Майлс

— Футболка с надписью «Я напрягся и рукава оторвались» для Рика… ящик «Сирача» для твоего папы… гриль для жарки сыра для Бет… и бокал на целую бутылку вина для твоей мамы. — Холли Кларк покачала головой и засмеялась. Ее каштановые кудри покачивались, пока она закрывала мою сумку с покупками и ставила ее на стул рядом. – Вот объясни мне, зачем кому-то понадобился гриль для жарки сыра? Можно же и без него обойтись. Нет ничего проще.

— А ты разве не помнишь, как Бет готовила печенье и чуть не сожгла кухню? Я тебя не виню, что забыла. А у меня до сих пор травма, — ответил я, поднял стакан с горячим масляным ромом и сделал большой глоток.

На Рождество у нас с лучшей подругой стало традицией устраивать шоппинг, а потом, спустив почти все деньги на подарки, объедаться знаменитыми имбирными кексами The Clove, обильно запивая их этим восхитительным напитком.

— Гений, тогда, может, принадлежности для кухни в подарок Бет — не лучшая идея? Сомневаюсь, чтобы твоя сестра попросила в подарок то, что помогло бы ей сжечь дом. Или в семье Макаллистер появился новый вид подарков-розыгрышей на Рождество?

Я поднял ладонь в скаутском жесте — и не важно, что я никогда скаутом не был:

— Клянусь, что все вещи упоминались в течение года. Хотя, возможно, я и внес некоторые... пикантные дополнения.

— О нет, — проговорила Холли и опять полезла в сумку. А потом, вытащив оттуда одну из книг, сделала такое испуганное лицо, что я чуть было не выплюнул ром изо рта. — «О чем могут рассказать ваши экскременты»? Боже, Майлс, только не говори, что собираешься подарить это своим родителям!

— Лучшее чтиво для туалета. Папе понравится.

Подруга сунула книгу обратно в сумку.

— Это так тупо.

— Не тупо. Признайся, что хочешь себе такую же.

— Не на Рождество!

— Предпочитаешь, как подарок на день рождения? Чтобы открыть перед всеми друзьями?

Холли закатила глаза и простонала:

— Ты безнадежен. Может, в этом году мы не будем обмениваться подарками?

— Поздно. Я уже купил тебе идеальный подарок.

— Тогда верни его.

— Ни за что. Ты вообще представляешь, как сложно было найти работающий банановый телефон?

— Банановый теле… — Холли запнулась на полуслове и, подняв руку, позвала официанта. — Принесите счет, пожалуйста. Мой друг сошел с ума. И думаю, это смертельно.

Посмеиваясь, я отломал кусок от последнего имбирного кекса и засунул его себе в рот. Сейчас Холли жаловалась, но когда она откроет свой подарок, обрадуется. Потому что телефон в виде банана выглядел потрясающе.

— Кстати, какую ненужную безделушку ты купил для вечеринки Зака? — спросила подруга.

— Я купил… Черт! Ничего. Я забыл.

Холли торжествующе улыбнулась и умыкнула последний кусок кекса.

— Думаю, это значит, что со всем справилась, а ты ротозей. Расплачивайся!

Подруга секунд пять прожигала меня взглядом в духе «Смерть Майлсу!», пока я не застонал и не достал из кармана кошелек. Еще одна традиция и, как мне казалось, достаточно глупая: тот, кто заканчивал шоппинг последним, оплачивал ужин. И тут я подумал, что меня точно обыграли.

После того, как я с неохотой заплатил официанту, мы вышли из кафе и Холли взяла меня под руку.

— Раз в этом году ты Санта-юморист, то как насчет этого? — Подруга кивнула на сувенирный магазин с огромной витриной, стоявшей отдельно и светившейся прямо как в «Рождественской истории».

— Неплохо, Кларк, — ответил я, поворачивая в сторону магазина. — Совсем неплохо.

Двадцать минут спустя мы стояли в центре переполненного магазина и обсуждали мой выбор, пока другие покупатели то и дело толкали нас, пытаясь пройти мимо.

— Что думаешь? — Я поднял две коробки. — Алкогольная рулетка из стопок (прим. пер.: для игры, где нужно пить порции алкоголя подряд) или набор бокалов для сидра?

Холли сморщила свой вздернутый носик.

— Ничего?

— Не помогло.

Я посмотрел на комплекты в руках и уже собирался применить считалочку «эники-бэники ели вареники», но тут Холли заметила:

— Рулетка дешевле.

— Тогда решено. — Я поставил набор для сидра на место и подмигнул подруге. — Видишь? Вот это помогло.

— Кстати о помощи. Напомнишь, какую бумагу ты использовал для упаковки, чтобы я не забрала твой подарок.

Я широко улыбнулся:

— Договорились.

Я повернулся идти к кассе, но тут меня сзади толкнули, да так сильно, что я буквально впечатался в витрину, а коробки со стопками взлетели и практически сбили меня с ног. Тот, кто утверждал, что праздники пробуждают в людях только хорошее, точно не был в торговом центре за неделю до Рождества.

Холли помогла мне подняться и я развернулся, готовый рассказать невнимательному ослу, где раки зиму…

— Вы в порядке? Извините. Здесь все будто с ума посходили.

Увидев перед собой молодого мужчину, которому принадлежал приятно-обволакивающий, как виски, голос, я застыл на месте. Он был выше меня на добрых семь сантиметров, с черными густыми волосами — повезло же тому, кто будет запускать в них свои пальцы, — этот… э-э, «невнимательный осел» оказался парнем, роскошнее которого я в жизни не видел.

— Вы в порядке? — спросил он снова, но затем слегка подался в мою сторону — мимо нас, никого вокруг не замечая, промчалась группа смеющихся девочек-подростков. Парень автоматически поднял руку, пытаясь уберечь меня от столкновения… снова.

«Я в восторге. Серьезно, я в полном восторге».

— Я… — Моргнув под пристальным взглядом темных глаз, я понял, что не способен связать больше двух слов. — Я... Всё хорошо. Я в порядке.

Красавчик вопросительно поднял бровь и своими великолепными глазами осмотрел меня с ног до головы. Этот взгляд я прочувствовал каждой клеточкой. Изучив меня, парень снова посмотрел мне в глаза:

— Да, вижу, что так и есть.

Всё. Меня можно было выносить. Мозг выключился, дыхание ослабло, голос исчез. Этот парень был прекрасен.

— Не знаю как вы, а я в следующем году, скорее всего, буду покупать всё онлайн, — сказал он, немного криво улыбнувшись, а я так и прикипел глазами к этой улыбке.

«Перестань пялиться на его губы. Стоп. Хва-атит».

— Рулетка из стопок? — Парень кивнул на коробку в моих руках, и щеки залило румянцем.

— Э-э, это не мое, — ответил я, на автомате пряча упаковку за спину. — То есть, это не для меня. Подарок. Для другого. Не меня.

«И так ясно же», — подумал я, горя желанием стукнуться головой о стенку. Господи, и когда я успел превратиться в мямлю?

Парень тихо рассмеялся и провел рукой по слегка отросшей щетине. Увидев это движение, я попытался сдержаться и не облизнуться, но, похоже, в тот момент я себя плохо контролировал. В конце концов, парень был в моем вкусе, одетый по-деловому — темно-синий приталенный костюм отлично сидел на высокой мускулистой фигуре — и, небо мне свидетель, этот штрих стал последним контрольным в голову.

— Ну… — Красавчик замолчал.

— Ну... — Яростный тычок Холли мне в спину.

— Думаю, мне пора возвращаться к шоппингу, — проговорил парень. — Удачи вам в этой толпе.

— Да, мне тоже. В смысле вам тоже, — запутался я в словах. Парень только шире улыбнулся, а мне захотелось стукнуть себя снова. Затем красавчик подмигнул — если только я себе это не придумал, может, у него просто дернулся глаз? — и ушел.

— О боже, о боже, о боже, — затараторила Холли, становясь рядом и крепко цепляясь мне в руку. — Майлс, ты должен взять у него номер. Ты видел, как он на тебя пялился? И он весь такой… невероятно привлекательный, что прямо хочется закричать: «Хочу от тебя детей!».

Я ничего не ответил — язык у меня сейчас вывалился, как в тех мультиках про дебилов, я физически не мог ничего сказать, — и Холли меня затрясла:

— Прием! Земля вызывает Майлса. Красавчик уходит.

Сглотнув, я посмотрел на коробку в руках.

— Мне нужно заплатить.

— Я заплачу. А ты иди.

— Куда?

Холли уставилась на меня, как на круглого идиота, что, наверное, так и было.

— Поговорить с тем горячим парнем. Он пытался завести с тобой разговор, а ты и двух слов не сказал. Тебе нужно серьезно поработать над навыками флирта.

— Зачем? Он же просто был вежлив.

— Вежлив? Он облизывался на тебя, как на вкуснейший стейк.

— Да ну, не смеши. Он просто проверял, не сломал ли я себе чего-нибудь и не буду ли я с ним судиться.

Я пошел к кассе, встал в очередь и услышал, как Холли позади меня фыркнула:

— Майлс, ты давно смотрелся в зеркало?

— А что?

— Так и быть, скажу. Но не потому, что я — твоя лучшая подруга. Если бы ты выглядел ужасно, то я бы подняла тебя на смех. Но... в последнее время ты стал чертовски привлекательным.

Я закатил глаза:

— Ой, пожалуйста, не…

— В рубашке, застегнутой на все пуговицы, и вельветовых брюках ты похож на милого застенчивого ботаника. А эти волосы… — Холли растрепала мои каштановые вьющиеся волосы. — Можно сделать вот так, и ты будешь выглядеть еще лучше. Даже не представляю, как такое возможно.

— Это называется «пора стричься».

— Нет, это называется «иди и покажи тому красавчику, какой ты страстный».

— Но…

— Никаких «но», Макаллистер.

Я вздохнул, затем, приподнявшись на цыпочки, быстро осмотрел пространство за магазином, и, не увидев парня, почувствовал сожаление вперемешку с облегчением:

— Он уже ушел.

— Тогда найди его.

— Я не буду его разыскивать.

— Угу, потому что ты трусишка, — Холли скрестила на груди руки. — Не могу поверить, что упускаешь такого парня. Он же мог быть тем самым.

— Ага, а как же.

Заплатив и добавив еще одну сумку к и без того огромной куче, мы отважно выдохнули и снова вышли в холл торгового центра, который даже в этот поздний час был забит толпами людей. До Рождества оставалась всего неделя и народ, откладывавший покупку подарков на последний момент, отчаянно толкался, сметая с полок всё, что значилось в списках подарков.

К счастью, я наконец-то всё купил, за что себя можно было погладить по голове… или же купить еще одну порцию того горячего масляного рома.

— Мы всё купи… — начал я, но тут Холли ахнула.

— Господи, ты только глянь! — схватила она меня за руку и потащила к перилам, откуда открывался вид на первый этаж. Взгляд девушки был прикован к чему-то внизу. — Санта еще не ушел, да и очередь небольшая.

— И что?

— А то! Мы должны туда пойти, — Холли дернула меня за руку, потянув к эскалатору, но я остановился.

— Стоп-стоп-стоп. Ты что, предлагаешь пойти и усесться на колени Санты? Не-е, я пас.

Холли повернулась, но увидев, что я не сдвинулся с места, надула губы.

— Ма-а-айлс, ну пожалуйста! Ну когда ты последний раз фотографировался с Сантой?

— Э-э, лет в восемь. Когда еще верил, что он подарит мне на Рождество набор игрушечных грузовиков Tonka.

— И ты его получил, помнишь? Ты заставлял меня играть в гонки целых три месяца.

— И что?

— И то-о! Тебе нужно попросить у него то, что действительно хочешь. — Подруга озорно улыбнулась и толкнула меня локтем в бок. — Сам знаешь. Парня. Такого же горячего, как тот красавчик, с которым ты недавно прокололся. Может, Санта тебе его просто подарит.

— Санта? Подарит парня? То есть под ёлку? Перевязанного ленточкой? — Я вздохнул и положил руку на сердце.

— Не издевайся.

— А мы не староваты, чтобы верить в Санту?

— Двадцать пять еще не старость. К тому же, в душе мы еще дети.

— Хм. Из всего тобой сказанного это — самая большая глупость.

— Да брось, Майлс, Рождество же. Единственное время года, когда можно быть глупым, смотреть клевые праздничные фильмы на Passionflix и слушать детскую песенку «Хочу на Рождество бегемота» без остановки и осуждения окружающих.

— Но…

— Никаких «но». Ты идёшь со мной, Майлс Грэм Макаллистер, так что смирись.

Я тихо присвистнул и обнял Холли за плечи.

— Хочешь добиться желаемого, используя мое полное имя?

— Эй, если будет нужно, я могу и до подкупа опуститься.

В этом я ни на секунду не сомневался, как и в том, что не смогу выбраться отсюда, не пустившись в бега.

— Ладно, — ответил я. — Но только ради тебя...

Холли взвизгнула и крепко обняла меня за талию:

— Ура-а! Поэтому я и предпочитаю тебя остальным.

— И еще потому, что плачу половину аренды, — поддел я подругу.

Глаза цвета шоколада заискрились:

— И это тоже.

Взяв меня за руку, Холли пошла к эскалатору.

Спустившись на первый этаж, я увидел следующую картину. Мастерская Санты состояла из сложных декораций: трехметровые рождественские ели, покрытые белой ватой и бесчисленным количеством украшений, возвышались по обе стороны от огромного красно-золотистого трона, на котором сидел Санта. Эльфы присматривали за покупателями и пытались вызвать улыбку на лицах детей, ждавших в очереди и сидевших на коленях Санты.

«Черт, мне бы не хотелось такую работу».

Услышав искренний смех Санты, я снова обратил внимание на того, кто находился в самом центре событий, и должен признать, что торговый центр отлично справился с задачей, выбрав именно этого парня. Розовые щеки, очки, съехавшие на кончик носа, и круглый живот, выпиравший из-под красно-белой куртки со штанами. На коленях у Санты, обхватив маленькой ручкой длинную белую бороду, сидела малышка. Когда она дернула за волосы, светлая борода, как ни странно, не отвалилась. Хм. Может, он готовился и отращивал ее весь год?

Когда мы стали в конец короткой очереди, к нам подошел один из эльфов. И выглядел он уж слишком веселым для утомительного, как мне казалось, дня, полного общения с людьми. Или, может, это я выдохся? Шоппинг был тяжелой работой, и мне так и хотелось побыстрее завалиться в постель.

— Вы вместе? — спросил эльф, ничуть не удивившись появлению в очереди к Санте двух кадров возрастом «двадцать с хвостиком». Отчего я почувствовал себя не так по-дурацки.

— Да, если можно, — проговорила Холли, чуть ли не подпрыгивая на месте. Мы выбрали свои пакеты и протянули взамен по десятидолларовой купюре. — Так весело! О чем бы мне его попросить?

И, взглянув друг на друга, одновременно ответили:

— Новую работу.

Я засмеялся и кивнул. Очередь начала двигаться.

— Точно. Новую работу. И начальника секси.

— Не надо. Начальник секси будет меня отвлекать.

— Я не имел в виду, что он будет отвлекать тебя.

— А-а, — ответила Холли, поняв, о чем я. — Ладно, значит, работа для меня и красавчик-начальник для услады твоих глаз. Договорились.

— Вообще-то… Вероятность, что Санта подарит на Рождество человека, ничтожно мала. Наверное, лучше попрошу новую машину.

— Раньше были игрушечные грузовики, а теперь новые машины. Мы многого не просим, да, Майлс?

— Холли, не начинай.

Очередь двигалась быстро. Я не успел оглянуться, как мы уже были следующими. Один из эльфов улыбнулся и повел нас по дорожке, украшенной леденцами, к креслу Санты. Впрочем, подходя ближе, я понял, что это было не просто кресло, а трон огромных размеров, из-за чего любой на нем сидевший выглядел меньше, чем был на самом деле. В действительности Санта оказался высоким крепким мужчиной. И очень хорошо, потому что его колени должны были выдержать вес нас двоих.

Санта наблюдал, как мы поднимались по лестнице, и его голубые глаза заблестели. Затем он издал веселое и громкое «хо-хо-хо», заставив шедшую рядом Холли вздрогнуть.

— Майлс Макаллистер и Холли Кларк, — проговорил Санта, широко разводя руки. — Идите сюда и расскажите Санте, что он может для вас сделать.

Холли уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами:

— Как вы узнали наши имена?

«Потому что эльфы сказали», — хотел сказать я, но Санта опередил.

— Санта всё знает, — подмигнув, ответил мужчина, и похлопал по коленям. — Садитесь, садитесь.

Холли послушно села на левое колено, а я осторожно на правое.

— Надеюсь, мы не сломаем вам ноги, — пошутил я, стараясь не давить на колено Санты всем весом. Был парень крупным или нет, но наверняка ему каждый день приходилось прикладывать к ногам лед.

— Не волнуйся и не стесняйся, — будто прочитав мои мысли, ответил Санта, приветливо похлопав меня по спине. — В этом году вы были хорошими мальчиком и девочкой?

— О-о. Э-э… — Холли глянула на меня с тревогой, будто не ожидала этого вопроса и не хотела особо откровенничать с Сантой, и я тихо засмеялся.

— Объясните, что значит «хорошие», — попросил я.

Послышалось очередное раскатистое «хо-хо-хо».

— Помню, каково было в вашем возрасте. Не волнуйтесь. Ни одного из вас нет в моем списке непослушных детей.

— Серьезно? — удивлённо спросила Холли, но затем встряхнулась и выпрямилась. — То есть да, конечно, нас там нет.

Я хмыкнул, когда какой-то эльф помахал, чтобы нас сфотографировать. Если испорчу снимок, Холли от меня отречется. Выровняв спину, я широко улыбнулся, но улыбка исчезла тут же, как только фотограф показал нам большой палец вверх. Боже, если эта улика когда-нибудь попадет к моему брату, он не даст мне спокойно жить.

— Холли, — пробасил Санта, — какой подарок ты хочешь на Рождество?

Показалось, что у моей лучшей подруги случился внезапный приступ застенчивости, потому что она потупилась, а потом взглянула на Санту из-под ресниц.

— Ну, если я прошу не слишком много, то мне сильно-сильно хочется новую работу. Желательно где-то в индустрии моды, но вообще-то что угодно, лишь бы не делать кофе моим ужасным боссам по десять раз на дню.

Санта тихо засмеялся:

— А-а, да. Твои боссы как раз в моем списке непослушных детей, так что, Холли, думаю, я могу кое-где замолвить за тебя словечко.

— Правда? — просияла подруга. — Спасибо, Санта. Э-э... и если бы на этой новой работе платили бы немного больше, было бы просто великолепно.

Санта снова раскатисто засмеялся и его живот затрясся.

— Это всё? — Холли кивнула, и Санта повернулся ко мне. — А что для тебя, Майлс? Что может Санта подарить тебе?

Видя такое искреннее и открытое выражение на лице мужчины, любой бы поверил, что Санта мог дать абсолютно всё, чего душенька пожелает. Но я уже не был ребенком и не верил во всякие глупости, типа Санты Клауса с кучей волшебных эльфов и оленей, какими бы клевыми они не казались мне в детстве.

— Мне, э-э, вообще-то ничего не нужно, — ответил я.

— Не нужно? Тогда, может быть, ты чего-то хочешь? Что угодно.

Я открыл было рот ответить, но тут заметил пробиравшегося сквозь толпу высокого темноволосого парня. Сердце пропустило удар, — черт, несколько ударов, — когда роскошный красавец из сувенирного магазина остановился возле лавки свечей от меня примерно метрах в шести.

О нет. Если он увидит меня на коленях у Санты, это будет конец. Я умру от стыда прямо здесь и сейчас.

— Майлс, — позвала Холли и, привлекая внимание, хлопнула меня по коленке. Но я был слишком занят наблюдением за своим визави: хотел убедиться, что он не смотрел в мою сторону. «Пожалуйста, только не смотри».

Краем уха я слышал, как Холли извинилась, а потом сказала:

— Майлсу нужен парень.

— Холлс! — Я мотнул головой в ее сторону, а она только невинно пожала плечами.

— Хм, это правда, Майлс? — спросил Санта. — Хочешь провести рождественские праздники с кем-то особенным?

— Ну-у… А кто же не хочет? — Я оглянулся на магазин свечей, но, к счастью, красавчика там уже не было. Отлично. Я его потерял. Снова.

— Или, может, есть тот, на кого ты уже положил глаз? — Санта проследил за моим взглядом, и, когда я повернул голову, понимающе улыбнулся.

— Ну что ж, посмотрим, что смогу для тебя сделать, — сказал он, его глаза заблестели, и от предвкушения у меня внутри всё нервно сжалось. Сумасшествие какое-то. Потому что ни одно наше желание всё равно не сбудется. Мужчина был не настоящим Сантой, а Сантой из торгового центра. Просто замена, нанятая для развлечения. Подделка.

— Да, конечно. Посмотрите, — ответил я, вставая. Пора уже было убираться оттуда, пока тот красавчик не вернулся и не увидел, как я прошу у Санты подарок на Рождество.

— Майлс, и вот еще что. — Санта поманил меня ближе, и когда я с неохотой наклонился, сказал: — Может, стоит пересмотреть подарок сестре? Или… Просто приглядывай за ней.

Я шокировано распахнул глаза и отшатнулся, но, видимо, слишком быстро, потому что оступился и чуть не грохнулся с лестницы. Но Холли вовремя меня поддержала, хотя была поражена не меньше моего.

— Очуметь, — прошептала подруга.

Откуда этому Санте известно о подарке для моей сестры? Может, его эльфы шпионят в торговом центре за людьми и подслушивают разговоры? Да, наверное, так и есть. Вот жулики.

— А теперь идите, — отпустил нас Санта-жулик, весело махнув на прощанье. — Счастливого Рождества, Холли и Майлс!

— Да-а. — Холли первой оправилась от удивления и помахала в ответ. — Счастливого Рождества, Санта!

Я прищурился и уставился на пожилого мужчину, пытаясь понять, во что он играет, но Холли крепко схватила меня за руку. Сначала она оттащила меня к месту, где какой-то эльф протянул нам пакет с фотографиями, а потом, выведя за пределы слышимости Санты, подруга сказала:

— Ничего себе! Ты можешь в это поверить?

Я презрительно фыркнул:

— Знаю. Полная чушь.

— Подожди, что? Чушь?

— Только не говори, что ты купилась.

— Он знал про твою сестру!

— Я тебя умоляю. Просто удачное предположение.

— Такого не может быть. Санта был настоящим.

Вздохнув, я положил Холли руки на плечи:

— Холлс, я знаю, что тебя назвали в честь Рождества и ты его очень любишь, но не слишком-то рассчитывай. То есть я надеюсь, что ты получишь новую работу, но не потому, что ее наколдовал какой-то мужик в костюме, а потому что ты ради нее задницу рвешь.

Холли убрала каштановую прядь с лица и вздернула подбородок:

— А это мы еще посмотрим. Давай, Гринч (прим. пер.: мультперсонаж, который хотел украсть, испортить Рождество), пошли домой. Пора упаковывать подарки. И еще посмотрим фильм «Беда с омелой». И не смей возражать!

— Я и не собираюсь. Главный герой — красавчик, — улыбнулся я и, забрав у Холли сумки, добавил их к своим.

В районе затылка начало покалывать. Появилось ощущение, что за мной наблюдали. Я оглянулся, но увидел только смеющегося Санту с девочками-близнецами на коленях. Глядя на меня, он подмигнул, а потом снова сосредоточиться на детях.

Нахмурившись, я отвернулся, а потом, лавируя вместе с Холли в толпе, отправился через весь торговый центр к машине на парковке. Этот вечер сбил меня с намеченного курса и завел на какую-то странную и неизведанную территорию, но коктейли и красавчик на экране определенно всё исправят.

И кстати, о красавчике... Если «Санта» подарит мне парня, с которым я раньше столкнулся, то я даже не подумаю жаловаться.

«Вот что, «Санта». Если в этом году под моей елкой окажется тот самый парень, то я с удовольствием заберу свои слова обратно», — подумал я и фыркнул.

Ага, конечно! Этого. Никогда. Не. Случится.

Майлс

Следующим вечером мы с Холли отправились на ежегодную праздничную вечеринку Зака. С момента, когда я отпросился с работы — наконец-то постоянной работы с девяти до пяти, — начался сильный снегопад и город засыпало снегом. Но к счастью, вечеринка проходила в нескольких минутах ходьбы от нашей квартиры. На следующий день я собирался ехать к своим родителям, поэтому скрестил пальцы: только бы к утру распогодилось и мне не пришлось вести машину в метель.

Дрожа и стуча зубами, мы прибыли к месту назначения, двадцатиэтажному зданию на углу оживленной Грин-стрит в центре города. Отец Зака владел независимой гостиницей, поэтому каждый год вечеринка проходила на её верхнем этаже, предназначенном для встреч и конференций. А поскольку Зак фанател от праздников даже больше, чем Холли, — или, возможно, он просто больше любил тусовки, — зал вечеринки всегда напоминал настоящую сказку. То это была зимняя страна чудес со множеством снегомётов, то в зале стояли олени в натуральную величину.

Когда мы ступили на эскалаторе, я кивнул на сумку Холли:

— Ну что, какую ненужную безделушку ты в итоге купила?

— Бутылку Текилы Роуз (прим. пер.: клубничный ликер со сливками и текилой). Мне кажется, что с каждым годом наши подарки всё хуже.

— Как и наши наряды, — заметил я, окидывая взглядом свой костюм Гринча (прим. пер.: персонаж из сказки «Как Гринч украл Рождество»).

Нам было сказано прийти в «ктоградских пижамах» (прим. пер.: Ктоград — город из сказки «Как Гринч украл Рождество»), что бы это ни значило. И Холли, прикупив себе наряд, заодно выбрала и мне. В своем пушистом ярко-зеленом костюме я выглядел нелепо, Холли же надела короткий белокурый парик и что-то вроде длинного розового платья… или пледа с рукавами. Если честно, я понятия не имел, «кто» она, пока не услышал, как Холли сказала прохожему, что она Синди Лу Кто (прим. пер.: персонаж из «Как Гринч украл Рождество). Точно. Я так и знал!

Когда двери лифта открылись, мы вышли к причудливой заснеженной арке с надписью «Добро пожаловать в Ктоград!», а сразу за ней, хм… кажется, кто-то перестарался. Куда ни глянь, всё было усыпано мишурой и увито гирляндами так, что казалось, будто нигде не осталось и клочка свободного места. С потолка свисали огромные блестящие шары, которые переливались сотнями мерцающих разноцветных огней. По периметру комнаты стояли необычно украшенные деревья и макеты домов Ктограда, а на одном дереве даже был карабкающийся наверх Гринч. В центре же комнаты, притягивая взгляды, расположилась раскидистая огромная, до самого потока, ель.

— Ого! — выдохнула Холли рядом. — Как он ее сюда втащил?

— Добро пожаловать, ктоградцы! — выдал Зак, выпрыгнув перед нами, как черт из табакерки. Вот это да! Волосы серого цвета были разделены посередине четким пробором и расходились в разные стороны, как воды Красного моря перед Моисеем, концы же были тщательно завиты вверх. Зак, видимо, воспользовался помощью профессионального лицевого протезиста, потому что у него сильно округлились щеки и появился вздернутый нос. — Мэр Августус Мэйкто (прим. пер.: персонаж из «Как Гринч украл Рождество») к вашим услугам. Рад, что смогли прийти, Синди Лу Кто и, э-э… полагаю, и тебе можно пройти, Гринч, — ухмыльнулся Зак и обнял меня, а затем Холли.

— Здесь нереально круто. Не знаю, как тебе удается, но каждый год ты превосходишь сам себя, — сказала Холли.

— А всё потому что я потрясающий. Чего скромничать-то? А сейчас пятисекундный тур: подарки можно положить под елку, игры — налево, закуски и напитки — вон там за пекарней Ктограда. Рекомендую попробовать «Непослушного Щелкунчика». Неплохо вставляет. — Зак повернулся к Холли. — Не против, если ненадолго тебя украду? Хочу кое с кем познакомить.

Холли глянула на меня, вопросительно подняла брови и передала мне свой подарок. Зак увел ее, а я только хмыкнул. У моей лучшей подруге поклонников хватало, но достойных ее внимания не было очень давно. К тому же эти поклонники должны были сначала получить мое одобрение: я не собирался пускать в наш маленький мир кого попало.

Возле раскидистой ели уже лежала целая куча подарков, и, чтобы найти свободное место, пришлось зайти с другой стороны. Опустившись на колени, я втиснул подарок Холли так, чтобы он стоял вертикально, и, поставив перед ним свою коробку, услышал позади мужской голос:

— Кажется, я знаю что там.

Я так и замер с поднятой рукой. Но не потому, что узнал, чей это был голос, а потому что со вчерашнего вечера и встречи в магазине раз за разом прокручивал в голове свой короткий разговор с незнакомцем.

Но… да ну… Не может быть!.. Он здесь? Ни с того ни с сего на вечеринке в центре города, что и я? Или всё-таки?..

Поднявшись, я повернулся и, черт... да, это был он. Такой же великолепный, с зачесанными назад черными густыми волосами, и с той же немного кривой улыбкой на полных губах. С единственной только разницей: сегодня парень был одет в костюм-пижаму с длинными рукавами, украшенную конфетами, а на ногах у него было тапочки. И даже в таком виде незнакомец умудрялся выглядеть очень привлекательно.

— П-привет, — смог я из себя выдавить.

— Привет, — улыбнулся он шире. — Не волнуйся, в этот раз я буду осторожен и постараюсь не сбить тебя с ног.

Привет! А я был бы наоборот не против, если бы ты «сбил» меня прямо в свою постель. Нет, заткнись, Майлс. Думай о чем-нибудь другом, о печенье там или о подарках. Но вместо этого я взглянул на наряд парня и выдал:

— У тебя впечатляющие шары.

Парень тихо рассмеялся:

— Что, прости?

Я показал на длинное сверкающее ожерелье, сделанное из рождественских декоративных шариков под стать его пижаме.

— Твое… э-э… ожерелье.

Он быстро глянул вниз и, будто видел его впервые, сказал:

— А-а, точно. Что ж, всегда важно знать, что твои шары хорошо подвешены.

Я захихикал. Такого я точно не ожидал.

— Я Эйден, — сказал парень, протягивая руку.

— Майлс. — Я крепко, как надеялся, пожал его руку, не показав при этом, что ужасно разволновался от прикосновения.

Рукопожатие Эйдена было сильным и неторопливым. Он улыбнулся и мне понравились ощущения.

— Приятно познакомиться, Майлс.

Я открыл было рот ответить, но тут сзади раздался резкий и громкий звук. Мы вздрогнули и Эйден отпустил мою руку. Сквозь толпу мчался человек на одноколесном велосипеде и во все легкие дул в рог. Заметив удивленное лицо Эйдена, я рассмеялся.

— Впервые на вечеринке Зака? — спросил я.

— Ага.

— Жаль ты не видел, как он сыграл Санту, падающего с крыши. Кажется, у всех тогда чуть не случился сердечный приступ, но, к счастью, Зак приземлился на покрытый снегом матрас.

— Ужасно жаль, что я такое пропустил, — смеясь, ответил Эйден и, склонив набок голову, посмотрел на меня так, что по телу прокатилась волна дрожи. — Я вообще-то собирался что-нибудь выпить. Хочешь присоединиться?

— Да, конечно, — ответил я, стараясь, чтобы слова прозвучали бесстрастно. Интересно, Холли нас видела? Мне нужно доказательство, что всё не было плодом моего воображения, а происходило на самом деле. — Я слышал, что всем рекомендовали попробовать «Непослушного Щелкунчика», ну который щелкает шары… ой эти… орешки.

Какое-то мгновение Эйден смотрел на меня, а затем уголки его губы дернулись вверх:

— Если бы я не был уверен в обратном, то подумал бы, что ты, Майлс, немного увлекся моими шарами.

— Ну, у тебя классные шары.

Засмеявшись, Эйден немного приблизился и,.. о господи, этот парень пах просто феноменально... снегом, сосной и еще чем-то непонятным, но очень вкусным. Я понял, что ужасно хочу лизнуть его шею.

— Очень рад, что ты так думаешь, — произнес Эйден.

Серьезно? Неужели можно быть настолько идеальным? И красивым, и мастером флирта?

— Так что там в том «Непослушном Щелкунчике»? — спросил Эйден.

Если честно, я понятия не имел. Но каждый раз, когда парень произносил: «Непослушный», я думал совершенно не о коктейле.

— Майлс? — позвал меня Эйден.

Я мысленно отвесил себе шлепок и вернулся из фантазий в реальность.

Черт, возьми себя в руки! Или он подумает, что Гринч украл не Рождество, а твои мозги.

— Извини, я… э-э… не спросил. Но если этот коктейль рекомендует Зак, то я бы поостерегся. Когда дело касается алкоголя, у этого парня нет тормозов.

— Правда? Откуда знаешь? По своему опыту?

— Скажем так: я больше никогда не приму из его рук еще один «Скрудждрайвер». И если Зак предложит тебе коктейль из апельсино-грейпфрутового сока и водки, откажись. Потом будешь меня благодарить.

— Принято к сведению, — ответил Эйден. – Но вот теперь мне интересно, что же случилось, что сейчас ты делаешь ему такую антирекламу?

— Я лучше буду держать рот на замке, — ответил я и мысленно отметил, что с парнем на удивление легко общаться.

Взгляд Эйдена остановился на моих губах:

— Какой ужас.

Я прокашлялся: если сейчас чем-нибудь не займусь, то просто утащу этого красавчика и займусь уже им.

— Так что… насчет коктейля? — Я показал куда-то назад. — Думаю, нам стоит пойти попробовать.

— С удовольствием!

Этот парень и правда был воплощением моих самых сокровенных желаний, так что я уже начал подумывать найти Холли и поблагодарить ее за то, что заставила меня сидеть на коленях у Санты.

— Тогда следуй за мной. Зак сказал, что это где-то за пекарней.

Пробираясь сквозь толпу, я чувствовал — я не был уверен, возможно, показалось, — на своей заднице взгляд Эйдена. Внезапно я пожалел, что не пропустил парня вперед. Не сомневаюсь, что сзади красавчик выглядел так же хорошо, как и спереди. Надо будет не забыть проверить это позже…

Мы дошли до конца зала, где расположился длинный бар с горсткой «ктоградцев». Заняв у барной стойки свободные места, я взял коктейльное меню.

— «Три мудреца»? О боже… Я пробовал этот коктейль на свой 21-й день рождения и больше в жизни к нему не притронусь, — застонал я. — Было три стопки: одна с виски, другая с бурбоном, в третьей — скотч. И надо было пить подряд, раз-раз-раз, и никакой закуски. Худшее похмелье в жизни.

— Ого! Думаю, этот коктейль я пропущу.

— Угу. Только если ты не хочешь напрочь забыть сегодняшнюю ночь.

— Эту ночь я точно не хочу забывать.

Заметив, как Эйден на меня просмотрел, я сглотнул и вернулся к меню. Как можно сохранять спокойствие под таким взглядом, для меня было величайшей загадкой.

— Хм… Похоже, что в «Непослушном Щелкунчике» разнообразие ликёров: есть Калуа, Гранд Марнье, ирландский Бейлис, амаретто и лёд. Надеюсь, ты любишь сладкое?

— Только что полюбил. — Эйден подозвал девушку-бармена. — Пожалуйста, два «Непослушных Щелкунчика».

— Прекрасный выбор, — заметила она и пошла делать нам напитки.

— Значит, ты живёшь где-то рядом? — спросил я. — Никогда раньше тебя не видел, а сейчас столкнулся с тобой уже во второй раз.

— Может, это судьба.

— Может, это не ответ?

Эйден тихо засмеялся:

— Я переехал сюда из Балтимора пару месяцев назад.

— По работе?

— Не совсем. Решил, что стоит начать новую жизнь с нуля. А ты?

— Я вырос в городке всего несколько часов езды отсюда, но пошел в колледж в Стоунисайде и решил остаться здесь после выпуска.

— И как давно это было?

По моим наблюдениям Эйден был немного старше меня… 27–28 лет? Тридцать? Мне всегда говорили, что для своего возраста я выгляжу молодо — я всегда винил в этом свой организм, неспособный набрать мышечную массу, и не важно, сколько я поглощал протеина, — поэтому мне в последнюю очередь хотелось, чтобы Эйден принял меня за зеленого выпускника колледжа без опыта.

— Примерно три с половиной года назад, — ответил я.

— То есть, тебе двадцать пять или около?

— Да. А сколько тебе?

Эйден провёл пальцем по своей нижней губе:

— А как ты думаешь? Только будь милостивее.

— А если нет?

От моего подтрунивания Эйден расплылся в широкой улыбке, но в этот момент появилась барменша и поставила перед нами пару старомодных стаканов.

— Два «Непослушных Щелкунчика» для двух «непослушных ктоградцев», — сказала она и ушла к следующему клиенту.

Эйден передал мне стакан и взял себе свой.

— Предлагаю вот что. Если угадаешь правильно, то я выпью те ужасные «Три мудреца».

— А если не угадаю?

— Тогда тебе придется помочь мне найти омелу.

Ну как можно отказаться от такого предложения? Если кто и воспользуется возможность поцеловаться под этим пучком травы, то это определенно буду я!

— Всего лишь помочь найти?

Эйден поднял свой стакан, сделал глоток и сказал:

— Угадай, и тогда узнаешь.

Господи, он был так сексуален, а я был всего лишь, ну-у… милым? Обо мне всегда говорили: «О-о, разве он не милашка?», и люди вроде Эйдена обычно с такими, как я, не общались... похоже, до сегодняшнего дня. Если всё это, и правда, дело рук Санты, то он отлично справился, а я ни за что не упущу свой шанс. М-м, по крайней мере, точно не в эту секунду.

— Ну хорошо, посмотрим, — сказал я и прошелся взглядом по разукрашенной пижаме Эйдена... Потому что, если честно, глупым я не был. Затем поднял глаза, посмотрел на губы ухмылявшегося парня и предположил:

— Двадцать восемь?

— Уверен, что хорошо подумал?

— Конечно. Хочу посмотреть, как ты проглотишь коктейль из тех трех парней.

Эйден рассмеялся и пододвинулся ко мне ближе:

— Кажется сегодня, Майлс, ты одержим. Поэтому я удивлен, что тебе удалось рассуждать здраво.

— Я сегодня такой болтливый. Не знаю, что не так с моим ртом.

Хотя я точно знал, что причиной был этот парень. Достаточно на него только глянуть и мне тут же хотелось утащить его в темное и укромное местечко.

— Вроде всё отлично, — ответил Эйден.

Господи, он был слишком хорош... и мне всё очень нравилось.

— Хотя узнаю наверняка, когда окажемся под омелой.

— Я что, не угадал?

О черт, какая досада! Теперь придется искать с этим парнем омелу.

— Хм. — Эйден сделал еще один глоток коктейля и я последовал его примеру, потому что у меня внезапно пересохло в горле. — Двадцать девять.

Я был близок, но, к счастью, недостаточно. Хотя и хотелось посмотреть, как красавчика бросит в дрожь от «Трех мудрецов», но куда интереснее было помочь ему найти омелу.

Когда Эйден допил коктейль, я понял, что свой я слишком растягиваю, и выпил всё одним залпом. Напиток был хорош, но обманчиво сладкий: я-то знал, какой у него градус. Допив, и поставив пустой стакан на барную стойку рядом со стаканом Эйдена, я чуть было не подпрыгнул от удивления, когда почувствовал, как парень взял меня за руку.

— Ты готов? — спросил он.

О да, еще как! Эйдену повезло, что я не лез к нему со своими объятиями.

Кивнув, я сжал его руку. Тогда он переплел наши пальцы и сжал мою в ответ. Такой простой жест, но кровь ударила в голову. Сумасшествие какое-то. Об этом парне я знал только то, что выяснил сегодняшним вечером. Но каким бы импульсивным это ни казалось, всё было будто… в сказке. Как в одном из тех рождественских фильмов, которые мы с Холли смотрим во время праздников. Тех, что дарят ощущение чуда и немного выбивают из колеи. Именно так я чувствовал себя, держа Эйдена за руку и шагая с ним рядом. В настоящий момент я был уверен, что пойду за ним куда угодно.

Увидев над одним из дверных проемов Ктограда пучок зелени, я спросил:

— Это омела?

Эйден прищурился:

— Нет.

Пройдя еще немного, я заметил над танцполом еще одну связку, только теперь уже с красными ягодами, и дернул Эйдена:

— Как насчет этого?

— Думаю, это просто остролист.

— Ты в них разбираешься?..

Эйден мельком глянул на меня через плечо:

— Я посмотрел изрядное количество рождественских фильмов. Так что кое-что знаю.

Не успел я ответить, как парень снова потянул меня сквозь толпу выпивавших и смеявшихся людей. И, должен признаться, что у меня слегка кружилась голова от того, с каким нетерпением, как мне казалось, Эйден искал омелу и хотел меня под нее затащить... или же это действовал «Непослушный Щелкунчик». В любом случае, в момент, когда мы вошли в следующую комнату, освещенную одними гирляндами на двух деревьях рядом с дверьми на балкон, мое сердце ухало в такт синтезаторам, игравшим «Чудесное Рождество».

— Может, стоит поискать целующихся? — пошутил я.

Эйден направился к двери, и я, подойдя ближе, понял, что привлекло его внимание.

На балконной террасе мерцали разноцветные огни, освещая пространство, стилизованное под зимнюю страну чудес с падающим снегом. Мы вышли наружу и мимо нас прошла обнимающаяся парочка. Мужчина вел внутрь улыбавшуюся девушку с порозовевшими щеками. Вокруг царила особенная волшебная атмосфера и легко было заметить, что парочка попала под ее очарование. Так же, как и я.

Проходя мимо, девушка захихикала и подняла на меня взгляд, и вдруг я почувствовал с ней некую близость. Будто мы делили один секрет на двоих. Будто оба знали, что она только что сделала и что собирался сделать я. И мне почудилось, что через несколько минут я буду точно так же широко улыбаться, как и она. Тьфу-тьфу, только бы не сглазить!

На балконе мы словно попали в другой мир. Двери закрылись, вся болтовню с музыкой стихли. Остались только Эйден и я.

— Кажется, нашли, — произнес Эйден, таща меня к освещенному огнями месту в центре балкона, а потом поднял голову и указал наверх. — Говорил же, что кое-что знаю.

Был ли причиной текший по венам алкоголь или сдерживаемое желание, но я внезапно сделал к Эйдену шаг. Всё еще держась за руки, мы стояли друг к другу очень близко, так, что соприкасались носками, и я ощущал теплый воздух, выходившего изо рта Эйдена при каждом выдохе. Мне хотелось насладиться сладостью этого момента дольше, но в то же время хотелось, чтобы в следующее мгновение наше дыхание слилось в одно.

— Тогда может покажешь? — спросил я.

Должно быть, Эйден хотел услышать именно это, потому что сжал мои пальцы и притянул меня ближе. Он прижал наши соединенные ладони к своей талии, поднял другую руку, погладил мое лицо и провел большим пальцем по нижней губе.

Одно простое прикосновение, но ощущение было таким, будто я прочувствовал его всем телом. Как будто мы были в нашем собственном маленьком снежном шаре, где вокруг тихо кружились снежинки, опускаясь на темные ресницы парня. Эйден был великолепен Он немного наклонил вперед голову и я приподнялся на цыпочки. Мне ужасно хотелось добраться до губ, на которые я пялился последние полчаса.

— Судьба… — прошептал Эйден мне в губы, запуская у меня по спине волну мурашек. — Вот что свело нас сегодня. Судьба.

Я открыл было рот ответить, но парень мягко коснулся моих губ, и я вздрогнул. Что вообще здесь происходит? Я думал, что это будет быстрый и пылкий поцелуй, о котором мы будем шутить и, возможно, если мне повезет, повторим ещё пару раз. Но случившееся было чем-то большим. У меня подогнулись колени и, когда теплые губы Эйдена прижались к моим настойчивее, я, пытаясь удержаться на ногах, схватил парня за руку.

Воздух снаружи был свежим и прохладным, но в тот момент показалось, что стою я прямо в центре ярко пылающего костра, такой жар струился по венам. И когда Эйден кончиком языка провел по моей нижней губе, будто прося впустить внутрь, я не удержался и застонал.

Эйден глухо рыкнул и, не дав мне ни единого шанса понять, что происходит, скользнул языком мне в рот, напрочь стирая из памяти все когда-либо случившиеся у меня поцелуи.

Его пальцы коснулись моей шеи, легли на затылок, затем оказались в моих волосах и наклонили мою голову ближе, помогая углубить поцелуй, и я, вцепившись в его руку сильнее, чуть не растекся лужицей у его ног.

Этот поцелуй был в тысячи раз лучше того, что я ожидал получить под омелой. Поэтому, когда Эйден улыбнулся мне в рот и прикусил мне нижнюю губу, я понял, что готов умолять, только бы он не останавливался.

— Сладкое мне сегодня определенно понравилось, Майлс. И меня еще на него тянет. Не думаю, что смогу удовлетвориться одним поцелуем. Мы можем увидеться снова?

— Д-да… — начал я, но в этот момент двери распахнулись и на балкон высыпала целая толпа тусовщиков, разделив нас и нарушив интимность момента. Не ощущая тепла прижимающегося тела Эйдена, я сразу же задрожал от холода и заскучал по его прикосновениям.

— Эйден, дружище! — воскликнул Зак, обняв парня за плечи. — Я искал тебя. Нам нужны шоты. Коктейли и шоты. Шоты и коктейли.

Эйден поймал мой взгляд:

— Вообще-то я…

— Эй, Майлс, ты тоже идешь, — сказал Зак и помахал мне рукой. А затем, придерживая Эйдена за плечи, увел его внутрь сквозь расступившуюся толпу. Эйден оглянулся, и я кивнул, направляясь в их сторону, но никто дорогу мне не уступал.

Только я вернулся с балкона, как почувствовал, что меня дергают за руку, и, обернувшись, увидел побледневшую явно не от холода Холли с широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? — спросил я, оттаскивая подругу в сторону от выходящих на улицу людей.

— Пошли отсюда, — сказала Холли. В ее голосе звучала паника.

— Уйти? Но мы же только что пришли. И ты не поверишь, но я только что был с тем парнем из…

— Майлс, здесь Скотт.

Вот чёрт! Эту новость мне хотелось услышать от Холли в последнюю очередь, потому что я знал, что это значит. Помните, как я сказал, что у моей подруги хватало поклонников? Скажем так, в этой куче был один урод, которому даже пришлось пригрозить судебным запретом на приближение. И хотя он давно покинул город, Холли ни за что на свете не хотела находиться с этим парнем на одной территории.

Но…

Высматривая Эйдена у бара, я встал на цыпочки. Не хотелось уходить. Не после лучшего в моей жизни поцелуя. Но не мог же я оставить лучшую подругу в беде, к тому же Холли была для меня членом семьи. И если бы я оказался в такой ситуации, то она не задумалась бы даже на миг.

У бара Эйдена и Зака видно не было. Я обвел глазами помещение, но нигде их не нашел.

— Майлс, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он меня видел, — сказала Холли, прячась мне за спину.

— Уже уходим, — ответил я, осматривая зал в последний раз и, не заметив Эйдена, почувствовал глубоко внутри разочарование.

Ладно… Я не смогу попрощаться с парнем, но я же могу взять его номер у Зака? Ведь Эйден хотел со мной увидеться, а, значит, я для него не просто приятель на один вечер.

Постоянно оглядываясь по сторонам, не покажется ли Скотт, я повел Холли к лифту, на котором мы поднялись. Я твердил себе, что обязательно увижу Эйдена снова. Потому что… как он там сказал? Это — судьба…

Майлс

На следующий день с погодой не везло. Снег валил всю дорогу до Уилтшира, и вместо обычных четырех часов дорога заняла шесть. К счастью, я ехал на машине с Холли, семья которой жила от моей в двух шагах.

— Еще раз хочу сказать, что мне правда очень-очень жаль, что вчера пришлось уйти. Если бы я знала, что ты встретил того красавчика из магазина снова…

— Эйдена, — вставил я.

— Да, Эйдена. Если бы я только знала, то просто бы пошла домой одна.

— Из центра города? В полночь? Одна?

— Ладно, я всю ночь пряталась бы в туалете.

Я косо взглянул на Холли и, включив поворотник, свернул с автострады. Еще пару километров и мы будем дома. Мне уже не терпелось размять ноги и стянуть со стола на кухне пару печенек, наверняка заготовленных для меня мамой.

— Холлс, всё нормально. Зак его знает, так что уверен, увижу его снова.

Особенно после такого поцелуя. Я почти не спал ночью, прокручивая в памяти тот момент снова и снова.

— Могу поспорить, что он сам найдет твой номер и позвонит.

— Да, наверное, — спокойно ответил я, хотя от предвкушения всё внутри трепетало. Я до сих пор, вспоминая взгляд Эйдена, чувствовал внутреннюю дрожь, не говоря уже о желании растечься лужицей от прикосновения его губ.

— Перестань, — ткнула меня в руку Холли.

— Что перестать?

— Сомневаться в себе. Я чувствую по твоему голосу. Я уже говорила, что ты с каждым днем всё хорошеешь. Он точно позвонит.

Я очень на это надеялся. Но как бы мне не хотелось довериться драгоценной «судьбе Эйдена», я знал, что, как только закончатся выходные, сам позвоню Заку и разузнаю номер красавчика.

— Ладно, хватит об этом, — ответил я. — Ты же знаешь, что мне нужно мысленно подготовиться к выходным со своей семьей. Так что не отвлекай меня и помоги сосредоточиться.

Холли широко улыбнулась и красивая яркая улыбка осветила ее лицо. Она наверняка вспомнила очередной бардак, творившийся в доме Макаллистеров.

— Особенно если учесть, что в этом году Рик будет дома.

В прошлом году моего брата отправили за границу, так что празднование без него прошло как-то не так. Но в этом году Рик должен был быть дома, а, значит, привычно царивший в его присутствии хаос тоже вернется.

— Да поможет нам Бог. По крайней мере мои родители наверняка сконцентрируются на нем, а не на Бет и разговорах о том, что она до сих пор не нарожала им внуков.

— Они слишком давят. На месте Бет я бы давно уже сказала им не лезть не в свое дело.

Я фыркнул:

— Конечно, сказала бы.

— Ну ладно, по крайней мере, я бы так подумала.

Появился знакомый знак района «Двенадцати дубов», и, повернув на улицу нашего детства, меня, как всегда, накрыла волна ностальгии. Со времен прошлой поездки мало что изменилось, хотя из-за покрывавшего всё снега можно и ошибиться. Сегодня вечером большинство домов, включая и дом моей семьи, будут сверкать гирляндами.

Я зарулил на подъездную дорожку дома Кларков и, прежде чем выйти и вытащить вещи Холли, открыл багажник. Подруга обошла машину одновременно со мной, и вместе мы достали ее тяжеленный чемодан. Господи, она что туда вместо одежды кирпичи положила, что ли?

— Спасибо, что довез, — обнимая на прощание, поблагодарила Холли. — Я загляну позже. Передавай родителям привет и попроси не доставать Бет.

— Ха! Ага, конечно. Не забудь напомнить своей маме, что я загляну утащить со стола пару шоколадных пирожных.

— Договорились.

Когда я вернулся в машину, Холли помахала мне рукой, и я отправился дальше к дому своих родителей. Похоже, я приехал последним: грузовик Рика и, видимо, новая машина Бет уже припарковались за автомобилем мамы и папы, так что свою мне пришлось ставить почти на улице.

Не успел я достать небольшой чемодан, как входная дверь открылась, и послышался радостный вопль мамы.

— Эй, малыш! — воскликнула она и замахала руками. — Тебе нужна помощь?

— Не-а, всё в порядке. Не выходи!

Было холодно, да и ветер усиливался. Направившись большими шагами по дорожке к дому, я обмотал шею шарфом и спрятал в него лицо.

— Ты приехал, — сказала мама и заключила меня в объятия, как только я затащил чемодан на крыльцо. Поставив его рядом, я притянул маму за талию и с удовольствием вдохнул знакомый запах жжёного сахара. Он всегда напоминал мне о доме и служил доказательством того, что внутри меня ждет мамино знаменитое шоколадно-мятное печенье. — Как дорога?

— Не так ужасно. Я медленно ехал, честно.

— Вот он мой мальчик, — ответила мама и, отступив на шаг, окинула меня внимательным взглядом. — О-о, дорогой! Ты так похудел. Заходи. Специально для тебя я приготовила тарелку мятных печенек.

— Ты меня любишь. Ты правда меня любишь, — сказал я, широко улыбаясь и закатывая чемодан внутрь.

Меня никогда не переставало удивлять, насколько тщательно мои родители готовились к праздникам. Зеленая гирлянда обвивала перила ведущей наверх лестницы, свисала с камина и украшала практически все доступные места. По периметру гостиной в специальных нишах расположилась огромная коллекция маминых щелкунчиков, будто они стояли там круглый год, а в дальнем углу возвышалась двухметровая рождественская елка.

— Мам, дом выглядит чудесно, — сказал я, поставив вещи и сняв шарф.

Мама повернулась и посмотрела в сторону гостиной, где виднелись пять сделанных нами еще в детском возрасте носков, аккуратно развешанных в ряд над камином.

— Я тоже так думаю. Правда, кое-чего не хватает, но мы сейчас пытаемся решить проблему.

Я нахмурился, а мама взяла меня за руку и повела в сторону елки.

— Ну не знаю. Кажется, всё идеально.

Гостиная и вправду была настолько праздничной, что ее можно было снимать для обложки журнала.

— Нет-нет, — сказала мама, похлопав меня по руке. — Огни на ёлке перестали гореть пару минут назад, а какое же Рождество без светящейся елочки? К счастью, этим уже занялся парень Бет.

Я замер и с удивлением уставился на маму:

— Парень Бет? Я не знал, что у нее есть бойфренд.

Мама широко улыбнулась и кивнула:

— И я не знала. Эта девчонка вечно всё утаивает.

— Может, она просто хотела сделать сюрприз...

— Да, милый сюрприз. Парень просто душка. Давай, иди сюда, я вас познакомлю.

Мы вошли в комнату. На диване сидел брат с телефоном в руке и набирал кому-то сообщение. Когда мы, подойдя ближе, встали сзади, он быстро спрятал телефон себе под ногу.

— О-о, братишка, наконец-то ты приехал, — произнес Рик, вставая с кресла.

Ниже меня всего на пару сантиметров, Рик походил на быка: сплошные мускулы. И волосы его были по-военному коротко острижены. Мама отпустила мою руку, и я обнял Рика. Я был настолько рад видеть брата, что даже не обратил внимание на его медвежьи объятия, после которых, похоже, в моем теле не останется ни одной целой косточки.

— Да, благодаря замечательной погоде поездка заняла немного больше времени. Как по мне, так метель могла бы подождать еще денек.

— Ну блин! Чувствую, что в следующие несколько дней, пока будем расчищать дорожку к дому, хорошо потренируемся.

У-у... Явно не моя любимая работа. Хуже чистки снега может быть только рубка дров.

— Обещаю, что потом накормлю тебя вкусненьким. Согласен? — спросила мама, потом поднесла руки к груди и вздохнула: — Так хорошо, когда мои мальчики снова дома.

Как раз, когда мама, по моему предположению, собиралась заплакать, из кухни, неся в руке тарелку дивно пахнувших мятных печенек, вышла Бет. Одетая в угги, черные леггинсы, пушистый красный свитер и подходящую шапочку, сестра, как всегда, выглядела красиво и празднично. При каждом ее шаге на плечах мило подпрыгивали каштановые кудри.

— Какой ты сегодня хорошенький, — сказала Бет и поцеловала меня в щеку. Затем провела рукой по моему темно-синему жилету, пока я глазами поедал тарелку с печеньем.

— Только сегодня? Ну большое спасибо, сестренка.

— О-о, ты всегда выглядишь мило. Но сегодня, даже не знаю... как-то по-особенному, что ли. — Сделав шаг назад, Бет посмотрела на мои ботинки, потом перевела взгляд на зеленые вельветовые брюки и клетчатую рубашку, а затем, усмехнувшись, сказала: — Может, это из-за волос?

Так она вежливо пыталась сказать, что эта одежда мне определенно не идет.

— Наверное. Обычно я стригусь короче.

Бет кивнула и, протянув руку, убрала упавшую мне на лоб прядь волос.

— Однозначно. Хорошо выглядишь.

— Ты тоже. Наверное, благодаря этому замечательному дополнению.

Я шустро умыкнул с тарелки в ее руке печенье, и сестра засмеялась.

— М-м-м, — протянула Бет и предложила одно Рику. — Лучше возьми сейчас, пока этот всё не сожрал. Ты же знаешь, как он любит шоколадное и мятное.

Откусив и ощутив наконец-то долгожданный вкус, я застонал.

— Ну так где он? Мне сказали, что ты на эти выходные кое-кого с собой привела.

Щеки Бет стали почти цвета ее свитера, и Рик, не был бы Риком, если бы промолчал.

— А-ах, — сказал он, обняв сестру за плечи. — Только посмотрите, как она волнуется из-за своего нового па-а-арня.

Бет быстро оглянулась в сторону елки и затем повернулась к нам:

— Вы можете потише? Вам что, двенадцать?

— Нет, — ответил я, украв еще одно печенье. — Но мы твои братья и измываться над тобой — это наша работа. Так где он? Показывай. Ты его на кухне прячешь?

— Заткнись, — ответила Бет и шлепнула меня по руке.

— Ай, — потер я свой оскорбленный бицепс. — Ма-ам, скажи ей.

— Что сказать? — ответила мама. — Ты заслужил. Тем более, что друг Бет любезно пытается починить нашу елку.

Я посмотрел поверх головы сестры на дерево, украшенное игрушками еще со времен моего детства и парочкой новых, добавленных мамой в этом году. Мы подошли ближе, и позади большой ели я наконец-то заметил стоявшего на коленях парня. Чтобы попасть за дерево, он отодвинул несколько подарков в сторону, и как только мы приблизились, мама отпустила мою руку и подошла к гостю:

— Милый, как у тебя тут дела?

Сначала послышался шорох, а потом приглушенный голос ответил:

— Отлично, я думаю, что почти…

Елка засветилась, как яркая звезда, и моя мама ахнула:

— Ой, у тебя получилось!

В этот момент парень Бет заработал себе кучу очков. Кем бы он ни был, он только что спас мамину елку и поэтому, вероятно, будет упомянут в семейном завещании.

Бет подошла к парню, поднимавшемуся с колен, затем взяла его за руку и вывела из-за дерева.

— Майлс, хочу представить тебе своего парня, Шона, — произнесла сестра.

Я перевел взгляд на стоявшего рядом мужчину и почувствовал, как у меня сжался желудок и сердце камнем ухнуло куда-то вниз. Застыв, как олень на дороге в свете фар, я уставился на высокого темноволосого красавца, державшего за руку мою сестру.

Шон? Так Бет назвала парня, который стоял передо мной и выглядел не менее шокированным. Эйден. Так представился он прошлым вечером, когда поцеловал меня под омелой. И, когда моя фантазия и реальность сошлись в одной точке, я понял, что… О господи!..

Я целовал парня своей сестры!

Эйден

«Вот дерьмо!» — Только эти два слова крутились у меня в голове снова и снова.

Встав рядом со своей последней клиенткой Бет Макаллистер, я вдруг оказался лицом к лицу с мужчиной, о котором не прекращал думать вот уже двадцать четыре часа, с момента, как тот испарился прямо у меня из-под носа.

Как вообще случилось, что я встретил тут милого сексуального ботаника, губы которого слаще самого сладкого меда, и теперь наблюдал за его сереющим лицом? Это именно я сказал тогда, что наша встреча была судьбой, но блин, всё слишком запуталось.

— Майлс? — проговорила Бет едва слышно. — Господи, не стой столбом. Я сказала Шону, что мой младший братик самый милый из Макаллистеров.

Пытаясь разобраться в информации, выданной Бет о своей семье, и понять, как же упустил настолько важный момент, как имя младшего брата — Майлс... под омелой, моего Майлса, ее Майлса, — я был так занят, что не заметил, как парень шагнул вперед и... споткнулся о гирлянду, которую я чинил.

Зацепившись за провод, в мгновение ока Майлс оказался там, где был несколько часов назад — у меня в объятиях. Я даже ничего не понял.

— Вот черт, — проговорил он, и я тихо рассмеялся. Майлс угадал, в точности озвучив мою мысль. — Я… — Майлс тихо выругался и, вцепившись в мой свитер, выпрямился, а Рик во весь голос заржал.

— Ну ты и болван, — выдал Рик. — Классный способ поприветствовать гостя. Не переживай из-за него, Шон. Майлс всегда был увальнем.

— Всё нормально, — ответил я. Тут Майлс резко меня отпустил и шарахнулся, как от огня. — Бывает. Майлс, да?

Я протянул руку, гадая, как парень поведет себя дальше, но, похоже, он не собирался меня рассекречивать, потому что медленно взял мою ладонь и сказал:

— Да. А ты сказал, что тебя зовут… Шон? Шон, а дальше?

— Майлс, — встряла в разговор Бет и шлепнула брата по руке. — Не будь таким грубым.

— Нет, всё в порядке, — ответил я и, стараясь довести свою роль до совершенства — в конце концов, Бет мне именно за это платила — погладил девушку по спине. Но я также хотел, чтобы Майлс знал, что прошлой ночью я ему не соврал. — Шон Эйден Махони.

— Какое прекрасное ирландское имя, не правда ли? — сказала мне Сюзанна, мама Майлса, но я в это время не спускал глаз с парня, который смотрел то на меня, то на сестру.

— Что-то еще хочешь знать? — спросила Бет. — Возраст? Номер социального страхования? Может, образец крови?

Майлс склонил голову набок:

— Тебе примерно двадцать девять?

Я сдержал смешок:

— В яблочко.

— Да, согласен. Я что-то выиграл за свою догадку?

— Почему бы тебе не съесть еще печеньку? — предложила Бет, взяла с блюда печенье и засунула его Майлсу в рот.

Жуя выпечку, парень перестал смотреть на меня и повернулся к сестре. Наконец прожевав, он спросил:

— Так когда наши голубки познакомились?

— Спокойно, парень, спокойно. Я уже провел допрос, — встрял Рик и, обняв Майлса за шею, начал уводить его прочь. — Кто хочет выпить? — спросил он оглянувшись.

— Отец скоро вернется. Он ушел за продуктами для пряного сидра. Так что, если хочешь, подожди, — заметила Сюзанна, которая шла следом с блюдом печенья, забранного у Бет.

Из кухни послышался смех Рика:

— Нет, мы не хотим ждать.

Когда мы остались вдвоем, Бет взглянула на меня с извиняющимся выражением в глазах:

— Прости. Не знаю, что на Майлса нашло. Он обычно очень...

— Враждебный?

— Я хотела сказать «дружелюбный», но понимаю, почему ты так думаешь.

— Может, он просто устал. Ты же говорила, что он только что с дороги.

— Да. Наверняка из-за этого, — Бет оглянулась, убедилась, что мы одни, и тихо сказала: — Еще раз спасибо, что ты здесь. У меня будто гора с плеч свалилась.

— Рад угодить.

Легкая улыбка коснулась губ девушки.

— И поработать.

— Одно другому не мешает.

Было только разочарование, что появившийся Майлс усложнил ситуацию. Ну как теперь прикажите себя вести, оставаясь эти долгие выходные в одном доме с парнем и его семьей, да ещё при этом выполнять условия контракта с Бет? Раньше я не попадал в подобные ситуации и был уверен, что дальше всё только усложнится. Потому что, увидев Майлса, я хотел только одного: повторить наш поцелуй, но чтобы в этот раз нам никто не мешал.

Входная дверь распахнулась, и внутрь вошел Джек, глава семьи Макаллистеров, увешанный десятком пакетов с продуктами. Я бросился к нему забрать сумки, но меня опередила Бет.

— Привет, пап, — сказала она, чмокнула мужчину в щеку, а потом отнесла пакеты на кухню.

Я пошел следом, но встал с другой стороны стола, напротив Майлса и Рика, которые тоже обняли и поцеловали отца.

— Вижу, все в сборе? — произнес Джек, оглядывая нас по очереди. Дойдя до меня, мужчина немного прищурился. — Бет скрывала от нас этого паренька. Майлс, ты уже знаком с Шоном?

Вместо ответа Майлс поднял бокал и залпом выпил какую-то янтарную жидкость. Потом закашлялся, и Рик, похлопав брата по спине.

— Я говорил пить осторожней. Ты же не пьешь виски.

Об этом я узнал прошлой ночью, и Майлс, услышав слова брата, быстро на меня глянул.

— Это должно помочь согреться. Я замерз.

М-да, взгляд, которым парень одарил меня, был близок к температуре в Арктике. Затем Майлс поставил стакан на кухонный стол и повернулся к матери:

— Я пойду в свою комнату и распакую вещи. Когда ужин?

— О, милый, — проговорила Сюзанна, обходя стол и кладя ладонь на руку сына. — Вообще-то я поселила Бет с Шоном в твою комнату. Она же у нас единственная с двуспальной кроватью. А ты будешь спать в гостевой комнате.

Если я считал прошлый взгляд Майлса холодным, то этот не шел ни в какое сравнение — он был прямо-таки ледяным.

— В моей комнате? — переспросил Майлс. — Серьезно?!

— Майлс, — проговорил Джек, как и все, явно шокированный незнакомцем, вселившимся в тело сына, и превратившим его в какую-то колючку. — Уверен, ты это переживешь. Кровать в гостевой длинная, так что твои ноги на ней поместятся. Может, стоит всё же проявить чуть больше гостеприимства?

Майлс поджал губы и отступил от стола.

— Вы правы, — сказал он, проходя мимо своего брата обратно в гостиную. — Тогда я пойду и отнесу свое одеяло в гостевую комнату. Если только эти два… голубка не забрали его тоже.

— Нет, — ответила Бет. — Я его сложила и положила в ящик у кровати. Я помню, что оно твое любимое.

Майлс попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Он вышел из кухни и направился по лестнице на второй этаж.

Когда Майлс исчез из поля зрения, Джек посмотрел на жену, стоявшую с другой стороны кухонного стола и спросил:

— Что на него нашло?

Сюзанна пожала плечами.

— Не знаю. Он ведет себя странно с тех пор, как приехал. Ты же не думаешь, что он… на наркотиках?

— Ой, да ладно, мам, — ответил Рик. — Это же Майлс. Когда меня спалили с сигаретой, он даже ни одной затяжки не сделал, а отец тогда нас наказал, заставив попробовать.

Пока семья продолжала размышлять о странном поведении брата и сына, я глянул в сторону гостиной, откуда слышались громкие шаги Майлса. Казалось, он топая вымещал злость на ступеньках, и я подумал, что парень при каждом шаге скорее всего представлял мое лицо.

Если бы я только мог объяснить…

— Слушай, Бет? — тихо позвал я девушку.

Бет посмотрела на меня, и я напомнил себе, что я здесь, чтобы помочь своей заказчице. Это моя работа. Но я был бы более эффективен, если бы не думал о парне, злившемся на втором этаже.

— Не возражаешь, если я схожу наверх и попытаюсь уладить дела с твоим братом? Мне кажется, мы с ним не с того начали, и я чувствовал бы себя лучше, если бы он отказался от идеи отравить мой «эггног» (прим. пер.: напиток на основе взбитых яиц с добавлением молока, коньяка или рома, сахара, специй).

Бет мягко улыбнулась:

— Это не обязательно. Он отойдет.

— Мне не сложно, правда, — ответил я, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.

— Ну, — пожала плечами Бет, — возможно, это и поможет. К тому же Майлс не из тех, кто лезет в драку. Худшее, что он может — это захлопнуть дверь у тебя перед носом.

— Буду знать. Мне, правда, будет лучше, если мы выясним, что не так, и начнем знакомство заново.

Ложь! Я точно знал, что было не так, и не удивился бы, если Майлс внезапно стал тем, кто полезет в драку.

— Ладно. Ты же помнишь, где комната?

Я кивнул и сжал ее ладонь.

— Я быстро. Обещаю.

Пройдя гостиную, я остановился, посмотрел на лестницу, ведущую наверх, и подумал, что скажу мужчине, который, вероятнее всего, проклинал сейчас мое имя… Ну во всяком случае одно из них. Я точно не собирался это выяснять, стоя внизу.

Пришло время расхлебывать заваренную мной кашу и узнать, куда же приведет нас переменчивая судьба-чертовка.

Майлс

«Что, черт возьми, происходит?» — пронеслась в голове мысль, когда я, закрыв дверь своей спальни — ой, простите, спальни Бет и Шона-Эйдена, — и прислонился к дверному полотну. Было ощущение, будто я попал в Сумеречную зону (прим. пер.: «Сумеречная зона» — американский телевизионный сериал, который является смесью фэнтези, научной фантастики, драмы или ужаса).

Всю дорогу к родителям я, как помешанный, думал о сексуальном незнакомце Эйдене, который своим поцелуем вчера вынес мне мозги. И зачем? Чтобы, вернувшись в отчий дом, обнаружить этого красавца под ручку со своей же сестрой?!

Ладно, признаю. Пока мы росли, бывало, что я влюблялся в друзей и парней Бет, но никогда в своей жизни, повторяю: «Никогда!», мне не хотелось поцеловать парня, с которым спала сестра. Фу-у. Ни за что. И теперь эта парочка будет не только целоваться в моем присутствии, но еще и спать на моей чертовой кровати.

Хуже некуда. Рождественский кошмар. Перевязанный большим красивым бантиком.

Оттолкнувшись от двери, я подошел к ящику, достал стеганное одеяло, сшитое для меня мамой, засунул его под мышку и уже собирался было убираться из опасной сумеречной зоны, когда услышал щелчок дверной ручки.

Дверь открылась, и мои ноги, будто понимая больше своего хозяина, приросли к полу. В комнату вошел Эйден — простите, Шон, — и я понял, что могу разговаривать с этим придурком без малейших проблем. В отличие от прошлой ночи мне было что сказать, правда, приятного в моих словах было мало.:

— Если ты… хоть на секунду подумал, что я буду тут стоять и с тобой разговаривать,.. то даже не мечтай. Проваливай! Вон дверь, а внизу тебя ждет твоя девушка. То бишь моя сестра.

Губы Эйдена напряженно сжались. Он заблокировал дверную ручку, и я мысленно приказал себе не сдавать позиции.

Не жалей его, потому что он чувствует себя козлом. Сам виноват.

Но вдруг Эйден повернулся, будто собирался последовать моему совету, и я, шагнув вперед, спросил:

— Почему?

Глядя ему в спину, я не мог отвести глаз от широких плеч под серым пятнистым свитером и волос, своим цветом напоминавшим черный шелк. Но потом жестко осадил себя за то, что вообще их заметил.

— Почему ты был на вечеринке? Один. Почему ты…

Эйден обернулся, и увидев его лицо снова, я сильнее сжал одеяло.

— ...поцеловал тебя? — закончил за меня Эйден голосом, снившимся мне всю прошлую ночь.

Тряхнув головой, я подумал, что сестра, возможно, слышит этот голос в постели каждый вечер, и этого хватило, чтобы гнев вернулся ко мне с новой силой.

— Я не понимаю, — произнес я, сделав шаг вперед и собираясь высказаться.

Эйден тоже направился в мою сторону и остановился прямо передо мной.

— Майлс… — проговорил он и собрался коснуться моей руки, но в последнюю секунду, видимо, передумал, и опустил ладонь. — Это не то, что ты думаешь…

— А что я думаю? Да ладно. Побереги воздух. Я не хочу ничего слушать.

Я хотел оттолкнуть Эйдена и пройти мимо, но парень схватил меня за руку и остановил. Мы оказались так же близко, как и в прошлую ночь. Я взглянул в его темные глаза и вспомнил, как роскошно он выглядел с прилипшими к ресницам снежинками.

— Не уходи, — проговорил Эйден. — Дай мне всё объяснить.

Я облизнул внезапно пересохшие губы и постарался не обращать внимание на пальцы, прикасавшиеся сейчас к моей коже.

— Что объяснить? Эйден, ты парень моей сестры. Ты собираешься спать с ней в моей кровати. — При этих словах градус недоверия к красавцу повысился до максимума, и внезапно я озвучил мысли, которые беспорядочно крутились у меня в голове: — Конечно, я бы хотел, чтобы ты там оказался. Но не таким образом. Я не могу... — Я выдернул руку из его ладони. — Я не поступлю так с Бет.

Обогнув Эйдена, я направился к выходу и уже почти взялся за ручку, но тут рядом с моей головой на дверное полотно опустилась большая ладонь.

— Убери руку, — сказал я.

— Посмотри на меня. — Голос Эйдена напоминал тихое рычание, теплой волной коснувшееся моего затылка, и мне вдруг захотелось подчиниться.

Я отпустил ручку, обернулся и понял, что Эйден прижимал меня спиной к двери. Вторая рука парня уже упиралась в дверное полотно с другой стороны, и я, вместо того, чтобы почувствовать приступ клаустрофобии или злости от его близости, ощутил, как у меня начал наливаться член. Предатель!

Прикипев взглядом ко рту напротив и влажному языку, облизывавшему губы, я — о господи! — едва сдержался, чтобы не качнуться вперед, сократив разделявшие нас несколько сантиметров, и не попробовать его на вкус. Прошлой ночи было мало, но придется довольствоваться этим, потому что никогда в жизни я не поцелую его еще ра…

— Да пофиг! — услышал я и почувствовал на своих губах губы Эйдена.

Мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Эйден меня целует, но и потом я не остановился и, приоткрыв рот, впустил внутрь чужой язык, который тут же сплелся с моим.

Взяв меня за затылок и притянув ближе, Эйден углубил поцелуй, и я глухо застонал. Эйден целовал страстно и отчаянно, почти грубо. Ничего похожего на прошлую ночь. Вчерашний поцелуй был нежным и романтичным, а сейчас Эйден целовал меня так, будто хотел что-то доказать.

Эйден… Нет. Шон.

Я толкнул парня в грудь и отстранился. Его зрачки заполнили радужку — парень был возбужден, и доказательство тому упиралось мне в бедро. Вчерашний знакомый продолжал обнимать меня за шею, поэтому я поднял руку, накрыл ладонь Шона и убрал ее.

Почему я это сделал? Почему поцеловал его? Почему позволил ему это сделать? И во имя всех святых, почему он такой вкусный?

— Майлс…

— Нет, — сказал я и толкнул его в грудь снова. — Не вздумай повторить. Нам нельзя.

— Но…

Отодвинувшись от дверного полотна, я заставил парня отступить.

— Если посмеешь поцеловать меня снова, я расскажу сестре. Не думай, что не смогу. И, черт, оставь меня в покое!

На этот раз, не дав Эйдену возможности возразить, я поднял одеяло, которое выронил на пол, и ушел, не сказав ни слова.

Оказавшись в безопасности гостевой комнаты, я запер дверь и присел на край кровати. От страстного поцелуя продолжало покалывать губы. Я потрогал их пальцами и закрыл глаза.

За последние несколько часов произошло столько всего, что голова шла кругом. От эйфории по поводу встречи прошлым вечером и возможности провести рождественские выходные с семьей, до самого сильного в моей жизни потрясения от новости, что Эйден оказался бойфрендом моей сестры, — Господи, осознаю ли я это когда-нибудь? — и страстного поцелуя с упомянутым парнем ровно две минуты назад.

Уронив голову на руки, я застонал.

Хорошо же ты, Майлс, справляешься с жизненно-важными вопросами. Отличная работа.

Причинять боль сестре совсем не хотелось, только вот я уже дважды целовался с ее парнем. Что говорить? Я полный мудак!

Но теперь ни за что на свете не допущу этого снова. Никогда! Сложно было понять, во что играл Эйден, но я не собирался в этом участвовать. И если он и дальше будет относиться к Бет неуважительно, то я первый скажу ей об этом.

Да, так и сделаю! А теперь осталось придумать, как вести себя в эти выходные в компании Эйдена.

Эйден

Дверь захлопнулась с оглушительным «бам!», и от раздавшегося грохота я поморщился. Знатно же я облажался. Подняться наверх, чтобы попытаться сгладить отношения с Майлсом, а вместо этого поцеловать его так, чтобы забыть, где находишься...

Черт. Всё плохо. На самом деле очень, очень плохо. Вся семья точно слышала, как ушел Майлс. Не удивлюсь, если даже соседи услышали этот грохот. Но я вряд ли об этом пожалею. Конечно, это было мой грандиозный провал прямо-таки эпических масштабов, но как только я объяснюсь, Майлс всё поймет. Главное сейчас — заставить Майлса успокоиться и позволить мне всё объяснить. А это, откровенно говоря, невозможно, если я продолжу лезть к нему с поцелуями.

Вздохнув, я подошел к кровати — кровати Майлса — и, присев на край, представил, что бы я сделал с этим парнем, разреши он мне затащить его сюда. И снова я сделал непозволительное: начал фантазировать о брате клиента.

Подобное со мной случилось впервые. Начав заниматься этой подработкой три года назад, я думал, что нашел отличный легкий способ заработать немного наличных. Мои друзья всегда шутили, что я чересчур смазливый. Спокойный и харизматичный, у меня никогда не было проблем с налаживанием контакта с семьей или друзьями клиента. Но опять же, я никогда не попадал в ситуации, подобные этой.

Я специально адаптировал свой «бизнес» под женщин. Так было легче. Особенно, если учесть, что я гей. Поэтому я никогда не волновался, что западу на кого-нибудь из них. Но я также никогда реально не задумывался, что случиться, если я влюблюсь в брата своей клиентки. А какова была вероятность, что подобное случится?

Ясно же, что очень высокая. И теперь всё сильно усложнилось.

Тук-тук-тук.

— Шон?

Послышался нерешительный голос Бет, и я понял, что вся семья уже в курсе, как Майлс хлопнул дверью. Девушка открыла дверь и окинула взглядом комнату, будто проверяя, нет ли здесь еще кого.

— Я сам, — проговорил я.

Бет вошла, закрыла за собой дверь и, убедившись, что мы одни, спросила:

— То, что мы только что слышали... Это был Майлс?

Я натянуто улыбнулся и утвердительно кивнул:

— Кажется, мы с твоим братом не… э-э, смотрим немного по-разному на понятие «хорошие отношения».

— Серьезно? — спросила Бет и уселась рядом.

Она посмотрела на меня удивленно распахнутыми глазами и покачала головой. Учитывая, что Бет не знала всей истории, ее недоумение, что милый братик ни с того ни с сего превратился в настоящего Гринча, было вполне понятно.

— Я совсем ничего не понимаю. — Бет стянула с головы шапку и поправила кудри. — Может, он что-то принял? Я имею в виду, что такое поведение для него совсем не свойственно. Майлс всегда такой милый и гостеприимный. Чересчур придирчивым и заботливым всегда был Рик.

Девушка взглянула на дверь, а потом перевела взгляд на меня:

— Я пойду его найду. Непозволительно так с тобой обращаться. И мне всё равно, если это какая-то уловка. Ты на это не подписывался.

Бет собралась встать, но я остановил ее, взяв за руку.

— Подожди, — В глазах девушки читалось замешательство, и я попытался придумать, каким бы образом сгладить все острые углы. — Я понимаю, что всё далеко от идеала, но такое иногда случается. Семьи… по-разному реагируют на новых людей.

Бет нахмурилась.

— Но не Майлс. Он никогда себя так не вел. Он всегда тащил домой бездомных животных, приводил новых школьных друзей и звал нищего Джорджа, который собирал милостыню в местном торговом центре, на рождественский ужин.

В этом я даже не сомневался.

— Так что это... На него совсем не похоже. Он даже тебя не знает. И он обязан перед тобой извиниться.

Бет вскочила на ноги, и я тоже встал. Сейчас нужно было либо придумать что-то действительно убедительное, либо просто признаться....

— Бет, он меня знает. — Это было самое простое.

Девушка нахмурилась.

— Майлс тебя знает? Откуда?

Я провел рукой по волосам и вздохнул. Вот оно.

— Послушай, я никогда не попадал в подобные ситуации, но чувствую, что сейчас должен быть максимально честен. — Бет кивнула, и я продолжил: — Мы с Майлсом раньше пару раз встречались. Во-первых, ты должна знать, что работаю я под другим именем. Ты знаешь меня как Шона, а он — как Эйдена. Во-вторых, он... не в курсе, чем я занимаюсь.

— Та-а-ак, — протянула Бет. — И поэтому он так расстроился? Он считает, что ты соврал насчет своего имени?

Если бы только это.

— Нет, есть еще кое-что.

Бет ждала продолжения, но как сказать о возникших к ее брату чувствах? Что я хотел познакомиться с ним поближе и...

— Шон, ты не договариваешь.

— Бет, мне… — «Просто скажи и разом покончи с этим!» — Мне нравится твой брат.

Возникла неловкая пауза, во время которой тишина показалась оглушительной. Бет смотрела на меня не моргая и с выражением полного замешательства.

— Тебе нравится Майлс? — переспросила она и потерла виски. — То есть нравится в смысле «нравится» или…

— Я поцеловал его. Вчера на вечеринке.

Я не собирался рассказывать, что проделал то же самое на месте, где стояла Бет несколько минут назад. Кому нужны такие детали, если правда и так хуже некуда?

Девушка удивленно открыла рот, потом снова его закрыла, как рыба, выброшенная на берег.

— О господи. Ты и Майлс? — Она затормозила на секунду, а потом плюхнулась обратно на край кровати. — Ладно, это усложняет дело.

— Вот именно, — согласился я. — Я раньше с подобным не сталкивался, и обещаю, что это никак не повлияет на выполнение моих обязанностей, но я должен был тебе сказать.

— Подожди. Ты сказал, что он не в курсе, чем ты занимаешься. Так?

— Так.

— То есть он думает, что ты мне с ним изменил? О господи!

— Он угрожал всё тебе рассказать.

Бет тихо рассмеялась.

— Ох, Майлс. Я же говорила, что он хороший парень, — девушка прищурилась и ухмыльнулась. — Но кажется, ты уже это понял...

Засунув руки в карманы, я согласно кивнул.

— Понял.

— У-ух! И что теперь делать?

— Молиться. Мы будем молиться.

Бет засмеялась и откинулась на кровать.

— Сумасшествие какое-то. Нужно сказать Майлсу правду или он превратит эти выходные в сущий ад.

— А что насчет твоих родителей?

— Майлс не расскажет. Они никогда не узнают.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно. Хотя... — Приподнявшись, Бет перевернулась на бок. — Нам всё равно нужен этот цирк на выходные. Родители тебя уже любят, и если узнают правду, то устроят из моей личной жизни еще большую драму. Я привела тебя сюда только для того, чтобы они от меня отстали. Кстати, всё получается. Как по взмаху волшебной палочки.

— Договорились. Я выполню наш контракт. Не волнуйся.

— Ну нет.

— Что такое?

— Если в итоге вы с Майлсом начнете встречаться, все подумают, что именно из-за меня ты стал геем. Даже не знаю, что хуже: эта ситуация или холостяцкая жизнь с 40 котами?

— Поверь, ты уж точно не сможешь никого сделать геем.

— Вот льстец.

— Ни капли. Просто я до встречи с тобой уже был геем.

Бет закатила глаза, рассмеялась и поднялась с кровати.

— Ладно. Пойду поговорю с Майлсом. Надеюсь, что к следующей вашей встрече он снова станет собой — привычным очаровашкой.

— Удачи. Может, стоит на всякий случай надеть бронежилет?

— Не волнуйся, я смогу с ним справиться. — Подойдя к двери, Бет остановилась и оглянулась. — Кстати, для информации: если сделаешь Майлсу больно, я надеру тебе задницу.

За последний час это была угроза уже от второго по счету члена семейства Макаллистеров, и что-то мне подсказывало, что до конца выходных она не будет последней.

Подмигнув, Бет закрыла за собой дверь, и я судорожно выдохнул. Предполагалось, что моя работа будет довольно простой, но всё обернулось самым невероятным образом. Поймет ли Майлс? Промолчит ли он, помогая тем самым своей сестре?

Но больше всего меня интересовало другое: посмотрит ли Майлс мне в глаза в следующую нашу встречу?

Майлс

На следующее утро я проснулся от грохота тарелок и приглушенной болтовни. Начался новый день у моих родителей, и я знал, что в какой-то момент придется спустить свою задницу вниз и извиниться перед мамой.

Неожиданности валились вчера мне на голову одна за другой, и когда вечером пришла Бет, чтобы объясниться, мне потребовалась секунда — или несколько часов... — чтобы переварить информацию. Пока я пытался оправиться от шока из-за новости, что мужчина моей мечты — парень Бет, вдруг выяснилось, что Эйден на самом деле... кто? Бойфренд на прокат?

Что, черт возьми, происходит?!

Теперь я даже не знал: это хуже или лучше, чем быть парнем моей сестры? У-уф! Зажмурившись, я велел себе перестать слишком много думать. Бет убеждала меня, что Эйден — хороший парень, но так ли это на самом деле? Действительно ли он хороший? Эйден ходил с клиентами на свидания — и черт знает, что еще с ними делал — за деньги. Какое-то сумасшествие…

Откинув одеяло, я встал с кровати и взял халат. Одевшись, я направился в ванную комнату. Я собрался умыться, посмотрел в зеркало и сказал:

— Ты взрослый человек, так что веди себя соответственно. Возьми себя в руки и извинись перед мамой.

Я спустился вниз и услышал знакомый голос своей сестры. Приготовившись к худшему, я вошел на кухню, и... да, в углу за столом для завтрака сидел Эйден.

Одет он был в джинсы и кремовый кашемировый свитер. Черные волосы, карие глаза и идеальная утренняя щетина. Эйден выглядел… потрясающе.

— А вот и ты, — проговорила мама, обходя кухонный стол и протягивая ко мне руки. — Вчера за ужином нам тебя не хватало, но Бет сказала, что ты немного… устал.

Я взглянул на сидевшую рядом с Эйденом Бет. Она поднесла к губам кружку горячего шоколада и слегка улыбнулась.

— Ну, да. Я был, э-э... измотан долгой поездкой. Мне просто нужен было хорошо отдохнуть. — Я поцеловал маму в висок. — Простите за вчерашнее поведение. Мне нет оправдания.

— Всё в порядке, малыш. Но извиняться тебе нужно не передо мной.

Когда она посмотрела на Эйдена, мне захотелось, чтобы разверзлась земля и тут же меня поглотила. Господи, я же знал, что мама ни за что на свете не оставит всё просто так. С детства она прививала нам хорошие манеры и гордилась этим. Так что сейчас она наверняка ждет, что я буду соответствовать ее высоким стандартам.

Я взглянул на Эйдена, увидел, как уголок его губ — до умопомрачения восхитительных губ — пополз вверх, и немного сильнее сжал край кухонного стола.

— Прости за вчерашнее грубое поведение, — проговорил я и перевел глаза на сестру. Та прикусила губу, будто старалась не рассмеяться. Ну ничего, я позже с ней поквитаюсь.— Я рад, что Бет нашла себе такого… приятного молодого человека и пригласила домой на выходные.

Отстой. Какой же отстой. Полный отстой! Приятного? Я бы сказал горячего, сексуального, одетого в теплый и нежный кашемир «идеала», которого мне бы тоже хотелось привести на выходные домой.

Эйден наклонил голову и сказал:

— Всё в порядке. Я понимаю. Это время года бывает достаточно напряженным. Еще тут какой-то незнакомец и…

— Чепуха! — возразила мама. — В Рождество так и должно быть. Тепло приветствовать всех. Майлс, разве теперь тебе не лучше? После того, как вы поцеловались и помирились?

Я вытаращил глаза, Бет закашлялась, а спокойный как никогда Эйден улыбнулся и сказал:

— Мне так точно лучше.

— Молодцы, мальчики, — произнесла мама, открывая холодильник и доставая оттуда контейнер с яйцами. Она поставила коробку на стол, открыла крышку и нахмурилась: — Я думала, у меня больше яиц.

— Когда ты пошла спать, Рик сделал себе игристый «эггног», — сказала Бет.

— Хм, этого не хватит. Майлс, ты не мог бы съездить в магазин и купить еще несколько упаковок?

— Конечно, мам, — ответил я.

— Вообще-то, мне нужно кое-что еще. Сейчас напишу список.

Мама достала из ящика блокнот, записала несколько пунктов, потом оторвала листок со списком и, протянув его мне, посмотрела на Эйдена.

— Раз у тебя не было возможности познакомиться с Шоном вчера, может, вы съездите вместе?

Что?!

— Э-э, не думаю...

— Отличная идея, — поддержала маму Бет, закидывая в свою кружку еще несколько штук маршмэллоу (прим. пер.: кондитерское изделие, напоминающее пастилу или суфле. Это не зефир , если что). — Раз уж так, может, прикупите еще и упаковку шоколадных Hershey's Kisses? Обожаю их. Только берите те, что с орехами.

Если бы можно было, я просверлил бы взглядом дыру в своей сестре, но она лишь мило улыбнулась и отхлебнула горячий шоколад.

— Почему бы не отправить Рика? — спросил я.

— Потому что Рик раздает печенье в приютах для бездомных, — ответила мама, посмотрев на меня взглядом, в котором читалась просьба не дерзить.

— Если ты согласен ехать, то я тоже не против, — проговорил Эйден.

Я взглянул на него и не заметил и следа недавней уверенности. Похоже, он колебался, будто ждал, какой будет моя реакция на него этим утром. Честно говоря, я даже не знал, что и думать, но от мысли остаться с парнем наедине, немного разнервничался.

Расслабься. Он не целует твою сестру. На самом деле он не ее парень. Это неправда.

— Я только оденусь, — сказал я, складывая мамин список и направляясь к лестнице. Сама идея была так себе, но я пообещал Бет, что буду вести себя хорошо и подыграю. Так что деваться было некуда.

И, надеюсь, что всё не закончится очередным поцелуем с Эйденом.

Через десять минут мы уже сидели в моей машине со включенной на полную мощность печкой.

— Нагреется через минуту, — проговорил я, потирая руки в перчатках: так можно было отогнать подступавший холод, пока машина не разогревалась.

— Хорошо.

Эйден выпрямил свои длинные ноги, и, конечно же, я не удержался и украдкой на них посмотрел. Почему парень всегда так хорошо выглядит? Как-то неправильно. Даже в застегнутой наглухо куртке и закутанном вокруг шеи шарфе, Эйден выглядел так, будто сошел только что с подиума. В отличии от меня. Потому что с собой я взял только повседневную одежду. Я же понятия не имел, что придется производить впечатление.

Так, стоп. Я не собираюсь никого впечатлять, и уж точно не Эйдена. Черт, он уже видел меня в костюме Гринча. Хуже точно некуда.

Эйден откашлялся:

— В этом красном свитере ты отлично выглядишь.

Я резко дернул головой в его сторону:

— Ой, только не начинай.

— Я ничего не начинаю.

— Начинаешь, а мы должны... держать себя в руках.

— Немного поздновато.

— Нет. Начинаем всё сначала. Ты. Я. Чистый лист. Когда не целуются и... не делают ничего такого.

— Значит, нельзя говорить, что мне нравится, как ты выглядишь в своем красном свитере?

— Совершенно верно. Нельзя.

Наконец-то из печки пошел теплый воздух, и я вырулил с подъездной дорожки на дорогу.

— Ладно. — Эйден на мгновение замолчал, и я подумал, что он действительно прислушался к моим словам. Но зря надеялся, потому что через секунду Эйден проговорил: — Тогда только скажу, что на сто процентов уверен, что без этого красного свитера ты выглядишь тоже очень хорошо.

Я с трудом сдержался, чтобы не ударить по тормозам и не вернуть этого манипулятора обратно домой.

Вместо ответа — а именно его Эйден добивался — я включил радио, которое мы с Холли настроили на праздничный канал еще по пути сюда и которому я всю дорогу подпевал.

Эйден тихо засмеялся:

— Теперь ты меня игнорируешь? Не поможет.

Я упорно молчал, только тихо напевал в такт музыке.

— Ладно. Тогда говорить буду я, — сказал Эйден и повернулся на сиденье ко мне лицом. — Послушай, я знаю, что вчерашняя наша встреча была для тебя большой неожиданностью. Для меня тоже. И я хотел всё тебе рассказать, но ты не дал мне ни шанса.

— Значит, вместо объяснений ты решил меня поцеловать?

На губах Эйдена заиграла улыбка.

— Ты заговорил.

— М-м.

Я сделал жест, будто застегиваю рот на замок выбрасываю ключ.

— Я не собирался тебя целовать. Но весь день в голове крутились мысли о нашей встрече на вечеринке, и я не сдержался. Ты ведь тоже обо мне думал...

Эйден был прав. Я глянул на него краем глаза. Но признаться? Не-ет. Даже не ждите.

— Когда я вчера с тобой столкнулся, — Эйден вдруг остановился и замолчал. Пауза затянулась, я повернулся посмотреть, что происходит, и тут наши глаза встретились. — Я знал, что ничто не помешает мне остаться с тобой наедине и...

— …поцеловать так, чтобы отключились мозги? — выдал я.

Губы Эйдена дрогнули:

— Я хотел сказать «объяснить».

Я снова посмотрел на дорогу и пожалел, что не придерживался своего первоначального плана держать рот на замке. Потому что только что поставил себя в неловкое положение.

— Но раз уж тебя так сильно задел этот момент, смею напомнить, что вчера вечером в той спальне я был не один.

У меня отвисла челюсть, и я крепче сжал руками руль.

— В той спальне? Ты сейчас говоришь о моей спальне. Той самой, в который, как я думал, ты будешь спать с моей сестрой.

— Правильно, — сказал Эйден, будто мы говорили о совершенно обыденных вещах. — Теперь ты знаешь, что это не так.

— И что? Думаешь, что теперь я припаркуюсь где-нибудь и тут же на тебя запрыгну?

Эйден громко хохотнул, отчего его раздражающе привлекательное лицо стало еще красивее.

— На это, наверное, не стоит надеяться?..

— Ты серьезно?

— Совершенно. Так что, если найдешь подходящее место…

— Эйден, — проговорил я и застонал. Черт подери этого манипулятора! Я понял, что как-то по неволе начал улыбаться. — Ты невозможен.

— А ты реально очень милый. Господи, Майлс.

Я поерзал на сидении — моему члену очень понравились слова Эйдена. Но я знал, что если мы остановимся по дороге — или вон на той стоянке, — то обратно уже не вернемся. По крайней мере, в течение нескольких часов. А учитывая, как я вел себя с Эйденом дома, моя мама подумает, что я завез его куда-нибудь и решил от него избавиться.

Сейчас мне нужно было отвлечь Эйдена, чтобы парень перестал смотреть на меня так, что хотелось перегнуться через консоль и зацеловать его до потери сознания.

— Так... что же все-таки заставило тебя заняться этой сферой деятельности? Собственно, чем вообще ты занимаешься? Эскортом? Ты жиголо? Ухажер? Как твоя профессия вообще называется?

Озвучив наконец вопрос, крутившийся в голове большую часть ночи, я вспомнил еще миллион других, и не дав Эйдену ответить, выдал их все со скоростью пулеметной очереди:

— Твои клиенты только женщины? Или мужчины тоже? Ты предлагаешь полный спектр услуг? Или это просто сделка в духе «подержимся за ручки»? И как ты совмещаешь работу с личной жизнью? Разве это не ужасно сложно?

Я думал, что из-за внезапного допроса Эйден расстроиться, но меня ждал сюрприз: парень только добродушно рассмеялся:

— Давай посмотрим, получится ли у меня утолить твое... любопытство.

Я прищурился, и он сверкнул улыбкой.

— Я не занимаюсь эскортом и я не жиголо. Я сплю с кем хочу, когда хочу, и никогда не беру за это деньги. И еще — это не имеет отношение к моей работе.

Ну что ж, и на том спасибо, потому что если бы Эйден сказал, что Бет попросила его еще и об этой услуге, то я бы выпрыгнул из окна машины.

— Я работаю только с женщинами. Так меньше сложностей, потому что, как ты знаешь, я гей.

— Ты с ними «работаешь»?

— Да. Я консультант по отношениям.

Я сморщил нос и снова взглянул на Эйдена.

— Хм, и по какому именно вопросу ты консультируешь Бет? У нее же нет никаких отношений.

— Именно. Но твои родители хотят, чтобы были, и я здесь, чтобы помочь ей справиться с отношениями с родителями.

Я презрительно фыркнул:

— Значит, ты наемный бойфренд с модным именем.

— В общем-то, да.

— Ого! Это... я даже не знаю, что это такое.

– Полезная услуга, особенно для таких людей, как твоя сестра, — сказал Эйден. — Ты должен как-нибудь с ней об этом поговорить.

— Э-э... я уже поговорил с ней вчера вечером.

— Нет, не обо мне и о ней. А о том, почему она почувствовала, что должна привести на выходные меня. Думаю, ты будешь удивлен.

Когда мы замолчали, а праздничная музыка продолжала играть, я вспомнил еще один вопрос.

— А как же твои собственные отношения? Разве при такой работе они возможны?

— С прошлыми отношениями у меня не было никаких проблем. Знаю, что тебе покажется странным, но с человеком, с которым хочу проводить время, я всегда откровенен. С другой стороны, у меня раньше никогда не было желания встречаться с членом семьи моей клиентки.

Встречаться? Он хочет со мной встречаться?!

— А что будет после выходных?

— Со мной и Бет?

Я кивнул, и Эйден ответил:

— Контракт заканчивается на Рождество в полночь.

— Значит, вы просто... расстанетесь?

— Не думаю, что Бет расскажет родителям эту новость сразу же, но, в конце концов, да. Пока нет другого контракта, у нас нет причин видеться.

— Ага.

— У тебя еще есть вопросы?

— Не сейчас, но дай мне минут пять, и они обязательно появятся.

Послышался низкий смех Эйдена, и воздух между нами завибрировал.

— По возвращению в город я собирался попросить у Зака твой номер.

— Серьезно? — Внутри у меня всё перевернулось, и я прикусил губу. — Я тоже.

Слова сами собой слетели с языка, и я не мог поверить, что их произнес.

— Неужели? — Эйден положил руку на спинку водительского сиденья, и теперь его ладонь лежала рядом с моей головой.

— То есть я... думал, ты захочешь, чтобы я это сделал, — сказал я.

Эйден заулыбался шире:

— Так и есть. Я и сейчас хочу.

— Правда?

— Совершенно точно.

Мне пришлось отвести от Эйдена взгляд и сосредоточиться на дороге, и это было самое трудное в моей жизни.

— Так как насчет той стоянки…

Я тихо рассмеялся:

— Единственная доступная стоянка будет у продуктового магазина.

— Попытка не пытка. Но я постараюсь вести себя прилично. Во всяком случае, на выходных.

— М-м-м. Ты хоть знаешь, что значит «вести себя прилично»?

— Рядом с тобой, похоже, нет. Я и так уже нарушил несколько условий контракта.

Слова Эйдена не должны были вызвать улыбку, но по какой-то причине я начал лыбиться, как полный придурок. И еще факт, что именно я так влиял на парня, рождал ощущение Рождественской сказки. Но на этот раз я так легко не упущу свой шанс.

Просто нам нужно в эти выходные следить за своими руками… и ртами. Еще три дня. Это же не будет слишком сложно, правда?

Эйден

Я посмотрел на карты в руках. Чтобы получилось каре, мне нужна была еще одна семерка. Я встретился взглядом с Майлсом, сидевшим напротив, а затем поднял карту, которую передавали за журнальным столиком по часовой стрелке. После нескольких минут размышлений он положил карту рядом с собой лицом вниз, и ее забрала Сюзанна. Затем очередь дошла до меня, и не поверите... это оказалась семерка.

Вскрыв свои карты, я подождал, пока все от меня отвлекутся, и незаметно потянулся к одной из ложек, выложенных в ряд посередине стола. Мое движение не ускользнуло от Майлса, наблюдавшего за мной краем глаза, и когда тот тоже схватил себе ложку, начался полный хаос: все визжали и боролись за оставшиеся столовые приборы.

Я положил свое каре и рассмеялся — Сюзанна с Риком боролись за последнюю ложку.

— Я твоя мама, ты должен отдать ее мне, — сказала Сюзанна, дернув за конец ложки.

Рик в ответ резко потянул на себя:

— Я ничего тебе не отдам. Я первый взял.

— Не ты!

— Нет, я!

Бет наклонилась и пощекотала Рика, и, когда тот вскрикнул и ослабил хватку, Сюзанна выдернула ложку и в победном жесте подняла ее высоко над головой.

— Так нечестно! — выкрикнул Рик.

— Дорогой, умей проигрывать. Ты и так уже выигрывал несколько раз.

— Вообще-то фактически этот раунд выиграл Эйд... Шон, — сказал Майлс, собрав у всех карты и начав их перемешивать.

Я улыбнулся уголками губ.

— Спасибо, Майлс.

Со вчерашней нашей совместной поездки в машине Майлс старался не смотреть мне в глаза. Мы оба вели себя прилично — разыгрывали спектакль для Бет и ее семьи, — и мне еще в жизни не приходилось так сложно.

Майлс, с волнистыми каштановыми волосами, растрепанными от того, что их небрежно причесали пальцами, в потертых джинсах и белой футболке под расстегнутой рубашкой в красно-синюю клетку, выглядел очень аппетитно. В своей привычной обстановке в доме родителей, Майлс казался расслабленным и веселым, и это только добавляло шарма. Похоже, парень и не знал, насколько привлекательным был. И дело не только во внешности. Виной также был его приятный характер — теперь, когда Майлс на меня больше не нападал — и то, как легко парень смеялся. Судя по увиденному, у него были теплые тесные отношения с братом, сестрой и родителями, и я ему завидовал. Я так давно не видел свою семью, что и забыл, как это — быть рядом с людьми, которые заботятся о тебе, несмотря ни на что.

О мою руку потерлось что-то пушистое и теплое и, глянув вниз, я увидел расхаживавшего рядом Люцифера. Все Макаллистеры предупреждали, что с ними живет еще кот-демон, который ненавидел гостей и выходил только, когда проголодается. Но вдруг оказалось, что это не так. Люцифер прикоснулся лапой к моему колену, и я погладил его шерстку от головы до хвоста, несказанно при этом удивив Джека.

— Похоже, у тебя какой-то дар, — сказал тот, покачав головой. — Обычно он пугает наших гостей.

— Эй, маленький засранец, иди сюда, — проговорил Рик и потянулся погладить Люцифера. Но кот в ответ, показав клыки, зашипел, и Рик отшатнулся . — Точно засранец.

Я засмеялся и почесал Люцифера за ушком, и когда тот заурчал, брови Майлса поползли вверх.

— Что ты сделал? Подсунул ему кошачью мяту? — спросил он.

Продолжая гладить мягкую шерсть Люцифера, я тихо засмеялся:

— Может, я просто правильно прикоснулся?

Майлс ухмыльнулся и взглянул на мою руку. И мне как никогда в жизни захотелось научиться читать мысли, чтобы узнать, точно ли парень думал о том же, что и я. Каково это — дотронуться к его телу?

— Шон? Дорогой? — позвала Бет. Я посмотрел в ее сторону, и девушка улыбнулась, будто говоря, что заметила, что только что произошло между мной и ее младшим братом. Но делала всё возможное, чтобы не дать это увидеть остальным членам семьи. — Можешь помочь Майлсу с десертом? Мне резко захотелось чего-то сладкого.

«Не только тебе», — подумал я, когда Майлс вскочил на ноги. Если учесть, какие у меня в голове крутились мысли, я не думал, что сейчас было разумно уединяться с парнем.

Я изо всех сил попытался придумать убедительный повод остаться, но тут Майлс, буквально лишил меня дара речи, сказав:

— Да, было бы здорово, если ты не против. То есть... если только не хочешь остаться здесь гладить кота...

Возможно, вспыхнувшие озорные огоньки в глазах парня мне просто привиделись, но, черт возьми, я точно не собирался отказываться от прозвучавшего в его словах заманчивого предложения. Вставая, я последний раз погладил Люцифера, приказав тому:

— Постарайся не расцарапать Рику лицо.

А затем пошел за Майлсом на кухню.

Подойдя к морозильной камере, парень открыл ее достать мороженое, я же, оглянувшись, убедился, что все в гостиной заняты, и встал рядом с холодильником.

— Что на десерт? — спросил я.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и Майлс улыбнулся:

— Понятия не имею. Но больше не могу сидеть напротив и не смотреть на тебя так, как хочу. Так что десерт показался отличным поводом побыть с тобой наедине.

Майлс оставил дверь морозильника открытой, чтобы спрятать наши лица на случай, если кто-то появится, и я тихо засмеялся:

— Побыть со мной наедине? Вообще-то, в соседней комнате сидит вся твоя семья.

— Угу. Но по крайней мере здесь никто не следит за каждым моим движением.

О-о, мне понравилось, как прозвучало сказанное.

— Так... как же ты хочешь смотреть на меня, Майлс?

Парень рвано вздохнул, окинул меня с головы до ног взглядом, прикусил нижнюю губу и…

— Ладно, просто перестань смотреть на меня так, будто ужасно меня хочешь.

Майлс засмеялся, закрыл дверь морозильника и направился к кухонному столу. Я встал с парнем рядом, и он спросил:

— Можешь достать ложки и чаши? Помнишь, где они?

Я кивнул и пошел за посудой, и когда вернулся, Майлс уже открыл мороженое и держал в руке специальную ложку.

Он начал накладывать десерт в чаши и тихо сказал:

— Кстати, ты в курсе, что очень вкусно пахнешь? Так и хочется залезть к тебе на колени.

— Господи, Майлс, — проговорил я, не сводя глаз с его семьи, смеявшейся вокруг журнального столика в соседней комнате. — Что случилось с твоим правилом вести себя прилично до конца выходных?

Майлс остановился и, взглянув на меня, лукаво и совершенно восхитительно улыбнулся:

— Я и веду себя прилично. Я же тебя не трогаю?

— Если бы ты меня трогал, у нас было бы много неприятностей.

В его глазах вспыхнула искра любопытства, и я понял, что не нужно было этого говорить. Майлс понизил голос и спросил:

— Каких неприятностей?

Я не удержался и глухо хохотнул:

— Если бы вокруг не было всей твоей семьи, что бы ты хотел, чтобы я сделал с тобой в первую очередь?

Майлс замер и судорожно сжал рукоятку ложки.

— Мы играем в шарады? — спросил я. — Хочешь, чтобы я угадал, что подразумевается под рукояткой?

Майлс поднес ложку ко рту и медленно ее облизал. Чтобы не наброситься на парня и не присосаться к его теперь очень сладким губам, пришлось схватиться за стол.

— Пытаешься свести меня с ума? — спросил я, тряхнув головой.

Майлс игриво пожал плечами.

— Может быть. Ты вроде бы это заслуживаешь. Не думаешь?

А-а, так вот к чему всё это. Майлс решил проучить меня за мой внезапный приезд.

— Если так ты пытаешься меня наказать, то я только «за». Но ты мне не ответил. Что бы ты хотел, чтобы я сделал с тобой в первую очередь?

Майлс посмотрел на мои пальцы, сжимавшие гранитную столешницу, и погладил тыльную сторону моей ладони. Мой член отреагировал так, будто парень прикоснулся только что к нему, а не к руке. Стоя с Майлсом совсем рядом, я увидел, как голубые глаза парня потемнели. Он сглотнул, и я приготовился услышать то, что вот-вот должно было вылететь из его восхитительного рта.

— Я хотел бы, чтобы ты положил руку...

Послышался грохот и визг.

— Люцифер!

Вскрик Сюзанны вырвал меня из мира фантазии, где я жадно шарил руками по всему телу Майлса, и следом, не дав возможности понять, что происходит, в кухню влетела черная в золотую полоску вспышка, и, оставляя за собой мишуру и блестки, взобралась на стол.

— А ну слезай сейчас же, хулиган! — кричала мама Майлса, забегая за котом на кухню.

Майлс моргнул один раз, второй, а потом обернулся в тот самый момент, когда Люцифер, наконец взобравшись, угодил передней лапой прямо в миску с мороженым.

— Люцифер, слезай! — закричал Майлс и шлепнул кота, от чего тот обезумел еще больше. Его лапа погрузилась в мороженое, словно в зыбучие пески, и кот, чтобы освободиться, начал хвататься за всё вокруг. И, конечно же, этим «всем вокруг» оказались приготовленные нами чаши.

Посуда одна за другой улетала со стола, вдребезги разбиваясь о твердый пол, и когда за котом погналась вся семья Макаллистеров, Люцифер в поисках освобождения встал на край столешницы и, оттолкнувшись, прыгнул. Миска с мороженным, запутавшись в мишуре, полетела через всю кухню следом и со всего маху врезалась в холодильник из нержавеющей стали.

По разные стороны стола бегали все члены семьи, пытаясь поймать хулигана до того, как весь дом окажется в мороженном и блестках. Но каждый раз, как кто-то приближался, живой комок шерсти ловко уворачивался и вырывался.

— Вот маленький говнюк, — проговорил Джек, приближаясь к коту, который тряс лапой и пытался избавиться от мороженого. Джек наклонился, готовясь схватить, но Люцифер зашипел и быстро отскочил в сторону.

Бардак продолжался добрых десять минут. Сколько людей нужно, чтобы справиться с котом-демоном? Видимо, больше, чем есть в семье Макаллистеров. Но потом наконец-то маленький Люцифер остановился у моих ног.

Я взглянул на пушистый комок, покрытый липким мороженным, и, когда тот посмотрел на меня, на его морде было написано: «Угу, чувак, только попробуй». Но потом кот снова отвлекся на свою мокрую лапу, встряхнул ею и поднес ко рту. Он лизнул раз, затем второй и... о-о, отличная идея.

— Подождите, — сказал я метавшимся вокруг. — Остановитесь на секунду.

Когда все замерли, я посмотрел на стоявшую у раковины Бет.

— Очень медленно передай мне полотенце.

Не сводя глаз с облизывавшегося Люцифера, Бет потянулась за полотенцем, и как только передала его мне, я развернул полотно и опустился рядом с котом на колени. Люцифер перестал вылизываться, долго на меня посмотрел и громко мяукнул.

— Знаю, приятель. Вкусно, правда?

Он снова мяукнул, и я быстро завернул его в полотенце. К моему удивлению Люцифер не устроил скандал и позволил мне взять его на руки.

— Вот молодец. Давай сначала тебя распутаем, а потом посмотрим, как убрать мороженое.

Кот снова начал вылизывать лапы, а я поднял глаза и увидел молча смотревшее на нас семейство Макаллистеров.

— Думаю, ты должен забрать его с собой. Считай его ранним подарком на Рождество, — сказал Джек, но Сюзанна в шутку ткнула его рукой в живот.

— Этот кот моей мамы, и неважно, любим мы его или нет, он всегда будет у нас дома.

Джек застонал:

— Но он нас ненавидит. А Шона любит.

— Ничего не слышу, — заткнув уши, ответила Сюзанна и направилась к раковине убирать опрокинутое мороженое.

— Ну, раз у Шона всё под контролем, я пойду, — забирая ключи, сказал Рик.

— Куда это ты на ночь глядя? — спросила Сюзанна.

— Э-э, я думал, что говорил. Иду с парнями в бассейн.

— Бассейн? Звучит весело, — проговорила Бет, подняв бровь. — Можно, мы тоже пойдем?

Рик почесал затылок.

— Э-э, нет. Мальчишник там, все дела.

— М-м-м. Ясно.

Когда Рик вышел, Бет начала вытирать брызги мороженого, которое, кажется, покрывало каждый сантиметр кухни, а я принялся осторожно освобождать тело Люцифера от мишуры.

— Похоже, ты действительно волшебным образом действуешь на кисок… котов, — тихо, чтобы только мне было слышно, сказал Майлс, встав рядом. — Мне стоит волноваться?

Я фыркнул, и Люцифер вздрогнул.

— Ревнуешь?

— Возможно, немного. Люциферу повезло: ему досталось больше, чем мне за последние пару дней.

Оглянувшись на остальных Макаллистеров, я тихо пробормотал:

— Мы можем восполнить это когда тебе угодно.

— Правда? У меня есть кое-что, что ты можешь сжать...

— Майлс!

От неожиданности мы оба подпрыгнули. На лице Майлса появилось виноватое выражение. Рядом подбоченясь стояла Сюзанна.

Майлс прокашлялся:

— Э-э… да, мам?

Сюзанна прищурилась и взглянула сначала на сына, потом на меня. От ее взгляда вдруг внутри всё сжалось. Черт, неужели она нас слышала? Хреново...

— Ты собираешься помогать убираться или будешь и дальше драконить Люцифера, пока Шон пытается его успокоить? — спросила она.

Майлс мельком глянул в мою сторону — складки на его лбу разгладились, — затем отступил и взял у Бет протянутую швабру.

Флирт с Майлсом сегодня вечером принял интересный оборот, и это задело что-то глубоко внутри, то, что давно дремало. Когда я последний раз был так влюблен? Майлс казался глотком свежего воздуха, которым с каждой проведенной вместе минутой хотелось дышать всё больше. Я помнил про необходимость вести себя прилично до завершения контракта, но как прикажите сдерживаться, если руки сами собой так и тянулись к Майлсу?

Ну правда? Не думаю, что смогу.

Майлс

Я взглянул на электронные часы на прикроватной тумбочке и, увидев, что только половина второго, застонал. Супер! Я никак не мог уснуть, и больше всего на свете ненавидел просто лежать в постели и пялиться в потолок. Но причина моей бессонницы была известна. Она спала через четыре двери на полу моей детской спальни.

Схватив одеяло, я подтянул его к подбородку, а затем перекатился на бок и подумал: «Может, Эйден тоже слишком возбужден, чтобы уснуть?» Ладно, возможно, возбужден не совсем правильное слово для такой ситуации. По сути очень подходящее слово, но не то, что нужно было бы думать прямо сейчас.

После бедствия, разразившегося в доме благодаря Люциферу, и уборки устроенного им беспорядка, я думал, что усну, как только коснусь головой подушки. Но думать я мог только об Эйдене: когда он сидел за журнальным столиком и играл в карты с моей семьей, об его улыбке и флирте на кухне, и его восхитительном запахе...

Да, так я точно не расслаблюсь.

Пытаясь уснуть, я закрыл глаза, но чем дольше лежал, тем больше мне не спалось. Ворча, я перекатился на спину и сдался. Уставившись на вентилятор над головой, я начал вспоминать всё, что произошло с момента моего приезда домой. Теперь, справившись с шоком от присутствия Эйдена, а также вызвавшей это причины, я наконец-то попробовал разобраться, почему Бет решила «нанять» себе парня.

Мы действительно постоянно подначивали сестру, спрашивая, когда же она выйдет замуж и подарит родителям внуков, да и мама всегда повторяла, что просто хочет, чтобы Бет была счастлива. Но разве правильно думать, что единственная возможность для тридцатилетней женщины стать счастливой — это наличие мужа и детей?

Ответ на этот вопрос я уже знал: нет.

Так же, как и считать, что я найду хорошую девушку и остепенюсь. У каждого было свое понимание счастья, и мне даже в голову не приходило, что Бет задевало наше подтрунивание. И, видимо, сильно, раз, чтобы избежать шуток в этом году, она даже решила нанять Эйдена.

Я пообещал себе поговорить завтра с сестрой и уже собирался снова попытаться уснуть, как услышал, что в двери комнаты для гостей, где я спал, повернулась ручка. Я приподнялся на локтях посмотреть, кто пришел и что случилось, но тут в луче лунного света показалось лицо Эйдена, и я удивленно распахнул глаза.

О господи! Что он здесь делает? Но когда парень закрыл дверь, и в тишине отчетливо послышался звук щелкнувшего замка, я решил, что мне всё равно.

— Майлс? — прошептал Эйден, сделал шаг вперед, и сердце в груди бешено заколотилось.

— Твое счастье, что это я, — проговорил я и не смог сдержать точно появившуюся на лице глупую улыбку. В темноте послышался тихий и обволакивающий теплый смех, и у изножья моей кровати появился Эйден. — Как бы ты объяснялся, если бы тут оказался Рик... или мой папа?

— К счастью я нашел правильную кровать именно с тем, кто был нужен.

Моя улыбка до ушей стала еще шире, как будто такое было возможно. И хотя я и помнил про обещание вести себя на выходных прилично, даже не собирался выдворять Эйдена из комнаты, не выяснив причину его визита.

— Ну вот ты нашел меня. Что дальше?

Эйден обогнул кровать и подошел ближе. Всё это время я неотрывно следил за каждым его движением.

— Теперь, когда я тебя нашел, — проговорил Эйден, — я решил узнать, насколько тихо ты можешь себя вести.

Он приподнял одеяло и улегся рядом. Кровать в гостевой была рассчитана только на одного человека, и чтобы не упасть, Эйдену пришлось подвинуться поближе.

Хм, вообще-то жаловаться было не на что. От слова «совсем».

Приподнявшись на локте, я покачал головой:

— Сумасшедший.

— Возможно. Ты не против?

Не против? Да это же была моя воплотившаяся в жизнь фантазия! Хотя, представляя Эйдена в своей постели, я видел ее не в гостевой комнате дома своих родителей. Но не будем обращать внимание на такие мелочи.

— Точно не против, — прошептал я, упираясь головой в ладонь и устраиваясь соответственно позе Эйдена, находившегося от меня всего в нескольких сантиметрах.

Парень был одет в тонкую голубую футболку и серые пижамные штаны. И мне пришло в голову, что одежды на мне было куда меньше: грудь обнажена, а ниже только боксеры.

Как будто прочитав мои мысли, Эйден стянул с меня одеяло до талии и окинул жадным взглядом. По идее я должен был смутиться, даже несмотря на то, что темноту в комнате нарушала только пробивавшегося сквозь задернутые шторы полоска лунного света. Но... я ничего подобного не чувствовал. Мне нравилось, как Эйден на меня смотрел и как его рука легко скользила от моего плеча к бедру, вызывая на коже россыпь мурашек.

— Приятно, — проговорил я, наблюдая, как пальцы парня прошлись по моей руке вверх и приближались к груди.

Тело била дрожь. Я ничего не мог с собой поделать. Всего лишь один взгляд на Эйдена вызывал во мне странную физическую реакцию, которую невозможно было объяснить. Хотя в глубине души я понимал, что нам не следовало заниматься этим здесь, но никак не мог найти в себе силы остановиться и заставить парня уйти. Не сейчас. Уж очень сильно хотелось к нему прикоснуться.

Когда пальцы Эйдена дотронулись до моей груди в районе сердца, я поймал запястье парня. Эйден остановился и поднял на меня глаза.

— Вряд ли это справедливо, — сказал я.

Эйден вопросительно выгнул бровь:

— Майлс, ты чего-то хочешь?

— Да. Я хочу, чтобы и ты снял футболку.

Лукаво улыбнувшись, Эйден отстранился и, сняв верхнюю часть одежды, бросил ее на пол.

Боже правый. Ты что, издеваешься?

У Эйдена было точеное тело и скульптурно очерченные мышцы без единого грамма жира под гладкой кожей. Если бы он вошел в комнату в таком виде, я бы спрятался под чертовым одеялом.

— Ого! — только и выдал я.

Эйден придвинулся ближе и нежно прикоснулся губами к моему плечу. Затем поднял голову и улыбнулся:

— Читаешь мои мысли.

Нас разделяли всего пара сантиметров, но мне хотелось быть ближе. Я провел пальцами по щетине на его подбородке и вспомнил, какой она была во время поцелуев. Мне страстно захотелось ощутить вкус его губ снова, и на этот раз я не собирался ждать от него первого шага.

Но не дав себе шанса отговорить себя начать делать то, что не известно, как закончится, я приблизился к лицу Эйдена и впился в его губы. От первого прикосновения мы оба застонали.

Черт, на вкус Эйден был так же хорош, как и на вид, и даже лучше. Не теряя времени, я скользнул языком ему глубже в рот, и парень, обхватив мой затылок, жадно притянул меня ближе. Но я быстро понял, что такой близости было недостаточно, потому что рука Эйдена сжала мою талию, и в миг я оказался сверху. Горячий стояк прижимался к моему бедру, и мое возбуждение, уверен, было так же очевидно, особенно если учесть наличие только тонких боксеров.

— Господи, Майлс, — пробормотал Эйден мне в губы. Затем засунул руки в мои трусы, обеими ладонями схватил за ягодицы, сжал их и толкнулся бедрами вверх. Между нашими телами появилось восхитительное трение, от которого у меня чуть не закатились глаза. — Господи, как же с тобой хорошо!

— Тсс-с, — шикнул я и снова накрыл его рот своим, хотя мне и хотелось услышать от него еще очень многое. Но нам не нужно было, чтобы кто-то, проснувшись, обнаружил исчезновение Эйдена из кровати Бет. — Тише, помнишь?

— Хм, — промычал Эйден мне в губы. — В таком случае тебе лучше заткнуть мне рот.

Я улыбнулся ему в губы. Раскинув ноги, Эйден позволил мне удобнее устроиться между, затем я зажмурился и уткнулся лицом в изгиб его плеча.

Эйден терся об меня всем телом. Новая поза добавила ощущениям силы, отчего из груди вырвался глухой стон. А когда пальцы Эйдена скользнули мне между ягодиц, тело пробила мелкая дрожь.

— О господи, — прошептал я в ухо.

—У-у. Майлс, тише…

Я приподнялся и, упершись руками по обе стороны от его головы, посмотрел на Эйдена сверху вниз, затем прикусил губу и прижался своим возбужденным членом к его. Пальцы Эйдена впились в мою обнаженную кожу. Он откинул голову на подушку, и, черт,.. каким же горячим он был. Таким, что я не удержался и задвигал бедрами.

Зажав с обеих сторон подушку, резко контрастировавшую с темными волосами Эйдена, я начал тереться о парня сильнее. Эйден крепко сжал меня и глухо застонал. Я только и смог, что подумать, каково это будет — когда мы действительно начнем шуметь? Потому что в следующий раз я планировал сделать с Эйденом еще много чего.

И да… если у меня, конечно, будет право голоса, то следующий раз обязательно будет.

— Майлс... — позвал меня Эйден, и сейчас в его голосе было столько желания... Хотя это вполне уместно, ведь Эйден тоже был моим желанием. — Ты будто мечта наяву.

Я убрал одну руку с подушки и провел пальцами по его лицу, а потом взял его за подбородок и поцеловал. Мне очень хотелось попробовать его губы на вкус, ощутить дрожь его тела, проглотить его стоны и запомнить каждое его движение подо мной.

Наш поцелуй становился напористей, как и наши ерзания под одеялом. И когда от удовольствия начал мутиться рассудок, а эмоции усилились так, что их уже невозможно было удерживать в себе, я поджал на ногах пальцы и почувствовал, как подо мной Эйден тоже напрягся.

Оторвавшись от горячих губ, я спрятал лицо в изгиб его шеи. Я знал, что во время приближавшегося оргазма, грозившего вот-вот накрыть с головой, не смогу вести себя тихо. И Эйден, видимо, чувствовал то же самое, потому что, вытянув шею, впился зубами мне в плечо.

Приглушенный стон и завибрировавшее подо мной тело только ускорили процесс, и не прошло и секунды, как я вместе с Эйденом очутился где-то на краю вселенной, дрожащий в его объятиях и одновременно как никогда счастливый.

Казалось, что внутри тела костей совсем не осталось. Эйден помог мне улечься на него сверху и обнял. Вот так мы лежали и изо всех сил старались успокоить тяжелое дыхание, звучавшее в тишине комнаты, очень громко.

Я только что... мы только... я даже не мог ясно мыслить. Уткнувшись носом в чувствительное местечко за его ухом, я полной грудью вдыхал запах Эйдена и запоминал его вместе с тем, что мы только что сделали. Если подобное никогда не повторится, я всё равно умру счастливым. Но что-то подсказывало, что для нас с Эйденом это был не конец, а только начало.

Эйден

— Это лучшая запеканка из сладкого картофеля, которую я только пробовал, — сказал я, накладывая себе еще одну порцию.

Хотелось ли мне еще? Однозначно, нет. Но когда дело касалось стряпни Сюзанны Макаллистер, я ничего не мог с собой поделать. За последние пару дней я, наверное, набрал килограмм пять, но оно того стоило.

— Мне очень приятно, что тебе нравится.

Сюзанна протянула мне корзинку с булочками. Она приготовила пасту из грецких орехов и меда, и я не сомневался, что с таким количеством съеденных после обеда булочек мы все будем в углеводной коме.

— Шон, мы очень рады, что ты присоединился к нам на эти выходные, — проговорил Джек, когда я передал ему корзинку. — Надеюсь, в будущем мы будем видеться гораздо чаще.

Нога Майлса под столом коснулась моей, и я изо всех сил постарался не смотреть в его сторону. Я почувствовал на себе пристальный взгляд сидевшей рядом Бет и, слегка ей улыбнувшись, повернулся к Джеку.

— Я прекрасно провел время. И очень ценю ваше гостеприимство. — Потом я подмигнул Сюзанне. — И то, как вкусно меня кормили.

— О, ты просто заглядывай к нам в любое время, ладно? — сказала она, сцепив руки под подбородком. — Мы так рады, что наша Бет наконец-то встречается, и к тому же, с таким милым и красивым мужчиной. Вы определенно подарите нам великолепных внуков.

Бет поперхнулась водой:

— Мам!

— Что? — спросила Сюзанна. — Уверена, что вы уже говорили о будущем. То есть не обязательно делать это завтра, но часики-то тикают, дорогая.

— О господи! — застонала Бет и обхватила руками голову. — Я не настолько старая. И у меня нет срока годности.

— Но ведь есть...

— Уже нет. Сейчас женщины заводят детей, когда им уже за пятьдесят...

— Пятьдесят? Глупость какая.

— Это называется «другое время» и «достижения медицины», — заявила Бет, и ее лицо покраснело.

Майлс покачал головой:

— Я рад, что у меня нет яичников.

— То, что ты не можешь рожать, еще не значит, что я не жду от тебя парочку детей, — сказала Сюзанна, указав вилкой в его сторону.

— Ну, может, тебе здесь Рик поможет? — спросил Майлс.

Рик пожал плечами и наколол на вилку кусок индейки:

— А почему бы и нет. Нельзя же позволять суперсперме пропадать зря.

— Рик! Ты мог бы не говорить «суперсперма» за столом? — выпалила Бет.

Майлс сморщил нос:

— Не думаю, что ты вообще должен говорить «суперсперма».

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, не связанном с детьми, или... и не о том, от чего они появляются? — спросила Бет, отодвигая тарелку.

— Ладно, ладно, — сказал Джек, поднимая руку. — Шон, почему бы тебе не рассказать нам о своей семье?

Я предпочел бы продолжить разговор о детях. Мысли о своей семье, особенно во время праздников, раздражали, и мне не хотелось объяснять ничего Джеку или кому-либо из их семьи, даже Бет. Разве что Майлсу. Я не мог просто взять и сказать, что моя семья сторонится меня потому, что я гей, и что я скрывал этот факт от них в течение многих лет, потому что знал их реакцию и не хотел оставаться один.

— Я, э-э... — потянул я воротник рубашки. — У меня нет семьи, о которой можно было бы поговорить.

— Что? — Сюзанна ахнула и сжала свое ожерелье. — Что значит, у тебя нет семьи?

— То и значит. У нас... серьезные разногласия.

Я встретился глазами с Майлсом и прочел в его взгляде понимание и печаль. Его нога снова коснулась моей, и напряжение в груди начало ослабевать.

— Ох, милый. — Сюзанна наклонилась и положила руку мне на плечо. — Мне очень жаль, но знай, что здесь тебе всегда рады.

— Верно, — сказал Джек, сочувственно мне улыбнувшись, а Бет погладила меня по спине.

Самое безумное было то, что при любых других обстоятельствах — я точно знал — эта семья меня бы приняла. Мне так казалось, что они были именно такими людьми. Но как бы они отнеслись к тому, что я солгал о том, кто я есть на самом деле?

— Я это ценю, — произнес я, внезапно почувствовав себя так, будто потерял что-то хорошее. — Спасибо.

— Не за что. Ты помог нам с рождественскими огнями, бешеным котом. И на тебя просто приятно посмотреть. Бет нашла себе настоящее сокровище, — подмигнула Сюзанна.

Бет застонала, а я тихо засмеялся. Я никогда не чувствовал себя более уютно и желанно, чем здесь, в этом доме. Разве это не было чем-то особенным?

— Ладно, давайте поменяем тему разговора, — сказала Бет. — Иначе Шон не захочется возвращаться.

Я потянулся за своим бокалом вина, и когда сделал глоток, Сюзанна сказала: «И правда хватит», и посмотрела через стол на своего младшего сына, который в это время накалывал индейку и начинку на вилку.

— А как насчет тебя, молодой человек?

Майлс понял, что мама обращается к нему, и поднял глаза.

— Ты встречаешься с кем-то особенным, о ком нам следует знать?

Я сомневался, что всё не было плодом моего воображения — или мой мозг замедлил время и увеличил масштаб сидевшего напротив парня, — но точно увидел, как пальцы Майлса сильнее сжали вилку, а глаза округлились. О господи! Он что, задыхается?

Когда Майлс не произнес ни слова — вообще ни звука! — Рик хлопнул его по спине.

— Брат, ты в порядке? — спросил он.

Взгляд Майлса случайно встретился с моим. Теперь настал мой черед прикоснуться к его ноге. Бедный парень выглядел, как олень, попавший в свет фар.

Майлс продолжал молчать, и я глянул на него, вопросительно выгнув бровь. Это стало чем-то вроде встряски... или толчка. Как раз то, что нужно, чтобы обрести голос.

— Я в порядке, — ответил Майлс брату и посмотрел на Сюзанну. — Вообще-то я действительно недавно кое с кем познакомился.

Черт! Не ожидал, что он так скажет.

— Правда? — спросила Сюзанна, опуская вилку.

— Молодец, парень, — сказал Рик с набитым ртом.

Майлс посмотрел на меня и Бет и ответил:

— Правда.

Я изо всех сил старался прогнать вспыхнувшую в памяти картинку, как распластавшийся на мне Майлс выглядел прошлой ночью. Но, ощущая прикосновение чужой ноги под столом и видя сверкающие голубые глаза напротив, понял, что старался зря. К счастью нам на выручку наших глупых задниц пришла Бет. Потому что в этот момент мы оба оказались ни на что не способны.

— Жаль, что ты не привез его с собой. Так бы мы в этом году смогли поговорить о чем-нибудь новом.

Майлс перевел взгляд на сестру, и в его глазах за озорным огоньком промелькнули нотки сочувствия.

— Я же сказал, что только познакомился. И уверен, что у него были другие планы.

— Нельзя оставлять всё вот так, — заявила Сюзанна. — Как его зовут? Чем он занимается? И как он выглядит?

Майлс бросил на меня мимолетный взгляд, затем повернулся к матери и пожал плечами:

— Я же сказал, что только с ним познакомился.

— Что? Ты даже не знаешь его имени? — спросил Рик, и его вилка со звоном упала на тарелку. — А я-то думал, что ты среди нас самый большой романтик.

— Так и есть, — парировал Майлс, положил в рот кусок индейки и прожевал. Затем беззаботно пожал плечами и добавил: — Я решил оставить всё на волю судьбы. Если ему суждено быть в моей жизни, то, уверен, он в ней снова появится... верно?

— О-ох, — протянула Сюзанна. — Так романтично. Но ты можешь хотя бы сказать, как он выглядит.

Майлс потянулся за бокалом вина:

— Он — совершенство.

— О господи! — застонал Рик. — Кто-нибудь, дайте парню слюнявчик. Кажется, он сейчас начнет пускать слюни.

Разговоры вокруг продолжились. Я изо всех сил старался быть внимательным и принимать в них участие, но если бы кто-нибудь позже спросил меня, о чем говорили, я бы с трудом вспомнил. Потому что в тот момент мог видеть и слышать только слова Майлса, раз за разом прокручивавшиеся у меня в голове.

— Не знаю, как вы, а я наелся, — проговорил Джек, откидываясь на спинку стула и поглаживая полный живот.

— Я тоже, — согласилась Бет. — Мам, всё как всегда восхитительно.

— Спасибо, — ответила Сюзанна с улыбкой. — Думаю, нам всем лучше перебраться в гостиную к камину, как думаете? Погреться, может, даже сделать горячий шоколад...

— Отличная идея, — сказал Майлс, встал, забрал у мамы тарелку и поставил на свою. Затем наклонился и поцеловал Сюзанну в щеку: — Отличный ужин, мам.

Пока остальные занимались уборкой, Сюзанна и Джек, включив какую-то классическую рождественскую музыку, устроились в своих креслах в гостиной. Всё это время Майлс использовал любую возможность, чтобы ко мне прикоснуться: мы то задевали друг друга руками, когда тянулись к миске с картофельным пюре, то «случайно» натыкались друг на друга у раковины. Эти не такие уж невинные прикосновения, вместе с воспоминаниями о прошлой ночи и сказанными за столом словами запустили по моим венам настоящий огонь.

Уверен, что не потребуется много времени, чтобы окончательно влюбиться в Майлса Макаллистера. В эти выходные мне было трудно сдерживаться, потому что ужасно хотелось узнать о Майлсе всё и вся. Я бы не возражал, если бы наша сессия вопросов и ответов прерывалась поцелуями, но к Майлсу я чувствовал больше, чем простое физическое влечение. Майлс мне нравился. Он мне действительно нравился, и это совершенно выбивало почву из-под ног. И как бы мне не были по душе выходные с семьей Майлса, я не мог дождаться возвращения в город, чтобы наконец-то побыть с парнем наедине и посмотреть, к чему всё приведет.

Закончив уборку, мы направились в гостиную, где перед камином, стараясь его разжечь, на коленях стоял Джек.

— Чтобы он дольше горел, мне нужно больше дров, — вставая, проговорил отец семейства. Майлс положил ему на плечо руку.

— Мы с Риком справимся, — сказал парень, Рик кивнул и тут зазвонил его сотовый. Он посмотрел на экран и сглотнул.

— Мне правда нужно ответить, так что погоди немного, — проговорил Рик.

Я встал с дивана вместе с Бет.

— Не торопись. Я помогу Майлсу.

Рик кивнул:

— Спасибо, приятель.

Отвечая на звонок, он поднялся на второй этаж, а я последовал за Майлсом через заднюю дверь.

Все выходные непрерывно падал снег, так что теперь мы пробирались через белые сугробы, доходившие до середины голени. Штабели дров Джек хранил рядом с сараем под навесом. Когда мы подошли, я оглянулся на дом и взял запястье Майлса. Он повернулся ко мне лицом, и я отпустил его руку.

Вместе с дыханием изо рта Майлса вырывались белые облачка пара, но, стоя напротив парня, я чувствовал только тепло, лучившееся из его глаз. Майлс смотрел на меня так же, как в тот вечер на вечеринке у Зака под омелой, и мне показалось, что я выиграл приз.

— Ты застал меня врасплох, — сказал я и приблизился к нему на шаг.

— Я?

Широко улыбнувшись показной скромности, я еще больше поддался его сладкому очарованию.

— Да, ты. Но думаю, ты уже всё понял.

Майлс поднял руку в перчатке и свел вместе большой и указательный пальцы, оставив между ними пару сантиметров.

— Может, чуть-чуть.

— М-м-м.

Я оглянулся убедиться, что мы одни, и увидев, что горизонт чист, сделал еще один шаг ближе.

— Надеюсь, ты не против, — произнес Майлс, но я был уверен, что он знал, что, конечно, я не был против.

— Я против только одного: что не сидел рядом с тобой, когда ты это говорил.

Майлс прикусил нижнюю губу и придвинулся ближе. Потребовалось всё мужество, чтобы держать руки в карманах.

— Шон Эйден Махони, думаю, я тебе нравлюсь.

— Майлс... — произнес я, и его имя слетело с моих губ прежде, чем я смог сдержаться.

— М-м-м, скажи снова, — попросил Майлс и прикрыл глаза.

— Майлс, — повторил я и, не успев хорошенько подумать, провел пальцами по его щеке. — Я уже говорил, что верю в судьбу. Но ты... ты превзошел даже мои самые смелые надежды.

Глаза Майлса широко распахнулись. Он прижался щекой к моей ладони, и легкие хлопья снега, которые снова начали падать, опускались на его длинные ресницы.

Черт, какой же он красивый.

— У меня ощущение, словно я заснул и попал в зимнюю сказку. Не хочу просыпаться.

— Эйден... — прошептал Майлс и сделал последний шаг навстречу.

Чтобы посмотреть на меня, парню пришлось поднять голову. Идеальные губы Майлса были так близко, что я не удержался и, наклонившись, к ним прикоснулся.

В секунду, когда наши губы соединились, я почувствовал, что меня снова окутала магия, которой был Майлс. И снова появилось ощущение, что между нами происходило гораздо большее, чем притяжение на физическом уровне. Так было с первой секунды нашей встречи и с первого прикосновения. Некая мгновенная связь. И я не хотел, чтобы она прекращалась.

Подняв руки, Майлс сжал мой свитер и, уцепившись покрепче, поднялся на цыпочки. Потерявшись в моменте, я закрыл глаза и наконец-то позволил мысли о нас быть.

Будто втянутые в маленький снежный шар, ни один из нас не обратил внимание, как открылась задняя дверь, и в нашу сторону по скрипучему снегу направились тяжелые шаги. Мы ничего не слышали до момента, когда воздух разрезал пронзительный голос Рика, заставив нас отскочить друг от друга в стороны.

— Какого черта вы тут делаете?!

Майлс

— Какого черта вы тут делаете?

Реальность не могла схлопнуться быстрее, чем от слов моего брата. Мы с Эйденом оторвались друг от друга, но небо уже начало падать на землю. Рик стоял за спиной Эйдена, и было видно, как на лице брата выражение замешательства сменилось яростью.

Ситуацию нужно было прояснить, при том очень осторожно. Я слишком хорошо знал, каким вспыльчивым бывал расстроенный Рик, но после моих объяснений он всё поймет. Надеюсь.

Я отошел от Эйдена и поднял руку, будто успокаивая дикое животное:

— Дай мне пять минут. Я всё тебе расскажу...

— Расскажешь, как только что лизался с парнем нашей сестры? Какого хрена, Майлс? Что ты творишь?!

— Слушай, я знаю, на что это похоже, и да, формально он парень Бет...

— Формально? — перебил меня Рик. — Черт подери! У тебя хватает наглости делать это еще и под носом Бет? — Он покачал головой, а затем прищурился и взглянул на Эйдена: — А ты…

Совершенно на автомате я загородил собой Эйдена.

— Оставь его в покое. Это моя вина.

— Черта с два, — сказал Рик и шагнул вперед.

Я вытянул руки в стороны и заставил Эйдена отступить вместе со мной, потому что брат не останавливался.

— Рик, они просто притворяются, — сказал я. — На самом деле он не ее парень, он...

— Черт, чувак, лучше беги, — проговорил Рик, даже не обращая внимания на мои слова.

Его глаза были прикованы к парню за моей спиной, а ноздри раздувались. Рик двинулся — он собрался атаковать.

Вот черт!

— Э-э... Эйден? — позвал я.

— Да?

В этот момент Рик бросился вперед, и я закричал:

— Беги!

— Что? — переспросил Эйден, но когда понял, что Рик всерьез собирается его побить, повернулся и побежал.

Почти метровые сугробы мешали бежать быстро, и Эйден погружался в снег практически по колено.

Рик проскочил мимо. Я бросился следом. Схватив его сзади, попытался остановить, но брат был для меня слишком мускулистым, и руки соскочили. Я ухватился за единственное, что смог удержать — ткань его рубашки, и когда Рик помчался за Эйденом, то потащил меня следом по снегу, будто какой-то мячик-попрыгунчик.

— Рик! — завопил я, тяжело дыша. — Это глупо. Сто-ой!

— Хватит, Майлс, — прорычал брат, приближаясь к Эйдену. — Этот парень думает, что может запросто лезть к моей сестре и моему брату? Не на того напал!

Эйден добрался до высоких ворот и попытался их открыть, но сугробы были слишком высокими, поэтому он метался в поисках того, чем можно было их открыть, или лазейки, куда можно было бы сбежать.

— Беги в дом! — крикнул я, зная, что если Рик подойдет ближе, то с красивым лицом Эйдена будет покончено.

— Отцепись! — рявкнул Рик, зашвыривая меня в снег, а потом, прыгнув вперед, поймал Эйдена за свитер и сбил с ног. Но парню удалось ухватиться за ручку двери, и это спасло от падения в снег, где мой брат уж точно бы попытался его похоронить.

Эйден исчез внутри дома, и я, застав Рика врасплох, толкнул сзади. Брат упал лицом в снег, и я издал победный клич.

— Получи, громила! — выкрикнул я, направляясь к дому. — И ни слова маме и папе.

Рик протянул руку схватить меня за лодыжку, но я ее оттолкнул. Тогда он поймал меня за другую ногу, я упал рядом, и под одежду мгновенно попал снег. Оставив меня лежать, брат вскочил на ноги, рассмеялся, распахнул заднюю дверь и вбежал в дом. Я быстро выбрался из снега и в холодной мокрой одежде ринулся следом.

Эйден стоял в гостиной с Бет, у которой был озадаченный вид, а потом, увидев несущегося по коридору к нему Рика и бегущего следом меня, прищурился.

— Мне пора, — проговорил он, направляясь ко входной двери.

— Что происходит? — спросила Бет и удивленно открыла глаза, увидев нас с Риком.

Родители тоже вскочили со своих мест.

— Рик? — спросила мама, и между бровей у нее залегла складка. — Майлс?

Но Рик не остановился. Пролетев мимо, он выскочил на лужайку перед домом. Эйден сделал пару снежков и швырнул их в брата, пытаясь того остановить.

Или точнее сказать, еще больше разозлить.

Когда один снежок попал брату в лицо, Рик остановился и тыкнул пальцем в Эйдена:

— Махони, ты покойник. Слышишь? Покойник!

— Рик, хватит! — проговорил я, вставая снова у брата на пути. — Это глупо. Ты даже не знаешь, что происходит.

— Братишка, я прекрасно видел, что происходит, — ответил Рик, хлопнув меня по плечу. — И не волнуйся... Ты следующий.

Вдруг послышался воинственный клич. Из ниоткуда материализовалась Бет и запрыгнула Рику на спину.

— Что ты делаешь?! — завопил Рик. — Слезь! Ты разве не видишь, что я тут защищаю твою честь?

— Мою честь? Нападая на моего парня?!

— Твой парень — никчемный двуличный кусок дерьма!

— Нет, не смей!

Бет крепче схватила брата за шею, совсем как в детстве. М-да... сейчас Рику совсем не позавидуешь. Когда сестру провоцировали, она превращалась в настоящую фурию.

— Да что на вас всех нашло? — удивленно спросил отец, выходя из дома и наблюдая, как мимо меня пытался прорваться Рик со вцепившейся в него всеми руками и ногами Бет.

— Помоги ему, — успел я проговорить, прежде чем полетел обратно в снег.

Слава богу, снега навалило много, иначе у всех к этому моменту уже было бы сотрясение мозга. Одно я всё же планировал устроить Рику, как только он успокоиться. Господи, он всё неправильно понял!

Будто даже не чувствуя на себе Бет, Рик снова бросился за Эйденом, который решил спасаться бегством по периметру двора. Между парнями встал отец и загородил собой Эйдена.

— Па, отойди, — произнес Рик отцу, пытаясь обманным маневром обойти того слева.

— Перестань нападать на нашего гостя.

Отец расставил руки в стороны, почти как я до этого, но Рик увернулся и сумел его обойти. Только вот на этот раз я был наготове и схватил брата за лодыжку. Благодаря моей внезапной атаке Рик со той же скоростью, с которой ринулся вперед, плюхнулся в снег, и это было единственное, что заставило Бет отпустить его шею.

— Не дай ему подняться! — выкрикнул я и пополз к брату. Затем без промедления уселся Рику на живот и прижал к земле.

— Ла-адно, так кого мне вырубить? — громко спросила мама, вылетев из дома с высоко поднятой сковородой.

Рик схватил пригоршню снега и залепил им мне в лицо. Отплевываясь, я тоже набрал снега и размазал его по лицу брата. Он взбрыкнул и перевернулся так, что оказался на мне сверху, а потом начал засыпать меня снегом, делая сверху сугроб. Затем поднялся на ноги.

— Вы должны меня благодарить! — выкрикнул Рик и оглянулся на Эйдена, стоявшего возле дерева на другом конце двора — от нас как можно дальше. — Если бы вы знали, что он сделал, то не защищали бы его!

Видя, что Рик собрался продолжить погоню, я попытался сесть — нужно было подняться на ноги, чтобы спасти Эйдена от явно маячившего на горизонте рукоприкладства. Но тут входная дверь дома Холли, находившегося от нашего через два двора, открылась.

Закутанная в новое красное пальто, купленное во время совместного последнего похода в торговый центр, в низко посаженной белой шапочке и шарфе в тон, подруга посмотрела в нашу сторону и, клянусь богом, ее брови взлетели до небес.

Она кинулась по ступеням лестницы вниз как раз в момент, когда Рик снова погнался за Эйденом, а я вскочил на ноги.

— Рик, ты идиот! — выкрикнул я, надеясь, что каким-то чудом брат поскользнется и шлепнется на задницу в снег.

Но не ту-то было. Его ботинки видно были сделаны именно для преследования «никчемного двуличного куска дерьма»... или как он там думал. Господи, я всегда знал, что мой брат — упрямый осел, но это уже совсем тупо.

Во дворе появилась Холли. Мимо нее пронесся Рик. Проследив за ним взглядом и увидев Эйдена, Холли удивленно распахнула глаза:

— О господи! Эйден, беги!

Мама нахмурилась:

— Кто такой Эйден?

— Осторожно! — выкрикнула Холли, убирая маму в сторону с пути несшегося мимо Рика.

Мама помахала в воздухе универсальной кухонной принадлежностью и направилась за Риком:

— Прекрати беготню сейчас же или, ей-богу, я тебя стукну этой сковородой! Хватит!

— Почему бы вам не отдать ее мне? — спросила Холли, берясь за сковороду с другой стороны, но мама не отпускала.

— Видишь этих мальчиков? Сковорода может мне понадобиться.

— Она вам не нужна.

— Нет, нужна.

Пока они играли в перетягивание сковородки вместо каната, я вдруг понял, что Эйден больше не убегал. Собственно, его вообще нигде не было видно, а потом...

— Эйден!

Я пробирался по снегу так быстро, как только мог, к месту, где Рик, схватив Эйдена за ноги, повалил того на землю. Бет кричала на брата и делала всё, чтобы оттащить того в сторону, а отец тянул Эйдена за руки в противоположном направлении, пытаясь высвободить парня из хватки Рика.

Все друг на друга орали, хотя половина семьи даже представления не имела, что происходит. Но тут позади раздался пронзительный свист, и все замерли. Оказывается, перед домом остановилась никем не замеченная полицейская машина, из которой, опуская свисток, вышел полицейский.

— Либо вы тут играете в какую-то извращенную версию тачбола (прим. пер.: разновидность американского футбола), либо здесь что-то происходит. — Полицейский прищурился: — Какие-то проблемы?

Я посмотрел на Эйдена, тот глянул на отца. Отец в свою очередь не сводил глаз с Рика, который продолжал посылать в сторону Эйдена очереди убийственных взглядов.

Первой ответила поднявшаяся на ноги Бет.

— Никаких проблем, офицер. Просто веселая семейная игра, как вы и сказали. — Она огляделась по сторонам, а потом хлопнула Рика по спине: — Догнала. Теперь твоя очередь.

Когда Бет начала убегать, полицейский преградил ей путь и, схватив за руки, остановил.

— Стоп-стоп-стоп, юная леди. Думаю, на сегодня вы уже достаточно поиграли в вашу «игру». — Коп многозначительно посмотрел на моего отца: — Может, вы попросите свою семью зайти в дом? Если только не хотите, чтобы соседи вызвали меня из-за нарушения вами общественного порядка. Не обещаю, что во второй раз буду таким же вежливым.

— Нет, в этом нет необходимости, — сказал отец, выступая вперед с поднятыми руками. — Извините за беспокойство. — А затем командным голосом, которого я не слышал с подросткового возраста, сказал: — Все в гостиную. Быстро!

Эйден

Тяжело дыша, я с настороженностью наблюдал за шедшими ко входной двери женщинами семейства Макалистеров и Холли, которая после шумной перепалки тоже отправилась к себе домой.

Сюзанна шла впереди, за ней Бет. Когда Рик, бросая на меня косые взгляды, поднялся на ноги, наш отец сказал:

— Двигайся!

Глаза Рика сузились, и он почти что зарычал, но Джек, не дав ему сказать ни слова, толкнул сына в плечо и проговорил:

— Рик, немедленно!

Резко развернувшись, Рик потопал по снегу ко входу в дом, а отец пошел следом. Мой взгляд встретился с глазами Майлса, и в их голубой глубине отразилось сожаление.

Я уже собрался сказать, что мой уход будет, наверное, к лучшему, но тут Джек, который уже взошел на крыльцо, повернулся и сказал:

— И вы двое тоже. Внутрь. Живо!

Я провел рукой по мокрым волосам и сглотнул. Господи, что же сейчас будет?

Затем Майлс едва слышно проговорил:

— Не волнуйся. Всё образуется.

Черт, но каким образом? Я солгал всей семье, и через пять минут это станем известно всем. Ну что ж... По крайней мере у нас был прощальный поцелуй.

Войдя в гостиную, я увидел, что Сюзанна— уже без сковороды — сидела у камина в своем кресле, на его подлокотнике примостилась Бет, а Рик стоял, скрестив на груди руки и стиснув губы.

Джек был рядом со старшим сыном, будто наготове удержать его в любой момент. И когда мы с Майлсом остановились, отец семейства проговорил:

— Ну-с... Рассказывайте.

Стоя во влажной прилипшей одежде с поджатыми губами, мы все переглянулись, и тогда Рик произнес:

— Может, пусть лучше парень Бет всё объяснит?

Бет вскочила на ноги и прижала к бокам сжатые в кулаки ладошки:

— Ри-ик!..

Рик поднял руку, сдаваясь, и уставился на Эйдена:

— Ну... Ты сам ей скажешь или мне сказать?

— Сказать что? — спросила Бет, тряхнув головой.

Не совсем понимая, что именно хотела услышать от меня Бет, я промолчал, но так разозлил Рика еще сильнее.

— Похоже, что твой бойфренд слишком сблизился с нашим братом, — сказал Рик, глядя в нашу сторону, и все удивленно распахнули глаза.

Майлс закрыл руками лицо и застонал.

Что за чертов...

— Шон? — спросил Джек. — Это правда?

Я посмотрел на Бет, которая вздохнула и встала, вытирая руки о брюки.

— Правда в том, что я вас обманула. На самом деле Шон не мой парень.

Сюзанна взглянула на дочь, удивленно открыла рот, потом пару раз моргнула и тоже встала с кресла.

— Послушайте, я знаю, что вы обо мне беспокоитесь, но я просто хотела провести Рождество без всех этих вопросов о моей личной жизни, когда у меня будет время на детей, если я не выйду замуж, и... я подумала, что так будет проще.

Сюзанна тряхнула головой, будто пытаясь понять слова дочери, затем взглянула на меня и проговорила:

— Значит, Шон...

— Парень, которого я наняла в интернете, — объяснила Бет.

— В интернете? — вскрикнула Сюзанна.

— Юная леди, ты совсем сошла с ума? — спросил Джек, недовольно посмотрев на дочь. — Ты даже не представляешь, каких ужасных людей можно найти онлайн! А что если бы он был серийным убийцей? Ты об этом подумала?

«Я пока еще здесь», — хотелось мне сказать, но потом подумалось, что сейчас лучше не вмешиваться.

Бет вздохнула:

— Ну, очевидно, что он не убийца, иначе нас бы уже порубили на куски. Я услышала о нем от друга, так что перестаньте волноваться.

Рик покачал головой:

— Ты сошла с ума.

— Я сошла с ума? Это ты скрываешь от всех свою подружку.

Глаза Рика округлились, а челюсть чуть не упала на пол. Но парень быстро пришел в себя и сказал:

— Давайте лучше вернемся к незнакомцу в нашем доме.

— Нет, не думаю, что это лучше, — проговорила Бет, сложила руки на груди и отставила ногу в сторону. — Ма-а, ты же помнишь миссис Уилки?

— Твою школьную учительницу математики? — спросила Сюзанна. — А она тут причем?

Глядя на Рика, Бет победно ухмыльнулась.

— Так с ней встречается твой сын.

— Рик! — ахнула Сюзанна, уставившись на старшего сына. — Скажи, что это неправда.

Должен признать, что забавно было видеть дергание Рика, который пытался придумать в ответ оправдание, и когда стало ясно, что ничего не вышло, Сюзанна, шагнув в его сторону, выдала:

— Но... она же замужем!

— Они разошлись, — ответил Рик, а Майлс усмехнулся, привлекая мое внимание.

— Ох, Рик, о чем ты только думаешь? — застонала Сюзанна и закрыла ладонями лицо.

— Э-э, я думаю, кто, черт возьми, этот парень? — спросил Рик, указывая на меня пальцем и заставляя оторвать взгляд от Майлса.

— Не меняй тему, — жестко сказала Бет и посмотрела на маму. — Как думаешь, куда Рик смывался все выходные?

— Я... я думала, что он разносил по приютам приготовленное печенье, — тихо проговорила Сюзанна.

Бет фыркнула:

— Ма, для этого не нужно пять часов.

— Ты давно встречаешься с миссис Уилки? — спросила Рика Сюзанна.

— Может, обойдемся без этого? — спросил Рик.

— Рик, ответь своей матери! — Тон Джека не оставлял возможности для возражений.

Рик тяжело вздохнул:

— Пять месяцев. И что? В этом нет ничего такого. Она уже не живет со своим мужем, и мы нравимся друг другу. Так что давайте вернемся к реальной проблеме: лжи Бет о своем незнакомом и, возможно, опасном парне, которого я застукал целующимся с Майлсом у навеса с дровами.

— Майлс? — позвала Сюзанна и перевела взгляд на своего младшего сына, которому до сих пор удавалось держаться в стороне от хаоса, новой волной охватывавшей дом Макаллистеров. — О чем он говорит? Ты целовался... с Шоном?!

Майлс открыл рот, потом снова закрыл. Похоже он пытался подобрать нужные слова, но тут Сюзанна заговорила снова.

— Значит, Шон... на самом деле не парень Бет? И он целовал Майлса? Я запуталась, — сказала она и снова села.

Окинув своих отпрысков взглядом, Джек покачал головой:

— Кто все эти люди? Определенно не мои дети. А теперь кто-нибудь объясните, кто такой Шон и почему он здесь?

— Ну хорошо, — наконец подал я голос, решив, что, наверное, должен попытаться как-то себя защитить. — Наверное, сразу стоит сказать, что меня зовут не Шон.

— О, ради всего святого... — начал Рик, но я быстро его оборвал.

— Это мое имя, но не то, под которым меня все знают. — Я посмотрел на Майлса. — Майлс знает меня под другим именем.

Парень улыбнулся, и, хотя я чувствовал, что весь мир вокруг вот-вот рухнет — эта странная, но замечательная семья скоро вышвырнет меня на улицу, да еще и в канун Рождества, — понял, что правда сейчас куда важнее.

Сюзанна вздохнула, и когда я повернулся к ней лицом, сказала:

— Может мне тут кто-нибудь всё нормально объяснить?

— Видимо, мам, в этом-то вся и проблема, — сказал Рик. — Нормальность не есть фишка Шона.

— Заткнись, клоун, — резко осадила брата Бет. — Дай ему сказать. Ты даже не подумал это сделать, а сразу захотел смешать его красивое лицо с грязью.

И тут же на меня пристально уставились пять пар глаз.

— Хм... мы с Майлсом познакомились за пару дней до моего приезда сюда.

— Да ладно нам тут зали...

— Сын, заткнись, — прервал Рика Джек.

— Мы столкнулись в торговом центре, потом оказались вместе на рождественской вечеринке и сблизились. Я понятия не имел, что он вообще как-то связан с Бет.

— Значит... — Сюзанна посмотрела на сохранявшего молчание Майлса. — Шон — тот самый человек, о котором ты говорил сегодня за обедом? Парень, с которым ты недавно познакомился?

Я взглянул на Майлса, гадая, что именно он собирался сказать, и когда наши глаза встретились, он ответил:

— Да. Но я знаю его как Эйдена.

Я уставился на красивое лицо Майлса и постарался запомнить каждую его черточку на случай, если этот раз будет нашим последним, а затем снова обвел взглядом его семью.

— Совершенно верно. Имя Шон я использую в общении со своими клиентами, с Бет, например, чтобы не смешивать личное и рабочее. Я считаю, так проще.

— И можно выпутаться из ситуаций, подобно этой, — вставил Рик.

— Я никогда не был в подобной ситуации, — заметил я, выразительно посмотрев на Рика. — В такой ситуации, как с Майлсом и как со всеми вами.

— Бет — твоя... клиентка? — спросила Сюзанна, склонив голову набок. Эта мысль была ей явно непонятна.

— Да. То есть она наняла меня провести с ней эти выходные в роли ее парня.

— О боже! — простонала Бет и спрятал лицо в ладони. — Это еще хуже, чем когда вы допрашивали меня о детях. — Затем она опустила руки вниз и прижали к бокам. — Но теперь видите, на что я готова, лишь бы прекратить все эти ваши разговоры?!

Сюзанна выглядела настолько потрясенной вспышкой гнева дочери, что я вздрогнул, а когда женщина потянулась к руке Бет, та покачала головой.

— Нет, — ответила девушка. — Я не хочу сейчас об этом говорить.

Не дав матери сказать ни слова, Бет резко развернулась и побежала по лестнице вверх, прочь от разворачивавшегося в гостиной безумия.

Сюзанна смотрела на уходившую дочь с беспокойством и замешательством, как будто не могла поверить, что упустила что-то очень важное в жизни своей дочери. И я вдруг почувствовал себя большой яркой лампочкой, неожиданно вытянувшей из мрака на свет очень личную и деликатную проблему.

— Э-э... думаю, мне пора... — указал я большим пальцем себе за спину, — идти.

— Тебе не обязательно уходить, — проговорил Майлс, но я ни за что на свете не хотел оставаться. Этой семье требовалось немного — а, может, и много — времени осознать случившееся, и мое присутствие будет только мешать.

— Обязательно. Я просто сниму номер в отеле или что-то придумаю.

Я попятился из гостиной, и никто больше меня не останавливал. Майлс потянулся к моей руке. Когда наши пальцы соприкоснулись, я снова почувствовал проскочившую между нами искру и взмолился, чтобы этот раз не был последним, когда я видел парня. А потом открыл входную дверь и растворился в холодном воздухе одинокого дня.

Майлс

Всю ночь я ворочался с боку на бок. Мысль об Эйдене, оставшемся в одиночестве в отеле в канун Рождества, беспокоила меня даже больше, чем мысли об узнавшей правду семье и дальнейших последствиях. Эйден не заслужил подобного обращения. Он не был виноват в том, что помог моей сестре, когда та в этом нуждалась. Конечно, я невольно усложнил ситуацию, но у всех нас были благие намерения. Это же должно было что-то значить?

Перевернув подушку прохладной стороной вверх, я тоже перевернулся и устроился на боку. Наблюдение за стрелкой в течение последних полутора часов никак не заставило время течь быстрее, и минуты продолжали свой медленный ход под размеренное тиканье. Когда часы показали ровно семь утра, я сбросил одеяло и быстро переоделся в футболку и пижамные штаны. Затем открыл дверь и, высунув голову в коридор, прислушался. Вокруг царили тишина и спокойствие. Я на цыпочках спустился в свою старую комнату и вошел, не издав ни единого звука.

Бет лежала укрытая одеялом, но уже не спала. Закрыв за собой дверь, я посмотрел на сестру и понял, что она спала не больше меня.

— Можно? — спросил я, указывая на пустующую сторону кровати. Бет кивнула, и я забрался на постель рядом. — Ты в порядке?

Сестра вздохнула и, сев, прислонилась к изголовью кровати:

— Да. Но чувствую себя плохо из-за того, как всё обернулось. Это моя вина.

— Это не твоя вина.

— Моя. Если бы я не была такой чувствительной к некоторым вещам, то не привела бы сюда Шона, не лгала бы всем и не испортила бы всё для вас двоих. Господи, от меня одни несчастья.

— Ничего подобного. Ты сделала то, что должна была, чтобы защититься. Подумай об этом с такой стороны: если бы мама и папа постоянно не давили на тебя из-за брака и детей, тебе не пришлось бы делать то, что ты сделала. Так что они тоже частично виноваты во всем случившемся.

— Просто всё так тяжело… Ты даже не представляешь, как это давит! У меня такое чувство, что нужно поторопиться и быстренько найти кого-нибудь, потом также быстренько родить кучу детей, и всё нужно сделать прямо сейчас, быстро-быстро, потому что иначе мое тело увянет и умрет. У меня есть приличная работа, собственная квартира и замечательная общественная жизнь, но этого недостаточно. Я какая-то неправильная, потому что не следую социальным нормам.

— Ты неправильная только на кухне.

Бет шлепнула меня по руке.

— Эй!

— Шучу. Да пошли к черту все эти нормы! Я уже послал всё и всех. И, видимо, Рик тоже. — Я толкнул сестру плечом в плечо. — Это же надо, миссис Уилки — совратительница малолеток! Кто бы подумал?

Бет слабо улыбнулась и вытерла глаза.

— Тебе нужно поговорить о своих чувствах с мамой и папой, — сказал я. — Я знаю, что они шутили, и это раздражало, но не думаю, что кто-либо из нас действительно понимал, как сильно это тебя задевает. Если бы знали, уверен, никто бы и слова не сказал.

— Не хочу, чтобы все думали, что я их разочаровываю. Но я хочу совсем другого. Не уверена, что дети вписываются в эту картину.

— Это нормально. Учитывая, что у Рика суперсперма, думаю, у наших родителей недостатка во внуках не будет.

Бет расхохоталась — смех эхом отразился от стен — и зажала рот рукой.

— Видишь? Так снимается напряжение. Просто поговори с мамой и папой. Обещаешь?

— Угу. Да, обещаю. — Глаза Бет заблестели, и из уголка скатилась слеза. — Но, Майлс... я же тебе всё испортила.

— Нет, не испортила. Рик-варвар постарался.

Сестра печально улыбнулась:

— Не могу поверить, что он всерьез пытался напасть на Шона. Как вообще такое возможно?

— Думаю, он был одержим. Это единственное объяснение. Или на каких-то серьезных стероидах.

Бет рассмеялась громче и наконец, положив руку мне на плечо, подняла на меня глаза:

— Найди Шона и скажи ему о своих чувствах.

— Бет...

— Нет, не хочу слышать оправдания. Мне нужно серьезно поговорить, значит и тебе тоже. Шон — хороший парень, и он заслуживает того, чтобы знать. И, Майлс?.. Ты тоже заслуживаешь счастья. Так что, если этот парень сделает тебя счастливым, не упускай его.

— Ого!.. И когда ты успела стать таким романтиком?

— Никогда, но Рождество всё-таки. Может быть, что-то в воздухе. Знаешь что? А давай после завтрака и подарков я помогу тебе найти Шона?

Идея была фантастически привлекательной, но имелась одна небольшая загвоздка.

— У меня нет его номера телефона.

Бет ухмыльнулась и потянулась к телефону на тумбочке, затем пролистала список контактов и протянула его мне.

— У меня есть.

Я взял сотовый и, действительно, увидел имя Шона и номер телефона. Я сделал глубокий вдох.

— Ты уверена, что так будет правильно?

— Майлс, — проговорила Бет и убрала волосы, упавшие мне на лоб. — Уверена. Вообще-то, если ты ему не позвонишь, я разозлюсь. Он действительно очень сексуальный, к тому же милый и добрый. И понравился даже Люциферу. Так что один из нас просто обязан быть с ним.

Я кивнул и, не выпуская из руки телефона Бет, откинул одеяло. Может, я успею быстро ему позвонить до того, как все спустятся вниз?..

Тук-тук-тук.

— Бет? Милая? — Из-за двери послышался мамин голос. — Ты проснулась?

— Да, мам, — ответила Бет. — Входи. Майлс тоже здесь.

Дверь в мою старую спальню открылась, и в проеме показалась голова мамы, которая поочередно окинула взглядом сначала Бет, потом меня.

— Как когда-то, когда вы были маленькими, — проговорила мама, мягко улыбаясь. — Всегда заходили в комнату друг к другу и будили.

Я вернул Бет телефон, подумав, что после завтрака и обмена подарками обязательно возьму номер Эйдена, затем подошел к маме и обнял ее за плечи. По тому, как она говорила, я понял, что мама была очень взволнована. Еще бы. Вчерашний день был тяжелым для всех.

— Некоторые привычки остаются навсегда, — сказал я и поцеловал маму в висок. — Например, Рик. Он наверняка уже внизу перетряхивает коробки.

Мама тихо засмеялась и обняла меня за талию.

— Я только что велела ему перестать.

— Как похоже на Рика, — заметил я, и мама кивнула.

— Ну по крайней мере сегодня утром он занял свои мозги чем-то другим и успокоился. — Потом она перевела взгляд на Бет и сказала: — Думаю, все остальные тоже.

Бет прикусила губу и кивнула, а мама похлопала меня по спине.

— Майлс? Ты не мог бы оставить нас с сестрой наедине? Я бы хотела с ней кое о чем поговорить.

Это был условный знак. Я еще раз обнял маму и покачал головой. Этот разговор был им нужен. Выходя из комнаты, я оглянулся и увидел, что мама уже сидела на краю моей старой кровати и протягивала руки к Бет.

Именно в тот момент я понял, что всё будет хорошо. Взрослея под крышей семейства Макаллистеров, я отлично усвоил одну истину: жизнь могла превращаться в полный хаос и сумасшествие, но пока существует любящая тебя семья, все бури утихнут, и любовь обязательно победит.

***

После рождественского завтрака, такого обильного, что, казалось, его хватит до конца дня, дети Макаллистеров получили задание вымыть посуду, а потом отправиться в гостиную за подарками.

Мы заняли свои обычные места: мама с папой друг напротив друга в своих любимых креслах, я — на диване, а Бет, скрестив ноги, на коврике рядом. Рик в своей нелепой шапке Санты стоял у елки. Я посмотрел на камин, где висели приготовленные носки, до краев наполненные подарками, и, увидев шестой, который мама повесила для Эйдена, почувствовал укол сожаления.

Что Эйден делал сегодня утром? Я даже понятия не имел. Он сказал, что не ладил со своей семьей, так что точно не висел с ними на телефоне, не сидел с ними у елки и не улыбался, как мы, теперь, когда всё улеглось. И это понимание... отдалось острой болью в груди.

Как бы мне хотелось, чтобы Эйден был тоже тут, со мной рядом, чтобы можно было держать его за руку, вдыхать запах его одеколона и видеть собиравшиеся в уголках глаз морщинки, когда он улыбается. Но вместо этого Эйден, скорее всего, сидел в холодном пустом гостиничном номере и думал, что я и моя семья самые большие Гринчи в округе.

Рик начал раздавать всем носки с подарками. Сначала маме с папой, потом Бет, и наконец он снял с крючка мой и протянул мне. Сегодня утром мы друг с другом почти не говорили, но все понимали, что вели себя плохо, и нужно было забыть прошлое.

Я потянулся за носком, и тут Рик сказал:

— Эй, Майлс?

Увидев огорчение на его лице, я вопросительно поднял бровь:

— Что?

— Извини, что вел себя вчера как придурок.

Я рассмеялся и пожал плечами:

— Всё в порядке.

— Нет, я напугал твоего парня... Ну, парня Бет. Неважно. И мне очень жаль.

Я кивнул и Рик наконец отпустил носок.

— Спасибо. Извини, что пришлось пару раз тебе треснуть.

Рик фыркнул.

— Братишка, ты был неплох. Я впечатлен. — Он похлопал меня по плечу. — Только не делай так больше.

Мы все рассмеялись, а Рик снял свой носок и плюхнулся на диван со мной рядом. Мой взгляд снова остановился на одиноком носке, висевшем над камином, и внутри появилось беспокойство, возникавшее сегодня всякий раз при мысли об Эйдене. Как-то нехорошо было праздновать без него. Мне не нравилась мысль, что сегодня он будет один, и я... по нему скучал.

— Кхм, не подождете меня пару минут? Мне нужно позвонить, — сказал я, вставая и откладывая свой носок в сторону.

Бет взглянула на меня и без лишних вопросов махнула в сторону кухни.

— Я оставила телефон на стойке, — проговорила она, и тут в дверь позвонили.

При мысли, что, возможно, по ту сторону стоял Эйден, сердце подскочило куда-то к горлу. Но послышался голос мамы:

— Это, наверное, Холли. Она никогда не может долго ждать своего подарка на Рождество.

У-ух. Да, точно. Согласно кивнув, я сглотнул. Конечно, куда вероятнее было, что пришедший гость — моя лучшая подруга, чем мужчина, которого вчера чуть не выгнали. Я, конечно, был рад видеть Холли — нам нужно было так много обсудить, потому что во время ее визита за сладостями моей мамы я смог лишь вкратце рассказать ей об Эйдене.

— Майлс? Откроешь? — спросила Бет.

Я снова кивнул и, приглаживая свои спутанные после сна волосы, направился к двери. Открыв замок, я широко распахнул дверь и обнаружил, что на крыльце стояла вовсе не моя лучшая подруга.

Там был Эйден.

И как всегда, когда я видел этого парня, сердце начало выпрыгивать из груди, а по телу, даже несмотря на обдувавший со всех сторон холодный ветер, прокатилась волна жара. Эйден, с отросшей щетиной и черными волосами, падавшими на лоб, был как всегда прекрасен, и мне захотелось протянуть руку и убрать с его лица упавший локон. Его ладони были спрятаны в карманы тех самых джинсов, что были на нем и вчера. Вся его одежда выглядела выстиранной и выглаженной. Конечно же, он был одет во вчерашнее. Перед уходом Эйдену даже не удалось забрать свою сумку.

— Привет, — сказал он, натянуто улыбнувшись.

Всё было иначе, не так, как раньше, и мне это не нравилось. Слишком вежливо, слишком принужденно.

— Привет. С Рождеством!

Эйден наклонил голову, и от отразившейся в его темных глазах печали у меня резко перехватило дыхание.

— С Рождеством! Не хотел мешать. Я ненадолго. Только забрать свою сумку перед отъездом.

— Ч-что? Ты уезжаешь? Сейчас?

— Да. Чтобы не ехать завтра в пробке.

Че-ерт! Мы оба знали, что причина была ненастоящей.

— Я скучал по тебе.

Слова вырвались сами собой, до того, как я понял, что собирался сказать. Но я не жалел. Потому что это была правда. Я любил свою семью, но явно ощущал пустое место там, где должен был быть этим утром Эйден. Там, где он должен был быть сейчас.

Брови парня взлетели вверх, он сглотнул, а потом отвел взгляд.

— Я тоже по тебе скучал, — ответил он тихо, еле слышно.

Я сделал шаг навстречу, но тут дверь позади распахнулась, и на пороге появилась моя мама.

— Ради бога, Майлс, не заставляй его стоять на улице и замерзать до смерти. Заходи, дорогой. Согрейся.

Я отошел в сторону, пропуская Эйдена внутрь, и когда тот зашел, его взгляд остановился на счастливой семейной сцене в гостиной.

— Простите за вторжение, — проговорил он. — Я только забрать свои вещи.

Эйден направился к лестнице, но тут мой отец вскочил с кресла.

— Шон, погоди одну секунду, — проговорил папа, и парень остановился у перил. — Послушай, мы должны перед тобой извиниться. Вся семья.

Отец махнул рукой в нашу сторону, все согласно закивали, и послышалось дружное «прости».

— На самом деле мы не всегда такие неадекватные, — сказала Бет, подходя и останавливаясь рядом с отцом. Затем замолчала и посмотрела на Рика. — Хотя... один всё же есть.

Рик поднял руки вверх:

— Хорошо-хорошо, признаю. Вчера я был немного груб. Но я защищал честь своей сестры, ты же понимаешь? Никому не позволю обманывать мою семью.

— Эй, придурок, — прервал я. — Это не извинение.

— Сейчас будет. — Рик бросил на меня быстрый взгляд, а потом повернулся к Эйдену: — Извини, приятель. Я должен был позволить тебе с Майлсом объяснить, что вы... делали.

— Спасибо. Я ценю твои извинения.

Эйден пожал протянутую Риком руку, тот похлопал его по плечу и отошел. Но через две секунды не сдержался.

— Но черт, всё же вам стоило подождать, пока ты не перестанешь быть «парнем» Бет, сечешь? — проговорил Рик.

Бет закатила глаза и подтолкнула Рика обратно в гостиную.

— Ладно, с тебя хватит.

— Я тоже хочу извиниться, — сказала мама, делая шаг вперед. — Ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Шоном или Эйденом?

— Друзья и близкие зовут меня Эйденом.

Его глаза на мгновение встретились с моими, и этого было достаточно, чтобы по проскочившей в них искре стало ясно, что за время нашего расставания чувства парня ко мне остались прежними.

— Что ж, Эйден, приятно официально с тобой познакомиться. И в дополнение к тому, что говорили другие, хочу сказать, что мы вели себя вчера ужасно. Вот что происходит, когда делаешь поспешные выводы и не слушаешь. Подумать только! Тебе пришлось из-за нас остаться в отеле одному в канун Рождества... — От этих слов у мамы перехватило дыхание, и она вытащила из стоявшей рядом коробки салфетку. — Я просто хочу извиниться... и поблагодарить.

— За что? — спросил Эйден, наморщив лоб.

— Ты был рядом с моей Бет, когда ей нужна была помощь, а мы ее не слушали. Мы с Джеком не правы. Мы пытались заставить ее делать то, что она не хочет, и ты помог нам это понять. Так что спасибо. Шон, ты хороший человек. Ой, прости... Эйден.

Когда мама шагнула вперед и крепко обняла Эйдена за талию, парень с удивленным лицом застыл на месте. Казалось, он не знал, что делать с таким внезапным проявлением расположения, или, может, всё же из-за извинений мамы. Его глаза остановились на мне, и я ободряюще улыбнулся. Если у него не было семьи, то он может быть с моей, сколько захочет.

Как будто прося у меня разрешения, Эйден осторожно обнял маму в ответ, и та крепче его сжала, а потом опустила.

Эйден прокашлялся и оглянулся на членов семьи. Он выглядел как никогда взволнованным. Эйден всегда была образцом хладнокровия, спокойствия и собранности, но нам каким-то образом удалось выбить у него почву из-под ног, и теперь, похоже, он не знал, что делать дальше.

— Я... я очень ценю всё сказанное. Но я тоже должен извиниться. Я попал в ваш дом обманным путем и ожидал, что это будет... обычная работа. Но ситуация оказалась куда серьезней. Ни на секунду не задумываясь, вы приняли меня в свою семью и дали возможность вспомнить ощущение дома. Я никогда этого не забуду. Так что и вам спасибо.

— Ох, дорогой, — проговорила мама, вытирая глаза. — Господи! Ты заставляешь немолодую женщину умываться слезами. У меня даже тушь потекла. Ты голоден? У нас осталось так много еды после завтрака...

Эйден покачал головой:

— Нет, мэм, мне пора в дорогу, но спасибо за предложение.

Мама шагнула к парню и толкнула того в грудь.

— Если ты еще не понял, то ты никуда не едешь. Так что давай присоединяйся к нам. Вместе отпразднуем Рождество.

— О, нет, я не могу...

— Майлс, — позвала мама, махнув мне рукой. — Давай-ка попробуй убедить Эйдена остаться, пока мы будем готовить горячее какао.

— Но мы же уже делали какао, — встрял Рик, не поняв намека.

— И он наверняка уже остыл. Так что придется приготовить еще, — уверенно проговорила мама, направляясь на кухню вместе с Бет, а Джек потянул Рика с дивана за воротник рубашки.

Мы с Эйденом остались одни. Ну... настолько одни, насколько вообще подобное возможно в нашем сумасшедшем доме. Я кивнул головой в сторону гостиной, и Эйден пошел за мной следом туда, где массивная рождественская елка сверкала огнями, кстати благодаря Эйдену.

— Майлс, я...

Я приложил пальцы к его губам, которые при прикосновении оказались мягкие.

— Можно я скажу первый?

Эйден согласно кивнул. Опустив ладонь, я хотел дотронуться до его руки, но сдержался.

— Знаю, что эти выходные были сумасшедшими, и ты не понимал, на что подписался. Но я об этом не жалею. Потому что так мы смогли узнать друг друга куда лучше, чем на благовоспитанном первом свидании.

Эйден засмеялся, его глаза засверкали, и этого было достаточно, чтобы наконец отважиться к нему прикоснуться. Я переплел наши пальцы, и часть меня, которой раньше не хватало, вернулась на место.

— Если ты захочешь уйти, я не буду тебя винить, — сказал я. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты остался.

Эйден погладил большим пальцем мою ладонь, и я в ответ сжал его руку.

— Хочешь, чтобы я остался? — переспросил Эйден.

— Угу, — ответил я, и тут мне в голову пришла идея. — Вообще-то мне кажется, что мы должны начать всё сначала.

Я хитро улыбнулся и, не отпуская его руки, подвел к большому окну, выходившему во двор перед домом. Снег падал легкими хлопьями, и с нашего места весь район напоминал зимнюю страну чудес.

— Как красиво, — произнес Эйден.

Я же уставился на его прекрасное лицо.

— Согласен.

Эйден взглянул на меня, встретившись с моим пристальным взглядом, и я тыкнул пальцем вверх. Когда парень поднял голову, то громко рассмеялся.

— Говоришь, начать всё сначала? — спросил он. — Кажется, мне нравится твоя идея.

— Отлично. Потому что либо эта омела, либо «Три мудреца».

— Ну мы оба знаем, что я стал сладкоежкой.

Эйден обхватил ладонями мое лицо, и я, чтобы встретить его на полпути, встал на цыпочки.

— Счастливого Рождества! — успел прошептать я перед тем, как губы Эйдена коснулись моих. Мы целовались. Я закрыл глаза и, стараясь не упасть, вцепился Эйдену в руку.

Колени подгибались, тело дрожало, и точно так же, как в наш первый раз, вокруг чувствовалось какое-то волшебство. Искра мгновенного осознания.

— Со счастливым Рождеством, Майлс, — проговорил Эйден мне в губы.

Мы стояли под омелой, и у меня было такое чувство, что эти слова я слышу от Эйдена не в последний раз. Именно такого мужчину я должен был встретить. Я знал это в глубине души. Это была судьба.

Майлс

Год спустя...

— Майлс, с Рождеством!

Услышав возле уха низкий голос, я открыл глаза, потянулся, выпрямляя ноги, и почувствовал, как мою талию обхватила сильная рука.

— М-м, с Рождеством, — ответил я ленивым ото сна голосом и спрятался в теплых объятиях. — Так просыпаться намного лучше. Не то что в прошлом году.

К местечку под ухом прикоснулись полные губы, и когда от тихого смеха тело позади меня завибрировало, я понял, что Эйден думал о том же.

— Да неужели?

— Точно-точно, — ответил я и, повернув голову, взглянул на мужчину, растянувшегося рядом на моей большой кровати, на которой я спал в детстве. Там, где и должен он был быть всё это время.

На губах Эйдена заиграла яркая улыбка, так поразившая меня в нашу первую встречу, и когда я повернулся в его объятиях и оказался лицом к лицу, Эйден подвинулся и освободил мне место.

— Мистер Махони, в моей постели вы выглядите прекрасно.

Голыми ногами я обвил его ноги в пижаме, стараясь сохранить ощущение тепла и покоя, придвинулся ближе, и улегся на его подушку.

— Я рад, что ты так считаешь. У вас очень неудобный пол.

— Я и не знал.

— Поверь на слово. Ни за что на свете не хочу оказаться там снова.

Я легонько поцеловал его в губы.

— Никогда...

— Хм, хорошо. Потому что мне здесь вроде как нравится.

И мне тоже. Прошедший год был в моей жизни лучшим, и большей частью благодаря мужчине, который касался сейчас пальцами моей щеки и смотрел на меня, как на совершенство.

С тех пор, как Эйден снова появился на пороге дома моих родителей, не проходило и дня, чтобы мы не виделись или не разговаривали друг с другом. И по прошествии месяцев наши отношения развились до такой степени, что теперь мы собирались официально начать жить вместе.

По правде говоря, я принял бы это решение гораздо раньше, но нельзя было вешать на Холли полную аренду нашей квартиры и оставлять ее без соседа. Однако подруга, с тех пор как перешла работать в Модный дом Клосс, постоянно твердила о желании найти место, которое можно было бы назвать своим.

Произошло ли это потому что Холли на самом деле хотела стать мисс Независимость, или ей просто надоело видеть наши с Эйденом мечтательные лица и постоянные переглядывания, сложно сказать. Но в любом случае, я почувствовал себя лучше, когда съехал, а она занялась карьерой.

Всё выглядело так, будто Санта действительно выполнил ее желание. Кстати о Санте…

— Эйден? — позвал я и прикусил нижнюю губу.

С прошлых выходных, когда я притащил парня вместе с Холли для теперь уже традиционной «фотографии на коленях у Санты», мне не давал покоя один вопрос.

Я сомневался, стоит ли говорить об этом Эйдену. Возможно он подумает, что я сошел с ума. Но после вчерашнего рассказа за ужином о том, как я наложил клейкую ленту на брови Рика и сделал ему депиляцию, я решил, что Эйден не должен сбежать.

— Да?

— Помнишь, я рассказывал тебе о желании, которое загадал Санте в прошлом году?

Эйден немного отодвинулся и подпер голову рукой.

— Помню. Ты сказал, что на желание загадал меня.

Я кивнул:

— Да. Ну вообще-то, если быть точным, я пожелал себе просто «парня».

— А-а... Значит, это мог быть кто угодно? Буду знать.

Эйден рассмеялся, и я толкнул его в грудь. Он взял меня за запястье, поднес его к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Нет, — ответил я. — Я просто... обобщил свое желание.

— М-м, хорошо, — проговорил Эйден, и как каждый раз, когда он не сводил с меня глаз, сердце в груди быстро забилось.

Неужели он на самом деле мой? Этому могло быть только одно разумное объяснение.

— Ну... когда мы в этом году фотографировались... помнишь, когда мы уходили, Санта меня позвал?

— Да. Он сказал тебе что-то на ухо, и ты отказался мне рассказать.

Я прикусил губу.

— Я просто не хотел, чтобы ты посчитал меня сумасшедшим.

Брови Эйдена поползли вверх.

— С чего мне считать, что ты сумасшедший?

— Потому что я тебе кое-что не рассказал. В прошлом году, когда мы ходили к Санте, я увидел в торговом центре тебя, и тогда у меня появилась эта мысль.

— О-о, мне нравится, — сказал Эйден с озорной улыбкой.

— Нет, не такая мысль. Слава богу. Потому что, Эйден... я думаю, Санта прочитал мои мысли. Кажется, он настоящий.

На лице Эйдена появилось явное смятение. Не дав ему сказать, что я сошел с ума, я продолжил:

— Я увидел тебя и подумал: «Если в этом году под моей елкой окажется тот самый парень, то я с удовольствием заберу свои слова обратно». И знаешь, что Санта сказал мне в этом году?

Эйден прищурился.

— Он сказал: «Ну-с, молодой человек, я доставил тебе его под елочку. Теперь только от вас зависит, что будет дальше». И точно как в прошлый раз от слов Санты вся кожа покрылась мурашками.

Эйден ничего не ответил, и я сморщил нос.

— Думаешь, я спятил? Задумался, что делаешь в постели с парнем, который продолжает верить в Санту? Который считает, что действительно разговаривал с Сантой... дважды?

Эйден погладил ладошкой мою щеку и поцеловал нежно и сладко.

— Спасибо.

Я положил руки ему на грудь и придвинулся ближе.

— Спасибо?

Эйден прикоснулся кончиком носа к моему, уперся в мой лоб своим, закрыл глаза и прошептал:

— Что пожелал меня.

В его голосе было столько любви, что на глаза навернулись слезы.

— Это было мое самое-самое, наилучшее желание.

Эйден открыл глаза.

— Да?

— Определенно, — ответил я и услышал свой голос: — Я люблю тебя, Шон Эйден Махони.

Никогда еще слова не казались такими правильными, и когда Эйден прошептал: «Я тоже люблю тебя, Майлс Грэм Макаллистер», я растворился в его объятиях и, добавив этот момент к другим, таким же идеальным, подумал, что впереди таких моментов будет еще много.

Особенно, если Санта выполнит мое желание и в этом году. ~😉~