⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Жили, были себе на свете сапожник и портной. Оба очень бедные. Ели раз в день, а то, бывало, и по несколько дней совсем не ели. Злость брала сапожника, что приходится так нищенствовать. Вот он, как-то и говорит портному:

— Пусть черт голодает, а я больше не буду! Как-то иначе надо себе на пропитание зарабатывать.

Сели и начали совещаться, каким бы образом деньги на прожитьё добывать. Думали-думали и решили следующее: портной украдет у судьи шесть лошадей, отведет их в лес и привяжет к дереву. А сапожник вычитает из старой книги, что там написано черным по белому, где судья должен искать своих лошадей. Конечно, вычитает за хорошие деньги.

Как договорились, так и сделали. Портной повел лошадей в лес и привязал к дереву. На следующий день смотрит судья — а лошадей-то и нету! Засуетилось все село, по всей округе искали лошадей, но нигде не нашли. Вот пришел сапожник к судье и говорит:

— Господин судья! Сколько заплатите мне, когда я найду ваших лошадей?

Судья обещал ему триста форинтов. Швец вытащил из-за пазухи старую книгу и начал вычитывать из нее по одной букве.

— Далеко за горной, за сто шагов от ручейка Фень, среди необъятного леса, стоят привязанные к гигантскому буку, все шесть лошадей господина судьи.

Направилось все село в лес. Кто с молотом, кто с топором, кто с вилами или косой. Пришли люди на указанное место — и даже раскрыли рты от удивления. И в самом деле, шесть лошадей стояли привязанными к большому буку. Судья очень обрадовался и тут же на месте, отдал сапожнику все триста форинтов.

Как ветер разносит пламя, так понёсся по миру слух, что у кума Сверчка (так звали сапожника) есть книга, которая все знает и все слышит. Мол, нигде в мире ничего не может случиться, чтобы эта книга не знает и не знала. Услышал о таком чуде король и очень обрадовался, потому что тогда королева потеряла свой перстень и так загрустила, что даже заболела. Врачи сказали, что в то кольцо надо непременно найти, потому что королева умрет от тоски.

Приказал король немедленно запрячь в карету шестёрку белых лошадей и послать за Сверчком. И еще приказал нарядить для охраны целый полк солдат, чтобы по дороге не случилось с ним беды.

Подъехала карета в дом, вылез из кареты придворный и говорит, что король прислал за кумом Сверчка. Пусть долго не размышляет, а берет свою книгу и садится скорее в карету, потому что в королевском дворе случилось большое несчастье, такая беда, которой только он может помочь. Ох, и испугался же кум Сверчок! Позеленел, побледнел и задрожал, как осиновый лист. Ведь теперь вскроется его жульничество!..

Начал он отнекиваться — мол, что там он знает? Разве этого достаточно будет для короля? Когда и это не помогло, Сверчок сказал, что потерял ту волшебную книгу.

— Делайте, что хотите, — говорит придворный, — а должны поехать со мной, потому что король велит отрубить мне голову.

Что мог поделать бедный сапожник? Печально попрощался он с женой и детьми, как перед смертью, потому что думал, что уже не вернется. Наконец сел в королевскую карету и уехал. И до самого дворца не произнес ни слова. Заехали они на королевский двор, а король уже ходит там — ждет его.

— Добрый день! Рад видеть такого ​​знаменитого человека.

И сейчас же рассказал куму Сверчку о своей беде: — Неделю назад любимый перстень королевы исчез, как сквозь землю провалился. Имейте в виду, господин Сверчок: если найдете кольцо, я дам вам за это шесть телег золота. А Сверчок отвечает: — Попробую; ваше величество, хоть это и очень трудно. Вряд ли я найду его. И просит короля, чтобы его закрыли на три дня в отдельной комнате, потому что ему нужно спокойно подумать. Согласился король. Еще бы! Ведь от этого зависела судьба королевы!

И решил он попробовать перед смертью, сколько жареных индеек сможет съесть за вечер. Вошел слуга с первым индюком, а кум Сверчок и говорит себе громко:

— Вот первый.

Слуга, услышав это, так испугался, что чуть не упал на пороге. Прибежал на кухню и с трудом пробормотал:

— Ой, горе, погибли мы! Знает ведун, что это мы перстень утащили.

А надо сказать, что именно слуга, повар и поваренок украли перстень королевы.

— Откуда это ему известно? Что он сказал? — испуганно спросил повар.

— Не знаю. Но когда я зашел, он сказал: «Вот первый».

Решили воры проверить все точно. Второго индюка понес сам повар. Едва он появился на пороге, как кум Сверчок опять громко сказал:

— А вот и второй.

Испугался повар еще сильнее слуги, положил индюка на стол и выбежал из комнаты.

— Ой, горе, горе! Мы погибли! Он действительно знает, что это мы украли перстень королевы. Мне он сказал: «Вот второй».

— Подождите! Что он мне скажет? — вырвался поваренок и понес третьего индюка. А кум Сверчок, увидел его и говорит себе под нос, но вполне громко:

— А вот и третий.

Кухарь так испугался, что уронил миску. Упал тут же на колени перед кумом Сверчком и со слезами на глазах рассказал, как они втроем украли перстень королевы. Прибежали и слуга с поваром, тоже повалились на колени и стали умолять, чтобы кум Сверчок ничего не говорил королю. Они обещали ему по триста форинтов каждый.

Кум Сверчок подумал-подумал, да и решил, что неплохо ведь это — иметь шесть телег золота да еще и девятьсот форинтов сверху. Взял он и перстень и деньги, выгнал из комнаты трех воров, положил перстень в хлебный мякиш, скаталал из него шарик и выбросил в окно индюкам, что гуляли под окнами. Самый большой индюк мигом схватил хлеб и проглотил. А кум Сверчок пошел к королю да говорит:

— Ваше величество, нашелся перстень! Прикажите зарезать самого большого индюка, и вы найдете его у него в желудке…

Зарезали индюка, вспороли ему желудок — и оттуда действительно выпало кольцо королевы! Побежал король с перстнем к спруге:

— Вот он, смотри!

Сразу повеселела королева, как рукой с нее хворь сняло. Кума Сверчка начали уважать еще более, слава его прокатилась по всему миру. Король приказал насыпать шесть возов золота, а кума Сверчка посадил в свою карету и еще отправил с ним целый полк солдат, чтобы его случайно не ограбили.

Вот едут они себе. А придворный, что приставлен был к ведуну, для почёта, решил посмеяться над ним. Вышел из кареты, поймал в придорожной траве сверчка, зажал его в кулак и спрашивает:

— Ну, господин волшебник, если вы действительно такой всевидящий человек, то скажите, что у меня в руке?

Вот так попался кум! Почесал он затылок и сам себе говорит:

— Ну, сверчок, зажали тебя в кулачок!

— Ей-богу, правда! — воскликнул пораженный придворный. — У меня в руке действительно сверчок. Теперь и я склоняю голову перед вашей мудростью.

Он разжал кулак, и оттуда на траву выпрыгнул сверчок.

Наконец приехали домой, занесли все золото в дом. На такое чудо сбежалось все село. А кум Сверчок золотане жалел и горстями раздавал его бедным людям. Больше всего, конечно, отдал портному. После этого кум Сверчок никогда не гадал. Зря приходили к нему люди. Он всем отвечал одинаково:

— Где-то я потерял свою волшебную книгу.

А если бы книга не потерялась, то и сказка б не кончалась!

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жили себе, были, где-то, а может, совсем не жили и ни были, курочка, мышка и петушок.

Как-то курочка нашла ржаное зернышко. Нашла его и закудкудахтала:

— Ко-ко-ко, ко-ко-ко! Посмотрите-ка, что я нашла! Кто унесет зерно на мельницу?

— Я — нет, — пропищала мышка.

— Я тоже нет, — прокококал петушок.

Понесла курочка сама зернышко к мельнице. Мельник стер его в муку.

— Кто понесет муку домой? — спросила курочка.

— Я — нет, — пропищала мышка.

— Я тоже нет, — прокококал петушок.

Понесла курочка сама муку домой.

— Кто замесить тесто на хлеб? — спросила курочка.

— Я — нет, — пропищала мышка.

— Я тоже нет, — прокококал петушок.

Замесила курочка тесто сама.

— Кто затопит печь? — спросила она, когда тесто подошло.

— Я — нет, — пропищала мышка.

— Я тоже нет, — сказал петушок.

Ладно. Зажгла курочка огонь в печи сама.

— Кто испечет хлеб? — спросила она.

— Я — нет, — пропищала мышка.

— Я тоже нет, — прокококал петушок.

Испекла курочка хлеб сама.

— А кто же будет есть хлеб? — спросила курочка, когда испекла уже хлеб.

— Я! — запищала мышка.

— Я тоже! — закукарекал петушок.

— Ну уж нет — ответила курочка. — Хлеб я съем сама со своими цыплятами.

Так и произошло. Когда хлеб хорошо испекся, курочка со своими цыплятами со вкусом его съели.

Через неделю курочка снова нашла ржаную зернышко и снова решила испечь хлеб.

Только мышка и петушок услышали об этом — схватили зернышко, побежали с ним на мельницу, смололи его в муку и быстренько принесли домой.

Петушок замесил тесто на хлеб, а мышка помогла курочке разжечь в печи.

Испекли курочка, мышка и петушок хлеб и вкусно его съели вместе: курочка с цыплятами, мышка и петушок.

Вот был хороший обед!

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

За высоченною горою, что упирается в небо, по эту сторону журчащей речушки, вблизи села Ηиκοлиного жил да был бедняк. Не было у него ничего, только один-единственный осел.

Каждый день, с утра, запрягал бедняк осла в возок, и они отправлялись в город. Возили воду и все, что случится.

Бедняк весело насвистывал, а осел помахивал большими ушами. Оба они — и осел, и бедняк — были добрыми друзьями.

Осел не знал, что такое палка. Хозяин сроду его не бил. Достаточно было сказать: «Едем, Серый!» — и осел сразу же трогался с места. Он знал свои обязанности и без кнута.

Жил в соседнем селе богатей, и захотелось ему того осла приобрести. Решил богач купить его, сколько бы это не стоило. Пришел он к бедняку и говорит:

— Слушай, мужик, продай мне осла. Я дам за него хорошую лошадь. Она больше стоит, чем этот ослик.

— Нет, не продам. Даже за шесть лошадей не продам. — ответил бедняк.

И вдругорядь пришел богатей к бедняку. Пообещал кошель золота, но бедняк всё равно не ​​отдал осла.

Но, однажды, заболел у бедняка сынок единственный и очень нужны стали деньги на лекарства. А в доме, окромя дырки от бублика, ничего не было.

Бедняк всю ночь не спал. Как подумает, что придется распрощаться с ослом, так сердце кровью обливается. Да ведь деваться некуда, хочешь не хочешь, а надо продавать.

Πошёл бедняк к богачу-мироеду:

— Продаю осла.

— Сколько хочешь?

— Два кошеля золота.

— Хорошо, — согласился богатей, — приводи скорей сюда осла.

Вернулся бедняк домой, в последний раз хорошо вычистил и помыл осла, обнял его за шею, и оба горько заплакали.

Что же было делать, раз так сильно деньги нужны?

Пригорюнившись, побрели бедняк с ослом в соседнее село.

Богач отдал два кошеля золота и забрав осла, завел к себе в конюшню. Бедняк печально посмотрел вслед любимцу, повздыхал и побрёл домой.

Встав в стойло, осел решил оглядеться.

Это была такая чистая, хорошая конюшня, что удивительно! Никогда осёл такой чистоты не видел… Справные стройные кони стояли в той конюшне и хрумкали вкусным овсом. Но все они, почему-то, были молчаливые и грустные.

Из глаз осла закапали слёзы.

— Чего плачешь, серый ослик? — спросил его вороной конь.

— Так хозяина своего жалко. И сыночка его хворого.

Тяжко вздохнул вороной, и в глазах его тоже заблестели слёзы.

Осел слегка забеспокоился и говорит:

— А вы-то все почему грустите?

— Ты быстро узнаешь, почему. Хоть конюшня эта красивая, чистая и светлая, хоть здесь всегда свежий овес и душистое сено, живется нам плохо: богатей частенько нас кнутом потчует!

— Кнутом? А что такое кнут?

— Узнаешь ещё. Пляшет он на наших спинах, да ещё как!

Остальные кони согласно закивали, а у осла от этих слов аж дух перехватило. Начал он думать, как бы сбежать отсюда.

Как свечерело, повели коней к колодцу. Ослик тоже за ними увязался.

Багатей и его слуги поили коней. А осел в сторонке встал. Возле колодца рос сочный бурьян, который он очень любил, и, пока κони воду пили, с аппетитом его поедал.

Вдруг что-то больно ударило осла по спине.

— Эй, что ты делаешь?! Кто τебе позволил? — закричал на него богатей, и в руке его снова засвистел кнут.

Вот и отведал бедный ослик батогов. Теперь узнал бедолага, что это такое. Так ему шкуру располосовало, аж кровь выступила.

Наконец коней напоили и повели домой. Осел сзади поплелся.

Вдруг лошади понеслись вскачь, а богатей со своими наймитами кинулись иχ догонять. Не долго думая, осел перескочил через тын и задал стрекача. Да так припустил, что богач на наилучшем скакуне не мог его догнать.

Бежит бежит, видит — речка. А уж сильно устал, да и жажда замучила. Потому остановился, заглянул в воду и спрашивает:

— Дашь мне напиться, реченька?

— Пей себе, на здоровье, ослик, раз уж горло пересохло, — отвечает речка. — А почему ты такой грустный?

Ослик поделился своей бедой. Признался, что утёк от богача, а теперь очень боится, что тот придёт за ним к бедняку!

— Не бойся, ослик, — подбодрила его речка. — Я помогу τебе. Если этот садюга захочет тебя забрать — иди с ним не сопротивляясь. А когда дойдёшь до меня, остановись, будто хочешь воды напиться. Дальше уж я сделаю, что нужно.

Осел тепло поблагодарил за добрый совет и весело потрусил дальше. Вскоре он уже заворачивал на подворье бедняка. Вот была радость! Даже больной мальчик засмеялся и загомонил, когда увидел ослика.

И вдруг в дверь изо всех сил застучали. Бедняк открыл и увидел перед собой богача. Тот кипел от гнева и размахивал кнутом.

Заплакали бедняк и его сыночек. Заплакал и осел. Но что было делать?

Ведь богатей заплатил за осла за два кошеля золота и теперь мог делать с ним всё, что ему вздумается.

Попрощался осел с бедняком и вышел за ворота.

И тут богач так перетянул осла кнутом по спине, что тот, горемычный, аж застонал про себя. Очень больно ему было, но он молча стерпел и пошел дальше.

Вскоре пришли к реке.

Осел остановился, будто захотел напиться.

— Пей, да поживее! — гаркнул на него богач. Он тоже устал, сел на берегу под вербою и закурив трубку.

Ослик спросил у речки:

— Дашь ли ты мне напиться, реченька?

— Пей себе, осличек, на здоровьичко, раз мучит жажда, — ответила речка.

Осел глотнул разок и говорит:

— Помнишь, что ты мне обещала, когда я проходил через тебя? Видишь, пришел за мной богач и хочет отвести назад. Помоги же мне, речечка, умоляю тебя!

Тут забулькало, заплескалась и ответила речка:

— Делай вид, что пьешь, а сам заходи дальше в воду. Когда дойдешь до середины, кричи: «Помогите!»

Осел зашёл поглубже в воду и закричал:

— Помогай хозяин, а то потону!

Богатей испугался, подбежал к речке и с берега попытался схватить осла за хвост. Но осел крутился, как ненормальный. Сердитый богатей пытался схватить его и ругался:

— Вот я тебе покажу, дай только вытяну из воды!

Разозлился богач. Так разорался, что поскользнулся и свалился в воду, погрузившись по самую шею. Теперь уже ему пришлось кричать: «Помогите!»

Речка так засмеялась! Аж солнце заискрилось зайчиками по зарябившей воде.

А богатей чем сильнее метался, тем глубже погружался в воду. Трубка выпала у него изо рта, а кнут поплыл по воде. Речка так его закрутила, что никτо больше того кнута не видел. А богача подхватили волны и резво понесли мимо гор и долин, а после мокрого, как мышь, выкинули на берег синего моря.

Χотел богатей вернуться домой, да никак не мог найти дороги. Да и до сих пор ищет…

А кто не верит, пусть проверит!

⠀⠀ ⠀⠀

За девятью горами и семью морями жила-была хитрющая лиса. Вот раз ей захотелось полакомиться курятиной.

Закинула за спину пустой мешок и пошла в ближайшую деревню.

Долго ли, коротко ли, а добралась она. Подошла к крайней хате и постучала в окно.

— Кому там неймётся в такое позднее время? — спросили из дома.

— Я лиса, несчастная путница. Пожалейте меня, пустите в дом переночевать!

Хозяева, мягкие и добрые люди, пожалели лису и пустили ее в дом. Даже накормили. Лиса поблагодарила их и уселась на скамье, а мешок положила под скамью.

Но прежде чем хозяева легли спать, хитрая лиса сказала:

— Не бродят случайно в ваших краях воры? В мешке моем, в том, что под лавкой — упитанный петух. Боюсь я, как бы его не украли.

— Спи спокойно, в моем доме никогда ничего не пропадало! Не беспокойся, — сказал хозяин, а сам улыбнулся и подумал: «Какая глупая лиса! Кому нужен ее петух?».

Когда утром все проснулись, лиса закричала:

— Ой-ой-ой! Украли моего упитанного петуха!

Хозяева успокаивали лису, уверяли, что никто не мог вытащить из мешка петуха. Он, верно, выбрался сам и спрятался где-то.

Обыскали они дом раз, обыскали второй, но петуха, конечно, не нашли.

Стыдно стало хозяину, что в его доме кража случилась. Да и лису жалко.

Что делать? Пошел он в курятник, поймал самого большого петуха и отдал его лисе, лишь бы она замолчала и поскорее убралась прочь.

Лиса сунула петуха в мешок и бросилась в лес. Села на поляне и вкусно позавтракала этим петухом.

К вечеру хитрая лиса отправилась в другое село. Подошла к крайней хате и постучала в окно. В этом доме тоже жили добрые люди, они пустили лису переночевать.

Перед сном лиса сказала:

— Люди добрые, в мешке у меня гусь упитанный. Не украдет ли его кто-то, пока я сплю?

— Вот ещё! — воскликнул хозяин. — В моем доме никогда ничего не пропадало!

На рассвете, еще и роса не выпала, лиса подняла шум:

— Ой-ой-ой! Украли моего упитанного гуся!

Обыскали весь дом, но гуся, конечно, не нашли.

Стыдно стало и этому хозяину, что в его доме гуся украли. Пошел в сарай и принес лисе самого жирного гуся, только б она не рыдала горькими слезами.

Лиса обрадовалась, что опять перехитрила селян, сунула гуся в куль и была такова.

По дороге она раз десять щупала мешок, для убедиться, что там гусь.

На третий вечер лиса подошла к крайней хате третьего села и снова постучала в окно. Ее пустили.

Перед сном лиса сказала хозяину:

— Я положила под скамью мешок. Очень волнуюсь, чтобы его не украли, там у меня — поросенок упитанный.

— Спи спокойно, лисичка, — отвечал хозяин. — Что бы ни было в твоем мешке, в моем доме оно не пропадет.

Еле дождалась она рассвета и запричитала:

— Ой-ой-ой! Украли моего упитанного поросенка!

Зря успокаивали, хотя уговаривали хозяева лису — она ​​еще громче рыдала: мол, какое же люди нехорошие — толстенького поросенка у нее украли!..

И этот хозяин пожалел лису и отдал ей своего поросенка взамен якобы пропавшего.

Лиса сунула поросенка в мешок и бегом побежала в лес. Остановилась на зеленой лужайке, раскрыла куль и стала любоваться поросенком. Она была сыта, поэтому решила, что съест его позже. Однако, лиса была очень жадная. Решила она выманить у людей целую свинью.

Долго шла она с мешком на спине. Только вечером подошла к какому-то селу и снова постучала в окно крайнего дома.

— Не украдут здесь мою упитанную свинью? Она, если что — в мешке под скамьей, — сказала лиса перед сном.

Посмотрел хозяин на куль и увидел, что туда упитанная свинья никак не влезет. Но ничего не сказал — лег себе спать.

Ночью лиса вышла во двор и вкусно поужинала поросенком.

Едва рассвело, как она подняла шум:

— Ой-ой-ой! Украли мою упитанную свинью!

Хозяин сразу понял, что к чему. «Ах ты, хитрюга! Погоди, я тебя проучу!» — подумал он и сказал:

— Да не голоси ты, лисичка, и не рыдай, а то разбудишь все село, и люди узнают, что в моем доме украли свинью. А я тебе вместо одной подарю двух упитанных свиней. Дай свой мешок — я положу туда свиней и крепко завяжу.

У хозяина были два сильных собаки. Запихал он тех псов в мешок, крепко завязал веревкой, позвал лису и повесил ей на спину куль с собаками.

Согнувшись под ношей, лиса поплелись в лес.

Солнце поднялось высоко в небе, когда лиса, уставшая от своей тяжёлой ноши, доплелась до зеленой лужайки. Села под могучим дубом и начала развязывать мешок, чтобы взглянуть на свиней.

Только она открыла горловину, как из мешка выпрыгнули два сильных пса и набросились на лису.

Перепугалась лиса и помчалась куда глаза глядят.

Псы некоторое время гнались за ней, а потом отстали. Они вернулись к своему хозяину, и тот вволю накормил их за то, что проучили лису.

⠀⠀ ⠀⠀

Было это, а может, и не было, но жило — по ту сторону глубокого синего моря — яйцо. И захотело оно отправиться в путешествие. Ну и… покатилось. Катилось, катилось, и вот ему встретилась утка.

Спрашивает утка:

— Куда ты катишься, яйцо?

— Да вот, надоело на месте лежать. Подалось я в путь.

— Я тоже пойду с тобой. Пойдем вместе.

Идут они, долго идут. И останавливает их петух.

— Куда вы идете? — спрашивает он.

— Путешествовать.

— Я тоже пойду с вами.

Идут они, долго уже идут, когда останавливают их игла.

— Куда вы собрались? — спрашивает игла.

— Путешествовать.

— Я тоже пойду с вами.

Идут они, опять долго идут, и тут их встречает рак.

— Куда вы идёте? — спрашивает рак.

— Да вот, путешествуем.

— Я тоже пойду с вами. Веселее будет.

По дороге путешественники встретили еще вола и лошадь. Эти тоже присоединились к ним.

Шли они полями, лесами, через горы и долины, долго, аж до вечера. Когда уже начало смеркаться, увидели небольшую избушку. Очень обрадовались путешественники, что не придется ночевать под открытым небом. Зашли в дом и расположились кто где.

Яйцо зарылось в горячий пепел.

Утка с петухом полезли на печь.

Рак нырнул в бочку с водой.

Конь разлёгся посреди комнаты, а вол в сенях.

Игла вонзилась в полотенце.

А в этом доме жило двенадцать волков. Поздно вечером они вернулись домой.

Вожак еще в сенях понюхал воздух и говорит:

— Чую чужой дух. Кто это решился зайти к нам?

Здесь отозвался самый смелый из волков и сказал, что не боится никого и ничего. Он вошел в дом и полез на печь за спичками, чтобы зажечь лампу.

Услышали то утка и петух и как заголосят! Испугался волк и полез в печь за угольком. Здесь яйцо треснуло и разлетелось на кусочки — горячий пепел засыпал волку глаза. Побежал волк к бочке, чтобы промыть глаза, а там рак ущипнул его за нос. Бросился он к полотенцу, чтобы вытереть глаза, и его уколола игла. С перепугу прыгнул он на середину избы, а там конь начал бить его под ребра копытами.

Метнулся волк из дома, и в сенях вол надел его на рога и выбросил аж за плетень.

Начал волк с перепугу кричать другим волкам:

— Спасайтесь, спасайтесь! В наш дом забрались черти! Опускаю лапу в пепел — стреляют из ружья, бросаюсь к бочке — режут ножницами, хватаюсь за полотенце — ведьма колет иголками, бегу к двери — выбрасывают меня кочергой. А в сенях насадили на железные вилы. Один кричит: «Выше, выше, выше!» Второй взывает: «Подавай его на чердак» А потом упал я, и звезды из глаз посыпались.

Бросились волки наутек. Так бросились — только пыль столбом. До сих пор бегут, если ещё не издохли.

⠀⠀ ⠀⠀

Жила-была в лесной берлоге медведица, и был у неё непослушный сынок. Когда мать уходила добывать еду, медвежонок выбирался из берлоги поиграть в лесу.

Медведица часто говорила ему:

— Сыночек, не выходи из берлоги! В лесу волки, они тебя съедят!

А медвежонок очень любил греться на солнышке. К тому же он был еще совсем глупенький.

Поэтому медведица часто, вернувшись к берлоге, заставала её пустой. Гневаясь, она шла в лес искать своего непослушного сына и приведя домой, сурово наказывала.

Однако косолапому неслуху не было дела до материнской науки.

Вот как-то ушла медведица охотиться, а медвежонок остался дома. Вылез из берлоги и прилёг на пригорок погреться на солнышке. Пристроил носик меж мохнатых лапок и сладко уснул.

Пролетала над пригорком оса. Поглядела на медвежонка и подумала:

«Какой всё-таки глупый этот медвежонок! Знай себе спит! Вот я его сейчас ужалю и посмотрю, как он покатится с пригорка!»

Оса села медвежонку на лапку, оттуда перелезла ему на голову и вонзила жало в самый кончик носа.

Бедняга подскочил, заревев от боли, встал на задние лапки и начал изо всех сил тереть пострадавшее место. А верхушка у пригорка была крутая. Медвежонок поскользнулся и покатился вниз. А внизу чернела глубокая пропасть. Если бы медвежонок упал туда, то разбился насмерть. К счастью, на краю обрыва pоc кустик. Медвежонок схватился за него обеими лапками и повис над пропастью, громко визжа.

Поблизости рубил лес человек. Услышав верещание, он кинулся на подмогу. Взял медвежонка за лапки и вытянул на пригорок.

Медведица была недалеко и тоже услышала визг сыночка. Кинулась она на помощь своему неслуху. А когда добежала до обрыва, увидела, что лесоруб уже помог ему.

— Благодарю тебя, добрый дровосек! — сказала медведица. — Дозволь поцеловать тебя!

Обняла человека и поцеловала.

А тот голову вбок отвернул и морщится.

— Почему ты отворачиваешься? — спросила медведица.

— Да очень уж от тебя воняет. — ответил дровосек.

Медведицу очень сильно обидели эти слова, но она ни слова об этом не сказала. Наклонила голову и говорит:

— Возьми-ка ты свой топор и ударь меня изо всех сил по загривку!

Дровосек очень удивился.

— Давай же! Рубани меня топором и иди себе домой! — повторила медведица и еще ниже склонила голову.

Лесоруб с неохотой, но рубанул. Из раны потекла горячая, безвинная кровь.

Раненная медведица поковыляла к себе в берлогу, а дровосек пошёл домой.

С того случая, не раз лесоруб работал в тех местах. Но медведицу он больше не видел.

Прошло много лет. Как-то проходил этот человек мимо той берлоги.

А тут вылезла погреться на солнышке, еле-еле, дряхлая уже медведица. Узнала она дровосека и говорит ему:

— Человече, погляди на мою шею. Видишь там рубец?

Дроворуб оглядел шею медведицы, но рубца не нашёл.

— Видишь, — молвила медведица, — рана, нанесённая тобою, давно уже затянулась. Я и забыла совсем ту боль, что ты мне нанёс, ударив топором.

А вот обидные слова, которые ты мне тогда сказал… пока жива — не забуду!

⠀⠀ ⠀⠀

За лесом, где много ручьев, рядом с дубом, что растёт с самого края, справа от Солнечной Поляны, начинается широколиственный лес. А от него за три ресницы и еще по пять бросков камешка начинается лес Весьмакрасивый. И вот в этом Весьмакрасивом лесу жила когда-то — сколько лет назад, не помню, — большая пчела по имени Скряга-Обжора. Еще давным-давно, когда она была маленькой пчелкой, родители, братья и сестры, а также друзья называли ее Золотавкою, потому что она целиком блестела, как золото. Но когда пчелка выросла, все стали называть ее скрягой-обжорой.

Весь лес — деревья, цветы, грибы с широкими шляпами, ласковые косули, надменные олени с роскошными рогами, медведицы и медвежата, лисы и волки, муравьи и светлячки, бабочки и улитки — словом, абсолютно все называли большую пчелу скрягой-обжорой.

А прозвали ее так потому, что она была очень алчная и завистливая. Все пчелки тщательно и спокойно собирали с цветов мед. Они совместно собирали мед, совместно его обрабатывали и складывали в своих жилищах. А Скряга-Обжора высасывала из цветов мед, обрывала лепестки и забирала весь мед себе. Другие пчелы Весьмакрасивого леса не сердились, если мишка, лисичка или кто-то другой лакомились их медом. «Видно голодный, бедняга; пусть поест, еще и нам останется», — думали они. А Скряга-Обжора сердилась и свирепствовала, если кто-то у нее просил хотя бы каплю меда. Дупло её была до отказа набито медом. Она и сама не знала, что делать с тем медом, однако сердито жужжала, когда кто-то приближался к старому дереву посреди поляны.

Как-то у медведя Денеша Верзилы заболело двое медвежат — Дунди Верзила и Дорка Верзила. Лесной врач — ученый филин — сказал, что их надо лечить медом.

Денеш Верзила пошел к Скряге-Обжоре и просит ласково:

— Вельможная госпожа скряга-обжора, у моего сыночка и моей доченьки болят горлышки; только медом их можно вылечить. У меня меда нет, а у тебя его много. Одолжи мне немного, хоть столько, сколько влезет в ореховую скорлупу.

Скряга-Обжора пробормотала в ответ:

— Не дам я тебе меда! Даже с напёрсток!

— Не будь такой жестокой! Я тебе верну тот мед. Верну с лихвой! Дай моим деткам меда в две ореховые скорлупки! Послезавтра придет ко мне сестра, живущая в лесу широколиственных. Она передавала мне через белочку, что принесет меда. И я отдам тебе десять ореховых скорлупок меда!

Жадная Скряга-Обжора очень обрадовалась такому обещанию и зажужжала уже мягче:

— Все вы только обещаете, а когда наступает время расплачиваться, ничего не отдаете! Ты принес заявление? Принес расписку, что вернешь меда в десять раз больше?

Денеш Верзила тяжело вздохнул и говорит:

— Ох, знатная дама, я не знал, что тебе нужна расписка… и… признаюсь… у меня почерк очень плохой…

— Меня это не касается, — сердито буркнула Скряга-Обжора. — Получишь две ореховых скорлупки меда только тогда, когда принесешь расписку, что послезавтра отдашь два арбуза меда. На той бумаге должна быть написано и такое: если ты не отдашь мед до вечера, я тебя дважды ужалю в нос, и ты запляшешь дыбом под мою музыку! Не дашь такой расписки — не будет тебе меда!

Денеш Верзила опустил голову и, грустный, пошел к своему другу, к лису Фери Хитроумному, у которого был замечательный почерк. К тому же, лис был очень умный. Денеш Верзила попросил его написать расписку.

Фери Хитроумный покачал головой и ответил:

— Ох и подлая же ростовщица эта Скряга-Обжора! Подумать только: два арбуза меда за две ореховых скорлупки меда!

Но мед был крайне нужен больным медвежатам, поэтому Фери Хитроумный написал замечательным почерком расписку на большом кленовом листе, и медведь отнес ее к Скряги-обжоры.

Алчная пчела внимательно прочитала расписку и, как великую милость, дала две ореховые скорлупки меда.

— Не забудь — послезавтра отдаешь мед! — крикнула она вслед Денешу Верзиле.

К большому несчастью, сестра Денеша Верзилы не пришла вовремя. Поэтому бедный медведь должен подставить Скряге-обжоре нос, чтобы дважды его ужалила. А потом еще и танцевал под ее музыку! Вот натерпелся он позора!

После этого случая Скрягу-обжору все возненавидели еще больше.

Но еще подлее обошлась Скряга-Обжора с маленькой девочкой Катико.

Катико была бедная девочка. Как-то она заблудилась в лесу, и, пока искала тропу, уже и стемнело. Страшно было Катико бродить по лесу! И устала она очень и проголодалась сильно.

Вдруг она увидела дуплистое дерево Скряги-Обжоры и почувствовала запах меда. Катико подошла к дереву. Вдруг из дупла вылетела Скряга-Обжора и так сердито зажужжала, что девочка отшатнулась.

— Я очень голодна, с самого утра брожу по лесу, — умоляюще сказала она. Дай мне немного меда.

Скряга-Обжора яростно крикнула в ответ:

— Иди отсюда вон, попрошайка! Не дам тебе меда! Это мой мед! Ишь, чего захотела! Чтобы я ещё раздавала свой мед нищим!..

Катико заплакала.

Ее плач услышала синичка и рассказала об этом кукушке, а та рассказала косулям и улиткам. Узнали об этом и светлячки, и все обитатели леса. Все они сбежались на поляну, подошли к Катико, окружили ее и повели на такое место, где было много еды.

Они показали ей, где растет вкусная ежевика.

Белочки угостили девочку орешками. Поел Катико и, набравшись сил, быстро нашла тропинку, ведущую домой.

Лесные жители еще сильнее возненавидели скрягу-обжору.

Собрались как-то они и, последовав совету старого врача Пугача, решили, что никто никогда не отзовется на слова жадной Скряги-обжоры. Никто не будет приветствовать ее утром словами: «Посмотри, как красиво светит солнце, как весело жить!» Они решили даже не отвечать, если пчела первой обратится к кому-либо.

Когда Скряга-Обжора узнала об этом, то начала хвастаться:

— А мне все равно, что говорят нищие! Они мне завидуют, потому что у них нет ничего, а я богата! Пусть хоть лопнут — все равно ничего им не дам!

— Однажды — было это в четверг или в субботу — началась сильная буря. Свистел ветер, гремел гром, лил дождь, черную темноту прорезали молнии.

Улитки спрятались в свои домики, белочки затаились под густыми веточками, лисички шмыгнули в норки, птички накрыли крыльями гнезда, чтобы защитить своих детей, и громко щебетали, предупреждая всех лесных жителей об опасности.

Грибы развернули свои шляпы, чтобы бабочки и жучки спрятались под ними. Все защищали друг друга от опасности.

Только о скряге-обжоре никто не заботился; она тоже ни о ком не беспокоилась. Сидела себе в дупле большого трухлявого дерева и следила свои сокровища.

В лесу было так темно, что даже муравьи не попали бы в свои муравейники, если бы светлячки и молнии иногда не освещали путь.

Одна особенно сильна, ослепительная молния ударила в дерево, в дупле которого сидела Скряга-Обжора. Молния ударила именно в это дерево, потому что оно было выше всех и стоял далеко от других. Дерево затрещало, зашипело и загорелось.

Кукушка первая увидела большой огонь. Ей стало жалко Скрягу-Обжору, и она, хоть и сердилась на плохую пчелу, громко крикнула:

— Скорее вылетай с дупла! Спасайся, сгоришь!

Но алчная пчела не хотела оставлять своих сокровищ. Уже над ее головой загорелись ветви, в дупло пошел густой, едкий дым, и Скряга-Обжора начала задыхаться.

Все лесные жители: птички белочки, бабочки, улиток, вся семья дятла, даже ящерицы, — кричали, чтобы пчела спасалась.

Денеш Верзила услышал шум, поспешил к дереву и, не обращая внимания на горящие ветки, падающие на него, полез в дупло, чтобы спасти Скрягу-обжору. И только он сунул туда лапу, пчела завизжала:

— Ты что, хочешь забрать мой мед?!

И ужалила медведя.

Оскорбленный медведь слез на землю и стал наблюдать, что же будет дальше.

Скряга-Обжора решила оставить свои сокровища только тогда, когда дупло было уже полно дыма и она еле дышала. С сожалением посмотрела пчела на свой мед и бросилась к выходу. Но было уже поздно.

Крылья Скряги-Обжоры загорелись.

Еще мгновение — и алчная пчела погибла.

Вскоре буря утихла. Выглянуло ласковое солнышко. Все деревья, цветы, звери высушили свои листья, лепестки и шкуры, снова защебетали птички и запорхали бабочки.

Жители Весьмакрасивого леса поделили между собой мед, оставшийся в дупле. Хватило всем — и Денешу Верзиле, и Фери Хитроумному.

Теперь в Весьмакрасивом лесу не было алчных скряг. Жители его зажили между собой дружно и всегда, когда надо было, помогали друг другу.

⠀⠀ ⠀⠀

Жили когда-то на белом свете трое гусят. Не было у них никаких забот. И никаких хлопот. С утра до вечера паслись себе на большом лугу. Смотрели, как по небу пролетают белые облачка, слушали, как шумит ветер, или просто грелись на солнышке.

Ласточки, жучки-букашки, бабочки, мухи — все были гусятам добрыми друзьями.

В одно ясного утра, когда трое гусят умывались на берегу ручейка, старший из них увидел, что вода в ручье поднялась и течет… очень быстро.

— Водичка, куда ты торопишься? — крикнул гусенок. — Неужели ты не видишь, что мы хотим искупаться в тебе?

— Сегодня нельзя, — ответила вода, — потому что сегодня началась весна, в горах растаял снег, и я теку к реке.

Оглянулись гусята. Действительно, на лугу уже появились разноцветные цветы.

— Смотри, как насупилось небо! — отозвался средний гусенок. — Над нами сгущаются тучи! Неужели будет дождь?

— Ги-я-ги-я-а-а! — послышалось вдруг, и что-то замахало в воздухе большими крыльями.

— Это дикие гуси! — крикнул младщий гусенок. — Они уже прилетели из далеких краев! Всё-таки наступила весна, вода в ручье не соврала!

Гусята завистливо смотрели на диких гусей, пролетающих дальше.

— А где они были зимой? Может, весь мир облетели? Вот, если бы и я мог отправиться куда-то далеко! — сказал младший гусенок.

— Давай и мы отправимся куда-нибудь! — отозвался средний.

— Пойдем! — согласился старший.

И они двинулись в путь.

Идут гусята, долго уже идут. Наконец вышли на опушку.

— Кто это ходит здесь, на опушке леса? — спросил зайчик.

— Это мы, трое гусят! Мы отправились в путь.

— Неужели вы решились пуститься в дальнее путешествие? — удивился зайчик. — И так себе идете? Путь здесь очень каменистый! В лесу множество колючек и острых веточек, пораните себе ноги!..

— Что же нам делать? — спросили гусята.

— Пойдите к сапожнику, пусть он сошьет вам сапожки.

Послушались гусята советы зайчика и пошли к сапожнику.

— Дорогой сапожник, сшей нам сапожки!

— Ишь ты! — удивился сапожник. — Неужели вам плохо бегать по лугу без сапог? Ведь травка такая шелковистая, а песочек на берегу ручейка мягкий, бархатный…

— Да, там можно и босыми ходить, — ответил старейший гусенок, — но мы собрались в дальние странствия. Вот — дошли до леса, а там много острых камней, а дальше вглубь — еще больше колючек и острых веточек. Босиком мы там не пройдем.

— Правду говорит наш старший брат, — добавил средний гусенок, — я тоже хочу иметь маленькие черные сапожки.

— Мне тоже сшей, только красные, — сказал младший.

«Что же мне с этими милыми гусятами делать? — подумал сапожник. — Много я пошил сапожек для мальчиков и девочек, но для гусят?.. Такого еще мир не видел и не слышал…»

И начал он голову себе ломать — как быть?

Вдруг посмотрел на колодки и говорит:

— Я был бы рад сшить вам сапожки, но у меня нет колодок для гусиных ножек, а без них как выкроить вам сапожки?

Вздохнули гусята и молча поплелись домой.

— Ги-я-ги-я-а-а! — загоготали они, выйдя на опушку.

Услышали их зайчик, белочка и косулечка и вышли навстречу.

— Ну что, договорились с сапожником? — спросил зайчик.

— Пошил бы сапожник сапоги, да нет у него колодок для гусиных ножек. Ги-я-ги-я-а-а, ги-а-ги-я-а-а! — ответили гусята.

— Ну, тогда возвращайтесь на луг, — сказал зайчик.

Гусята послушались разумного совета и вернулись на луг. Так они с тех пор и пасутся на лугу, и более не пускаются в странствия.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

В большом густом лесу под кустом орешника жила заячья семья. Отца звали Тапши, а мать — мама Ташци. Старшего сына звали Нюско, а младшего — Буцко.

Однажды утром мама Ташци говорит своему мужу:

— Папа Тапши, бери корзины; пойдем на капустный базар.

Папа Тапши повесил на уши корзины и последовал за женой.

Мама Ташци убрала большой лист подорожника, служивший дверью, обернулась и сказала зайчатам:

— Сидите дома! Сделайте уроки, а потом играйте или сначала поиграйте, а потом делайте уроки.

Чуть кончики ушей папы и мамы Ташци спрятались в невысоком ржи, как Нюско сказал:

— Я побегу в лес погулять!

Буцко поежился и сказал:

— Разве ты не слышал, что сказала мама?

— Слышал, — ответил Нюско. — Но мне хочется попрыгать в лесу. Я побегу! Если хочешь, бежим со мной.

Но Буцко и слушать об этом не хотел.

И Нюско отправился сам.

Какой странный этот лес! За свою короткую жизнь зайчонок еще не видел ничего подобного!

От слабого дуновения ветра колебались ветви высоких деревьев, шелестели листья. С цветка на цветок перепархивали разноцветные бабочки. Под деревьями покачивались стройные ветви папоротника. Нюско даже откусил листочек с одной, и сразу выплюнул — листочек был очень горький.

Затем он увидел на цветке бабочку. Подкрался и кончиком усика пощекотал ей крылышко.

Бабочка вздрогнула и взлетела в воздух. Нюско бросился вдогонку.

А бабочка, будто почувствовав, что глупенький зайчонок хочет поиграть, весело закружила перед его носиком.

Нюско помчался за ней.

Бабочка взлетела еще выше и скрылось с Нюсковых глаз.

Нюско оглянулся вокруг и только теперь увидел, что забрел в совершенно незнакомое место. Везде, куда ни глянь, зеленели папоротники и синели колокольчики.

Где он? Куда забрался?

Шмыгнул сюда, бросился туда, ища тропинку домой. И не нашел тропы…

Вдруг Нюско увидел нескольких маленьких зверьков, что ползли друг за другом в траве. Это были муравьи. Они несли тяжелый груз, то останавливаясь, то снова трогаясь.

Некоторое время Нюско наблюдал за муравьями, и вскоре ему это надоело. Он взглянул вверх.

Между деревьями летали птички, садились на ветки. Нюско очень удивился, что они так быстро носятся в воздухе.

Вдруг он услышал — кто-то топает. Это были маленькие косули, которые мчались галопом. Вдруг они остановились. «Хрю-хрю, хрю-хрю!» — послышалось со стороны, и путь косулям заступило стадо диких кабанов. Косули переждали, пока кабаны промчатся, и побежали дальше своей дорогой.

Когда они скрылись за деревьями и наступила тишина, Нюско снова вспомнил, что заблудился и, может, никогда уже не попадет домой. Прислонился он к старому дуплистому дереву и горько заплакал.

На вершине этого дерева сидела белочка. Выбирала из сумки, висевшей у нее на шее, орешки и вкусно хрумкала ними.

Таких странных звуков Нюско никогда не слышал и изумился.

А белочка посмотрела вниз, но не увидела ничего, кроме двух больших дрожащих ушей.

— Кто ты? — спросила белочка. — Отчего так горько плачешь?

Бедный Нюско плакал так громко, что не услышал белкиного голоса. Тогда белочка бросила скорлупу от ореха прямо на Нюско. Скорлупа ударила зайчика по макушке, и он взглянул вверх.

— Кто ты такой и чего плачешь? — снова спросила белочка.

— Меня зовут Нюско. — ответил зайчик всхлипывая. — А плачу я потому, что заблудился в этом густом лесу.

— Ты, наверное, ушел из дома без разрешения родителей, не так ли?

— Да. Но я очень жалею, что так поступил. Пожалуйста, если можешь, проведи меня домой.

Белочка затянула сумку и закинула ее себе за плечи.

— Хорошо, — сказала она, — на этот раз я тебе помогу. Хорошо, что ты встретился именно со мной. Я — милиционер, регулятор движения.

— Кто… кто ты? — испуганно спросил Нюско, не зная, что это такое — милиционер-регулировщик.

— Это такой милиционер, регулирующий движение, — ответила белочка. — Но мне еще рано приступать к работе, поэтому я тебя отведу домой, если скажешь, где твой дом.

Нюско еще больше удивился. Он оглядывался по сторонам, чтобы увидеть то движение, которое белочка регулирует. Он не знал даже, что такое движение. Едят его или пьют?..

Когда белочка спросила, что он ищет, Нюско ответил:

— Я ищу движение. Где же оно?

— Вон там, на поляне! — засмеялась белочка. — Посмотри-ка туда, хорошо раскрыв глаза! Ну, увидел?

Нюско широко раскрыл глаза и посмотрел на поляну.

Он увидел, что на толстой ветке сидит белочка, а рядом с ней филин. Один глаз филина закрыты. Белочка дернула филина за одно крыло, и он раскрыл закрытый глаз, а второй закрыл. Левый его глаз был красный, а правый — зеленый. Когда филин открывал оба глаза, они светились желтым цветом.

И Нюско увидел не только это. Он увидел, что по земле ровными рядами ползут мураши. Когда филин открывал зеленый глаз, они двигались, а когда открывал красное — мгновенно останавливались.

Затем Нюско снова увидел косуль и понял, что дикие кабаны пересекали им путь не случайно. Именно тогда филин закрыл зеленый и открыл красный глаз.

Вот какие обычаи были в этом лесу.

Затем филин открыл оба глаза, и они засветились желтым светом. А по поляне именно в это время медленно ползла улитка.

Белочка, которая сидела рядом с филином, сердито замахала пушистым хвостиком, как флагом, и громко закричала:

— Скорее, скорее, не задерживайте движения!

На желтый свет нельзя было двигаться, так же, как и на красный. Тот, кого красный свет застал посреди дороги, должен был быстро отойти в сторону.

Все это очень понравилось Нюско. Он так хотел попробовать пройти по регулируемому пути! И он двинулся к поляне. Но в тот самый момент филин закрыл зеленый и открыл красный глаз. Нюско остановился, потому что знал правила уличного движения не хуже, чем муравьи.

Белочка засмеялась и стала подгонять Нюска, чтобы быстрее шел домой, ей скоро надо заступать на смену. Она спросила Нюска, где он живет.

Но зайчик мог только сказать, что живет на опушке леса под кустом.

— Ладно, сейчас поищем твой дом! — сказала белочка. — Слушай меня внимательно. Я буду прыгать с дерева на дерево. Ты следи за моим красным флажком и беги за мной.

Так они и сделали.

Белочка двинулась вперед, ловко прыгая с ветки на ветку. Нюско едва успевал за ней, хотя и был замечательным бегуном. Весной он вышел победителем среди зайчат округа.

Наконец они оказались на опушке леса.

Белочка оглянулась и спросила Нюска:

— Который твоя домик?

— Не знаю, — ответил Нюско. — Здесь все кусты похожи друг на друга.

Тогда белочка громко свистнула.

— Ой, горе! — воскликнула она, — Скоро мы узнаем, где твой домик, но боюсь, что радоваться нечему. Нет ли у тебя братика?

— Есть брат, — испуганно прошептал Нюско.

— Это, наверное, именно на твоего брата готовится напасть ястреб! — сказала белочка тоже шепотом. — Вот я ему сейчас покажу!

Нюско вздрогнул, услышав о ястребе. Ведь Мама Ташци каждый вечер рассказывала сказки о ястреба, коршуна и других хищников, которые едят зайчат.

Ястреб кружил в небе, широко раскинув крылья. Вдруг он свернул крылья и камнем начал падать вниз — прямо на куст орешника.

Но белочка была ловкая. Она спрыгнула с ветки и стала бегать по лужайке вокруг орешника. А когда ястреб спустился низко над поляной, она швырнула в него мешочек с орехами.

Ястреб от неожиданности раскрыл крылья. Белочка начала швырять в него камешки, а потом стала рыть задними лапками землю и забрасывать ею ястреба. Глаза ястребу засыпало, клюв тоже был полный земли. Сердито сплевывая, он взлетел вверх.

Белочка радостно замахала красным флажком.

— Мы победили! — воскликнула она. — Мы прогнали хищного ястреба! Нюско сидел под деревом и дрожал. Он решился открыть глаза только тогда, когда услышал победный голос белочки.

Между тем белочка развернула подорожники, что росли на краю поляны, и увидела зайчонка, которое свернулось клубком и дрожало всем телом.

— Вот твой брат! — крикнула белочка. — Он, наверное, тоже ушел без разрешения из дома.

Белочка угадала. После того, как Нюско отправился в лес, Буцко некоторое время ходил по домике, но потом заскучал и тоже пошел погулять. Он не собирался идти далеко, хотел только подышать свежим воздухом.

Так и влип в историю.

Белочка завела их обоих в избушку, наказала не выходить, пока не вернутся родители, и собралась идти в лес.

Вдруг вернулись папа и мама Ташци.

Папа Тапши согнулся под тяжелым корзиной с капустой.

— Мама! — воскликнул Буцко. — Нюско побежал сам в лес и едва не заблудился!

Нюско прикрикнул на брата:

— Помолчи! Если бы не я с белочкой, то унес бы тебя ястреб!

Мама Ташци побледнела и задрожала от ужаса.

Белочка рассказала все, как было.

— Я же говорил, — сердито буркнул папа Тапши, — что кому-то надо остаться дома с этими головорезами!

— Нет, не надо, — сказала белочка. — Ведь недавно по улице Шестая Борозда открыли детсад. Воспитательницей там работает Курочка-Жемчужина. Ваши сыночки смогут проводить там весь день.

— Очень благодарна вам за совет, дорогая белочка! — сказала мама Тапши. — Мы отдадим детишек в детский сад. А теперь, пожалуйста, поешь капустных листьев! Угощайся! Свежий, еще с росой.

— Спасибо, но я не ем капусты, — засмеялась билочка. — А вот орешков охотно возьму.

— Пожалуйста, берите, сколько хотите! — сказал папа Тапши. — Для наших зубов они жесткие. Заходите к нам в гости! Мы всегда будем вам рады.

Белочка сказала, что придет в другой раз — поесть орешков и научить Нюска и Буцко правилам уличного движения. Она попрощалась, потому что вскоре надо было приступать к работе.

С тех пор Нюско и Буцко ходят в детский сад, и Курочка-Жемчужина очень довольна. Больше не случается с ними опасных приключений.

Папа и Мама Ташци ежедневно спокойно ходят по капусту, морковь и свеклу, зная, что за Нюско и Буцко прекрасно присматривают в детском саду.

Если будете проходить ту улицу, наведайтесь к зайчатам в детский сад.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

В котловине между двумя высокими горами жил бедный мужик с женой. Не было у него ни земли, ни скота. Кроме старого зипуна и богатого соседа, ничего у него не было.

Жена богатого соседа была большая чистюля. Она только и делала, что стирала и вешала белье на плетень сушиться.

Жена бедняка ежедневно видела на заборе чистое белье. Стало ей в конце концов обидно, и она сказала мужу:

— Смеется над нами соседка!

— Это почему?

— Каждый день разное белье стирает! А у меня и стирать нечего.

— Это правда, — согласился мужик.

Сел в угол и стал думать, как бы утереть нос соседке. Долго думал, наконец придумал.

— Знаешь что сделай? — сказал он жене. — Возьми мой зипун, постирай его и повесь на шиповник, что растет за домом. Пусть все видят: и у нас есть что стирать, и мы любим прихорашиваться.

Постирала беднякова жена зипун и повесила его на куст. А когда зипун высох, она снова его постирала.

Так и стирала, и сушила этот зипун, пока заморозки не начались.

Раз повесила она зипун на шиповник, а на второй день не смогла снять. Примерз зипун к кусту.

Загрустила беднякова жена, даже заплакала.

Услышал тот плач её муж и вышел посмотреть, что случилось.

— Примерз к кусту твой зипун! — сказала, плача, жена. — Что же я теперь стирать буду, когда и этот дырявый зипун пропал? А если не стирать его, то нечего и сушить. А если не стирать и не сушить, то соседка насмехаться надо мной станет, потому что она стирает и сушит белье и летом, и зимой!

Мужик начал наклонять ветви шиповника и дергать за зипун. Но как ни старался — зипун не хотел расставаться с кустом.

Рассердился бедняк, побежал в сени и принес лопату, чтобы выкопать шиповник с корнями, занести его в теплый дом и снять зипун. Но лопата, когда он вонзил ее в землю под корни, ударилась обо что-то твердое. Наклонился мужик и увидел, что это кувшин с металлическими кружочками. Извлечение он кувшин, смотрит — то сребреники. И было их много — с полпуда, если не больше.

Но человек никогда в жизни не видел золота и серебра. Щупал он кувшин, щупал, крутил и туда, и сюда. Наконец решили они с женой, что в кувшине — сыр.

— Вот мы уже сыр есть, — сказал мужчина. — Свари галушек. Хоть раз наедимся вволю.

Жена сварила галушек и посыпала сверху этим «сыром». Взяли ложки и стали есть. Галушки разжевали, а на «сырые» немного зубы не сломали.

Именно в это время мимо их дом проходил пастух, который гнал овец на пастбище. Ему захотелось пить, и он зашел во двор. Заглянул в окно и остолбенел: увидел, как мужчина и женщина едят галушки с сребрениками.

«Великолепная возможность получить немного денег» — подумал пастух и постучал в дверь.

Что тебя привело к нам? — спросил хозяин.

— Я умираю с голоду, — ответил овчар. — А не дали бы вы мне поесть?

— А чего же, дадим, — сказала хозяйка. — Но у нас нет ничего, кроме сыра, и тот остался только потому, что мы не могли разжевать.

— И добро, — сказал пастух, — У меня такие зубы, что и железо перемелют.

Женщина собрала все серебро — еще и из мисок повыгребала — и отдала овцеводу.

Тот высыпал серебро в сумку, поблагодарил и, прощаясь, сказал:

— Утром приходите ко мне. Я хочу отблагодарить — подарю лучшую овцу.

Бедняк и его жена очень обрадовались.

Пошли они с утра до пастуха. Тот уже ждал их у ворот с овечкой.

И женщина заметила, что у него есть и лучше, жирнее овцы.

— Вчера вы обещали лучшую, — сказала она.

— Обещал…

— А почему же дадите небольшую, тщедушного? У вас есть лучшие!

— Выбирайте себе, какую сами захотите, — ответил пастух.

Женщина выбрала лучшую овцу.

Пригнали они овцу домой. Бедняк зарезал ее, ободрал, разделал, а жена зажарила мясо, положила его в большую миску и нарезала свежего хлеба.

Вдруг бедняк увидел, что в доме нет ни полена дров. Все сожгли, пока жарили овцу.

— Замерзнем с тобой, женщина, если не зажжем огонь в печи, — сказал бедняк.

— Ой, горе, действительно замерзнем, если не принесем хвороста! — согласилась жена.

Пошли они в лес за хворостом. Не прошли и половины пути, как видят: навстречу идет солдат.

— Куда вы, голубчик, направляетесь? — спросила женщина.

— В крепость, — ответил солдат.

— Так идите, только к нам не заходите, — сказала женщина.

— Почему так? — спросил солдат.

— Потому что на столе у ​​нас лежит свежий хлеб и жареная овца.

— Как бы это я мог к вам зайти? — сказал солдат. — Ведь я даже не знаю, которая ваш дом.

— Вот она, стоит на краю села. А ключ мы положили под порог.

Попрощался с ними солдат и не глядя ни направо, ни налево, пошел прямо к беднякам домой. Зашел в комнату, вынул из сумки нож и не поднялся из-за стола, пока не съел весь хлеб и всю жареную овцу.

Вернулись бедняк с женой, принесли большие охапки хвороста. Они были очень голодны. Но на столе лежали только кости и хлебные крошки, по которым ползали мухи.

— Я этого так не оставлю! Не успокоюсь, пока не добьюсь наказание для этих тварей! — воскликнул бедняк.

— Что ты хочешь делать, муж мой? — спросила женщина.

— Мухи съели весь хлеб и всю овцу. Пойду пожалуюсь на них судье. Он нас рассудит.

Пошел человек к судье и рассказал, какая беда случилось.

Думал судья, думал, а потом и спрашивает:

— Вы хотите справедливого суда?

— Да, — ответил бедняк.

— Хорошо, — сказал судья. — Мухи, безусловно, заслуживают наказания. Как только увидите муху — сразу убивайте ее!

Не успел судья досказать, как на его лоб села муха.

Подскочил бедняк и так врезал судье по лбу, что тот сразу помер.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Было то или не было, а только жил однажды на свете, по ту сторону Моря-Океана бедняк, и было у него три сына. Однажды король велел повестить по всей стране, что если кто сумеет сказать такую небылицу, чтобы он не поверил, тот получит в жены королевскую дочь. Прослышал про то старшим сын бедняка, по имени Петер, отправился, не долго думая, к королю и говорит какому-то прислужнику, что, мол, хочет с королем побеседовать. Король мигом догадался, что у парня на уме, но никому не сказал, а только велел сей же час его впустить. А уж к этому времени столько побывало перед королем принцев и Бог знает каких важных господ, — все принцессу в жены получить желали, — сколько звездочек на небе, сколько травинок на лугу. Да никто такую небывальщину не сумел сказать, чтоб король не поверил. Входит, стало быть, Петер к королю, здоровается:

— День добрый, Бог в помощь, король-государь!

— Бог в помощь и тебе, сынок! Зачем пришел?

— А затем, конечно, что жениться хочу, король-государь!

— Добро, сынок, а только на что ты с женою жить станешь?

— А Бог его знает! Как-нибудь прокормимся. У отца дом есть, землица кой-какая.

— Верю, сынок, — говорит король.

— Еще есть у нас три коровы.

— И этому верю.

— Не так давно столько собралось у нас на дворе торфа, что нам и повернуться негде.

— Верю.

— Вот отец и говорит: вывозите-ка, сынки, все это добро на поле, может, какая польза и будет.

— Верю.

— Мы и возили на двух телегах целых три недели.

— Верю.

— Да только по ошибке свезли все до крохи на соседское поле.

— Верю.

— Что поделаешь, прихожу я домой, отцу рассказываю.

— Верю.

— Тогда, стало быть, я, батюшка и два меньших брата выходим вчетвером в наше поле.

— Верю.

— Взяли соседское поле за четыре угла, приподняли, как обыкновенно скатерть приподымают, да торф на свое поле и стряхнули.

— Верю.

— После засеяли свое поле травами.

— Верю.

— После вырос на нем такой гущины лес, просто чудо!

— Верю.

— Жалко стало отцу валить такие деревья, и купил он стадо свиней.

— Верю.

— А после нанял вашего величества дедушку, чтобы он тех свиней пас!

— Врешь! Повешу!..

Но тут король вспомнил про свое обещание, велел сразу же позвать попа и повенчал свою дочку с бедняковым сыном.

Сыграли такую свадьбу, что гостей из семи стран созвали, даже сироток пирогами оделили, большими, что моя рука. Был суп, и другой суп, и еще суп, а мяса в нем ни крупинки.

⠀⠀ ⠀⠀

— Я не против, — отвечает другой, — а как вас прозывают?

— Шмель. А вас?

— Мохнач.

Тут стали оба мошенника раздумывать, как прожить чем полегче, а работать чем поменьше. Под конец решили идти службы искать. Заявились они к какой-то старой ведьме. Ей только один работник был нужен, да они друг без дружки не нанимаются, просят-умоляют старуху, чтоб обоих приняла. Старуха им твердит, что ей только один нужен, что у ней только всего и есть, что одна корова, что, дескать, двоим округ одной коровенки делать? То, другое, ну, да двое отставных так в нее и вцепились, взяла обоих. Радуются двое отставных, как дурак грошику. Ведь и правда: сколько там округ одной коровы работы? Так условились, что один будет гонять корову на пастбище, другой — хлев чистить.

На первый раз Шмелю корову выгонять. Раздобыл он трубку с долгим чубуком и соломенный стул, чтобы, как придет на луг, на стул бы сесть, трубку запалить да покуривать себе, ровно турецкий паша, а корова округ него тихо-мирно пастись будет. Мохнач тоже надрываться не хотел. «С утра, — думает, — хлев вычищу, а после на полный день спать завалюсь, только поесть встану».

Отправился утром Шмель. Хлеб и сало в сумку сложил, стул к спине привязал, трубку в руке несёт. Чуть за город вышли, корова как ударится бегом. Шмель — за ней. Когда уж он совсем приморился, остановилась корова, пощипала травки и снова бежать пустилась.

Так полный день было. Бедный Шмель чуть Богу душу не отдал, пока вечером домой воротились. Но и Мохначу пришлось не легче. Принялся он утром навоз лопатить. Одну лопату выкинет, вдвое прибавляется, так что поздно вечером только кончил. После стал в дверях, Шмеля поджидает. Мало спустя пригоняет Шмель корову.

— Ну, друг, — спрашивает Мохнач, — как тебе работалось?

— Очень даже хорошо, друг, чуть за город вышел, такую важную нашел лужайку — трава по колено! Сел я на стульчик, запалил трубку, так все время и просидел. А ты что целый Божий день делал?

— С утра выкинул лопаты две-три навоза, после лег, проспал до самых полдней, в полдни встал, поел, опять завалился. Только сейчас проснулся. Ну, да завтра ты дома оставайся, а я с коровой пойду. Выспишься всласть!

Шмель балахоном прикрылся, ухмыляется. «Ну, ты-то не выспишься!» Это он про себя подумал, вслух ничего не сказал.

На другой день Мохнач корову погнал, наперед того стул и трубку с долгим чубуком у Шмеля выпросил. В точности то же и с ним случилось, что накануне со Шмелем, до того набегался, что ног под собою не чуял. А Шмель дома как взялся навоз лопатить, так только к сумеркам и управился. Тут и Мохнач с коровою воротился, сердитый. Сразу накинулся на Шмеля:

— Ты почему мне не сказал, какая корова бешеная?

— Ха! А ты почему не сказал, какой навоз бешеный?

Стали они совет держать, что за оказия такая. Под конец догадались, что хозяйка у них ведьма и надо завтра же бросать службу.

А старая ведьма подслушала этот их разговор. Знала она, что работники будут расчет просить, и задумала их надуть. Подучивает служанку:

— Ежели скажу тебе, что принеси, мол, денег из ямы, ты ничего не говори, а спроси только, каких, мол, желтых, белых или красных. После выйдешь на часок и принесешь вот это, — и подает служанке мешок медных денег.

Наутро, и правда, являются двое отставных, расчета просят. Ведьма кличет служанку:

— Эй, Марча, ступай принеси из ямы пол-передника денег.

— Каких? Желтых, белых или красных?

— Нынче и красных довольно.

Переглянулись двое отставных, в окно посматривать стали, куда служанка пойдет. Видят, в саду яма, в дальнем углу. Моргают друг дружке, украсть, дескать, нетрудно будет. А вслух ни слова не сказали.

Не скоро воротилась служанка, а как воротилась, разочлась старая ведьма с обоими отставными и отпустила их с Богом. Они насилу дождались, пока смерклось. Раздобыли они веревку, мешок у них был — на кражу отправляются. Пролезли на задах через садовую изгородь, быстро яму отыскали. Тут принялись совет держать, как вниз спуститься.

— Ступай-ка ты, — говорит Шмель, — ты и потоньше и полегче, обвяжем тебя веревкою вокруг пояса, так и спущу тебя. Набьешь полон мешок, я сперва мешок вытяну, а после — тебя.

Согласился Мохнач. Спустился он в яму, шарит кругом себя руками, ничего не находит, окроме что костей колотых, дохлых мышек да лягушек да еще, может, говна кошачьего.

А Шмель все спрашивает сверху:

— Есть? Много? Можно уж тащить?

Не посмел Мохнач сказать, что нашел, побоялся, что бросит его приятель, только и ответил, что, мол, кончает мешок накладывать. А пока отвечал, тем временем сам в мешок залез. Устроился поудобнее и кричит во все горло:

— Тяни, друг, полный мешок!

Вытянул Шмель мешок, взвалил на спину и припустился, как из пушки вылетел. Мохначу в яме (он-то думал, что Мохнач в яме остался) слова не сказал. Тащит мешок, не разбирая дороги, чуть не надорвался. Выбрался за город, тут подает Мохнач голос из мешка:

— Дальше не надо, друг, будет с меня.

Шмель чуть не лопнул с досады, что его так провели:

— Ах, ты, такой-сякой, окаянный, значит, это я тебя тащил?

— Так ведь, друг, — отвечает Мохнач, — я же знал, ежели только скажу, что я там нашел, ты меня бросишь, как Павел-апостол — румын, вот я и подумал, что так лучше будет.

Присмирел Шмель, увидал, что опять он сукиным сыном против Мохнача вышел. Спрашивает приятеля, что там в яме было.

— Ничего, друг, не было, только кости колотые, мыши да лягушки.

Оба смекнули, что опять друг дружку провели, а вдобавок старуха их обоих одурачила. Пуще прежнего бранят старую ведьму. Бранились они, бранились, а после совет держать стали, как на пропитание заработать. В конце концов, порешили, что как-нибудь проживут, а работать ни за что не будут: не потечет, так накапает. Не долго думая, пустились они в путь, самую торную дорогу выбрали, а куда она ведет, того и знать не знают. Идут, бредут, глядь, корчма стоит, а кругом корчмы все виселицы, и на каждой виселице по удавленнику, ну, да все равно взошли двое отставных. Не вытерпел Шмель, спрашивает у корчмаря:

— Скажите, господин хороший, почему здесь столько висельников повешано? Какое же это злодейство они могли учинить? Я чуть не весь свет прошел, а этакого никогда не видывал!

— Очень даже просто, господин солдат, был у нашего короля перстень, а в том перстне камень, и как повернет король перстень камнем к себе, так целый свет видит, а ежели от себя повернет, тогда свет его видит. Этот перстень на днях пропал, куда делся, никто не знает, вот король и повестил на весь свет, ежели кто скажет, где его перстень, того он важным господином сделает, ровно бы королем, только поменьше, но ежели точно сказать не может, пусть лучше вовсе не берется, потому как, ежели неправильно скажет, повесит его король. Это все гадальщики были, да ни один правильно угадать не смог, вот их и вздернули без всяких разговоров.

Шмелю больше ничего знать не надо. Говорит он корчмарю:

— Я тоже гадальщик, предоставьте меня к его королевскому величеству!

Бедный Мохнач знай дергает его сзади:

— Тебя, — говорит, — тоже повесят!

Куда там, еще упорней свое твердит, я, мол, тоже гадальщик!

Корчмарь мигом верхового послал весть королю подать, какие люди у него в корчме объявились. Король, как про то узнал, мигом отправил к корчмарю карету четвернею. Шмель сел в карету, а корчмарю наказал, покуда он не воротится, чтобы Мохначу все давать, что ни спросит. Не оплошал Мохнач, полный день все только ел да пил, в охотку ль, через силу ли. А все ж сверлит в голове, что, дескать, со Шмелем станется? Они, конечно, уж и свыклись друг с дружкою, но главное, у Мохнача гроша ломаного за душою не было, а долгов — куча. Решил он про себя, как завидит, что везут Шмеля, тут же давай Бог ноги! Но покамест Мохнач так умом раскидывал, у Шмеля тоже дело шло нехудо.

Взошел Шмель в королевский дворец, все низко кланяются, почтенье оказывают. Отвели ему особый покой, заперся Шмель. Как один остался, вынул календарь, что в корчме стянул, раскрыл книжку. Читать-то он не мог, вот и принялся пальцем тыкать то в белую бумагу, то в черные буквы, то в красные завитушки, тычет и приговаривает:

— Вот белый, вот черный, вот красный. Вот белый, вот черный, вот красный.

Наружи все подслушать старались, что гадальщик говорит, да разобрать толком не могли. Трое королевских слуг, которые перстень украли, они больше всех и уши настораживали, по тоже без толку. У них, у троих такие были прозвания, что одного Белым прозывали, другого Черным, третьего Красным.

Шмель, как взошел к королю, попросил у него три дня сроку, меньше, дескать, никак нельзя, а за три дня он как раз угадает, где драгоценный золотой перстень. Король с дорогой душой и шесть дней дал бы, только б любимое сокровище отыскалось. Воротился Шмель в особый покой, снова свое твердить взялся.

Прошел первый день. Посылает король слугу, Белого по прозванию, звать Шмеля обедать. Тот отворил дверь, а Шмель как раз говорит:

— Вот белый.

Очень испугался слуга, он-то думал, что Шмель его называет. А все ж собрался с духом, сказал, зачем пришел. Шмель вздохнул глубоко и говорит:

— Ну, слава Богу, этот уж точно есть!

Он про обед думал, что не уйдет от него нынешний обед, а слуга на свой счет принял. Теперь уж он и не сомневался, что гадальщик про него знает. Прибежал он к своим дружкам, трясется со страху. Стали они совет держать, как быть, что делать.

— Всего бы лучше с ним столковаться, — говорит один, — потому как, ежели он откроет королю, что это мы, висеть нам на перекладине всем троим.

— Погодим еще день, — говорит другой, — может, еще он не про нас думал.

На другой день посылает король к гадальщику другого слугу, Черного по прозванию. Взошел он, а Шмель как раз говорит:

— Вот черный.

Бедный слуга так и остолбенел, до того перепугался, когда прозванье свое услыхал, а все ж кой-как пробормотал, зачем пришел, зовет, мол, король гадальщика к обеду. А Шмель вздыхает глубоко:

— Ну, слава Богу, и второй уж точно есть.

Слуга, как это услыхал, насилу ноги за порог вынес.

Тут же решили они отдать гадальщику кольцо и задобрить его, чтоб он их не выдал. Сразу после обеда к нему и заявились. Шмель, с умным видом, снова по календарю вычитывает:

— Вот белый, вот черный, вот красный.

— Господин гадальщик, начал первый слуга, — мы уж видим, вы по этой вашей книжке все узнали. Верно, мы украли, а нынче за тем пришли, чтоб вам, господин гадальщик, перстень отдать. И еще, сверх того, хорошо вам заплатим, только не взводите вы на нас обвинения перед его величеством королем!

Шмель очень обрадовался, однако ж притворился, будто, и вправду, все уже знал. Столковался он со слугами, что не выдаст их, ежели они заплатят, как следует. Что он запросил, они дали.

На третий день, за обедом, спрашивает король у Шмеля:

— Ну, господин гадальщик, три дня прошли, вы уже знаете что-нибудь про мой перстень?

— Конечно, знаю, король-государь, да сказать еще не могу, потому как срок еще не вышел. Еще одна ночь осталась, и ежели я прежде времени скажу, всей моей науке конец, но завтра утром, как ваше величество встанет, сразу все открою.

После обеда вернулся Шмель к себе, в особый покойник, и до той поры голову ломал, покамест не придумал, что делать с перстнем. Был у короля любимый павлин, король его птенцом получил, сам вырастил и, что ни день, из собственных рук кормил. За корову стельную, и то не отдал бы этого павлина! Шмель видел, что павлин всегда округ короля расхаживает, и надумал про себя, как там ни будь, а перстень этот ему скормить. Поутру он спозаранку поднялся, все в доме еще спали. Павлин уже по двору разгуливал. Шмель ловко его приманил, стал кидать хлеб, а в один кусочек запрятал перстень и тоже бросил. Павлин и этот кусочек сожрал.

Только он с этим покончил, только отогнал от себя павлина, выходит из дому король. Шмель — к нему:

— Ну, король-государь, приспел срок, теперь могу сказать, где перстень. Прикажите, ваше величество, убить павлина, — у него в зобу. Однажды ваше королевское величество умывались, а перстень рядом положили, павлин подошел и склюнул, перстень так в зобу и застрял.

— Ладно, — говорит король, — по ежели не будет там перстня, помрешь ты у меня, господин гадальщик, злою смертью, потому как из-за тебя я любимую свою птицу загублю. Подумай-ка еще раз, да хорошенько, вот тебе мой совет.

А Шмель на своем твердо стоит, он, дескать, знает, где кольцо, из книги из своей вычитал, надо павлина зарезать. Зарезали. Смотрят король и королева, как его станут потрошить. Вспорола служанка зоб, и выкатился наружу перстень, чудо какой красивый.

Очень обрадовались король с королевою. Расцеловали Шмеля в обе щеки. После и родственников созвали и свойственников, и близких, и дальних, и устроили пир на славу.

После обеда прохаживалась королева в саду со Шмелем под ручку. Вот прогуливаются они, и вдруг поймала королева большого шмеля.

— Ну, господин гадальщик, догадайтесь, что у меня в руке. Сто золотых в награду!

Почесал Шмель в голове, бормочет про себя:

— Ну, Шмель, попался!

— Точно, господин гадальщик, — говорит королева, — ваша правда! Большой шмель!

Идут они дальше, снова обращается королева к Шмелю:

— Здесь в саду, на задах, сидит дикий зверь, догадайтесь, какой, господин гадальщик. Сто золотых в награду!

Видит Шмель, что раньше или позже прознают, что никакой он не гадальщик, вздохнул, нахмурился:

— Да, теперь я вижу: как лисица ни изворачивайся, под конец все равно в яму угодит.

— Точно, опять ваша правда, господин гадальщик, там лисица в яме сидит!

Очень обрадовался Шмель, что опять выскочил, не завязнул, но уж больше никаких ответов не давал, об чем бы ни спрашивали.

— У нас такой закон, чтоб зараз не больше, как три гаданья.

Его больше и не тревожили.

На другой день шестеркою заложили карету. Шмель нагрузил много денег, после сам сел, распрощался с королем и назад поехал, в корчму.

А Мохнач все в дверях караулит, когда, наконец, приятеля вешать привезут. Вдруг видит, подъезжает карета, шесть лошадей в запряжке, одна другой краше, смотрит лучше, видит, внутри Шмель сидит. Мохнач подумал, это сон, но только тогда удивился он по-настоящему, когда Шмель соскочил на землю и велел целую казну в дом заносить. Начал Мохнач расспрашивать, что да как.

— Что да как, это неважно, друг, а важно, что у нас денег куча, можем с тобой есть да пить, сколько влезет. Слыхал, как говорят: хочешь выиграть — не трусь? Так оно и есть.

Тут пошло у них веселье, кто мимо корчмы ни пройдет, ни проедет, всех подряд угощают, день и ночь пир, без конца, без края. Денег-то было, что половы.

Ну, да какая бы длинная ни была колбаса, есть и у ней конец, остались двое отставных без единого гроша, еще и корчмарю задолжали. Сели они совет держать, что дальше делать. И па том порешили, что всего лучше улизнуть, не простившись. Той же ночью собрали они свои пожитки, стянули у корчмаря большой фонарь, поклонились только притолоке да в лес ушли.

Блуждают они по лесу и вдруг слышат, вроде бы какой-то крик, прислушались получше, и правда, как будто ссорятся или бранятся, пошли па шум — оказались посреди кладбища, у стены разваленной церкви. Заглянули в окно, видят, двенадцать разбойников груду золота и серебра делят и над поживой грызутся.

Долго раздумывали двое отставных, и оба над одним голову ломали — как бы это золото и серебро у разбойников отнять. Наконец, Мохнач говорит:

— Попытаем-ка удачи, друг, не сможем ли этих живорезов испугать? Прикинемся выходцами с того света, и, ежели они струсят, поделим мы с тобой эти денежки.

Шмель согласился. Еще немного посовещались, как за дело приняться, и под конец вот что придумали.

У Шмеля был длинный белый солдатский балахон. Накрылся он этим балахоном с головой, в руку фонарь взял и медленным шагом взошел в церковь, к разбойникам, да как загудит, будто в печной чугун:

— Подымайтесь, погребенные тысячу лет назад, час суда настал, каждый да ответит за дела свои!

А Мохнач снаружи швыряет в разбойников камни и кости и кричит:

— Идем, господин, все, как один! Идем, господин, все, как один!

Тут разбойники разбежались в разные стороны, что цыплята, одежу, и ту бросили, только бы не застал их на кладбище Страшный Суд!

Принялись двое отставных деньги делить. Однако было у них подозрение: а ну как живорезы назад воротятся? И вот стали они кричать:

— Не отдам тебе мою денежку! Не отдам мою денежку!

Это они правильно надумали, потому как один из разбойников воротился поглядеть, вправду ли там выходцы с того света. Но когда он услыхал, что они кричат, тут же назад кинулся, к своим приятелям:

— Эй, послушайте, их там столько, что каждому даже по монетке пе досталось, а ведь денег пропасть была! Все в один голос орут: «Не отдам тебе мою денежку! Не отдам мою денежку!»

Тут разбойники и из лесу вон убежали, до того перепугались.

А двое отставных поделили деньги, каждому по целому мешку досталось. Бросили они разваленную церковь, из лесу вышли. Дошли до распутья, Шмель и говорит:

— Ну, любезный друг, довольно мы с тобой вместе пожили, довольно добрых людей вместе подурачили, денег у нас теперь вдоволь, проживем и порознь, друг без дружки. Вот распутье, ступай-ка ты направо, а я налево пойду, а ежели еще когда друг на дружку набредем, снова вместе зажить сможем.

Распрощались они, один налево отправился, другой направо, а ежели бы не разошлись, так еще много плутней натворили бы, тогда бы и сказка дальше сказывалась.

Вот как оно было, а может, вовсе ничего и не было.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Однажды в холодный осенний вечер в дом богатого помещика постучали три голодных, промокших до нитки путника.

— Я очень голоден, господин! За кусок хлеба готов отдать свой тулупчик! — сказал один из путешественников.

— Меня мучает страшная жажда, сударь! — сказал другой. — За полстакана теплого чая я готов отдать свой фартук!

— Я очень замерз! — сказал третий путник. — За теплый ночлег я готов отдать свою шинель.

Жадный помещик взял и тулупчик, и фартук и шинель, дав первому путешественнику кусок хлеба, второму — полстакана теплого чая, третьему — ночлег на дощатых нарах. А слугам приказал бросить вещи в сарай.

Только начало рассветать, жадный помещик разбудил трех путешественников и выгнал их из дома.

— Береги тулупчик! — обернувшись на пороге, сказал первый бедняк. — Этот полушубок служил мне верой и правдой, тяжело мне расставаться с ним.

— Не забывай о моем фартуке! — сказал второй бедняк. — Отнесись к нему по-человечески.

— Почитай шинель, не забывай о ней! — сказал третий.

— Еще чего! Буду я тратить своё время на ваши тряпки! — буркнул в ответ жадный помещик.

Приказав слугам закрыть за путниками тяжелые железные ворота, он пошел в сарай и начал рассматривать тулупчик, фартук и шинель.

Да только на что там смотреть — рвань, да и только…

Скряга даже пожалел, что дал за эти вещи бедным путешественникам кусок хлеба, полстакана теплого чая и ночлег.

Прошло немало времени; жадный помещик совсем забыл о выцыганенных вещах.

Как-то летом зашел он в сарай — точильный брусок искал. И куда ни заглянет — везде натыкается на тулупчик и фартук с шинелью.

— Прочь с глаз моих! Чего вам здесь надо? — закричал помещик. Схватил тулупчик и швырнул на землю. — Паскудный тунеядец! Лучше пошел бы косить пшеницу!

И вдруг тулупчик встал, взял косу, вышел во двор, дальше на дорогу и пошёл себе на угодья. А на пшеничном поле, где колосилась золотистая пшеница, остановился и стал косить.

Помещик побежал вслед за тулупчиком. Когда увидел, что тот косит, то остолбенел. Ведь такого чуда еще и слепой не видел!

Солнце еще не поднялось в зенит, а тулупчик уже скосил всю пшеницу. Крестьяне едва успевали собирать за ним и вязать пшеницу в снопы.

Справился тулупчик с работой и сел отдохнуть. А жадный помещик ему и говорит:

— Это дело! Поработал ты на славу. Вот тебе за это стакан вина. Пей!

Взял тулупчик стакан и осушил до дна.

Жаль стало вина жадюге, и он прикрикнул на полушубок:

— Хватит пить, иди домой!

Очень обрадовался помещик, приобрел дармового слугу. Тулупчик теперь не отдал бы никому ни за что! Решил назавтра нагрузить работой и фартук с шинелью.

Еще первые петухи не запели, как он вбежал в сарай и гаркнул:

— Вставайте, дармоеды!

Тулупчик, фартук и шинель подскочили, как ужаленные.

— А ну за работу, бездельники! — закричал помещик. — Тулупчик — дуй на мельницу за мукой, фартук — разводи огонь в печи, а ты, шинель — хлеб испечёшь! Шевелитесь, да поживее!

Полушубок, фартук и шинель сломя голову кинулись выполнять приказ.

Тулупчик взвалил на плечо мешок пшеницы, побежал к мельнице, смолол там зерно и вернулся с мешком муки.

Фартук за это время затопил печь, а шинель тут же замесила тесто из принесённой муки и испекла вкусный хлеб.

Жадный помещик взял нож и отрезал от каравая кусок. Ммм..! Белый, пышный, душистый хлеб так и таял во рту! Такого вкусного хлеба помещик никогда еще не ел.

А тулупчик, фартук и шинель стояли, вытянувшись, и смотрели, как помещик пожирает испечённый ими хлеб. Они были очень голодны. Но обжора сделал вид, что не замечает их, и не дал им ни кусочка.

Еще больше разбогател помещик. Тулупчик, фартук и шинель делали всю работу, которую он им задавал, но жадности помещика не было ни конца, ни края. День ото дня становился он всё более алчным и жестоким.

Решил кулачи́на построить себе новый дом.

— Так. Полушубок, ты делаешь кирпич! Фартук, ты сделанный кирпич привозишь! А ты, шинель, будешь его укладывать! — велел он.

За короткое время тулупчик, фартук и шинель построили такой замечательный дом, что люди со всей округи приходили им любоваться.

Еще больше возгордился жадный помещик, еще выше задрал нос. В новом доме ему так понравилось, что он и во двор не выходил.

Так он сидел, ничего не делая и жирея, а тулупчик, фартук и шинель по чёрному работали на него.

Только ночью они могли жаловаться друг другу.

— Все пуговицы пообрывались! — стонала шинель.

— Отпоролся правый рукав! — грустно вздыхал полушубок.

— А у меня перед протёрся! — плакал фартук.

Когда пришла осень и наступили холода, жадный помещик погнал их в лес:

— Тулупчик — заготовишь дрова! Фартук — привезешь их домой! Шинель — растопишь все печки! А я пока вздремну, пожалуй.

Схватил полушубок большой топор и побежал в лес. Один за другим падали срубленные деревья. Фартук привез их домой, а шинель разожгла все печки.

Разлёгся обнаглевший помещик на кровати и крепко заснул.

Долго спал, а когда проснулся, заорал:

— Пить хочу! Где вы, слуги мои, где вы, лодыри?

Прибежали слуги, и помещик приказал:

— Тулупчик — соберешь виноград! Фартук — выжмешь из винограда сок! Шинель — нальёшь сок в бокал!

Побежали бедняги-слуги выполнять приказ — и вскоре на столе стоял большой бокал, полный сладкого виноградного сока.

⠀⠀ ⠀⠀

Как-то зимой, в метель и мороз, позвал жадный помещик своих слуг и заорал:

— Хочу рыбы! Ры-ры-ры-бы-бы хочу! Прорубите на реке прорубь и принесите мне рыбы!

— Чем же выловить рыбу? Дай нам невод! — ответили слуги.

— Обойдетесь и без невода, лентяи!

Что делать бедным слугам? Пошли на реку прорубили прорубь и полезли в холодную воду рыбу ловить.

Тулупчик проткнуло острым колом, торчавшим из воды, фартук затянуло под воду течением, а шинель примерзла ко льду.

Немало времени прошло, пока они наконец смогли освободиться и взобраться на берег.

Жадный помещик с нетерпением ждал их возвращения, а разозлившись, отправился на реку.

Смотрит — тулупчик, фартук и шинель сидят на берегу, дрожат от холода, а рыбы нет.

— Дармоеды, бездельники! — психанул помещик. — Да как вам не совестно! Ну, берегитесь!

Он бросился на своих слуг, чтобы побить. Но тулупчик, фартук и шинель отскочили в сторону, и жадный помещик свалился в воду.

От ледяной воды ему перехватило дыхание и он взмолился:

— Родненькие, любимые мои слуги, спасите меня! Спасите, не пожалеете! Я буду добр к вам! Никогда больше не стану вас обижать!

Однако тулупчик, фартук и шинель даже слушать не захотели ублюдка.

Помчались они домой, сели возле теплой печки, отогрелись, просохли, а потом пригласили людей со всего села и устроили шумный и веселый пир.

Гуляли до самого утра.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

За семью морями жил портной. Был тот портной беден, самый бедный в деревне. Даже кое-как прокормиться не мог; тогда уехал в другую деревню, где его никто не знал.

Пошел портной в корчму и заказал себе две бутылки вина. Еще первой бутылки не выпил, а уже начал хвастаться:

— Нет в мире такого человека, чтобы меня осилил!

Выпив вторую бутылку, портной сказал:

— Я такой сильный, что одним взмахом семь человек убиваю.

А в это село повадились два великана-вора. Каждую ночь нападали они на село и никогда не возвращались с пустыми руками.

Услышал судья, в деревню пришел мужчина, такой сильный, что семь по одному мановению убивает.

Пошел судья к портному и спрашивает:

— Это ты тот сильный, семь по одному мановению убиваешь?

— Да я, а не кто другой, — отвечает портной.

— Не надо, чтобы ты сразу убил аж семь, — говорит судья. — Достаточно будет, если ты убьешь только двух. Но эти двое — великаны.

— Ничего, — гордо ответил Кравец. — Я быстро справлюсь с ними.

— Если убьешь их, дадим тебе шесть телег золота, — пообещал судья.

Портной подумал и говорит:

— Да я не согласен.

— Неужели этого тебе мало? — удивился судья.

— Да нет, не то, — покачал головой Кравец. — Но столько золота даже я не смогу унести домой. Добавьте к каждому телеги еще по шесть волов.

— Хорошо, — согласился судья и пошел домой, а портной спрятался, чтобы выследить великанов.

Наступила ночь. Пришли в деревню великаны. Это были чудовища! Оба высотой с хороший дуб. У каждого на плечах здоровенный мешок, какой и сотня людей не поднимет. Украли великаны много добра, наложили полные мешки и пошли в лес. А портной — вслед за ними. В лесу великаны наелись, напились и вскоре так захрапели, аж в десятом селе окна дрожали. Портной полез на высокий дуб, устроился поудобнее, сорвал желудь и кинул тому исполину, что повыше, прямо в нос.

Желудь хорошо так стукнул великана по носу. Великан почесался и толкнул второго великана под ребра:

— Не тронь меня, я хочу спать! — пробормотал он.

— А я к тебе и не касался, — ответил тот, что поменьше.

И оба снова уснули.

Портной сорвал желудь, бросил, да с размахом, и снова попал большему великану в нос.

Великан сердито толкнул товарища в бок:

— Смотри, потому что сейчас будет тебе…

— Ты что, сдурел?! — ответил второй великан.

Опять захрапели гиганты.

Портной третий раз сорвал желудь и от души влепил большему великану по лбу.

Ох, и разгневался крепыш! Не говоря ни слова, подскочил, схватил товарища за кожух, поднял высоко в воздух и так ударил им о землю, что тот несколько раз перевернулся через голову.

— Ах, раз ты так, то я тебя убью! — крикнул меньший и вырвал с корнем дуба. Больше великан тоже вырвал дуба. А это было именно то дерево, на котором сидел портной.

Как замахнется больше великан дубом — портной через половину леса перелетел. И так упал оземь, что вырыл на том месте здоровенную яму. Еле очухался.

Вдруг он услышал страшный крик и топот.

Прибежал на то место, где оставил гигантов, — и видит: оба лежат неподвижно. Они так метко жахнули дубами друг друга, что оба упали мертвые.

Увидев, что великаны уже не дышат, портной преспокойно пошел в деревню.

— Ну, господин судья, — сказал он, — хотя и трудно было, но я справился с ними.

Не поверил судья портному, пока сам не убедился, что великаны мертвы.

Поэтому пришлось ему отдать портному шесть телег золота да еще и запрячь в те телеги по шесть волов.

Вернулся портной в свое село и зажил себе. Счастливо и весело.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жила-была одна женщина. И жила она с сыном в ​​большой бедности. Работала изо дня в день с утра до вечера, пока ни заработала немного деньжат и ни купила трёх поросят.

Вот раз говорит сыну:

— Выгони поросят на пастбище!

Выгнал мальчик поросят. Они паслись, а мальчик играл с детьми. Вдруг видит: толпа ребят несет замурзанного щенка.

— Куда вы несете щеночка? — спрашивает он.

— Повесить хотим, — говорят дети.

Жаль стало мальчику бедную животину.

— Не вешайте его, отдайте мне, а я дам вам за него поросенка.

Ребята отдали щенка, а поросенка забрали.

Грязный щенок поблагодарил мальчика за то, что тот спас его от гибели.

— Не печалься, — говорит, — когда-нибудь и я тебе пригожусь.

На следующий день мальчик выгнал на пастбище уже только двух поросят. Не успел сесть, глядь — опять давешние ребята-живодёры идут. Несут котенка.

Мальчик спросил, куда они его несут.

— Повесим, — ответили ребята.

Начал он умолять, чтобы котенка не вешали — да куда там! Ребята и слушать не хотят.

Тогда мальчик спас котенка, отдав за него ещё одного поросенка.

Котенок поблагодарил и поклялся верно служить мальчику до самой смерти.

На третий день мальчик выгнал на пастбище всего одного поросенка. Но и этого поросенка не пришлось ему попасти.

Дети увидели на траве гадючку и начали кричать:

— Бей гадючку! Бей ее!

Подбежал мальчик к детям и стал просить не убивать гадючку.

— Убьем, потому что она нас покусает! — говорят дети.

— Не убивайте её, — просит мальчик, — я отдам вам поросенка.

Поблагодарила змейка мальчика за его доброе сердце.

Когда пришли домой, змейка попросила мальчика, чтобы он сделал для нее бочку, потому что она еще маленькая и надо ей долго расти, а расти она может только в кадке.

Пошел мальчик к бондарю, купил большую бочку. Положил гадючку в бочку, чтобы она росла, если так желает.

Змейка жила в бочке, щенок в будке, а котенок в кухне. И каждый из них выпивал за день целую бутылку молока.

— Если ты нас спас, то и корми, — говорили они каждый день.

Мальчик очень полюбил щенка, котенка и гадючку, и ходил по людям наниматься на работу, чтобы заработать своим питомцем на молоко. Щенок и котенок росли на глазах.

А как росла змейка, никто не знал, потому что она сидела в бочке.

Вот раз мать и говорит сыну:

— Сыночек, не знаю с чего, но бочка очень трещит.

— Ну, трещит, так трещит.

Подошел к бочке и спрашивает:

— Может, ты, Гадючка, заболела, раз бочка трещит?

— Нет, трещит бочка оттого, что я уже подготовилась, мой маленький господин. А вот ты подготовился?

— К чему, друженька?

— К дальней дороге.

— Могу подготовиться хоть сейчас! — говорит мальчик.

И пошел к матери.

— Испеките мне, мама, лепешек на дорогу.

Мать напекла лепешек и положила их сыну в сумку.

Подошел мальчик к бочке:

— Вот я уже и готов.

— Тогда я немножко потянусь! — говорит змейка.

Потянулась, а бочка как треснет! Так и рассыпалась, как скорлупа от яйца. А из кучи клепок и обручей выползла огромная змея.

— Садись мне на спину, господин мой, — сказала она, — отправимся к моему отцу, чтобы он тебя вознаградил.

Мальчик сел на змею — и айда в дорогу!

Ползла гадюка, извиваясь, долго ползла.

Прошли страну ящериц, за ней страну лягушек…

Наконец прибыли в страну змей.

Здесь везде ползали и двигались гадюки — кто куда, каждая по своим делам. Кто пешком, кто в карете, кто верхом, а кто и на простой телеге. Увидев огромную змею и её седока, они сползлись отовсюду, чтобы уничтожить человека.

Но змея защитила своего хозяина. Махнула хвостом и разогнала всех змей. А дальше уже поползла по садам, чтобы никто не видел.

Доползла наконец в сад, где стоял большой дворец и говорит мальчику:

— Слушай, господин мой! Отец мой — змеиный король. Не очень пугайся — он тебя семь раз проглотит и выплюнет. Такая уж у него привычка. Вот так он проявляет свою приязнь. А кто ему не понравится, того проглотит и не выплюнет.

— Понравлюсь я ему или нет, но не хочу, чтобы он меня глотал и выплевывал! Лучше домой вернусь.

Приуныла змея. Что же делать?

— Ладно, подожди здесь, — сказала она наконец, — я поговорю с отцом, чтобы он тебя не глотал.

Поползла гадюка во дворец, в большой зал. Отец ее сидел на королевском троне. Она поздоровалась с ним.

Король кивнул в ответ и спросил гадюку, чего ей надо.

Видит змея, что король не узнал ее.

— Был ли у вашего величества сын? — спрашивает она.

— Да, говорит король, — заблудился где-то, бедняга.

— А вы обрадовались бы, если бы он нашелся?

— Еще бы! Ведь он у меня один-единственный!

— Почему же вы не радуетесь сейчас? Перед вашим троном стоит ваш сын змей-королевич!

Вот удивился король! Особенно его поразило, что сын вырос больше него.

— Сын мой дорогой! Как хорошо, что ты вернулся к отцу! — воскликнул король.

И они обнялись.

— Ну, — сказал наконец король, — ползи сюда к трону, садись у меня и рассказывай, где был, что видел и кто тебя вырастил такого здоровенного.

Змей-королевич рассказал о мальчике, который спас его от гибели и выкормил в бочке.

— Веди этого мальчика сюда, я его щедро вознагражу, — сказал старый король.

— Я его приведу сюда, только обещайте, что не будете глотать его и выплевывать семь раз. Мальчику не нравится такая ласка.

— Обещаю!

Выполз змей-королевич в сад и говорит мальчику:

— Не бойся, отец обещал тебя не глотать.

— Тогда пойдем, — говорит мальчик.

По дороге во дворец змей-королевич наказал мальчику, чтобы тот не брал от отца ни золота, ни бриллиантов, и дворцов, чтоб не брал, хоть и будет давать. А пусть попросит маленький золотой замочек, что висит на стене.

— Хорошо, — согласился мальчик.

Постучали они в дверь и зашли к королю.

Старый король так обрадовался возвращению сына, что нечаянно трижды проглотил и выплюнул мальчика. Но в третий раз вспомнил, какое дал слово, и устыдился, даже покраснел весь.

Но мальчик не гневался на короля, потому что от этого он сразу вырос и стал взрослым парнем.

— Надо отпраздновать возвращение принца, — сказал старый король.

Три дня и три ночи пили, ели, играли, танцевали и пели.

Нагулявшись хорошо, парень перекинул через плечо сумку, поблагодарил за гостеприимство и сказал, что пора ему домой.

— Не отпущу я тебя, — сказал старый король, — пока не скажешь, как тебя отблагодарить за то, что ты спас моего сына от гибели, воспитал его и еще и молоком кормил.

— Что дадите, то и возьму, — ответил парень.

Старый король сказал, что отдаст ему пол-царства, десять мешков денег и три дворца.

— Взял бы я это все, но ведь не смогу донести домой.

— Что же тебе тогда дать? — спрашивает король.

— Вот на гвозде висит золотой замочек; если хотите — дайте его мне, а нет — так прощайте.

— Что ж… Бери! Один у меня сын, и ты его спас.

Положил парень золотой замочек в карман, вскочил на спину змея-королевича и отправился домой.

Проползли они государство змеев, государство лягушек и государство ящериц.

Наконец увидел молодой человек, они уже дома. Слез со змея-королевича и хотел уже попрощаться, но змей спрашивает:

— А ты знаешь, как надо обращаться с этим замочком?

— Нет, не знаю.

— Так слушай! Выйдешь во двор с замочком, откроешь его, и все твои желания сбудутся, — сказал змей и пополз домой.

Парень лег себе на постель и стал думать-размышлять: что бы загадать замочку? Жили они вдвоем с матерью в убогой хижине, очень нуждались. Думал, думал, а в полночь решил. Взял золотой замочек, вышел во двор и сказал:

— Я хочу, золотой замочек, чтобы у меня был такой дворец, как у Змея-короля, и чтобы я был еще богаче его.

Утром первая проснулась мать. Слезла с постели и пошла за ведром, чтобы принести воды. А ведра нигде нет. Открыла двери, чтобы поискать ведро в сенях. А сеней-то и нет! Стоит она в каком-то блестящем зале, и во все стороны — двери в стенах. Начала она открывать и закрывать двери, из одного зала переходить в другой. Наконец так перепугалась, что стала ломать себе руки и восклицать:

— Где ты, сын мой дорогой?

— Я здесь, в постели.

— Хорошо, что хоть ты здесь, — сказала старуха, — потому как ведра нет, и дом где-то делся. Не понимаю, где это мы оказались.

— Мы разбогатели, мама, — ответил парень.

Вышли они на двор, осмотрели конюшни, хлева. Дальше усадьбой протянулась Левада, и сено на ней уже лежало в покосах. Везде было чисто и приветливо.

— Теперь так и будем жить, — сказал парень. — Достаточно мы уже наголодались!

Так они и жили спокойно. Как-то мать говорит сыну:

— Если мы уже так разбогатели, сынок, время тебе жениться.

— Хорошо, — ответил парень, — Женюсь, если вы, мама, пойдете к королю и посватаете мне его дочь.

— Пойду, сынок.

— Но оденьтесь так, как вы одевались, когда были бедны.

Оделась женщина в свои лохмотья и ушла, не останавливаясь, до самого королевского дворца. А дальше стража ее не пустила.

— Что тебе, ведьма, здесь нужно? — спросил часовой.

— Я пришла сватать королевскую дочь за своего сына.

— Вон отсюда, немытая ведьма! Король не отдает дочь даже за лучших богатырей, а не то что за такого нищего!

Женщина вернулась домой.

— Ничего, мама, — сказал ей сын, — идите завтра снова.

Пошла мать и второго дня, но часовой снова прогнал ее.

На третий день она встретилась у ворот с горничной. Женщина сжалилась над ней, провела во дворец и спросила, что ей нужно.

— Сын меня прислал, — сказала женщина, — чтобы я сватала за него королевскую дочь. Он хочет жениться на ней.

Именно в это время в комнату зашел король. Услышав эти слова, он так захохотал, что корона едва не упала с его головы.

— Что же это вы смеетесь, ваше величество? — спросила женщина.

— Как же не смеяться, когда такая нищая хочет сосватать мою дочь за своего сына? Королевичи просили, я и то не отдал.

— Вопрос задать — не деньги терять, — говорит женщина.

— Хорошо, — согласился король, — пусть придет твой сын, я хоть посмотрю, кто это намерен жениться на моей дочери.

Женщина передала сыну, чего хочет король.

Оделся парень мало что не в тряпки. А в карманы льняного семени насыпал.

Когда он подошел к воротам, часовой остановил его. Но парень сказал, что прибыл по приказу короля. Часовой вызвал начальника охраны, а тот доложил выше. Наконец парня привели к королю.

— Чего тебе надо, голодранец? — спросил король.

Решил парень немного подразнить короля. Без ответа, он начал чесаться. А потом подошел к печи, вынул из кармана горсть семян и бросил в огонь. Все подумали, что его кусают вши.

— Говори уже, вшивец! — закричал король.

— Хоть я и вшивец, — ответил парень, — но хочу жениться на вашей дочери, ваше величество.

— Что-о-о?

— Жениться на вашей дочери, — спокойно повторил парень.

— Хорошо, — согласился король, — если выполнишь мои три желания, отдам ее за тебя.

— Выполню, и не три, а хотя бы десять, — похвастался парень и снова бросил горсть семян в огонь. Семена лопались, а все присутствующие непроизвольно чесались.

— Слушай, ты, вшивый витязь! Во дворе стоит двенадцать снопов пшеницы. Чтобы на утро ты повыбрал из них все семена, не сдвинув ни одной копны с места!

— Хорошо, — согласился парень.

Парень пошел домой, лег спать, а ночью встал, взял золотой замочек, открыл его и сказал:

— Я хочу, чтобы все мыши, которые есть на свете, собрались на подворье короля и выполнили мой приказ.

И сразу же множество мышей набежала на королевский двор. Собралось их ровно столько, сколько зерен было в двенадцати копнах пшеницы. Каждая мышь взяла по зернышку и отнесла его в кучу.

Выглянул утром король в окно — видит: стоят все двенадцать копен так, будто к ним никто не прикасался, а рядом — двенадцать куч чистого зерна.

Побежал король лестнице и крикнул всех слуг. Приказал им разбросать снопы и найти хоть одно зернышко. Слуги разбросали все копны — не нашли ни одного зернышка.

Получается, сделал парень то, чего хотел король.

Загадал тогда король следующее: собрать диких животных со всей страны на королевском дворе и чтобы они шумели, стучали в двери и окна.

— Хорошо, — говорит парень, — сделаю.

Но на этот раз король тоже не сидел сложа руки. Вызвал он всю свою армию и приказал не пропускать ни людей, ни животных. А сам лег спать, думая, что все будет хорошо. И на рассвете он услышал страшный шум. Во дворе звучали лай, визг, вой, писк, жужжание, визг, мычание, блеяние, хрюканье, мяуканье. Окна дворца так звенели, что король почти оглох. Выглянул он в окно и увидел множество волков, медведей, рысей, серн, оленей, лис, кабанов, сусликов, барсуков, хорьков.

Король очень испугался. На его счастье, пришел парень.

— Прогони их прочь! Прогони немедленно! — взмолился король. — Потому что они съедят и уничтожат напрочь все!

— Вы же сами этого хотели.

Подумал король и решил задать такую третью задачу, чтобы от неё не могло быть никакой беды.

Приказал построить золотую дорогу от королевского дворца до дома, где жил парень. С обеих сторон золотой дороги чтобы росли деревья, а на них пусть чирикают птицы.

— Хорошо, — согласился парень.

Проснулся утром король и услышал чириканье. Выглянул в окно и увидел золотую дорогу, сверкающую под лучами солнца.

«Ну, — подумал король, — попал я впросак: придется отдавать ему дочь!»

Сел король в карету и поехал золотой дорогой. Не приехал еще и до середины, как увидел издали дворец парня.

«Не такая уж и беда, что он выиграл. Если бы я знал, что у этого вшивого рыцаря такой дворец, такие поля, столько скота, то сразу отдал бы за него дочь».

Так парень женился на королевской дочери. Он ходил на охоту, а жена сидела дома и вышивала. Мать тоже не сидела без работы — она ​​пряла и ткала.

Как-то в двери дворца постучал купец. Хозяин как раз был на охоте. Дома была только его молодая жена. Купец разложил перед молодой женщиной такие красивые кольца, броши, серьги, браслеты, золотые цепочки, жемчуг, ей дух перехватило.

— Сколько же ты просишь за эти украшения? — спросила женщина.

— Мелочь, — ответил купец. — Не за деньги продаю. Есть у твоего мужа золотой замочек. Отдай его мне, и тогда все эти сокровища будут твои.

— Это невозможно! Человек всегда носит замочек с собой, — ответила женщина.

— А ты вымани ​​у него, — посоветовал купец.

— Попробую.

Вернулся муж с охоты, а женщина говорит ему:

— Оставь дома тот золотой замочек.

— Зачем он тебе?

— Мне он не нужен, но ты можешь его где-то потерять.

На это муж сказал, что золотой замочек лежит в хорошей тайнике; он его не потеряет.

На следующий день пришел купец, но напрасно: замочка не было.

Королевская дочь снова начала уговаривать мужа, чтобы оставил золотой замочек дома, потому что потеряет.

Пришел купец третий раз, но золотого замочка и на этот раз не было.

На четвертый день королевская дочь так умоляла мужа оставить замочек дома, что он согласился. Отдал жене замочек и велел никому не отдавать его и даже не показывать. Жена обещала, и когда пришел купец, сразу же отдала ему замочек.

Купец схватил золотой замочек, открыл его и сказал:

— Я хочу, маленький замочек, чтобы скала, на которой сейчас стоит твой хозяин, раскололась и его вместе с лошадью завалило.

Затем схватил королевскую дочь, посадил ее на коня и поскакал галопом.

Не успел купец выехать за ворота, как собака и кошка вскочили на ноги.

— Пришло время, — сказали они. — отблагодарить хозяина за то, что спас нас от гибели.

И пошли в лес. Впереди шел собака, за ним — кошка. И вот путь им пересекла речка. Не долго думая, кошка вскочила собаке на спину; пёс прыгнул в воду, поплыл и скоро вылез на другой берег.

Отсюда было уже близко к скале, где мучился их хозяин. Собака и кошка хорошенько все вокруг обнюхали и наконец напали на след.

— Хозяин, господарик наш дорогой, ты живой там еще?

— Жив еле-еле, жажда мучит. Вот если бы мне кто дал хоть глоток воды, — ответил голос из глубины.

Собака начал выгребать под скалой землю, а кошка помчалась к реке за водой. Полили они воду сквозь щель, человек напился и сразу ожил телом и душой.

— Как же нам тебя спасти, господин наш милый? — спросили собака и кошка.

— Меня можно освободить только одним способом: принесите сюда золотой замочек.

Собака и кошка знали, что золотой замочек забрал купец. Пошли они искать негодяя. Собака нюхала, нюхала и наткнулся на след. По этому следу вышли к они великолепному дворца, где жил купец, а с ним королевская дочь, которую он украл.

— Ну, — сказала кошка, — теперь моя очередь действовать. Ты подожди меня здесь под кустом. Ночью я украду золотой замочек.

Пошла кошка по мраморной лестнице на второй этаж. Остановилась перед дверью и замяучила. Слышит, из-за двери хозяйка говорит:

— Пусти кошку, она, видимо, пришла ко мне!

Купец открыл дверь, кошка метнулась в комнату и спряталась под кроватью. Спустя немного времени выглянула оттуда и увидела, что золотой замочек висит на гвозде над головой купца, а на руках у королевской дочери — тяжелые кандалы.

«Ну, — подумала кошка, — если так, то все хорошо будет!»

— Брось кошке полбуханки, пусть поест, — сказала женщина купцу.

Купец бросил полбуханки под кровать.

Кошка взялась уминать вкусный хлеб, потому что очень проголодалась.

Не забыла она и о собаке, оставила ей кусок.

Наступил вечер. Начала женщина умолять купца:

— Сними с меня оковы, потому что они ранят мне руки.

— Сброшу, если станешь моей женой, — сказал купец.

— Тогда лучше носить их до самой смерти!

— Посмотрим — сказал купец и лег спать.

Кошка только этого и ждала.

Когда люди уснули, она тихонечко сняла с гвоздя золотой замочек и отчаянно замяукали.

— Няуррр! Няуррр! Няуррр!

От этого купец проснулся.

Королевская дочь, плача, начала его умолять:

— Ой, выпусти кошку! Неужели не чувствуешь, что она поймала мышь? Выпусти скорее, а то она испачкает пол в комнате.

Купец слез с кровати, открыл дверь и выпустил кошку.

А кошке того только и надо было. С куском хлеба и золотым замочком она изо всех сил помчалась к собаке.

— Хорошо, что пришла, — тяжело вздохнул пёс. — Я уже сдыхаю от голода.

Кошка отдала ему кусок хлеба, и когда собака подкрепилась, показала золотой замочек.

А замочек так красиво сверкал под луной, что оба от радости аж заплакали.

Побежали собака и кошка назад, к скале. Утром добрались до реки. Переплыли ее и побежали дальше.

Скала была уже недалеко, но они спешили изо всех сил, чтобы быстрее спасти своего хозяина.

— Дорогой наш господин, ты жив еще? — крикнули они в расщелину.

— Жил бы, если бы так воды не хотел. — ответил им из-под большой глыбы хозяин.

— Вот сейчас напьешься вволю! — радуются собака с кошкой. — Мы принесли тебе золотой замочек.

И протиснули ему золотой замочек в расщелину.

Поймал хозяин свой замочек, открыл его и сказал:

— Я хочу, чтобы скала отпустила меня на свободу.

Скала затрещала и раскололась на две половины. Человек вышел оттуда вместе с лошадью. Посадил питомцев на седло перед собой, и поехали они верхом домой.

Не проехали они и половины пути, как видят: едет навстречу король сердитый, хуже — в ярости.

— Куда дел мою дочь, разбойник? — кричит.

— Сейчас она сама вам скажет, — отвечает зять.

Взял в руки золотой замочек и что-то сказал ему.

Моментально небо заслонила черная туча. Разорвалась она и выбросила из себя на землю королевскую дочь и купца.

Мужчина отрубил купцу голову, а затем обратился к жене:

— Ну, женушка, расскажи отцу, где ты гуляла.

Дочь короля искренне рассказала все отцу.

Отец хорошенько побил дурёху, но это пошло ей на пользу, потому что с тех пор она стала хорошей женой.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жил, был когда-то большой богач. Всего у него было с верхом — и денег, и имущества. Поэтому был он тщеславен и высокомерен.

Однажды богатей гулял, заложив руки за спину и задрав нос. Ведь работы у него никакой не было — только ходил и свое хозяйство осматривал.

Вот гуляет он себе, а навстречу идет бедняк. И что бы вы думали? Поравнялся с богачом, а шляпы не снимает. «Пусть, — думает, — хоть раз в жизни богатей поклонится мне первый».

— Эй! — крикнул богач. — Может, у тебя под шляпой воробей сидит, что ты её не снимаешь?

— Это почему? — обернувшись, спросил бедняк.

— Потому что ты не поклонился, проходя мимо меня!

— А я, сударь, с кем хочу, с тем и здороваюсь.

— Какая наглость! — рявкнул багатей. — Ну-ка, скинь-ка шляпу!

— Вот теперь уже назло вам не сброшу! — ответил бедняк. — Вы же такой богатый господин, зачем вам мое приветствие?

Подумал богатой и говорит:

— А если бы я отдал тебе половину моего имущества, ты, верно, поклонился бы мне до самой земли?

— Нет, — засмеялся бедняк, — если бы вы мне отдали половину своего имущества, я был бы так же богат, как и вы. Чего бы я тогда вам кланялся?

— А если бы я отдал тебе все свое добро, — спросил богач, — ты бы поклонился?

— И тогда бы не поклонился, — ответил бедняк. — Я господам НЕ кланяюсь никогда, потому что все господа — злые и алчные.

С этими словами, бедняк повернулся и ушел.

Ох и разгневался спесивец!

— "Злые и жадные"?! Так ты сказал? Ну, погоди, мы еще встретимся! Не завтра, так послезавтра.

На селе люди часто встречаются.

Однажды бедняк толкал впереди себя тачку, нагруженную колючим хворостом. Навалено было столько, что бедняк ничего впереди не видел. Поэтому, идя по улице, он громко кричал:

— Осторожно! С дороги! Осторожно! С дороги!

Богач увидел бедняка и умышленно пошел ему навстречу.

«Вот теперь я тебе покажу», — подумал он.

Наскочил богатей на тачку и почти опрокинул её вместе с хворостом.

Колючки впились в его одежду и с одной стороны порвали ее.

— Наглый ворюга! — закричал разгневанный богатей. — Не видишь разве, что я иду? Ну, теперь будет тебе веселье.

И побежал прочь.

Ступил бедняк во двор — а его уже ждут.

Схватили бедолагу и повели в суд.

— Видишь, что ты натворил? — спросил судья, показывая на рваную одежду богача. — Говори, зачем ты наехал своей тачкой на этого господина?

Бедняк только покачал головой, но не произнес ни слова.

— Ты что, глухой? — рявкнул судья. — Теперь ты должен заплатить за причинённый вред!

А бедняк молчит как рыба. Смотрит в пол, будто вдруг оглох или онемел.

Наконец терпение судьи лопнуло.

— Тебе уши заложило, что ли? — сердито спросил он бедняка. — Я научу тебя отвечать!

— Правильно! — добавил богатей. — Это очень хитрая деревенщина. Не верьте ему! Представляет из себя немого… Ха-ха-ха!.. А на улице-то кричал во всю глотку: «Осторожно! С дороги!..» Там он мог кричать!

Услышав это, судья сразу успокоился. Он тихо спросил бедняка:

— Правда ли это, человек?

— Правда, — отозвался наконец бедняк.

— Вот оно что, сударь! — сказал судья богачу. — Если этот человек кричал на улице: «С дороги!», то почему же вы не отступились? Получается, сами полезли на тачку?

Богатей смутился. Пробормотал что-то себе под нос, заворчал, пробурчал и умолк.

— А за то, что зря тянули этого человека в суд, вас надо наказать, — сказал судья.

Богатей едва не лопнул в сердцах.

Пришлось ему вытаскивать из кармана кошелек и платить штраф. От злости аж пот выступил у него на носу. Жаль было платить деньги, а еще труднее вынести, что его опозорили перед бедняком.

И такая злость взяла напыщенного богача, что едва он раскрыл кошелек, как упал навзничь на пол и тут же умер.

Огромное его богатство поделили между собой наследники. И сразу же все забыли о нем.

Вот только мы в сказке вспомнили.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Раз приехал чужестранный король к Матяшу-королю. Поздоровались по-приятельски. Говорит чужестранный король:

— Слышал я, будто есть у вас золоторунный баранчик.

— Правда, — говорит, — есть у меня в стаде золоторунный баранчик, а пастух при овцах такой, что никогда не врет.

Чужестранный король говорит:

— А я докажу, что врет.

— Нет, — говорит король Матяш, — не врет, быть того не может.

— А я докажу, что врет, я так подведу, что он непременно соврет.

Тогда король Матяш и говорит:

— Поспорим на что хотите, что не соврет. Ставлю пол-королевства!

Говорит ему чужестранный король:

— Ладно, и я пол-королевства ставлю.

Хорошо. Ударили по рукам, после сказал чужестранный король покойной ночи и отправился к себе на квартиру.

Утром переоделся он в крестьянскую одежу и пошел к овчарне. Здоровается с пастухом. Тот отвечает:

— Милости просим, король-государь!

— Откуда ты знаешь, что я король?

Пастух говорит:

— По разговору узнал.

Чужестранный король говорит:

— Я тебе дам много денег, а в придачу шестерку лошадей и коляску, а ты мне за это отдай баранчика с золотым руном.

— Ox, — говорит, — ни за что на свете не отдам! Повесит меня тогда король Матяш!

Много денег сулил ему — нет, ни в какую не соглашается.

Пригорюнился он, на квартиру воротился и там все сидит, горюет. А с ним дочка была. Говорит дочка:

— Не горюйте, я схожу. Возьму побольше золота и обману его.

Взяла с собой ларчик золота и бутылку сладкого, медвяного вина, чтоб пастуха обмануть. А пастух говорит, что денег у него довольно, а король Матяш непременно его повесит, ежели хватится, куда делся баранчик с золотым руном. До той поры уговаривала его девица, до той поры заигрывала, пока они вместе вино не выпили. Но только наперед девице пришлось отведать, потому как он хотел посмотреть, не подсыпано ли чего в бутылку. После до того распалился пастух, что говорит, ладно, мол, отдаст, ежели она не против, чтобы он с нею лег, а денег не нужно, денег у него и так хватит.

Девица не долго спорила, дала пастуху. Вот после говорит ему:

— Обдери баранчика и мясо себе оставь, потому как мясо мне ни к чему, я только шкуру возьму.

Принесла отцу шкуру золоторунного баранчика, рада — себя не помнит. Отец, конечно, тоже обрадовался, что сумела дочка пастуха обмануть.

Ну, вот, утро настало. Горюет пастух, как он теперь королю Матяшу скажет, что пропал золоторунный баранчик?

Домой пошел, думает, как бы королю соврать, что сказать? Дорогой втыкает он свой посох в какую-то червячью норку, сверху шляпу вешает. Попятился, потом снова подступил, здоровается с королем-государем. (Это шляпа, значит.)

Говорит король:

— Что нового в овчарне?

А пастух в ответ:

— Да ничего особенного, вот только баранчик с золотым руном пропал, волк его задрал.

Сказал, а сам испугался.

— Врешь! Когда так, не его одного задрал бы!

Тут вытащил он из земли посох, дальше пошел, ко дворцу то есть. Снова попадается ему червячья норка, снова втыкает он посох, шляпу вешает, здоровается с королем-государем.

— Что слышно в овчарне?

— Да ничего, вот только баранчик с золотым руном в колодезь свалился.

— Врешь! — говорит король. — Когда так, не он один свалился бы!

Снова вытащил он из земли свой посох, дальше идет.

В третий раз попадается ему червячья норка, втыкает он посох, шляпу вешает, здоровается с королем-государем.

— Что нового в овчарне?

— Баранчика с золотым руном украли.

— Врешь ты! — говорит король. — Когда так, не его одного украли бы!

Снял он свою шляпу, дальше отправился, ко дворцу короля Матяша, а там чужестранный король с дочкою за столом сидят. Входит он, здоровается с двумя королями и с девицею. А чужестранный король принес Матяшу-королю шкуру с баранчика, и теперь они ждут, соврет пастух или нет, потому как, ежели соврет, король Матяш пол-королевства потеряет. Спрашивает король Матяш:

— Что нового в овчарне?

— Да вовсе ничего, вот только баранчика золоторунного на пригожую черную ярочку променял.

Ох, и обрадовался же король Матяш! А все же говорит:

— Приведи ее сюда.

А пастух в ответ:

— Вот она, промеж двух королей сидит.

— Молодец, — говорит король Матяш пастуху, — молодец, что не соврал, я тебе за это пол-королевства отдам, которое у чужестранного короля выиграл!

— Ну, — говорит чужестранный король, — а я тебе дочку мою отдам, все равно вы уж друг от дружки отведали.

Так пастух чужестранным королем сделался.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жила-была где-то за семью морями сообразительная девушка. И была она такая умная, что слава о ней дошла даже до короля. Королю так много говорили об этой девушке, что он наконец приказал запрячь лошадей и ехать за ней.

Привезли девушку к королю. А король и говорит:

— Ну, девушка, я слышал о твоем большом уме. Так слушай! Есть у меня на чердаке кудель^[2]. А ей — сто лет. Спряди с нее золотые нити.

Девушка ответила:

— Ваше величество, господин жизни и смерти людей, есть у моего отца столетний тын из лозы, прикажите из него сделать веретено, и я вам спряду золотые нити.

Понравился ответ королю, но сейчас же он задал другое задание:

— Ладно, красавица, ты мне хорошо ответила, а теперь я тебе скажу вот что. Есть у меня на чердаке сто кувшинов с дырками. Залатай их!

— Охотно залатаю, — ответила девушка, — но пусть ваше величество сперва прикажет вывернуть наизнанку эти кувшины; как известно, заплаты с изнанки никогда не кладут.

Говорит тогда король:

— Второй ответ тоже умный. Дам тебе еще одно задание. Если ответишь — вот моя рука, женюсь на тебе.

— Говорите, ваше величество.

— Так вот что. Принеси и не принеси, чтобы было и, одновременно, чтоб не было.

Девушка подумала немного, вышла на кухню и попросила у повара два сита. Вышла она во двор, где именно летала множество голубей, схватила одного голубя и положила между сит. Потом пошла к королю:

— Вот я вам принесла то, чего вы хотели.

Взял король сита в руки — посмотреть, что там между ними. Только их раздвинул, как голубь вылетел.

— Вот видите, ваше величество, я принесла и не принесла; и было и нет.

Увидев, что девушка действительно очень умная, король решил жениться на ней. Пригласили музыкантов и танцевали неделю, а может, и целых два.

Я тоже на той свадьбе был, мед, водку пил, по бороде текло, а в рот не попало.

Кто не верит — пусть проверит.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Был на свете там, где, не знаю сам, огромный каменный монастырь. Жило в том монастыре столько монахов, что и в трех церквах ни разместились бы. И был у них настоятель. Приор.

Хорошо жилось монахам. Кормили их прекрасно, поили еще лучше. Все только и делали, что молились, как оно и положено слугам Господним, чтобы кто вдруг не сказал, что они бесполезно хлеб переводят.

Наслаждались монахи и пировали, пока не случилась беда.

Как-то приору захотелось ливерной колбасы. Пошел он в кладовую. Уже по дороге начал облизываться — так ему захотелось поесть той вкусной колбасы.

Зашел в комнату… а колбасы-то и нету! Кладовая пуста совсем!

Приуныл настоятель и решил хоть вина напиться. Полез в подвал, а по дороге начал причмокивать, облизывался и слюнки глотать — так захотелось ему выпить вина. Но напрасно. Бочки стояли на месте, но не было в них ни капли вина.

Что же делать? Созвал приор монахов и объявил, что все они умрут от голода, если ничего не придумают.

Думали-думали монахи, но ничего путного не надумали.

Разгневался настоятель да как гаркнет на свою братию:

— Зажрались вы здесь, заелись! Идите-ка работать! Что заработаете, то и поедим вместе.

Пришлась монахам не по вкусу речь начальника. Разве для того пошли они в монастырь, чтобы брать в руки косу и серп? Но умирать от голода тоже не хотели. И дружно решили они пойти побираться.

— Хорошо, — сказал приор, — вы идите побираться, а я останусь охранять монастырь. Нельзя же оставлять такой красивый монастырь без присмотра. Что заработаете, то и будем есть.

Так монахи превратились в нищих. Разошлись они в разные стороны поодиночке, потому что не следовало всем попрошайничать в одном месте.

Лишь двое пошли вместе — монахи Мишко и Палко. Они считали, что вдвоем будет им лучше, чем в одиночку.

Вот как-то раз зашел в один дом монах Палко и начал просить милостыню. А пока хозяева набивали ему сумку всякой всячиной, монах Мишко наворовал в пять раз больше.

В другой раз монах Мишко постучал в дверь, а Палко, в это время, обнёс курятник, сарай и погреб.

Так, за короткое время, два монаха украли много ветчины, сыра, муки, меда, вина, крупы, колбасы. Издалека, глядя на них, казалось, что идут груженые мулы. С монахов катился пот, они уже едва дышали и только просили Бога помочь им как-то добраться до монастыря.

И вот, по пути, вдруг увидели, что в тени под дикой грушей спит сладким сном чабан, а возле него стоит осел и вкусно жует сочную травку.

Тогда монах Палко и говорит:

— Видишь вон того осла, брат?

— У меня разве глаза повылезали? Вижу небо, вижу землю, вижу тебя. Почему бы мне и того осла не видеть? — ответил монах Мишко.

— И ты ничего не надумал?

— Я думаю, что если бы этим ослом был ты, я бы нагрузил все на тебя, а сам, как господин, пошел бы за тобой.

— А я подумал, что если бы украсть того осла, — сказал монах Палко, — то мы оба пошли бы себе, как господа, домой.

Так они еще некоторое время спорили, а потом подползли к чабану, чтобы украсть осла. Здесь монахи увидели, что пастух привязал осла к руке. К тому же у него была еще и палка. Лежала в траве под боком.

Увидев такое, монах Мишко очень испугался,

— Ой, не надо воровать этого осла, друг. Хозяин его может проснуться и избить нас этой палкой!

А монах Палко почесал затылок: он что-то придумал.

Сначала потихоньку снял с осла уздечку, стараясь, чтобы ненароком не дернуть поводья, потому что тогда пастух проснется. Отвязав осла, он кивнул Мишке, чтобы тот нагрузил осла их добром. Справились и с этим.

— Ну, — шепнул монах Палко монаху Мишко, — а теперь сними с себя вервие, которым ты подпоясан, привяжи конец к шее осла и не останавливайся до самого монастыря.

Монах Мишко привязал веревку, как сказал Палко, и бросился наутек с нагруженным ослом.

А монах Палко ждал, пока тот скроется за поворотом и осядет пыль, которую подняли ослиные копыта.

Тогда Палко начал тяжело вздыхать и дергать за уздечку, пока пастух не проснулся.

Открыл тот глаза и видит: вместо осла стоит толстый монах. Протер он глаза, закрыл их, потом снова открыл, но картина не менялась: нет осла! Только какой-то монах стоит.

С перепугу овчар даже обалдел. Прошло много времени, пока он смог сказать:

— Если я вас не обижу, ваше преподобие, позвольте мне спросить.

— Спрашивай, сын мой, — ответил монах Горячо сладким голосом. — На то и стою здесь, чтобы ответить тебе.

— Когда я заснул, осел мой был в этой уздечке, а теперь вместо него оказались здесь вы, ваше преподобие. Как это может быть — никак не пойму.

— Это, сын мой, наверное, потому, что меня заколдовали, — ответил монах. Меня проклял приор, ибо я очень согрешил. Привел в монастырь цыган, они играли, а я пил, гулял, пел, танцевал до утра. Разгневался на меня настоятель, проклял и прогнал прочь. И не успел он меня проклясть, как я уже превратился в осла. Ой, горе мне!

— Вот оно какое чудо! Так получается, что ваше преподобие были моим ослом, простите за оскорбление.

— Да, сын мой, я был твоим ослом.

— Что же, — почесал пастух затылок, — с такого монаха осла, как вы, мало пользы в хозяйстве.

— Правда твоя, сын мой, но что делать — проклятие уже не имеет силы. Теперь я снова буду монахом.

— Если не обижу вас, ваше преподобие, позвольте спросить: плохо быть ослом?

— Нет, сын мой, неплохо, — ответил монах Палко, — но монахом быть намного лучше. Но ты же мой хозяин, ты и скажи, что будешь со мной делать.

Пастух снова почесал себе затылок. Чесал, чесал и говорит:

— На спину вам сесть не могу…

— Да, сын мой, не можешь, — сказал монах. — Это было бы очень неудобно.

— На пашню вас тоже не выгонишь, — продолжал пастух.

— Да, да, это тоже трудное дело, сын мой — завздыхал монах. — Став человеком, я уже не могу питаться чертополохом и травой.

— Тогда, видимо, лучше будет, если я отпущу вас, — сказал наконец чабан. А обманщик Палко кивал головой — мол, ничего умнее и не придумаешь…

Пастух открыл свою сумку да накормил монаха, еще и флягу подал, чтобы тот еду запил. На том они и попрощались.

Монах Палко так удрал, только полы рясы захлопали.

Вскоре добрался он до монастыря.

А приор, тем временем, объелся продуктами, которые украли и натаскали два монаха-мошенника, и едва дышал. Однако говорить еще мог.

— Поломался в колоколе язык, — сказал он. — Завтра в селе базар. Отведите туда осла, продайте его, а на те деньги купите язык в колокол.

Встали монахи, когда еще только заря занялась. Палко взял осла под уздцы, Мишко пристроился сзади, и пошли они на базар.

А там было уже народу видимо-невидимо. Кто продавал, кто покупал: девушки — полотно и ленты, женщины — платки, мужчины — свиней, коз и коров.

Два монаха усердно нахваливали осла. Но покупателей на него не было, потому что на всем базаре не было никого, кому был бы нужен осел, кроме одного человека. А этим человеком как раз был тот самый пастух.

Он всё ходил, оглядывался по сторонам, присматривался, и только перед обедом увидел осла, а у того осла — двух монахов мошенников. Один их них был тот самый, которого он вчера отпустил.

Но не только пастух увидел мошенников. Они тоже увидели его.

Монах Мишко сразу бросился наутек. Монах Палко тоже хотел убежать, но конец уздечки был крепко привязан к его руке. Как он ни дергал руку, все было напрасно.

— Ага, вот где ты! Мошенник, ворюга! — закричал пастух и, схватив одной рукой монаха Палко за шею, начал нещадно бить его своей суковатою палкой.

Монах терпел, терпел, а потом и говорит:

— Хватит, добрый человек, а то со спины кожа слезет!

— Нет, брат, постой! — ответил овчар. — Вы обманули меня вдвоем. Потому тебе предстоит получить две порции. Половину передай своему другу-мошеннику.

Что было делать монаху Палко? Вытерпел побои. А когда пастух успокоился и уехал на осле, он вырезал хорошую палку и, догнав своего собрата-монаха Мишко, так выпорол его, что тот посинел.

В ту ночь оба спали на животах, потому что на спинах было нельзя.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

В небольшой хате на краю одной деревеньки жили два брата — Трудяга и Лентяй. Когда Трудяга пахал, Лентяй отлеживался на печи. Когда Трудяга сеял, Лентяй спал. Когда Трудяга косил, Лентяй храпел.

Трудно было трудолюбивому человеку с таким помощником хозяйство вести. А Лентяй, хоть работать не любил, до еды был весьма охоч. Поесть любил всласть и вволю. А раз работал только Трудяга, то жили они в нищете. Кроме того, Лентяй всегда украдкой от брата съедал часть его обеда или ужина.

Как-то Трудяга зажарил гуся. Половину гуся они съели, а вторую половину оставили на завтра. Но разве мог Лентяй спокойно смотреть на вкусное жаркое? Только Трудяга вышел из дома в сарай за дровами, Лентяй бросился к лакомому блюду, отрезал гусиную ножку и, давясь, съел ее.

Вернулся Трудяга и стал его ругать:

— Обжора ты! Лодырь! Зачем съел ножку?

Лентяй притворился, что не понимает о чём речь, и сказал:

— У гуся только одна нога. Неужели ты этого не знаешь? Выгляни в окно — сам увидишь.

Выглянули они вместе в окно и увидели: на берегу пруда стоят мокрые гуси — и все на одной ноге.

— Видишь? Теперь убедился, что я говорю правду?

Трудяга хлопнул в ладоши и крикнул:

— Гш-ш-ш! Гш-ш-ш!

Испугались гуси, взлетели в воздух, и сразу стало видно, что у них по две ноги.

— У этих гусей, конечно, по две ноги! — не отступал Лентяй. — Но на того гуся, что мы ели, ты не кричал «Гш-ш-ш!» Если бы ты и на него крикнул, то и у него стало бы две ноги.

Махнул рукой Трудяга — мол, жаль тратить время на пустые разговоры! — и пошел хлопотать по хозяйству.

На второй день Трудяга выловил в пруду большую рыбину и зажарил ее. Пошел к колодцу за водой, а Лентяй тем временем съел всю рыбу, оставив на сковороде только хвост.

Трудяга разгневался и крикнул:

— Дармоед! Хотя бы немного оставил мне! Вчера украл гусиную ножку, сегодня рыбу, а завтра что украдешь?

— И в глаза не видел твоей рыбы! Разве ты не знаешь, что рыба состоит только из хвоста? Пойдем к пруду — сам убедишься.

Пошли к пруду. А рыба плескалась-играла. Рыбы плавали, извивались и двигались в воде так стремительно, что действительно, кроме хвоста, ничего нельзя было увидеть.

— Ну, разве не правду я говорил? — спросил Лентяй.

Трудяга молча побежал в дом и вскоре вернулся с удилищем. Закинул он удилище в воду, и через минуту на крючок попалась рыба.

— Ну, негодяй, так из чего же состоит рыба?

— Да, если бы ты забросил удилище на сковородку, а не в пруд, то увидел бы, что из одного хвоста! — ответил Лентяй.

Решил Трудяга проучить своего ленивого братца.

Вечером, когда Лентяй вылеживался в саду под грушей. Трудяга будто бы тайком пробрался в сад с железной коробкой и лопатой. Пробыл он там долго и вернулся с лопатой, но без коробки.

«Вот оно что! — подумал Лентяй. — Он закопал в землю деньги».

Легли они спать, но никто не мог сомкнуть глаз. Лентяй едва дождался полуночи. Встал, на цыпочках вышел, взял лопату и побежал в сад. Перерыл половину сада, но так и не нашел железной коробки. Начал тогда копать с другого конца, перерыл вторую половину сада — нету коробки.

Вдруг кто-то накинул на него мешок и давай дубасить палкой!

Лентяй кричал от боли. Едва выпутался из того мешка и помчался к дому.

Пока Лентяй выпутывался из мешка, Трудяга прибежал обратно в дом, лег в постель и сделал вид, что крепко спит.

Лентяй набросился на своего работящего брата:

— Разве ты мне брат?! Так издеваться надо мной! Неужели тебе не стыдно?!

Трудяга, протирая глаза, спросил:

— Чего ты кричишь? Что случилось?

— Ты меня избил палкой! За что? Чем я тебя обидел?

— Я тебя побил? Опомнись! Я спал. Это наш сосед. По имени "Работа". Он вчера грозился побить тебя — вот и избил.

— Какой ещё сосед? "Работа"? Я такого не знаю.

— Ты просто забыл. Работа до сих пор стоит с палкой в ​​саду, ждет тебя, чтобы еще раз отдубасить. Это очень хитрый человек, но мы вдвоем справимся с ним.

Вышли они в сад, но там было тихо. И темно, как глаза завязали.

Лентяй оббегал весь сад в поисках соседа, но не нашел его.

— Нет здесь никого! — сказал он.

— Да нет, он есть, только спрятался — боится нас. А мы его обманем! Покричи, скажи, что хочешь с ним помириться. А как выйдет из укрытия — мы ему сразу отомстим за твою обиду. Зови его!

— Я буду работать! — заорал Лентяй. — Выходи, помиримся! Работа! Выходи, помиримся!

— Если бы ты кричал такое, когда на тебя накинули мешок, — сказал Трудяга, — никто бы тебя не бил. Ведь ты можешь и умеешь работать — за час перерыл весь сад!

Лентяй наконец понял, в чем дело. Стыдно ему стало, что до сих пор жил он, до сих пор, чужим — братним трудом. Был наглым приживалой. И поклялся Лентяй, что отныне не будет лениться, а станет работать не покладая рук.

Слова его не разошлись с делом. Начал он трудиться наравне с Трудягой — и с тех пор в доме у них не переводились жареные гуси, рыба и всякое другое добро.

Все соседи, даже все люди в деревне перестали называть его лодырем. Все зауважали его за трудолюбие и называли старательным.

⠀

⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жили в одной деревне три бедных брата. Они и хлеб видели лишь по праздникам. От голода так ослабели, что не могли даже уйти в другие края на заработки.

А в их селе только поп нанимал на работу. Этот поп договаривался с работниками вот как: кто из них первый рассердится, — поп или наемный, — тому со спины вырежут лоскут кожи на поршни^[3]. Поп давал работникам тяжелые задания и так жестоко с ними обращался, что они не выдерживали и сердились. Тогда он вырезал им со спины кожу на поршни и отпускал на волю. Столько уже кожи собралось у него в амбаре, что на сто лет хватило бы лаптей!

Знали об этом два старших брата. Но что делать? Нанялись они к попу на работу. Вкалывали с самого рассвета и до позднего вечера. А когда сердились, то сдерживали свой гнев.

Так провели они пять лет. И вот, раз, поп дал им такую ​​тяжелую работу, что они не выдержали и рассердились. А тому только того и надо! Хоть братья и пожалели уже, что рассердились и стали умолять попа, чтобы не трогал их, — он не пожалел. Взял нож и обоим вырезал из спин по лоскуту, а потом выгнал, не заплатив ни копейки.

Братья, плача, пошли домой.

Дома младший брат, Янош, спросил их, почему они так стонут? Что случилось? Но когда услышал, что с ними сделал поп, поклялся отомстить за братьев.

— Теперь я пойду к нему в батраки! — сказал Янош сердито.

— Не ходи к нему, наш дорогой братик, не ходи, он и у тебе вырежет со спины кожу, — уговаривали старшие.

— Ничего не бойтесь, если надо будет, я смирю свой гнев, — ответил младший и пошел к попу.

Уже стемнело, когда Янош подошел к поповской усадьбе.

Поп выслушал его и сказал:

— Ладно, Янош. Но чтобы ты знал: кто из нас первый разгневается, у того со спины срежут лоскут кожи на поршни. А конец твоей службе будет, когда услышишь, что закукует кукушка.

— Хорошо, пусть будет так, — ответил Янош спокойно. — Мне тоже нужна кожа на поршни.

Поп удивился, ведь до сих пор никто еще не отвечал ему так смело. Но отметил и то, что Янош очень раздражён.

«Если он такой вспыльчивый, то нетрудно будет вызвать его гнев», — подумал поп.

А Янош говорит:

— Сделка действительна только тогда, когда она написана на бумаге и заверена. Составим два документа: один — вашему преподобию, а второй — мне, чтобы потом не было никаких разногласий.

— Правда твоя, Янош, — говорит поп.

Принес чернила, бумагу и перо и написал два одинаковых соглашения. Одно отдал Яношу, второе оставил себе.

Янош взял договор и спрятал за пазуху. Затем спокойно лег спать.

На рассвете поп разбудил Яноша и приказал гнать овец на пастбище.

Янош погнал их и начал играть на своей волшебной свирели.

А свирель эта была такова, что кто ее слышал, начинал танцевать и танцевал без перерыва.

Янош целый день играл на свирели, а овцы скакали и прыгали. Вечером, когда он пригнал стадо домой, бедняги были такие голодные, что и на ногах не могли стоять.

— Почему овцы такие голодные? — спрашивает поп.

— Еще бы не быть им голодными! Они целый день только и делали, что танцевали, — ответил Янош.

Поп очень удивился, потому что кто такое слышал, чтобы овцы танцевали?

— Брось им корма, хочу увидеть, не больны ли.

Янош бросил овцам сена, и они так набросились на еду, что едва не подавились. Чему поп обрадовался, потому что это значит, овцы здоровы.

На следующий день Янош снова играл овцам на свирели. За целый день не съели они и стебелька. К вечеру так ослабели, что еле ноги таскали.

Поп не сказал Яношу ни слова. Начал он советоваться с попадьей:

— Завтра пойду вслед за Яношем на пастбище и сам посмотрю, что он там делает с моими овцами.

Как сказал, так и сделал. Дошел до пастбища и сразу же увидел своих овец. Те танцевали, как бешеные. Яноша поп не видел, потому что тот присел под кустом шиповника. Поп тихонько подкрался к Яношу, чтобы посмотреть, чем это он очаровывает его овец. Но Янош таки заметил, что поп стоит за кустом. До сих пор он играл только для овец, а теперь заиграл и для попа.

На пастбище танцевали овцы, а под кустом поп. Он прыгал, извивался, задирал ноги, колючки шиповника совсем разорвали ему рясу, которая стала похожа на тряпку и свисала лохмотьями. Наконец поп остался, в чем мать родила. Начал он умолять Яноша, чтобы тот перестал играть на своей бесовской свирели. Но Янош заиграл еще быстрее. Только когда колючки шиповника повыдергали попу половину бороды и усов, Янош положил свирель рядом на траву.

— Висельник! Мерзавец! — заорал поп. — Ты что же это, хочешь всех моих овец уничтожить, а меня на тот свет отправить? Вот я тебе покажу, где раки зимуют, негодяй ты, бес с дудочкой!

Янош ничуть не испугался. Схватил попа за плечо и легонько потряс.

— Может, вы сердитесь, ваше преподобие? — спросил он угрожающе.

Замолчал поп. Вспомнил вдруг о сделке, которую они заключили. Даже зубами заскрипел, но сделал вид, что улыбается:

— Да что ты, дорогой мой сын! Разве могу я на тебя сердиться? Наоборот, радуюсь! Давно уже так весело не танцевал.

И отправился домой. Огородами, чтобы люди голым не увидели.

Боже мой! Увидела его попадья и давай креститься, ругаться и плеваться — мол, не стыдно так ходить по улице?!

— Перестань, — успокаивал ее поп, — лучше пожалей меня. Видишь, что сделал со мной Янош.

— Сам ты в этом виноват, — упрекнула жена.

— Правда твоя. Зачем надо было нанимать его на работу? Ведь он изведет всех моих овец, да и меня пустит по миру.

— Не ври, а лучше признайся, что был в корчме и там набрался, как свинья! — ругалась попадья.

Напрасно поп божился, что это Янош со своей волшебной свирелью заставил плясать всех овец и его самого. Попадья ему не верила.

Разгневался тогда поп и говорит:

— Поверишь вечером, когда этот негодяй домой вернется! Тоже запляшешь, как бешеная овца.

— Хотела бы я такое видеть, чтобы мне пришлось танцевать против своей воли.

— Увидишь!

Настал вечер. Как поп услышал, что работник возвращается домой, сразу послал попадью на чердак за салом. А сам привязал себе к ногам два больших камня, чтобы не давали ему танцевать, и сел на стул.

— Ну-ка, — говорит он Яношу, зашедшему в дом, — поиграй еще немного на своей дудочке, как ты играл на пастбище.

— Оставьте меня, ваше преподобие, — отвечает Янош. — Я уже сегодня наигрался.

— Да поиграй еще немного! А то хозяйка моя не верит, что под волшебную дудочку танцуют все.

Янош рассердился и начал кричать — мол, наигрался за целый день и больше не станет!

А поп его и спрашивает:

— Может, ты сердишься, Янош?

Что мог ответить Янош? Сказал, что не сердится. Вытащил из сумки свирель и начал играть. Поп обеими руками ухватился за стул, чтобы не заплясать. Но все было напрасно. Начал он танцевать и прыгать, как мячик, вместе со стулом и привязанными к ногам камнями. И попадья на чердаке начала плясать, да так, что доски одна за другой с потолка отваливались. Доплясала до открытой крышки, упала с чердака и покалечилась.

Поп, увидев это, даже заплакал.

— Что ж ты наделал, разбойник! Искалечил мне жену!

— Я же вам говорил, — отвечает Янош, — что не буду играть на свирели. Вы же сами меня заставили, ваше преподобие!

Ох и рассердился поп! Но вовремя вспомнил об их договоре.

— Нет-нет, что ты, я совсем не сержусь!

И увёз свою попадью в больницу.

Вернувшись домой, позвал тещу с сыном и начал с ними советоваться.

— Погубит нас Янош.

— Наверняка, — согласилась с ним теща.

— Надо дать ему такую ​​работу, которой он не осилит, — решил поп. — Тогда он убежит, и всё будет хорошо. А если останется — не миновать беды.

Думал поп целый день и всю ночь, какое поручение дать батраку, чтобы тот не смог его выполнить. Наконец, придумал.

По усадьбой был большой пруд. Позвал туда Яноша поп, и сказал ему:

— Знаешь, что я надумал?

— Скажете — буду знать.

— Вот через этот пруд надо перекинуть мост. Но не обычный, а такой, чтобы одной ногой ступить было мягко, а второй — твердо. И чтобы наутро мост был готов.

Поп был уверен, что сделать такой мост невозможно; обрадовался очень и пошел к теще похваляться:

— Я сегодня дал Яношу такую ​​работу, что он никогда ее не выполнит! Увидите, утром его и след простынет.

Успокоившись на этот счёт, поп сладко заснул.

А Янош пошел к пруду и долго осматривал его со всех сторон. Даже вспотел, решая, что делать. Ведь поп никакого материала на мост не дал, так из чего же строить-то? Думал, думал и, наконец, придумал. Вспомнил он, что у попа имеется несколько сотен коз.

Пошел Янош в хлев, зарезал все триста коз и вынес на берег. Затем набросал на дно пруда камней и земли, а сверху уложил коз. Одну спиной вверх, вторую — спиной вниз. Вскоре мост был готов. Надо было только кошмой, чтобы поп не видел, на что ступает.

Быстренько справившись с работой, Янош лег спать и сладко храпел до самого утра.

Поп проснулся очень рано. Пошел, заглянул в конюшню и увидел, что Яноша там нет. Очень он обрадовался. Значит, батрак убежал. Однако, на всякий случай, пошел на пруд. И как же удивился, когда увидел, что мост готов, а Янош здесь — как и не уходил вовсе.

— Ладно, Янош! — буркнул поп. — А теперь посмотрим, такой ли ты мост построил, какой я приказывал.

Пошел поп по мосту. Сделал шаг — мягко, переставил вторую ногу — твердо. Перешел мост через пруд, вернулся, снова перешел, и никак не мог надивиться. Ведь мост именно такой, какой он приказал построить. Что же делать? Разве только поблагодарить Яноша, что сделал все так хорошо…

Возвращаясь домой, поп заглянул в сарай. А там ни одной козы нет.

— Эй, Янош! А где же козы? — спросил он Яноша, а сердце его так и упало.

— Вон там, на пруду.

— Я оттуда иду. Там ни одной козы не видать.

— А по чему же вы ходили, ваше преподобие? — спрашивает Янош.

Поп так и ужаснулся.

— Слушай, Янош, не из моих ли коз ты сделал мост через пруд?

— А из чего было его сделать? — пожал плечами Янош. — Ведь раз материала мне не дали, то я должен был сам что-то найти.

— Ах, ты, чертово отродье, козья морда! Ты перерезал всех моих коз?! — рявкнул поп. — Хоть бы я уже увидел тебя на адском огне!

— Неужели вы сердитесь, ваше преподобие?

— Да нет, не сержусь, — соврал поп.

И пошел снова советоваться с тещей. Но старуха только плакала, стонала, а помочь ничем не могла.

Поп думал целый день и целую ночь; наконец решил, что пошлет Яноша в лес за дровами.

Возле села были два леса. В одном из них водилось столько хищных зверей, что люди боялись даже близко подходить к нему. Поп приказал Яношу привезти дрова из этого леса.

— Хорошо, ваше преподобие, привезу вам дров, откуда сказали, — ответил Янош.

Запряг пару волов, сел на телегу и поехал в лес. Там распустил упряжь, а сам взялся за работу.

Пока он рубил дрова, голодный медведь вышел из-за кустов, свалил одного вола и стал его пожирать.

— Ешь, ешь! — подбадривал его Янош. — Будешь тянуть телеги вместо него.

Когда медведь съел целого быка и так объелся, что уже не мог и шевельнуться, Янош взял топор и грохнул медведя обухом по голове. Да так, что у того и глаза в кучу. Тогда Янош быстро запряг его в телегу.

Пока он возился с этим медведем, пришел второй и съел оставшегося вола. И с ним Янош поступил, как с первым.

— Ну, — радовался он, — это тоже неплохие волы, сильнее, чем поповские! Теперь хоть можно наложить телегу с верхом.

Янош наложил полный воз дров и погнал запряженных медведей к поповскому двор.

Уже смеркалось. Поп все время выглядывал, не едет ли Янош домой. Он молился, просил всех святых, чтобы звери съели батрака в том лесу и чтобы он больше уже не появился. И вдруг видит — во двор движется целая гора дров, а в телегу запряженны не волы, а медведи.

— Откройте ворота, ваше преподобие! — кричит Янош. — Я дрова привёз!

— Пусть тебе черт открывает, а я не стану, — ответил поп, с перепугу бросился в дом и спрятался в кухне под печью.

Янош сам открыл себе ворота, заехал во двор и начал было выпрягать медведей, чтобы загнать в конюшню.

Но этого уже поп не мог выдержать.

— Не заводи их в хлев, Янош, ведь они поедят весь скот! — взмолился поп, время от времени выглядывая в окно.

— Что же мне с ними делать?

— Выгони их прочь!

— Ладно, выгоню, но только чтобы вас не гневить, — сказал Янош и выгнал медведей.

— Боже мой, ой, горе мне! — застонал поп. — Этого подлеца даже звери боятся.

Всю ночь поп не спал — все думал, что ему делать с Яношем. Утром решил. Пусть батрак едет на чертову мельницу с шестью мешками. А в тех мешках будет не пшеница, а зола. Увидят черти в мешках золу, и в сердцах тотчас заберут Яноша в ад.

— Ладно, поеду, — согласился Янош, когда поп велел ему ехать на мельницу — не испугают меня и черти. Только положите мне в сумку каких продуктов на дорогу.

Положил ему поп в сумку большую лепешку и кусок сала.

Пока Янош запрягал быков, поп с тещей положили на телегу шесть мешков пепла.

Янош не знал, что везет, пока не приехал к мельнице. Здесь, снимая с телеги мешки, он увидел, что в них не пшеница, а пепел, однако, всё-таки занёс все мешки на мельницу.

Внутри мельницы было пусто. Янош разложил костер, вытащил из сумки хлеб, надел сало на рожон^[4] и начал жарить.

Сало уже шипело на огне, когда пришел какой-то черт. Открыл дверь и начал орать — мол, кто ты такой, чего тебе здесь надо?

Но Янош не отвечал. Плечами только пожимал. Ждал, когда черт спросит, как его зовут.

Наконец черт спросил:

— Как тебя зовут?

— Ясам, — говорит Янош.

— Тысам?

— Не Тысам, а Ясам.

Тут черт сел рядом и стал смотреть, как Янош жарит на вертеле сало. Затем, не сказав ни слова, вышел, вырезал себе рожон, поймал в пруду лягушку, надел ее на вертел и вернулся к Яношу.

Некоторое время каждый молча жарил свое: Янош — сало, черт — лягушку. Вдруг черту захотелось коснуться Яноша сала своей лягушкой, — мол, чтобы сало было вкуснее. Коснулся второй, третий… десятый раз.

Яношу это уже надоело. Он и говорит черту:

— Сиди себе спокойно, не беси меня!

Черт ничего не ответил. Переждал немного и снова коснулся лягушкой сала. Разгневался Янош и ударил черта раскаленным салом по лицу. Черт закричал, застонал, что нет сил терпеть, и что ослеп.

На мельницу тотчас понабежали черти.

— Что это? Что здесь такое? — спрашивали они наперегонки.

Тот, что жарил на вертеле лягушку, рассказал, что ему выжгли глаза.

— Кто же тебя ослепил? — спрашивают черти.

— Я сам, — отвечает тот, стеная от боли.

Ведь он думал, что Яноша действительно так зовут.

— Чего же орешь, если ты сам пожёг себе глаза?

— Не Тысам, а Ясам, — сказал слепой черт сердито.

— Ну, если ты сам, то иди к колодцу, промой хорошо глаза и молчи.

Как он ни старался и ни доказывал свое — черти его не слушали и, в конце концов, выгнали, потому что он талдычил одно: «Ясам, Ясам».

После черти начали спрашивать Яноша, для чего он приехал на их мельницу.

— Вот привез я вам пшеницу смолоть в муку, — ответил спокойно Янош.

Обрадовались черти, что наконец есть работа, и начали подталкивать Яноша: давай, мол, скорее ту пшеницу!

— Ох, и хитрые же, ох, и ловкие вы, черти! — говорит тогда им Янош. — Как же я могу вам отдать пшеницу, когда вы ее украли, а в мешки насыпали пепла? Теперь я всему миру расскажу, какие вы негодяи и воры. Чтобы никто больше не приходил к вам молоть зерно!

— Ты говоришь, что мы украли твоё зерно? — удивленно спросили черти. — Говоришь, что мы насыпали тебе в мешки пепла? Ну, жди, мы сейчас посмотрим, что там в твоих мешках. Если солгал, плохо тебе будет!

Развязали мешки, а в них действительно пепел. Удивились черти. Кто же мог это сделать? Но черт на то и черт, чтобы воровать. Каждый из них знал, что не он украл у Яноша пшеницу, но каждый думал на другого, что тот мог украсть. Поэтому черти и не шумели, а договорились с Яношем, что вернут ему все шесть мешков пшеницы, только бы он никому не говорил, что случилось. Высыпали из мешков пепел, насыпали отборной муки и погрузили на телегу.

— Славные вы черти, — сказал Янош, прощаясь с ними. — И я вам очень благодарен. Кого ни обругаю — к вам пошлю.

Утром Янош вернулся домой. Когда поп его увидел, то рот разинул от удивления.

А Янош пожаловался на чертей, мол, хотели они его обмануть — насыпали в мешки вместо пшеница пепла. Так он одного из них отколотил хорошенько, и черти вернули и смололи зерно.

Однако поп не обрадовался, что получил дармовую муку, ведь ненавистный работник снова вернулся к нему.

— Видите, — говорит он теще, — с этим проклятым Яношем и черти не могут справиться. Будет нам большая беда, если не сгубим его или не уйдет он от нас.

И снова стал думать, какую бы работу загадать Яношу, чтобы он не мог ее выполнить и рассердился. Уже на рассвете решил. Пошел к теще и говорит:

— Послушайте-ка меня, только вы можете сделать так, чтобы Янош ушел от нас.

— Разве я способна на это? Ни злые звери, ни черти его не одолели. Так что могу сделать я, старуха? Как же я его выгоню?

— А вот что. Вы полезете на вершину дерева и начнете куковать, как кукушка.

— Да что ты придумал, сын мой? Чтобы это я, в мои-то годы, лезла на дерево и куковала?

— Мы договорились с Яношем, что он будет служить у нас, пока не закукует кукушка. Только он услышит кукушку, так сразу я смогу выгнать его.

— Ладно, сынок, буду я куковать, — согласилась старуха.

Утром поп помог теще влезть на дерево. Та примостилась на ветке и давай куковать.

— Ты слышишь, Янош? — спрашивает поп.

— Слышу, ваше преподобие.

— Ну, пойдем в дом, рассчитаемся. Ведь ты услышал кукушку. Пойдем скорее! Я даже заплачу тебе больше, чем мы договорились. Идем, идем!

Но Янош встал, как в землю вкопанный, и задумался.

— Что ты там стоишь, Янош? — спросил поп. — Пошли в дом, я тебе хорошо заплачу.

— Не видел я еще такой кукушки, чтобы осенью куковала, — сказал Янош. — Дайте хоть взгляну на ее оперенье.

Взял здоровенную палку и как швырнет в дерево, в самую его макушку! Оттуда тотчас раздался крик и бедная старуха вывалилась из кроны, ударилась о землю и застыла недвижно, раскинув руки, будто мертвая.

— Ого! — удивился Янош. — Так вот что за кукушка куковала! Э, нет, это не настоящая птица, ваше преподобие! Я остаюсь у вас. Ведь год еще не прошел.

Поп чуть не лопнул от гнева.

— Да ты моих и жену и тещу покалечил! Коз и быков извёл! Вот я тебя сейчас…

— Вот как? А может, вы сердитесь на меня? — спросил Янош.

Спохватился поп. Если он не успокоится, Янош срежет с его спины кусок кожи на поршни! Лучше не показывать свой гнев. Ответил он, что не сердится, и пошел в дом — посоветоваться с сыном, что делать и как действовать.

Решили они ночью убежать. Лучше, мол, бросить здесь все имущество и скот, лишь бы самим спастись. Набросали в мешок различных вещей и оставили незавязанным. А сами легли спать, чтобы к закату выспаться.

Но Янош тоже не дремал. Батрак все видел и все слышал. Когда поп с сыном заснули, он подкрался на цыпочках к мешку, выбросил оттуда несколько вещей и сам залез туда. И накрылся простыней, чтобы его не заметили.

В полночь поп разбудил сына. Завязали они мешок, попяра взвалил его на плечи — и айда бегом из дома! Побежали так, что останавливаться боялись. Добежали до реки. Поп вошел в воду. Волна плеснула и намочила мешок. Яношу очень захотелось чихнуть. Некоторое время он сдерживался, но не выдержал и чихнул. Да так, что аж попа тряхнуло.

— Сынок! Кажется, кошка залезла в мешок и теперь испортит нам всё белье.

Только вылезли на берег — как поп сбросил с плеч мешок и развязал его. Сверху увидел простыню. Откинул её — и из мешка вылез Янош. Поп от гнева покраснел как рак и крикнул так, что за семь верст слышно было:

— Ах ты изувер! И сюда пришел за нами?! Когда же я наконец тебя избавлюсь?!

— Никогда! — спокойно ответил Янош.

Не знал поп, что ему теперь делать. Вот так сбежал от батрака! Сам же и понес его в мешке. Очень устал поп и, как голову ни ломал, не мог ничего придумать. Поэтому решил он задержаться на берегу. Но и здесь начал снова хитрить. Уселся между сыном и работником, оттеснив того ближе к воде.

Но Янош уже хорошо узнал поповский характер и видел, что тот что-то задумал; пожалуй, хочет столкнуть его в воду, когда он крепко уснет.

Лежали они целый день, и каждый боялся заснуть. Янош не устал дорогой, потому что его поп нес на спине, и спать не очень хотел, а вот поп с сыном едва держались.

Наступил вечер. Поп с сыном не выдержали и уснули. Тогда Янош поднялся, перенес попова сына на свое место, а сам лег на его.

Едва он это сделал, поп проснулся и ногой столкнул сына в реку. Вода унесла того далеко в глубокое море.

— Слава тебе, Господи, что я избавился от него! — подняв глаза к небу, сказал поп сладким голосом. Затем лег на свое место и до самого утра вкусно храпел.

Проснулся рано утром, хотел разбудить сына, чтобы вернуться домой и видит: рядом лежит не сын его, а надоевший до смерти батрак. И тут уже поп не стерпел. Набросился на Яноша, начал его избивать и ругать.

Янош одной рукой схватил попа, второй вытащил из кармана договор и спрашивает:

— А ну-ка, что здесь написано ваше преподобие?

Увидел поп, что батрак сильнее его, и взмолился, чтобы тот пожалел его.

— Помните, ваше преподобие, тех двух парней, которым вы вырезали кожу на спине? — спрашивает Янош. — Это были мои родные братья. Вы тогда не пожалели их. Теперь и я вас не пожалею.

Вырезал из поповской спины лоскут кожи на поршни и прогнал попа.

А сам пошел домой и до сих пор живет счастливо.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Ветер свистел над селом, цеплялся за соломенные крыши, тряс окнами, стучал в дверь, залезал в дымоходы и мчался дальше, будто за ним гнались свирепые псы.

— Я еще не видел на свете такого нищего села! — бушевал ветер. — Бесполезно заглядывать в дымоходы: дыма там нет, ничего высасывать оттуда, и я вынужден лететь дальше без облаков, как какой-то весенний ветерок.

Ветер, разъярясь, согнул дерево, поднял столб песка на дороге и вырвал с корнями старые кусты на берегу ручейка.

Вволю наплясавшись, он покинул нищую деревню.

Безлистые тополя и дымоходы, из которых редко шел дым, грустно смотрели ему вслед.

Село было таким оскудевшим, что даже дыма не имело.

В этом селе, в старой избушке, до половины вросшей в землю, жил один бедный человек с двумя маленькими детишками. Девочку звали Ружа^[5], а мальчика — Янко.

Давно уже бедняк похоронил жену, и теперь все домашние хлопоты легли на плечи семилетней девочки. Она варила обед без масла, пекла безвкусный овсяный хлеб и ухаживала за пятилетним братиком Янко, ведь отец очень редко бывал дома. На рассвете он выходил на ниву жадного богача и работал там до позднего вечера. А ночью богатей гнал его в лес по дрова, а в воскресенье посылал ловить рыбу в реке. И из всего урожая, из всех нарубленных дров и наловленной рыбы бедняку ничего не доставалось. Но жестокому богачу всё было мало.

Как-то богатей позвал своего батрака и говорит:

— Слушай, человек! Ночью пойдешь в лес и срубишь старый дуб, да такой, чтобы и десять человек не смогли его обнять. С этого дуба завтра сделаешь ​​ворота, чтобы даже из дальних сел люди приходили смотреть и удивляться.

Богатей знал, что батрак уже не вернется из леса. Тогда он завладеет его домиком и клочком земли…

Молча взял работник топор и пошел в лес.

— Не иди туда, папочка! — бросилась вслед за ним Рожа. — В лесу много свирепых волков, они разорвут тебя.

— Не ходи туда, папочка! — воскликнул и малый Янко. — Старый дуб может упасть на тебя, и мы с Ружею останемся сиротами!

Но напрасно умоляли и плакали Ружа и Янко — батрак отправился в лес выполнять приказ богача.

Дуб был такой толстый, что и десять человек не смогли бы его обхватить.

⠀⠀ ⠀⠀

[Текст гибели батрака в бумажной книге отсутствует — ошибка типографии. Но ясно, что сгинул бедолага в дремучем лесу.]

⠀⠀ ⠀⠀

А жестокий богач тем временем вошел в дом батрака, открыл двери и окна, чтобы изгнать нищету, и прикрикнул на детей:

— Прочь отсюда! Идите и не возвращайтесь!

Положили детишки себе в карманы по овсяной лепешке, взялись за руки да и пошли куда глаза глядят. Шли они день, шли ночь и вышли вдруг на большой зеленый луг. На траве блестели бриллиантовые капли росы. Ружа и Янко никогда не видели бриллиантов и удивленно воскликнули:

— Капли блестят, как слезы!

Слезы они видели очень часто, поэтому и сравнили росу со слезами.

А вокруг просыпалось утро.

Красочные цветы раскрывали свои лепестки навстречу солнцу. Бабочки кружились в воздухе, трудолюбивые пчелки собирали мед, журчал-вызванивал ручеек.

— Куда спешишь, ручей? — спросил Янко и наклонился, чтобы умыть личико.

— Далеко-далеко! — весело пробулькал ручеек.

— Мы тоже пойдем с тобой, — сказала Ружа и взяла за руку братца. Шли они вдоль ручья долгонько, а потом Янко вырвал руку из Ружиной руки и начал гоняться за бабочками, рвать цветы и прыгать через кочки.

Набегался, напрыгался, наигрался он и очень утомился. Склонил головку на колени сестры, и оба сладко уснули. Проснулись аж поздно вечером. Не видно было ни одного живого существа, уже и птички не чирикали на зеленых веточках. У Ружи в кармане был кусочек овсяной лепешки. Съели его дети и, взявшись за руки, двинулись к темному лесу. Там Ружа и Янко решили заночевать. На опушке ручей попрощался с ними.

— Дзюррр… дзюррр… — весело пробормотал он. — Я побегу дальше по лугу. Не люблю темного леса, потому что там не сияют надо мной звездочки. Пойдемте со мной — не пожалеете! Вот увидите!..

Но Ружа и Янко были уже далеко. Все глубже и глубже заходили они в лесную чащу, где молча стояли черные деревья, заслоняя своими ветвями звезды на небе. Ружа и Янко уселись в мягкий мох и снова уснули, потому что очень устали. Проснулись они утром голодные и приуныли, ведь кушать было уже нечего.

— Пойдем! — сказала Ружа. — Может, попадем в какую-нибудь деревню. Там добрые люди накормят нас.

Ясным солнечным утром лес уже не казался им черным и страшным.

На зеленой листве выигрывали солнечные зайчики. В воздухе летали птички, по деревьям прыгали белочки.

— Как здесь красиво! — сказал Янко. — Глянь-ка, этот ежевичный кустик будто зовет нас!

Янко побежал к кустику, Рожа — поспешила следом за ним, но зацепилась юбочкой за колючку. Янко подбежал к кустику, усыпанному спелыми ягодами.

— Ой, какие замечательные, какие замечательные! — восторженно восклицал он и протянул руку к ягодам. Вдруг у него над головой отозвалась маленькая серая птичка:

— После каждой ягодки, которую съешь, забудешь обо всем на один год!..

— Что ты сказала? — Янко поднял голову к птичке, потому что ничего не понял.

— После каждой ягодки, которую съешь, забудешь обо всем на один год!..

Мальчик засмеялся.

— Дурак бы я был, не став есть, — сказал он и начал срывать и есть ягоды одну за другой. — Какие вкусные, какие сладкие! — приговаривал он.

Тем временем Рожа отцепила юбочку и подбежала к братцу. Она и себе сорвала было ягоду, но тут услышала щебетание:

— После каждой ягоды, которую съешь, забудешь обо всем на один год!

Ружа подняла голову и увидела птичку. «Нет, нельзя забывать о родном селе, о своем доме, об отце и Янке! Нельзя забывать и о том жестоком богаче, что причинил нам такое зло!» — подумала она и выбросила ягоду.

— Брось и ты, Янко! — сказала она и схватила братца за руку.

Янко выронил ягоды и заплакал. Золотистая прядь волос упала ему на лоб, из глаз лились обильные слезы. Он был очень голоден. Ружа обняла братца, вытерла ему слезы и повела дальше.

— Пойдем! Мы найдем другой куст! Не плачь, Янка — успокаивала она мальчика. Маленькая серая птичка летела впереди них. Они подошли к кусту — еще более красивого и обильного первого, — и птичка защебетала:

— Сладкая ежевика, сладкая ежевика! Ешьте вволю!..

Обрадовались дети и наелись так, что аж не верилось им, будто они недавно были очень голодны. Янко так повеселел, что начал подпрыгивать и резвиться. Вдруг он побежал быстро, словно заяц.

— Я сейчас вернусь! — крикнул он. — Жди меня здесь, стой на месте, пока не вернусь! — Янку! Янку! — жалобно закричала Ружа, но мальчик уже был далеко. Ружа теперь и не видела его, и голоса его не слышала.

— Янку! Янку! — кричала она в отчаянии, но ответа не получала. Вокруг не было никого, только птичка летала над головой и щебетала:

— Пойдемте со мной, пойдемте со мной!

Ружа отрицательно покачала головой:

— Не могу, потому что Янко должен вернуться!

— Пойдемте со мной, пойдемте со мной! — не унималась птичка.

— Нет, нет! Я останусь здесь. Я буду ждать братца, — сквозь слезы ответила Ружа. Девочка вглядывалась вдаль и прислушивалась. Каждый раз, когда шелестели листья, колыхались ветки или между деревьями пробегал олень, она радостно восклицала:

— Янко идет! Янко!

Но Янко не возвращался.

Снова наступила темная ночь.

«Теперь уже Янко не вернется», — подумала Ружа и, обессиленная, легла на мягкий мох.

Сон окутал ее и закрыл ей глаза. Утром, проснувшись, Ружа увидела вокруг много ягод и пучки сладкой травы. Это ей наносили птички. Ружа попила и снова принялась вглядываться вдаль, поджидая Янка. Она звала братика, сколько было у ней силы.

Так ждала она три дня, а на четвертый, проснувшись, не смогла встать, ее босые ножки вросли в землю, словно тоненькие корни, тело обернулось в тонкий зеленый стебелек, а ручонки — в душистые лепестки. Недалеко на веточке сидела серая птичка и щебетала:

— Я освобожу тебя! Пойдемте со мной, пойдемте со мной!

Но Ружа отрицательно качала головкой.

— Не могу уйти с этого места, мне надо дождаться братца!

Больше Ружа не могла сказать ничего, потому что личико ее превратилось в белый цветок. Весь лес озарил красотой этот цветок.

— Ты этого хотела, ты этого хотела! — прощебетала серая птичка и улетела.

Так девочка Ружа стала розой. Пищей ее были теперь соки земли, а питьем — сверкающая роса.

Этот цветок никогда не увядал. И летом, и зимой был он свеж и душист. Ружа ждала своего братца, с каждым днем становясь всё красивее и роскошней, а зеленый стебель — выше и стройнее. Долго, очень долго стояла она в лесу, а братик всё не шёл…

⠀⠀ ⠀⠀

А куда же девался Янко? Что с ним произошло? Ведь он и в мыслях не имел покидать Ружу. Он хотел только поиграть. Попрыгать, погоняться за бабочками, за птичками. А когда собрался вернуться, на руку ему вдруг села бабочка с серебряными крылышками и бархатными глазами.

— Если пойдешь со мной, то станешь богатым, — сказал мотылек.

Бабочка улетела, и Янко тоже снялся в воздух и полетел вслед за ним.

Мальчик забыл о сестре, забыл даже о серой птичке. Ведь он съел аж пятнадцать ягод!.. А серебристый мотылек сел на поляну и вдруг пропал.

Над поляной проплывали облака, все вокруг золотили солнечные лучи. Янко захлопал в ладоши и запрыгал:

— Как красиво, как красиво!

— Чему это ты так радуешься, мальчик? — услышал он вдруг незнакомый голос. Янко взглянул вверх и увидел бриллиантовую карету, запряженную шестеркой белоснежных лошадей. В ней сидел мужчина, одетый в золотое одеяние.

— Я радуюсь тому, что светит солнышко, тому, что на поляне зеленеет трава! — храбро ответил Янко.

— Как ты сюда попал? — грустно спросил мужчина.

— Я пришел оттуда, — показал Янко на лес.

— Как тебя зовут?

Янко задумался.

— Янко, — наконец, нерешительно ответил он.

— Ты живешь в лесу?

— Нет…

— Где же ты живешь? — спросил мужчина и вышел из бриллиантовой кареты.

— Нигде!

— И нет у тебя ни матери, ни отца?

— Нет! — решительно ответил Янко.

— А сестренка или братец у тебя есть?

Янко снова помотал головой — ведь он забыл про Ружу.

— Тогда я возьму тебя с собой, — сказал человек в золотом одеянии и распахнул дверцу кареты.

Янко, очень обрадовавшись, прыгнул на сиденье. Белые лошади рванули с места, и карета полетела над лесами, полями и морями. Долго летела, пока наконец не опустилась посреди красивого озера. Волшебные лошади тут же превратились в лебедей и поплыли к стеклянному дворцу, вращавшемуся на утиной ножке. Мужчина в золотом наряде вышел из кареты и помог выйти мальчику.

— Заходи во дворец, — сказал он и низко склонился перед удивленным Янко. — Отныне все это твое. Ты — хозяин всего.

Янко вошел во дворец и прошелся по всем залам. Все здесь было из чистого золота и алмазов. Стены, сделанные из зеркал, отражали блеск золота и бриллиантов, и от этого все вокруг казалось еще более блестящим.

Янко имел все, чего только мог желать, но никогда не был весел. Грустно ходил по залам, грустно играл с серыми птичками и с лебедями на озеро. По ночам его мучили странные сны. Часто он видел во сне убогую мазанку под соломой и золотоволосую девочку в красном платьице. Девочка брала его за руку и вела в темный лес, а в лесу сидела на зеленой веточке серая птичка и щебетала:

— После каждой ягоды, которую съешь, забудешь обо всем на один год!..

А издалека доносился голос:

— Янку! Янку!

Просыпаясь утром, Янко пытался вспомнить свой сон, но тщетно — не помнил ничего. Так шли годы. Прошло их четырнадцать. Янко стал красивым и умным юношей. Ко всем он был приветлив, ласков, и все любили его, но никто не видел, чтобы он когда-нибудь улыбнулся. А странные сны Янко видел все чаще. Теперь уже и днем он думал о том, что видел во сне. Как-то подошел он к мужчине в золотом одеянии и сказал:

— Я хочу уйти отсюда, хочу поискать то, о чем я не знаю еще, что оно такое, но что я должен найти. Не сердитесь на меня.

Мужчина засмеялся.

— Иди, коли хочешь. Все равно вернешься сюда — к богатству, к роскоши…

И Янко ушел. Долго он шел, проходя по городам и сёлам, минуя горы, долины и реки. Останавливался только на время, чтобы заработать себе на хлеб. Был трудолюбив и честен, поэтому люди в городах и селах часто его просили остаться у них жить и работать; однако более чем на три дня он нигде не задерживался. Целый год странствовал по свету.

Как-то вышел Янко на широкое зеленое поле. Садящееся солнце обливало его своими ласковыми лучами.

Янко остановился, взглянул вдаль и увидел высокий темный лес. Нигде ни одного человека, только лес, поле, солнце, заходящее за горизонт, и красочные цветы, лепестки которых уже сомкнулись, приготовившись к сладкому сну.

А рядом весело журчал ручеек.

— Дзюррр… дзюррр… далеко я бегу!..

Янко стоял как вкопанный, пока солнце не село за горизонт. Да ведь он… да ведь стоял здесь когда-то давно ещё маленьким мальчиком! Вот что ему снилось! Это поле, эти цветы… А еще — девочка в красном платьице…

— Ружа! — прошептал Янко, и забытые дни ожили в его памяти.

Он все вспомнил.

Янко отправился в лес. Всю ночь шел, а на рассвете попал на знакомую тропу и увидел на веточке серую птичку.

— Иди за мной, иди за мной! — прощебетала птичка, и Янко последовал за ней. Вот и ежевичный куст. Но он не обратил на куст внимания. Шли часы, а серая птичка все летела и летела впереди, указывая путь. Наконец она выпорхнула на широкую поляну, посредине которой цвела роскошная белоснежная роза. На всю поляну разносилось её благоухание. Янко подошел к цветку, и ему показалось, что лепестки шепчут его имя:

— Янку! Янку!

Он наклонился и взглянул на розу вблизи. Цветок был так красив, что Янко не осмелился коснуться его. Вспомнил он тут о Руже, и из глаз его полились слезы. Слезы падали прямо на лепестки.

— Роза, Роза, — прошептал Янко, — ты действительно была похожа на волшебный цветок!

Hе успел Янко произнести последнее слово, как цветок стал уже не розой, а красивой, стройной девушкой. Это была Ружа. Брат и сестра крепко обнялись и заплакали от радости. Потом они взялись за руки и ушли из леса. Серая птичка показывала им дорогу к зеленому полю. Здесь птичка попрощалась и полетела обратно, к своему дереву. А Ружа и Янко вернулись в родную деревню и увидели, что богача уже прогнали, а их убогое сельцо превратилось в красивый городок. Зажили тогда Ружа и Янко счастливо и весело, и никогда больше не разлучались.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жил да был себе там и тогда, где и не было его никогда, — как раз, за семь морей и краёв от нас, — бедный человек. Имел он жену. Оба они очень любили друг друга, но были очень бедные и поэтому часто ссорились.

Как-то женщина разожгла печь, чтобы приготовить что-нибудь на ужин для мужа, но как ни скребла по сусекам, не нашла ничего. И в кладовке, и в подполе искала продукты — везде пусто, хоть шаром покати.

Не успела еще закипеть вода в горшке, как пришел муж и начал рассказывать жене, какое ему выпало счастье.

— Эх, женщина, если бы ты знала, что сегодня со мной случилось! Конец нашей нищете! Теперь будет у нас всего вдоволь.

— Не шути; хватает горя и без твоих шуток, — в сердцах ответила жена. — Или, может, ты клад какой-то нашел?

— Бери выше! Вот как было дело. Выхожу я вечером из леса. Вдруг вижу на дороге… ну, что бы ты думала? Застряла в грязи маленькая золотая карета; тянут ее две белочки, а в карете сидит такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Видно, это русалка была. И вот русалка мне и говорит:

— Милый, помоги мне выбраться из болота, уж я тебя отблагодарю.

— Почему бы и нет! Можно! Сейчас вынесу вас оттуда, — ответил я.

Взял золотую карету на руки, вместе с белочками и красавицей, и вынес из болота.

Тогда русалка начала меня расспрашивать, женатди я и как мне живется.

Пришлось сказать ей правду, что я женат, но беден, как церковная мышь.

— Что ж, раз ты такой бедный, то иди домой и скажи жене, пусть трижды пожелает, чего хочет, и все эти желания немедленно сбудутся.

— Слушай, муженек, — сердито говорит жена, — не шути со мной, мне сейчас не до шуток.

— Да ты не кричи на меня! Лучше пожелай чего-нибудь, и сразу увидим, правду ли говорила русалка.

— А и пожелаю! Пусть сейчас передо мной появится кольцо колбасы!

И в тот же миг из трубы спустилась большая кастрюля, а в ней кольцо колбасы.

— Вот видишь, я правду говорю! — обрадовался муж. — Ну, пожелай еще чего-нибудь — но только самого лучшего!

Взял он трубку, набил табаком и хотел прикурить: может, легче будет придумать. Протянул руку к печи за угольком, да нечаянно задел кастрюлю. Та перевернулась, и колбаса упала в угли.

Как подскочит женщина и как гаркнет на мужа:

— Ах ты, недотепа несчастный! Что б тебе эта колбаса к носу приросла!

Не успела она произнести последнее слово, как колбаса уже висела у мужчины на носу. Так приросла, будто всю жизнь там была!..

Приуныли они. Что делать, чего пожелать третий раз?

Говорит муж жене:

— Ты сначала сними эту колбасу с моего носа!

Попробовала женщина снять — никак не получается.

— Надо срезать, иначе не выйдет, — сказала она. — А если немного отрежу от носа, так ничего страшного.

— Нет уж, этого я не позволю!

— Тогда и ходи себе так, с колбасой на носу!

— Не буду я так ходить, чтобы люди надо мной смеялись!

— Что ж теперь делать?

— Знаешь что, женна, — говорит мужчина, пожелай теперь, чтобы колбаса отвалилась от носа.

— Ишь ты! Да ведь это будет уже третье желание. А я еще много чего хотела: волов, лошадей, землю, большой дом еще и много денег.

— Не о том горюешь, жена. Пожелай-ка лучше, чтобы колбаса отстала, а иначе, как же я с ней на люди покажусь?

Что могла сделать бедная женщина? Пожелала она, чтобы колбаса отстала от мужнина носа.

В тот же миг колбаса слетела.

На том и закончились русалочьи подарки. Начали муж с женой работать, не разгибая спины, и зажили душа в душу. Никогда больше не ссорились.

До сих пор, пожалуй, живут счастливо, если уже не умерли.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жил себе — а может, и не жил один жестокий король. Этот король совсем не жалел свой народ и непомерными налогами выжимал из него все соки. Богатство его росло, и он даже сам не знал, сколько имеет сокровищ.

А вот люди в государстве очень бедствовали. Обнищание народа стало таким страшным, что люди ели хлеб только по воскресеньям, да и то не все. Лишь те, у кого имелся этот хлеб. Хорошо знал обо всем этом король. Знал, но совсем не заботился о народе.

В королевском дворце было полно придворных и челяди. Роскошествовали они и веселились напропалую и вдосталь, пока не начали скучать. И вот тогда король объявил по всему государству: он щедро вознаградит того, кто выдумает какую-нибудь новую, необычную забаву.

Вдали от роскошного дворца, когда-то в побеленной, а теперь совсем облупившейся мазанке жил очень бедный человек. Не было у него ничего, кроме кучки ободранных голодных детей.

Как-то собрался тот человек в лес за хворостом. С утра и пошёл. Вот идет по деревне и тут слышит, как глашатаи объявляют королевский приказ. Бедняк остановился, дослушал, а потом тяжело вздохнул: разве получится у него найти что-то такое, о чём бы не знали король и вельможные паны?

В лесу он старательно собирал сухой хворост, а когда наталкивался на грибочки, то прятал их в свою сумку. Устав, присел на пень. Отдохнуть. Так просидел долго и сам не заметил, как зашло солнце и наступила ночь.

Вдруг перед ним что-то засияло. Стало так светло, будто кто-то зажег тысячу свечей. А посередине этого сияния стояла распрекрасная девушка. Бедняк от удивления аж рот разинул. "Должно быть, это королева русалок», — подумал он и робко взглянул на золотистые косы русалки, на ее яркое одеяние и легкие кружевные крылья.

Еще больше удивился бедняк, когда русалка заговорила. Казалось, зазвонили золотые колокольчики…

— Послушай-ка меня, мужичок, — сказала русалка ласково. — Я помогу тебе и всему бедному люду. То, что я сейчас отдам в твои руки, ты отнеси королю и скажи, что принес необычную забаву. Остальное я сделаю сама.

Русалка вытащила из-под своего плаща какую-то причудливую деревянную коробочку, на которую были натянуты четыре струны. Каждая струна — как золотистый волосок русалки.

Затем она вынула из-под плаща тоненькую палочку, на которой тоже блестели золотые волоски. Русалка прижала коробочку к сердцу и заплакала. Несколько перламутровых слезинок упало в коробочку.

После русалка наклонилась над коробочкой и звонко засмеялась в нее.

— Эта коробочка называется цимбалами, — сказала русалка. — Вот слышишь: плакать они уже умеют. И люди будут плакать вместе с ними. А когда цимбалы будут смеяться, то будут смеяться и все те, кто их будет слушать.

Бедняк очень удивился, а в то же время и испугался, так, что не мог слова молвить.

Однако настоящее чудо было еще впереди!

Красавица заиграла на цимбалах…

Неслась, звучала прекрасная музыка…

Русалка будто полетела на ее крыльях — свет погас, и она исчезла, как и не было ее.

А цимбалы остались лежать на земле.

Мужик поднял цимбалы и поспешил прочь из леса. Шел не останавливаясь, пока не дошел до пышного королевского дворца.

Стража не хотела его впускать. Тогда мужик, не долго думая, заиграл на цимбалах. Стражники уступили дорогу, и бедняк, играя на цимбалах, вошел во дворец. Шел он от покоя к покою и добрался наконец до тронной залы.

Король и вельможи посмотрели на мужика, потом обратили глаза на цимбалы. А цимбалы — где такое видано, где такое слыхано? — зарыдали.

Рассказывали цимбалы о том, как страдает народ, что им правит такой жестокий король.

Рыдания цимбал были слышны на улицах, на площадях. Люди останавливались и слушали. Они понимали, о чем рассказывают цимбалы. Они слушали и плакали. А когда цимбалы заиграли громче, люди сбились в огромную толпу и загудели, как бушующее море.

Народ ворвался во дворец и выгнал оттуда жестокого короля и ленивых придворных, а дворец разрушили.

А цимбалы играли и играли, только уже не рыдали, а смеялись. И все люди — во дворце, в городе, в государстве смеялись и радовались под веселую игру цимбал.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Послушайте, дети, внимательно, я расскажу вам, как мы готовились к свадьбе брата.

Я тогда был еще совсем маленьким. Хотите верьте, а хотите — нет, но тогда я еще в пеленках бегал. Однажды говорят мне родители:

— Поди-ка, сынок, на мельницу, надо смолоть на пшеничную муку девять камней. Брат твой женится, так пусть будет на свадьбе пирогов вволю.

— Пойду, тятя, чего бы не пойти, — говорю и всунув голову в ярмо, вылезаю с тремя сумками на чердаке, вытаскиваю оттуда сразу девять мешков пшеницы, несу их, как пёрышко, во двор, бросаю одним махом все девять мешков пшеницы на телегу, бегу к воловне и веду к телеге волов.

Но ни тот, ни другой вол не помнят, где его место. Я тогда, не долго думая, беру вола, что стоит слева, и запрягаю справа, а стоящего справа, запрягаю слева, — как ни странно, они хорошо в пару встали.

И поехал я на мельницу. Только хлестнул и уже во дворе мельницы. Втыкаю перед бычьими мордами в землю кнутовище, захожу себе в мельницу и зову мельника, чтобы помог мне заносить мешки с пшеницей.

Но там ни души. Заглянул под кровать, заглянул и под шесток. Все уже осмотрел, потом вижу — зеленый кувшин не висит на месте — на гвозде. Я подумал, что, пожалуй, мельник пошел собирать землянику, следовательно, зря я его здесь ищу. Пока он вернется, я поседею. Закидываю ноги на плечи, бегу в лес, вырубаю огромную дубину и начинаю искать мельника.

И что же? Мельник, смиренная душа его, действительно сидит под кустом и спокойно собирает землянику.

«Погоди, мукомол, проучу я тебя», — сказал я и замахнулся на него дубиной. Но не успел я его ударить, как мельница загрохотала изнутри. Это, видно, начала она с перепугу молоть мое зерно. Я не растерялся и не открыл рта, а протиснулся сбоку между жерновами.

За мной полезли все кусты и папоротник, которые были в лесу. Они совсем не пострадали, а вот мне поцарапало нос, лоб и щеки, помяло голову, поцарапало руки и ноги.

Я, не долго думая, срываюсь с ног и изо всех сил бегу во двор мельницы. Но слышали, видели ли вы этакое чудо? Пока я ходил за мельником, из кнута выросло такое высоченное дерево, что верхушкой небо подметало. А верхнюю ветвь обсело множество грачей. Они подняли такой шум, что из-за них я и грохота мельницы стало не слышно. Да зря. Мне не надо повторять — полез я на дерево. Не печальтесь, снесу я оттуда столько грачат, что на свадьбу уже ничего больше и не надо будет.

Быстро забираюсь на самую верхушку. Втыкаю руку в одно гнездо, где щебечут грачата, но рука не пролезает внутрь, пытаюсь протолкнуть голову — пролезла. Напихиваю я себе полнехонькую пазуху грачат, хочу извлечь голову из гнезда — не вылезает. Но я не из тех, что теряются. Бегу скорей домой, приношу свою маленький топорик и вырубаю из гнезда голову. Ладно. Лезу вниз. Ого! Лезу, но не могу. Зову мельника:

— Дяденька, снимите меня отсюда!

А мельник подумал, что я проголодался, и посылает мне лепешек.

— Эх, черт тебя побери! — говорю я тогда мукомолу. — Разве я виноват, что не могу слезть?

Метнулся парень, вынес из комнаты бочку с отрубями и подал мне ее на веревке вверх.

Я, времени не теряя, беру те отруби и плету из них веревку. Спускаю ее, чтобы посмотреть, достанет ли она до земле. И что же? Не достаёт. Я сложил веревку вдвое, и вот тогда она уже коснулась земли. Начинаю спускаться по веревке. Но пока я спускался, наверху мышь перегрызла веревку, и я начал падать. Но куда там упасть… Не дали! Пока слезал, грачата оперились за пазухой и понесли меня за семь морей и океанов.

Именно тогда, когда я пролетал над рекой Олт, внизу стирали белье женщины.

Увидели они меня и от удивления замахали руками. Мол, смотрите, в небе ребенок летит!.. То орали, то кричали во все горло, но грачата так громко каркали, что я ничего не слышал.

Мне показалось, что женщины приказывали, чтобы я выдернул из брюк рубашку. Ну, я и выдернул ее. А птенцы — фррр! — полетели куда глаза глядят. А я — бултых в реку! Плюхнулся так, что вся вода из реки выплеснулась. А после того, как вода снова вернулась на место, на лугу осталось столько рыбы, что целых три недели народ носил эту рыбу домой.

Ой и глупая моя голова! Совсем забыл, что тятька послал меня на мельницу. Что же теперь будет? Как я на мельницу попаду?

К большому счастью, я увидел на лугу лошадь. Подхожу к ней. И вы думаете, она подождала меня? Нет — ушла. Я схватил её за хвост и кричу:

— Стой-ка, конёк мой.

Оседлал я серого коня и помчался так, что земля задрожал. И вот лечу я на гнедом и вижу, что во фруктовом саду ветви аж гнутся от обильного урожая. Останавливаю я серого, соскакиваю с буланого и привязываю к стволу белого, хочу перелезть через забор, но не могу. Хватаюсь за волосы и переношу себя через забор. Трясу сливу, падают яблоки, собираю все орехи и напихиваю грушами полную пазуху. Но пока я собирал фрукты, начала меня мучить жажда. Чуть-чуть не умер. Иду и вижу: на поле люди хлеб жнут, Я и спрашиваю:

— Скажите, пожалуйста, где здесь можно воды попить?

Люди сказали, где колодец. Иду туда, и вижу: замерз колодец! Я пытаюсь разбить лед ногой, пробую камнем, но разбить никак не могу. Разозлился я, снял с плеч голову и изо всех сил бросил ее об лед. Не выдержал лед — проломился. Напился я воды — сколько в брюхо влезло.

Тогда возвращаюсь к серому, сажусь на буланого и мчусь на гнедом.

Идут навстречу двое мужчин и говорят мне:

— Эй, парень, где ты потерял свою голову?

Щупаю я себе спину, шею и вижу, что головы действительно нет. Быстро заворачиваю и возвращаюсь за головой.

А что же делает моя голова? Она сделала себе из глины туловище, ноги и руки и весело скользит по льду. Я тоже умею кататься, поэтому давай гоняться за головой! Однако никак не могу поймать голову.

— Стой, голова! — говорю ей. — Я все равно хитрее тебя.

Быстро леплю из глины гончую и натравливаю её на голову, и пес мгновенно поймал ее. Приладил ее на место и — хоп-хлоп! — бегу назад, к серому, сажусь на буланого и мчусь на гнедом с горы и через гору так, что аж пыль столбом. Когда я примчался на мельницу, там уже были отец, мать, братья и сестры.

Стояли они и оплакивали меня. А мама:

— Сынок мой, миленький мой, куда ты делся?

— не бойтесь, мама, — говорю ей — я здесь; тупой топор не испортить.

Положили мы девять мешков муки на телегу, поехали домой, взяли с собой и мельника и устроили такую ​​свадьбу, что дом трясся.

Кто не верит, пусть проверит.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жила в одной деревне трудолюбивая, честная женщина, и был у нее сын. Звали его Лудаш Мати. И был этот сын равнодушен ко всему на свете. Вырос он, стал парнем. Но мать не задавала ему никакой работы. Позволяла только гусей пасти.

Весной гусыня высидела шестнадцать пушистых гусят. Вместе с двумя старшими гусями и старым гусем у женщины стало девятнадцать гусей и гусят.

Наступило лето, гусята подросли, и отправила женщина своего сына в город Дебрег на ярмарку — продать гусей.

Собрался Мати в путь рано утром, перекинул через плечо большой мешок с лепешками и погнал молодых гусей на ярмарку. Несколько раз отдыхал, подкреплялся лепешками, а гуси тем временем паслись на лугу.

Вот пригнал Мате гусей на ярмарку. Выбрал себе место у колодца и стал там с гусями.

Увидел один дебрегський помещик тех гусей, подошел к Мати и спрашивает:

— По чем продаешь гусей, парень?

— Два сребреника за каждую, дешевле даже родному отцу не продам, — ответил Мати.

— Как ты посмел выставить такую ​​цену? — воскликнул жадный помещик. — Разве ты не знаешь, кто я такой?! До сих пор еще никто не смел брать с меня деньги за свой товар! Все почитали за высокую честь для себя, когда я брал у них что-то бесплатно или платил сколько сам захочу. Так и тебе я не заплачу ни копейки!

Приказал дебрегський помещик двум жандармам схватить Мати и отвести его к себе в имение.

Привели жандармы парня к богачу и отсчитали вместо сребреников двадцать пять розог, а гусей загнали на птичник.

— Вот и получил ты за своих гусей все, что тебе положено! — сказал помещик парню и засмеялся.

— Пусть так и будет! Но я вам за это отплачу! — ответил Мати.

Разозлился помещик и снова приказал жандармам выпороть парня.

На этот раз дали ему тридцать розог.

Опять сказал Мати, что отомстит помещику, и снова получил тридцать розог.

Стиснул Мате зубы и молча пошел домой.

Прошло много времени, но Мате не забывал об оскорблении.

Как-то помещик задумал построить дом в городе. Мате решил, что настало время отплатить за обиду. Оделся он плотником, взял инструмент и пошел в город. Половина большого дома уже была готова. Вокруг лежало много срубов для крыши. Мате подошел и начал пристально рассматривать их со всех сторон.

Увидел помещик плотника и спрашивает:

— Кто ты? Чего тебе здесь надо?

— Я известный заморский плотник, — говорит Мати.

— Скажи, годится эта древесина для моего дома?

— Дворец выйдет замечательный! Но разве такое гниль годится для такого великолепного сооружения?! — презрительно отвечает Мати.

Помещик посмотрел на древесину, подумал-подумал и сказал:

— Есть в моих владениях буковый лес, в котором растут ровные, как свечи, деревья. Если поможешь выбрать между ними лучшие, я тебе щедро заплачу.

Мате охотно согласился.

Дебрегський помещик созвал около сотни дровосеков и пошел с ними в лес. Плотник завел их в гущу и показал, какие деревья надо рубить. А помещика позвал с собой — мол, дальше наверное растут еще лучшие деревья…

Завел Мати богача так далеко, что не слышно было даже стука топоров.

Увидел Мате высокий, стройный бук.

— Обхватите это дерево, — сказал он помещику, — измерьте его толщину.

Помещик обнял дерево, а Мате сразу связал ему руки и запихнул в рот затычку. Затем вырезал гибкий прут и выпорол им помещика. Двадцать пять ударов получил сквалыга. Извивался, как змея, визжал, как резаный поросенок.

Мати вынул из кармана помещика деньги, отсчитал стоимость шестнадцати гусей и сказал:

— Никакой я не плотник! Я тот Мати, у которого ты забрал гусей и трижды приказал выпороть. Я еще дважды накажу тебя, потому что задолжал тебе пару порок по тридцать розог, а должником оставаться не хочу.

Отправился Мати домой, а помещик так и остался привязан к дереву.

Дровосеки закончили работу и сели отдыхать, ожидая, пока вернутся помещик и плотник. Солнце уже зашло за горизонт, а их всё не было. Решили дровосеки пойти поискать своего хозяина. Только вечером нашли его, привязанного к дереву, а плотника не было нигде.

Развязали дровосеки помещика, вынули ему изо рта затычку, а тот, ни жив ни мертв, пробормотал:

— Это был не плотник… Это Мати, у которого я отобрал гусей, да еще и приказал высечь розгами… Он пригрозил, что задолжал еще два раза по тридцать розог.

Пришлось нести домой помещика на руках, потому что сам он не то, чтобы идти, но и на ногах не стоял.

Дома служанки положили его на мягкие перины, а жена вызвала лучших врачей. Приходили врачи по порядку, качали головами, и ни один из них не брался быстро вылечить помещика.

Через некоторое время решил Мати снова наведаться к помещику.

Переоделся он врачом и отправился в город. По дороге зашел в корчму, выпил стакан вина, потом разговорился с корчмарем, представился заморским врачом. Посидели они, поговорили, а потом Мате и спрашивает:

— Что нового в вашем городе?

— Да помещик наш очень болен, и никто не может ему помочь. Если бы кто его вылечил, получил бы щедрое вознаграждение.

— О, да это же очень просто! Я быстро вылечу вашего помещика! — сказал Мате.

Побежал хозяин к помещику и рассказал, что в корчме сидит заморский врач, который берется его вылечить.

Обрадовался помещик, послал за доктором карету.

⠀⠀ ⠀⠀

Приехал Мати к помещику, осмотрел его и покачал головой.

— Неужели вы не можете меня вылечить? — простонал помещик.

— Обещать не обещаю, но сделаю все, что в моих силах! Только с условием: вы будете делать все, что я прикажу.

Помещик принял это условие.

Мате приказал всем слугам и помещиковий жене пойти к далекому лесу и собрать две корзины целебных трав.

Когда в доме никого не осталось, кроме него и богача, Мати вынул из врачебной сумки гибкий прут и отсчитал на помещиковой спине тридцать ударов.

— Я не врач! — сказал он. — Я тот Мати, у которого ты отобрал гусей и приказал избить розгами. Задолжал тебе ещё тридцать ударов. Обязательно отдам этот долг!..

Вскоре вернулись домой слуги и помещикова жена с двумя корзинами разных трав. Смотрят — помещик лежит на полу, избитый и окровавленный, и стонет:

— Это был не врач, а Мати, у которого я отобрал гусей!..

Знаменитые врачи долго-долго лечили помещика. Половину своих денег потратил он на лечение. А когда наконец выздоровел, то даже во двор боялся выйти без двух жандармов — а вдруг как Мати и третий раз побьет его?..

Но через год помещик забыл о Мати.

Накануне великого праздника в Дебрегу снова собрались люди со всей округи на ярмарку. Мати решил именно в этот день отдать помещику последний долг — тридцать розог. Перебрался он на торговца лошадьми и пошел на ярмарку. Ходил, ходил по ярмарке когда вдруг услышал, что какой-то крестьянин восхваляет своего коня: мол, этот конь — самый быстрый во всей округе.

Подошел к нему Мати и говорит:

— Конь твой мне не нужен, но дам тебе два сребреника, если выйдешь на дорогу и, когда появится помещик в карете, кринешь: «Я Мати, у которого ты гусей забрал!» А потом скачи во весь опор, если тебе дорога жизнь…

Крестьянин охотно согласился. Еще бы! За такую ​​мелочь заработать два сребреника.

Вышли они за городом на дорогу, которая вела к помещичьего дворца.

Крестьянин сел верхом на лошадь и выехал на путь, а Мати спрятался за кустами.

Вскоре из-за поворота выехала карета, а в ней сидел помещик. Его сопровождали двое жандармов.

Крестьянин хлестнул коня и поскакал навстречу карете.

— Я Мати, у которого ты отобрал гусей! — крикнул он, проскакал мимо кареты и через мгновение скрылся за холмом.

Перепуганный помещик велел жандармам и кучеру догнать Мати, и те вскоре тоже скрылись за холмом.

Тот Мати выходит из-за кустов и говорит:

— Вот где Мати, у которого ты отобрал гусей! Это я!

И он снова отсчитал на помещиковой спине тридцать розог.

Так хитрый Мати отомстил за обиду.

Люди до сих пор помнят о справедливом и храбром Лудаше Мати.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жил-был на правом берегу Дуная, в городе Буде, бедный сапожник. Вот вздумал он, как-то раз, сшить прекрасные-распрекрасные сапоги и отнести их королю — может быть, король ему хорошо заплатит.

Пошил сапоги и пошел себе к королевскому дворцу. Но у ворот путь ему преградил часовой.

— Куда идешь, бедный башмачник?

— К королю Матяшу. Несу ему эти сапоги в подарок. Пусти меня.

— Ладно, пущу тебя, но с одним условием, — говорит часовой.

— Каким?

— Отдашь мне половину того, что тебе король заплатит за сапоги.

Что делать? Согласился сапожник отдать часовому половину и пошел дальше. И у самых покоев короля его остановил второй часовой. Этот тоже потребовал половину того, что король заплатит сапожнику за сапоги. Сапожник и ему обещал отдать половину.

Наконец он добрался к королю и отдал ему те сапоги. Король Матяш очень обрадовался, увидев их, и сразу же намерил. Они пришлись ему по ноге, будто шиты по мерке. — Чем же тебя отблагодарить за такие хорошие сапоги? — спросил король сапожника.

— Не обижайтесь, ваше величество! Всыпьте мне в награду сто розог.

Удивился король: не послышалось ли ему?

— Сто ударов розгами за эти прекрасные сапоги?

— Именно так, — кивнул сапожник.

Король наказывал своих подданных частенько, но никогда еще люди сами не просили розог. Он пожал плечами и сказал:

— Ну что ж, если тебе это по вкусу, то пусть будет так!

И приказал немедленно принести розги. Слуги быстренько выполнили королевский приказ. Вскоре пришли четыре здоровенных гайдука — мол, вот сейчас они покажут, где раки зимуют!..

— Ну, сударь, ложитесь! — приказали гайдуки сапожнику.

— Ваше величество, — отозвался тот, — эти сто ударов принадлежат уже не мне, а стражам, что впустили сюда меня. Они взяли с меня слово, что я отдам каждому половину того, что ваше величество соизволит мне подарить за сапоги. Я согласился, и теперь не могу не сдержать свое слово.

Гайдуки привели двух стражей, раздели их и отсчитали на их спинах по пятьдесят розог.

А сапожник получил от короля целую сумку золота за свою сообразительность.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жил ли, не́ жил, того никто не знает, но был на свете бедный человек, которому очень надоела его бедность. И звали этого человека Петер.

Решил как-то бедный Петер уйти в странствия по белу свету — может, научится чему, и легче станет ему жить, а может, найдет клад какой, через то и разбогатеет.

Не было у него ни коня, ни даже осла. Поэтому пошел пешком. Правда, Петер не слишком расстраивался, потому что отец перед смертью сказал ему, что человек может достичь цели, даже шагая пешком.

Шел Петер месяц, пока не дошел до огромного села.

На краю села стоял дом без окон.

Петер смотрит — хозяин с пустым мешком ходит в дом и из дома, наружу и снова в дом. Остановился Петер и спрашивает:

— Что ты делаешь, друг?

— Построил я новый дом, да уж очень в нём темно. Вот и решил наносить мешком света. Со вчерашнего дня ношу свет не останавливаясь, но в доме все равно темно, как в аду. Вероятно, кто-то его заколдовал…

Удивился Петер и понял, что здесь он ничему не научится. Захотелось ему помочь несчастному человеку.

— Разве так носят свет в новый дом? — говорит Петер.

— А как же еще? — растерянно отвечает мужчина.

— Возьми топор и проруби в стене два окна.

Обрадовался хозяин дома доброму совету, схватил топор и давай прорубать в стене окно. Чем больше увеличивалось отверстие, тем светлее становилось в доме.

— Спасибо тебе за добрый совет, умный человек! — сказал хозяин и начал прорубать второе окно.

А Петер двинулся дальше. На второй день подошел еще к какому-то селу. Видит — возле церкви огромная толпа стоит. Крыша-то высокой колокольни чистым золотом покрыта, а на купол церкви, видать, золота уже не хватило. Поэтому верх церкви обмазали глиной, засыпали землёй и посеяли на нём траву. Выросла трава высоченная, выше человеческого роста.

Подошел Петер ближе — посмотреть, зачем здесь люди стоят. Видит — в траве на куполе церкви стоят девять сильных мужчин; они держат в руках толстенную веревку и тянут на купол здоровенного быка.

— Что это вы делаете, друзья? — спрашивает Петер.

— Да жалко нам, что сгниёт или высохнет такая сочная трава. Поэтому и тянем на купол быка, пусть попасётся, — поясняет староста.

— А ну веселее, а ну шустрее! — кричит. — Тяни, поднимай, дергай!

Веревка натянулась, как струна, а бык стоит на месте, высунув язык и выкатив глаза. Веревка врезалась ему в шею, едва дышит, однако на крышу лезть не хочет.

— Да лезь ты, лезь, проклятый! Зря язык высунул, отсюда той травы не достанешь! — прикрикнул на быка староста, думая, что быку так хочется пощипать свежей травы, что он уже заранее облизывается.

Петер долго смотрел на эту причудливую сцену, а потом и говорит:

— Да разве же можно затащить такого большого быка на купол? Да и зачем?

— Но с земли он той травы не достанет, — возразил староста.

— Да разве это так делается?

— А как же?

— Пусть кто-нибудь возьмет косу, выкосит эту траву, сбросит ее на землю, и бык припеваючи ее съест.

Крестьяне обрадовались мудрому совету. Сказали Петеру спасибо и принялись косить траву.

Петер постоял еще немного да пошел дальше.

Солнце уже высоко поднялось на небе, когда он подошел к реке. На берегу сидели три девушки, свесив ноги в воду. Были они печальны и чуть не плакали. Ведь ноги их так перепутались, что девушки не знали, где чьи.

— Что вы здесь делаете, красавицы? — спрашивает Петер.

— Да вот: купались в реке, играли, и наши ноги перепутались. Как их распутать и пойти домой? Помоги нам, добрый человек!

— Хорошо, — сказал Петер. — помогу вашей беде.

Выломал он гибкую хворостинку и давай хлестать девушек по ногам. Те завизжали, заойкали — каждая сразу нашла свои ноги. Счастливые, они побежали домой. И уже издалека крикнули:

— Спасибо тебе за помощь, добрый человек!

Пошел Петер дальше. К вечеру добрался до небольшого села и попросился в дом переночевать. Его впустили, накормили, уложили, и Петер крепко заснул. А утром, проснувшись, услышал, что во дворе кто-то горько плачет. Подхватился Петер, оделся, вышел из дома и видит: хозяин, его жена и дочь стоят посреди двора, обнявшись, и горько плачут.

— Что случилось? Почему вы так горько плачете? — спросил Петер.

— Как же нам не плакать? — сказал хозяин. — Наша дочь доила корову. Вдруг ей защекотало в носу, она чихнула и опрокинула ведро с молоком. А телка увидела это и теперь расскажет дочкиному жениху.

— Разве стоит плакать из-за такую ​​мелочь?! — сказал Петер. — Телочка просто так взглянула на вашу дочь, а потом отвернулась.

— Да, отвернулась! Она до сих пор не отводит глаз от дочери.

— Сейчас я поговорю с вашей телкой, — сказал Петер, подошел к телке, бросил ей под ноги охапку душистого сена, и телка начала со вкусом то сено жевать.

— Вот видите, телка уже и забыла, что ваша дочь чихнула и опрокинула ведро с молоком! — сказал Петер.

Вся семья искренне поблагодарила Петера за помощь, пожелала ему крепкого здоровья, счастья и пригласила остаться на свадьбу. Но Петер понял, что и здесь ничему не научится, да пошел себе дальше.

Солнце уже высоко поднялось на небе, когда он подошел к крайней хате какого-то села и услышал стук и звон. Вошел в дом, смотрит — весь пол устлан осколками посуды, а хозяйка стучит палкой по тарелкам, висящим на стене.

— Что вы делаете? Зачем бьете посуду? — спросил Петер.

— О, горе, горе! — заголосила женщина. — Купила я на ярмарке это блюдечко, хотела повесить его на стену, но не было там места. Умоляла другие тарелки подвинуться, дать место маленьком блюдечкам, а они даже с места не сдвинулись! Вот я их и наказываю.

Женщина снова замахнулась, но Петер схватил ее за руку и сказал:

— Зачем же бить посуду? Я помогу вашей беде.

Взял Петер молоток, забил в стену гвоздь чуть выше других тарелок и повесил на него блюдечко.

Женщина так обрадовалась, что аж заплакала. А потом спросила, сколько ему заплатить за труд.

— Ничего не надо, — ответил Петер, вспомнив, что отец сказал ему перед смертью: честный человек не возьмет денег, которых не заработал.

Подумал Петер, подумал и вернулся домой.

Решил он не искать больше сокровищ, потому что убедился: самые большие в мире сокровища — это честность и здравый смысл.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Жил гусар. Служил в армии уже два года, а отпуска ему всё не давали. А гусар очень хотел побывать дома и увидеть молодую жену. Еще бы! В гусары его забрали прямо со свадьбы. С тех пор он ничего не знал о жене. Не знал даже, жива ли она, или померла уже.

На третий год службы началась война.

Злой враг напал на страну. И как-то во время битвы трое сильных врагов набросились на командира и убили б его, кабы гусар не подоспел и не порубил всех в капусту.

Вскоре война закончилась, и командир говорит гусару:

— Ты спас меня от смерти! Если бы не ты, давно лежал бы я в сырой земле. Поэтому проси у меня чего хочешь!

— Не хочу я ничего, только отпустите меня домой: я очень соскучился по своей жене.

Командир был хороший человек и отпустил гусара.

Пошел гусар в родное село. Долго шел, устал очень. Дело к вечеру. Огляделся гусар и на опушке увидел хижину. Подошел и постучал в дверь.

В хижине еще не спали. Гусар вошел, а там людей полно. Его усадили ужинать. Уплетая хлеб с салом, он внимательно прислушивался и присматривался ко всем.

Гусару бросилось в глаза, что все говорят, а один старичок молчит.

Гусар подумал, что старичок больной или немой, поэтому и спросил:

— Что с вашим дедом?

— Ничего, — ответил хозяин.

— А почему он все время молчит?

— Он говорит только за деньги. Вот дай золотой — и увидишь сразу заговорит.

Гусар даже представить себе не мог, какие мудрые слова должен сказать старичок, что за них надо платить. Всякое он слышал, но таких слов, что стоят золота, ему не приходилось слышать.

Было у гусара три золотых, и решил он послушать мудрые слова деда.

— Дед, — сказал он. — Скажи что-то, и я дам тебе этот золотой!

Старичок положил золотой в карман, а потом произнес:

— КОМУ ЧТО НРАВИТСЯ, ТОМУ ОНО И КРАСИВО.

Гусар начал думать-размышлять, стоят эти слова золотого. Наконец решил, что дед сказал мудрые слова.

Отдал гусар и второй золотой.

Старичок сказал:

— ЕСЛИ У КОГО-ТО ЧТО-ТО ЕСТЬ, ТО ПУСТЬ ЭТОГО НЕ СКРЫВАЕТ.

Эти слова понравились гусару еще больше, и решил он отдать третий золотой.

За третий золотой старичок сказал:

— ВЕЧЕРНИЙ ГНЕВ ОСТАВЬ НА УТРО.

Эти слова особенно понравились гусару. Но денег у него больше не было.

— Эх, знал бы я, что встречу такого умного человека, так взял бы не три, а десять золотых! — воскликнул он.

— Не печалься, гусаре, что нет у тебя больше золотых. Ведь у меня все равно нет больше мудрых слов, — сказал дедок. — Эти слова, что ты услышал, я повторяю всегда и всем.

Утром гусар поблагодарил за ночлег и вкусный ужин и ушел.

Вскоре он подошел к ручью. Возле ручья изобиловала травой и цветами небольшая поляна, а по поляне гуляла со старым ослом красивая девушка. У осла уже и шерсть вылезла, и уши обвисли, такой он был старый. Но девушка нежно гладила, обнимала и целовала его.

Гусар схватился за палку, чтобы прогнать осла прочь. Разве подходит такой красавице целоваться с этим старым чучелом? Но вдруг он вспомнил слова деда: «Кому что нравится, тому оно и красивое».

— Ну, если девушке этот осел хорош, так зачем его трогать — ведь он не причинил мне никакого зла! Пусть красавица наслаждается своим ишаком, — проворчал гусар себе под нос и пошел дальше.

И тут осел крикнул:

— Остановись-ка на минутку, гусаре!

Когда тот остановился, осел подошел к нему и рассказал, что он не настоящий осел, а заколдованный королевич. В благодарность за то, что гусар не насмехался над ним, осел подарил ему сумку золота, потому что до сих пор все, кто проходил мимо поляны, поднимали его на смех.

И пошел гусар дальше. Сумка с золотом была такая тяжелая, что даже плечи у него заболели.

Наконец гусар подошел к густому темного леса.

И вдруг, не успел он и глазом моргнуть, как его окружили разбойники.

— Что несешь в сумке? — спросили они.

Гусар вспомнил слова деда: «Если у кого-то что есть, пусть этого не скрывает», — сказал:

— Золото.

Разбойники захохотали, за животы похватались.

— Дурак ты, братец! Так мы и поверили! Откуда это у тебя, бедного гусара, было бы столько золота?

И отпустили гусара. Радостный и веселый, пошел он дальше.

Шел гусар с тяжелой котомкой за плечами еще несколько дней. Наконец подошел к своему родному селу. Обрадовался гусар. Еще бы! Ведь через несколько минут он увидит свою верную жену! Вспомнил он и о том, что у него есть дома замечательное ружье.

«Ну-ка, — сказал себе гусар, прежде чем войти в дом, — загляну-ка я в окно».

И что же гусар увидел?

Жена отдавала какому-то парню его ружье! Затем она поцеловала парня, и тот выпрыгнул из окно во двор.

Разгневанный гусар выхватил из ножен саблю, чтобы зарубить жену. Но вдруг вспомнил слова деда: «Вечерний гнев оставляй на утро».

Тогда он убрал клинок в ножны, постучал в дверь и вошел в дом.

Когда жена его увидела, то заплакала от радости, бросилась ему на шею и начала целовать.

Гусар сказал, что очень устал с дороги и хочет отдохнуть. Но сон его не брал. Все время думал он о том, что жена отдала его ружье другому, что изменила, что предала.

Встал рано утром и спрашивает жену:

— Где мое ружье, женушка?

— Я отдала его вчера брату, чтобы спрятал где-нибудь в надежном месте, потому как боялась, что воры могут украсть ружье. Сейчас побегу и принесу.

Обрадовался гусар и начал целовать жену. До сих пор целует, если не устал.

Чернильные орешки — вид галлов (патологических наростов), образуемых личинками ряда насекомых на молодых ветвях и листьях некоторых видов дуба. Представляют собой пористые образования округлой или продолговатой формы в виде наростов диаметром 1,5–2 сантиметров и более. Получили своё название потому, что в старину из них изготовляли чернила для письма

Куде́ль — очищенное от деревянистых остатков волокно льна, конопли, или шерсть, приготовленные для прядения.

По́ршни — простейшая старинная кожаная обувь. Представляет собой обувь в виде лаптя, сделанную из плоского куска дублёной, сыромятной или сырой кожи, стянутой на стопе ремешком, продетым через множество отверстий по краю.

Рожо́н — острый кол, укреплённый в наклонном положении

Ружа (a rózsa) — роза, по-венгерски.

Рожо́нон — острый кол, укреплённый в наклонном положении

Рожо́нон — острый кол, укреплённый в наклонном положении