Дверь открывается с тихим щелчком, и я проскальзываю в кабинет ректора.

Стараюсь сливаться с тенями, которыми богата ночь, а внутренне дрожу: хоть бы меня не поймали! Но Магнус ночует у себя, а значит, мне нечего бояться.

«Где же этот чертов дневник? – подстегиваю себя, боясь потерять драгоценное время. – Магнус должен был оставить его в кабинете, вряд ли домой унес. Но где он?»

Нужно найти.

Забрать его, и изучить.

Узнать, во что меня впутали против моего желания.

Да! Прочту, и спрячу так, что Магнус не найдет. Даже пытать будет – не скажу, где дневник. И пусть он сколько угодно шантажирует меня, что расскажет все своему сыну – Финн не поверит без доказательств.

- Да где же ты его спрятал? – шепчу себе под нос, чтобы было менее страшно, и наощупь роюсь в ящиках стола.

Но маленького, гладкого блокнота я не нахожу.

- Как я и говорил, - сначала я слышу знакомый мужской баритон, а затем загорается свет, ослепляя мои глаза, привыкшие к темноте. – Твоя невеста – лгунья.

Магнус!

Он здесь, в кабинете, и все видел, и…

… Финн с ним!

- Это не то, что вы подумали! – смотрю на стоящих в тени от массивного шкафа мужчин глазами, полными подступивших слез. – Я… я…

- Ты искала это, так? – Финн протягивает мне руку, в которой зажат дневник. – Так забери его у меня, любимая!

Машинально, не успев подумать, жадно подаюсь вперед, а затем резко останавливаюсь.

Я себя выдала.

Пробралась в кабинет Магнуса, рылась в его вещах, а они наблюдали за мной. И теперь…

… что теперь будет?

- Я все вам объясню, - произношу, стараясь взять себя в руки. – Это недоразумение.

- Ты, - Финн делает шаг, приближаясь ко мне, - стала моей невестой, - еще шаг, - спала с моим отцом, околдовала нас обоих. Об этом поговорим?

- Нет, - отчаянно мотаю головой, и лицо Финна, которого я привыкла видеть влюбленным и мягким, становится злым, полным ярости от моей лжи. – то есть, да. Я все объясню!

- Конечно, ты объяснишь. Позже. А пока, - Магнус усмехается, глядя на своего сына, щелкает пальцами, и проклятый ошейник, что на меня нацепили, выдергивает меня из ненадежного укрытия к ним – к опасным мужчинам, желающим мне отомстить, - пока мы тебя накажем.

- Нет!

Отшатываюсь от Магнуса к Финну, привычно ищу защиты у него – у своего жениха, который обхватывает меня за плечи, удерживая от бегства.

- Ну же, Ада, - шепчет Финн, медленно расстегивая пуговки на моем платье, - хватит притворяться. Ты была со мной. И с моим отцом. Одного мужчины тебе мало, так? Уверен, тебе понравится то, что мы для тебя приготовили.

Тяжело сглатываю, чувствуя требовательные руки Финна, сжимающие мою грудь, и наблюдаю, как Магнус расстегивает рубашку, приближаясь ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Меня взяли! Взяли! – кричу я, и забегаю на кухню, забыв снять обувь. – Мама, папа, меня взяли!

- Ангелина, - мама укоризненно качает головой. – Не кричи как оглашенная.

- Прости, - сажусь за наш маленький кухонный стол, и стараюсь вести себя прилично. Но улыбка от уха до уха все-равно не спешит сползать с лица. – Мам, я на все лето еду к морю. Меня взяли работать в театр, представляешь?

А я ведь даже не надеялась. Актеров – пруд пруди, а у меня пока даже диплома нет. Но все же я рискнула, записала пару монологов, и отправила их художественным руководителям, и вот.

Меня выбрали.

Прощай, Сибирь, я еду к Черному морю!

- Я даже не знаю, - хмурится мама, выслушав меня. – Может, не поедешь никуда? Тетя Даша тебя в наш ДК устроит, если так хочется летом работать. Ну куда ты одна поедешь, милая? Ты ведь такая неприспособленная к жизни, да еще и на юг…

Ну вот.

Началось.

- Мам, не хочу я в ДК, меня ведь театр ждет. Сцена!

И пусть основной состав гастролирует. Да и Джульетту я вряд ли сыграю – там репетиций одних на месяц, не меньше. Ну и пусть, это ведь такой шанс.

- Ангелина, я не думаю, что это хорошая идея.

- Это отличная идея, - спорю я с мамой.

Обычно я уступаю, предпочитая не ссориться. На компромисс иду, следую воле мамы. Ослушалась я всего однажды – когда в театральный документы подала, следуя за мечтой.

Сейчас второй раз, когда я решила на своем настоять, и биться я до последнего буду.

- Вся в отца! Тот тоже упертый, как баран, - мама вздыхает, и развязывает фартук. – Когда отъезд?

- Через пять дней.

- А билеты? – мама и не думает радость скрывать, ведь билеты на юг обычно распроданы на месяц вперед, но я ее огорчаю.

- Я с двумя пересадками поеду. Билеты купила, пока в автобусе ехала.

-Ох, да как же так, - мама всплескивает руками, и глаза ее слезятся.

Внезапно становится очень стыдно. Бросаю ее, уезжая за своей мечтой, а маме кто поможет? Как она управится с моим братом-подростком, повадившимся ей нервы трепать?

Но не ехать – не вариант.

- Пойдем, - мама выключает плиту, и указывает на выход из кухни. – Раз уж ты уезжаешь, я хочу быть спокойна за тебя. Сходим к Патрине, пусть погадает на путь-дорогу.

Закатываю глаза, но спорить не решаюсь. Если маме легче спустить на ветер пятьсот рублей, и услышать от цыганки, что я благополучно вернусь домой – я только за.

Приемы Патрина ведет в большой, трехкомнатной квартире, обставленной настолько стереотипно, что меня так и подмывает изобразить драматичный, зловещий смех при виде этих декораций: свечи в китайских, выполненных под старину канделябрах, стеклянные, мутные шары и черные, синтетические покрывала.

Мрак и ужас.

- Нам бы к Патрине, - робко обращается матушка к чернявой, вертлявой девчушке. – Не записывались, но очень надо. Скажи, что Ольга Лаврентьева с дочерью, она примет.

- Приму, - Патрина тихо, что удивительно для ее габаритов, выскальзывает из соседней комнаты. – Но по одиночке. Совместные приемы я не веду. Итак?

- Иди, детка, - легонько толкает меня мама, и обращается к цыганке: - Ангелина работать едет на юг. На все лето. И нам нужно знать, все ли хорошо будет.

Патрина царственно кивает, и зовет меня в свой, как я понимаю, кабинет, который выглядит, хм, обычно.

Денег на бутафорию хватило лишь на приемную?

- Погрей в ладонях карты, - женщина протягивает мне потрепанную колоду, и я послушно сжимаю ее в руках. – На юга собралась? Оля, наверное, в ужасе, да?

- Не то слово.

- Она ведь мама, - Патрина забирает у меня колоду, и начинает быстро раскидывать пасьянс. – Ну ничего, ты девочка приличная, сейчас мы ее успокоим.

Хорошо, что есть Патрина. Уж она не нагадает мне венец безбрачия, проклятие троюродной бабушки, и прочую ерунду. Хоть и обманщица, но своя ведь, нам лапшу на уши вешать не станет.

- Доедешь ты без приключений, - цыганка всматривается в раскиданные в непонятном мне порядке карты, а затем утирает пот со смуглого лба. – А вот дальше… так-так, хм, интересно. Тебя ждет встреча, которая перевернет всю твою жизнь, детка. И непонятно, в лучшую, или в худшую сторону.

- Любовь свою встречу? Богатого, холостого красавчика? – с иронией уточняю я.

- Ты встретишь женщину, которая приведет тебя к опасным мужчинам. У них есть все: власть, деньги и немалая сила, - хмурится Патрина, и бледнеет, поднимая на меня взгляд. – Ты окажешься в их руках, девочка, и сбежать не получится. А вот избежать можно – ты всего лишь должна остаться дома.

Бред какой-то.

- Спасибо, - поднимаюсь из-за стола, и гляжу на «экстрасенса» сверху-вниз. – Я подумаю. До свидания.

Вот ведь шарлатанка.

Смахиваю со стола чашку.

Белый фарфор переворачивается, катится, по полу разливается кофейная лужа.

Она стоит передо мной, опустив взгляд, на эту лужу смотрит.

Пять минут назад я приказал принести мне кофе.

Сейчас специально столкнул кружку.

Пахнет скандалом, а она словно не замечает.

Темно-русые волосы, синие глаза, острые скулы. Бледнолицая, в глухом черном платье - на ней форма студентов, закрытая, строгая.

Привычная.

Но почему-то на этом девичьем теле одежда сидит так облегающе, так манит, словно Ада передо мной голая стоит, как ночью.

- Кофе. Вытри, - отрывисто приказываю.

Она вздрагивает. Вскидывает глаза. Зрачки расширяются темными провалами, губы едко поджимаются.

У нее в руках ни полотенца, ни тряпки.

У меня в кабинете тоже никаких салфеток нет.

Ада заводит руку за спину, и с тихим вжиком везёт молнию. Дернув плечами, высвобождается из платья, оно падает к ее ногам.

Длинные стройные ноги. Узкие ступни, она медленно сбрасывает туфли, одну за другой, становится ниже ростом.

Наступает на платье. Ведёт ногой, возит черную ткань по полу. Вытирает лужу и смотрит мне прямо в глаза.

Молча слежу за ее движениями.

И сглатываю.

Вот что такое в этой студентке - она точно бесстрашная. Будь на ее месте любая другая девица, устрой она подобное представление - пол она бы сейчас мыла языком.

А эта...

Стоит, расправив плечи, как статуэтка, тонкая. Узкая талия, высокая грудь ничем не прикрыта.

Бедра тоже. Кожа светлая, почти просвечивает.

Она и не соблазняет меня. Она просто вытирает пол.

- Хватит? - ее нога замедляется.

А у меня в брюках уже так тесно, желание увеличилось в несколько раз.

- Прекращай, - морщусь. Массирую переносицу и поражаюсь - сколько власти может иметь женщина.

Да что там - девчонка.

Она неспешно натягивает на себя мокрое платье. На полных губах улыбка, она видит уже, что разговора не будет.

Я думаю о том, что на ней нет белья.

И до безумия хочу лишь одного - овладеть этим телом. Уложить ее на стол и взять.

Собираю волю и отвожу взгляд в окно. Слушаю, как по карнизу барабанят капли дождя и задаю вопрос:

- Где ты вчера была, Ада?

- Как обычно. Сначала в академии, ты меня видел. Потом в корпусе, готовилась к занятиям. А вечером...- она делает паузу, будто вот-вот признается. Но она врёт. - А вечером я легла спать.

Сжимаю в кулаке очки, с хрустом ломаются дужки. Все ещё не смотрю на нее, иначе встану. И так же сожму ее шею.

- Ты учишься в академии несколько месяцев, - напоминаю, покачиваюсь в кресле. - Знаешь правила. Знаешь, как легко отсюда вылететь. И знаешь, что будет, - разворачиваюсь, в упор смотрю на нее, - если врать ректору. Повторяю вопрос: где ты вчера была.

- В корпусе, - она, не мигая, смотрит в ответ. - Готовилась к занятиям. А вечером легла спать. И я тебе не вру, Магнус.

Швыряю сломанные очки на пол.

Да, сейчас я встану, и скручу эту мерзавку, вытрясу из нее все, она будет у меня в ногах ползать.

Как каждую ночь делаю я.

Снова и снова перед ней преклоняюсь, я на этих ее туфлях сам ремешки застегивал, в ванне взбивал пену, ставил над поднос с завтраком цветы.

Это не похоже на похоть, и на меня не похоже, я околдован, вот только чем?

Она же студентка, ничего не умеет.

- Мне известно другое, Ада, - снимаю с шеи цепочку. Болтающимся на звеньях ключом отпираю стол. Не глядя шарю в ящике, нащупываю ошейник и встаю. - Сегодня я узнал. Что ты собираешься замуж. И за кого? - поднимаю взгляд.

- С чего ты это взял? - она пятится, я наступаю. Синие глаза сверкают, она запинается на брошенных туфлях и падает. Взвизгивает. - Подожди!

Ловлю ее, за руку тяну к себе. На шее защелкиваю обруч.

Она охает, будто я ей боль причинил. Вырывается, покачивается.

- Ты что сделал! - Ада недоверчиво ощупывает ошейник. - Сними это с меня!

- Я предупреждал, что не надо со мной шутить? - сдавливаю ее плечо. - Как долго ты из моей постели к нему прыгаешь? - севшим голосом спрашиваю, смотрю в бледное лицо, и личина невинности рассеивается, передо мной не студентка, а юная расчетливая дрянь. Почему я, вообще, разрешил ей в ту ночь зайти ко мне в комнату, скользнуть ко мне в кровать, не прогнал. - Ада, зря ты это затеяла. Сейчас я тебя запру здесь. И выясню, какого черта со мной происходит. А когда вернусь...

- Там все не так, - с ее щек сбегают последние краски, она похожа на лист бумаги. Сухими губами шепчет. - Послушай, Магнус, отпусти меня, я все объясню. Я замуж не собираюсь ни за кого, это не правда. И с тобой я ничего не делала, что я могу, я всего лишь будущий маг...я...подожди, ногу, кажется, подвернула.

Не верю уже ни на грамм, но эти ее интонации кровь разгоняют, как под гипнозом заставляют разжать пальцы, отпустить.

Она всхлипывает и наклоняется.

- Ой, точно подвернула ногу, - причитает. Резко выпрямляется и заряжает мне в висок чем-то острым.

Каблуком.

И бежит, пятки сверкают.

Ломится в дубовую дверь, выскакивает из кабинета.

Трогаю висок, стряхиваю каплю крови.

Иду обратно к столу, достаю ключ от ошейника. Подкидываю его в ладони и не понимаю - на что она надеется, куда рванула.

Ключом черчу в воздухе руну.

И сажусь в кресло.

Дура.

У нее есть полчаса максимум, а потом руна ее хоть из-под земли достанет, и тогда уже...

Разговаривать мы не будем.

Опускаю свой небольшой чемодан в дорожную пыль, и оглядываюсь в поисках киоска. Сейчас бы холодной газировки выпить.

А лучше поскорее смыть с себя ароматы поезда, в котором я не один день тряслась.

- Ну и жара! – поднимаю надоевший чемодан, и плетусь к манящему меня киоску. Подозреваю, цены там кусачие, но гулять, так гулять.

Покупаю газировку, и с наслаждением делаю первый глоток.

Прелесть!

Но весь мой экстаз портит звонок, на который отвечать не очень хочется, но надо.

- Да, мам, привет.

- Доехала? Все в порядке, милая?

- Доехала, - с сожалением засовываю ледяную воду в сумку, беру чемодан, и бреду к выходу с вокзала. – Вот только что.

- Милая, будь осторожнее. На юге столько проходимцев, курорт же, - заводит мама привычную, заезженную пластинку. – Понаедут пьяницы всякие, и…

- Мам, - перебиваю ее. – Ну что ты, в самом деле? Я ведь работать приехала. В театр! Вряд ли у меня время будет по ресторанам ходить, и приключения искать. Да и жить я буду в приличном месте, не переживай.

Вот только сообразить бы, где находится это приличное место. Интернет не ловит, прохожие своими делами заняты, и не понять, кто турист, а кто местный.

- Мам, мне пора, давай потом созвонимся?

- Хорошо. Будь осторожна, плохое у меня предчувствие, - вздыхает мама, и отключается.

У мамы всегда плохое предчувствие: и когда я на выпускной собиралась, и когда в театральный решила поступать вместо юридического, а уж когда меня пригласили на все лето в театре подработать – мама и вовсе как с ума сошла.

А я ведь так радовалась, выбив себе местечко у моря.

Мечта!

Так надоела наша, хоть и красивая, но ни разу не курортная Сибирь.

- Девушка, - оживляюсь при виде одиноко стоящей незнакомки, одетой несколько странно: в длинное, плотное, и явно дорогое платье посреди этой жары.

Может, она аниматор? Хотя те обычно в платья времена Екатерины Великой наряжаются.

Девушка не реагирует, стоит ко мне спиной, и я решаюсь. Осторожно похлопываю незнакомку по плечу.

- Девушка, вы не подскажете, где находится улица Яблочная? Вы ведь местная? – спрашиваю, и она оборачивается ко мне.

А я дар речи теряю. Эта девушка – она как из зеркала. Мое отражение, только в другой одежде. Те же темно-русые волосы, синие глаза, острые скулы… даже носы у нас одинаковые – аккуратные, самую малость курносые.

- Ничего себе, - бормочу в шоке, подозревая, что у меня солнечный удар, и все это мне мерещится.

А вот мое отражение, отойдя от удивления, вдруг улыбается мне: хитро, и даже хищно.

- Яблочная, говорите? – переспрашивает она, и я прикрываю глаза, ведь голос тоже точь-в-точь, как у меня. Внезапно сумка выскальзывает у меня из руки, и девушка реагирует быстрее, чем я. Подхватывает ее, и вертит, придерживая в руке. – Я не местная, так что не подскажу. Сумка у вас прохладная, там вода? Можно я пару глотков сделаю?

- Конечно, - киваю растерянно, а девица быстро расправляется с молнией, и выуживает газировку. – Мне кажется, или мы с вами очень похожи?

- Всякое бывает, - пожимает плечами девушка, и возвращает мне сумку. – Знаете, говорят, что, если встретишь своего двойника, нужно обняться, чтобы счастья прибавилось. И разойтись, не оглядываясь.

О такой примете я никогда не слышала, но обнять себя я позволяю. Прижаться всем телом, и почти задушить меня на прощание.

И не оборачиваюсь, когда немало испугавшая меня незнакомка, имени которой я не догадалась спросить, уходит. А я остаюсь стоять под палящей жарой, и смотреть на странно встретивший меня город.

Яблочную сорок три я, все же, нахожу, и не без помощи добрых людей. Отдаю документы хозяйке дома, которая должна меня зарегистрировать, и вхожу в небольшие, но уютные апартаменты.

- Душ! – чуть не плача, восклицаю я, избавляясь от одежды.

И все мысли: и о моем двойнике, и даже о долгожданной работе в театре вылетают из моей головы, пока я наслаждаюсь прохладными струями воды, бегущими по моему телу.

Оборачиваюсь полотенцем вокруг груди, и протираю запотевшее зеркало, от которого в ужасе отшатываюсь.

На мне ошейник!

Но этого быть не может, ведь так?

Подношу руку к лицу, чтобы протереть глаза, перед которыми мелькают мушки, и с ужасом вижу в зеркале, как на ошейнике холодным серебряным пламенем загораются незнакомые мне символы.

Откуда он взялся на моей шее? Массивный, тяжелый, как кандалы, холодными иглами под кожу впивается. Не смотреть на него невозможно, а смотреть – больно.

- Это еще что за… - бормочу, не веря глазам своим, просовываю пальцы под это «украшение», и ищу застежку, чтобы поскорее снять его с себя, но не успеваю.

Беспокоящее меня чувство, будто где-то, на другом конце мироздания, натянут канат, стремящийся утащить меня непонятно куда, усиливается, как усиливается и яркость символов на ошейнике.

Пол резко исчезает под ногами, которые перестают меня держать, и я ухаю в пропасть.

«Наверное, солнечный удар я, все же, заработала» - мелькает в моем сознании глупая мысль, и я валюсь на холодный, не слишком чистый пол.

На мраморный пол, что странно.

Не тот – выложенный дешевой белой плиткой, на которой дельфинчики были изображены, а это значит…

- С возвращением, Ада! – доносится до меня низкий, с хрипотцой голос. – Я почти успел соскучиться.

Упираюсь ладонями в пол, и поднимаюсь на ноги.

Я сошла с ума?

Головой приложилась в душе?

Эти объяснения – единственные, которые могут оправдать то, что я вижу перед собой: кабинет, под завязку набитый свитками, книгами, какими-то странными кусками металла и колбами.

А еще здесь есть стол, за которым сидит мрачного вида мужчина лет тридцати, и сверлит меня холодным взглядом

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В деревянной шкатулке лежат два коллекционных пистолета. Золотые, на рукоятке мое имя.

Оружие сую за пояс брюк.

И встряхиваю плащ.

Подмигиваю себе в зеркало. И ниже на лоб натягиваю капюшон.

Когда ты Финн Винтер - сын уважаемых родителей и в то же время отчисленный студент, мошенник, когда твоя физиономия украшает первые полосы газет и по следу идут стражи - светиться нельзя.

Но нет выбора, нужно найти пропажу.

Невесту.

Ада - от одного имени на языке появляется странный, вяжущий привкус, вот я и связан, этой девушкой, обречён на что-то...издревле это чувство любовью зовется, но мне сие слово раньше было неведомо.

До нее.

По бесконечной лестнице спускаюсь вниз.

В холле натыкаюсь на мать со стаканом чего-то крепкого и мысленно хмыкаю, привет, время только обед.

Видел бы сейчас совет попечителей академии своего председателя миссис Винтер вот такую, настоящую, за закрытой дверью нашего огромного дома, предела мечтаний аукциониста - и на мой счёт перестали бы чесать языками.

Что паршивая овца портит стадо, что Финн отрезанный ломоть, что в семье не без урода, или о чем они там шепчутся, боясь сказать вслух.

- Ты бы не налегала, мама, - киваю на стакан.

- А ты бы не совал свой нос, куда не просят, - ласково встречает меня она, глазами провожает до двери и не выдерживает. - Куда ты? Опять к ней? Хочешь, чтобы тебя арестовали?

- К Аде, - уточняю. - А в академии безопасно, стражей без приглашения никто не пустит.

Открываю дверь.

- Финн, выбей из головы эту...особу. Свадьбы не будет, забудь, - говорит она мне в спину. - Пока я жива - она в нашу семью не войдет.

- Посмотрим, - отмахиваюсь и выхожу на крыльцо.

- Вас никто не поженит, тебя попросту арестуют! - кричит она.

Хлопаю дверью, отрезаю угрозу.

Ничего не меняется, фраза эта звучит каждый день и давно утратила силу.

Дождь шумит и пузырится, под ногами расплывается океан, капли барабанят по плащу, шагаю по лужам.

Преследуют меня или нет - неважно, Аду даже из ада достану, она моя.

Не пришла сама - иду сам.

Распахиваю дубовые створки. Оставляю ручейки на черном мраморе, в гулкой тишине шагаю по академии.

Всё на занятиях.

По крученой лестнице поднимаюсь наверх, кабинет ректора на самом последнем этаже, Магнус все подбирается ближе к небу.

И не понимает, что не получится ничего у такого, как он, пресмыкающегося.

С ноги открываю дверь.

Он развалился за столом, смотрит на пол.

Тоже опускаю глаза.

Там валяется какая-то белая тряпка.

А рядом...

- Какого лешего, - наклоняюсь, недоверчиво смотрю на Аду.

Моя голая невеста. У него в кабинете. Сидит на полу, колени прижаты груди. Тонкими руками обнимает себя за плечи.

Вылезаю из мокрого плаща, набрасываю на нее.

У нее волосы тоже мокрые, словно она только что с улицы. Но почему голая?

- Ты на власти своей свихнулся в край, - вскидываю взгляд и ненависть не прячу, эту самодовольную ректорскую рожу давно мечтаю размазать по стене. - Ада, вставай, - наклоняюсь к невесте.

- Я не Ада! - выкрикивает она и мелко дрожит, от меня отшатывается. Ползком в сторону шкафа, кутается в мой плащ и встаёт на ноги. - Выпустите меня отсюда пожалуйста. Можем договориться. У меня в сумке есть кое-какие деньги. Ещё есть новая одежда. Хорошие духи, даже нераспечатанные, в упаковке. Золотой браслетик и кольцо. Забирайте всё! - предлагает она какие-то глупые девчачьи дары.

Перевожу взгляд на Магнуса.

Он едва заметно жмёт плечом.

- Спектакль слушаю уже, - смотрит на часы, - минут пятнадцать. И бесполезно трачу время. Если не заткнешься в ближайшие пять секунд, Ада, - он встает из-за стола.

- Пошли со мной, - хмуро перебиваю и подхожу ближе, времени его мне не жаль, но вот Ада не в себе.

Сейчас выведу ее отсюда.

Вернусь.

И если он хоть пальцем тронул мою невесту...

- Раскрой глаза, Финн, и оставь ее, - летит мне приказ, будто я его подчинённый. - Сам не чувствуешь? Эта стерва тебя одурманила. Выйди, я с ней разберусь.

- Не надо со мной разбираться, - вклинивается она. Вдоль шкафа пятится по кабинету, взглядом с меня на него скользит и трясется. - Просто уберите вот это, и я пойду, за сумкой и за деньгами, я сняла комнату, у хорошей женшины, боже мой, говорила мне мама, - она приспускает с узких плеч мой плащ, и я смотрю на чуть прикрытую тканью высокую грудь. Белая кожа, что моментально краснеет от поцелуев, на ней я оставлял засосы, языком выводил узоры, не мог напиться, насытиться, от запаха ее сходил с ума. 

- Вот, - тонкой рукой Ада трогает шею.

И лишь теперь замечаю обхватывающий ее горло светящийся обруч.

- Ты на нее датчик повесил? - резко разворачиваюсь к Магнусу. - На мою невесту ошейник? Снимай эту дрянь, где ключ, - налетаю на стол. В глазах мутнеет, в висках стучит кровь, я его закопаю, он покойник.

- Невеста твоя походит под присмотром, - Магнус с грохотом задвигает ящик стола. - Ада, - зовет он и усмехается.

Оглядываюсь и вижу как развевается мой плащ - на такой скорости она несётся прочь из кабинета.

С ней что-то не так, она бредит, плетет чушь. И виноват во всём он. 

- Я тебя убью, - говорю тихо, за поясом нащупываю оружие, оно для защиты, но от этого дьявола и надо защищаться, все верно.

Он спокойно смотрит на меня.

- Подумай, что делаешь, Финн.

- Почему она тут голая сидела?

- А почему она говорит, что ее зовут не Ада? - он обходит стол. - Для кого ломает комедию? Я с ней разберусь, ты только не лезь, - он шагает к дверям.

Смотрю ему в спину и от его голоса передергивает, ни к кому во мне такой ненависти нет, как к ректору, Магнусу Винтеру, величайшему алхимику, моему отцу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бегу, словно за спиной крылья выросли.

Словно меня ветер несет – с такой скоростью несусь, не запоминая поворотов. Глаза выцепляют лишь бесконечные коридоры и лестницы, спуски и подъемы. Все сливается, пока я в панике мчусь от этих пугающих меня незнакомцев.

Я в лабиринте каком-то! Каменный, бесконечный лабиринт, и я в нем совсем одна. Хотя нет, не одна, есть двое мрачных мужчин – таких похожих внешне…

… и оба принимают меня за другую.

- Ада, - доносится до меня знакомый баритон, и я прижимаюсь к выступу, прячась в тени. – Я знаю, что ты здесь, хватит бегать.

Ада.

Но я не Ада, я Ангелина! И я… где я вообще?

«Так, стоп, - зажмуриваюсь, и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. – Я была в душе, ведь так? Так. Увидела этот проклятый ошейник на себе, и попала… попала вот сюда. Только это ведь невозможно! Как можно в одно мгновение перенестись из уютных апартаментов на улице Яблочной в огромное, мрачное здание из мрамора и камня?»

И ошейник этот откуда? Я ведь только-только приехала, и никто не мог нацепить на меня этот ошейник. Никто, кроме…

- Гадина! – сжимаю кулаки, представляя, как вцепляюсь в лицо своему паршивому двойнику. – Сволочь такая!

Так вот, почему она обниматься полезла! Нацепила на меня эту штуку, которая перетащила меня черт знает куда, а сама ходит довольная, всех облапошив.

Она и есть та самая Ада, которая им нужна – девушка, встретившаяся мне у вокзала.

- Выйдешь, или тебя вытащить? – голос мужчины совсем близко.

Он знает, где я прячусь.

Да и не сбежать мне.

- Не нужно меня вытаскивать, - отлепляюсь от стены, и выхожу из тени, плотнее запахивая плащ. – Что вам нужно?

- Будешь продолжать придуриваться? – мужчина хватает меня за руку, и рывком притягивает ближе. – Ада, это Финну ты можешь петь свои песни дальше. Не мне! Чем ты мою голову одурманила?

- Я не понимаю…

- Когда снимешь ту дрянь, с помощью которой воздействуешь на меня – отпущу, - мужчина словно не слышит, тащит меня по тем самым коридорам, одинаковым и безликим, по которым я бежала от него. – И если будешь врать – пожалеешь!

Я уже жалею.

Горько жалею, что не осталась дома – в маленьком, холодном городке с типовой застройкой. Ну чего мне стоило подождать еще год? Доучилась бы, в столицу подалась, диплом получив, и жила бы спокойно.

- Итак, - грубиян затаскивает меня в знакомый кабинет, и запирает дверь, - мы снова втроем. Ада, ты ничего не хочешь сказать Финну?

Второй мужчина – тот, который меня невестой называл, мгновенно приближается ко мне.

А я шарахаюсь от них обоих, и невольно сравниваю: видно, что родственники, хотя любви и тепла друг к другу не испытывают. Оба темноволосые, высокие, в глубоко посаженных глазах опасные сполохи, как северное сияние – затягивают меня, волю свою навязывают.

- Ада? Расскажи Финну обо всем, - снова приказывает мне мужчина.

- О чем?

О том, что я не Ада? Не поверят. Я бы сама не поверила на их месте, ведь та гадина, которую я у вокзала встретила – моя копия. Внешность, голос – все одинаковое.

Была бы у меня с собой сумка – я бы фотографии с семьей показала, паспорт со своим именем. Но на мне лишь чужой плащ и гадкий ошейник.

«Значит, буду Адой, - принимаю я решение, полагаясь на удачу. – Она ведь нужна им. А раз нужна – не убьют. Буду тянуть время, пока что-нибудь не придумаю».

- Расскажи своему «жениху» о том, как околдовала меня, - спокойно перечисляет мужчина, меряя меня холодным взглядом. – О том, как в кровать ко мне запрыгнула.

- Ты лжешь! – с ненавистью выкрикивает Финн. – Магнус, ты зарвался. Ада – моя невеста, и я не позволю так с ней обращаться!

- Я не лгу, идиот. Лжет она, - Магнус указывает на меня. – Подумай, Финн, и поймешь, что все это – наведенное. Пока я не пойму, в чем дело, но это не любовь, а похоть. И та вызвана чарами. «Невеста» твоя из кровати в кровать прыгала, и допрыгалась.

Прыгала она, а допрыгалась я.

- Ада, это ведь не правда? – Финн подходит ко мне, и с такой надеждой в глаза смотрит, словно от моего ответа его жизнь зависит. – Просто скажи, что отец лжет, и мы уйдем. Он тебя не тронет, я обещаю!

Так они не братья, как я сначала подумала.

Отец и сын.

И Ада, за игры которой придется расплачиваться мне.

Убила бы мерзавку!

- Видишь, ей нечего сказать, - смеется Магнус. – Не решается лгать при мне, что ничего у нас не было.

- Ада? – уже менее мягко, с тлеющей, догорающей искрой надежды зовет меня Финн. – Ты и мой отец… да ответь же мне! Почему ты молчишь?

Перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и мечтаю попасть домой. Или хоть в обморок грохнуться. Что мне ответить?

Мне самой, как день ясно что Ада эта с обоими крутила.

И если я буду плохой актрисой, голову открутят уже мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ада кашляет.

Убедительно, аж надрывается, тонкая рука мелькает в широком рукаве плаща, она машет на графин.

Финн, метнувшись к столу, плещет в стакан воду.

Несётся к ней.

Она выхватывает стакан и пьет, жадно, струйки воды стекают по подбородку на белую шею, по ошейнику вниз, на грудь, катятся по ложбинке, и дальше прячутся в ткани плаща.

Хороша стерва.

- Захлебнешься, Ада, - усмехаюсь.

Но тело ее влечет. С ног до головы окидываю проклятую студентку, кутающуюся в плащ Финна и поправляю ремень брюк.

Все ещё тянет к ней, но я знаю, это ложно, она чем-то на меня воздействует.

Ада отрывается от стакана.

Финн сверлит ее взглядом, ждёт ответа.

- Он врёт, - кратко припечатывает Ада, и пальцем на меня показывает, так несерьёзно. Переводит взгляд на Финна. - Человека, за которого я замуж выхожу, которому свое сердце доверила - я бы не предала никогда, лучше бы умерла, - в доказательство она прижимает руку к груди.

У нее и голос - чистый источник, живой ручей, пить и пить.

И Финн верит. Оборачивается на меня.

В ладонь впивается угол столешницы, столь крепко сжимаю стол. В сомнениях изучаю девичье лицо, в глазах ищу признаки лжи, взгляд не обманет.

Ищу и не нахожу, Ада словно не врет, со мной не спала.

И этого быть не может.

Она не пришла вчера.

Но раньше, каждую ночь, здесь в кабинете, я помню.

- Вы с матерью сговорились, я понял, - Финн подходит к столу, - Вы не хотите, чтобы я женился.

- Разумеется, - смотрю на девушку. - И я тебе уже сказал почему.

- Я ничего не сделала, чтобы терпеть оскорбления, - она снова подаёт голос, и он действует, как заклятье, в нем столько всего намешано, различаю и страх, и злость, и возмущение, и беспомощность, но не вранье. - Я замерзла, я голая, на мне мокрый плащ.

Наши пересеченные взгляды врезаются в нее.

Она икает, кажется.

- Мы не мерзнем, - зачем-то говорю, ведь она и так это знает, но Ада трясется, будто, правда, от скачков температуры страдает.

- Ты ее довел, запугал, что ты с ней сделал,  почему она такая? - без пауз рубит фразы Финн и поворачивается на меня. Не медля заводит руки назад.

Там у него оружие, и, когда-то, он этот пистолет выхватит и направит в меня, и рука его не дрогнет, знаю.

Но не сейчас.

- Ада, - киваю ей, ласково продолжаю, меня медленно догоняет осознание. - Ты не просто студентка. Ты хочешь разбить семью Винтер, - сажусь в кресло.

Качаюсь.

Никто не в курсе, что нашу семью связывает не любовь, а тайна, и мы уничтожим любого, кто только посмеет раскрыть нас.

Но Финн не видит в Аде угрозу, он смотрит на меня. И угрозу видит во мне.

- Эта штука душит, - снова врывается в войну взглядов Ада. Пальцами теребит обруч. - Снимите или дайте уйти, у меня в глазах двоится.

Финн тут же шагает к ней.

- Я тебя в обиду не дам, я для тебя небо разобью, ты моя невеста, Ада, и это не изменится,  - он придерживает ее за талию. Ведёт по кабинету, через плечо бросает. - Вернусь за ключом и поговорим.

Она тоже оборачивается.

Кидает на меня быстрый опасливый взгляд. И жмется к Финну.

Он ногой толкает дверь, она хлопает.

И я остаюсь один, а перед глазами не меркнет образ ее, тот самый, в нашу первую встречу, когда часы били двенадцать, и она пробралась в мой дом.

Мы были вместе. Вдвоем. Это было сильно.

Будто вчера помню, как стоял в гостиной, с бутылкой бурбона. А она влезла в окно, мокрая, из-под дождя.

Сбросила плащ.

- Что празднуешь. Угостишь?

Она протянула руку, а я молча отдал бутылку. Она прошлась языком по нижней губе, оставив влажный след, и пару раз глотнула спиртное, а я смотрел. На ее пухлые губы, как они плотно обхватывают горлышко бутылки. И хотел, чтобы она на колени встала, и также открыла рот, когда я сниму брюки. 

Запускаю пальцы в волосы, встряхиваюсь, следы памяти прогоняю.

Из кармана достаю ключ от ошейника.

Руна светится зелёным - Ада в академии, Финн повел ее в комнату.

Когда она успела, и с ним, и со мной?

Тогда, месяц назад, она стояла мокрая, капли с волос падали мне на руку, а она пила бурбон - это было мгновение слабости, студентки столь нагло себя не вели ни разу, не врывались в мой дом.

И, выгнав ее, я поднялся наверх. Но не в спальню к жене почему-то, а в гостевую, вслушивался в шорохи дома и знал, что Ада не ушла. И когда я лег в постель, скрипнула дверь. 

И вошла она.

Да, все ясно, месяц назад она меня и опоила, я же пил из той бутылки после нее.

Смотрю на ключ, на мигающую зелёную руну.

Она в моем ошейнике, моя рабыня, мне сейчас принадлежит, могу сотворить с ней все, что захочу.

А Финн ещё очнётся.

Выхожу из кабинета, спускаюсь по лестнице, стою на площадке и щурюсь на коридоры.

Сдвигаюсь вглубь учебной площадки, смотрю на часы.

Занятия закончатся через минут двадцать, пока тихо, из кабинетов долетает бубнеж, в стекло привычно барабанит дождь.

Морщу лоб и прикидываю время - Финн уже проводил Аду в спальный корпус, идёт обратно.

Он поднимется ко мне.

А я пойду к этой стерве.

И я ее...

В памяти расцветает ее образ, жгучий, острые чувства, что я раньше не испытывал, а на смену им приходит ее поведение.

Как ее час назад вытащила руна, и Ада бухнулась на пол моего кабинета в одном полотенце.

И сначала молчала, потом визжала, потом заверяла, что ее зовут Ангелина, пыталась ошейник сорвать, и снова упала на пол, меня испугалась.

Усмехаюсь.

И слышу гулкое эхо шагов.

И быстрый топот взбегающего по лестнице человека.

Финн.

Проводил.

Отлипаю от окна, пересекаю площадку, по коридору сворачиваю в жилой корпус.

Посмотрим. Как невесте понравится серьезный разговор с отцом жениха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я попала в другой мир.

Или я упала в ванной, ударилась головой, и сейчас меня оперирует нейрохирург, а все это – бред, вызванный наркозом.

Но что-то подсказывает мне, что глазам своим нужно верить. Фантазия у меня, конечно, богатая, но она бы завела меня, скорее, в роман Достоевского, чем сюда. Здесь холодно, всюду камень, а из огромных окон виден мрачный, заливаемый потоками дождя, город.

Рядом идет Финн – пожалуй, единственный мой защитник от того мрачного типа.

От Магнуса, своего отца.

- Я улажу все, Ада, не переживай. Отец тебя больше не тронет, - обещает парень, придерживая меня за локоть.

- Правда? Сомневаюсь в этом.

- Верь мне!

Я бы хотела. Очень хотела бы верить, но мягкостью Финна обманываться не стоит, она напускная. Это по взгляду его видно – острому, злому, и…

… одурманенному.

«Чертова Ада и правда околдовала обоих, - думаю я, бросив надежду запомнить дорогу. – Влюбленные так не смотрят. Ни капли нежности, ни капли ласки, лишь болезненная тяга. К Аде. Ко мне».

- Ада, - Финн останавливает меня около двери под номером 118, - как так вышло, что ты оказалась в кабинете отца в таком виде?

- Сама не понимаю, - отвечаю чистую правду, помятуя о том, что она – самая коварная ложь. – Я захотела ополоснуться, мне стало дурно, и… вот.

Оглаживаю пальцами ошейник, а сама печально смотрю на Финна, который гневно ноздри от гнева раздувает.

- Он тебя не тронул?

- Нет. Не волнуйся об этом, - придвигаюсь к Финну чуть ближе, замечая, как расширяются его зрачки от моей близости. – Финн, мне кажется, что твой отец просто решил проверить меня. Наверное, обо мне рассказали какую-то ложь, и Магнус решил, что я не пара для тебя.

- Нет! Дело не в этом, - сжимает парень кулаки. – Но я узнаю, в чем дело.

Узнает, что я не Ада.

И за ней бросится, оставив меня на растерзание своему отцу.

Или же оба от меня избавятся, поняв, что я – не та, кто им нужен.

«И плакали мои мечты о театре, о главных ролях на лучших сценах мира, - строю я в мыслях мрачные картины будущего. – Жизнь даже толком начаться не успела».

Ну уж нет!

Если нужно, я буду Адой для этих двоих. Импровизировать я умею не хуже этой мерзавки.

Вернусь домой, и забуду все это, как страшный сон. Или не забуду, а буду вспоминать лишь когда по сценарию нужны будут слезы и испуг.

- Финн, я немного не в себе, - продолжаю я играть, добавив в голос грусти. – Этот ошейник странно на меня действует.

- Оно и неудивительно. Сегодня я сниму с тебя его, - обещает Финн, и указывает на дверь. – Иди, отдохни, Ада. Я скоро приду.

Хочу развернуться, но Финн резко притягивает меня к себе, и целует. Жадно впивается в мою талию руками, терзает губы до боли. Близость его пугает, но испуг мой приятен. Кровь вскипает, и я отвечаю на эту ласку.

Я ведь Ада, а она со своим женихом явно не за ручки держалась.

- Ада, – отрывается от меня парень, и смотрит пьяно, – ты восхитительна. Кажется, с каждым днем я люблю тебя все больше, и больше.

Ласково улыбаюсь «жениху», внутренне выдыхая от облегчения, и толкаю дверь, отрезая себя от Финна.

Комната, в которой жила эта стерва, небольшая, с двумя кроватями, на одной из которых спит девушка, положив раскрытую книгу на живот. По крайней мере я знаю, где моя кровать.

Скидываю с себя плащ, и открываю шкаф, выискивая что-нибудь подобное тому платью, в котором разгуливала мерзавка-Ада. Таких в шкафу висит три, и я смело надеваю одно из платьев, плюнув на белье.

Чужие трусики я не надену.

- О, явилась, - приоткрыв глаза, зевает блондинка. – Где была?

- У Магнуса.

- У ректора? – оживляется девушка, приподнимаясь на локтях. – Зачем? Выговор делал, да?

Еще какой.

И ведь не оставит в покое, а учитывая, что на мне этот ошейник – может в любой момент за поводок дернуть, и я окажусь рядом.

В его власти.

- Да, Магнус сделал мне выговор, - подтверждаю я слова соседки, и она выжыдающе смотрит на меня. Но не дождавшись ответа, теряет интерес, и снова валится на кровать.

Чем я и пользуюсь, начав тихо прочесывать личные вещи той, чью роль мне придется играть.

«Так, здесь тетради, книги, - рассматриваю лежащие на столе предметы, и отметаю их, как ненужные. – Духи, косметика… хм, интересная она здесь» - обшариваю прикроватную тумбочку, а затем принимаюсь за шкаф.

Ничего интересного.

Ничего, что могло бы дать мне подсказку, во что меня втравили. Хотя…

Откидываю подушку с кровати Ады, затем матрас, и просовываю руку в проем, где нашариваю нужную мне вещь – маленький блокнот. Открываю, и листаю исписанные мелким, бисерным почерком станицы, выискивая знакомые имена.

И нахожу.

«… на Магнуса чары суккуба действуют слабо. Вызывают лишь слабое влечение, которое быстро выветривается. Нужен усилитель, - читаю я, и понимаю, что на мой личный дневник это не похоже. Скорее на отчет какой-то. – Финн попался, в защите он пока не преуспел так, как его отец. Чарам поддается, но все время сбрасывает их. Обязательно нужен усилитель!»

Усилитель. Что это?

Какой-то приворот? Яд?

Хочу продолжить поиски в блокноте Ады, которая, к моему ужасу, оказалась суккубом, но горло перехватывает спазмом. Вскакиваю с кровати, чувствуя, как меня вытягивает за дверь, где меня встречает…

… Магнус.

- Ты отличная актриса, - припечатывает мужчина, пока я жадно хватаю воздух ртом, как выкинутая на берег рыба. – Я и сам почти поверил. А Финн, будь спокойна, купился.

- Что вам нужно? – сиплю, вцепившись в ошейник.

Снова будет требовать снять с них с Финном чары Ады?

Но я ведь не знаю, как это сделать. Я – не суккуб, а обычный человек!

Но Магнус меня удивляет. Он смотрит на меня, и я улавливаю слабые проблески мягкости, которой мужчина сам не рад. Неужели совесть проснулась?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Раз уж ты, дорогая, невеста моего сына, - язвительно произносит он, - нам с супругой необходимо познакомиться с будущей родственницей поближе. Сегодня мы вчетвером идем в ресторан. Посидим в теплом семейном кругу. И, - опасно улыбается мне Магнус, - это не приглашение, это приказ.

Мужчина разворачивается, и быстро уходит, а я вбегаю в спасительную тишину комнаты, где мне предстоит с ужасом ждать этого вечера.

Поднимаюсь по ступенькам, потираю руки.

Я здесь учился до третьего курса, пока Магнус меня не выпер. В этом году уже мог бы окончить академию, получить диплом и стать...

Кем-нибудь. Преподом, а потом и ректором, как он. Прикрываясь академией занимался бы алхимией, женился на дочери нужного человека, чтобы все вокруг уважали.

Но знали бы эти люди о его лаборатории, опытах - ему бы пришлось еще хуже, чем мне сейчас.

Он ведь даже не стареет, рано или поздно все это заметят.

А ещё он завидует.

Что я могу жениться, на ком хочу, а ему пришлось, без выбора.

Звенит звонок.

Взлетаю по ступенькам на последний этаж, пока меня не увидели.

Прикрываю дверь кабинета.

Нет его.

Ушёл.

Обхожу стол и дёргаю ящик. Ключ он носит на цепочке на шее, и замок выломать вряд ли получится.

Но с Ады надо снять проклятый ошейник. Она ему не рабыня, пусть оставит мою невесту в покое.

Чего он, вообще, в нее вцепился?

Обычная студентка.

Только очень красивая. И тянет так, что шанса устоять нет.

Пинаю ящик.

Оглядываюсь в кабинете.

За окном шумит дождь - значит в мире по ту сторону зеркала сейчас солнце, засушливое лето.

И если совсем не будет выхода, если меня поймают - заберу Аду и вместе уйдем туда.

Шагаю по кабинету и смотрю на часы. За дверью низкий гул - перемена в разгаре.

Выжидаю время, и со звонком выхожу в коридор.

Магнуса встречаю на повороте из жилого крыла.

- И где ты был? - с подозрением смотрю на него, кажется, что он идёт от нее. - В твоём возрасте бегать за студентками немного странно.

- В каком таком возрасте? - он усмехается.

Он и не похож на человека, которому стукнуло сорок пять, по виду - максимум тридцать, он едва ли не мой ровесник.

- По хорошему тебе говорю, - зеркально сдвигаюсь в сторону, не давая ему меня обойти. - Аду оставь в покое. И дай мне ключ от ошейника.

- Финн, ключ пока побудет у меня, - говорит он, плечом опирается на стену. - Предлагаю сегодня всем вместе сходить в ресторан. Хочу присмотреться к твоей Аде. И если все пройдет нормально - ошейник я сниму.

- Как ты себе это представляешь? - морщусь. - В ресторане меня арестуют.

- Пойдем в "Погребок", - предлагает он место под землёй, куда редко заглядывают стражи. - Ты туда часто ходишь. Загляни и с семьёй. И повод есть.

Повод на самом деле слабый, и Аду тащить туда незачем, я все равно женюсь, хотят они того или нет.

Мы обручимся, из академии я её заберу, она сама говорила, что если выйдет за меня замуж - учиться дальше не будет.

Мы сможем устроиться в другом мире.

А перед этим. Я разнесу лабораторию. Не нужны мне его знания и алхимия я, как он не буду, пусть рожает других детей и им рассказывает сказки о вечной молодости, бессмертии и всяких элексирах.

- Сходим в ресторан. И я отдам тебе ключ, - повторяет Магнус.

- Ада и без твоего ошейника никуда от меня не сбежит.

- Я с тобой торговаться не собираюсь, - обрубает он, и я закипаю.

- Ладно, - толкаю его плечом, сворачиваю в коридор. - Я ей скажу.

- Я уже сказал.

- Так ты все таки от нее? - оглядываюсь. Смотрю в его бесстрастное лицо и кулаки чешутся. - Она и так не в себе. Какого черта ты ее запугиваешь?

- Финн, мальчик мой, - говорит он, а я с трудом сдерживаюсь на этот ласковый тон. - Невесту твою не так просто запугать. Сегодня сам всё увидишь, - он поднимается по лестнице.

Хочется спросить, что я должен увидеть, но не останавливаю, мы сегодня и так очень много разговаривали, лимит на общение уже исчерпан, а впереди ещё вечер.

Шагаю мимо комнат, у сто восемнадцатой останавливаюсь. Стучу и, не дожидаясь разрешения вхожу.

Ада роется в шкафу.

На кровати валяется ещё одна студентка, видит меня и резко садится.

- П-привет, - она заикается. С недоверием вглядывается в мое лицо, переводит глаза на Аду. - Ты...я думала, тебя ищут, - бормочет она.

- Ищут, - соглашаюсь, шире распахиваю дверь. - Выйди, у меня дело к твоей подруге.

- Да-да, - она, сгребая покрывало, сползает с кровати. Мимо меня юркает в коридор.

Закрываю за ней дверь, смотрю на Аду и жую щеку.

Сейчас эта девица раззвонит по академии, что видела меня. И вряд ли это мне чем-то грозит, от города мы отрезаны, связи нет, стражей не вызвать.

Но поползут слухи, а это плохо, я из-за Ады с каждым днём всё сильнее теряю голову.

- Что такое? - Ада нарушает молчание. Пугливо прижимает к себе какой-то черный шарф.

Она уже переоделась, мой плащ бросила на кровати. Скидываю его на пол, тяну ее за руку и заваливаю на постель.

- Финн, - шепотом пытается она остановить мои поцелуи, краснеет и ерзает подо мной.

- Не могу ждать ночи, - задираю платье, рукой скольжу по голым бёдрам. - Ты без белья? - хрипло удивляюсь, пальцами задеваю гладкую промежность. - Меня ждала? - мутным взглядом плыву по ее лицу, впечатываюсь в губы.

Не понимаю уже, как до нее жил, она сладкая, мне кружит голову.

Ада отвечает, встречает мой язык, но слабо вырывается, упирается в мои плечи.

- Финн, - зовёт красными губами, урывками ловит воздух. - Ты снимешь это? - пальцем ведёт по светящемуся обручу.

- Он даст ключ после ужина, - вижу, что ей ошейник мешает, белая кожа покрыта царапинами, словно она сама пыталась содрать обруч.

- Тогда...- она перехватывает мою руку, с трудом отрывает от себя и перекатывается по кровати. - Может, после ужина... займёмся этим. А то мне больно.

Хмуро киваю, привстаю на руке и поправляю брюки.

Не могу выбить из него ключ - это просто смешно.

- Ты на учебу ещё пойдешь? - встаю с кровати. - Сегодня у Магнуса пара? - вспоминаю ее расписание.

Раньше мы часто запирались в одной из аудиторий. А мне всегда было мало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Кое-что доделаю и пойду, да, - она торопливо поправляет волосы.

Щурюсь на ее нервные движения, с ног до головы ее изучаю и чувствую - с ней что-то не так.

Финн выходит, и я притрагиваюсь к чуть припухшим от поцелуев губам. В мыслях моих хаос от этого безумного дня, и я понимаю одно – нужно играть так, словно от спектакля моя жизнь зависит.

Она и правда зависит.

Но поцелуй этот, по-взрослому откровенный, был так горяч, что я чуть было обо всем не забыла. Вспомнить помогло осознание, что целовал Финн не меня – Ангелину Лаврентьеву, а свою мерзкую невесту – Аду.

Чтоб ей провалиться, гадине!

- Вы все? – в комнату заглядывает соседка, имени которой я не знаю, и будет странно, если я спрошу. – Слушай, а ты не боишься Финна? Он же, - блондинка понижает голос, - преступник.

Преступник.

Очаровательно!

- Нет, не боюсь, - пожимаю плечами. – Ты на занятия идешь?

- Иду, конечно. Нам обеим уже пора выходить, Магнус не приемлет опозданий.

Нервное напряжение немного отпускает, ведь мне не придется, как головой ударенной, рыскать и выспрашивать, где именно нужная мне аудитория.

Хватаю со стула черную, украшенную мрачной бахромой сумку, засовываю в нее найденный блокнот Ады, и киваю соседке.

Надо бы узнать ее имя.

- Ты сама не своя, - выговаривает мне девушка, когда мы петляем по полупустым коридорам. – Это все Финн? Переживаешь за него?

- Да.

- Странно, - хмыкает она, - я думала, что у вас несерьезно. Ты ведь сама говорила, что он для тебя – развлечение, и не более.

Становится неприятно. Даже обидно за парня, которого я так мало знаю.

Аду я тоже не знаю, но главное уяснила – она дрянь и манипуляторша. Только и умеет, что играть другими, окутывать мерзкими чарами, и отвечать за ее поступки приходится мне.

Подыгрывать Финну.

Быть осторожной с Магнусом.

Идти на занятие, не имея никаких знаний, и ни малейшего понятия, где я вообще нахожусь!

- Ты готовилась? – моя спутница кивает на бордовую дверь, ведущую в аудиторию, и я понимаю – мы пришли. – Магнус столько чтения задал, у меня голова взрывается, заснула вот даже в процессе. Надеюсь, вопросы будут не сильно сложные.

Пожимаю плечами, и захожу внутрь.

Группа Ады оказывается немногочисленной – я насчитываю 12 человек… или не человек.

Ада ведь суккуб, если судить по ее записям, а значит – все они могут оказаться Бог знает кем.

- Ада, Инесса, - кивают нам студенты, бросая на меня неприязненные взгляды, и я, ловя их, чувствую моральное удовлетворение – Аду здесь не любят.

Зато я знаю имя своей подруги – Инесса.

- Давай подальше сядем, - тянет меня девушка на дальний ряд. – Рядом с Магнусом очень уж неуютно, этот его взгляд… бррр!

- Это точно, - соглашаюсь я.

Взгляд, который видит все насквозь.

Я перед ним даже в одежде чувствую себя нагой – такой, какой в его кабинете оказалась. В тот миг мне казалось, что еще секунда – и Магнус набросится на меня, такими голодными были его глаза, ощупывающие каждый миллиметр моей чуть влажной после душа кожи.

И если в тот миг я была напугана, то сейчас…

… сейчас меня в жар бросает от одного воспоминания, как я стояла перед массивным столом, за которым сидел темноволосый, пугающий до чертиков мужчина.

- Добрый день, группа, - в аудиторию быстро входит Магнус, и я вжимаю голову в плечи. – Надеюсь, все вы готовы. Ирен, раздайте задания.

Худая, как палка, русоволосая девушка с передней парты поднимается, берет из рук Магнуса картонные карточки, и идет по аудитории, раскладывая их перед студентами.

Хм, мне можно не напрягаться, я ведь даже списать не смогу. Да и плевать мне на успеваемость Ады.

- Ой-ой, - Инесса вчитывается в свою карточку, и прижимает ладони к щекам, - кошмар, я провалюсь. Точно провалюсь! Удачи, Ада.

- И тебе, - отвечаю я, пока соседка шуршит листами, готовя черновики.

Стараясь не привлекать внимания, достаю черный блокнот суккубы, и убедившись, что все заняты учебой, открываю его.

«… усилитель сработал: и Финн, и Магнус полностью мои. Однако, они оказались не так просты, как остальные мужчины, и приходится ежедневно обновлять чары. Без подпитки они спадут за пару дней, а этого допустить нельзя…»

- Вьенн, вам понятно задание? – доносится до меня знакомый баритон Магнуса.

Поднимаю глаза от блокнота, и вижу – смотрит он на меня.

- Ада, - шипит Инесса, - ответь ректору.

- Мне все ясно, - отвечаю, и следующие пару минут делаю вид, что пишу ответы на заданные Магнусом вопросы, тогда как сама рисую ромашки и узорчики.

Ада Вьенн.

Красиво.

«…Магнус старательно обходит вопросы о своей лаборатории, так что мне придется надавить на Финна. Он должен сделать мне предложение. Магнус обучает сына темной алхимии, и когда я войду в семью, никаких секретов у «мужа» от меня не будет. Но и Магнуса не стоит отдалять, он не менее полезен, чем его сын. Жаль, что женат…»

- Что это такое? – раздается надо мной мужской голос. – Чем вы заняты?

Быстро захлопываю блокнот, и зажимаю его между коленями, но…

… поздно.

Магнус видел.

- Отдайте, - протягивает он руку, а я отчаянно мотаю головой. – Отдайте немедленно!

- Это личное.

- Это личное вас отвлекает, - мужчина чуть склоняется надо мной, и я понимаю – он не постесняется силой вырвать у меня дневник моего двойника. – Вижу, вы ничего не написали. Чтобы вы не отвлекались, это, - Магнус резко выхватывает черный блокнот у меня, - я забираю.

Мужчина разворачивается, и идет за свой стол.

А я остаюсь сидеть в полнейшей панике. Если Магнус прочтет, а он обязательно заглянет в блокнот, то мне конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

До конца зачета остаётся полчаса.

Возвращаюсь к столу, сажусь.

Смотрю на Аду.

Таких белых лиц в жизни не видел, а живу я достаточно.

Ее губы шевелятся, словно она что-то шепчет.

Молится?

Вряд ли.

Выкладываю блокнот перед собой, пальцами пробегаю по черной обложке, слежу за ее реакцией.

Сидит ровно, как спицу проглотила, продолжает что-то беззвучно шептать.

Усмехаюсь.

И уже собираюсь открыть дневник, но тут ее соседка начинает громко кашлять.

- В чем дело, Инесса? - холодно смотрю на нее.

Нас отделяют несколько рядов, а она в панике, словно я стою рядом с острым кинжалом у горла.

- Можно мне выйти? - сипит она и задыхается.

- Сумку оставь.

Она быстрым шагом идёт к дверям.

И тут же с места вскакивает Ада.

- Ей, кажется, плохо, я помогу, - она ураганом несётся мимо рядов.

- Сядь на место, Ада, - говорю, но та делает вид, что не слышит, наваливается на дверь и выпадает в коридор.

Оглядываю аудиторию.

Все затихли, даже страницы не шуршат, студенты большими глазами смотрят на дверь.

Чтобы вот так, внаглую, ослушаться меня - нужно быть бессмертным.

Ада отбилась от рук, и даже не скрывает, на что она надеется, на Финна?

Так он ее не спасет.

- Продолжайте работать, - встаю.

Вслед за Адой выхожу в коридор.

Из одного конца в другой пусто, нахалки след простыл.

И как это понимать? Куда она рванула?

Это из-за блокнота?

С удвоенным интересом возвращаюсь к столу.

- Работаем, - повторяю в ответ на любопытные взгляды.

По рядам летит шепотом.

Почему я сижу здесь и до сих пор резвой девчонке голову не открутил - это их волнует, вопросы в воздухе висят.

Но далеко она не убежит, все равно.

Сжимаю обложку и открываю черную книжечку.

Это ее почерк - мелкий, чуть округлый, аккуратный.

Изучаю ровные сточки, листаю странички и убеждаюсь, что держу в руках не личный дневник. Ада не расписывает проведенные в моей постели ночи, но имя мое здесь есть.

Мое и Финна.

Вчитываюсь в краткие заметки. И начинаю хрипло сметься, чем пугаю студентов, но информация оглушает настолько, что уже плевать, и на зачёт, и на академию, резко встаю с места и выхожу в коридор.

Конечно, она суккуб. Отсюда и тяга к ней, и чуство, что меня опоили, и мысль, что без нее жить не смогу.

Проклятая шпионка.

Сжимаю блокнот и рассекаю коридор, ошиблась она, чары уже не действуют, а как только я эту стерву найду - она у меня попляшет.

Я и искать не буду, придет сама. 

Из кармана плаща достаю ключ, перед собой черчу руну.

И почти сразу замечаю, как воздух, всколыхнувшись, густеет, ползет рябью, с тихим свистом закручивается.

И Ада шлепается, на мраморный пол, возле моих туфлей, растрёпанная и перепуганная, обруч на не шее светится, она держится за него.

- Набегалась? - за воротник платья рывком ставлю ее на ноги.

Ловлю синий взгляд, глазами молча впиваюсь в ее лицо.

Шпионка.

Вилась вокруг меня, отдавалась, кричала подо мной, а потом шла к Финну, и делала то же самое.

- В постели тоже притворялась? - задираю ее платье, рукой ныряю между ног.

Она охает и цепляется в мой плащ.

Отмечаю румянец на щеках и мысленно, против воли, притворству ее восхищаюсь, такой невинной выглядит, так пугливо смотрит на меня.

- Отвечай, Ада, - тяну ее за волосы, заставляя запрокинуть голову.

- Н-нет, - она ерзает, пытается отстраниться, ногами сжимает мою ладонь, не позволяя подняться по бедру выше.

- Нет? - изучаю ее лицо, и помню, в мельчайших деталях, как она губы кусала, выгибалась, толкала меня в грудь и забиралась сверху.

Она не притворялась, я бы ощутил, но карман жжет чертов блокнот, убеждает в обратном.

- Я все прочитал, - говорю и чувствую, что голос становится хриплым, сжимаю ее ногу и, под ее тягучий стон пальцами проскальзываю к промежности.

- Раз прочитал - отпусти, - он просит шепотом, краснеет ещё сильнее.

Подушечками скольжу по смазке, раздвигаю складки. В ушах шумит, кажется, она опять на меня влияет, хочу развернуть ее, грудью впечатать в стену и взять, прямо здесь в коридоре.

Хочу, и желанию своему следую.

- Ч-что ты делаешь, - она запинается, ладонями бьётся в стену у окна.

- То, что ты хочешь, - усмехаюсь, а в голове на повторе крутятся ее слова "я твоя, тебе принадлежу".

По карнизу барабанит дождь, а я, как в тумане, поднимаю ее платье на бедра, вдавливаю руку между лопатками, пригвождая тонкую фигурку к месту, смотрю, как она извивается, и ткань платья очерчивает изгибы тела.

Тянусь к брюкам.

И ту оглушающе громко звенит звонок.

Машинально отсупаю назад. Ада запоздало взвизгивает, словно только что поняла, чем грозило заняться сексом прямо в коридоре академии.

А я до сих пор не понял.

Не удерживаю ее, когда она, одернув платье, отшатывается, безумным взглядом окидывает меня, не сразу сознаю, что в коридоре шумно, полно студентов, не вижу уже, как она смешивается с толпой.

Держусь за брюки, с трудом убираю пальцы с ремня.

Недоверчиво качаю головой.

Мне нужна была эта должность. Я шел к ней, я работал, женился на дочери бывшего ректора. Академия Адальштейна Сноу - самая престижная в нашем мире, это лучшее прикрытие для меня.

И вот так просто поддаваться чарам девчонки - со мной творится нечто неладное.

Или с ней.

Задираю рукав и смотрю на часы.

Финн не поверит, он от Ады в зависимости, даже если дневник ее покажу, доказательством это не будет.

Пойдем в "Погребок".

Там опою ее.

И сделать она уже ничего не сможет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все остальные пары как во сне пролетают. Я даже вид не пытаюсь делать, что вникаю в материал.

Я пропала.

И зачем мне понадобилось притаскивать с собой дневник Ады? Да еще и доставать его при Магнусе? Вроде бы никогда не славилась отсутствием мозгов, но…

… но я точно пропала.

Магнус знает, что Ада суккуб. И Ада для него – это я, на мне же он и сорвет свою злость, да еще и Финну расскажет, и я лишусь последнего своего защитника.

Единственного защитника.

Чары соблазнения, насколько я успела понять из записей этой стервы, скоро спадут, и мужчины взглянут на меня трезво, без призмы наведенной влюбленности, и отомстят.

Мужчины, как я поняла из множества прочитанных романов, не любят, когда их используют.

Не прощают они этого.

- Ада, - вырывает меня из панических раздумий голос Инессы, - что с тобой? Весь день в облаках витаешь.

- Все в порядке.

- Магнуса испугалась, да? – «догадывается» соседка, и я слабо киваю.

Испугалась – не то слово, я в ужасе была.

Но несмотря на этот свой страх, я ведь почти позволила, чтобы Магнус меня… да, трахнул, надо называть вещи своими именами.

Его пальцы во мне, жаркое дыхание, опасная темнота глаз, в которые хотелось смотреть.

И его хотелось в себе ощутить!

- Опять зависла, - Инесса взмахивает рукой, будто я пропащая. – Я убегаю, ночевать не здесь буду.

- А где? – пугаюсь я.

Не хочется оставаться здесь одной! Вдруг Магнус придет. Или Финн.

«Магнус итак может вытянуть тебя к себе в любой момент» - напоминаю я себе, притронувшись к ошейнику, который, почему-то проигнорировали все – и Инесса, и прочие одногруппники.

Будто и нет его.

- У парня, - хихикает соседка, и открывает шкаф.

Инесса придирчиво выбирает во что переодеться, а я валюсь на кровать Ады, всем своим существом ощущая неприятие: она лежала здесь, укрывалась пледом…

Фу.

Может, и хорошо, что Инесса уходит, ведь спать я буду или на ее кровати, или на полу.

- Пока, - блондинка посылает мне воздушный поцелуй, и выбегает из комнаты.

А я остаюсь одна.

«Нужно выкрасть у Магнуса дневник Ады! – я вскакиваю с кровати от пришедшего в голову решения – безумного, но какое есть. – Я ведь так и не узнала, во что меня втянула эта дрянь! А с помощью дневника, что сейчас в руках Магнуса, я смогу выяснить побольше и о самой Аде, которой мне приходится притворяться, и о том, как выпутаться из всего этого».

- Но как к нему в кабинет пробраться? – останавливаюсь посреди комнаты, а внутри энергия хлещет, требует бежать, действовать, не сидеть на месте. – Да я и до кабинета не дойду, заблужусь.

В дверь раздается стук.

Магнус?

Нет, он бы просто выдернул меня к себе, и мне бы пришлось снова испытать то неприятное чувство невесомости и падения. Это не Магнус.

- Финн?

- Соскучилась? – парень заходит внутрь моей комнаты и, видя, что Инессы нет, ловит меня в капкан рук. – И я соскучился. Ммм, как ты пахнешь, новые духи?

- Нет, - смеюсь от облегчения, что Магнус, судя по всему, не успел просветить Финна по поводу Ады.

По поводу меня.

- Врешь мне, да? – парень и не думает отпускать меня, притягивает к себе, и руки его жадно изучают мое тело, вдавливают в себя.

- Нет, ты что? – пугаюсь я, а Финн смеется.

Он так близко, что я слышу биение его сердца, как свое. Щетина приятно колет мою щеку, и я не понимаю, что со мной происходит.

Почему такая реакция на этих мужчин?

- Ада, - Финн придвигает меня еще сильнее, и я чувствую его эрекцию – насколько он возбужден, да и я тоже…

… но я не Ада!

- Нет, - выскальзываю из его захвата, опасаясь, что парень не отпустит, но он, к моему облегчению, берет себя в руки.

- Да, ты права, сейчас не время. Одевайся, нам пора.

- Куда?

- В ресторан, - морщится Финн. – Магнус не потерпит отказа, но нам и отказываться незачем. Я официально представлю тебя своей невестой, отец отдаст мне ключ, и я сниму с тебя ошейник.

Она долго собирается.

От скуки выглядываю в окно.

Пахнет озоном, дождь все льет, разливаются лужи, пейзаж скучно-серый, мокрый...

Пальцами барабаню по подоконнику.

До чего он затеял этот ужин - не понимаю, и Магнус, и мать против моей женитьбы, все, что заботит Магнуса - знания передать.

А я его знания на одном месте вертел.

Он меня из академии вышвырнул после того скандала, боялся за свое кресло, и что его снимут.

Так отцы не поступают, хотя, какой из него отец, он тоже во мне разочарован, я семью подвёл под неиссякаемые сплетни, он винит меня.

И матери на все плевать.

Так что семьи нет, но будет, у меня с Адой, на двоих.

- Я готова, - колокольчиком звенит голос за спиной.

Оглядываюсь на нее.

На ней платье, чёрное и длинное, в гардеробе лишь такая одежда и есть, а я каждый раз восхищён, до чего она соблазнительная.

Русые волосы подняты наверх, узкое лицо обрамляют кудрявые прядки. На шее повязан шелковый красный шарфик, скрывающий ошейник.

Мы его снимем. Обязательно. Сегодня.

- Красавица моя, - иду к ней и знаю, если понадобится - я со всей своей малочисленной семейкой отношения оборву, ради нее пойду против них.

- Я тебе предлагал уехать, - беру ее под ругу, натягиваю капюшон плаща. - Туда, где меня искать не будут. Ты подумала?

- Уехать? - ее каблуки быстро стучат по черному мрамору. - А учеба?

- Бросишь. Ты же сама говорила. Что тебя тут не держит ничего.

Она молчит, держится за перила, по бесконечной лестнице спускаемся вниз.

- Мне в голову ничего не идёт, - Ада откашливается и поправляет шарфик. - Чувствую себя словно на поводке. Ты все обещаешь мне этот ключ, а сам...

- Разберемся, - грубовато отзываюсь и толкаю дверь на улицу. Крепче сжимаю ее руку, притягиваю ее ближе.

Она тоже набрасывает на голову капюшон.

Дождь мелко барабанит по плащу, под ногами пузырятся лужи.

- Если сказал, что снимем с тебя эту дрянь - значит, снимем, - повторяю.

Выходим за ворота академии, сворачиваю в аллею. "Погребок" здесь недалеко, сразу за парком.

Кошусь на невесту.

Она шмыгает носом.

Что-то в ней изменилось, или это из-за Магнуса, я в ее верности начал сомневаться, но ведь того он и добивался - чтобы мы расстались.

Он выгнал меня из академии. И он не стал бы спать со студенткой, даже такой красивой, как Ада.

Репутация для него значит все.

Или я ошибаюсь?

- Ответь честно, - веду ее по аллее. Ветер качает ветки, шумит дождь и листва, место довольно мрачное, как раз для откровенных разговоров. - У тебя что-то было с Магнусом?

- Финн! - она охает и вздрагивает. - Сколько можно? Не было. Никогда. Я пострадавшая, и в ресторан этот идти совсем не хочется, он будет там смотреть на меня, а кто...кто там ещё будет?

- Мама.

- Мама? - она вздрагивает ещё раз.

- Ты когда такой трусихой стала? - останавливаюсь. За плечи разворачиваю ее себе. Смотрю на нее с подозрением.

- Я просто...

Глаза ее бегают по парку, различаю в них ужас, ощущаю, как она трясется, и крепче притягиваю к себе.

- Пойдем. Это все он, да? Чем он тебя запугал?

- Это же твой отец, - Ада держится за меня. Никогда ещё так не льнула, в ее хватке столько паники - она чего-то боится. - Ты бы сам у него спросил, а лучше сказал, что я неважно себя чувствую и в ресторан мы пойти не можем.

- Пришли почти, - сухо отвечаю. Огибаю деревья, киваю на каменные ворота.

Перебираю ее ледяные пальцы, подношу к губам и грею.

Она не должна мёрзнуть, может, она узнала про лабораторию Магнуса, и он что-то с ней сделал, одурманил ее?

Почему тогда она ничего не говорит?

Мне все меньше и меньше это нравится.

- Сейчас выпьешь немного вина и расслабишься, - обещаю. - Никто тебя не тронет, верь мне.

По каменным ступенькам спускаюсь вниз, придерживаю Аду.

В гардеробе помогаю ей раздеться, сдаю плащи, киваю парню за стойкой.

Меня тут все знают, нигде, кроме как в подполье, не могу поужинать, чтобы не дергаться, не ждать, что дверь вот-вот откроется, и на пороге вырастут стражи.

- Прошу, - говорю Аде.

Она стучит каблуками мимо высоких зеркал, на наши отражения разглядывает. Приобнимаю ее за талию, задерживаюсь у зеркала, губами касаюсь щеки.

Мы смотримся идеально.

- Как бы ночи дождаться? - шепчу ей на ухо. Развожу в стороны тяжёлые пыльные портьеры, и мы входим в зал.

Полумрак и свечи, живая музыка, половина столиков забронированы на ночь, здесь часто собираются подобные мне криминальные элементы, приличная публика редко.

Эта приличная публика в составе двух человек уже восседает за столом в углу.

Магнус с непроницаемым лицом листает меню, а у матери нос сморщен, словно она от какого-то мерзкого запаха вот-вот скончается.

Ада тоже принюхивается.

Но пахнет лимоном, и ещё чем-то, ароматизированные палочки и свечи перебивают аромат еды.

- Добрый вечер, - здороваюсь, когда мы равняемся с их столиком. - Мама, - кланяюсь ей. - Это Ада. Моя невеста, - двигаю стул, чуть надавливаю на плечи Ады, - присаживайся любимая.

Она затравленно оглядывается по сторонам, но садится, исподлобья изучает парочку напротив.

Плюхаюсь рядом с Адой, под столом сжимаю ее руку, призывая успокоиться.

Не знаю, зачем Магнусу понадобился этот спектакль.

Но может не рассчитывать, что у него что-то выгорит.

- Итак, - беру меню. - Что закажем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я все еще иногда думаю, что это сон. Или сон во сне.

Что угодно, но не правда.

Трудно, невероятно трудно осознать, что попала из пропитанного солнечным светом города на берегу моря в туманное, дождливое место с каменными домами. Где люди принимают меня за другую, за суккуба-совратительницу.

Где у меня есть жених – одурманенный молодой мужчина, который возненавидит именно меня за эти чары. А не Аду, которая их навела.

Где у меня есть любовник, с которым опять же закрутила отнюдь не я, а гадкая Ада.

И у этого любовника есть жена – женщина с высокомерным, чуть одутловатым лицом, которая смотрит на меня, как на нечто неприятное.

- Ада, - Финн сжимает мою холодную ладонь, и хмурится, - все хорошо?

- Да, - нервно улыбаюсь, и заглядываю в меню.

Но из-за волнения слов не разобрать, у меня паническая атака. Хочется зажмуриться, вскочить, и броситься вон от всех этих людей, пугающих меня.

- Финн, сделай заказ сам. Видишь, твоя… невеста нервничает, - произносит Магнус.

Он чуть заметно улыбается, и улыбка эта только мне предназначена. Магнус напоминает, что он все знает.

- Невеста, значит, - мать Финна, наконец, обращает на меня внимание, но быстро переводит свои глаза обратно на бокал с чем-то непонятным, но явно алкогольным. – И из какой вы семьи? Кто ваши родители?

Мама – медсестра, папа – дальнобойщик, и младший брат – оболтус. Это моя семья, а вот о семье Ады я не имею ни малейшего понятия.

- Ада сирота, - отвечает за меня Финн.

- Хм, ясно. И тебя, Ада, - с нажимом произносит женщина «мое» имя, - не волнует, что мой сынок – преступник? Или главное – деньги?

- Хватит, - обрывает свою мать Финн. – Я привел Аду не для того, чтобы она выслушивала очередные мерзости, а чтобы отдать дань традициям.

- Как мило, - ядовито продолжает женщина, делая очередной глоток, но ее прерывает Магнус.

- Агнесс, довольно! – бросает он, и переводит свой темный взгляд на меня: - Очаровательный шарф, Ада, тебе идет.

Финн скрипит зубами от злости, и я не могу понять: это из-за напоминания о моей ошейнике, или из-за сомнительного комплимента.

- Спасибо. Хотелось бы уже избавиться от необходимости носить шарфы, - с намеком обращаюсь я к Магнусу.

Может, у Финна выйдет забрать у отца ключ? И я избавлюсь от этого жуткого украшения, из-за которого я не чувствую себя в безопасности ни секунды. Зная, что по малейшей прихоти Магнуса я окажусь рядом с ним.

И он завершит начатое.

Или прибьет, или…

- Я на минуту, простите, - встаю, поняв, что начала краснеть от воспоминаний о том, что было между нами в коридоре: для Магнуса это лишь игра, месть, но для меня все слишком серьезно.

Я в его власти.

Магнус легко может меня получить, как и Финн, которому я не смогу отказать.

А все чертова Ада!

- Гадина, - упираюсь руками в раковину, и гляжу в зеркало на собственное отражение, представляя ее – эту проклятую суккубу. – Ненавижу!

- Какой накал, - в дверь женской уборной входит Магнус, и поворачивает в ней ключ. – Устала притворяться, дорогая?

- Вы что здесь…

- Что я здесь делаю? – улыбается Магнус. – Я делаю, что хочу, Ада.

Выставляю руку вперед, чтобы хоть как-то остановить надвигающегося на меня мужчину. И сама понимаю, что это смешно: ну как мне его удержать?

Никак.

И Магнус это понимает, судя по усмешке на четко очерченных губах.

Я тоже это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Не могу сопротивляться, и пячусь назад, пока не упираюсь в холодную стену.

- Куда подевалась твоя смелость? – шепчет Магнус, и вмиг оказывается так близко, что я ощущаю жар его тела в паре миллиметров от себя. – Впрочем, твоя напускная невинность тоже заводит.

- Вы… там ведь ваша жена! И Финн, - пищу, и пытаюсь оттолкнуть мужчину от себя, но он и не замечает моих усилий.

- Мою жену волнует лишь бутылка, от моего отсутствия она не расстроится. А Финн… не мне переживать о нем, - Магнус склоняется надо мной. – Он ведь твой жених.

- Но…

- Хватит, - мужчине надоедают трепыхания, и он обхватывает мою шею ладонью, чуть сдавливая, а сам глазами скользит по моему лицу. И останавливает потемневший взгляд на пересохших губах. – Опять чары, Ада? – хрипло спрашивает Магнус, и проводит большим пальцем по моей нижней губе, - но я ведь знаю, что ты суккуб, и сбросил их. Придумала что-то новое, да?

Не нахожусь с ответом.

Я на грани обморока.

Но ответ Магнусу и не нужен. Он притягивает меня к себе, и жестко целует – почти больно, до крика, так что вырваться хочется.

А еще хочется позволить ему все. Страх и паника, накопившиеся за этот безумный день, трансформируются в возбуждение, требующее близости. И я со стоном обвиваю свои руки вокруг мужской шеи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тонкая фигура отражается в зеркале. Мои руки на ее талии, сжимающие ее платье, я вдавливаю ее в себя, на наши отражения смотрю.

По ту сторону зеркала мир другой, в нем есть лишь публика, и она живёт в золотом мгновении кредитных карточек, уткнувшись в гаджеты, погрязнув в паутине интернета, обвив себя социальными сетями, бесконечными фото и видео файлами.

У нас по-другому, мы видим и слышим силу. В зеркалах наблюдаем их жизнь, их энергию пьем, потому там так мало знания, одни шарлатаны, гадалки, колдуньи, порчи и привороты.

Но и я, здесь, словно хлебнул любовного зелья.

И Ада будто иномирянка, так чиста, пахнет так сладко, непорочная, нетронутая, чужая, и я зная о ней всё - завожусь с новой силой.

Тяну шарфик, оголяя шею, рву ткань и с плеч сдергиваю чёрное платье. Ртом впиваюсь в белую кожу, кусаю, распаленный ее всхлипами задираю платье на талию.

Это не академия, звонка не будет, до нас здесь никто не доберется, мы одни, мы вдвоем.

Снова нахожу ее губы, и она отвечает, неумело и рвано, не как раньше.

Зато ходит без белья, значит, ждёт, соблазняет, и я трогаю, гладкие бедра, сжимаю пальцы, звонко шлепаю голую ягодицу.

Она тихо взвизгивает, и тут же хватается за шею, трогает обруч.

- П-постой, - заикается, и язык заплетается, опухшие губы от поцелуев блестят. - М-мне... подожди, мне больно от этой штуки.

- Не ври, - в раздражении выдыхаю, ей не может быть больно, она опять со мной пытается играть. Давлю ей на плечи. - На колени вставай.

Ада кашляет, будто, правда, ее этот обруч душит. Слабо дёргается, но сползает вниз, на пол.

Завороженно смотрю. Сколько раз она в этой позе стояла передо мной, и тело отзывается, справиться с собой не могу.

Берусь за ширинку.

И тут же получаю чем-то между ног.

Морщусь и сгибаюсь, вижу, как она быстро ползет от меня к двери и дёргает ручку, выпадает в коридор. Успеваю заметить брошенную на полу туфлю, прежде чем, ослеплённый злостью, вываливаюсь за ней в коридор.

Она видит меня и взвизгивает, и, поднявшись на ноги и ломанувшись в соседний туалет, громко хлопает дверью.

Щелкает задвижка.

- Ну и зараза же ты, - усмехаюсь вслух, держусь за пах. Шагаю ближе и стучу. - Дорогая, ты неоригинальна, опять туфля? - качаю головой. - Ада, что за представление, выходи, - выбиваю ритм по дереву, жду, когда утихнет боль. - Ада, я выломаю дверь, - предупреждаю ее, притихнувшую, и не получаю ответа.

И на секунду вспыхивает мысль, может, не врет, ошейник ее душит?

Поэтому ускакала?

Мрачно хмыкаю и вывод этот отбрасываю - второй раз я на ее хитрости не поведусь

Плечом наваливаюсь на дверь и слышу позади встревоженный голос:

- Магнус, у вас проблемы?

Оглядываюсь на парня в черном с красным костюме, он чересчур озабочен и вышколен, чтобы обслуживать этот вертеп, а, может, со мной так любезен, ректорство в лучшей академии заставляет проявлять ко мне уважение.

А я вынужден соответствовать статусу.

- Да, проблемы, - оборачиваюсь и оправляю костюм, успокаиваюсь, натягиваю на лицо вежливую мину заслуженного ученого. - У невесты сына приступ удушья, она заперлась в мужском туалете. Боюсь, ей плохо, ключи у вас есть?

- Конечно, - парень с готовностью отцепляет от пояса звенящую связку. - Сейчас разберемся, - он долго перебирает ключи.

Я терпеливо жду.

- Мне лучше, - доносится вдруг оттуда глухой голос Ады. - Погодите.

Давлю улыбку.

Не выдержала все-таки.

Дверь с тихим стуком приоткрывается, и Ада, ежась, босиком выходит в коридор.

Испытываю несвойственное мне чувство жалости, глядя на нее, в этой пелене вижу обычную студентку, а не развратницу-суккубу.

Может, тот дневник не ее?

Но почерк...

- Стой здесь, - приказываю ей. Кивком отсылаю парню, чтобы убирался.

Ада стоит, поджимает ногу.

Хожу по туалетам и собираю ее туфли. Сажусь перед ней на корточки.

Она неуверенно опирается на мое плечо и обувается.

- Это какой-то трюк? - интересуюсь и застегиваю ремешки. - Что с тобой, почему ноги ледяные?

- Видишь ли, пол холодный, - она огрызается.

Вскидываю голову. Смотрю в бледное лицо и с ответом не найдусь, зачем ей этот спектакль, что она задумала?

- Пойдем-ка, - встаю и крепко беру ее под руку. Веду по коридору. Вместо слабо освещённого зала толкаю в другую сторону, в темный закуток.

Уже шагаю следом, но меня рывком, за пиджак, дёргают назад.

- Ты меня сегодня из себя решил вывести? - севшим голосом спрашивает Финн. Зовёт. - Ада, любимая, выходи.

- Финн, ты зря из себя рыцаря строишь, - изучаю его перекошенную мину и ощущаю, как наваливается усталость, растираю лоб и отступаю, давая Аде протиснуться обратно в коридор. - Она ведёт дневник, где описывает свои похождения, использует какие-то новые чары, она словно оттуда, - машу рукой в сторону туалета.

Имею ввиду зеркало, и Финн понимает, его брови взлетают вверх:

- Совсем уже рехнулся, да?

На оскорбление не реагирую, мое предположение, правда, абсурдно, не выдерживает критики.

Но Финну нужно открыть глаза, смотреть тошно, как он улыбается, заботливо поддерживает Аду, патокой ее обливает.

- Пойдем за стол, любимая, попрощаемся с мамой, и домой.

Иду за ними и усмехаюсь.

Да уж, надейся.

Твою любимую лицемерку я опою раньше, с тобой она этой ночью никуда от меня не уйдет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Он ничего тебе не сделал? – шепчет Финн, остановив меня неподалеку от столика.

Где напивается его мать. Она уже вдрызг, смотрит в пустоту расфокусированным взглядом, но спину держит прямо.

Я бы уже свалилась, будучи в таком невменяемом состоянии, а она…

Мое почтение!

- Нет, все в порядке, - лгу я Финну. Но он не верит, хоть и не торопится выяснять все.

Не здесь, и не сейчас.

- Прости. Я не мог пойти искать тебя, - морщится парень. – Кое кого встретил из старых знакомых.

- Все хорошо, Финн, правда.

- Садитесь! – прерывает нашу беседу Магнус, и кивает на стулья.

В панике гляжу на Финна, лицо которого вмиг становится злым. На отца он как на врага глядит, он как дикое животное, готовое наброситься на врага, и глотку разодрать.

Так и выглядит ненависть.

- Нам пора. Приятного вечера.

- Не так быстро, - Магнус усмехается, игнорируя меня, и обращается только к Финну. – Ты ведь не просто так пришел, сынок? Не ради традиции. Тебе нужно кое-что, что лишь я могу дать, так что садись. И невесту свою усади, она толком не ела, того и гляди свалится.

- Ключ, - шепчет мне Финн. – Он намекает на ключ, придется потерпеть этот вечер.

Или Магнус намекает на то, что расскажет все Финну. Уже ведь почти…

Сажусь, чувствуя неловкость: к Магнусу тянет. Тело странно реагирует на близость этого мужчины, плавясь как воск от одного его взгляда. Но это явно не любовь, и даже не влюбленность.

Это… сама не знаю, что.

Защитная реакция?

Агнесс поднимает бутылку, и опускает ее над опустевшим бокалом, но лишь несколько капель опускается внутрь, и женщина отшвыривает бутылку на пол.

- Алекс, закажи еще! – велит Агнесс, глядя на Финна.

- Я не Алекс, мама. И тебе уже хватит.

- Алекс, Финн, - машет она рукой, - я всегда вас путала. Одинаковые!

Алекс – это…

- Брат, - шепчет мне на ухо Финн. – На три минуты меня старше, о чем никогда не забывал мне напомнить. Что он старший, и я обязан его слушаться.

- А где он сейчас, этот Алекс?

Спрашиваю, и сразу пугаюсь: вдруг Ада знает о брате, и Финн удивится моему вопросу. Но видимо, кое какую информацию я все же узнаю раньше этой мерзавки.

- Тебе, девочка, Алекс бы понравился, - едко бросает Агнесс, услышав мой вопрос. – Что один сынок – преступник, что второй. Только Финн пока не сбежал от семьи, а Алекс… может, умнее оказался?

Магнус хмурится, но жену не пытается остановить, лишь глядит на нее с усталой брезгливостью. И я боюсь, что он поднимет ту тему, о которой Финну знать не нужно, а потому лучше про Алекса поговорим, чем про меня.

- Может, расскажете подробнее? – улыбаюсь светски всем собравшимся, а Финну более нежно. – Я и не знала, что у моего жениха брат есть. Хотелось бы подробностей.

- Я не думаю, - начинает Магнус, но Агнесс невежливо его перебивает, чуть не заехав пальцами в массивных кольцах по мужской щеке.

- Помножь Финна на два, и получишь Алекса. И я не обхват талии имею в виду, - глупо смеется женщина. – Финн, хоть и мошенник, добрее своего брата, чем Алекс и пользовался в детстве.

- Я всегда за него получал, - кивает «жених».

- Да. Мой старшенький – мастер лжи и притворства. Едва научился говорить – научился и манипулировать, - делится Агнесс воспоминаниями, и я не пойму: это лишь пьяные откровения, или же ностальгия. – Воспитатели утверждали, что он просто внимание к себе привлекает, но я чувствовала, что он по кривой дороге пойдет. И все свои силы бросила на его воспитание, чтобы уберечь, но… не смогла.

- И второго сына упустила, издеваясь над Алексом, - холодно добавляет Магнус. – В итоге обоих потеряли.

А я возмущение чувствую: почему у мужчин в бедах женщины виноваты? Где сам Магнус был?

- Алекс по-крупному играл, многому я у него научился, - говорит Финн, и сжимает под столом мою ладонь в жесте поддержки. – Он многим дорогу перешел, вот и пришлось ему сбежать.

Сбежать.

Интересно, куда бы и мне сбежать?

- Зашел домой, пока мы обедали, - кривит губы Агнесс, и непонятно, кому она это рассказывает: мне, или самой себе, - быстро схватил драгоценности, в том числе и семейные, кивнул напоследок, и шагнул в зеркало. В тот проклятый мир-донор, где непонятно, как выживают населяющие его глупцы.

- Мир-донор, - повторяю я за Агнесс, начиная подозревать, о каком именно мире она говорит.

О моем доме, где мама и брат. И постоянно работающий отец, которого я месяцами не вижу, но безумно скучаю.

- Да, Ада. Вы ведь проходили это, - замечает Магнус. – В тебе есть магия лишь потому, что в зеркальном мире есть твой двойник, из которого ты и черпаешь энергию.

Двойник.

Я думала, что Ада – мой двойник, но это я.

Я ее двойник, и мои силы она ворует. Чтобы одурманивать мужчин, обманывать всех вокруг.

Какая же она гадина! А остальные… пиявки.

Дикая злость наваливается на меня. Хочется встать, и крикнуть всем собравшимся, что я о них думаю. А затем разбежаться, и влететь в ближайшее зеркало, которое домой меня отправит.

Но, подозреваю, это не так работает. И я просто разобью свой лоб осколками.

Да и к Финну я агрессии не испытываю. Пожалуй, он один мне нравится тем, что по-человечески относится.

- Я думал сбежать именно туда, - парень переплетает свои пальцы с моими, и жарко шепчет мне на ухо. – Только ты и я. Здесь нас ничто не держит, а там мы будем свободны, любимая. Ты согласна?

Любимая.

Внезапно становится горько. Финн ведь не мне это говорит, не мне побег предлагает, а Аде. Может, не такая уж и наведенная у него любовь к ней?

Но это ведь шанс.

Шанс домой вернуться, а потому…

- Я согласна, Финн. Давай сбежим, - шепчу я ему на ухо, но в глубине души плещется коктейль из дикой надежды и предчувствия беды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Нам, пожалуй, пора, - говорю, заметив, что мать уже никакая, глаза стеклянные и лицо покраснело, а ещё разговор про Алекса, которого мне в пример всегда ставили, утомил.

Отец его хотел своим преемником сделать, не меня, а когда братец свалил - окончательно во мне разочаровался.

Может, в том мире и, правда, лучше?

- Идёшь, любимая?

Ада с готовностью двигает стул.

- Не спешите, - скучным тоном пресекает сборы Магнус, когда я поднимаюсь с места.

- Дань традициям отдали, что ещё тебе надо? - ладонями упираюсь в стол.

Он сидит, расслабленный и даже умиротворенный, с аппетитом жует маслины. Настоящий глава семейства, правильный и внушительный, наша гордость, ох, с каким удовольствием я бы ему тарелку в лицо швырнул.

- Выпьем за помолвку, и пойдем, - заявляет он. И щелкает пальцами.

Я готов рассмеяться, тут ему не его богемные сходки, где вокруг гостей мухами кружит обслуга, никто не кинется выполнять заказ вот так, с места, если хочешь поесть - надо идти на кухню.

- Магнус, - начинаю и ерошу волосы.

Но тут к нашему столику вдруг подлетает сомелье, и брови мои ползут вверх.

Тот наклоняется к Магнусу, и отец своим коронным тихим голосом большого начальника, когда слух нужно напрягать, чтобы расслышать хоть слово - что-то говорит тому на ухо.

И сомелье кивает.

Быстро уходит.

- Будешь пить стоя, Финн? - Магнус невозмутимо насаживает очередную маслину на шпажку.

- Финн, сядь ты уже, - в раздражении говорит мама. - И так на наш стол оглядываются все, кому не лень. Ещё и ты выставился на виду.

Мне нужен чертов ключ от ошейника, иначе давно послал бы обоих, уехал - но Ада, она меня держит здесь.

И я подчиняюсь, хмуро плюхаюсь на место и кошусь на Аду.

Она завороженно наблюдает, как ужинает Магнус, прослеживаю ее взгляд до него.

Он смотрит на нее в ответ, пристально, неотрывно.

Я мрачнею ещё больше.

Чего ему от нее надо, хоть при матери постыдился бы так смотреть на мою невесту.

- Пожалуйста, - по столу брякает пыльная бутылка. - Из наших лучших запасов, - хвастает сомелье.

Успеваю заметить, что этикетка в паутине, а горлышко будто бы чистое, словно бутылку уже открывали. Но мысль развить не успеваю, тот уже ловко выдергивает пробку и разливает вино по бокалам.

- Вино - это отлично, - мать первой берет стакан. - Хоть и повод так себе.

- Мам, - морщусь. - Мы сейчас просто уйдем.

А Магнуса я застрелю.

И сам заберу ключ, играми его уже по горло сыт.

- Финн, несколько глотков вина к хорошему ужину ещё никому не вредило, - рука Ады под столом касается моей, поглаживает. - И через пять минут пойдем.

Она смотрит пугливо, словно чувствует, что я уже на грани, и я, поджав губы, киваю.

- Итак, - Магнус протягивает ей бокал. - За невесту моего сына?

- За семью моего жениха, - говорит она в ответ и большими глотками осушает бокал.

Мать следует ее примеру.

Отодвигаю свой стакан, пить я не собираюсь. Вижу, что и он не пьет, лишь внимательно смотрит на Аду.

- Теперь всё? - скриплю зубами и встаю. - Хотите оставайтесь, только, отец - отдай мне кое-что.

- Мы тоже пойдем, - Магнус поднимается вслед за мной. - Агнесс, пора домой.

Не дожидаясь их, подхватываю Аду под локоть, веду к гардеробу.

- Какое-то крепкое вино, - бормочет она, цепляясь в мою руку. - Что-то меня...

- Придем и сразу ляжем, - заверяю, забираю ее плащ. - Можем переночевать у моих друзей. Поживем несколько дней там. В академию ты больше не вернёшься.

- Нет-нет, - черный плащ оттеняет бледную кожу, она почти прозрачная, кажется перепуганной. - Мне нужно в академию, у меня там вещи, мне нужно.

- Ночуйте у нас, - за спиной самодовольно предлагает Магнус, принимая одежду у гардеробщика. - Места много, тем более, Ада после свадьбы переедет, наверное? - он усмехается.

- Наш дом не проходной двор, Магнус, - веско замечает мать, одеваясь.

- Не нужен нам ваш дом, - отмахиваюсь. - Готова? - изучаю белое лицо Ады. - На улице подышишь. Что ты там ей налил, - оборачиваюсь на Магнуса, но он мой вопрос игнорирует, поправляет плащ.

По ступенькам поднимаемся наверх, в дождь.

Темно, тихо, лишь привычно барабанят капли. Быстро пересекаем аллею, равняемся с нашим домом.

Вместо прощания мать громко хмыкает.

Магнус шагает с нами.

- Провожу, - говорит.

Удовлетворенно киваю. Значит, слово свое сдержит и ключ от обруча мне отдаст.

В академии он останавливается на площадке, ведущей в жилой корпус и хрипловато говорит:

- До свидания, Ада.

Она не отвечает, вижу, что ее совсем развезло от одного бокала, ноги заплетаются. Поднимаю ее на руки и несу по коридору.

- Оставлю тебя в комнате, - тихо поясняю. - Заберу у него ключ и вернусь, хорошо, любимая?

- Я жду, Финн, - она сползает на пол, покачиваясь, толкает дверь. - Не задерживайся.

Ещё бы. Мы снимем ошейник, ей полегчает, и вся ночь будет наша.

В мыслях вспыхивает ее образ, обнаженное тело, до которого я так жаден, и я ускоряюсь, по коридору почти бегу.

- Ну что? - равняюсь с Магнусом.

Он стоит на том же месте, мокрый плащ перекинут через руку, влажные волосы блестят в слабом вечернем свете ламп.

- Поднимемся ко мне в кабинет, - он первым шагает по лестнице. - Покажу тебе одну занятную вещь. Которую у твоей невесты забрал.

Начинается.

Распахиваю плащ и за поясом нащупываю оружие.

Если будет продолжать меня забалтывать - я не сдержусь, просить больше не буду, возьму сам.

В кабинете он спокойно отпирает свой заветный ящик в столе. Но вместе ключа протягивает мне какой-то черный блокнот.

- Почерк невесты ведь знаешь? - спрашивает он с ласковой улыбкой. - Полистай записи. И если они тебя не убедят - давай подождем здесь. Ада явится за блокнотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Недоверчиво мну обложку, мельком листаю страницы.

- Явится - и что? - свожу брови. - Зачем ты его забрал, если...- замолкаю и вчитываюсь в ровные строчки.

- Она суккуба, Финн, - мягко продолжает Магнус. - И здесь все ее записи, исследования. Ей нужен этот блокнот. Предлагаю просто немного подождать. Если я прав - то не пройдет и получаса, как она залезет в кабинет.

Его слова опять заставляют сомневаться в Аде. Мне нужно вытрясти из него ключ и уйти. Но я почему-то, неожиданно для себя, соглашаюсь:

- Ладно. Ждём полчаса. Если она не придет - ты больше в нашу жизнь не лезешь.

Отхожу в глубь кабинета. И сажусь в кресло.

Лежу на кровати абсолютно обессиленная, и смотрю на игру теней на пололке. Тело ватное, мысли вялые, перескакивают с одного события на другое, ни на одном не задерживаясь надолго.

Я пробовала алкоголь, и даже напивалась пару раз. Но никогда от одного бокала вина меня не развозило до такого состояния.

Хотя, я и в стрессе таком никогда не была.

- Финн скоро придет, - шепчу вслух, чтобы прогнать звенящую тишину.

Да, Финн скоро придет.

Тело начинает гореть в предвкушении, я почти физически чувствую, как сильные, грубоватые руки ласкают мое тело. Заставляют выгибаться навстречу, подстраиваться, вырывают вздохи острого наслаждения…

Черт! Финн ведь будет думать, что с Адой.

Не со мной, не с Ангелиной – начинающей актрисой, а с этой стервой, на которой все вокруг помешались. В том числе и я, ведь мысли об Аде придают здоровой злости, и помогают прогнать хмель.

- Нельзя мне с Финном, - бормочу, и поднимаюсь с кровати. Сползаю с нее, стараясь прийти в себя. – Нельзя этого допустить!

Почему-то мне кажется менее подлым, если я с Магнусом сексом займусь. Он хоть понимает, что не любовь у него к Аде, а наваждение.

Финн этого не знает.

Финн думает, что любит ее. Что меня любит, а я…

… запуталась.

- Я хочу домой! – тру ладонями лицо, вслух сформулировав настоящую свою цель. – В театре хочу работать, и быть самой собой. На сцене играть, а не в жизни. Не бояться хочу!

Медленно оглядываю комнату, и взгляд упирается в зеркало. Ночами они всегда пугают. Кажется, взглянешь в зеркало ночью, и увидишь там не себя, а нечто совсем другое.

Но сейчас я именно этого и хочу, и подхожу к нему, вглядываясь вглубь. Этот Алекс – он шагнул в зеркало, в наш мир, так может, и у меня выйдет?

Зажмуриваюсь, и всем сердцем желаю вернуться обратно: в город, наполненный криками чаек и солнечным светом, веселыми туристами и смуглыми от загара жителями. Вытягиваю руку, и делаю шаг, почти поверив, что все возможно.

Ладонь упирается в прохладное, гладкое стекло. Чуда не происходит. Я почти не надеялась на это, но все-равно больно.

Размахиваюсь, и бью в темное серебро зеркала кулаком. Со всей силы бью, мечтая, чтобы мое разочарование разлетелось вдребезги, разрезало ладони до крови, до шрамов, чтобы снаружи, а не внутри болело.

Но даже на это моих сил не хватает. Зеркало остается целым, и вместо своего отражения мне Ада мерещится – ее нахальные глаза, а не мои глядят меня из другого мира.

- Нужно забрать ее дневник, - решаю я, отходя к двери. – И сделать это нужно немедленно.

Выхожу в темный коридор, покидая спокойную комнату, и иду вдоль стены. Мне нужно найти кабинет Магнуса – именно там он прячет то, что нужно мне.

«Ада ведь смогла снять этот ошейник, - азартно думаю я, мечась по незнакомым коридорам. – А она, хоть и сволочь, но сволочь педантичная. Все записывает, как въедливый бухгалтер. Мне нужно было не про ее похождения читать, а искать варианты сбежать!»

С трудом нахожу одну из лестниц, и начинаю подниматься по ней – ректорский кабинет на самом верху, и я найду его.

Заберу дневник, найду как снять ошейник, и сбегу отсюда. И домой попаду, найду способ!

Подбадриваю себя, преисполняюсь энтузиазма, а по венам раскаленная магма бежит от азарта, смешанного со страхом, что поймают.

Или что я не справлюсь.

Но будь что будет! Попытаться я должна, и именно сейчас, пока слишком поздно не стало. Пока Финн не сделал меня своей, я ведь не смогу ему отказать.

И не захочу.

Не иначе как чудом, мне удается найти нужную дверь, около которой я останавливаюсь в смятении: интересно, справлюсь ли я с замком? В волосах всего две шпильки, и я лишь в фильмах видела, как замки вскрывают, просовывая в скважину зубчики, и хитро отворяя защелку.

Но этого и не потребовалось.

Едва я прикасаюсь к ручке двери, и легко ее толкаю, она отворяется с едва слышным скрипом.

И я оказываюсь в кабинете Магнуса.

Стараюсь сливаться с тенями, которыми богата ночь, а внутренне дрожу: хоть бы меня не поймали! Но Магнус ночует у себя, а значит, мне нечего бояться.

«Где же этот чертов дневник? – подстегиваю себя, боясь потерять драгоценное время. – Магнус должен был оставить его в кабинете, вряд ли домой унес. Но где он?»

Нужно найти.

Забрать его, и изучить.

Узнать, во что меня впутали против моего желания.

Да! Прочту, и спрячу так, что Магнус не найдет. Даже пытать будет – не скажу, где дневник. И пусть он сколько угодно шантажирует меня, что расскажет все своему сыну – Финн не поверит без доказательств.

- Да где же ты его спрятал? – шепчу себе под нос, чтобы было менее страшно, и наощупь роюсь в ящиках стола.

Но маленького, гладкого блокнота я не нахожу.

- Как я и говорил, - сначала я слышу знакомый мужской баритон, а затем загорается свет, ослепляя мои глаза, привыкшие к темноте. – Твоя невеста – лгунья.

Магнус!

Он здесь, в кабинете, и все видел, и…

… Финн с ним!

- Это не то, что вы подумали! – смотрю на стоящих в тени от массивного шкафа мужчин глазами, полными подступивших слез. – Я… я…

- Ты искала это, так? – Финн протягивает мне руку, в которой зажат дневник. – Так забери его у меня, любимая!

Машинально, не успев подумать, жадно подаюсь вперед, а затем резко останавливаюсь.

Я себя выдала.

Пробралась в кабинет Магнуса, рылась в его вещах, а они наблюдали за мной. И теперь…

… что теперь будет?

- Я все вам объясню, - произношу, стараясь взять себя в руки. – Это недоразумение.

- Ты, - Финн делает шаг, приближаясь ко мне, - стала моей невестой, - еще шаг, - спала с моим отцом, околдовала нас обоих. Об этом поговорим?

- Нет, - отчаянно мотаю головой, и лицо Финна, которого я привыкла видеть влюбленным и мягким, становится злым, полным ярости от моей лжи. – то есть, да. Я все объясню!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Конечно, ты объяснишь. Позже. А пока, - Магнус усмехается, глядя на своего сына, щелкает пальцами, и проклятый ошейник, что на меня нацепили, выдергивает меня из ненадежного укрытия к ним – к опасным мужчинам, желающим мне отомстить, - пока мы тебя накажем.

- Нет!

Отшатываюсь от Магнуса к Финну, привычно ищу защиты у него – у своего жениха, который обхватывает меня за плечи, удерживая от бегства.

- Ну же, Ада, - шепчет Финн, медленно расстегивая пуговки на моем платье, - хватит притворяться. Ты была со мной. И с моим отцом. Одного мужчины тебе мало, так? Уверен, тебе понравится то, что мы для тебя приготовили.

Тяжело сглатываю, чувствуя требовательные руки Финна, сжимающие мою грудь, и наблюдаю, как Магнус расстегивает рубашку, приближаясь ко мне.

Финн снимает с нее платье, рвет застёжки, и ткань падает черной тряпкой к ее ногам.

Она стоит голая, в неярком освещении кожа мерцает почти, и я вспоминаю утро, как она ногой возила платье по полу, вытирала лужицу кофе, а я злился, но не мог оторвать от нее взгляд.

Сейчас она кажется другой.

Не насмешливой провокаторшей, не ушлой стервой, напряжённые соски набухли, по острым ключицам рассыпались мурашки, кожей она впитывает наши взгляды и стоит, струной вытянувшись, словно на выставке экспонат.

И если бы я не знал, что это Ада. Решил бы, что не только брат Финна умеет открывать портал в тот мир.

Но это она, она пришла сюда за своим дневником.

Приближаюсь, расстёгиваю пару верхних пуговиц на рубашке и смотрю, как Финн подхватив ее под ягодицы, усаживает на мой стол, прямо поверх вороха бумаг.

- Ну что, Ада? Вот мы здесь втроём, - взглядом он бороздит ее лицо. - Чем ты хочешь заняться? - в его голосе появляются хрипловатые нотки.

И я тоже, против воли, ощущаю возбуждение, пальцами задерживаюсь на третьей пуговице, и понимаю - сейчас тот самый редкий случай, когда я испытываю растерянность.

Ведь мы ни о чем с Финном не договаривались.

Я лишь хотел показать ему, что она околдовала нас, что придет за дневником.

Я собирался правду из нее вытрясти, что эта мерзавка о нашей семье успела пронюхать и насколько опасна.

- Финн, - она упирается ладонями в стол, когда он наклоняется, губами ловит темный сосок.

И глядя на эту сцену, как он ласкает женщину, которую я считал своей собственностью, о намерении правду из нее выбить я забываю, как и о том, что это просто чары, меня опутывают прочные сети, тянут меня к ней, вижу только соперника, и отталкиваю его.

Она вздрагивает, когда спустя миг перед глазами возникает другое мужское лицо, не даю ей опомниться и за волосы наклоняю к себе, ртом ловлю влажные, искусанные губы, проталкиваюсь языком.

Она держится за мою шею, по разбросанным папкам катится прямо на меня, голым телом врезается в мою грудь, чувствую ее кожа к коже и получаю разряды тока.

Она тоже ощущает, это напряжение, с трудом разрывает поцелуй и отворачивает лицо, и отталкивает меня, как в скалу бесполезно бьётся, и шепчет:

- Финн, сделай что-нибудь, не позволяй ему, скажи ему...

Смотрю на Финна.

Делать он ничего не собирается, горящими глазами изучает ее тело, сидит в моем кресле и наблюдает, уверяется, что я был прав, она нас обоих дурила.

Шире развожу ее бедра.

- Финн! - она повышает голос, пытается сжаться и глупо прикрывается руками.

- Что Ада? - откликается он. Мнет в руках ее платье, раздается треск ткани. - Тебе же раньше нравилось.

Ей и сейчас понравится, я не изменился.

- Боже мой, - она переводит взгляд на меня, заслышав вжиканье ширинки. Дёргает ногами, когда я везу ее по столу ближе к себе. Отчаянно цепляется за углы, зачем-то продолжает прикидываться, и вдруг громко всхлипывает. - Финн, я не хочу, не надо, скажи ему, что так нельзя, я твоя невеста, ты меня любишь, Финн!

- Ада, заткнись, - за подбородок разворачиваю ее лицо к себе, мне это уже надоело. В вино ей подсыпали порошок, она не опьянеть должна была, а маску сбросить, предстать, какой есть, порочной и расчетливой.

- Я не Ада! - выкрикивает она мне в лицо.

И тут же за дверью раздается глухой, но ощутимый шлепок, словно что-то тяжёлое брякнулось об каменный пол.

На автомате отпускаю Аду и отступаю от стола.

Я не слышал шагов, был полностью поглощён ей одной.

А теперь осознаю себя, уважаемого ректора, в кабинете со студенткой и сыном, который наблюдает, как я чуть было не отодрал его невесту прямо на столе.

Невеста ползет по столу подальше от меня.

Финн, притихнув в кресле, смотрит на дверь.

Безумие рассеялось, в тишине застегиваю брюки, широким шагом пересекаю кабинет и распахиваю дверь.

И тут же шагаю за порог и прикрываю створку.

- Что ты здесь делаешь? - наклоняюсь к развалившейся на полу Агнесс. Она пробует встать, но ноги разъезжаются, вечером в ресторане осушила полсклада, смешивала и вино, и бурбон. С тех пор, как один сын сбежал тормоза ей отказывают напрочь. - Ты почему не дома? - за плечи ставлю ее на ноги.

- Ни ты, ни Финн не вернулись, - говорит она едким, разбавленным спиртным голосом. Отбрасывает с лица растрёпанные волосы. - Ушли с этой проходимкой. И с концами.

- Тебя это разве волнует? - одергиваю на ней платье. - Или дома алкоголь закончился, пришла пополнить запасы?

Она замахивается, и ладонью, увешанной массивными перстнями, лепит мне пощечину.

- Ещё, - чуть поворачиваю лицо, показывая, что осталась другая щека.

- Я больше не согласна все это терпеть, Магнус, - она опускает руку. - Ты прикрываешься нашим браком, а сам...

- Что сам? - обрываю и обхватываю ее за плечи, тяну к лестнице. - Твой отец отдал свое кресло в академии в обмен на брак с тобой. Ты хотела красивой жизни - она есть. Захотела стать главой попечителей - стала. Вздумала рожать детей - я не запрещал. Чего ты от меня ещё хочешь?

- То есть ты все, что мог дал? - спиртное в ее венах кипит, она повышает голос. - А кто сыновей под свои темные делишки пристроил! От кого сбежал один, а второго теперь разыскивают!

- Не ори, - сжимаю ее локоть, почти сдергиваю ее по ступенькам вниз. - Ты сама в курсе. Что мои знания передаются по наследству.

- Опять твои знания! Вся жизнь - знания! Какие там любовные утехи, я старая, а ты вечно молодой, так засунь свои знания себе в...- из ее рта льется неразборчивый мат, она вырывается, на всю академию орет и ломая каблуки несётся по коридору.

Мрачно смотрю ей вслед, тру лицо.

Как ей не надоели скандалы.

Я не умею пока. И рецепта вечной жизни не знаю. И молодость моя временна, у всего есть конец.

Но я же работаю.

Над тем самым вечным.

Меня в клочья рвет, задыхаюсь в мужских руках, выгибаюсь Финну навстречу. Тянусь к нему, как к глотку воды в пустыне, как к воздуху после удушья, как к самому важному, что на свете есть.

Слабый свет загораживает Магнус, и я вскрикиваю, ощутив его губы на себе, тогда как во мне с яростью Финн толкается. Рассудок то вспыхивает, то гаснет.

Я уже не я.

Притягиваю до боли похожего на Финна мужчину к себе, и позволяю пить свое дыхание. Целовать позволяю, и сама его губами упиваюсь, представляя, что это Финн.

Он ведь этого хотел?

Если нет, пусть сам прогонит Магнуса, ведь я дико устала от этой безумной гонки, сопряженной с ложью, в которой мы все запутались, как в липкой паутине.

Между разведенных бедер – там, где еще секунду назад все огнем пульсировало от ритмичных движений – становится пусто. Финн покидает меня, и через несколько мгновений я слышу неясный шум, а затем рядом с моим ухом гремит выстрел.

- Щенок! – оборачиваюсь, и вижу, как Магнус прижимает ладонь к своему плечу, а пальцы уже окрашены темной, почти черной кровью оттенка ночи. Она стекает вниз, к локтю, собирается на рукаве закатанной рубашки, и мне дурно становится. От всей этой дикой, пропитанной сумасшествием, ситуации.

- Жаль, не убил, - с сожалением произносит Финн, и снова поднимает револьвер на своего отца.

Порываюсь вперед, к Финну, непонятно как оказавшемуся настолько родным мне, пусть и незнакомым. Закрываю Магнуса собой.

- Финн, прошу тебя, - стараюсь говорить спокойно, успокаивающе, и голос мой родниковой водой льется по комнате, - Магнус сейчас уйдет, опусти оружие.

- Это мой кабинет, - произносит за моей спиной чокнутый отец моего жениха.

Вернее, отец жениха Ады. Это она должна быть здесь, и разгребать те завалы, что возвела своей ложью, а не я. Но допустить, чтобы Финн стал отцеубийцей я не могу.

- Уходите! – я почти рычу, сбрасывая оковы страха, надетые на меня вместе с этим проклятым ошейником, и становлюсь самой собой. – Магнус, просто уйдите!

- Ты хотела, чтобы он присоединился?

Финн теряет интерес к своему отцу, опускает револьвер, но держит его крепко. И на миг в голове дикая мысль мелькает, что сейчас он взведет курок, и прикончит меня, как корень всех бед.

- Нет. Я не хотела этого. Я лишь тебя хотела, Финн.

- Тогда почему? – коротко спрашивает парень, и я понимаю: почему не оттолкнула Магнуса?

Потому что на миг увидела в Магнусе Финна.

Но отвечаю я то, что мне велит разум:

- Потому что мне нужно снять это, - провожу пальцем по ошейнику, который так и не нагрелся от тепла моей кожи.

Он – чужеродный элемент, лишний и пугающий, и я точно знаю: еще немного, и я задохнусь, с ума сойду от этой пытки. Он давит, душит не только физически, но и душу в тиски сжимает, порабощает.

- Я сниму его. Ведь обещал тебе, - слабо улыбается Финн.

- Не смей!

Магнус так и не ушел. Стоит в тени у шкафа, и заметив, как его сын берет в руки маленькую, отполированную шкатулку, делает шаг к нам.

- Не приближайся, - Финн снова поднимает револьвер, поигрывая им, и в глазах его решимость, граничащая с помешательством. – Я выстрелю, только того и жду. Ты ведь знаешь об этом? Еще шаг, и…

- Я понял, не двигаюсь. Но подумай, Финн, и вспомни, что прочел. Ада суккуб, она использовала тебя, околдовала. Этих чувств нет, наведенные они, - увещевает Магнус. – Ада и со мной спала. Сама приходила ко мне, отдавалась, и околдовывала. Или ты снова ей поверил? Снова позволил себя заморочить?

Финн с горьким сожалением смотрит на меня, и рука, сжимающая револьвер, подрагивает. Я его мысли вижу, слышу их. Финн сам с собой борется, и часть его души хочет избавиться от меня.

Но он не поддается, я не ошиблась в нем.

- Я больше не позволю себя обмануть. И я знаю правду, Магнус, - просто говорит Финн. – И чувства эти ненастоящие, да, но они – единственное, что у меня было. А потому, - парень со щелчком открывает шкатулку, делает шаг ко мне, и не слишком ласково хватает за горло, - пусть она будет свободна.

Кислород наполняет легкие, горло дерет кашель, и я падаю на пол. Валюсь у ног Финна сломанной куклой, в кровь разбивая локти о пол. А следом за этим зеркало, висящее в самом темной и дальнем углу кабинета, почти черное от падающих в причудливой мозаике теней, наполняется светом.

Он клубится туманом, идет из глубины, и притягивает мой взгляд.

И уже плевать на боль, на страх, на все плевать. Легко поднимаюсь с пола, тела своего не чувствуя, и как мотылек лечу к зеркалу, привлеченная желанным теплом дома.

- Стой! Ада… Ангелина, стой, - вдруг кричит мне Финн, и я…

… я хочу остановиться.

Он меня по имени назвал. За этот дробящий душу день я и сама начала свыкаться с мыслью, что Ангелина осталась в прошлом, и что придется играть эту кошмарную роль Ады всю оставшуюся жизнь.

- Финн, - шепчу я, но обратно развернуться не могу. Из зеркала будто канат натянут – невидимый, но крепко меня удерживающий, и разорвать его сил нет.

И с той же страстью, с которой я хотела домой вернуться, сейчас я хочу остаться, чтобы еще раз услышать, как Финн назовет меня моим именем.

Я и не думала, что он поверил в мой рассказ. Что услышал меня.

Поздно.

Я уже в паре миллиметров от затягивающего омута портала, а через секунду яркий свет ослепляет меня.

А затем весь мир гаснет, и я проваливаюсь в бездну.