, что только что узнали, и это хорошо. Но другие просто раскладывают пасьянсы или ищут что-то в интернете, а это плохо. Любой присутствующий на вашем выступлении имеет свободу выбора, как именно слушать вас, но вы также можете влиять на этот выбор.

Как этого избежать

• Можно попросить слушателей закрыть ноутбуки. Не нужно требовать, у людей есть право делать то, что им нравится, особенно если они заплатили за возможность сидеть в зале. Но можете сказать, что, на ваш взгляд, ваше выступление будет более интересным и полезным, если все пришедшие будут вас внимательно слушать.

• Иногда можно сказать такую фразу: «У меня к вам просьба. Я бы хотел, чтобы пять минут вы полностью уделяли мне внимание. Если через пять минут вы решите, что я идиот, вам станет скучно и вы захотите отправиться в интернет — пожалуйста. По сути, я даже не буду возражать, если вы встанете и уйдете. Но первые 300 секунд, если можно, подарите мне». Большинство из присутствующих закроют ноутбуки.

• Помните, что некоторые записывают информацию на гаджеты. Это могут быть блогеры или активные пользователи Twitter или других соцсетей. Тем самым они расширяют пул ваших слушателей. Открытый ноутбук не всегда означает, что его владелец вас игнорирует.

Как на это реагировать

• Здесь вы почти ничего не можете сделать, но сфокусируйте внимание на тех, кто полностью вовлечен в процесс.

• Плывите по течению. Откройте Twitter у себя на ноутбуке, настройте проектор, чтобы его было видно на экране, и выделите посреди выступления время на просмотр комментариев и вопросов, которые там появятся.

• Попросите ведущего мониторить соцсети или форум мероприятия и отслеживать лучшие вопросы или комментарии по неофициальным каналам. Скажите об этом зрителям и объясните, как в сети отправить вопрос ведущему.

В графиках мероприятий случаются ошибки, а расплачиваются за это ораторы. Из-за отмен, задержек транспорта и проблем с логистикой организаторы вынуждены выкручиваться, и иногда единственный вариант — сократить время вашей речи. Если вы выступаете в конце дня, именно вас могут попросить урезать презентацию, чтобы мероприятие закончилось вовремя.

Как этого избежать

• Вы не организатор мероприятия и не обязаны отвечать за других и решать их проблемы. Если заметили, что выступившие ораторы выбились из графика, а ваше выступление стоит в конце, скажите об этом устроителям. Предложите им уменьшить перерывы или обратиться к спикерам с просьбой сократить свои лекции на несколько минут, чтобы вам одному не пришлось отдуваться за всех.

Как на это реагировать

• Если нужно сократить выступление, попросите организатора представить вас и сказать аудитории, что график съехал не по вашей вине. По крайней мере, слушатели вам посочувствуют.

Бывают дни, когда в аудитории какая-то неправильная аура, и вам кажется, что либо вы у всех вызываете только отвращение, либо все хотят, чтобы вы замолчали. Такое ощущение появляется особенно часто, когда вы выступаете в других странах или в корпорациях, где только что объявили о большом сокращении штата (но вы об этом, разумеется, не знаете). А может быть, вы действительно сглупили, и слушатели имеют полное право вас за это невзлюбить.

Как этого избежать

• Организатор вам в помощь. Он должен рассказать обо всем, что может быть для вас важно: скажем, о недавнем сокращении штата или других неприятностях, о которых люди могут думать на вашем выступлении. Если вы склонны к паранойе, спросите: «Не случалось ли в последнее время чего-нибудь плохого, о чем я должен знать?»

• Приходите заранее. Если вы появились раньше, можете представиться тем, кто уже на месте, и поговорить с людьми в зале. Посмотрите, кто это. Такое общение может изменить ваш подход к большей аудитории.

Как на это реагировать

• Иногда придется выключить эмоции и выступить так, будто все нормально и вас хорошо принимают. Просто делайте свою работу, как робот, не беспокоясь о том, кто и как к вам относится. Если они вас ненавидят, это уже данность, но не нужно идти у них на поводу и пытаться изменить презентацию, опасаясь, что она никому не понравится. Это невозможно. Продолжайте лекцию с энтузиазмом ради тех немногих, кто, возможно, ненавидит вас чуть меньше, чем вы думаете.

• Сократите материал, чтобы быстрее перейти к вопросам аудитории. Если есть в запасе какие-то истории, которыми вы иногда разбавляете выступление, самое время пустить их в ход. И чем быстрее вы перейдете к вопросам, тем быстрее поймете, что происходит. В худшем случае закончите речь раньше.

Это вежливый (и более распространенный) вариант назойливого почемучки. Некоторые не осознают, что злоупотребляют привилегией задавать вопросы, и отказываются замечать, что говорят почти столько же, сколько и вы. Просто порадуйтесь, что вы не состоите с этим человеком в браке: у вас не было бы шанса и слово сказать.

Иногда эти люди отвечают на вопросы, адресованные вам, потому что имеют стойкое желание произвести на вас впечатление.

Как этого избежать

• Общее правило сводится к тому, что люди поднимают руки, намереваясь задать вопрос, и вы выбираете одного из них. Если вы постоянно даете слово одному и тому же человеку, то чья это вина?

• Если люди с места выкрикивают вопросы и комментарии, попросите их сначала поднимать руку.

Как на это реагировать

• Поймите, что остальным слушателям тоже не нравятся такие люди. Они их раздражают; к ним часто относятся как к любимчикам учителей в школе — не выносят. Чем раньше вы их утихомирите, тем больше положительных эмоций вызовете у аудитории.

• Даже если кто-то задал вопрос, вы совершенно не обязаны на него отвечать. Спросите слушателей: «Кому интересен ответ на этот вопрос?» Если только несколько человек поднимут руки, попросите спросившего подойти к вам после лекции и обсудить это частным образом.

• Во время перерыва поговорите с этим человеком. Поблагодарите его, но попросите позволить и другим задать вопросы. Дайте ему свой электронный адрес, чтобы у него был и другой способ связаться с вами.

Хорошим предостережением служит преамбула, занимающая больше минуты: раз человек, задающий вопрос, не может четко его сформулировать, он абсолютно его не продумал.

Как этого избежать

• Это трудно. Если попросить людей не задавать пространных вопросов, они могут испугаться и вообще ни о чем вас не спрашивать. И поэтому лучше ответить, если/когда они возникнут.

Как на это реагировать

• Уточните: «Вы имели в виду X или Y?» Если нужно, перебивайте. Если кажется, что человек запутался в рассуждениях, попросите переформулировать вопрос, а пока ответьте на другой. Затем вернитесь к этому. Это довольно бесцеремонно, но, если вы пустите в ход обаяние, аудитория оценит.

• Поймите, что остальным тоже не нравятся такие люди. Они пришли на выступление совсем не для того, чтобы слушать чьи-то пространные рассуждения, которые пытаются выдать за вопрос. Если человек уже полминуты пытается о чем-то спросить и вам кажется, что он не преуспел, вы единственный, кто может что-то с этим сделать.

• Если вы его прервали, не забудьте дать адрес электронной почты, отметив, что вообще в длинных формулировках нет ничего страшного, но не в режиме реального времени.

• Иногда людям хочется что-то сказать самим, и это нормально, если они помнят о том, что краткость — сестра таланта. В этом случае тоже сработает совет, сказанный выше.

Нет ничего страшного, что вы не можете ответить на вопрос. Нет такого закона, согласно которому вы обязаны знать всё. Если тема интересна слушателям, у них наверняка появятся вопросы, на которые вы не сможете ответить. Существует масса вопросов, которые показались бы затруднительными даже Эйнштейну. Порой всемогущие спикеры не дают ответа вот на что: «О чем можно спросить всемогущего спикера, чтобы он не смог ответить?»

Как этого избежать

• Единственный вариант: сделать презентацию настолько скучной или непонятной, чтобы слушатели не смогли задать сложные вопросы, потому что вообще ничего не поняли. Но так делать не надо.

Как на это реагировать

• Запомните три слова: «Я не знаю». Это очень просто сказать. Если вы их произнесете, то не умрете внезапной смертью.

• Запишите вопрос и попросите электронную почту его автора или пообещайте ответить в своем блоге.

• Предложите аудитории ответить. Вдруг вы не единственный, кто не может этого сделать. Если в зале никто не знает, все будут выглядеть по крайней мере так же глупо, как и вы. Если же кто-то ответил, значит, вы помогли человеку, задавшему сложный вопрос, найти истину, пусть помощь пришла и не от вас.

Микрофоны могут ломаться частично. Например, начинают жутко фонить или возникают помехи. Это невероятно раздражает аудиторию, и в проблемах точно обвинят вас. И если через пару минут микрофон не заработал, смиритесь с тем, что он сломан.

Как этого избежать

• Помолитесь богам аудио- и видеооборудования.

• Попросите персонал проверить звук перед началом.

• Спросите техников, ответственных за аудио- и видеооборудование, в чем проблема со звуком.

Как на это реагировать

• Убедитесь, что аудитория слышит то же, что и вы. Иногда какие-то проблемы проявляются только в конкретном месте, например прямо перед сценой.

• Обратитесь за помощью к техническому персоналу. Им за это деньги платят. Если вы будете смущаться и не сделаете этого, слушатели решат, что в проблеме виноваты вы.

• В помещении среднего размера (на 100 человек или меньше) акустика обычно довольно хорошая, чтобы вас услышали и без микрофона. Сделайте пару шагов вперед и говорите (а техники пока устранят поломку).

• Лучший способ заполнить образовавшуюся паузу — спросить аудиторию, что они надеются узнать у вас. Или попросить поднять руки тех, кто трудится на текущем месте работы менее пяти лет. Зрители начнут отвечать, и вы получите какие-то сведения о них, которые сможете использовать.

• Сделайте перерыв на пять минут. Людям нравятся перерывы во время длинных мероприятий. Вместо того чтобы заставлять их смотреть, как вы боретесь с оборудованием, путь выпьют кофе или сходят в туалет.

На любой конференции хотя бы у одного человека возникнут проблемы с компьютером. На некоторых мероприятиях — как раз чтобы свести количество технических проблем к минимуму — вы обязаны пользоваться техникой организаторов. Но иногда это только ухудшает ситуацию, например в случае с несовпадающими видеокодеками или нечитаемыми шрифтами. Неполадки случаются с компьютерами разных марок — и с Mac, и с PC. С любым проектором или видеосистемой тоже могут произойти какие-то мистические странности, и ответственный за это оборудование техперсонал будет эти моменты отрицать.

Как этого избежать

• Пользуйтесь собственной техникой.

• PC более распространены, поэтому, скорее всего, с ними будет меньше проблем при подключении к проектору. Проблема лишь в том, что это PC.

• Попросите дать вам возможность перед выступлением проверить, как идет видео.

Как на это реагировать

• Основной вопрос — в какой момент оставить ноутбук в покое. Мое предельное время — 10 минут. Если через 10 минут вы по-прежнему не знаете, что делать, переходите к запасному плану.

• Запасной план: выучите основные моменты презентации (см. главу 5). Напишите краткий список, основные пункты плана. Пусть он будет менее формальным, чем вы объявите. Не нужно постоянно причитать: «Ах, если бы у меня сейчас были слайды…» или «В моей настоящей презентации…». Людям совершенно все равно, что они могли бы увидеть, но не увидели.

• Распечатайте свою лекцию и возьмите с собой. В худшем случае вы используете эти распечатки как свои заметки.

Нет никакой проблемы. Кому какая разница? Конечно, было бы здорово правильно писать имена людей и выглядеть идеальным в глазах аудитории, но промахи случаются у всех. Благодаря интернету, блогам и Twitter мы стали проще относиться к орфографическим ошибкам и проблемам с дикцией. Если опечатка в тексте — ваша самая серьезная беда, то вы молодец!

Как этого избежать

• Попросите приятеля просмотреть ваши слайды.

Как на это реагировать

• Поблагодарите того, кто заметил ошибку, и отметьте, что нужно исправить. А затем продолжайте.

Это может произойти, если вы выступаете в новом для вас месте, о чем я рассказывал в главе 3. Но, честно говоря, вы можете опаздывать, если не планировали приезжать заранее. Задержка рейса, дорожные пробки, проблемы с поиском адреса и другие подобные обстоятельства не станут фатальными, если вы запланируете прибыть на место днем ранее или хотя бы за несколько часов.

Как этого избежать

• Приезжайте заранее. Прилетайте накануне. Не нужно надеяться на безукоризненную работу транспорта, потому что так не бывает.

Как на это реагировать

• Как только вы понимаете, что опаздываете, позвоните организаторам. Может быть, у них получится поменять вас с кем-то местами. Чем раньше устроители узнают, что вы опаздываете, тем меньше ненависти к вам испытают.

• Независимо от того, насколько вы опоздали, прибыв на место, уделите минуту тому, чтобы прийти в себя. Если вы в панике и сходите с ума, то не сможете хорошо сделать свою работу. Ничего страшного, если вы опоздаете еще на полминуты, не произойдет — зато вы успокоитесь и сможете нормально выступать столько времени, сколько осталось.

• Перед тем как закончить выступление, скажите, что задержитесь, если у кого-то есть вопросы. Это в любом случае неплохая привычка, при этом аудитория уже не будет так возмущена вашим опозданием.

Это субъективная оценка, потому что «плохо» у каждого свое. Некоторые переносят простуду или головную боль на ногах, и никто не замечает недомогания. А кто-то в таком состоянии не может ни на чем сконцентрироваться.

Как этого избежать

• Если знаете, что завтра у вас презентация, откажитесь от вечеринок.

• Съедайте в день одно яблоко.

Как на это реагировать

• Вопрос в том, отменять выступление или нет. Это зависит от того, насколько легко его перенести. Поговорите с организатором сразу, как только почувствовали себя плохо, спросите, какие есть варианты. Выбирая между больным спикером с недоработанной речью и здоровым спикером с хорошо подготовленной речью, публика скорее предпочтет второе. Но если это какое-то разовое выступление — например, в рамках конференции или когда все придут только ради того, чтобы услышать вас, — предпочтительнее первый вариант.

• Всегда имейте при себе аспирин. Вы не вылечите грипп или простуду, но снимете симптомы на пару часов, которых достаточно для выступления.

Такое случается гораздо чаще, чем завершение выступления раньше срока. Это неудивительно: большинство ораторов готовят свою речь так, чтобы закончить вовремя или оставить про запас всего минуту.

Как этого избежать

• Правильно построенное выступление должно быть ритмичным, и благодаря этому ритму вы сами будете чувствовать, на каком этапе находитесь (см. главу 6). Так вы никогда не окажетесь в ситуации, когда остается одна минута до конца, а вы рассказали только половину.

• Прорепетируйте выступление, представив, что ваше время значительно сократили.

• Запланируйте оставить 20–30 % отведенного времени на вопросы аудитории. Если вы будете отставать от графика, можно использовать часть этих ценных минут как своеобразную «подушку безопасности».

• Пользуйтесь пультом с таймером.

• Попросите ведущего предупредить вас, когда до конца выступления останется 15 минут (или треть отведенного времени).

Как на это реагировать

• Не теряйтесь. Если не можете осветить какую-то идею, оставьте ее и сосредоточьтесь на аудитории. Если впереди еще три пункта плана, попросите проголосовать за тот, что пришедшие хотят услышать больше остальных.

• Качество всегда важнее количества. Не нужно все комкать и торопиться. Всегда знайте, от чего готовы отказаться, чтобы оставшийся материал был преподнесен хорошо.

• Пообещайте аудитории выложить презентацию на сайте, чтобы можно было найти материал, который вы не осветили.

• Скажите, что вернетесь, чтобы рассказать об оставшихся пунктах и ответить на вопросы.

Да, так случается. Может, вы скопировали ее куда-то не туда или потеряли флешку в туалете аэропорта.

Как этого избежать

• Храните слайды в трех местах: на флешке, которая у вас с собой; на ноутбуке и на сайте, на который можно зайти через любой браузер. В данном случае больше значит лучше.

• Если вы параноик, не забудьте еще и распечатать презентацию. Иногда аналоговые средства побеждают цифровые: если отключат электричество или ударит молния, вы все равно останетесь во всеоружии.

Как на это реагировать

• Найдите в себе достаточно храбрости, чтобы во всем признаться аудитории. Извинитесь. Импровизируйте, чтобы публике ваше выступление все равно пошло на пользу.

• Есть простая хитрость: в начале выступления составьте список из десяти вопросов, которые зададут слушатели, а затем просто ответьте на них по порядку. Что аудитория хотела узнать? Может оказаться, что этот материал будет для них полезнее, чем тот, что вы планировали рассказать.

Иногда устроители спрашивают вас о каждой мелочи. Или их начальники призывают контролировать каждую деталь: это могут быть требования использовать уродливые шаблоны для слайдов, не рассказывать определенные истории или не произносить какие-то фразы. Но чаще всего вас просят подписать документ, предоставляющий организатору право осуществлять фото- и видеосъемку и в дальнейшем использовать фотографии и видео по своему усмотрению.

Вы, как оратор, предоставляете услугу. Вы можете отказаться от выступления или попросить убрать условия, с которыми не согласны.

Как этого избежать

• Вы можете сказать организаторам, что не любите, когда вас снимают на видео, или поставить другие условия, но важно сделать это заранее. У профессиональных ораторов часто есть информационные листы, которые они предоставляют устроителям и где четко перечислены их требования и условия, с которыми они не согласятся.

Как на это реагировать

• Вежливо объясните, почему определенные условия не соответствуют вашим целям. Если вас нервирует процесс видеозаписи, независимо от причины, объясните, что люди, находящиеся в аудитории здесь и сейчас, получат гораздо меньше удовольствия, если будет идти запись.

• Шаблоны слайдов в 95 % случаев выглядят странно. Считается, что они нужны для повышения качества презентаций, но, как правило, это некрасивые и громоздкие заготовки на основе PowerPoint. Достойным компромиссным решением будет использование шаблона организатора для титульного слайда, и всё. Никогда не позволяйте автоматически обновлять свои фото, переделывая шаблоны: это всегда приводит к тому, что какие-то детали или даже целые снимки становятся неузнаваемыми, но организаторы этого никогда не замечают.

• Просто вычеркните те пункты, которые вас не устраивают, завизируйте и верните договор организатору, сказав, что́ именно вы поправили. Часто это вполне допустимо.

• Если организаторы настаивают на записи видео или аудио, потребуйте лицензию для бесплатного распространения произведений культуры Creative Commons, чтобы вы тоже могли использовать эти записи. Так вы позволите устроителям делать то, что они хотят, но при этом у вас появится право выложить видео на своем сайте или на канале YouTube либо продать его. Это довольно справедливая просьба: у вас будет профессиональная запись, а у организатора — право на съемку.

Это часто происходит с теми, кто выступает в перерывах между таймами на Суперкубке[89]. И даже у менее известных людей, чем Джанет Джексон, случаются разные казусы с одеждой за обедом или в общественном туалете.

Как этого избежать

• Попросите организатора или товарища оценить ваш внешний вид перед выступлением.

• Заблаговременно выньте пирсинг из сосков.

• Перед выступлением обязательно зайдите в уборную, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Хорошо это сделать до того, как на вас нацепят микрофон, но после того, как вы проверите работу ноутбука и другой техники. Посмотрите на свои зубы (остатки еды выглядят ужасно) и на ширинку, скажите пару слов перед зеркалом, подвигайтесь, чтобы понять, всё ли в порядке.

• Лучше выступить в первой части мероприятия — шансы, что вы прольете что-нибудь на одежду, сильно снижаются.

Как на это реагировать

• Если вы заметили то, что можете незаметно устранить, спрячьтесь за кафедру и устраните. Кафедра скрывает много грехов.

• Возьмите с собой свитер или запасную рубашку — на всякий случай. Свитер можно надеть на рубашку или повязать вокруг талии, чтобы скрыть все, что вы хотите скрыть.

• И конечно, постарайтесь не париться о каких-то недочетах, которые можете исправить. Пошутите об этом или расскажите историю, когда вы оказались в худшей ситуации. Но главное: не позволяйте себе выступить плохо из-за пятна, дырки на одежде или расстегнутой молнии.

Есть магическое число, когда народу в аудитории так мало, что это уже даже не аудитория, а небольшая группка. Ошибочно в такой ситуации притворяться, что вы выступаете перед толпой, и делать пышную презентацию, которую готовили для полного зала. Это не сработает. Придется изменить отношение.

Как этого избежать

• На многих конференциях люди должны записываться на лекцию заранее. Вам нужно узнать, сколько людей зарегистрировалось. Обычно приходит половина. То есть, если к вам записаны 100 человек, ожидайте увидеть 50.

• Проведите небольшое исследование. Сколько человек посетили последнюю лекцию в этом месте? Есть ли причины полагать, что ваша тема привлечет больше народу?

• Прорекламируйте себя. Чтобы к вам пришло как можно больше человек, необходимо соблюсти два условия: заинтересованные люди должны узнать о вашем выступлении и у них должен появиться стимул прийти.

Как на это реагировать

• Воспользуйтесь «методом уплотнения». Если вы выступаете в большом помещении, посадите всех ближе. Если к вам и вправду пришли только пять человек, сядьте в полукруг, чтобы разговор был естественным.

• Забудьте про слайды. Невелики шансы, что перед скромной аудиторией они будут выглядеть хорошо. Сделайте выступление менее формальным, начав с приема, о котором я писал на случай, если вы забыли презентацию дома: составьте список вопросов от зрителей, а затем ответьте на них.

Тут, друг мой, есть только один надежный прием. Обязательно запомните то, что произойдет, чтобы потом рассказать об этом друзьям. Вы увидите, что настоящие трагедии всегда ложатся в основу замечательных историй, которыми вы сможете поделиться с другими людьми.

Мы все порой попадаем в неприятные ситуации, о которых потом рассказываем друзьям. Но жизнь продолжается, время идет, и то, что казалось нам ужасным, постепенно становится смешным (по крайней мере, для наших друзей). Эти истории полезны, поскольку помогают людям проще воспринимать их проблемы, а главному герою — легче относиться к трудностям, которые он переживает сегодня.

По этой причине я и собрал истории, приведенные ниже: чтобы все научились легче переживать свои неудачи. Не знаю, чего вы боитесь, но подозреваю, что ваши страхи не идут ни в какое сравнение с тем, что случалось с этими ребятами — опытными профессиональными ораторами. Для меня большая честь — включить в книгу эти истории, и я благодарен всем, кто ими со мной поделился.

Худший случай произошел со мной в самом начале карьеры. Меня попросили «посетить» конференцию «руководителей органов государственной власти» в Грузии. Самолет прилетел поздно вечером, и меня привезли в правительственную резиденцию, где я переночевал. Водитель разбудил меня в 7 утра, и уже в половине восьмого мы отправились к зданию грузинского правительства; дорога занимала примерно час. Меня ждали 50 высокопоставленных чиновников, от председателя Верховного суда (и большинства членов суда) до лидеров парламента, а также примерно 20 сотрудников администрации президента. Меня посадили во главе стола. Переводчика не было. Председатель Верховного суда начал речь: представил меня, сказав два предложения на английском, а затем около 20 минут говорил с аудиторией по-грузински. После чего по-английски обратился ко мне: «А теперь мы хотели бы, чтобы вы в течение часа рассказали нам о различиях в конституциях Германии, Франции и Америки, отметив информацию, полезную для Грузии».

Я знаю, вам снился такой сон. Но у меня все было наяву.

Москва, 1997 год. Я был одним из нескольких приглашенных спикеров на благодарственном ужине, который устраивала компания бытовой электротехники в огромном ресторане. Несколько важных руководителей прилетели на этот вечер из Токио.

Через 30 секунд после того, как я начал выступать, распахнулись двери, и в зал влетели шесть вооруженных омоновцев в масках. Они молчали. Я тоже.

Четверо распределились по углам, а двое направились прямо к столику, стоявшему за нашим, выставив вперед автоматы Калашникова. Они схватили мужчину, сидящего за тем столиком, и вывели его из зала. Никто не проронил ни слова. Четверо оставшихся омоновцев тоже удалились. Я закончил выступление. Руководители из Токио больше никогда не приезжали в Москву.

Много лет назад, провеселившись всю ночь на вечеринке, я проспала и проснулась всего за несколько минут до начала собственной речи. У меня не просто было тяжелое похмелье: я понимала, что еще не до конца протрезвела. Я пулей вылетела из номера в гостинице, где уснула, и в ужасе осознала, что во время ночных приключений поменялась с кем-то футболками, и теперь на моей груди красовалась надпись «I fuck like a girl». Я опаздывала очень сильно, а гостиница была далеко, и я пошла выступать в чем есть. Перед тем как зайти в здание, где проходила конференция, мне захотелось покурить. Я подошла к милой девушке, и та с радостью угостила меня сигаретой. После длинной затяжки я осознала, что мои легкие наполнил совсем не табачный дым.

Каким-то образом я все еще могла говорить. К счастью, это была конференция, проводившаяся в рамках фестиваля музыки, кино и интерактивных технологий South by Southwest (SXSW), которую в шутку назвали «весенние каникулы для гиков». Многие посетители были в темных очках, чтобы тоже скрыть последствия бурной ночи.

Одна из историй о том, как лекция стала причиной смерти, упоминается в Библии.

«Во время продолжительной беседы Павловой один юноша, именем Евтих, сидевший на окне, погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись, сонный упал вниз с третьего жилья, и поднят мертвым. Павел, сойдя, пал на него и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем».

Тогда я работал в Microsoft и прилетел в Торонто на COMDEX[91] Canada, чтобы показать новые продукты во время главной речи Стива Балмера[92]. Вся презентация должна была занять не более пяти минут. Я поднялся на сцену и нажал единственную кнопку. Но тут экран замигал, задергался в конвульсиях и сломался, и уже через 15 секунд я спускался со сцены.

Все затраченное время и деньги ушли на 45 секунд публичного унижения. И конечно, на следующий день на первой полосе городской газеты было опубликовано фото: я, вскидывающий руки, рядом с нервно смеющимся Балмером. Уверен, он оценил, что мой провал, длившийся каких-то 45 секунд, был самым важным моментом его вступительной речи[93].

Леонарду Сасскинду было 25 лет, когда его попросили выступить в Институте перспективных исследований Принстонского университета. В первом ряду сидели Роберт Оппенгеймер, нобелевский лауреат Чжэндао Ли и другие выдающиеся люди. Сасскинд был молод, очень напуган и поэтому на все происходящее реагировал излишне агрессивно. В 1965 году — когда и произошла эта история — использовались эпископические проекторы: предмет помещался между двумя слоями стекла, и изображение проецировалось на экран с помощью яркого света. Знаменитый физик Марвин Голдберг задал спикеру вопрос, и пока тот отвечал, конец его красного галстука застрял в проекторе. И галстук загорелся. Чтобы потушить пламя, Голдберг взял стакан воды и выплеснул в лицо Сасскинду[94].

Где-то в 2004 году я делал презентацию в только что сформированном отделении организации Usability Professionals’ Association в Новой Зеландии. Помещение заполонили компьютерщики, веб-менеджеры, консультанты и программисты.

Чтобы представить новых и потенциальных членов организации, я открыл браузер и ввел адрес. На экране появились довольно пикантные сцены, в аудитории послышались охи и вздохи, звук, который издают люди, падая в обморок, и один довольный возглас «Ого!». Я быстро воспользовался сочетанием клавиш Alt + F4. С тех пор на моих выступлениях всегда очень много посетителей, хотя большинство народу приходит в строгих костюмах. Оказалось, что я просто ошибся в одном знаке.

В начале прошлого года я делал презентацию для группы слушателей. В какой-то момент я заметил, что несколько человек глупо хихикают. Один из них даже быстро выбежал из аудитории, чтобы отсмеяться и прийти в себя. Я испугался, что он смеется над моей презентацией, поэтому начал торопиться и глотать слова (надеюсь, вышло не слишком скучно). В какой-то момент сквозь приглушенные смешки я расслышал, как кто-то ровно и глубоко сопит. Я посмотрел туда, откуда шел этот звук, и увидел пожилого мужчину. Он спал! «Надо же, кое-кто даже уснул», — отметил я. Грянул хохот, и бедный товарищ проснулся. Он смущенно вышел из аудитории. Мне было ужасно неловко за все произошедшее. Я благодарен Богу, что в интернете нет видеозаписи этого выступления.

Боюсь, большинство моих лучших историй засекречено. Но суть у них одна: присутствие в любом учреждении с высоким уровнем секретности — настоящий кошмар. Если у вашего ноутбука есть: a) WiFi, или б) Bluetooth, или в) встроенная камера, или г) микрофон, или д) порт USB (в который можно вставить флешку), или е) возможность подключения к локальной сети через порт Ethernet или Firewire, или ж) слот для карты ПК, или… и т. д. «Если есть хоть что-то из перечисленного, этот компьютер пронести нельзя. Собственно, если это не устройство для вывода данных в чистом виде, мы вас с ним не пустим. И, разумеется, вы не можете принести презентацию на флешке. Отправьте нам по электронной почте PDF-документ со слайдами, которые мы почистим, установим на защищенный сервер, и наш техник запустит их для вас из запертой комнаты, находящейся где-то в здании. Да, никогда не уходите из зоны видимости, потому что, если вы это сделаете, в лучшем случае вас будут обыскивать. А в худшем? В худшем вас могут случайно пристрелить».

Много лет назад я был фрилансером и меня приглашали читать лекции и курсы о программировании и технологиях Microsoft Office. Однажды утром я сел в поезд и отправился читать новый курс, но обстоятельства оказались против. Голландской железной дороге было наплевать на мой график, и на меня свалилось столько смешных проблем, что я даже со счета сбился. Итак, я приехал с опозданием на полчаса и извинился за это. Затем попытался исправить свое реноме, рассказывая анекдоты и жалуясь на голландские железные дороги. (Я был уверен: ничто так не объединяет аудиторию, как общая боль.) К сожалению, выяснилось, что данная конкретная группа — сотрудники голландской железнодорожной компании, которая отправила их на обучение. Мой позор в их глазах не смыть никогда.

В 1997-м, около года поработав над сайтом очень влиятельной компании HotWired, я вернулся в родной университет, чтобы прочитать лекцию о работе в зарождающейся индустрии веб-дизайна.

Полчаса стоял перед классом и рассказывал, на мой взгляд, безумно увлекательные истории из жизни в HotWired. Когда я наконец закончил и предложил перейти к вопросам, один человек робко поднял руку в заднем ряду: «А что такое HotWired?»

В феврале 2006 года я на поезде ехал из Лондона на конференцию FOSDEM[95]. Я должен был открывать сессию в зале Mozilla презентацией, посвященной Mozilla Foundation. В середине 2005 года компания раскололась на две части, и ее будущее крайне интересовало публику.

На железнодорожном вокзале Брюсселя я решил сэкономить пару казенных фунтов стерлингов — поехать на метро, а не на такси. Когда я спустился в метро и попытался купить билет, автомат для их продажи совершенно сбил меня с толку. Через пять минут я понял, что попытки ни к чему не приведут, повернулся и обнаружил — мой чемодан украли. Я лишился всего, кроме, слава богу, лежащих в кармане пиджака паспорта, бумажника и обратного билета. Но чемодан, одежда и ноутбук, а также субботняя презентация исчезли.

К счастью, я приехал с достаточным запасом времени, чтобы купить одежду. Но 45-минутную презентацию нужно было извлечь из памяти. С тех пор я всегда езжу до гостиницы на такси.

Моим первым большим выступлением была презентация на конференции COMDEX, в секции, посвященной созданию крупномасштабных электронных коммерческих систем (Building Large-Scale e-Commerce Systems).

Это было время взлета таких компаний, еще до того, как Amazon стала № 1, и тогда было очень трудно быстро подняться. Но мы это сделали, и людям хотелось об этом услышать.

Я прилетел в Чикаго ради полуторачасового выступления в аудитории, вмещающей 1200 человек. В помещении никого не было, поэтому я начал готовиться. Подошло время лекции, но аудитория по-прежнему оставалась пустой. Я ходил взад-вперед, проверял таблички и указатели, номер аудитории и время. Пришли всего несколько человек. Я подумал, что, если что-то случилось, могу начать позже.

Пришло время начинать… но в аудитории, рассчитанной на 1200 человек, собрались от силы пятеро! Я что, сошел с ума? Слышал снаружи настоящий гвалт: в тот год на COMDEX приехала куча народу. Я вышел в коридор и пошел на шум. И увидел его источник: там был Линус Торвальдс (основатель Linux). Он выступал в соседнем зале. Там были только стоячие места, но часть людей не поместились и стояли в проходе.

Я вернулся в свою аудиторию на 1200 мест, сел на краешек сцены и выступил перед пятью пришедшими.

На всю жизнь останется в памяти картинка, как в первый день после рождественских каникул 1983 года я стою перед тридцатью старшеклассниками с горящими глазами. Тогда мы пользовались мелом, и на специальной доске я делал одну из своих наилучших презентаций про векторный анализ (думаю, мне было так же скучно, как и остальным). И вдруг я уронил мел. Я наклонился, чтобы его поднять, и угадайте, что произошло? Короче, я пукнул прямо в классе. Причем получилось не просто тихо выпустить газы и испортить воздух: я издал громкий и длинный треск. Понятия не имею, как это вышло. Я выпрямился, повернулся к ребятам и увидел изумленные лица и полные недоумения глаза. Все, что я смог сказать, это «извините». А затем мы все вместе разразились хохотом. Я угрожал им, сказав, что завалю на экзамене каждого, кто хоть слово скажет об этом за пределами помещения. Но уже на следующей неделе эта новость была главной в школьной газете, а переживать последствия ситуации мне пришлось весь семестр. Когда появился Facebook, я нашел там несколько своих учеников, чтобы узнать, как у них дела. И да, все они напомнили мне о том инциденте. Думаю, у них это останется в памяти навсегда.

В 1996-м мне было 22 года, и я впервые выступал на конференции в Институте Санта-Фе (Нью-Мексико). Я делал презентацию на семинаре по квантовой информации и очень нервничал, потому что в аудитории сидели несколько значимых в этой области особ. Выступление шло гладко, и близился финал. Слушатели аплодировали, а ведущий начал предлагать сделать перерыв на обед.

Я сказал начал предлагать, потому что он не договорил. На меня больше не обращали внимания, и я решил расслабиться. К сожалению, для этого решил присесть на «стол», где был закреплен проектор, который висел над сценой во время моей речи.

Я произнес стол, потому что это действительно было похоже на стол, однако у него не было четырех ножек. По сути, всего одна небольшая стойка поддерживала середину, а края ни на что не опирались. Я присел на краешек — и вся конструкция разрушилась, я растянулся на полу, а проектор упал на меня.

В феврале 2002 года меня пригласили выступить на конференции TED и рассказать про Проект «Орион»[97] (межпланетный корабль, разработанный где-то между запуском советского спутника и до появления NASA). Там всем без исключения дают по 18 минут. В моей презентации, рассчитанной ровно на это время, был расписан каждый слайд. Конференция проходила вскоре после трагедии 11 сентября, и все внимание было приковано к вторжению в Афганистан, находящийся под правлением «Талибана». В последнюю минуту перед моей речью (буквально в самую последнюю) новый руководитель TED Крис Андерсон смог каким-то образом по своим каналам привезти Зохру Юсуф Дауд — первую (и пока единственную) мисс Афганистан. Крис спросил меня: не мог бы я сократить свое выступление до 8 минут? Ну конечно! У меня не было ни секунды, чтобы как-то отредактировать слайды, поэтому я разделил 8 минут на 480 секунд, настроил автопоказ по 6 секунд, поднялся на сцену и пытался не отставать. Я закончил точно вовремя, но больше ничего не помню.

В прошлом году рано утром мне нужно было выступать с лекцией во Флориде. Я всегда готовлюсь заранее, и в тот раз планировала прилететь днем раньше. Но — предупреждение о возможном ураганном ветре в Хьюстоне, промежуточная посадка в Кливленде, задержка в Нэшвилле — и я приземлилась в Орландо с опозданием на сутки. К счастью, я путешествовала только с ручной кладью, поэтому ноутбук, одежда и все необходимое были при мне. Среди минусов стоит отметить, что где-то между Нэшвиллом и Орландо я поняла, что прилечу за несколько минут до выступления, а на мне дорожная одежда — джинсы и футболка.

Спасибо симпатичной стюардессе, которая помогла мне сделать прическу и наложить макияж. Затем в туалете самолета я переоделась, применив все известные мне мыслимые и немыслимые позы йоги.

От аэропорта до конференц-центра я добралась на такси, и в запасе оставалось лишь 10 минут. Я прошла на сцену, собралась и с улыбкой начала выступать. Через час завершила презентацию (обучающую лекцию об онлайн-программном обеспечении для тех, кто далек от информационных технологий) фразой, которую часто повторяю:

«Видите, не нужно быть технарем, чтобы понять даже более сложные программы; нужно только уметь учиться».

Затем кто-то из аудитории тоненьким голосом проговорил: «Нет, но неплохо, если вы при этом фанат „Звездного пути“!»

Я заметила, что парень изо всех сил старался не рассмеяться. Он показал на меня, а затем себе на грудь.

Я посмотрела на экран за моей спиной и обнаружила, что из-под блузки, которую второпях надела прямо на футболку, четко просвечивал рисунок: черно-желтый коммуникатор из сериала «Звездный путь».

Я выступал на конференции TED с презентацией водонепроницаемых брюк из ткани Nanotex. Показ шел в прямом эфире, но, к сожалению, я не подготовился должным образом. Взяв стакан воды, я уверенно выплеснул его на себя в районе талии, чтобы продемонстрировать отсутствие каких-либо следов. Из-за складок на ткани часть воды попала в открытый карман брюк. Внутренняя же часть кармана была не из водонепроницаемой ткани… Дальше я выступал в совершенно мокрых трусах. Но об этом никто не узнал, потому что вода не просочилась сквозь водоотталкивающую ткань брюк.

Я прилетел в Бостон в 17:05, а в 19:00 уже нужно было выступать в Кембридже, в баре Tommy Doyle’s. Я думал, что у меня много времени, поскольку собирался ехать на метро, но оказалось, что по этой линии ходит скоростной троллейбус, причем всего два раза в час, а водит его какой-то придурок. В баре, куда я приехал в 18:59, было полно народу. И все они уже час пили и веселились, ожидая начала конференции «Ignite! Бостон».

В 19:02 я узнал, что единственным ноутбуком в моем распоряжении был Mac, который наотрез отказывался видеть пульт управления. Меня отправили на сцену с каким-то другим ноутбуком, поставили рядом барный стул, и я должен был вручную переключать слайды.

Бар напоминал длинный туннель, в дальнем конце которого располагалась сцена, поэтому и акустика была ужасная, как в аэродинамической трубе. Мало того что я не слышал себя; благодаря туннелеобразной форме весь шум пьяной толпы, сидящей на другом конце, шел ко мне, прямо через тех немногих, кто пытался слушать. Это никому не нравилось, и поэтому становилось неинтересно. Сидевшие в первых рядах занимали себя разговорами, часто комментируя друг другу то, что я только что сказал. Уже через несколько минут, когда я почти потерял контроль над происходящим, одна женщина стала засыпать меня вопросами. Дело в том, что, упомянув об открытии ДНК Криком и Уотсоном, я ни слова не сказал о Розалин Франклин, о которой и вправду часто забывали. Я был доведен до отчаяния. И пошутил, мол, вот теперь-то мы знаем, что среди нас есть феминистки. Шутку восприняли так себе. Я постарался завершить выступление как можно скорее, потому что все пошло под откос. Самым коротким путем направился к бару и, чтобы забыть о случившемся, быстро выпил пива и водки.

Через несколько часов, когда Ignite! закончился, организаторы, обнаружив меня, абсолютно пьяного, попросили выступить еще раз.

Перед той же самой враждебно настроенной публикой, в том же ужасном месте, в качестве заключительного спикера, о котором не говорили заранее. И я сделал то, что навряд ли сделаю еще раз: согласился. Это были мои друзья, и они, казалось, находились в отчаянном положении, и как я — пьяный в хлам — мог им отказать? Я поднялся на сцену, схватил микрофон и без подготовки начал вещать о… я не помню, о чем говорил. Что, впрочем, было к лучшему для всех участников процесса.

Если вам интересно, какие источники, помимо жизненного опыта, сформировали мое мировоззрение, или же вы хотите узнать, что почитать дальше, этот раздел для вас. Здесь два библиографических списка: один аннотированный, а второй — ранжированный (список-рейтинг). Также я привожу краткий обзор других материалов, которые использовал при написании книги.

Лучший совет — найти местное представительство организации Toastmasters[99]. Там вы встретите людей, которые с удовольствием вам помогут. Существуют тысячи представительств, и чтобы найти ближайшее к вам, зайдите на сайт http://www.toastmasters.org.

Мое восприятие страха изменилось благодаря книге Кэрен Двайер Conquer Your Speech Anxiety («Преодолейте свой страх говорить»), которую я купил в букинистическом магазине по очень низкой цене. В отличие от других полезных книг на эту тему, таких как The Francis Effect («Эффект Френсис») М. Ф. Фенсхольта, эту можно назвать рабочей тетрадью. В каждой главе есть упражнения, которые помогают понять, какие страхи есть именно у вас, принять их и работать с ними. К книге прилагается CD, с ним проще делать упражнения.

Глава, не вошедшая в эту книгу, была посвящена сторителлингу, или умению рассказывать истории. Я писал, что истории — это основа любого хорошего выступления или письменной работы. Но потом я решил, что лучше не писать про истории, а самому их рассказать. Я очень надеюсь, что истории, приведенные в книге, запомнятся и будут для вас полезными.

Хочу отметить книги Энтони Бурдена «О еде: строго конфиденциально»[100] и Джорджа Оруэлла «Фунты лиха в Париже и Лондоне»[101]. Они послужили для меня источниками вдохновения, особенно потому, что основаны на моих собственных жизненных историях (сюда же стоит отнести книгу Inventing the Truth («Изобретая правду») Уильяма Зинсера). Уверен, правдивое повествование от первого лица, написанное хорошим языком, действительно обладает определенной силой, помогает выстроить связь между читателем и автором и чему-то научить, в отличие от скучного повествования от третьего лица. Именно по этой причине (а вовсе не из-за самовлюбленности) я сделал главным героем книги себя. Мне самому не очень удобно, что в книге столько моих фотографий, но я их выбрал, чтобы как можно лучше проиллюстрировать истории, происходившие в моей жизни. Если вам не нравятся мои истории, а фотографии вообще раздражают, спешу вас успокоить: здесь, в библиографическом списке, их не будет.

Лучший способ научиться рассказывать — как можно чаще слушать чужие истории, и в наши дни это намного легче, чем раньше. Начните с еженедельной радиопередачи This American Life («Эта американская жизнь», www.thisamericanlife.org). В каждом выпуске вы услышите три примера, или даже больше, о том, как рассказывать увлекательные, интересные и личные истории. Некоторые из них сражают наповал, и я удивляюсь: почему эта передача не пользуется еще большей популярностью? Вы не услышите никакой статистики, данных или всей этой аналитической ерунды, которой мы делаем вид, что интересуемся. При этом истории заставляют переживать, убеждают в чем-то и приводят в определенное эмоциональное состояние. Как? Придется послушать их, чтобы понять.

Если эпизоды This American Life кажутся слишком длинными и вы не любите ведущего Айру Гласса (я его обожаю, но многие не разделяют моего отношения), попробуйте The Moth («Дневники мотылька», www.themoth.org). Это телесериал, состоящий из эпизодов по 10–15 минут, где люди рассказывают истории перед живой аудиторией, без предварительной записи. Есть еще сериал StoryCorps (www.storycorps.org), авторы которого записывают истории, рассказанные людьми на улицах городов Америки. Все это можно посмотреть бесплатно или скачать подкасты предыдущих передач. Очень рекомендую. Если This American Life, The Moth или StoryCorps никак не трогают вас, немедленно идите к врачу: вероятно, вы мертвы.

Книгу Аннет Симмонс «Сторителлинг: как использовать силу историй» можно назвать исключительной. Вы узнаете, как использовать истории в повседневной жизни, как их лучше рассказывать и эффективно применять на работе и в жизни.

Преподавание — это навык, и чтобы его усовершенствовать, необходимо найти того, кто хочет научиться чему-то, что знаете вы. Вы гораздо лучше поймете, как учить, если будете учить, а не читать об этом. А то, что вы прочтете о преподавании, будет иметь смысл только в том случае, если у вас есть опыт (пусть даже только неформальный), с которым можно сравнить полученную информацию.

С преподаванием в Америке определенные проблемы, но мало кому удалось так четко их классифицировать и предложить эффективные методы решения, как Кену Бэйну в брошюре What the Best College Teachers Do («Что делают лучшие преподаватели»). Оканчивая учебные заведения, мы почему-то забываем о промахах наших педагогов и делаем вывод, будто то, как нас учили, — единственный верный способ преподавания. Бэйн доказывает, что существуют и другие способы, и приводит в пример профессоров, которые не просто начитывают один и тот же материал год за годом, а делают гораздо больше. Читая эту книгу, я спрашивал своих друзей и знакомых, кто был их лучшим учителем и почему. Ответы совпадали с тем, о чем пишет Бэйн. Поэтому для меня его выводы неоспоримы.

В этой книге я не касался дизайна презентаций, потому что об этом уже хорошо написали другие. Прочитайте книги Гарра Рейнольдса «Презентация в стиле дзен» и Нэнси Дуарте «Slide: ology: искусство создания выдающихся презентаций»: они помогут по-новому взглянуть на вопросы оформления слайдов. В обеих книгах есть масса примеров того, как работают со слайдами опытные ораторы.

Меня совершенно сразили рекомендации Рейнольдса работать на бумаге до тех пор, пока вы не поймете, что хотите сказать и как это можно сделать. Если начинать работу с программы для презентации, то во главу угла вы невольно поставите слайды, а не историю, идею или аудиторию.

Пойдите и послушайте выступление любимого комедийного актера. В работе артисты сталкиваются с теми же проблемами, что и спикеры, но при этом у них нет спасительных слайдов. К тому же их зрители (часто нетрезвые) заплатили деньги, чтобы было не просто интересно, но и смешно. Многим ораторским хитростям я научился у комедийных актеров — мастеров слова нашего времени. Ричард Прайор, Стив Мартин, Генри Роллинз, Джордж Карлин и Крис Рок показывают, как эффективно донести непростые идеи до слушателя. Часто они говорят на удивительно сложные темы (политика, расовые отношения, психология или война), которые многие боятся обсуждать открыто. Но комики с этим справляются — и не в последнюю очередь потому, что заставляют нас смеяться. Просто задайте себе вопрос: «Как бы <имя комедийного актера> провел презентацию, которую мне нужно сделать на следующей неделе?» И вы сможете критически подойти к подаче материала. Конечно, не нужно выступать в точности как <имя комедийного актера>, если вы не обладаете таким же отличным чувством юмора или не желаете на своем опыте узнать, что значит быть безработным.

Пожалуй, лучший способ провести полтора часа своей жизни для любого оратора — посмотреть документальный фильм Comedian с Джерри Сайнфелдом в главной роли. За это время можно понять, сколько усилий требуется хорошему комику, чтобы публике казалось, будто он совершенно не прилагает усилий. Даже если вам не нравится юмор Джерри Сайнфелда, вы увидите Криса Рока, Колина Куинна, Билла Косби и других известных артистов, которые расскажут, как готовятся, ищут материал и выступают. В центре фильма история о том, как Сайнфелд решил распрощаться со своим старым материалом и как создавал новый, как опробовал его на практике, дорабатывал и со временем превратил в интереснейшее шоу.

Авторы многочисленных книг обещают, что благодаря ораторскому искусству вы сможете зарабатывать 100 тысяч или 1 миллион долларов в год. Я убежден, что накопление богатства — не то, к чему нужно стремиться оратору. Главное — в другом. Выступления учат мыслить и общаться с людьми, выстраивать важные отношения, включая отношения с собой.

Если вас прежде всего интересует прибыль, помните, что люди приходят на выступления знаменитостей или признанных экспертов в своих областях, а если вы не относитесь к этим категориям, то вряд ли сможете собрать огромный зал, пусть вы в совершенстве владеете ораторскими навыками и будете лучшим оратором всех времен и народов. Об этом мало кто пишет (я написал в главе 3). Наличие специальных знаний в определенной области позволяет получать деньги за выступления в качестве лектора. Существуют разные сертификаты и дипломы по ораторскому мастерству, но держу пари, что у 500 лучших ораторов в мире нет этих корочек. Если вы обладаете знаниями в какой-то сфере, можете найти организации, которые проводят конференции и учебные мероприятия по вашей теме, и они часто приглашают людей, чтобы те читали лекции и проводили семинары. Вероятно, как и мне, вам придется несколько лет выступать бесплатно, пока ваши навыки и репутацию не оценят должным образом.

Лучшее профессиональное руководство на тему заработка ораторской деятельностью из тех, что мне попадались, — книга Алана Вайса Money Talks: How to Make a Million As a Speaker («Консалтинг на миллион долларов»). В ней минимум воды. Это честный (и даже жесткий) рассказ о том, как найти работодателя, как работодатель оценивает, что вы можете ему дать, и как использовать это в своих интересах.

Традиционные библиографические списки очень редко оказываются востребованными. Из них нельзя понять, какую пользу принесли перечисленные книги автору, неясно, что он делал с ними: жадно проглотил, пробежал глазами или использовал в качестве пресс-папье? Я попытался усовершенствовать традиционный формат и поэтому, помимо аннотированной библиографии, привожу ранжированный список. Основная задача — показать, какие источники больше всего привлекали мое внимание во время написания книги.

Порядок, в котором я расположил работы, основан на анализе моего исследования общим объемом в 150 страниц, включающего выдержки из 50 книг. Каждой выдержке я присваивал один балл. Источники приводятся в порядке убывания количества баллов. В книге я упоминаю и другие работы, которых нет в этом списке: дело в том, что я ссылался на них, чтобы проиллюстрировать определенное высказывание, но не считаю, что они существенно повлияли на мое мнение. Эта система ранжирования, конечно, не идеальна (недостаток в том, что не все выдержки были одинаково полезны, а из некоторых хороших книг я вообще ничего не выписывал). Но это лучшее, что я могу предложить.

40, What’s the Use of Lectures? Donald A. Bligh (Jossey-Bass).

31, Speak Like Churchill, Stand Like Lincoln: 21 Powerful Secrets of History’s Greatest Speakers, James C. Humes (Three Rivers Press) (Хьюмс Д. Секреты великих ораторов. Говори как Черчилль, держись как Линкольн. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013).

28, Public Speaking for Success, Dale Carnegie (Tarcher) (Карнеги Д. Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Минск: Попурри, 2017).

28, Lend Me Your Ears: All You Need to Know About Making Speeches and Presentations, Max Atkinson (Oxford University Press) (Аткинсон М. Выступать легко. Все, что вам нужно знать о речах и презентациях. М.: Альпина Паблишер, 2011).

26, Brain Rules: 12 Principles for Surviving and Thriving at Work, Home, and School, John Medina (Pear Press) (Медина Дж.Правила мозга. Что стоит знать о мозге вам и вашим детям. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018).

26, History of Public Speaking in America, Robert T. Oliver (Allyn & Bacon).

25, Money Talks: How to Make a Million As a Speaker, Alan Weiss (McGraw-Hill).

23, Um: Slips, Stumbles, and Verbal Blunders, and What They Mean, Michael Erard (Anchor).

22, Conquer Your Speech Anxiety, Karen Kangas Dwyer (Wadsworth).

22, The Francis Effect: The Real Reason You Hate Public Speaking and How to Get Over It, M. F. Fensholt (Oakmont Press).

20, What the Best College Teachers Do, Ken Bain (Harvard University Press).

15, The Lost Art of the Great Speech: How to Write One — How to Deliver It, Richard Dowis (AMACOM) (Доуиз Р.Утерянноеискусствокрасноречия. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014).

14, Speak for a Living: The Insider’s Guide to Building a Profitable Speaking Career, Anne Bruce (ASTD Press).

13, How People Learn, National Research Council (National Academies Press).

12, Secrets of Successful Speakers: How You Can Motivate, Captivate, and Persuade, Lilly Walters (McGraw-Hill).

12, Give Your Speech, Change the World: How to Move Your Audience to Action, Nick Morgan (Harvard Business Press).

11, Mastery: The Keys to Success and Long-Term Fulfillment, George Leonard (Plume) (Леонард Дж.Мастерство. Путешествие длиною в жизнь. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2017).

10, I Can See You Naked, Ron Hoff (Andrews McMeel Publishing) (Хофф Р. Я вижу вас голыми. М.: Независимая фирма «Класс», 2005).

10, Confessions of a White House Ghostwriter, James C. Humes (Regnery Publishing, Inc.).

10, Thank You for Arguing, Jay Heinrichs (Three Rivers Press).

8, Yes! 50 Scientifically Proven Ways to Be Persuasive, Noah J. Goldstein, Steve J. Martin, and Robert B. Cialdini (Free Press) (Гольдштейн Н.Психологияубеждения. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013).

6, Inventing the Truth: The Art and Craft of Memoir, William Zinsser (Mariner Books).

5, Presentation Zen: Simple Ideas on Presentation Design and Delivery, Garr Reynolds (New Riders) (Рейнольдс Г.Презентациявстиледзен. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015).

4, Slide: ology: The Art and Science of Creating Great Presentations, Nancy Duarte (O’Reilly). (Дуарте Н.Slide: ology: искусство создания выдающихся презентаций. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2011).

4, Made to Stick: Why Some Ideas Survive and Others Die, Chip Heath and Dan Heath (Random House) (Хиз Ч., Хиз Д.Сделано, чтобы прилипать. Почему одни идеи выживают, а другие умирают. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018).

3, Smart Speaking: 60-Second Strategies for More Than 100 Speaking Problems and Fears, Laurie Schloff and Marcia Yudkin (Plume).

2, The Years with Ross, James Thurber (Harper Perennial).

2, Speaking: From Intention to Articulation, Willem J. M. Levelt (MIT Press).

2, Pecha Kucha Night: 20 Images x 20 Seconds, Klein Dytham Architecture (Klein Dytham).

1, Better: A Surgeon’s Notes on Performance, Atul Gawande (Picador).

1, Green Eggs and Ham, Dr. Seuss (Random House Books for Young Readers).

• Интервью. За два года я взял интервью более чем у 70 человек, как по телефону или электронной почте, так и в личных беседах за тарелочкой димсамов. Я говорил с комиками, музыкантами, учителями, профессорами, тренерами и простыми людьми.

• Лекции и дискуссии. О некоторых темах, раскрытых в книге, я говорил на лекциях во время конференций Ignite! в Сиэтле, в Presentation Camp Seattle и в O’Reilly’s FOO Camp.

• Блог. Аудитория сайта www.speakerconfessions.com послужила в некотором смысле тестовой группой для некоторых идей, представленных в книге, а также была основным источником историй про неудачные выступления. Также там есть несколько неплохих статей о выступлениях, которые не вошли в книгу.

• Опрос. Более 150 человек, выступавших на конференции O’Reilly Ignite! или в формате «печа-куча», заполнили онлайн-анкеты, где рассказали о своем опыте подготовки презентаций и о том, что делают после них. Результаты опубликованы на сайте www.speakerconfessions.com (ключевые слова: ignite research).