Ранее утро.

Я проснулся от острой боли в ноге. Такое случалось частенько. Вроде, спишь себе и никого не трогаешь, а тут на тебе – пилой по голени. И делай с этим что хочешь, как хочешь и где хочешь, – но от боли тебе не спрятаться. На дворе XXI век, а лекарств от всех болезней(и болей) так и не изобрели. Невыгодная инвестиция для корпораций, которые зарабатывают на чужом здоровье. Вот когда все деньги мира закончатся, тогда и можно будет вести разговор. А пока мне придется принимать свою боль как божью благодать.

Другой…не такой, как все. В воскресенье всевышний, после субботней гулянки, в пьяном угаре решил создать меня. И знаешь что? Я с гордостью пронесу это знамя до конца своих дней.

«Нужно выпить таблетки. Может, сегодня именно тот самый день, когда они, наконец, помогут?»

Проглотил одну, другую, третью. Запил термоядерное блюдо из обезболивающих под ароматным седативным соусом в натуральной саморазлогающейся оболочке. Ах! Belissimo! Вкусно позавтракал.

Шутка ;) Сарказм – мое второе имя. Он приходится как нельзя кстати, когда дерьма вокруг чрезвычайно много, и тебе необходимо найти лучик сраного позитива. Вот как сейчас. Я же упиваюсь этими бесполезными колесами днями напролет, а эффект нулевой. Поэтому самый лучший способ убежать от реальности – юмор. В отличие от аптечных миксов работает безотказно. Даже покупать не нужно и, плюс, всегда под рукой. Круто я придумал лекарство от всех болезней, ага?

Теперь можно полноценно позавтракать, но не здесь. Я живу один в большущей квартире-студии с огромными панорамными окнами от потолка до пола и видом на побережье.

Успех.

Люблю наблюдать за уходящими в морскую бесконечность кораблями и пушистыми завихрами волн.

Свобода.

Могу позволить себе домохозяйку, которая будет убираться, готовить еду и хранить домашний очаг. Но зачем? Мне казалось, что последних крепостных освободили от обязанностей уже давным-давно.

Власть.

Меня вряд ли кто-нибудь поймет, но я ненавижу это место, называющееся домом. Всей душой, больным коленом и телом.

Одиночество.

Я постоянно хожу в дешевую забегаловку недалеко от работы. В такие места не ходят лицемеры, у которых только бабло на уме. Мне их общества вполне хватает и в офисе.

Тут же все просто: белая плитка на полу в грязи от рабочих ботинок, бежевые стены крошатся и шелушатся, немытая жирная плита, барной стойкой управляет морщинистый и усатый стоптавшийся старик.

– Привет. Тебе как всегда? – он спрашивает тихо, но перекрикивает настырную толстую муху. Кроме нас троих больше никого нет.

– Да.

Я сажусь за столик. Над ним висит пожелтевшая от времени фотография с изображением хозяина и его боевых товарищей. Они обнимаются, улыбаются, смеются. В тот день они все выжили – я это знаю. На остальных же снимках молодых ребят становилось все меньше и меньше, от снимка к снимку, а на самом последнем – в дальнем углу зала – без малейшего намека на улыбку стоял один лишь хозяин заведения и отдавал честь памятникам погибшим. В тот день он остался один – я это знаю.

Откуда?

– Приятного аппетита. – Он ставит тарелку на стол и уходит к себе за стойку, не дожидаясь моей реакции. За столько лет наше общение достигло максимального автоматизма.

– Спасибо. – Я пытаюсь не мешать жужжащей мухе создавать музыкальную увертюру. Её «з-з-з» перекрикивает меня.

Прикончив омлет, я перешел к кофе. По большому счету, только за ним сюда и хожу, потому что старик выкладывается на все сто процентов при готовке и отдает последние ошметки своей изувеченной души ради непревзойденного вкуса. Другие заведения не могут похвастаться тем же.

Бездушные?

Я сделал глоток, другой, третий. Нога снова заболела, но теперь ее никто не урабатывал пилой. Так, всего лишь поезд проехался – пустячок. Обычное дело. Колеса тут уж не помогут. В лобовом столкновении с безумной пыхтящей железной машиной смерти у человека нет никаких шансов. Так и тут – нет шансов избавиться от боли. Остается только ждать и терпеть. Херовая перспектива.

Зато-о-о чертова нога работает покруче всяких психологов и психотерапевтов. Почему?

Боль = флешбек.

На «раз» она возвращает память. На «два» – погружаешься в прошлое. На счет «три» – уже возвращаешься в реальность. Вот как сейчас…

Раз.

Кирпичные осколки царапают кожу на руках. Жжется. Только благодаря этой боли ты чувствуешь себя живым. Пальцы паралитически дрожат от того, что последние два часа ты просто не мог их разжать. Спина предательски ноет, а мокрая от пота жопа устала сидеть на одном и том же месте. Вылезти? Ты, блядь, смеешься?! Ну попробуй! ДАВАЙ, если сдохнуть хочешь! ДАВАЙ ЖЕ! Достань свою тупую башку! Ты же та-а-а-к хотел получить пулю! Одно неверное движение – ты труп. Когда ваш взвод взяли в кольцо, то ничего другого не остается, кроме как ждать пока враги сами друг друга перебьют.

Два.

Ты слышишь, как один из твоих товарищей воет от боли. Он безуспешно пытается дотянуться кончиками пальцев руки до пальцев ног, но даже уже чисто физически сделать этого он не может. Нога валяется вместе с ботинком метрах в пяти от туловища. Писк в ушах разрывает голову на части, и ты едва слышишь, как тебя окрикивают откуда-то справа, вроде. Или слева? А МОЖЕТ СВЕРХУ?! Решаешь повернуть голову все-таки вправо, а там Стэфф пытается объясняться языком жестов. Пока что все хорошо. Проходит буквально секунда, пока ты моргаешь. И тут…на тебе! Из его шеи уже бьет кровавый фонтан. Он пытается перекрыть его ладонью, но хер там плавал. Задета артерия. Бесполезная трата сил и времени. Лучше прочитай молитву, отец Стэфф.

Твой бог будет этому рад?

Три.

Возвращаешься в реальный мир. Перед глазами пустые тарелка с чашкой, хозяин на своем привычном месте, муха по-прежнему наворачивает круги по залу как гонщик по треку.

Обыденность.

Ты встаешь из-за стола и понимаешь, что теперь ты можешь передвигаться без особых усилий.

Чудесно.

Прощаешься со стариком, он – с тобой, и закрываешь за собой старую скрипящую дверь. Жужжащая крылатая подруга хочет вылететь следом, но бьется о стекло в нанометре от свободы. Набирает разгон, пробует ещё раз. Неудача. Попытка №3,4,5…

Многим людям действительно стоило бы поучиться у нее упорству.

«Да воздастся каждому по делам его!» – говорит библия. «Die, die my darling»,– убеждает жизнь. ПТЫЩ! И резиновая мухобойка оставляет насекомое навсегда на мутновато-грязном дверном стекле. Ей наверняка будет приятно остаться навсегда с братьями по несчастью – миллионом таких же мух, которых прихлопнул старик на полпути к заветной свободе.

Прозаично.

***

В мир давно пришел культ бабла. Без него ты ровным счетом ничего не значишь и не можешь.

Не стоишь.

Смешно. Даже здесь нельзя обойтись без всех этих финансовых словечек. Зачем люди вообще ходят на работу?

– Вчера к нам пришла такая классная соска! Фигура, жопа, сиськи – всё идеально! Ещё и блондинка, прикинь?! – молодой человек слишком эмоционально махает руками, играет бровями и хищно улыбается, привлекая к себе внимание всех коллег. Хочу раскрутить ее на разок-другой. Как тебе, а?! – смазливый голубоглазый блондинчик задает этот риторический вопрос мне.

– Ты крут, Марк! Грех упускать такой шанс! – я копирую его эмоциональную палитру, а тем временем в голове:

«Интересно, что бы на это сказала твоя жена, Марк? Хотя я могу сделать это за нее. Ты мудак».

– Вот! В-о-о-от! Хоть кто-то меня понимает! – Марк запредельно рад. В знак благодарности за понимание он считает необходимым по-братски хлопнуть по моему плечу.

– Мфарк! Чвацк-швацк,– чавкает откуда-то из-за спины,– Мфарк! Ну ты кхрасаффчик! – наконец это ненасытное создание подходит к нам. Оно пробудило третий глаз – чернодырый пупок,– который всегда, абсолютно всегда наблюдает за тобой, выглядывая из-под рубашки. Создание зовут Гарфилд, и оно постоянно что-то жрёт. Сейчас оно закидывает в свою пасть очередную куриную ножку из KFC.

– Фу-у-у! Фи-и-и-ил! – Марк не здоровается с коллегой, а лишь брезгливо одергивает тоненькую руку и смотрит на него слишком злобно для человека.

– Я тфебе эта припфомню! – Оно обгладывает куриную кость, а другой, точно такой же, тычет в блондина.

– Здравствуй, Фил. – Я по-дружески улыбаюсь, и оно(Фил) кивает головой в ответ, пережевывая воздух.

– Вам совсем заняться нечем? – прямо в офисном кресле к нам подкатывает еще один кандидат.

Его зовут La-Zy и он возмущён. Я, в свою очередь, возмущён еще больше, но на лице даже мышца не дернулась. Мы ведь стоим на курилке, на улице. Метра два до двери и примерно столько же до рабочего места.

Пиздец.

– Кто бы говорил, Ла-Зи! – Марк не сдержался и толкнул ногой кресло коллеги.

– Какого хера ты творишь?! – Ла-Зи подниматься даже не думает. Его жопа пустила корни.

– Даже Фил жрет стоя. А ты уже и забыл, наверное, как ходить. – Марк сплёвывает на землю остатки гнева и бросает окурок рядом с мусоркой.

Снайпер.

– Это не должно тебя ебать! – повышает голос Ла-Зи, но совершенно без энтузиазма. Он слишком устал за последнюю минуту пустых разговоров.

– Привет, Ла-Зи. – Я успеваю поднять окурок Марка и бросить его в мусорку вместе со своим. Ла-Зи успевает лишь неохотно кивнуть, здороваясь.

– Зачем поднял? – Марк удивленно выгибает бровь, будто это был первый промах в его жизни.

Но крик начальника оставляет Марка без желаемого ответа:

– Работать, черти! Время – деньги! Быстро подорвались! – Босс весьма эффектно выбивает дверь с ноги. – Ла-Зи, ты че, охуенный стритрейсер?! Спрячь пузо, толстый! Щас втащу по твоей смазливой роже, Марк! – Вопли начальника глушат сирену проезжающей мимо пожарной машины, но секундой позже гнев сменяется на милость. Он добродушно улыбается мне и раскрывает лапы для дружеских объятий. – Пойдем я тебя кое с кем познакомлю. Смотри только не обделайся от счастья!

В нашем офисе развешены плакаты компании: «Забота, понимание, уважение».

Совершенно другой человек.

– Ну, пошли, Сильвер. – Я натягиваю на лицо стандартную улыбку, по-приятельски здороваюсь, и мы идем в его кабинет.

Лучшие друзья?

Вспомнил лучших друзей я, конечно, вовремя – ничего не скажешь. В кабинете меня ожидал новый вип-клиент. Боссу очень нравится, как я их обрабатываю и приношу баблишко.

Клиентом оказался бывший одноклассник. Я читал про него в новостных изданиях, где журналисты активно восхваляли его маркетинговый гений. Он выглядел ухоженно, опрятно, в дорогом костюме, левую руку тянули к полу золотые Rolex. Он умел держаться на публике сейчас, но не в школе. Тогда ему было сложно даже ответить учителю с места.

Страх.

Сидел бы он передо мной сейчас, если б не переборол его?

– Давно не виделись, Риччи. – Я показываю ностальгическую радость в улыбке и протягиваю руку.

В деловом мире нужно проявлять уважение.

– Я так рад тебя видеть, ты-ы-ы бы знал! – Он улыбается, но не вкладывает никаких эмоций. Мне кажется, даже Т-1000 сделал бы это лучше.

Риччи пытается подавить меня, сильнее сжимая руку.

– Сколько хочешь вложить и заработать?

Еще секунда,– и я переломаю ему пальцы, улыбаясь. Мне точно хватит сил сделать задуманное, но не вижу смысла. Мы ведь одноклассники.

– А ты как думаешь? – Он одергивает руку и садится за стол напротив меня.

Страх.

До этого маркетологу казалось, что реклама поможет оказаться в высшем звене пищевой цепочки.

– Конечно вложить меньше и заработать больше! – Теперь в улыбке Риччи чувствуется азарт. И страх.

– Мне нравится твой ответ. – Я улыбаюсь. – Приступим?

В деловом мире нужно проявлять уважение, не так ли?

Риччи предложил встретиться вечером в баре, а я не имел ничего против. Он был настойчив, как адвокат Дьявола, и хорошо аргументировал свою позицию: «вспомнить прошлое, поностальгировать, провести время в компании лучшего друга детства».

Превосходно. Лучший друг детства.

Ярлык?

Мы были соседями. Семья Риччи не была богата, но им хватало средств, чтобы жить обычной жизнью. Его мать дружила с моей и оказалась первой, кто пришел на помощь в тот самый день, когда отец ушел из семьи. Но ему не хотелось уходить тихо, по-английски, и снова пришел домой пьяный в полное говнище.

На тот момент мне было не больше двух лет, но я прекрасно понимал происходящее.

Дети все слышат и все видят. Жаль, правда, не все запоминают.

Я же был из того необычного подвида, который слышит, видит и помнит все на белом свете.

Все. Слышишь? Все!

Даже цвет детской коляски – черный, даже рисунок ствола дерева – формой Зимбабве на карте мира, даже лицо азиата-официанта, которого видел всего раз в жизни – чуть округлое и более приятное, чем у прочих официантов.

И даже то, как мудила-отец схватился за молоток, нанося первый удар.

Ключица треснула, как и лицо матери – ее раздирала просто охуительная боль. Она хотела скрыться за дверью, но этот ублюдок не позволил, схватил за больное плечо и повалил на пол.

Мать кричит и плачет.

Отец бьет и наслаждается.

Комната до отказа заполнена завываниями жертвы и ревом охотника.

Тонкая женская ручка хрустнула в трех местах, скрипнули два ребра, а затем стопа. Психопат неразборчиво целится и собирается ударить маму по голове, но из моих детских уст вырывается: «ПА-А-ПА-А, НЕ-Е-Е-Т!».

Это были мои первые слова. Дорогие родители услышали их впервые (до этого я говорил только сам с собой).

Лицо полоумного изменяется и напоминает картинки неандертальца из учебников по истории. Свисающая ленивая слюна лишь дополняет сей образ.

Теперь его цель – я.

Он мчится к моей кроватке с молотком наперевес и замахивается для удара. Вот-вот моя двухгодичная жизнь оборвется.

Три… Два… Раз…

Неужели это конец?

Я слышу выстрел. Кровь. Много крови. Теплая человеческая бордовая жидкость брызжет на мое невинное детское лицо. Мгновение спустя мертвое тело псевдочеловека падает рядом со мной, прямо в кроватку, но не выпускает молоток из руки. Животные инстинкты до последнего держат верх над разумом.

Я ничего не вижу, но могу слышать чьи-то осторожные шаги. Этот кто-то останавливается в трех метрах от кроватки – именно там лежала мать,– и возобновляет движение. По мере приближения шаги становятся громче, они совсем близко, вот прямо…

Я вижу перед собой красивое женское лицо и сразу узнаю в нем мать Риччи. Она работала в полиции, потому скорая приехала быстро. Моей матери вовремя оказали первую помощь и увезли в больницу. Семья Риччи приютила меня на некоторое время.

Спасение.

Так я впервые познакомился с миром боевиков в формате 3D и с Риччи.

Прикольно, правда?

Мать отправила меня в школу. Судьба отличника мне вообще нисколько не симпатизировала – был крепким хорошистом, не хотелось сильно выделяться. Я прекрасно понимал и усваивал весь школьный курс, самостоятельно разбирал материал для классов постарше и с удовольствием просматривал университетские издания.

Интерес? Да, мне было действительно интересно учиться, но понтоваться знаниями – удел глупцов.

А кто умный?

Риччи считал меня своим лучшим другом и всюду таскался за мной, а я – за ним.

Дружба. Мне было интересно понять эту неосязаемую связь между людьми. Я много читал про это в книгах и видел кучу фильмов, где люди называли друг друга друзьями. Там они жертвовали своими жизнями, попадали в необычные ситуации, выпутывались из них, дрались, смеялись, курили, бухали. Мы же с Риччи просто ходили в школу и сидели за одной партой, а когда этот идиот не мог ответить на простой вопрос учителя, мне приходилось спасать положение.

Как-то раз, по дороге домой со школы, Риччи решил заехать бомжу ногой по жопе.

Затем бомж решил заехать ногой по жопе Риччи.

Погоня.

Эти крысиные бега напомнили мне кадры из «Тома и Джерри», когда кот гонялся за мышкой вокруг ковра. В мультфильмах такие абсурдные сцены рисуются для потехи маленьких зрителей.

Я же наблюдал точно такую же картину в реальной жизни, только вместо ковра был пустырь. Просто, блядь, поле, Карл!

Риччи оступается и падает в сточную канаву, полную дерьма.

Карма.

Довольный и счастливый бомж желает мне удачи и уходит по своим делам.

Я вспоминаю, что Риччи ни разу в жизни не желал мне удачи.

Теперь же он жалобно орет: «Помоги! Ты ж мой лучший друг!» – и продолжает тонуть в говне, которому, вероятно, еще утром добавил весу. Пришлось помочь. Мы ведь друзья, правда?

Это была первая и последняя необычная ситуация за время нашей дружбы. Нам было по семнадцать. Через неделю в школе выпускной.

Пиздец. Ну и что теперь делать?

Сразу после окончания школы я решил пойти в армию. В то время как раз набирал обороты очередной военный конфликт, и лишний кусок мяса им бы не помешал.

Я не патриот и не нуждался в самоудовлетворении путем убийства всяких ноунеймов. Чего уж говорить. За время службы всего-навсего ранил пару человек, да и то несерьезно. Просто было крайне любопытно узнать предел человеческих возможностей. Прежде всего, своих.

Разве нельзя?

Мать меня почти не отговаривала. Она, как обычно, сидела на кухне, курила, пила и рыдала. По телеку крутили «Санта-Барбару», а я, как обычно, возвращался домой после подработки.

– Тебя убьют. – Она даже не отводит взгляда от телевизора и делает затяжку красного Marlboro.

– Спасибо. – Я сажусь за стол рядом с ней и пытаюсь понять, чем же всех так привлекает этот сериал.

– Тебе меня не жалко? – Мать делает глоток виски.

Ей интересна следующая фраза Уоррена Локриджа.

– Почему? – Еврейский вопрос.

Уоррен Локридж спрашивает то же самое: «Почему?»

– Да потому что Джина переспала с садовником! – Яростное возмущение. Она швыряет стакан в холодильник и с грохотом падает на стул.

– Спокойной ночи, Джина. – Я ухожу к себе.

Помимо схожего набора ген в теле нас ничего с ней не связывает.

Катастрофа.

***

«Лучший друг» нажрался в говно. Он уже раз пять отходил в туалет, чтобы желудок избавился от ненужного ему биоматериала. Не берись, если не умеешь. Умение же приходит после многочисленного неумения.

Круговорот глупости?

Я постоянно напоминал Риччи о печальном исходе бездумного пьянства, а также о том, что закусывать все же необходимо. Он меня вообще не слушал.

Водить автомобиль я почему-то не люблю, даже в таких случаях. Точнее, особенно в таких случаях.

Дорого? Да-а-а. Цена на химчистку салона от блевотины не должна быть такой. Владельцы автомоек быстро прочекали золотую жилу. Работа в плюс на долгие годы вперед обеспечена – хватит даже правнукам.

Бабла много не бывает, правда?

Теперь я везу пьяное полумертвое тело к нему домой на такси. Водитель отпустил неплохую шутку про нетрезвых людей:

«Бухой мужик блюет и ссыт не дальше головки».

Уголки моих губ даже непроизвольно потянулись вверх для улыбки, за что юморист и получил чаевые в двукратном размере от стоимости поездки. Он действительно их заслужил.

Что со мной не так?

Семейный очаг Риччи находится на последнем этаже высотки у побережья. Стоит приличных денег. Ему можно. Он богач.

Жена Риччи на входе встретила меня в обнимку с телом ее мужа.

– Ты нахрена его так накочегарил? – Она скрестила руки на груди и с укором посмотрела на меня.

Настоящая Медуза Горгона во плоти.

– Он сам. Я не пью. – Я кладу тело Риччи на ближайший диван и прежде, чем уйти, проявляю банальную вежливость:

– Спокойной ночи, Лайза.

Она известная модель. Когда-то весь интернет кричал про их свадьбу: «Вы не поверите! Богач и нищенка женятся!»

А я верил. Риччи, наконец, нашел человека, который будет пожизненно вытягивать его из говна.

– ВАЛИ ОТСЮДА! – Голос Лайзы гневен и высокомерен.

Она смотрит на меня, как на врага народа, тычет указательным пальцем на дверь и снова кричит,– ВЫМЕТАЙСЯ ОТСЮДА, ПРИДУРОК!

Или тонуть вместе?

Вечер – самое прекрасное время для прогулок.

Так вышло, что дом Риччи и мой разделяет всего один пляж. Даже будь между ними два, пять, десять или все двапятьдесят (т.е. 250), то это бы нисколько не изменило моего решения.

Я люблю гулять. Мне нравится ощущать этот приятный, прохладный и соленый океанский бриз. Мне нравится ходить босиком по все еще теплому песку, просеивать его между пальцев. Еще мне нравится смотреть в такую спокойную и безмятежную водную даль.

Прилив.

Вода решает коснуться моих ног, а я ничего не имею против. Ей нравится единение со мной, а мне нравится единение с природой.

Люди не понимают, что планете глубоко насрать на нас, каких-то мелких непонятных гуманоидиков. Она в любой момент может от нас избавиться, но мы от нее – нет.

Как сказал однажды Джордж Карлин на одном из выступлений: «Вы, блядь, действительно думаете, что просуществовав 4.5 млрд. лет, пережив сотни тысяч вулканических извержений, сдвигов тектонических плит, потопов, землетрясений, цунами… планете не насрать на людей? Да ей глубоко похуй! Она завалила динозавров, завалит и нас, а потом заведет новых динолюдей. Планета в порядке. Это людям пиздец!»

Мимо прошла парочка. Они крепко держались за руки, целовались и мило разговаривали.

Они любят?

Я же никогда не испытывал схожих сантиментов и не понимал их.

Страшно? Едва ли. Стыдно? Нет. Странно?

Мне приходилось ходить на свидания со многими женщинами, чтобы идеально сливаться с окружающим миром.

(Не выделяться)

Я же не видел в них ничего особенного.

(Иначе)

Когда Марк показывал мне очередную «охуенную чику», то я просто кивал головой и поддакивал.

Человеку нужен человек.

(Сожрут)

Для чего?

Люди научились выращивать себеподобных в пробирках.

– Секс?

Люди давно изобрели дрочку и порно.

– Семья?

Люди создали клубы по интересам.

– Дружба?

Люди запустили интернет.

– Что еще? Что? НУ ЧТО?! ЧТООООО?!11!1??7! СКАЖИ!!11!1! СКАЖИ МНЕ!11!1!!

Другой… не такой, как все?

Луна сегодня необычайно красива. Она алая.

По словам Леголаса, у эльфийских народов это означает, что завтра прольется много крови.

Меня же необычайно манит к небесному телу.

Магнит. Сопротивление бесполезно.

Она так высоко и так далеко.…

Почему?.. Зачем ты меня оставила?..

Я вижу красный, как лужица атериальной крови, круг на водной глади. Хочу коснуться…

Нельзя?..

Я иду вперед. Волны пытаются сбить меня с ног, но я иду. Иду. Иду!ИДУ!

Воля?..

Океан чувствует ее и забирает меня к себе.

Почему я?..

Ощущение тепла и безмятежности поглощает меня с ног до головы. Оно проникает в меня. Я чувствую нечто рядом с собой. Протягиваю руку вперед, но оно ускользает.

Пустота.

Но мне не страшно. Оно бесцветно. Оно прозрачно. Неосязаемо.

Я не могу видеть, но так хорошо…

(ЧЕРТ ВОЗЬМИ!)

Не могу слышать, но так спокойно…

(ААААА!!11!)

Не могу говорить, но так безмятежно…

(УСЛЫШЬ!11! УСЛЫШЬ МЕНЯ!!1!)

Я не могу осязать, но так… так тепло… Очень…

Выхожу за границы Вселенной. Темнота. Мрак. Полный ноль. Но приятно. Очень…

Больше нет ничего. Нет мира. Нет людей. Нет природы. Нет конфликтов. Нет жизни. Нет мыслей. Нет вопросов.

Любовь…

Оно меня любит. Я это чувствую. Я это знаю. Я в этом уверен…

В безмерном, необъятном пространстве я с ним один на один. Теперь мне легко…

Я нашел тебя, а ты?

…