– Почему в медицинском институте я хотел стать иммунологом, а стал журналистом и испытателем вакцины от коронавируса?

Я родился и вырос в маленьком городке, расположившемся между хребтами Уральских гор – Миассе Челябинской области. Наш район, заселенный инженерами-оборонщиками – Машгородок – был построен в самый разгар «холодной войны» в лесу, на удалении от всего – «так, чтобы никто не догадался». Мои родители тоже работали в этой сфере, и, конечно, уважение к технике я испытывал с детства. Участвовал и побеждал в математических, физических олимпиадах… но при этом еще и увлекался всем живым – от аквариумных рыбок до выращивания пшеницы на нашем огороде (после прочтения «Робинзона Крузо» так хотелось повторить его опыт!). Моя мама до сих пор вспоминает, как однажды я принес из лужи в весеннем лесу каких-то маленьких водных обитателей, а потом в один день они неожиданно превратились в комаров и разлетелись по всему дому! Короче говоря, в выпускных классах школы я встал перед выбором: идти по стопам родителей-инженеров или поддаться увлечению биологией и поступить в медицинский. В итоге… выбрал второе. И не пожалел. Я помню, мне тогда в руки попалась прекрасно иллюстрированная энциклопедия под названием «Современная ботаника», которая как-то по-новому, зримо открыла для меня микромир, существующий внутри клеток (любых, хоть растительных, хоть наших). И, поступая в институт, я хотел стать «самым клеточным» (как мне тогда представлялось) из всех врачей – иммунологом. Меня поражала эта наука о том, как наш организм распознает «безбилетных пассажиров» и отчаянно пытается их высадить. Только представьте: мы этого не видим, но в нас обитает целая армия разнообразнейших клеток-«солдат»! У каждой своя функция, но при этом они умудряются работать слаженно, чем и защищают нас, теплых и живых, от быстрого превращения в холодных и мертвых. И тогда, и до сих пор мне это кажется магией. Но еще большее восхищение вызывает умение современного человека управлять этим сложнейшим оркестром, и не просто разбираться, как он устроен, а вмешиваться в работу уникальной системы, тем самым добиваясь потрясающих результатов в виде побежденных болезней.

Хотя врачом я трудиться не стал, а углубился в журналистику (еще до окончания вуза начал работать диджеем на радио, а потом решил покорять новые вершины в медиа), медицина меня не перестает увлекать. Я окончил мединститут с «красным дипломом» и по долгу нынешней службы непрерывно общаюсь с лучшими мировыми учеными и докторами, продолжаю следить за новейшими исследованиями и методиками – в общем, накопленные знания помогают разбираться в происходящем. И заботиться о собственном (и своей семьи) здоровье тоже.

Когда в СМИ накануне нового 2020 года заговорили о новом вирусе, у меня, конечно, и в мыслях не было, что все окажется настолько серьезно. Были ведь до этого азиатские вспышки разных видов гриппа, атипичной пневмонии – и все это не распространилось на весь мир, несмотря на апокалиптические прогнозы. Впрочем, я понимал, что опасность, конечно, есть – за несколько лет до этого я сделал для НТВ документальный фильм «Смерть от простуды», в котором ученые убедительно доказывали: если появится действительно заразный смертельный возбудитель, то при открытых границах и всеобщей беспечности последствия будут ужасными. Но все как-то больше кивали на непрерывно мутирующий вирус гриппа – о коронавирусах думали гораздо меньше. Они ведь до этого вызывали либо обычную простуду, либо вспышки пневмоний, хотя и грозных, но отнюдь не глобального масштаба.

В итоге даже именитые ученые и врачи в начале 2020-го страшно недооценили врага. Карантины в Китае казались чем-то излишним, летали полные туристов самолеты в Европу, царила общая уверенность в том, что это «какая-то простуда даже слабее гриппа». Моментом отрезвления стали, наверное, мартовские кадры из Италии, где в городке Бергамо, ставшем центром новой вспышки, начался дефицит гробов… В больницах не было мест и критически не хватало медперсонала, тела умерших вывозили грузовиками, а печи крематориев не переставали работать круглыми сутками. Специфического лекарства от этого вируса не было (его нет и по сей день), больные заполняли собой госпитали, врачи не могли лечить другие патологии, поползла вверх смертность и от рака, и от инфарктов, и от всего. Душераздирающие сцены, когда врачам приходилось решать, кто получит спасительный кислород, а кто умрет, оказались на первых страницах газет, заполнили блоги. Вирус пришел и в Россию.

Пришлось повсеместно вводить карантины – как единственное средство, способное прервать цепочку передачи инфекции. Ученым в тот момент уже было понятно – средневековые методы, конечно, хороши, но мы все-таки живем в XXI веке, и будет странно, если человечество не даст вирусу высокотехнологичный отпор. Вакцина! Это слово впервые прозвучало еще зимой 2020-го, и в лабораториях всего мира закипела работа. Мы, люди, победившие оспу и чуму, неужели не сможем и на этот раз?!

Вскоре пошли новости об успехах. В Китае, США, Великобритании, России практически одновременно создали и начали испытывать по-разному устроенные вакцины от коронавирусной инфекции. Наш «Гам-КОВИД-Вак» (он же «Спутник V») – отметился тем, что стал первой официально зарегистрированной вакциной. Это, правда, потом станет одной из причин недоверия к нему, вмешается гео– и просто политика… Но в тот момент мне это все казалось (и до сих пор кажется) второстепенным, мной владели только журналистский и испытательский азарт. Как?! У нас появляется средство от напасти, парализовавшей мир, а я до сих пор не сделал о нем сюжет и не получил эту защиту сам?

Даже из скупых интервью разработчиков – ученых из Национального исследовательского центра эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи – можно было понять, что наши эксперты в этот раз реально находятся на переднем крае мировой науки. Предстоял третий этап клинических испытаний, и я для себя твердо решил, что хочу оказаться в рядах добровольцев, готовых протестировать препарат на себе. После некоторых переговоров меня, наконец, допустили в святая святых, и вместе с двумя коллегами, оператором Алексеем Корнющенковым и звукорежиссером Алексеем Потловым, я снял сюжет о вакцине для программы «Чудо техники», и в ходе съемок мы все получили те самые заветные уколы.

Может быть, прозвучит это смешно и по-мальчишески, но я никаким новым гаджетом никогда так не гордился и не хвастался, как этой вакциной! Ведь я прикоснулся к истории, участвовал в ситуации, которая, может быть, случается раз в жизни – когда человечество обрушивает всю мощь своих знаний и опыта против страшного невидимого врага. И, конечно, меня расстраивало, что люди вокруг не разделяют моей радости. Отчего это происходило? Почему я воспринимаю все то же самое не так, как большинство? Я задумался, и, кажется, понял.

Все дело в «информационном пузыре», который у каждого свой. У меня, в отличие от многих, есть детальное понимание того, как устроены эти препараты, а из понимания проистекает и уверенность в том, что возможные риски гораздо меньше, чем выгода. Да, люди моего возраста не очень часто тяжело переносят коронавирусную инфекцию, но бывает ведь всякое! Доктора постоянно рассказывают о том, что в реанимацию попадают очень разные пациенты – в том числе молодые и внешне здоровые. Этот вирус как раз и опасен своей непредсказуемостью. К тому же я много общаюсь по работе и за пределами съемочной площадки, а значит, могу принести возбудителя старшим коллегам, родственникам, людям с хроническими проблемами со здоровьем… Безответственно не воспользоваться защитой, если она есть!

Почему же люди массово в это не верят? Мне пришлось столкнуться с большим количеством скептически и даже агрессивно настроенных подписчиков в соцсетях, косыми взглядами коллег и знакомых. Сторонники теорий заговора бесконечно твердили, что вирус создан искусственно для сокращения популяции Земли, и что спонсирует распространение заразы главный сторонник вакцин в мире, владелец Microsoft Билл Гейтс, и что вакцинация – это скрытое чипирование, призванное «взять людей под контроль»… Другие говорили, что вакцина не проверена и создавалась «слишком быстро». Третьи вспоминали какие-то страшные истории об осложнениях после прививок. Как тут не бояться, если большинство знакомых настроено негативно?

Мой случай, конечно, особый: за много лет съемок сюжетов на научные темы у меня сложилась база собственных источников в академической и врачебной среде – людей, которым я доверяю и с которыми неформально общаюсь. В этих кругах не принято друг друга обманывать, а о новой вакцине все причастные к ней сразу говорили: «получилась хорошо»! Более того, я знал, что они сами привились еще весной (и ввели препарат даже своим детям и внукам).

Одна из самых недопонятых обществом вещей об этой вакцине заключалась и заключается в том, что она вовсе не создавалась в спешке! Руководитель коллектива, который этим занимался (кстати, тоже, как и я, 40-летний), Денис Логунов объясняет: он не колеблясь ввел вакцину себе, как делает всегда (а за плечами у него вакцины против лихорадки Эбола, ближневосточной лихорадки MERS и другие). В данном случае ему и его сотрудникам нужны были не просто научные данные, а защита против вируса, с образцами которого им приходилось работать. В итоге за несколько месяцев после введения вакцины никто из членов команды не заболел, даже те, кто постоянно ходил в «красную зону».

Почему же ученые не боялись прививки? В чем причина их уверенности? Все дело в том, что вакцину нельзя в полной мере назвать новой! Она создана на базе хорошо исследованной аденовирусной платформы. Ровно такая же лежит в основе прививки против вируса Эболы (которую Денис и его коллеги уже синтезировали и ставили себе несколько лет назад перед командировкой в охваченную эпидемией Африку). В той вакцине всего-то заменили одну («эбольную») часть на ген коронавируса, а остальные компоненты и реакция на них остались теми же! Как шутит изобретатель, у «ракеты» поменяли «боеголовку». А саму основу готовили очень давно.

– Как долго вы делали эту самую «ракету» – платформу для вакцины? – спросил я при встрече Дениса.

– Включая работу моего учителя Бориса Савельевича Народицкого, порядка 25–30 лет. Разработка началась еще на рассвете 80-х годов и развивалась не только в России, но и в других развитых странах. Это был довольно долгий путь, – ответил он.

– Сколько же ушло на установку новой боеголовки?

– Это простая процедура, которая иногда укладывается в недели две. В данном случае ровно столько и получилось.

Кстати, то же происходит и с сезонными прививками против знакомого и не такого пугающего (хотя зря, осложнения бывают очень тяжелыми) гриппа: у платформы меняется «боеголовка» в зависимости от актуальных штаммов. Вот почему героем себя Денис не считает. В отсутствии рисков он был уверен: «На самом деле, я считаю героями врачей, которые без вакцины ходили к пациентам, заболевали, страдали. А какие мы герои? У нас была проверенная технология, десятками лет обкатанная, была возможность самих себя защитить».

Многие спрашивали меня потом, как я решился на введение вакцины, не прошедшей полный комплекс клинических испытаний? Отвечу, это важная тема. Сама система этих исследований, включающая (после пробирок и животных) три фазы на людях (тестирование безопасности, способности вызывать иммунитет и, наконец, реальной эффективности), – весь этот многоступенчатый механизм действительно хорошо работает и обеспечивает нас прекрасными современными препаратами против самых разных болезней. Но рассчитан он на мирное время! На разработку замечательных лекарств против гипертонии, диабета, гастрита… В ситуации военного времени (а именно в таком, без сомнения, оказались мы все в 2020-м) только самый отъявленный и бессердечный бюрократ может тянуть с применением средства, способного спасти миллионы жизней и доказавшего свою: а) безвредность и б) работоспособность в ходе первых двух фаз испытаний на добровольцах. Третья фаза – это «вишенка на торте», этап, в ходе которого части людей вводят пустышку, а части – настоящую вакцину. И смотрят, как отличается у них заболеваемость интересующей нас инфекцией в реальной жизни – когда никто не знает, плацебо у него или прививка, все ведут свой привычный образ жизни, применяют или не применяют средства защиты и так далее.

Российскую вакцину сурово критиковали и внутри, и снаружи за то, что ее начали применять до окончания этой третьей фазы. Но потом, ближе к Новому году, чиновникам и политикам и на Западе стало понятно, что, упорствуя в своем крючкотворстве (повторюсь, безопасность и способность давать антитела были доказаны на первых двух этапах!), они, по сути, совершают массовое убийство (а может, решающим для них стало разрушение экономики?). И европейские, и американские вакцины в итоге тоже были допущены к массовому введению еще до того, как была формально завершена третья фаза их исследований! На войне как на войне – приходится принимать трудные решения, и все последовавшее показало, что они были верными.

– Как человек научился обманывать природу?

Пандемия коронавируса SARS-CoV-2, которая так стремительно ворвалась в нашу жизнь, – далеко не первая подобная напасть в истории человечества. Оспа, чума, холера… Эпидемии в древности случались часто, и как бороться с ними, до поры до времени никто не знал. Копья и стрелы оказывались бессильны против невидимого врага! Иногда болезни даже превращали в оружие, чем предрешали итоги сражений. Например, в Европе осажденные крепости забрасывали телами умерших от оспы, а в Америке под видом благотворительности европейские завоеватели раздавали индейцам одеяла из оспяного барака, под которыми ранее спали зараженные. По некоторым данным, кстати, 95 % коренного населения Северной Америки погибло не от пуль англичан, испанцев и французов, а от привезенных ими инфекций, – к которым индейцы были особо чувствительны, ибо их популяция никогда ни с чем подобным не сталкивалась. В Северной Америке не было такого, как в Евразии, развитого скотоводства – а именно от тесного сосуществования с домашними животными произошли практически все смертельные инфекции прошлого. Не напоминает, кстати, историю с летучей мышью и коронавирусом?

И все-таки не зря человек – существо разумное. За время эпидемий люди поняли, что распространение заразы зачастую происходит либо через еду и воду, либо через контакт, либо через воздух. Уверен, хотя бы раз вы видели изображение «чумного доктора» – так прозвали врачей, которые прижигали бубонную чуму. Этот образ в первую очередь знаменит маской, похожей на противогаз, с огромным клювом на месте носа. Есть несколько объяснений оригинальной формы. Основная версия (помимо поверий) – в клюв закладывали лекарственные травы, а иногда и губки, пропитанные уксусом, так доктор не чувствовал запахи разлагающихся тел (а заодно и не получал инфекцию с дыханием).

Следующее, что стало понятно благодаря многовековым наблюдениям: спастись можно бегством. Едва услышав о болезни, нужно было, как говорят сегодня, самоизолироваться. Наконец, понимая, что болезнь быстро расходится в местах массового скопления людей, города попросту стали закрывать на карантин. Помните знаменитую трагедию Уильяма Шекспира? Из-за чего гонец не смог доставить послание Ромео о задумке Джульетты? Все чумной карантин!

Конечно, нечто полезное в средневековых мерах было, но искоренить болезнь окончательно таким образом не удавалось – требовалось настоящее противоядие. На помощь пришло другое наблюдение: некоторые люди, однажды переболев оспой – страшной по тем временам заразой, – больше не заражались. Сегодня тоже существуют такие болезни – это, например, ветрянка или краснуха. Во время оспы человек покрывался пустулами – пузырьками с жидкостью. Если удавалось выжить, то на теле оставались многочисленные шрамы. Во время эпидемии такие люди были особенно ценны для работы в госпиталях – их начали призывать на службу еще с 430 года до нашей эры, так как только они могли безбоязненно помогать больным и не заражаться. Магия? Нет, сегодня мы называем эту вещь иммунитетом. Все дело в антителах, появлению которых способствует либо предшествующая болезнь, либо вакцинация, – профилактика, при которой организм намеренно заражают «инфекцией в миниатюре», то есть ослабленным, практически обезвреженным возбудителем. На нем организм отрабатывает последовательность действий в случае столкновения с реальной опасностью. В момент ввода вакцины наше тело не знает, что угроза искусственна, поэтому изо всех сил борется, образуя антитела и тренируясь противостоять инфекции.

Хотя вакцинацию в XIV веке еще не придумали, искусственно защищаться от оспы стали еще в 1000 году до нашей эры в Древнем Китае и Индии. Высохшие пустулы больного растирались в порошок и вдувались в ноздри! Ради спасения люди терпели и не такое, например, по три дня жили с продетой сквозь кожу смоченной оспенным гноем ниткой.

В XVIII веке в Европе против оспы стала применяться вариоляция (от латинского variola – оспа) – содержимое пустулы от выздоравливающего вводилось под кожу здоровому человеку.

Сначала этот способ распространился в Англии, а затем и в других странах, включая Россию, причем не без помощи Мэри Уортли Монтегю (1689–1762), английской писательницы и путешественницы. Она сама переболела оспой в 1715 году, а позже узнала о вариоляции, приехав в Стамбул. После чего сделала прививки своим детям и агитировала европейцев присоединиться. Леди Монтегю предложила провести эксперимент на заключенных (ну, нравы были такие), заразив их оспой по новому методу. Все испытуемые выжили, после чего способ стали применять чаще. В эффективность прививки поверил даже король Англии – он вариолировал внуков.

Конечно, сейчас такой метод иммунизации считается неприемлемым (он недостаточно эффективен и довольно опасен, ведь заражение происходит пусть и ослабленным, но вполне еще живым возбудителем самой грозной, натуральной оспы – использовать для этой цели не смертельную коровью оспу придумают позднее), но тогда выгода была существенной. Вероятность умереть от оспы после вариоляции снижалась в 20 раз! Позднее на такую протопрививку решились императрица Мария-Терезия Австрийская вместе с детьми и внуками, Фридрих II Прусский, который сделал вариоляцию себе и всем своим солдатам, а также король Франции Людовик XVI и его дети. Но самый интересный пример для нас – это, конечно, русская императрица Екатерина II и ее сын.

– Типы вакцин: зачем так много разных?

Многие сейчас задумались: как в эти прививки верить? Только в одной России к началу 2021 года было три вакцины от COVID-19 и все разные. А еще сколько за границей… Официально зарегистрированных больше десятка. И ведь на этом ученые не останавливаются. Они ищут дальше. По данным ВОЗ, на конец 2020 года велась разработка порядка 200 препаратов. 52 вакцины-кандидата уже испытывали на людях. Ближе к апрелю 2021 года в стадии доклинических испытаний находились аж 182 вакцины-кандидата. Зачем их так много? А главное – в чем отличие?

Сначала отвечу на первый вопрос. Это обычная теория вероятности. Чем больше начнут разрабатывать разных комбинаций, тем больше шансов найти реально работающую. По статистике, только 7 из 100 образцов получают в итоге право на существование в лаборатории. Клинические испытания вносят еще более жесткие коррективы – удачным оказывается лишь 1 из 5! И если таких единиц в итоге несколько, то это хороший результат.

Важно понимать, что создать вакцину – это еще полдела. Нужно наладить ее производство. Миллионы доз со стабильным качеством… подвластны далеко не всем изготовителям. Компаниям-разработчикам приходится договариваться о поставках огромных партий материалов с фармацевтическими гигантами, находить специфическое оборудование (которое в разгар пандемии, разумеется, оказалось в дефиците). Это все время, деньги и, как показывает практика, в 95 % случаев даже эффективные вакцины не попадают на рынок, потому что кто-то с кем-то не договорился. К счастью, с коронавирусом такого не произошло – все понимали, что ситуация чрезвычайная.

Теперь о главных отличиях. Любая вакцина начинает создаваться примерно по одному и тому же сценарию. Первым делом ученым нужно узнать «в лицо» врага (вирус или бактерию). Черты бывают очень даже интересными – как и произошло в случае с SARS-CoV-2 (так зовут этот коронавирус по-научному). Оказывается, на него не зря надели «корону». Обязательно напишу об этом дальше. А пока не отклоняюсь от темы.

Когда все тайны патогена разгаданы, время выбирать технологию изготовления вакцины. То есть нужно понять, что станет источником материала, основным действующим веществом. Это может быть сам микроб, но сильно ослабленный, убитый или же его отдельные фрагменты; похожий микроорганизм, взятый от другого живого существа (как при разработке вакцин от оспы или туберкулеза). Еще вариант – искусственно воссоздать отдельные фрагменты патогена. Такое возможно при помощи генно-инженерных технологий и уже успешно применяется (в вакцинах от гепатита В, ВПЧ). Это далеко не все подходы. Появляются новые способы создания защиты. Например, это может быть модифицированная бактерия с геном антигена вируса. Вы, возможно, слышали, когда началась пандемия, что одна из российских вакцин против COVID-19 будет в виде ряженки. Это как раз та самая технология. Или вот еще – векторные вакцины, ДНК– и РНК-вакцины (их выделили в отдельный класс). Но какой бы путь ученые ни выбрали, им нужно получить основное действующее вещество в достаточном количестве. Для бактерий и вирусов этот путь немного отличается.

– Почему человек на самом деле боится вакцин?

Вы когда-нибудь задумывались, почему некоторые люди боятся летать на самолете, но в машине чувствуют себя вполне комфортно, несмотря на куда более высокие (статистически) шансы попасть в аварию? Так уж устроена наша психика! Человек – существо не очень рациональное. По телевизору и в Интернете нам детально рассказывают о каждом авиапроисшествии, в то время как о ДТП упоминают лишь изредка. Но если изучить цифры, то пугать начнут как раз таки дорожные происшествия. Далеко ходить не надо: за первое полугодие 2020 года в России зарегистрировано свыше 60 000 ДТП, около 7000 погибших и в 11 раз больше пострадавших. Зато в воздухе все было спокойно: в стране не произошло ни одного крушения. Если обратиться к мировой статистике, то в 40 катастрофах с авиалайнерами за год погибло 299 человек. Сравните с дорожной статистикой по одной только России – напоминаю, 7000 жертв! Почему же тогда полет вызывает страх, а поездка – нет? По словам психологов, мы подсознательно переоцениваем вероятность редких событий. Этому способствуют и СМИ. Избыток информации об одних явлениях и отсутствие о других приводят к неправильным выводам, которые, тем не менее, воспринимаются мозгом как единственно верные.

Нечто вроде этого происходит и сегодня вокруг прививок. Несколько «личных» нашумевших историй жертв медицинских процедур – и в итоге миллионы людей становятся ярыми противниками вакцинации.

– Какие прививки нужно делать по календарю?

Копившийся веками опыт привел к тому, что сформировался перечень опасных болезней, которые люди умеют и считают нужным побеждать с помощью вакцин. В мире таких около 30, но не все из них применяются поголовно и постоянно. В этой главе я хочу показать интересную вещь – как по-своему решают этот вопрос в разных странах.

Начнем с России. Чтобы не приходилось гадать, какая прививка нужна, кому, в каком возрасте и сколько раз ее делать, медики разработали оптимальный график вакцинации – Национальный календарь профилактических прививок. В нашей стране входящие в него вакцины утверждает Мин-здрав. До всей истории с коронавирусом график включал в себя защиту от 12 инфекций (табл. 1). Сделать эти прививки можно бесплатно – причем не имеет значения, о новорожденном или пожилом человеке речь.

Таблица 1.

Национальный календарь профилактических прививок в России с указанием возможных осложнений

Все эти инфекции очень опасны (почитайте список осложнений!). Даже при современных методах лечения, например, от дифтерии умирает от 5 % до 10 % заболевших. В случае со столбняком эти цифры еще больше – 30–50 %. А сколько болезней делают людей инвалидами? Свинка, как в народе называют паротит, может привести к бесплодию у мужчин, во время краснухи у беременных женщин возникают пороки развития плода, несовместимые с жизнью.

В случае с вакцинами побочные эффекты тоже случаются. Это было бы глупо отрицать. Но вероятность пострадать от прививки гораздо ниже, чем от болезни! Впрочем, бывает всякое. Обычно такие осложнения возникают из-за индивидуальных особенностей ребенка. А иногда бывают виноваты и проблемы со здоровьем, которые мог проглядеть врач.

Так случилось с Андреем Волковым в 1996 году. Он из Перми, а этот регион весной и летом кишит клещами. Их укусы вызывают страшные болезни – боррелиоз, эрлихиоз, клещевой энцефалит. И, в отличие от первых двух, от последней можно защититься с помощью вакцины. Андрею, ученику 7-го класса, сделали плановую прививку, и вдруг под лопаткой похолодело, потом отнялись ноги… Медперсонал, как впоследствии установил суд, не проверил карту, в которой говорилось об аллергии, являвшейся противопоказанием для укола. Семья добилась компенсации в размере 30 000 рублей, хотя понятно, что здоровья это не вернет. Андрей, к сожалению, стал случайной жертвой в той в целом победоносной войне, которую человечество ведет против инфекций с помощью вакцин.

Такие истории многие антипрививочники трактуют однозначно: не надо прививаться. Но в реальности, конечно, разумный человек просто попытается минимизировать риск, регулярно обследуя здоровье свое и своих детей (это надо делать и безо всякой связи с вакцинами), вовремя обнаруживая возможные противопоказания и причины для того, чтобы скорректировать график прививок. Кстати, даже папа Андрея обращался через прессу с призывом не стричь всех медиков «под одну гребенку».

Согласно статистике, в 2018 году Роспотребнадзор зафиксировал 256 случаев поствакционных осложнений. Все они не были тяжелыми. И, учитывая, сколько при этом было введено доз разных вакцин, вероятность пострадать от них приближается к одному на миллион.

А ведь есть и обратная сторона медали. В 2017 году шестилетний мальчик в штате Орегон (США) заболел столбняком. Он всего лишь поранил лоб, играя во дворе, и заразился потому, что его родители отвергали вакцинацию. Мальчик пролежал в больнице 57 дней и только благодаря усилиям врачей смог выкарабкаться. Цена отказа от прививки – 812 тысяч долларов. Столько семья потратила на лечение. И хорошо, что в современном мире его смогли оказать такую медицинскую помощь.

– Есть ли отличия у российских рекомендаций от зарубежных?

Кроме основных, существуют еще дополнительные прививки. Например, от желтой лихорадки. Ее сделают, если вы, например, соберетесь поехать в Южную Африку. Там она актуальна и ставится детям с момента рождения. А в России нужды в ней нет.

Иная ситуация – с туберкулезом. У нас прививка БЦЖ делается в первые дни жизни. А в США и Германии ее нет в национальных списках. Это, несомненно, настораживает наших бдительных родителей! У них возникает вопрос: почему в развитых державах не делают, а мы должны?

На самом деле вакцинация от туберкулеза включена в национальные календари более чем 100 стран – там, где сохраняется высокий уровень заболеваемости. А мы, увы, именно в этом списке.

Бывает и наоборот. В календари Великобритании, Германии и США внесена вакцинация от ВПЧ (вируса папилломы человека, вызывающего впоследствии рак шейки матки), а в России к обязательным она не относится.

Есть разница и в сроках введения. В США, например, вакцину от гепатита В вводят новорожденным практически сразу после появления на свет и говорят, что когда-то именно она смогла «изгнать болезнь за порог родильных домов Америки». Главная функция этой вакцины – защитить ребенка от матери – носителя вируса. В России эту прививку тоже делают в первые сутки с рождения, но в основном это касается детей из группы риска. В остальных случаях могут и повременить до 4 месяцев.

В целом, разница между национальными календарями есть, но, вообще, развитые страны более или менее пришли к единому стандарту. Вот, посмотрите сами.

Таблица 2.

Национальные календари профилактических прививок разных стран.

Можно заметить, что национальный календарь в США даже более насыщен, чем у нас. Но и российский продолжает пополняться. Из недавнего – вакцина против пневмококковой инфекции. Ее ввели в 2015 году.

– Чем календарь советуют дополнить педиатры?

А еще, перенимая зарубежный опыт, врачи из Союза педиатров России составили свой – «идеальный график прививок». В нем присутствуют все те, что есть в Национальном календаре, плюс некоторые дополнения.

Таблица 3.

Вакцины, которыми стоит дополнить список обязательных прививок, по мнению Союза педиатров России

Все эти рекомендации учтены, например, в московском региональном календаре профилактических прививок. Там есть даже ревакцинация против коклюша. Ее рекомендуется делать в 6–7 лет. Данные регулярно пересматриваются. Но все же костяк остается, и особенно активно вакцинация идет в первые два года жизни. Что всегда вызывает массу вопросов – к чему такая нагрузка на неокрепший организм? Но врачи говорят, что даже с воздухом дети вдыхают сотни антигенов, с которыми борется иммунная система. Поэтому справиться с небольшим количеством ослабленных бактерий и вирусов ей обычно не составляет особого труда. Главное же – именно для детей особо опасны те инфекции, от которых защищают прививки! Вспомните, как часто в старых книгах упоминались коклюш и прочие болезни, от которых еще в середине XX века массово умирали дети. Где это все теперь? Исчезло под давлением вакцин!

– Что делать, если опоздали с прививкой?

Вообще, обычно все основные прививки дети успевают получить еще до похода в школу. Это очень важно, потому что там предстоит много времени проводить в тесном общении с большим количеством людей. А большинство инфекций передаются воздушно-капельным путем. В самой школе ничего нового делать уже не будут, только ревакцинации. И к ним нужно относиться так же серьезно, как и к первой дозе препаратов.

Например, иммунитет к коклюшу держится около 5–8 лет. А прививка делается в полтора года. К школе ребенок снова становится уязвим! Между прочим, в 2019 году заболеваемость коклюшем среди детей до 14 лет увеличилась на 33 %. А это вам не просто кашель. Во-первых, он затяжной и может сопровождаться неприятными последствиями – это рвота, проблемы с дыханием, нарушение сна, есть и многие другие осложнения. Если один заболел, а другие не вакцинированы, то риск зара-зиться составляет 70—100 %. Не менее серьезной проблемой при отсутствии прививок являются и корь, и туберкулез.

В общем, лучше не терять разума. Если вдруг не вышло сделать прививки вовремя, то нужно обратиться к педиатру и вместе подобрать верное решение проблемы.

– Что такое коллективный иммунитет?

Чтобы победить какую-то болезнь, вовсе не обязательно привить от нее 100 % населения – для каждой инфекции есть свой процент. Вот, например, корь: один больной способен заразить ею от 12 до 18 человек! Шанс остаться здоровым у непривитого есть, но он очень маленький – всего 4 %. Чтобы решить эту проблему, вакцинировано должно быть 95 % населения. Есть и еще более заразные болезни, там тоже требуется большой охват. Чтобы успешно состязаться с коронавирусом, по оценкам разных экспертов, нужно охватить от 55 % до 80 % – и как это сделать при массовом скепсисе? Большая проблема.

– Как в разных странах мотивируют делать прививки?

Нужно сказать, что у нас в стране с вакцинацией все довольно лояльно. Вашего ребенка все равно возьмут в детский сад или школу. Но так дело обстоит не везде. В 1981 году из-за вспышек кори в США из школ исключили всех непривитых детей! Без подтверждения вакцинации стало невозможно попасть в учебное заведение. И, надо сказать, эти меры оказались действенными. Снизить заболеваемость удалось.

В Италии не только не принимают непривитых детей в образовательные учреждения, но и штрафуют родителей. Там же существует и программа компенсаций для людей, пострадавших от вакцин. Вспышки кори внесли свои изменения еще кое-где. В Германии с марта 2020 года нужно доказать детсаду или школе, что ребенок привит как минимум от этой болезни.

В России все значительно проще – нужно одобрение от родителей на прививку, а в случае отказа – письменное заявление. Но не принять в школу или в санаторий вас могут лишь при угрозе вспышки какой-то инфекции. Больше причин нет.

– Прививаться нужно не только детям

У многих сложился неправильный стереотип, что вакцинация касается исключительно детей. Для остальных, пожалуй, максимум – это прививка от гриппа. Но на самом деле и взрослым неплохо было бы повторить вакцинацию от дифтерии и столбняка. И если не делали раньше, то сделать прививку от гепатита В.

А вот еще что нового узнала наука за последние годы. И у нас, и за рубежом ревакцинацию от дифтерии проводят каждое десятилетие. Но теперь ученые пришли к выводу, что иммунитет сохраняется раза в 2, а то и в 3 дольше. Так что вполне возможны новые изменения в прививочном календаре. Но пока это лишь ожидания.

Что касается гриппа, то 90 % смертельных случаев затрагивают людей старше 65 лет. А заболей беременная женщина, то все может закончиться мертворождением. Вакцинация тут точно не помешает.

В список вакцин для взрослых входят прививки от гепатита А, коклюша, кори, паротита, краснухи, ветряной оспы, клещевого энцефалита, менингококковой инфекции, пневмококковой инфекции, ВПЧ, полиомиелита. И это еще не все. Иногда прививок может понадобиться и больше.

– Прививки по эпидемиологическим показаниям

По сути, прививочный календарь можно разделить на две части. Первая – это защита от повсеместно распространенных инфекций, которыми болеют практически все народы (корь, паротит, краснуха…), а еще инфекций, которые представляют большую угрозу для жизни (туберкулез, гепатит В, столбняк…).

Вторая – прививки по эпидемиологическим показаниям. Именно такие предусмотрены для ученых, которые работают с «живыми» вирусами, сотрудников общественного питания и других людей, которые каждый день больше остальных рискуют заболеть. И это еще не все причины, чтобы привиться. Например, вы любите путешествовать. Тут важно выяснить, какие опасности подстерегают в пункте назначения. Это можно посмотреть на сайте Centers for disease control and prevention USA в разделе «для путешественников» или ознакомиться с данными ВОЗ. Они регулярно публикуют свежую информацию о необходимых прививках при въезде в отдельные страны. А кое-где случаются природно-очаговые инфекции. Например, в Сибири весной и летом происходит настоящая атака клещей, а значит, и многочисленные обращения с укусами. Тот, кто, как я в моем уральском детстве, видел полупарализованных пострадавших от энцефалита, никогда этого не забудет. А ведь от болезни можно защититься.

В календарь профилактических прививок по эпидемиологическим показаниям включены вакцины от туляремии, чумы, бруцеллеза, сибирской язвы, бешенства, лептоспироза, клещевого вирусного энцефалита, лихорадки Ку, желтой лихорадки, холеры, брюшного тифа, вирусного гепатита А, шигеллезов, менингококковой инфекции, кори, вирусного гепатита В, дифтерии, эпидемического паротита, полиомиелита, пневмококковой инфекции, ротавирусной инфекции, ветряной оспы, гемофильной инфекции. А с недавних пор еще и вакцинация против коронавирусной инфекции, вызываемой вирусом SARS-CoV-2.

– Что еще нужно знать о вакцинации?

Сделать прививку можно только в тех медицинских организациях, которые имеют на это лицензию. Медработник должен быть специально обучен. Разрешается использовать зарегистрированные исключительно на территории страны препараты. Вам должны пояснить, в чем заключается необходимость иммунопрофилактики, какие она может вызвать реакции организма и осложнения, а также какому риску вы подвергаетесь или подвергаете ребенка в случае своего отказа от вакцинации.

Перед тем как делать прививку, врач должен вас осмотреть. Не стоит бояться введения разных вакцин в один день. Единственное правило – сделаны уколы должны быть в разные части тела и разными шприцами.

Отдельные требования по введению вакцины существуют для детей, рожденных от ВИЧ-инфицированной матери.

К сожалению, сделав прививку, мгновенного эффекта типа исцеления мы не получаем. Это неосязаемая польза, которая работает на предотвращение болезней. Но привычка прививаться не возьмется из ниоткуда. Врачам нужно как можно больше и чаще рассказывать о вакцинах в доступной форме. Не бояться говорить о побочных эффектах, приводить статистику, в которой рассмотрены случаи отказа от прививок. В итоге риски, связанные с болезнью, окажутся в общественном сознании выше, чем страхи перед вакцинацией. Возможно, еще одним доводом за прививку окажется понимание того, как вообще работает иммунитет, и тогда еще меньше захочется отказываться от «ремня безопасности»!

– Что такое иммунная система?

Если представить, что наше тело – это страна, то иммунная система – армия, которая в любую секунду готова к обороне. В ее составе очень много воинов, то есть клеток, у каждой из которых своя миссия. Причем есть и рядовые, и офицеры, и ветераны. Они имеют «стрелы» и «пули» – антитела – и даже используют собственную «азбуку Морзе» в виде сигнальных веществ – цитокинов. Чужаков (грибки, бактерии, вирусы) узнают по антигенам – так называют белки и углеводы на наружной части болезнетворных микроорганизмов. В общем, подготовка на высшем уровне, потому что врагов много, и нужно быть готовыми ко всему!

Вообще, когда Антони ван Левенгук (1632–1723) впервые увидел нечто живое под микроскопом, ему на ум пришло название «анималькулинз» от латинского слова, обозначающего «зверьки». Это, конечно, не милые домашние питомцы, но реальность состоит в том, что они постоянно и в больших количествах находятся где-то рядом с нами и мечтают как-то поучаствовать в нашей жизни. Не все из них намереваются сделать что-то дурное (без полезной микрофлоры кожи или кишечника нам не выжить!), но многие вирусы все-таки хотят забраться внутрь наших клеток и начать там плодиться, а болезнетворные бактерии мечтают нас отравить своими токсинами и потом съесть останки! Армии ничего не остается, как защищать нас.

Оборона эта эшелонированная – в ходе эволюции она постоянно усложнялась и приобрела в итоге нынешний (может быть, тоже не окончательный) вид. Сначала враг сталкивается с естественными барьерами (кожей и слизистыми) – это можно сравнить с рвом вокруг крепости. Потом неприятеля встречает малочисленное войско регулярной армии с неспецифической защитой – это пехотинцы со стандартным оружием. Такая защита есть и у животных, и у растений – практически у всех форм жизни. Если остановить врага не получается, то нужна подмога: спецподразделение и его «волшебное оружие», которое будет создано специально против определенного противника. Владеют таким инструментом (по-медицински – специфическим иммунитетом) только высшие животные – челюстноротые позвоночные (включая людей). Эти «ракетные части» формируются долго, зато работают действенно.

– «Цитокиновый шторм», или Бунт личного состава

Когда началась пандемия коронавирусной инфекции, все, даже немедики, быстро выучили словосочетание «цитокиновый шторм». Что это такое и чем опасно? Объясню.

Чтобы иммунные клетки понимали, что делать (идти в наступление или прекращать войну), им надо поддерживать между собой связь. Для этого служат цитокины – небольшие белковые молекулы, которые вырабатываются в клетках во время «сражения». Эти молекулы бывают провоспалительными, противовоспалительными и иммунорегуляторными. Информацию, которую они содержат, считывают остальные клетки и спешат на помощь. Важно, чтобы приказ, который отдается в виде цитокинов, был правильно интерпретирован. В противном случае «личный состав» начнет бунтовать и выйдет из-под контроля.

Если цитокиновые сигналы поступают в слишком большом количестве, то клетки начинают паниковать и атаковать все вокруг, то есть внутренние органы! Так разгорается «цитокиновый шторм». В ответ на поступающие сигналы клетки иммунной системы вырабатывают новые и новые порции белков. Органы работают на пределе, и со временем «буря» охватывает организм целиком, что в крайних случаях приводит к смерти пациента. Среди причин возникновения «цитокинового шторма» выделяют инфекции, аутоиммунные расстройства, онкологические и другие заболевания, а иногда – последствия иммунотерапии. Данные, которые в своей статье приводят ученые из Национального военно-медицинского центра Уолтера Рида (Мэриленд, США) и Центра клеточной иммунотерапии Университета Пенсильвании, говорят о том, что неконтролируемый выброс цитокинов – основной фактор тяжелого течения COVID-19.

Еще один страшный пример сбоя иммунной системы – это образование злокачественной опухоли. Временами некоторые собственные клетки начинают трансформироваться, мутировать и перестают отвечать на сигналы, подаваемые организмом. При нормальной работе иммунитета здоровые клетки их уничтожают, но в случае сбоя – не замечают. Тогда враг начинает расширять войско, и когда оно становится большим, то уже не реагирует на попытки выбить «предателей» с обустроенной территории. Кроме того, чужаки способны подчинять себе верных нашему организму солдат – так защитные механизмы переходят на сторону опухоли. Это одно из самых тяжелых нарушений работы иммунной системы, от которого человек может умереть. Наличие иммунодефицита только увеличивает риск развития опухоли.

– Как выглядят наши «сожители»?

Вы когда-нибудь задумывались, что для вас «чисто», а что «грязно»? Пульт от телевизора, губка для мытья посуды, зубная щетка, детские игрушки, матрасы – эти предметы мы привыкли считать чистыми, но на самом деле на их поверхности кипит невидимая жизнь! Хотя почему невидимая? Микроскоп-то давно изобретен. В Амстердаме несколько лет назад даже открыли первый в мире «зоопарк» микробов, вирусов и бактерий – он называется Micropia и является частью обычного зоопарка. Мне довелось там побывать во время съемок моей программы «Чудо техники». Честно признаюсь, впечатляет! Его сотрудники взяли смывы с разных поверхностей, размножили содержимое и получили местами очень красивые колонии микроорганизмов. Кого там только нет – простейшие, грибы, стафилококки, масса бактерий – настоящий параллельный мир, который существует вне зависимости от того, замечаем мы его или нет.

Кстати, у многих из наших сожителей весьма интересные биографии. Например, тихоходки или «водяные медведи» – это микроскопические беспозвоночные, близкие к членистоногим, также известные как самые выносливые существа на земле. Пока тихоходка спит, ей под силу пережить и замораживание, и кипячение, и даже воздействие радиации! А в теле человека так и вовсе больше бактериальных клеток (прежде всего в кишечнике), чем своих собственных! Специальный аттракцион в Micropia позволяет как бы просканировать тело и на основании ваших габаритов делает вывод о том, сколько в вас живет микробов – во мне, например, 188 триллионов.

Создатели амстердамского музея вообще считают, что пора пересмотреть отношения с самыми меньшими из наших братьев, особенно с бактериями, которых долгое время без разбора считали вредными и стремились убивать. Оказалось, все намного сложнее. Избавиться от них, во-первых, невозможно, а во-вторых, это и не нужно – помимо небольшого количества «злых», есть множество «добрых» микробов, жить без которых человек попросту не может. И речь вовсе не только о микрофлоре кишечника.

– Надо ли «лечить» иммунитет?

Начать эти рассуждения хотелось бы с вопроса о том, а нуждается ли вообще иммунитет в том, чтобы его «подстегивали»? И если да, то когда? Понятно, что состояния, которые влияют на снижение естественной защиты, существуют – это тяжелые болезни, иммунодефициты, алкоголизм… тут без особого лечения, ясно, не обойтись. Сбить налаженную работу иммунной системы могут и постоянный недосып, однообразное питание, малоподвижный образ жизни, вредные привычки – и для нормализации здоровья тут тоже надо корректировать причину. Но стоит ли пытаться активизировать защиту при каждом насморке? Иммунологи отвечают довольно дружно: это не только бесполезно, но даже вредно!

Вообще, все иммунные препараты условно можно разделить на три группы: иммуномодуляторы, иммуностимуляторы и иммунодепрессанты. Третью трогать не будем – эти лекарства применяют для подавления иммунитета, например, после трансплантации органов. А вот составы из первых двух категорий активно предлагают фармацевты и врачи при ОРВИ. Модуляторы – вещества, которые призваны как бы «чинить поломки», уравновешивать выработку тех или иных веществ, стимуляторы должны усиливать производство защитных компонентов и активизировать клетки. Иногда подобные препараты производители называют «противовирусными», и все они стабильно входят в списки самых продаваемых в России лекарств.

Популярность объясняется легко: реклама подогревает желание «подкормить» иммунитет и беспрестанно говорит, что таблетки или капли усилят естественную защиту и предотвратят простуду или грипп. Вице-президент Российского научного общества иммунологов, доктор медицинских наук Иван Козлов говорит, что логика производителей ему ясна: владельцы фармакологических предприятий понимают, что иммунная система человека и так способна без внешней помощи справиться с большинством болезней, уж с простудой так точно. А если предложить этот процесс простимулировать, то и обман не будет заметен, и заработать удастся!

Впрочем, не все так безобидно.

Внутри нас живет и развивается огромный, еще не до конца изученный мир. Ясно, что ему в ближайшее время будет посвящено очень большое количество работ, и не только научных. Например, оказалось, что не все мечтают увидеть «население тела», есть и те, кто хотел бы его услышать. Биологи из Массачусетского технологического института совместно с музыкантами представили «Biota Beat». Ученые взяли мазки бактерий из под– мышек, из пупка, ступней, рта и даже гениталий, а потом посеяли их на чашки Петри с питательной средой. А когда те выросли, сфотографировали и перевели плотность и размер в музыку. Некоторые известные музыканты уже задумываются о том, чтобы выпускать треки, основываясь на звучании собственной микробиоты!

Понятно, что все это шутки людей искусства. Но серьезный вывод из всего вышеизложенного заключается в том, что при всей недоизученности наших отношений с микробами и вызываемыми ими инфекциями надо следовать уже выявленным закономерностям и правилам. Иммунитет точно работает лучше, если хорошо питаться, принимать витамин D, нормально спать, не пребывать в хроническом стрессе, заниматься физкультурой. И не надо полагаться на добавки, стимуляторы и суперпродукты. Скучные и трудные рекомендации? Извините. Для взрослых людей должно быть, по-моему, очевидно, что сложные проблемы требуют сложных решений, а простые рецепты, увы, чаще всего предлагают шарлатаны. Не верьте им и будьте здоровы!

Блейзер М. Плохие бактерии, хорошие бактерии: Как повысить иммунитет и победить хронические болезни, восстановив микрофлору / перевод с англ. А. В. Захарова // М.: Издательство «Э», 2016. 240 с.

Майер Э. Второй мозг: Как микробы в кишечнике управляют нашим настроением, решениями и здоровьем / перевод с английского В. Егоровой // М.: Альпина нон-фикшн, 2018. 360 с.

Маччиоки Д. Иммунитет. Наука о том, как быть здоровым / перевод с английского Натальи Брагиной, Татьяны Землеруб; науч. ред. П. Гаджиева // М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020. 368 с.

Оффит П. Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем /перевод с английского А. Бродоцкой // М.: Издательство АСТ: CORPUS, 2017. 368 с.

Хаух М. Иммунитет. Как у тебя дела? / перевод с немецкого А. А. Перевощиковой // М.: Эксмо, 2020. 384 с.

Calder P. C. Nutrition, Immunity, and Infection / P. C. Calder, A. D. Kulkarni // CRC Press; 1st edition (October 5, 2017). 554 p.

Kinch M. Between Hope and Fear: A History of Vaccines and Human Immunity / Michael Kinch // Pegasus Books; 1st edition (July 3, 2018). 360 р.

Dinc G. The introduction of variolation ‘A La Turca’ to the West by Lady Mary Montagu and Turkey’s contribution to this. Vaccine / Gulten Dinc, Yesim Isil Ulman // 2007. Volume 25, Issue 21. Р. 4261–4265.

Brooks F. J. Revising the Conquest of Mexico: Smallpox, Sources, and Populations / Francis J. Brooks // The Journal of Interdisciplinary History, vol. 24, № 1, 1993. Р. 1—29.

Fenner F., Henderson D. A., Arita I., Jezek Z., Ladnyi I. D. The incidence and control of smallpox between 1900 and 1958. In: Smallpox and its eradication // Geneva, Switzerland: World Health Organization; 1988. Р. 330.

Henderson D. A. Smallpox as a biological weapon: medical and public health management. Working Group on Civilian Biodefense / DA Henderson, TV Inglesby, JG Bartlett, MS Ascher, E Eitzen, PB Jahrling // JAMA. 1999; 281:2127—37.

Morgan A. J. Translational mini-review series on vaccines: The Edward Jenner Museum and the history of vaccination / A. J. Morgan, S. Parker // Clin Exp Immunol. 2007 Mar; 147(3):389—94.

Riedel S. Edward Jenner and the History of Smallpox and Vaccination / Stefan Riedel // Baylor University Medical Center Proceedings. 2005. Р. 18, 21–25.

Li J., Zhan L. & Qin C. The double-sided effects of Mycobacterium Bovis bacillus Calmette – Guérin vaccine. npj Vaccines 6, 14 (2021).

The Spanish Royal Philanthropic Expedition to Bring Smallpox Vaccination to the New World and Asia in the 19th Century / Carlos Franco-Paredes, Lorena Lammoglia, Josй Ignacio Santos-Preciado // Clinical Infectious Diseases, Volume 41, Issue 9, 1 November 2005. P. 1285–1289.

Hoope, L. V. Interactions between the microbiota and the immune system / L. V. Hooper, D. R. Littman, A. J. Macpherson // Science (New York, N.Y.). 2012. 336(6086). Р. 1268–1273.

Yatsunenko T. Human gut microbiome viewed across age and geography / T. Yatsunenko, F. E. Rey, M. J. Manary, I. Trehan, M. G. Dominguez-Bello, M. Contreras, M. Magris, … J. I. Gordon // Nature. 2012. 486(7402). Р. 222–227.

Round J. L. The gut microbiota shapes intestinal responses during health and disease / J. L. Round and S. K. Mazmanian // Nat. Rev. Immunol. 2009. № 9. Р. 313–323;

Hayter S. M. Updated assessment of the prevalence, spectrum and case definition of autoimmune disease/ Scott M. Hayter, Matthew C. Cook // Autoimmunity Reviews. Volume 11, Issue 10. 2012. P. 754–765.

Early Exposure to Dogs and Farm Animals and the Risk of Childhood Asthma / Fall T, Lundholm C, Ӧrtqvist AK, et al. // JAMA Pediatr. 2015. № 169 (11): e153219.

Biodiversity, human microbiota, and allergy / Ilkka Hanski, Leena von Hertzen, Nanna Fyhrquist, Kaisa Koskinen, Kaisa Torppa, Tiina Laatikainen, Piia Karisola, Petri Auvinen, Lars Paulin, Mika J. Mдkelд, Erkki Vartiainen, Timo U. Kosunen, Harri Alenius, Tari Haahtela // Proceedings of the National Academy of Sciences. May 2012, № 109 (21) Р. 8334–8339.

Karsch-VӦlk M., Barrett B., Kiefer D., Bauer R., Ardjomand-Woelkart K., Linde K. Echinacea for preventing and treating the common cold // Cochrane Database of Systematic Reviews 2014, Issue 2. Art. CD000530.

«Ромео и Джульетта» в переводе А.А. Григорьева