R. L. Stine

The Ghost Next Door

Ханна не знала точно, что ее разбудило – негромкое потрескивание или ярко-желтые отсветы пламени.

Она села в постели и широко раскрытыми от ужаса глазами уставилась на обступивший ее огонь.

Язычки пламени трепетали на комоде. Пылающие обои съеживались, истаивая. Дверца стенного шкафа выгорела целиком – Ханна видела, как пламя скачет внутри, перекидываясь с полки на полку.

Даже зеркало было охвачено пламенем. Ханна видела в нем свое отражение – темный силуэт за мерцающей стеной огня.

Пожар молниеносно охватил комнату.

Ханна начала давиться густым, едким дымом.

Кричать было поздно.

Но она все-таки закричала.

Слава Богу, это был просто сон!

Ханна села в постели – сердце колотится, рот будто ватой набили.

Не было трескучего пламени. Не было желто-оранжевой огненной свистопляски.

Не было удушающего дыма.

Все это был сон, ужасный сон.

Невероятно реальный.

Но все-таки сон.

– Бр-р! Приснится же такое, – пробормотала Ханна.

Откинувшись на подушку, она ждала, когда бешеное биение сердца немного утихнет. Потом подняла глаза к потолку и долго любовалась его холодной, чистой белизною.

Перед глазами так и стоял черный, обугленный потолок, скручивающиеся обои, пламя, пляшущее перед зеркалом.

– Ну хоть сны у меня не скучные! – сказала себе Ханна. Откинув ногами легкое одеяло, взглянула на настольные часы. Всего четверть девятого.

«Как это – четверть девятого? – удивилась она. – А кажется, будто я спала целую вечность. Кстати, какой сегодня день?»

Нелегко было отслеживать летние дни. Один плавно перетекал в другой – и так до бесконечности.

Нынешнее лето Ханна проводила в гордом одиночестве. Большинство ее друзей разъехались на каникулы с семьями да по лагерям. Для двенадцатилетней девчонки в городке Гринвуд-Фоллс остро не хватало развлечений. Ханна много читала, еще больше – смотрела телевизор, а в перерывах гоняла на велосипеде по городу, тщетно ища хоть какую-нибудь компанию.

Тоска зеленая.

Но сегодня Ханна вылезла из постели, сияя улыбкой.

Она была жива!

Ее дом не сгорел дотла. Она не погибла в стене всепожирающего пламени.

Ханна надела зеленые шорты и оранжевый топик без рукавов. Родители вечно над нею подтрунивали – она, мол, наверняка дальтоник. «Оставьте меня в покое! Ну нравятся мне яркие цвета, что тут такого?» – всегда огрызалась Ханна.

Яркие цвета. Как пламя, окружавшее ее кровать.

– Сон, сон, уходи вон! – пробормотала Ханна. Наспех проведя расческой по коротко стриженным светлым волосам, она выбежала в коридор и поспешила на кухню. До ее носа долетел аромат шкворчащей на плите яичницы с беконом.

– С добрым утречком, народ! – жизнерадостно прощебетала Ханна.

Сегодня она была счастлива видеть даже Билла и Герба – своих шестилетних братьев-надоед. Самых шумных, самых несносных сорванцов во всей округе.

Они играли, перекидываясь через стол резиновым синим мячиком.

– Я сколько раз просила не играть с мячом в доме? – не вытерпела миссис Фэйрчайлд, обернувшись от плиты.

– Миллион, – сказал Билл.

Герб прыснул. Он считал Билла жутко остроумным. Оба воображали себя заправскими шутниками.

Ханна подошла к матери и обняла ее за пояс – крепко-крепко.

– Ханна, перестань! – воскликнула мама. – Я чуть сковородку не опрокинула!

– Ханна, перестань! Ханна, перестань! – передразнили близнецы.

Мяч перепрыгнул через тарелку Герба, отскочил от стены и угодил на плиту, едва не очутившись в шипящей сковороде.

– Отличный бросок, ас, – поддела Ханна.

Близнецы звонко расхохотались.

Нахмурившись, миссис Фэйрчайлд повернулась к ним.

– Если мяч попадет на сковородку, – сказала она, погрозив им вилкой, – будете его есть вместе с яичницей!

На это оба мальчугана только громче захохотали.

– У них сегодня игривое настроение, – улыбнулась Ханна. От улыбки у нее на щеке проступала ямочка.

– А у них бывает серьезное? – недовольно отозвалась мама, выкинув мяч в коридор.

– Зато у меня сегодня настрой хоть куда! – объявила Ханна, любуясь из окна ясным голубым небом.

Мама взглянула на нее с удивлением:

– Что так?

Ханна пожала плечами:

– Так, просто. – Ей не хотелось рассказывать матери о ночном кошмаре и о том, как это чудесно – просто быть живой. – А где папа?

– Укатил на работу ни свет ни заря, – отвечала миссис Фэйрчайлд, переворачивая вилкой бекон. – Не у всех в распоряжении целое лето, – добавила она. – Чем займешься сегодня, дочка?

Ханна открыла холодильник и достала пакет апельсинового сока.

– Да, наверное, как обычно. Буду, знаешь, болтаться на улице.

– Мне жаль, что у тебя такое скучное лето, – вздохнула мама. – Нам сейчас не по карману отправить тебя в лагерь. Может, в следующем году…

– Да ладно, мам, – беззаботно отвечала Ханна. – Лето как лето. Правда. – Она повернулась к близнецам: – Ну что, ребята, как вам мои вчерашние истории о привидениях?

– Не страшные, – тут же ответил Герб.

– Ни капельки не страшные, – добавил Билл. – Твои истории дурацкие.

– А по-моему, вы здорово струсили!

– Мы прикидывались, – сказал Герб.

Ханна подняла пакет с соком:

– Хотите?

– А он с мякотью? – спросил Герб.

Ханна сделала вид, что читает надпись на пакете:

– Да. Тут написано: «Одна сплошная мякоть».

– Ненавижу мякоть! – заявил Герб.

– И я! – скорчил рожу Билл.

Надо сказать, вопрос мякоти поднимался за завтраком уже не впервые.

– А можно покупать апельсиновый сок без мякоти? – спросил у матери Билл.

– А можно процедить его для нас? – спросил у Ханны Герб.

– А можно мне вместо него яблочный? – спросил Билл.

– Не хочу сока. Хочу молока, – заключил Герб.

Обычно их нытье и капризы доводили Ханну до белого каления. Но сегодня такая чепуха не могла вывести ее из себя.

– Стакан яблочного сока и стакан молока! – промурлыкала она.

– Да у тебя сегодня и впрямь отличное настроение, – отметила мама.

Ханна вручила Биллу стакан яблочного сока, и братишка тут же его пролил.

Ханна больно стукнулась локтями и коленками. Она сразу же обернулась посмотреть, кто ее сшиб.

Это оказался какой-то мальчишка на велосипеде.

– Извини! – Он соскочил с велосипеда, и тот свалился на траву. – Я тебя не заметил.

«С моим-то оранжево-зеленым прикидом, – подумала Ханна. – Как он умудрился меня не заметить?»

Она поднялась на ноги и вытерла с коленок пятна травяного сока.

– Ну-ну, – сказала она, глянув на мальчика исподлобья.

– Я пытался затормозить, – виновато произнес он.

Ханна отметила, что волосы у него огненно-рыжие, как апельсин, глаза карие, а лицо в веснушках.

– А чего это ты, интересно, по моему двору на велике гоняешь? – осведомилась она.

– По твоему двору? – Он прищурил свои темные глаза. – С каких это пор он твой?

– С моего рождения! – отрубила Ханна.

Он протянул руку и снял с ее волос пожухлый листок.

– Ты в том доме живешь? – спросил он, указав пальцем.

Ханна кивнула.

– А ты? – спросила она, осматривая ушибленные локти. Они выпачкались в земле, но обошлось без ссадин.

– Рядом. – Он повернулся к домику красного дерева в стиле ранчо по другую сторону подъездной дорожки.

– Как? – воскликнула Ханна. – Не можешь ты там жить!

– Это почему же? – удивился он.

– Так дом ведь пустует, – ответила Ханна, пристально глядя ему в лицо. – С тех пор, как Додсоны съехали.

– Больше не пустует, – возразил он. – Я там живу. С мамой.

«Как такое могло случиться? – удивлялась Ханна, разглядывая мальчишку. – Как мог кто-то переехать в соседний дом, чтобы я об этом не узнала?»

Только вчера она играла тут с близнецами. И дом совершенно точно стоял пустой и темный.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Дэнни. Дэнни Андерсон.

Она тоже представилась.

– Выходит, мы соседи, – добавила она. – Мне двенадцать. А тебе?

– Мне тоже. – Он наклонился осмотреть свой велосипед и выдернул пучок травы, застрявший в спицах заднего колеса.

– Как получилось, что я никогда раньше тебя не видел? – недоверчиво спросил он.

– Как получилось, что я никогда раньше не видела тебя? – парировала она.

Мальчик пожал плечами. На его лице появилась застенчивая улыбка, и от уголков глаз сразу разбежались лукавые морщинки.

– Ну, ты ведь только что переехал? – спросила Ханна, не теряя надежды докопаться до истины.

– Угу, – отозвался он, целиком поглощенный осмотром велосипеда.

– Или нет? Давно тут живешь? – не отставала Ханна.

– Прилично.

«Да быть такого не может! – решила Ханна. – Не мог он переехать в соседний дом, чтобы мы об этом не узнали!»

Но не успела она отреагировать, как услышала со стороны дома отчаянный вопль.

– Ханна! Ханна! Герб взял мой «Нинтендо» и не отдае-е-ет! – Из-за сетчатой двери выглядывал Билл.

– А мама на что? – крикнула Ханна. – Пускай она разбирается!

– Ла-адно.

Дверь захлопнулась – Билл отправился на поиски миссис Фэйрчайлд.

Ханна снова повернулась к Дэнни, но он будто в воздухе растворился.

Почту обычно приносили после полудня. Ханна выскочила из дома, нетерпеливо подлетела к почтовому ящику и откинула крышку.

Писем для нее не было. И вообще никаких писем.

Разочарованная до глубины души, она поспешила к себе, чтобы написать своей лучшей подруге Джейни Пэйс укоризненное письмо.

Сложила письмо, сунула в конверт. Ее письменный стол стоял у окна. Склонившись над ним, Ханна хорошо могла разглядеть соседский дом.

«Интересно, комната Дэнни там?» – Она посмотрела в окно напротив. Занавески были задернуты, ничего не видно.

Ханна встала из-за стола. Наспех причесалась и побежала с письмом к парадной двери. Она слышала, как где-то в доме мама распекает близнецов. Миссис Фэйрчайлд кричала, близнецы хихикали. Что-то упало с оглушительным грохотом. Опять хихиканье.

– Я гулять! – крикнула Ханна, открывая сетчатую дверь.

А, все равно едва ли услышали.

День выдался знойным – ни ветерка, влажно и душно. Накануне отец Ханны выкосил лужайку перед домом, и когда девочка шла по подъездной дорожке, ее сопровождал пряный аромат свежескошенной травы.

Ханна бросила взгляд на дом Дэнни. Никаких признаков жизни. Парадная дверь была закрыта. За окном гостиной стояла темнота.

Ханна решила прогуляться три квартала пешком и отправить письмо через почтамт. Вздохнув, подумала мрачно: «А больше заняться все равно нечем, так хоть время убью».

Тротуар был усыпан покошенной травой, которая выцвела с изумрудно-зеленого цвета до темно-бурого. Мурлыча себе под нос, Ханна миновала домик красного кирпича, где жила миссис Куильти. Сама хозяйка корячилась у себя в саду, выдергивая сорняки.

– Здрасьте, миссис Куильти! Как поживаете? – крикнула Ханна.

Миссис Куильти даже не подняла головы.

«До чего вздорная тетка! – обиделась Ханна. – Я же знаю, что она меня слышала!»

Она перешла дорогу. Из дома на углу улицы лились звуки фортепиано. Кто-то мучил отрывок из классики, фальшиво проигрывая одну и ту же ноту, чтобы сразу начать сначала.

«Слава Богу, что это не мои соседи!» – улыбнулась Ханна.

Остаток пути до центра она прошла, напевая.

Белое двухэтажное здание почтамта находилось на другом конце маленькой городской площади; поникший флаг неподвижно висел на фоне безветренного неба. Вокруг площади выстроились банк, парикмахерская, продуктовый магазинчик и бензоколонка. Еще несколько магазинчиков, кафе-мороженое Хардера и закусочная под весьма оригинальным названием «Закусочная» находились немного поодаль.

Из продуктового магазина вышли две женщины. В окне парикмахерской Ханна увидела парикмахера Эрни – развалясь в своем рабочем кресле, он читал журнал.

Снимок провинциальной жизни, подумала Ханна, качая головой.

Она пересекла зеленый газончик, бросила письмо в почтовый ящик, стоявший у дверей почтамта. И уже собиралась домой, как вдруг ее внимание привлекли чьи-то возмущенные вопли. Ханна сразу поняла, что они доносятся с аллеи за зданием почты. Кричал мужчина.

Послышались мальчишеские голоса. Мужчина снова поднял крик.

Ханна свернула за угол и побежала на шум.

Она была почти у самой аллеи, когда кто-то взвизгнул от боли.

– Эй! – крикнула Ханна, пробежав остаток пути. – В чем дело?

Узкая аллея пролегала за зданием почтамта. Это было уютное тенистое местечко, давно облюбованное городской ребятней.

Первым Ханна увидела мистера Чесни, почтальона. Он потрясал кулаком, а перед ним ежилась тощенькая рыжая собачонка.

Посреди аллеи стояли трое мальчишек. Одним из них был Дэнни. Он держался за спинами ребят, которых Ханна не знала.

Собачонка, понурившись, тихонько поскуливала. Высокий худой мальчишка с белобрысыми патлами склонился над нею и нежно поглаживал, пытаясь успокоить.

– Не смейте швыряться камнями в мою собаку! – крикнул он мистеру Чесни.

Вперед вышел второй паренек, невысокий, задиристого вида крепыш с ежиком черных волос. Дерзко подбоченясь, он взирал на мистера Чесни с нескрываемой злостью.

Дэнни, по-прежнему державшийся сзади, был бледен как смерть.

– А ну брысь немедленно! Пшли вон! Я вас предупреждал! – прорычал мистер Чесни. Высокий, багроволицый и лысый как колено, с пышными каштановыми усищами под острым носом, он, невзирая на летнюю жару, был одет в облегающий шерстяной костюм.

– Кто вам дал право бить мою собаку?! – крикнул белобрысый, продолжая гладить бедную дворняжку. Песик отчаянно завертел хвостиком-культяпкой и лизнул ему руку.

– Это государственная собственность, – отрезал почтальон. – По-хорошему говорю: проваливайте. Шляются тут всякие…

Он угрожающе шагнул к ребятам.

Ханна видела, как Дэнни с испуганным видом отступил на пару шагов. Его приятели не сдвинулись с места и вообще смотрели на раскрасневшегося почтальона с явным вызовом. Ханна отметила, что парни они крупные. Крупнее Дэнни. И заметно старше.

– Вот я папе расскажу, как вы ударили Рыжика, – прошипел белобрысый.

– Расскажи лучше своему папаше, как ты влез на чужую территорию! – парировал мистер Чесни. – А еще расскажи ему, как по-хамски себя вел! Да передай, что если я вас, шпану, еще раз тут увижу, то сообщу, куда следует!

– Мы не шпана! – возмутился крепыш.

Все трое развернулись и дали деру. Рыжик зигзагами рванул вдогонку, бешено вращая обрубком хвоста.

Мистер Чесни вихрем пронесся мимо Ханны, бормоча проклятия. От злости он грубо толкнул ее, прежде чем исчезнуть в здании почтамта.

«Ну и псих, – покачала головою Ханна. – Что за муха его укусила?»

Все дети в Гринвуд-Фоллс ненавидели мистера Чесни. Прежде всего за то, что он сам ненавидел детей. Постоянно орал на них: то слоняются без дела, то музыку слушают слишком громкую, то слишком много болтают, то слишком громко смеются – иногда же просто гнал всех со своей бесценной аллеи, не объясняя, за что.

«Ишь, хозяин выискался!» – подумала Ханна.

Однажды на Хэллоуин она с друзьями решила навестить мистера Чесни, вооружившись баллончиками, чтобы разрисовать ему краской окна. Но к великому их разочарованию, Чесни встречал шутников во всеоружии. Стоя у окна гостиной, он держал в руке внушительного калибра дробовик.

Ханна и ее друзья ушли несолоно хлебавши, раздосадованные и напуганные.

Он знает, как мы все его ненавидим, подумала Ханна. А ему хоть бы хны.

На аллее стало тихо. Ханна побрела обратно к площади, размышляя о Дэнни. Какой он был бледный, испуганный… Того гляди растает на ярком солнце.

Зато его друзьям все было нипочем. Они явно нарывались. Наверное, из-за того, как почтальон обошелся с собакой того блондинистого паренька.

По дороге через площадь Ханна огляделась. Все так же сидел в своей залитой солнцем парикмахерской Эрни, уткнувшись в журнал. К бензоколонке подкатил синий «универсал». Какая-то женщина спешила в банк – надеясь, видимо, успеть до закрытия.

Никаких следов Дэнни и двух его приятелей.

«Пойду, что ли, домой, посмотрю „Главный госпиталь“[1], – со вздохом решила Ханна. Она перешла дорогу и не спеша направилась к дому.

Высокие деревья – березы, клены и американский лавр – выстроились вдоль улицы. Их кроны смыкались сплошным зеленым шатром, не пропускавшим ни одного лучика света.

А здесь не так уж и тепло, отметила Ханна, ступив под сень деревьев.

Она успела пройти примерно с полквартала, когда от одного из деревьев отделился темный силуэт.

Сперва Ханне показалось, что это просто тень, отбрасываемая толстым стволом. Но когда ее глаза попривыкли к сумраку, силуэт обрисовался отчетливей.

Затаив дыхание, Ханна остановилась.

Она вглядывалась в темную фигуру, пытаясь рассмотреть ее получше.

Незнакомец замер в расплывчатой синей тени. Одетый в черное, высокий и стройный; лицо его полностью скрывала темнота.

Ханна почувствовала, как по всему телу прокатилась волной ледяная дрожь.

«Кто он? – недоумевала она. – Почему так одет?»

Почему стоит неподвижно, держась в тени и глядя на меня из темноты?

Он что, пытается меня напугать?

Незнакомец медленно поднял руку, словно подзывая ее к себе.

С колотящимся сердцем Ханна отступила на шаг.

Неужели здесь действительно кто-то стоит?

Человек в черном?

Или это всего лишь тень от дерева?

Она не была уверена ни в том, ни в другом – пока не услышала шепот:

– Ханна… Ханна…

Шепот был сухой, словно шелест осенней листвы, и почти такой же тихий.

– Ханна… Ханна…

Тонкая черная тень манила Ханну костлявыми, похожими на ветви руками, нашептывая ее имя. Сухим, нечеловеческим шепотом.

– Нет! – крикнула Ханна.

Развернувшись, она бросилась наутек. Ноги сковывала слабость. Колени отказывались сгибаться.

И все-таки она заставляла себя бежать.

Быстрее.

Быстрее.

Неужели он за нею гонится?

Задыхаясь, Ханна перебежала через дорогу, не оглядевшись по сторонам. Ее кроссовки глухо колотили по тротуару.

До дома оставался еще квартал.

Гонится ли за нею черный человек?

Тени колыхались и корчились, сопровождая Ханну сквозь строй деревьев. Тени поверх теней, внахлест – серое на черном, синее на сером.

– Ханна… Ханна… – шептал сухой голос.

Сухой и безжизненный, как сама смерть.

Взывающий к ней из колышущегося моря теней.

«Он знает мое имя», – поняла Ханна, судорожно глотая воздух и с трудом переставляя ноги.

Наконец, она остановилась.

И обернулась.

– Кто ты? – крикнула она, задыхаясь. – Что тебе нужно?

Но незнакомец уже исчез.

Наступила тишина. Слышалось только тяжелое дыхание Ханны.

Ханна уставилась в гущу вечерних теней. Обвела взглядом заросли кустов и живые изгороди. Она выискивала незнакомца в промежутках между домами, в полумраке открытого гаража, в искривленной серой тени небольшого сарайчика.

Ушел. Пропал.

Окутанная мраком фигура, шепчущая ее имя, бесследно исчезла.

– Мамочки! – выдохнула Ханна.

Это был обман зрения, решила она, продолжая настороженно осматривать лужайки.

«Ну конечно, – возразил внутренний голос. – Обман зрения по имени не окликнет».

Там ничего нет, Ханна, убеждала она себя, чувствуя, как дыхание постепенно приходит в норму. Там ничего нет.

Опять сочиняешь истории о привидениях. Опять на себя саму страх нагоняешь.

Тебе тоскливо и одиноко, вот ты и дала воображению разгуляться.

Слегка воспрянув духом, Ханна бегом преодолела остаток пути до дому.

Позже, за ужином, она решила не рассказывать родителям о черном человеке. Все равно не поверят…

Вместо этого Ханна рассказала о новой семье, переехавшей в соседний дом.

– Что, кто-то заселился в дом Додсонов? – Отложив нож и вилку, мистер Фэйрчайлд посмотрел на дочь сквозь квадратные очки в роговой оправе.

– Там мальчик моего возраста, – сообщила Ханна. – Звать – Дэнни. Он рыжий и конопатый.

– Вот и славно, – рассеянно отозвалась миссис Фэйрчайлд, делая знаки близнецам, чтобы они прекратили толкаться и доели, наконец, свой ужин.

Ханна сомневалась, что мама вообще ее слушала.

– Как это они умудрились так переехать, чтоб никто ничего не заметил? – обратилась Ханна к отцу. – Ты видел грузовик с мебелью или что-нибудь еще?

– Угу, – буркнул мистер Фэйрчайлд, беря нож и вилку и возвращаясь к жареному цыпленку.

– Ну, тебе это не кажется странным? – допытывалась Ханна.

Не успел папа ответить, как Герб опрокинул стул. Стукнувшись затылком о линолеум, он отчаянно заревел.

Мама с папой выскочили из-за стола и склонились над ним.

– Я его не толкал! – заверещал Билл. – Ей-богу, это не я!

Огорченная тем, что родителей нисколько не занимает столь важная новость, Ханна отнесла тарелку на кухню и обиженно удалилась в свою комнату.

Подойдя к столу, она раздвинула занавески и выглянула в окно.

«Ты там, Дэнни? – думала она, глядя на штору, скрывавшую темное окно. – Чем ты сейчас занят?»

И опять лениво потекли нескончаемые летние дни. Ханна едва могла вспомнить, как проводила свободное время.

Вот бы мои друзья были рядом, думала она с тоскою.

Вот бы хоть кто-то из них был здесь!

Вот бы хоть кто-то из них мне написал!

До чего тоскливое лето…

Она часто высматривала Дэнни, но тот не показывался. И вот однажды вечером, увидев, что он стоит у себя на заднем дворе, Ханна поспешила к нему, чтобы поболтать.

– Приветик! – радостно окликнула она.

Дэнни кидал теннисный мячик о стену дома и тут же снова ловил. Всякий раз, ударяясь о кирпичи, мячик издавал громкое «Цок!»

– Ау-у! – снова позвала Ханна, подбегая к Дэнни по лужайке.

Он испуганно обернулся.

– А, здоро́во. Как дела? – Повернувшись к дому, он снова кинул мячик. На нем была голубая футболка поверх свободных шорт в черно-желтую полоску.

Ханна подошла и встала рядом.

Цок. Мячик ударился о стену чуть ниже водостока и отскочил к Дэнни в ладонь.

– Давненько тебя не видно, – робко сказала Ханна.

– Угу, – только и был ответ.

Цок.

– А я тебя за почтой видела! – выпалила она.

– Что? – Он повертел мячик в руке, но бросать не стал.

– Пару дней назад я тебя видела на аллее. С теми двумя ребятами. А мистер Чесни настоящий псих, да?

Дэнни прыснул:

– Когда он орет, у него вся башка краснеет. Прям как помидор.

– Как тухлый помидор, – уточнила Ханна.

– У него что, не все дома? – спросил Дэнни, кидая мячик. Цок. – Мы с друзьями… мы вообще ничего не делали. Так, тусовались.

– Синдром вахтера, – хмыкнула Ханна. – «Я вам не абы кто, а госуда-а-арственный служащий!»

– Угу.

– Чем ты занимаешься этим летом? – спросила она. – Просто гуляешь, как я?

– Типа того, – отозвался Дэнни. Цок. Промазав, он был вынужден сбегать за мячиком в гараж.

Вернувшись к дому, он взглянул на Ханну так, будто видел ее впервые. Ей вдруг стало неловко. На ее желтом топике засохли пятна виноградного желе, а голубые шорты порядком пообносились.

– А те ребята – Алан и Фред, я с ними частенько зависаю, – сообщил Дэнни. – Мы вместе учимся.

Цок.

«Когда это он успел завести друзей в школе? – удивилась Ханна. – Вроде только что переехал?»

– А ты где учишься? – Ей пришлось уклониться в сторону, когда он отскочил, чтобы поймать мячик.

– В средней школе на Кленовом бульваре.

Цок.

– Слу-ушай, я ведь тоже туда хожу! – воскликнула Ханна.

«Как я могла не замечать его там?»

– Алана Миллера знаешь? – спросил Дэнни, повернувшись к ней и приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза от вечернего солнца.

Ханна покачала головой:

– Нет.

– А Фреда Дрейка?

– Нет. А ты в каком классе?

– В восьмой перешел,[2] – ответил он, снова отвернувшись к стене.

Цок.

– Я тоже! – сказала Ханна. – Знаешь Джейни Пэйс?

– Не-а.

– А как насчет Джоша Гудмана?

Дэнни покачал головой:

– И этого не знаю.

– Ну и дела, – протянула Ханна.

Дэнни запустил мячик слишком сильно, и тот угодил на скат серой черепичной крыши. На глазах у ребят он ударился о черепицу и скатился в водосток. Вздохнув, Дэнни посмотрел на желоб и скорчил рожу.

– Как можно учиться в одном классе и не иметь общих знакомых? – спросила Ханна.

Он повернулся к ней, почесывая затылок.

– Понятия не имею.

– Ну и дела! – повторила Ханна.

Дэнни вошел в глубокую синюю тень у стены дома. Ханна напряженно сощурилась. Оказавшись в тени, он будто растворился в ней.

«Так не бывает!» – подумала Ханна.

Я должна была видеть его в школе.

Если мы с ним учимся в одном классе, я никак не могла его не заметить.

А может быть, он врет? Может, он все выдумывает?

Он и правда словно растворился в тени. Ханна еще сильнее сощурилась, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку.

Где же он?

Вечно исчезает куда-то.

Точно призрак.

Призрак. Это слово как-то внезапно возникло у нее в голове.

И тут Дэнни появился снова, волоча вдоль стены алюминиевую лестницу.

– Ты куда это? – спросила Ханна, подойдя ближе.

– За мячиком. – Он начал карабкаться по лестнице, осторожно перебирая ногами в белых кроссовках по узким железным перекладинам.

Ханна подошла еще ближе.

– Не лезь туда, – попросила она, охваченная леденящим предчувствием беды.

– А? – отозвался Дэнни. Он был уже на середине лестницы, почти доставая головой до водостока.

– Дэнни, спускайся, – Ханна почувствовала, как ее накрыла холодная волна страха. В животе нарастала тяжесть.

– Я прирожденный верхолаз! – похвастался он, поднимаясь дальше. – На что хочешь заберусь. Мама говорит, мне бы в цирке выступать…

Не успела Ханна хоть слово молвить, как Дэнни соскочил с лестницы и встал на крыше, широко расставив ноги и хвастливо раскинув руки.

– Видишь?

Ханна никак не могла избавиться от дурного предчувствия и гнетущего страха.

– Дэнни, ну пожалуйста!

Пропустив ее просьбу мимо ушей, он нагнулся вытащить мячик из водостока.

Ханна затаила дыхание, пока он тянулся за мячом.

Внезапно Дэнни потерял равновесие. Его глаза распахнулись от изумления.

Его кроссовки заскользили по черепице. Руки взметнулись в тщетной попытке за что-нибудь ухватиться.

Ханна ахнула, беспомощно глядя, как Дэнни полетел с крыши вниз головой.

Ханна завизжала и зажмурилась.

Надо привести помощь!

С колотящимся сердцем она открыла глаза и огляделась в поисках Дэнни. Каково же было ее изумление, когда она увидела, что он с задорной улыбкой стоит перед ней!

– Как? – потрясенно выдохнула Ханна. – Ты… ты цел?

Дэнни кивнул, по-прежнему усмехаясь.

Он не издал ни звука, отметила Ханна, не сводя с него глаз. Приземлился совершенно бесшумно.

Она схватила его за плечо.

– Ты в порядке?

– Да все тип-топ, – спокойно отвечал Дэнни. – Мое второе имя – Ловкач. Дэнни Ловкач Андерсон. Так мама говорит. – Он небрежно перебросил мячик из руки в руку.

– Ты меня напугал до смерти! – воскликнула Ханна. Ее испуг перерос в злость. – Зачем ты так?

Он засмеялся.

– Так ведь и убиться недолго!

– Не-а, – спокойно ответил он.

Нахмурившись, она взглянула в его карие глаза:

– Ты всегда выкидываешь такие штучки? Сигаешь с крыши, чтобы людей пугать?

Улыбка Дэнни стала шире, но он не ответил. Отвернувшись от Ханны, он снова запулил мячиком в стену.

Цок.

– Ты падал головой вниз, – сказала Ханна. – Как тебе удалось приземлиться на ноги?

Дэнни хохотнул.

– Фокус-покус, – лукаво ответил он.

– Но… но!..

– Ханна! Ханна!

Обернувшись, она увидела маму, зовущую ее с крыльца черного хода.

– В чем дело? – крикнула Ханна.

Цок.

– Мне надо на часок отлучиться. Ты бы не могла приглядеть за Биллом и Гербом?

Ханна снова повернулась к Дэнни:

– Мне пора. До встречи.

– До встречи! – улыбнулся он.

Цок.

Всю дорогу до дома Ханна слышала стук мяча о кирпичную стену. Воображение снова нарисовало ей Дэнни, летящего с крыши.

Как ему это удалось? Как он сумел приземлиться на ноги столь бесшумно?

– Я буквально на часик, – проговорила мама, роясь в сумочке в поисках ключей от машины. – Как там на улице? К вечеру обещают облачно, временами дождь…

Очередной прогноз погоды, подумала Ханна, закатывая глаза.

– Ты уж постарайся, чтоб они друг дружку не поубивали, – попросила миссис Фэйрчайлд. Она нашла, наконец, ключи и застегнула сумочку.

– Это был Дэнни, – сказала Ханна. – Новенький, который живет по соседству. Ты его видела?

– Угу. Извини. – Миссис Фэйрчайлд поспешила к двери.

– Так ты его не видела? – крикнула Ханна ей вслед.

Сетчатая дверь захлопнулась.

Подбежали Билл с Гербом и потащили Ханну в свою комнату.

– «Змеи и лестницы»! – потребовал Билл.

– Да, давай играть в «Змеи и лестницы»! – поддержал Герб.

Ханна снова закатила глаза. Как ее достала эта игра! Ничего скучнее «Змей и лестниц» на свете еще не придумано.

– Ладно, – вздохнула она и уселась на ковер напротив близнецов.

– Ура-а-а-а-а! – ликующе завопил Билл, раскрывая доску. – Ты играешь?

– Да играю, играю, – с несчастным видом буркнула Ханна.

– А можно мы мухлевать будем? – спросил Билл.

– Ага! Даешь мухлеж! – с радостной улыбкой подхватил Герб.

После ужина близнецы отправились наверх, где устроили жаркий спор с родителями – кому последним принимать ванну. Оба ненавидели купаться, и каждый по мере сил отстаивал свое право подвергнуться этой процедуре как можно позднее. Ханна помогла убрать со стола, а после пошла в гостиную. Подходя к окну, она размышляла о Дэнни.

Раздвинув шторы, она прижалась лбом к прохладному стеклу и уставилась на его дом.

Солнце садилось за деревьями. Дом отбрасывал тяжелую, темную тень. Окна были закрыты шторами и жалюзи.

Ханна вдруг поняла, что она никогда не видела никого внутри. Не видела, чтобы Дэнни заходил или выходил. И чтобы вообще кто-нибудь выходил.

Погруженная в раздумья, она отошла от окна.

Она вспомнила утро, когда познакомилась с Дэнни – после того, как он влетел в нее на заднем дворе. Они поговорили, а потом он словно в воздухе растворился.

Вспомнила, как он будто растаял в тени у стены своего дома, как ей пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть его.

Вспомнила, как плавно он спикировал с крыши, как бесшумно приземлился.

Бесшумно, точно призрак.

– Ханна, ты чего? – произнесла она вслух. – Опять сочиняешь истории про привидения?

Внезапно у нее возникло множество вопросов.

Как Дэнни с семьей удалось переехать так, что она ничего не заметила? Как он может учиться в ее школе – в ее классе! – а она ни разу его не видела?

Как так вышло, что она не знает его приятелей, а он не знает ее друзей?

Чертовщина какая-то.

«Я ведь ничего не вообразила. Я ничего не выдумываю».

Вдруг Дэнни и в самом деле призрак?

Поговорить бы хоть с кем-нибудь, поделиться своими догадками насчет Дэнни! Но все ее друзья разъехались. А родители и слушать не станут.

Нужно сперва самой во всем разобраться, решила Ханна. Я буду наблюдать за ним. Изучать. Следить за ним. Я буду за ним шпионить.

Точно. Я буду за ним шпионить.

Вот сейчас пойду и загляну в окно его кухни.

Ханна вышла на заднее крыльцо, притворив за собой дверь. Вечер выдался тихий и безветренный. Бледный месяц завис над дворами в бархатно-синем небе.

Когда девочка широким, быстрым шагом пересекала двор, вокруг застрекотали хором сверчки. Дом Дэнни маячил впереди – темный низкий силуэт на фоне вечернего неба.

У задней стены по-прежнему стояла лестница.

Ханна пересекла дорожку, разделявшую их дворы. С колотящимся сердцем прокралась по лужайке и взошла на бетонное крылечко. Дверь черного хода была закрыта.

Ханна подошла к двери, приблизила лицо к окну, заглянула в кухню – и обомлела.

Там, за окном, стоял Дэнни и смотрел прямо на нее.

– Ой! – вскрикнула Ханна, чуть не кувыркнувшись с узкого крылечка.

От удивления глаза Дэнни полезли на лоб.

За его спиной Ханна увидела накрытый стол с ярко-желтой посудой. Высокая, стройная блондинка – очевидно, мама Дэнни – вынимала что-то из микроволновки.

Дверь распахнулась. Удивленное лицо Дэнни выглянуло во двор.

– Привет, Ханна. В чем дело?

– Ни в чем. Я… э-э… правда, ничего-ничего, – пролепетала Ханна, чувствуя, как лицо заливается жаром, и зная, что покраснела до корней волос.

Дэнни посмотрел ей в глаза. Его губы тронула улыбка.

– Ну что, хочешь зайти, или как? – спросил он. – Мама накрыла на стол, но…

– Нет! – выпалила она, пожалуй, чересчур громко. – Я не… то есть, я… я…

«Вот ду-ура!» – подумала она и с трудом сглотнула.

Дэнни ухмыльнулся.

«Он смеется надо мной!»

– Пока! – Ханна неловко соскочила с крылечка, чуть не подвернув ногу, и без оглядки помчалась домой.

«Никогда в жизни я так не позорилась! – горестно думала она. – Никогда!»

На следующий день, увидев, как Дэнни выходит из дома, Ханна спряталась за гаражом. Глядя, как он катит велосипед по дорожке, она снова почувствовала, как запылали щеки, в который раз переживая вчерашнее позорище.

«Собралась в шпионки – так уж не теряй головы, – напомнила она себе. – А то вчера дала маху. Запаниковала».

Больше такого не повторится.

Дэнни вскочил на велосипед и, привстав в седле, выехал на улицу. Прижимаясь к стене гаража, Ханна подождала, чтобы посмотреть, куда он свернет, после чего побежала в гараж за собственным велосипедом.

Он поехал в центр, догадалась она. Скорее всего, на встречу с теми двумя ребятами. Дам ему фору и поеду следом.

Она ждала у дорожки, придерживая ногами велосипед и следя за Дэнни, пока тот не скрылся в следующем квартале.

Освещенная солнечным светом, пробивавшимся сквозь низко нависшие ветки деревьев, Ханна завертела педали и покатила за Дэнни, соблюдая медленный, ровный темп. Миссис Куильти, как обычно, пропалывала свой садик. На этот раз Ханна здороваться не стала.

Белый терьерчик с заливистым тявканьем гнался за ней с полквартала, потом сдался и отстал, а Ханна продолжала свой путь.

Впереди показалась школьная игровая площадка. На бейсбольном поле несколько ребят играли в софтбол[3]. Ханна поискала среди них Дэнни, но его там не оказалось.

Поехала дальше. Солнце пригревало лицо. Почему-то ей вспомнилась Джейни. Может, хоть сегодня дождусь от нее весточки, подумала Ханна.

Ей ужасно не хватало Джейни, которая помогла бы шпионить за Дэнни. Вдвоем они бы сколотили шпионскую команду что надо. Окажись Джейни рядом, она бы не опростоволосилась, как вчера.

Вот и городская площадь. Флаг над зданием почтамта трепещет на теплом ветру. Перед магазинчиком стоят несколько машин. У обочины мирно беседуют две покупательницы с набитыми пакетами в руках.

Ханна притормозила и спустила ноги на землю. Прикрывая ладонью глаза от солнца, она огляделась в поисках Дэнни.

«Где ты, Дэнни? – гадала она. – Опять со своими друзьями? Куда ты подевался?»

Она покатила через зеленый газон к почтамту. Велосипед подскочил на обочине, когда она свернула за угол здания и очутилась на аллее.

Но и там было тихо и безлюдно.

– Дэнни, где ты? – тихонько позвала Ханна. – Ну где же ты?

«Он ведь опережал меня максимум на квартал, – удивилась она, почесав в затылке. – Опять что ли в воздухе растворился?»

Ханна вернулась на площадь, поискала у кафе-мороженого Хардера и возле закусочной.

Как сквозь землю провалился.

– Ханна, ты великая шпионка! – засмеялась она.

С тяжелым вздохом она развернулась и покатила домой.

Ей оставалось проехать всего ничего, когда она снова увидела движущуюся тень.

Оно вернулось!

Ханна переключила скорость и налегла на педали. Краем глаза она увидела, как тень пересекает лужайку миссис Куильти.

Сумрачный силуэт бесшумно скользил к Ханне по траве.

Ханна завертела педали еще сильнее.

Оно вернулось. Она не вообразила его.

Оно настоящее.

Но что же это такое?

Выпрямившись в седле, Ханна еще быстрее закрутила педали. И еще быстрее.

Но силуэт скользил рядом с нею, набирая скорость безо всяких усилий.

Обернувшись, Ханна увидела протянутые к ней руки.

Она чуть не задохнулась от ужаса.

Ноги вдруг налились тяжестью, словно каждая весила тонну.

Я… я не могу пошевелиться!

Тень пронеслась над нею. Ханну обдало холодом. Темный силуэт снова потянулся к ней похожими на ветки руками.

«Его лицо… почему я не могу разглядеть его лица?» – ужаснулась Ханна, с трудом крутя педали.

Тень заслонила яркое солнце. Казалось, весь мир погрузился во тьму.

«Быстрее, ну быстрее же!» – понукала себя Ханна.

Темная фигура парила рядом, протягивая длинные руки. В ужасе разинув рот, Ханна увидела красные глаза, горящие в темноте, словно раскаленные угли.

– Ханна… – прошептало существо. – Ханна…

«Что ему от меня нужно?»

Она пыталась крутить педали, но ноги не слушались.

– Ханна… Ханна…

Сухой шепот окружал Ханну со всех сторон. Ее охватил панический страх.

– Ханна…

– Нет! – взвизгнула она, почувствовав, что падает.

Она попыталась удержать равновесие.

Поздно.

Она падала. Она не могла остановиться.

– Ханна… Ханна…

Она вскинула руки.

– У-у-уф! – выдохнула она, больно ударившись боком.

Сверху на нее свалился велосипед.

Темный силуэт с горящими красными глазами приближался, готовый ее схватить.

– Ханна! Ханна!

– Ханна! Ханна!

Шепот перерос в крик.

– Ханна!

В боку пульсировала боль. Ханна задыхалась.

– Что тебе нужно?! – сумела наконец выкрикнуть девочка. – Оставь меня в покое! Пожалуйста!

– Ханна! Это же я!

Подняв голову, она увидела Дэнни. Он вцепился в руль своего велосипеда и встревоженно смотрел на нее.

– Ханна, ты в порядке?

– Тень!.. – крикнула Ханна.

Опустив велосипед на траву, Дэнни бросился к ней. Он снял с Ханны велосипед и положил его рядом со своим. А потом протянул ей руки.

– Ты в порядке? Встать сможешь? Я видел, как ты упала. Ты на камень наскочила?

– Нет, – помотала головой Ханна, пытаясь собраться с мыслями. – Тень… она тянулась ко мне… и…

Тревога на лице Дэнни сменилась недоумением.

– Что-о? Кто к тебе тянулся? – Окинув взглядом безлюдную улицу, он снова посмотрел на Ханну.

– Он знает мое имя, – проговорила она, задыхаясь. – Все время зовет меня. Он меня преследует.

Дэнни разглядывал ее, нахмурившись.

– Ты не ударилась головой? Не кружится? Надо, наверно, сбегать за помощью…

– Нет… я… э-э… – Она уставилась на него. – А ты разве его не видел? Такой весь в черном, глазищи сверкают…

Дэнни покачал головой, не сводя с нее настороженных глаз.

– Я видел только тебя, – тихо сказал он. – Ты неслась, как угорелая. Прямо по траве. И как ты грохнулась, видел.

– А человека в черном? Мужчину? Который за мною гнался?

Дэнни опять покачал головой.

– Ханна, на улице больше никого не было. Только я.

– Видать, я действительно черепушкой треснулась, – пробормотала Ханна, ощупывая затылок.

Дэнни протянул руку.

– Можешь встать? Ты не пострадала?

– Я… могу, вроде. – Ханна позволила ему поднять себя на ноги. Сердце до сих пор колотилось как сумасшедшее. Ее всю трясло. Прищурившись, она осматривала дворы, особое внимание уделяя теням, что отбрасывали старые деревья.

Никого.

– Ты точно никого не видел? – упавшим голосом спросила она.

Дэнни снова покачал головой.

– Только тебя. Я во-он откуда смотрел. – Он указал на обочину.

– А мне казалось… – Ее голос дрогнул. Она почувствовала, что краснеет.

«Стыдоба, – подумала Ханна. – Теперь он решит, что у меня крыша поехала».

За этой мыслью пришла другая: а может, так оно и есть!

– Ты гнала, как угорелая, – повторил Дэнни, заботливо подняв ее велосипед. – А теней тут хватает – деревья же. Тебе стало страшно. Вот дядька в черном и померещился.

– Наверное, – слабым голосом ответила Ханна.

Сама-то она считала иначе…

Когда на следующий день Ханна бежала по дорожке к почтовому ящику, белые облака заволокли солнце. Где-то в конце квартала лаяла собака.

Приподняв крышку, Ханна запустила руку внутрь.

Пальцы скользнули по жестяному днищу.

Писем не было. Совсем.

Разочарованно вздохнув, она захлопнула ящик. Джейни обещала писать каждый день! А самой уже месяц как нету, и Ханна до сих пор не получила от нее даже открытки.

Никто из друзей не озаботился ей написать.

Возвращаясь, Ханна взглянула на дом Дэнни. В широком окне гостиной отражались бегущие по небу облака.

Интересно, Дэнни сейчас дома? Они не виделись со вчерашнего утра, когда она упала с велосипеда.

– Много толку с моего шпионажа! – вздохнула Ханна.

Бросив еще один взгляд в окно соседей, она побрела домой.

Напишу Джейни еще раз, решила она. Надо рассказать ей о Дэнни, о страшном черном человеке и обо всей чертовщине, что здесь происходит.

Она слышала, как близнецы в гостиной громко спорят, какой мультик посмотреть по видаку. Мама предлагала им вместо этого погулять во дворе.

Ханна сбегала к себе за ручкой и бумагой. В комнате было жарко и душно. Девочка смела со стола ворох грязной одежды и решила, что на свежем воздухе лучше пишется.

Она удобно устроилась под толстым кленом, который рос посреди двора. Тяжелые облака окутывали небо белесой пеленой. Солнце палило вовсю, словно пытаясь пробиться сквозь плотную их завесу. Старое дерево с раскидистыми ветвями дарило благодатную тень и надежно укрывало Ханну от солнечных лучей.

Ханна зевнула. Она плохо спала ночью. Подумала: «А не вздремнуть ли чуток? Письмо только напишу сначала».

Прислонившись спиной к твердому стволу, она начала писать.

Ханна громко зевнула и бросила ручку на землю. Прислонившись спиной к стволу, она внимательно перечитала письмо.

А стоит ли вообще отправлять подобную дичь?

Нет, все-таки стоит. Пусть хоть кто-нибудь узнает, что здесь творится. Такую жуть в себе держать невозможно.

Солнце смогло, наконец, прорваться сквозь облака. Листья шептались у Ханны над головой, отбрасывая на письмо тенистую рябь.

Она подняла глаза к свету – и вскрикнула, увидев знакомое лицо.

– Дэнни!..

– Здравствуй, Ханна, – промолвил он.

Ханна смотрела на него снизу вверх. Все тело Дэнни было объято сияющим ореолом солнечного света. Казалось, он сам сияет.

– Я… я тебя не заметила, – промямлила Ханна. – Я не знала, что ты тут. Я…

– Отдай письмо, Ханна, – мягко, но настойчиво произнес Дэнни. И протянул руку.

– Что? Что ты сказал?

– Отдай письмо, – потребовал Дэнни уже более твердо. – Отдай сейчас же, Ханна.

Вцепившись в письмо, Ханна смотрела на него. Ей пришлось прикрыть глаза рукой. Раскаленное солнце, казалось, сверкает прямо сквозь его тело.

Он нависал над ней, протягивая руку.

– Письмо. Отдай его, – настаивал он.

– Но… зачем? – пискнула Ханна.

– Я не могу допустить, чтобы ты его отправила, – ответил Дэнни.

– Почему, Дэнни? Это мое письмо. Почему я не могу отправить его подруге?

– Потому что ты узнала обо мне правду, – произнес он. – И я не могу допустить, чтобы ты кому-нибудь ее рассказала.

– Значит, я была права, – прошептала Ханна. – Ты призрак.

Она содрогнулась, охваченная леденящим ужасом.

Когда же ты умер, Дэнни?

Зачем ты здесь? Чтобы меня преследовать?

Что ты со мною сделаешь?

Вопросы проносились у нее в голове. Пугающие вопросы.

– Отдай письмо, Ханна, – снова потребовал Дэнни. – Никто не должен его прочесть. Никто не должен узнать.

– Но, Дэнни… – Она смотрела на него во все глаза. Смотрела на призрак.

Золотой солнечный свет струился сквозь его тело. Оно то вспыхивало ярче, то становилось неразличимым.

Ханна подняла руку, защищая глаза.

Дэнни сделался слишком ярким. Слишком ярким, невозможно смотреть.

– Что ты со мной сделаешь, Дэнни? – спросила Ханна, крепко зажмурившись. – Что ты теперь со мной сделаешь?

Ответа все не было…

Открыв глаза, Ханна вместо одного лица увидела сразу два.

Две улыбающиеся рожицы.

Братья показывали на нее пальчиками и смеялись.

– Ты дрыхла, – сообщил Билл.

– Ты храпела, – сообщил Герб.

– А? – Ханна заморгала, пытаясь прояснить мысли. Шея ужасно затекла. Отчаянно ломило спину.

– Во как ты храпела! – сказал Герб и противно захрюкал носом. Близнецы с хохотом повалились на землю. Они стали кататься по траве, а потом устроили возню.

– Мне приснился дурной сон, – сказала Ханна скорее самой себе, чем братьям. Впрочем, им все равно было не до нее. Она встала и вытянула руки над головой, разминая затекшую шею. – Охо-хо…

Прикорнуть под деревом – неважная затея.

Ханна взглянула на дом Дэнни. Какой реалистичный сон, подумала она, чувствуя, как по спине ползет холодок. И какой страшный.

– Спасибо, что разбудили, – сказала она близнецам. Они ее не слушали. Они уже наперегонки мчались на задний двор.

Ханна нагнулась за письмом. Сложив его вдвое, она побрела по лужайке к дому.

Иногда сны бывают в руку, думала она, поводя ноющими плечами. Иногда сны подсказывают такое, о чем наяву и не догадаешься.

Я узнаю правду о Дэнни.

Я узнаю правду, даже если это будет стоить мне жизни.

На следующий вечер Ханна решила наведаться к Дэнни. Наверное, он будет не прочь прогуляться до Хардера за мороженым.

Сообщив матери, куда идет, она направилась через задний двор к соседскому дому.

Весь день лил дождь. Трава влажно поблескивала, размякшая земля чавкала под ногами. Изжелта-бледный месяц поднимался над черными обрывками грозовых облаков, а в сыром воздухе до сих пор витал запах грозы.

Ханна перешла дорожку, но у соседского крыльца помедлила. Из окошка черного хода на крыльцо ложился квадратик тускло-желтого света.

Ханна вспомнила, как стояла там всего несколько дней назад, сгорая со стыда, как Дэнни открыл дверь, а она будто язык проглотила…

Ничего, в этот раз она не оплошает.

Вздохнув поглубже, Ханна вступила в квадратик света на крыльце.

Она постучала в дверное окошко.

Прислушалась. В доме царила тишина.

Она снова постучала.

Тишина. К двери никто не подходил.

Ханна подалась вперед и заглянула в окно кухни.

– Ой! – вскрикнула она от неожиданности.

Мать Дэнни сидела за желтым столом спиною к Ханне; ее волосы отсвечивали в свете люстры. В руках она держала белую чашечку с дымящимся кофе.

«Почему она не отвечает на стук?» – удивилась Ханна.

Немного подождав, она подняла руку и громко постучала в дверь. Несколько раз.

Мать Дэнни не отреагировала. Она поднесла чашку к губам и, не оборачиваясь, сделала большой глоток.

– Откройте! – крикнула Ханна. Еще раз постучалась, потом позвала: – Миссис Андерсон! Миссис Андерсон! Это я, Ханна! Ваша соседка!

Мать Дэнни поставила чашку на стол. Она не обернулась. Не поднялась с места.

– Миссис Андерсон!..

Ханна снова подняла руку, чтобы постучать, но тут же уронила ее.

«Почему она не слышит меня? – удивлялась она, глядя на изящные плечи женщины, на волосы, блестящей волною ниспадающие на ворот блузки. – Почему не подходит к двери?»

И тут же содрогнулась от ужаса, сама ответив на свой вопрос.

«Я знаю, почему она меня не слышит, – поняла Ханна, отступая от окна. – Знаю, почему она не отвечает на стук».

Пересиливая страх, Ханна со стоном попятилась с крыльца, подальше от яркого света, в спасительную темноту.

Дрожа всем телом, она скрестила на груди руки, словно это могло защитить ее от пугающих мыслей.

Миссис Андерсон не слышала меня потому, что она ненастоящая.

Она ненастоящая. Она призрак.

Как и Дэнни.

В соседний дом въехала семейка привидений.

А я стою у них на заднем дворе, в темноте, пытаясь шпионить за мальчишкой, которого и в живых-то нету! Стою, дрожа, холодея от страха, пытаясь доказать то, в чем и так давно уверена. Он призрак. Его мать – призрак.

А я… я…

Свет в кухне погас. Задняя сторона соседского дома погрузилась во мрак.

Бледный месяц струил на землю свой мерцающий свет, блестела мокрая трава. А Ханна все стояла, слушая тишину и пытаясь отогнать пугающие мысли, переполнявшие ее голову, пока не почувствовала, что та вот-вот лопнет.

Где же Дэнни?

Ханна перешла дорожку и побрела к своему дому. Она слышала музыку и голоса из телевизора в гостиной. Слышала заливистый хохот близнецов из окна их комнаты наверху.

Призраки, думала она, глядя на ярко освещенные окна, а те смотрели на нее в ответ, словно горящие глаза. Призраки.

Я же не верю в призраков!

При этой мысли страх немного отступил. Ханна почувствовала, что у нее зверски пересохло в горле. Вечерний воздух казался жарким и липким.

Она вспомнила про мороженое. Сбегать к Хардеру и купить двойной рожок? А что, это мысль. «Кремовое печенье» будет в самый раз. Она уже его пробовала.

Ханна побежала домой – предупредить родителей, что прогуляется в центр города.

Она остановилась на пороге гостиной. Свет был выключен. Родители, омываемые голубоватым мерцанием телеэкрана, повернулись к ней.

– В чем дело, Ханна?

Ей вдруг ужасно захотелось выложить им все. И она не выдержала.

– Наши соседи, они неживые! – выпалила она. – Они призраки. Помните Дэнни, ну, того мальчика, моего ровесника? Он призрак. Я знаю, он призрак! И мама у него…

– Ханна, пожалуйста, мы же смотрим! – перебил папа, указывая на экран банкой диетической колы.

«Не верят, – подумала Ханна. Но тут же себя одернула: – И правильно делают. А кто бы поверил в такую чушь?»

Поднявшись к себе, она достала из кошелька пятидолларовую купюру и засунула в карман шорт. Причесалась, придирчиво разглядывая себя в зеркале.

«Отлично выгляжу. На психическую не тяну, вроде».

От вечерней духоты ее волосы взмокли. Надо бы их чуточку отпустить, решила Ханна, любуясь тем, как они обрамляют ее лицо. Должна же я хоть как-то измениться за лето!

По дороге к выходу Ханна услышала сверху грохот и треск. Опять близнецы потасовку затеяли… Она покачала головой.

Выйдя снова в вечернюю духоту, Ханна трусцой перебежала лужайку и зашагала по тротуару, направляясь в центр города.

Высокие старомодные фонари отбрасывали на асфальт круги голубоватого света. Деревья перешептывались на теплом ветру, когда Ханна вступила под их густой кров.

Стоят, будто привидения, подумала она с дрожью. На мгновение ей почудилось, что они тянут к ней покрытые листьями руки.

До площади было уже рукою подать, как вдруг Ханну охватил приступ необъяснимого ужаса. Проходя мимо почтамта, окна которого были сейчас такими же темными, как вечернее небо, она прибавила шаг.

Городская площадь была совершенно безлюдна. Еще и десяти не пробило, а на улицах уже не осталось ни машин, ни прохожих.

– Дыра, а не город! – проворчала Ханна себе под нос. Миновав банк, она свернула на улицу Вязов. Кафе-мороженое Хардера показалось на следующем перекрестке; над витриной, заливая асфальт алым светом, мерцало огромное неоновое изображение вафельного рожка.

Ладно хоть Хардер работает после наступления темноты…

Подойдя ближе, Ханна увидела, что стеклянная дверь кафе гостеприимно открыта и подперта стойкой. Она остановилась в нескольких футах от входа.

Страх сделался нестерпимым. Несмотря на теплый вечер, Ханну внезапно пробрал озноб. У нее затряслись коленки.

«В чем дело? – удивилась она. – Откуда это странное чувство?»

Она смотрела на подмигивающий красным неоновый конус, как вдруг из магазинчика вылетела чья-то фигура.

За ней – другая. И еще одна.

Все трое бросились наутек – неоновый свет выхватил из темноты их испуганные лица. Ханна была неприятно поражена, узнав бегущего впереди Дэнни, за которым мчались Алан и Фред. Каждый держал в руке по вафельному рожку.

Они неслись сломя голову, стуча кроссовками по тротуару. Из кафе послышались возмущенные вопли.

Сама не понимая зачем, Ханна подошла к двери. Она до сих пор слышала топот ребят, улепетывающих во все лопатки, но разглядеть их в темноте не могла.

Стоило ей оглянуться, как что-то тяжелое с разгона врезалось в нее сзади.

– Ай! – вскрикнула Ханна, падая на асфальт.

Она пребольно стукнулась локтями и коленками. Удар едва не вышиб из нее дух.

Тело пронзила жгучая боль.

Что случилось?

Что ее ударило?

Задыхаясь, Ханна подняла голову – и тут мимо нее, точно пушечное ядро, с топотом пролетел мистер Хардер. Он ревел как бык, требуя от мальчишек сейчас же остановиться.

Ханна с трудом поднялась на ноги.

«Ну и ну! – поразилась она. – Хардер совсем взбесился!»

С саднящими коленками, с колотящимся сердцем, девочка выпрямилась и обиженно взглянула на мистера Хардера. Раз уж сбил ее с ног, мог бы хоть извиниться!

Она наклонилась осмотреть коленки при неоновом свете вывески. Неужто ободрала?

Нет. Пара синяков – до свадьбы заживет.

Отряхивая шорты, Ханна подняла глаза и увидела, что хозяин спешит обратно. Хардер был невысокий, упитанный дядечка, его курчавые седые волосы обрамляли круглую розовую физиономию. Он потрясал на ходу кулаками, а ветер хлопал его длинным белым фартуком.

От греха подальше Ханна юркнула в темноту, за ближайшее толстое дерево. Вскоре она услышала, как Хардер, вернувшись за прилавок, громогласно жалуется своей жене.

– Ну что за дети-то пошли? – причитал он басом. – Хватают мороженое и удирают, не заплатив! У них родители-то есть? Некому, что ль, поучить их уму-разуму?

Миссис Хардер что-то бормотала в ответ, тщетно пытаясь утешить мужа. Что именно она говорила, Ханне разобрать не удалось.

Под неумолкающую гневную тираду мистера Хардера девочка выскользнула из-за дерева и поспешила в направлении, куда убежали ребята.

Что толкнуло Дэнни и его друзей на такую дурацкую выходку? А если бы их поймали? Неужели мороженое стоит того, чтобы попасть на карандаш в полиции?

Она уже прошла половину квартала, а мистер Хардер до сих пор бушевал у себя в кафе. Ханна перешла на бег, чтобы не слушать его брань. Левая коленка до сих пор болела.

Стало вдруг невыносимо жарко и душно. Пряди волос облепили ее вспотевший лоб.

Она представляла себе, как Дэнни выбегает из магазина с рожком в руке. Представляла его испуганное лицо. Представляла, как Алан и Фред бегут за ним, стуча кроссовками по тротуару…

А теперь она тоже бежала. Сама не зная, почему. Коленка никак не проходила. Вот уже площадь осталась далеко позади, мимо мелькали темные дома и лужайки.

За поворотом Ханну окружили фонари, испускающие снопы белого света. Здесь тоже стояли дома. На крыльце у некоторых горел свет. Улочка была совершенно пустынна.

До чего унылый городишко, снова мелькнуло у Ханны в голове.

Она резко затормозила, увидев всю честную троицу впереди. Они укрылись за высокой живой изгородью в середине квартала.

– Эй, ребята! – Ханна хотела окликнуть их, но у нее получился только сдавленный шепот.

Она поспешила к мальчишкам и, подойдя ближе, увидела, что те со смехом уплетают мороженое.

Они не замечали ее. Ханна вошла в густую тень на другой стороне улицы. Держась в темноте, прокралась во двор напротив них и спряталась за широким вечнозеленым кустом.

Фред с Аланом толкались понарошку, празднуя победу над Хардером. Дэнни стоял в сторонке, прислонившись к изгороди, и молча лизал свое мороженое.

– У Хардера нынче бойкий вечерок! – провозгласил Алан. – Халявное мороженое!

Фред загоготал и от души хлопнул Алана по спине. Оба приятеля повернулись к Дэнни. В свете уличного фонаря их лица призрачно зеленели.

– Видел бы ты свою морду, – сказал Дэнни Алан. – Я уж испугался, как бы ты в штаны не навалил с перепугу!

– Да пошел ты! – вскинулся Дэнни. – Я так-то первый выскочил. А вы, ребята, еле тащились, я уж собрался бежать вам на выручку.

– Ага, конечно, – ехидно отозвался Фред.

Дэнни строит из себя крутого, поняла Ханна. Примазывается к ним.

– Не, ну круто, конечно, – сказал Дэнни, запулив в изгородь огрызком рожка. – Только теперь, думаю, надо поосторожней. Ну типа не отсвечивать тут какое-то время.

– Да блин, можно подумать, мы банк грабанули, – хмыкнул Алан. – Подумаешь, мороженка.

Фред сказал ему что-то (Ханна не расслышала), и оба принялись бороться, визгливо хихикая.

– Харе, ребята, потише, – предостерег Дэнни. – В смысле…

– Айда опять до Хардера, – предложил Алан. – Я требую продолжения банкета!

Фред заржал и дал Алану «пять». Дэнни тоже засмеялся.

– Слышь, ребята, валить надо, – сказал он.

Ответить его дружки не успели: улицу залил ослепительный свет.

Обернувшись, Ханна увидела приближающуюся пару огней.

Это были фары автомобиля.

«Полиция!» – ужаснулась Ханна.

Замели. Всех троих замели.

Машина остановилась.

Ханна выглянула из-за куста.

– Эй, ребята! – окликнул водитель, высунувшись в окно.

«Это не полиция». Ханна облегченно вздохнула.

Мальчишки замерли у изгороди. В неверном свете уличного фонаря Ханна разглядела, что водитель уже немолод: седой и в очках.

– А чего мы, мы ничего… – забубнил Фред. – Стоим, разговариваем…

– Кто-нибудь знает, как добраться до трассы сто двенадцать? – раздраженно перебил водитель. В салоне горел свет, и Ханна разглядела в руках у мужчины дорожную карту.

Фред с Аланом рассмеялись от облегчения. Однако Дэнни по-прежнему смотрел на водителя с испугом.

– До сто две-над-ца-той! – повторил мужчина.

– Это по главной улице, – ответил наконец Алан, ткнув пальцем в ту сторону, куда направлялся автомобиль. – Проедете два квартала. А дальше направо.

Свет в салоне погас. Водитель поблагодарил и уехал.

Ребята смотрели машине вслед, пока она не растворилась в сумерках. Тогда Фред и Алан хлопнули друг дружку по ладоням. Фред толкнул Алана на живую изгородь. Все трое расхохотались.

– О, глядите, куда нас занесло! – удивленно воскликнул Алан.

Мальчишки повернулись к подъездной дорожке. Из своего укрытия через дорогу Ханна проследила за их взглядами.

Там, где кончалась живая изгородь, стоял на высоком столбе деревянный почтовый ящик. Верхушку его венчала вырезанная вручную голова лебедя на длинной шее, а по бокам торчали изящные крылья.

– Это же дом мистера Чесни! – Алан прошел вдоль изгороди к почтовому ящику и схватил его за крылья. – Как вам нравится этот гусь?

– Чесни вырезал его своими руками, – прыснул Фред. – Во болван!

– Это его гордость и отрада, – язвительно произнес Алан. Подняв крышку, он заглянул внутрь. – Пусто.

– Да кто такому писать-то станет? – в тон ему бросил Дэнни.

– Слушай, Дэнни, есть мысль, – Фред подошел к Дэнни сзади и стал подталкивать к почтовому ящику.

– Э, хорош, – неуверенно запротестовал Дэнни.

Но Фред не унимался.

– Давай посмотрим, какой ты сильный, – сказал он.

– Эй. Подождите!.. – воскликнул Дэнни.

Ханна высунулась из-за куста.

– О господи, – пробормотала она себе под нос. – Что они еще удумали?

– Берись за ящик, – скомандовал Алан. – Я тебе вызов бросаю.

– Мы оба бросаем, – добавил Фред. – Что ты там заливал про храбрость? Тебе, типа, все по плечу?

– Ага, типа, ты никогда не отступаешься, – ухмыльнулся Алан.

Дэнни замялся:

– Так я…

Из глубины живота у Ханны нарастало щемящее чувство страха. Когда она увидела, как Дэнни шагнул к делу рук мистера Чесни, у нее вдруг возникло скверное предчувствие – непреодолимое ощущение, будто вот-вот случится что-то ужасное.

«Я должна их остановить».

Она со вздохом вышла из-за кустов.

Но только она хотела окликнуть ребят, как все вокруг погрузилось во тьму.

– Эй! – крикнула она.

Что происходит?

Сперва она решила, что уличный фонарь почему-то погас.

Но потом она увидела два пылающих красных круга.

Два пылающих красных глаза, окруженных тьмой.

Откуда ни возьмись перед нею вырос черный силуэт.

Она хотела закричать, но ее крик был тут же задушен темнотой.

Она хотела бежать, но существо преградило ей путь.

Огненный взгляд жег ей глаза.

Ближе. Ближе.

«Оно настигло меня», – поняла Ханна.

– Ханна… – шептало существо. – Ханна…

Так близко, что она ощущала на лице его жаркое, отвратительное дыхание.

– Ханна… Ханна… – Его шепот напоминал хруст опавшей сухой листвы. Глаза горели рубиновым огнем. Ханна чувствовала, как тьма окружает ее, окутывает тугой черной пеленой.

– Пожалуйста… – только и смогла она выдавить.

– Ханна…

И вдруг свет вернулся.

Ханна заморгала, ловя ртом воздух.

В носу по-прежнему стоял едкий запах. Но теперь улица была ярко освещена.

Ханну залил свет автомобильных фар.

«Оно… оно ушло», – поняла Ханна. Свет отогнал черную фигуру.

Но вдруг она вернется?

Машина проехала мимо, а Ханна повалилась на землю за кустом, пытаясь отдышаться. Когда она подняла глаза, мальчишки по-прежнему стояли у живой изгороди мистера Чесни.

– Ну пойдемте! – упрашивал Дэнни.

– Разбежался, – бросил Алан, преградив ему путь. – Ты забываешь о нашем вызове.

Фред толкнул Дэнни к почтовому ящику.

– Давай. Бери его.

– Так, минуточку! – заюлил Дэнни. – Я ничего не обещал!

– А я сказал, что ты возьмешь его ящик, – отчеканил Фред. – Забыл, что ли? Кто хвастался, что ему все по плечу?

Алан захохотал:

– Завтра Чесни выйдет на крыльцо и решит, что его лебедь улетел!

– Нет, постойте… – отбивался Дэнни. – По-моему, это дурацкая идея.

– Это зашибись идея. Чесни – подонок, – настаивал Алан. – Он уже весь город заколебал.

– Забирай ящик, Дэнни, – подзадоривал Фред. – Оторви его. Давай. Я тебе вызов бросил.

– Нет, я… – Дэнни попытался отступить, но Фред удерживал его сзади за плечи.

– Ты что, мокрая курица? – спросил Алан.

– Об этом будет знать вся улица! – противным детским голоском подхватил Фред. – Ко-о-око-ко! Куд-кудах-тах-тах!

– Я не курица, – огрызнулся Дэнни.

– Ну так докажи, – потребовал Алан. Схватив Дэнни за руки, он поднес их к резным крыльям. – Вперед. Доказывай.

– Во ржака! – воскликнул Фред. – Почтовый ящик улетает от почтальона!

Не делай этого, Дэнни, беззвучно взывала Ханна из своего темного укрытия на другой стороне улицы. Пожалуйста, не делай этого.

Еще одна вспышка фар заставила всех троих отпрянуть от почтового ящика. Не сбавляя скорости, машина пронеслась мимо.

– Ну пойдемте. Поздно уже, – донесся до Ханны голос Дэнни.

Но Фред и Алан не унимались – они наседали, дразнили, подзуживали.

В белом свете уличного фонаря Ханна видела, как Дэнни подошел к почтовому ящику и ухватился за его крылья.

– Дэнни, постой! – крикнула она.

Он будто не слышал.

Закряхтев, он потянул ящик.

Тот не поддавался.

Дэнни опустил руки и вцепился в столб у самого днища ящика.

Снова потянул.

– Крепко сидит, зараза, – сообщил он Фреду с Аланом. – Не факт, что смогу.

– Еще разок, – велел Алан.

– Мы тебе подсобим, – сказал Фред, ухватившись за столб чуть пониже Дэнни.

– И-и-и взяли-и-и! – скомандовал Алан. – На счет «три».

– На вашем месте я бы этого не делал! – Грянул грубый голос у них за спиной.

Все трое обернулись и увидели мистера Чесни, который с перекошенным злобой лицом стоял посреди дорожки, меча глазами молнии.

Схватив Дэнни за плечи, мистер Чесни оттащил его от почтового ящика.

Одно из деревянных крыльев отломилось и осталось у мальчика в руке. Когда мистер Чесни поволок его за собой, Дэнни уронил крыло на землю.

– Ах вы хулиганье! – шипел мистер Чесни, брызжа слюной. – Я!.. Вас!..

– Пустите его! – хотела крикнуть Ханна. Но от страха она потеряла дар речи. Вместо крика получился лишь сдавленный шепот.

Взвыв, Дэнни вывернулся из рук рассвирепевшего почтальона.

Без лишних слов мальчишки дали деру по темной улице – только пятки засверкали.

– Я вас запомнил! – вопил вдогонку мистер Чесни. – Всех запомнил! Еще увидимся! И в следующий раз со мною будет мой верный дробовик!

Ханна увидела, как почтальон нагибается за отломленным крылом и осматривает его, сердито качая головой.

Тогда она тоже побежала темными дворами, прячась за кустами и заборами – в ту же сторону, что и Дэнни сотоварищи.

Мальчишки свернули за угол и помчались дальше. Держась немного поодаль, Ханна вслед за ними пересекла городскую площадь, по-прежнему темную и безлюдную. Даже кафе-мороженое Хардера уже закрылось, лишь неоновая вывеска таинственно мерцала над темной витриной.

Две собаки – долговязые, лохматые кабыздохи – трусили через дорогу, возвращаясь с вечерней прогулки. Когда мальчишки пронеслись мимо, они даже не подняли глаз.

Пробежав половину следующего квартала, Ханна увидела, как Фред и Алан повалились на траву под раскидистым деревом, хихикая, как ненормальные.

Дэнни, тяжело дыша, привалился к толстому стволу.

Алан и Фред никак не могли отсмеяться.

– Видал его рожу, когда крыло отвалилось? – кричал Фред.

– Я думал, у него зенки повыскочат! – восторженно гоготал Алан. – Думал, у него черепушка лопнет!

Дэнни к их веселью не присоединился. Он потирал рукой правое плечо.

– Он мне плечо повредил, – простонал он.

– А ты в суд подай! – посоветовал Алан.

Оглушительно захохотав, они с Фредом сели и дали друг другу «пять».

– Нет, правда, – тихо проговорил Дэнни, массируя плечо. – Он мне в самом деле больно сделал. Когда он меня развернул, я подумал…

– У, гад, – хмыкнул Фред, покачав головой.

– Надо бы с ним поквитаться, – добавил Алан. – Надо бы…

– Подальше от него держаться надо бы, – перебил его Дэнни, до сих пор не в силах отдышаться. – Слышали, он угрожал взяться за дробовик.

Алан и Фред презрительно рассмеялись.

– Ага, конечно. Точняк погонится за нами с дробаном наперевес, – усмехнулся Алан, выбирая из своих растрепанных волос стебельки скошенной травы.

– Почтенный городской почтальон расстреливает невинных детишек, – усмехнулся Фред. – Не смеши мои тапочки. Он нас просто запугивал, скажи, Дэнни?

Дэнни прекратил растирать плечо и хмуро посмотрел на Алана и Фреда.

– Не уверен.

– У-у-у, Дэнничке стра-а-ашно! – воскликнул Фред.

– Ты ведь не испугался этого хрыча, а? – спросил Алан. – Ну подумаешь, за плечо схватил, тоже мне…

– Не знаю, – перебил Дэнни. – Старикан реально на меня вызверился. Он был зол, как черт! По-моему, с него станется пристрелить нас за свой ненаглядный ящик.

– Держу пари, можно разозлить его и похлеще, – сказал Алан, поднявшись на ноги и пристально глядя на Дэнни.

– Ага. Зуб даю, – усмехнулся Фред.

– Если, конечно, ты не мокрая курица, – с вызовом добавил Алан, придвинувшись к Дэнни поближе.

– Я… я уже опаздываю, – промямлил Дэнни, пытаясь разглядеть в темноте циферблат своих часов. – Я обещал маме быть дома в это время.

Фред встал и подошел к Алану.

– Чесни давно пора проучить, – заявил он, отряхивая травяные стебельки с джинсов сзади. В полумраке его глаза задорно блестели. – Будет знать, как хватать невинных детишек.

– Точно, – подхватил Алан, не сводя глаз с Дэнни. – Он ведь Дэнни больно сделал. Кто ему дал право распускать руки?

– Я домой. До завтра, ребята, – помахал рукой Дэнни.

– Лады, увидимся! – крикнул Фред ему в спину.

– Отлично мороженого на халяву поели! – заключил Алан.

Когда Дэнни уходил, эти двое опять визгливо захихикали.

«Мороженого на халяву, стало быть! – нахмурилась Ханна. – Нет, эти ребята точно нарываются».

С нее хватит. Нужно поговорить с Дэнни.

– Эй! – крикнула она, нагоняя его.

Он испуганно обернулся.

– Ханна, а ты-то как здесь?

– Я… за тобой иду. От самого кафе-мороженого, – созналась она.

Он фыркнул:

– Все видела?

Она кивнула.

– Зачем ты связался с этими двумя?

Он нахмурился, пряча глаза, и прибавил шагу.

– Они ничего, – буркнул он.

– Однажды они допрыгаются, – предупредила Ханна. – Вот тебе и ничего.

Дэнни пожал плечами.

– Ну, они строят из себя крутых. Типа это прикольно. А так-то пацаны нормальные.

– Но они украли мороженое и вообще… – Ханна решила не продолжать.

Дорогу ребята переходили в молчании.

Подняв глаза, Ханна увидела, что бледный месяц скрылся за черными обрывками туч. Улица потемнела. Вокруг шептались деревья, покачиваясь на ветру.

Дэнни поддал ногой камушек на тротуаре. Тот с тихим стуком откатился в траву.

Ханна вдруг вспомнила свою вылазку к дому Дэнни. За всей суматохой с украденным мороженым и почтовым ящиком она совсем забыла о том, что случилось на заднем крыльце.

– Я… сегодня к тебе заходила, – нехотя начала она. – Прежде чем пойти в центр.

Дэнни остановился, обернулся и посмотрел ей в глаза.

– Ну?

– Я подумала, что ты не откажешься прогуляться, ну или еще чего придумаем, – продолжала она. – Твоя мама была дома. На кухне.

Он смотрел на нее в упор, словно хотел прочесть ее мысли.

– Стучу я, значит, стучу… – продолжала Ханна, теребя челку. – А твоя мама сидит за столом. Спиной ко мне. Она даже не обернулась.

Дэнни ничего не ответил. Он уставился себе под ноги и зашагал дальше, пряча руки в карманах.

– Это было так странно, – продолжала Ханна. – Я стучу, стучу… Громко-громко. Но у меня возникло чувство… словом, будто твоя мама находится в другом мире, что ли. Она не спросила, кто там. Даже не обернулась.

Впереди показались их дома. Фонарь над крыльцом озарял желтым светом лужайку у дома Ханны. По другую сторону дорожки вырисовывался во мраке дом Дэнни.

У девочки вдруг пересохло в горле. Спросить бы Дэнни сейчас напрямик…

Ты призрак? А твоя мама, она тоже призрак?

Вот что на самом деле вертелось у нее на языке.

Но это прозвучит слишком дико. Слишком по-дурацки.

Разве можно вот так просто взять и спросить человека – настоящий он или нет? Живой он или мертвый?

– Дэнни, почему твоя мама не отвечала? – тихо спросила она.

У подъездной дорожки Дэнни, нахмурившись, обернулся. В бледно-желтом свете с крыльца его напряженное лицо мерцало жутковатым призрачным светом.

– Почему? – нетерпеливо повторила Ханна. – Почему она не отвечала на стук?

Он помедлил.

– Видно, придется все-таки тебе рассказать, – наконец проговорил он, голосом тихим, словно шелест листвы на ветру.

Он наклонился к ней поближе. Ханна заметила, что его рыжие волосы прилипли к вспотевшему лбу. Дэнни посмотрел ей в глаза.

– Ничего удивительного, что моя мама не отвечает на стук, – произнес он.

«Потому что она – призрак», – мысленно закончила Ханна, чувствуя, как по спине бежит холодок. Дрожь страха.

Она сглотнула.

Неужели я боюсь Дэнни?

Да. Немножко.

Снова вспомнился давешний страшный сон…

– Видишь ли… – Дэнни ненадолго замялся. Прочистил горло. Нервозно переступил с ноги на ногу. – Видишь ли, у меня мама – глухая.

– Что-о? – Ханна не была уверена, что не ослышалась. Она-то ожидала услышать совсем другое.

– Она подхватила какую-то ушную инфекцию, – вполголоса пояснил Дэнни, не сводя с нее глаз. – Оба уха воспалились. Пару лет назад. Врачи лечили-лечили, а эта зараза дальше пошла. Надеялись хоть одно спасти, да не вышло. Она совсем оглохла.

– Ты… хочешь сказать… – пробормотала Ханна.

– Вот почему она не услышала, когда ты стучала, – закончил Дэнни. – Она вообще ничего не слышит. – И снова уставился себе под ноги.

– Ясно… – смущенно протянула Ханна. – Прости, Дэнни. Я не знала. Я думала… в общем, я не знала, что и думать.

– Мама не любит, когда об этом кто-нибудь узнаёт, – продолжал Дэнни, пятясь к своему дому. – Боится, что жалеть станут. А она не выносит, когда ее жалеют. Наловчилась читать по губам, так что обычно ей удается всех обманывать.

– Хорошо, я ничего не скажу, – ответила Ханна. – То есть никому. Я… – Она вдруг почувствовала себя ужасно глупо и, опустив голову, побрела по дорожке.

– До завтра! – крикнул Дэнни ей вслед.

– Ага. Хорошо, – отозвалась Ханна, обдумывая его рассказ.

Она подняла глаза, хотела помахать ему на прощанье.

Но он снова исчез.

Повернувшись, Ханна бросилась к дому. Слова Дэнни не давали ей покоя. Она поняла, что все ее догадки о призраках могли оказаться сплошной ошибкой.

Родители не раз предупреждали, что однажды фантазия заведет ее невесть куда.

«Видать, так оно и вышло», – с грустью решила Ханна.

«Видать, я совсем голову потеряла».

Она свернула за угол дома и поспешила к двери черного хода, чавкая кроссовками по сырой, размякшей земле.

Фонарь над входом посылал узкий конус белого света на бетонное крыльцо.

Ханна была почти у двери, как вдруг темный силуэт, окутанный мраком, с красными глазами, мерцающими, словно раскаленные угли, выступил на свет, преградив ей путь.

– Ханна, держись подальше! – прошептал он, грозя ей длинным черным пальцем.

Охваченной ужасом девочке почудилось, что где-то в глубине черной тени, зависшей над крыльцом, промелькнула едва различимая злобная усмешка.

– Ханна, держись подальше! Держись подальше от ДЭННИ!

– Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!

В панике Ханна не сразу поняла, что это она кричит.

И словно в ответ на ее отчаянный вопль красные глаза вспыхнули ярче. Огненный взор снова жег ей глаза, вынуждая закрыть лицо руками.

– Ханна, внемли моему предостережению, – шелестел страшный сухой шепот.

Шепот смерти.

Черный палец, четко очерченный в белом свете, вновь угрожающе нацелился на нее.

И опять Ханна закричала севшим от ужаса голосом:

– Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Темная фигура надвигалась.

Надвигалась.

И вдруг кухонная дверь распахнулась, выпустив на лужайку длинный прямоугольник яркого света.

– Это ты, Ханна? В чем дело? – Отец вышел на крыльцо, встревожено вглядываясь в темноту сквозь квадратные очки.

– Папа!.. – слова застревали у Ханны в горле. – Папочка, берегись! Он… он… – Она показала рукой.

Показала на воздух.

Показала на прямоугольник света из кухонной двери.

Показала на ничто.

Черный силуэт в очередной раз словно провалился сквозь землю.

Смятенная, потрясенная и напуганная, Ханна пулей влетела в дом, чуть не толкнув по дороге отца.

Она рассказала родителям о страшной черной фигуре с горящими красными глазами. Отец прочесал задний двор, освещая себе путь фонариком. Он не нашел ни отпечатков ног на мягкой сырой земле, ни каких-либо других следов незваного гостя.

Мама внимательно смотрела на Ханну, словно искала в ее глазах какого-то ответа.

– Я… я не сумасшедшая! – крикнула Ханна.

Щеки матери зарделись.

– Я знаю, – ответила она напряженно.

– Может, я полицию вызову? Хотя нету там никого… – протянул мистер Фэйрчайлд, почесывая редеющие каштановые волосы. Его очки поблескивали на свету.

– Короче, я спать, – буркнула Ханна, направившись к выходу. – Устала как собака.

На дрожащих, ватных ногах она поспешила в свою комнату.

Устало вздохнув, толкнула дверь.

Темная фигура поджидала ее у кровати.

Ханна ахнула и попятилась.

Но когда свет из коридора проник в комнату, она поняла, что перед нею вовсе не тот страшный силуэт.

Она смотрела на черный свитер, который сама же набросила на спинку кровати.

Ханна вцепилась в дверные косяки, не зная, смеяться или плакать.

– Ну и ночка!

Она зажгла свет, закрыла за собой дверь. Подходя к кровати, чтобы убрать свитер, девочка чувствовала, что ее всю трясет.

Она быстро разделась, кинула одежду на пол и надела ночную рубашку. Потом залезла под одеяло, желая поскорее заснуть.

Но она не могла не думать о случившемся. Не могла отделаться от пугающих событий, которые снова и снова прокручивались у нее в голове.

Ветви деревьев отбрасывали на потолок дрожащие тени. Обычно их беззвучный танец умиротворял Ханну. Но сегодня сумятица теней пугала ее, наводя на мысли о грозной темной фигуре, зовущей ее по имени.

Ханна попыталась вместо этого думать о Дэнни. Но и эти мысли не приносили успокоения.

Дэнни – призрак. Дэнни – призрак.

Эти слова беспрестанно стучали у нее в голове.

Про маму он наверняка солгал, решила Ханна. Сочинил историю о глухоте, чтобы я не догадалась, что она тоже призрак.

Вопросы, вопросы.

Вопросы без ответов.

Если Дэнни – призрак, что он делает здесь? Зачем поселился со мной по соседству?

Почему он гуляет с Аланом и Фредом? Они что, тоже призраки?

Не потому ли я не встречала их раньше – ни в городе, ни в школе? Не потому ли никогда их не видела? Неужели они все – привидения?

Ханна зажмурилась, пытаясь выбросить все вопросы из головы. Но она никак не могла перестать думать о Дэнни – и о черном человеке.

«Почему эта темная фигура так настойчиво требует, чтобы я держалась подальше от Дэнни? Может, она хочет помешать мне найти доказательства того, что Дэнни – призрак?»

Наконец Ханна заснула. Но и во сне гнетущие мысли не отпускали ее.

И даже во сне преследовала Ханну страшная черная тень. Снилось ей, что она стоит в угрюмой серой пещере. Вдалеке, у самого входа в пещеру, полыхало пламя костра. Черная фигура, чьи красные глаза горели ярче огня, неумолимо приближалась к Ханне. Она все ближе и ближе…

И когда темный силуэт оказался уже совсем близко, так близко, что протяни руку – и дотронешься, он вдруг поднес руки-ветки к голове и распростал себя надвое.

Длинными, смоляно-черными руками с костлявыми пальцами он сдвинул назад покров черноты, открывая под ним лицо Дэнни.

Дэнни злобно сверлил Ханну горящими красными глазами – пока она не проснулась, задыхаясь.

«Нет, – сказала она себе, глядя в окно, за которым брезжил серый рассвет. – Нет. Дэнни – не черная тень».

Нет, исключено.

Это не Дэнни.

Это не может быть Дэнни. Нет в этом сне никакого смысла.

Она села. Простыни напитались потом. В комнате было душно до одури.

Ханна отбросила одеяло ногами и спустила их на пол.

После долгой ночи, проведенной в пугающих раздумьях, она поняла лишь одно.

Она должна поговорить с Дэнни.

Второй такой ночи она не вынесет.

Она должна узнать правду.

Наутро, уже позавтракав, Ханна увидела, как Дэнни гоняет мяч у себя на заднем дворе. Распахнув дверь кухни, она выбежала во двор. Дверь с грохотом захлопнулась за ней, а Ханна бросилась к Дэнни.

– Послушай, Дэнни! – крикнула она на бегу. – Ты призрак?

– А? – Дэнни взглянул на нее и отфутболил черно-белый мяч в стену гаража. На нем были темно-синяя футболка и джинсовые шорты. На рыжей голове красовалась красно-синяя кепка.

Ханна перебежала дорожку и остановилась в метре от него.

– Ты призрак? – повторила она запыхавшись.

Дэнни покосился на нее, наморщив лоб. Мяч запрыгал по траве. Дэнни шагнул вперед и поддал его ногой.

– Ну а как же, – сказал он.

– Нет, правда, – настаивала Ханна с колотящимся сердцем.

Мяч ударился о гараж, подскочил, и Дэнни поймал его на уровне груди.

– Ты о чем вообще? – спросил он, почесав под коленкой.

«Он смотрит на меня, как на чокнутую», – поняла Ханна.

Возможно, так оно и есть.

– Проехали. – Она нервно сглотнула. – Можно, я с тобой поиграю?

– Ага. – Он бросил мяч на траву. – Как дела? Сегодня с тобой все хорошо?

Ханна кивнула:

– Да. Вроде бы.

– Ничего себе ночка выдалась! – сказал Дэнни, осторожно пасуя ей мяч ногой. – Ну, из-за мистера Чесни.

Мяч прокатился мимо Ханны. Та настигла его и отфутболила назад. Обычно она вполне дружила со спортом. Но в то утро на ней были сандалии, а в них мяч особо не погоняешь.

– Я действительно испугалась, – сказала она. – Подумала, что та машина – полицейская, и…

– Да уж, страху мы натерпелись, – согласился Дэнни. Он подобрал мяч и сделал пас головой.

– А что, Фред с Аланом правда ходят в школу на Кленовом бульваре? – спросила Ханна. Мяч стукнул ее по лодыжке и откатился на дорожку.

– Ага. В девятый класс, – отозвался Дэнни, ожидая, когда Ханна пошлет мяч обратно.

– А они разве не новенькие? Почему я их раньше не видела? – Она от души поддала мяч ногой.

Дэнни метнулся вправо, чтобы перехватить его. Фыркнул:

– А почему они не видели тебя?

Он увиливает, решила Ханна. Похоже, мои расспросы его напрягают. Он понимает, что я начала догадываться, кто он есть на самом деле.

– Алан с Фредом хотят опять наведаться к Чесни, – сообщил Дэнни.

– А? Они что?.. – Ханна не попала по мячу, подцепив ногой ком травы. – Да блин, невозможно играть в сандалиях!

– Они хотят вернуться туда сегодня вечером. Ну, типа отомстить Чесни за то, что нас шуганул. Он мне реально плечо повредил.

– По-моему, Алан и Фред ищут себе проблем, – предупредила Ханна.

Дэнни пожал плечами.

– А чем еще заняться в этом городишке? – проворчал он.

Мяч прокатился между ними.

– Он мой! – крикнули они в один голос.

Оба рванули за мячом. Дэнни настиг его первым. Он хотел отфутболить мяч в сторону, чтобы Ханна не успела перехватить, но вместо этого наступил на него. Споткнувшись, Дэнни плюхнулся на траву.

Хохоча, Ханна перемахнула через него и завладела мячом. Она «засандалила» его в стенку гаража и с улыбкой победительницы повернулась к Дэнни.

– Один-ноль в мою пользу!

Дэнни медленно сел, его футболка спереди была испачкана пятнами травяного сока.

– Помоги встать. – Он протянул Ханне руку.

Ханна нагнулась ему помочь – и ее руки прошли сквозь него!

Оба испуганно вскрикнули.

– Слушай, ну чего ты! Помоги мне, – снова попросил Дэнни.

Чувствуя, как отчаянно колотится сердце, Ханна снова попыталась взять его за руки.

И снова ее руки прошли сквозь его.

– Эй!.. – От испуга глаза у Дэнни полезли на лоб. Вскочив, он уставился на нее.

– Я так и знала, – тихо проговорила Ханна, прижимая ладони к щекам. Она отступила на шаг, подальше от него.

– Что ты знала? Что ты знала?! – Дэнни все так же ошарашенно смотрел на нее. – Что происходит, Ханна?

– Кончай прикидываться, – сказала она, чувствуя, что вся холодеет, несмотря на яркое утреннее солнце. – Я знаю правду, Дэнни. Ты призрак.

– Что-о? – Разинув рот, Дэнни сдернул кепку и почесал в затылке, не сводя с Ханны настороженного взгляда.

– Ты призрак, – повторила она дрожащим голосом.

– Я?.. Ничего подобного! Ты в своем уме? Я не призрак!

Внезапно, безо всякого предупреждения, он шагнул вперед и толкнул ее в грудь.

Ханна ахнула, когда его руки прошли сквозь ее тело.

Она совершенно ничего не почувствовала. Как будто ее тут и не было.

С криком Дэнни отдернул руки, словно ошпаренный. Он судорожно сглотнул, его лицо исказилось от ужаса.

– Т-ты… – пролепетал он.

Ханна хотела ответить, но слова застревали у нее в горле.

Бросив на нее напоследок еще один исполненный ужаса взгляд, Дэнни повернулся и стремглав бросился к своему дому.

Ханна беспомощно смотрела ему вслед, пока он не исчез за дверью. Дверь с грохотом захлопнулась.

Ошеломленная, Ханна повернулась и тоже побежала домой.

Голова у нее кружилась. Земля уходила из-под ног. Небесная синева замерцала и вдруг сделалась ослепительно-яркой. Дом покосился и закачался.

– Дэнни не призрак, – вслух произнесла Ханна. – Наконец-то я знаю правду. Дэнни не призрак. Это я призрак!

Ханна подошла к двери черного хода, но тут же остановилась.

Я не могу сейчас войти в дом. Я должна все хорошенько обдумать.

Может, немножко пройдусь или…

Она закрыла глаза, пытаясь отогнать головокружение. А когда открыла их снова, все вокруг стало ослепительно ярким, нестерпимо ярким.

Осторожно ступая, Ханна спустилась с черного крыльца и направилась к парадному, по-прежнему испытывая головокружение.

Я призрак.

Я больше не человек.

Я призрак.

Чьи-то голоса нарушили ее сбивчивые мысли. Кто-то подходил к дому.

Она юркнула за толстый старый клен и прислушалась.

– Ну ведь чудо, а не домик!

Ханна узнала голос: миссис Куильти.

– Моя кузина из Детройта на той неделе его смотрела, – сказала другая женщина, чей голос был Ханне незнаком. Выглянув из-за дерева, она увидела худосочную, изнуренного вида особу в желтом сарафане. Они с миссис Куильти стояли посреди дорожки, любуясь Ханниным домом. Испугавшись, что ее заметят, Ханна отпрянула обратно за дерево.

– И как, понравился? – осведомилась миссис Куильти.

– Маловат.

– Экая досада, – вздохнула миссис Куильти. – Терпеть не могу, когда целый дом в квартале пустует.

«Но он не пустует! – возмутилась Ханна. – Я здесь живу! Вся моя семья здесь живет, правильно?»

– Давно пустует? – поинтересовалась вторая женщина.

– Да как перестроили. Ну, знаешь, после того ужасного пожара. А случился он, дай Бог памяти, пять лет назад.

– Пожар? – спросила ее подруга. – Я переехала позже. Что, весь дом сгорел?

– Дотла, – отвечала миссис Куильти. – Такой кошмар, Бет! Такая трагедия! Семья не сумела выбраться. А хорошая была семья! Девочка-подросток. Два мальчугана. Все погибли в ту ночь.

«Мой сон! – поняла Ханна, судорожно вцепившись в ствол, чтобы не упасть. – Это был не сон. Это был настоящий пожар. В ту ночь я действительно умерла».

Слезы хлынули по ее щекам. Ноги задрожали, налившись слабостью. Она привалилась к шершавому стволу и слушала, слушала…

– А как так получилось? – спросила Бет. – Причину-то хоть выяснили?

– Да. Ребятишки развели во дворе костерчик. За гаражом. Домой ушли, а затушить забыли. Как легли спать, дом и занялся. Пламя распространилось стремительно.

Качая головами, женщины задумчиво смотрели на дом.

– Там ничего и не осталось-то почти, пришлось перестраивать, – продолжала миссис Куильти. – Но так больше никто и не поселился. Уже пять лет как. Представляешь?

Я была мертва пять лет, думала Ханна, даже не пытаясь вытереть слезы, бегущие по щекам. Немудрено, что я не знаю ни Дэнни, ни его друзей.

Немудрено, что я не получала писем от Дженни. Немудрено, что ни от кого из моих друзей нет ни слуху, ни духу.

Я была мертва пять лет.

Теперь Ханна поняла, почему время то как будто замирало, то с бешеной скоростью устремлялось вперед.

Призраки появляются и исчезают, печально думала она. Иногда мне хватает плотности, чтобы бить по мячу. А порою я бесплотная и через меня легко пройдет чужая рука.

Ханна смотрела вслед женщинам, удалявшимся по дорожке, пока они не скрылись из виду. Обняв руками древесный ствол, она застыла как изваяние.

Теперь все стало проясняться. Летние дни, похожие на нескончаемый сон. Одиночество. Навязчивое ощущение, будто что-то не так.

«Ну а мама с папой? – спросила она себя, оттолкнувшись от дерева. – А близнецы? Они-то хоть знают? Знают, что все мы – привидения?»

– Мама! – завопила Ханна, подбегая к парадной двери. – Мамочка! – Ворвавшись в дом, она бросилась по коридору на кухню. – Мама! Мамочка! Где ты? Билл? Герб?

Тишина.

В доме не было ни души.

Ее родные бесследно исчезли.

– Где вы?! – кричала Ханна. – Мама! Билл! Герб!

Неужели они ушли навсегда?..

«Мы все призраки, – подумала она с тоской. – Все.

И теперь они оставили меня одну-одинешеньку».

С замирающим сердцем она обвела взглядом кухню.

Кухня опустела.

Ни коробок с овсяными хлопьями на кухонной стойке, где всегда хранила их мама. Ни забавных рожиц-магнитиков на холодильнике. Ни занавесок на окнах. Ни часов на стене. Ни кухонного стола.

– Ну где же вы?.. – в отчаянии взывала Ханна.

Оттолкнувшись от стойки, она заметалась по дому.

Всюду пусто. Хоть шаром покати.

Ни одежды. Ни мебели. Ни люстры на потолке, ни плакатов на стенах, ни этажерок, заставленных книгами.

Все исчезло. Все пропало.

Они покинули меня. Я призрак. Одинокий, заброшенный призрак.

– Нужно с кем-то поговорить, – произнесла она. – Хоть с кем-нибудь! – И снова заметалась по дому, уже в поисках телефона, пока не заметила красный аппарат, одиноко висевший на голой кухонной стене.

Кому я могу позвонить? Кому?

Никому.

Я мертвая.

Я уже пять лет как мертвая.

Она сняла трубку и поднесла ее к уху.

Тишина. Телефон тоже был мертвый.

Закричав от отчаяния, Ханна отшвырнула трубку. С колотящимся сердцем, обливаясь слезами, она кинулась ничком на холодный голый пол.

Тихонько всхлипывая, она закрыла голову руками и позволила тьме поглотить ее.

Когда она открыла глаза, тьма никуда не делась.

Ханна с трудом поднялась на ноги, не сразу сообразив, где находится. Напряженная и дрожащая, она подняла глаза и посмотрела в кухонное окно.

Синие сумерки перетекали в черноту.

Ночь.

Когда ты призрак, время идет вразнос, поняла Ханна. Вот почему лето казалось таким коротким и в то же время таким бесконечным.

Она потянулась, вытянув руки над головой, и побрела прочь из кухни.

– Есть кто дома? – позвала она.

И нисколько не удивилась, что ответом была тишина.

Ее семья ушла.

Но куда?

Пробираясь по темному пустому коридору к выходу, Ханна снова испытала тревожное предчувствие. Снова нахлынул необъяснимый страх.

Должно случиться что-то плохое.

Сегодня? Сейчас?

Остановившись на пороге, она выглянула за дверь.

– Эй!..

По дорожке, неспешно крутя педали, ехал на велосипеде Дэнни.

Поддавшись порыву, Ханна распахнула дверь и выбежала во двор.

– Эй, Дэнни!

Он притормозил и повернулся к ней.

– Дэнни, подожди! – закричала она, бросаясь к нему.

– Нет, пожалуйста! – На его лице отразился испуг. Он поднял руки, будто защищаясь.

– Дэнни?..

– Уйди! – От ужаса голос Дэнни срывался на визг. – Ради бога, держись от меня подальше! – Он вцепился в руль и, лихорадочно крутя педали, помчался прочь.

Ханна отшатнулась, как от удара.

– Не бойся меня! – кричала она ему вслед, сложив ладони рупором. – Прошу тебя, Дэнни, не бойся меня!

Наклонясь к рулю, он умчался без оглядки.

И тогда Ханна закричала от горя и отчаяния.

Когда Дэнни исчез в конце квартала, ее снова охватил страх.

Она знала, куда едет Дэнни.

Он встретится с Фредом и Аланом, чтобы вместе с ними пойти к дому мистера Чесни. Они намерены поквитаться с почтальоном.

И там произойдет что-то очень плохое.

«Я тоже туда пойду», – решила Ханна.

Я обязана там быть.

Она побежала в гараж за велосипедом.

Ханна обнаружила, что мистер Чесни уже починил свой почтовый ящик. Резной лебедь как ни в чем не бывало восседал на столбе, раскинув деревянные крылья.

Присев на корточки все за тем же вечнозеленым кустом, Ханна наблюдала за ребятами через дорогу. Они притаились за живой изгородью на краю двора.

В бледном свете уличного фонаря Ханна видела их ухмылки, слышала, как мальчишки перекидываются шуточками. Потом она увидела, как Фред подталкивает Дэнни к почтовому ящику.

Она взглянула поверх изгороди на дом почтальона. Окно гостиной светилось тускло-оранжевым светом. На крыльце свет тоже горел. Остальная часть дома была погружена в темноту.

Дома ли мистер Чесни?

Непонятно.

Его видавшего виды «Плимута» на подъездной дорожке не было.

Ханна скрючилась за кустом. Легкий ветерок шевелил его колючие ветки.

Она наблюдала, как Дэнни сражается с ящиком. Алан и Фред стояли у него за спиной, горячо подбадривая.

Дэнни вцепился в торчащие крылья и снова потянул.

Фред хлопнул его по спине:

– Поднажми!

– Слабак! – со смехом бросил Алан.

Ханна нервно косилась на дом. Ребята слишком расшумелись. Почему они так уверены, что мистера Чесни нет дома?

Почему они так уверены, что он не сдержит своего обещания взяться за дробовик?

Ханна содрогнулась, чувствуя, как по лбу ползет струйка пота.

Она смотрела, как Дэнни ожесточенно дергает почтовый ящик, и как после очередного сильного рывка тот наконец накреняется набок.

Алан и Фред восторженно заулюлюкали.

Дэнни принялся трясти и раскачивать ящик, то налегая плечом, то снова дергая. С каждым новым толчком, с каждым новым рывком ящик все сильнее заваливался на сторону.

Ханна услышала, как Дэнни громко закряхтел, в последний раз толкнув ящик, и тот рухнул на бок. С торжествующей улыбкой Дэнни отступил назад.

Фред с Аланом снова заулюлюкали и дали ему «пять».

Фред подхватил ящик, закинул на плечо и принялся маршировать с ним вдоль изгороди, точно с отвоеванным вражеским знаменем.

Пока они ликовали, Ханна снова взглянула поверх забора на слабо освещенный дом.

Никаких следов мистера Чесни.

Может, его все-таки нет дома. Может, ребятам все-таки удастся уйти незамеченными.

Но почему тогда не отпускает это гнетущее чувство ледяного страха?

Она ахнула, увидев, как из-за угла дома выскользнула чья-то тень.

Мистер Чесни?

Нет.

Изо всех сил пытаясь хоть что-нибудь различить в сумерках, Ханна почувствовала, как учащенно забилось сердце.

Там никого не было. Но что тогда за тень?

Ханна видела ее, безусловно: силуэт, выделявшийся своей чернотой даже среди обычных ночных теней, бесшумно скользивший по серой стене.

Громкие голоса мальчишек вторглись в ее мысли и отвлекли от дома.

Фред запустил ящиком в живую изгородь. Теперь все трое шли к подъездной дорожке. Они затеяли оживленный спор. Алан расхохотался. Фред в шутку пихнул его. Дэнни что-то вставил, но Ханна ничего не разобрала.

«Убирайтесь, – мысленно взывала она к ним. – Валите отсюда. Покуражились? Отомстили? Ну и хватит, проваливайте, покуда целы».

Теплый ветерок покачивал ветки. Ханна медленно попятилась в темноту, не сводя глаз с мальчишек.

Они сгрудились в начале подъездной дорожки. Все трое что-то обсуждали наперебой. Внезапно Ханна увидела вспышку. Она померцала с мгновение, потом погасла.

Это была спичка, поняла Ханна.

Алан держал в руке большой коробок спичек.

Ханна нервно покосилась на дом. Все по-прежнему. Ни мистера Чесни. Ни скользящих по стенам теней.

«Идите домой. Пожалуйста, идите домой», – беззвучно молила она.

Но, к ее ужасу, ребята повернулись и побежали по дорожке, пригибаясь на бегу, чтобы не быть увиденными из окон.

«Что они вытворяют?» – всполошилась Ханна, чувствуя, как каждый мускул в ее теле напрягся от ужаса. Когда она вышла из-за куста, по ее спине поползли мурашки.

Что они задумали?

Она перебежала через дорогу и нырнула за изгородь, сердце отчаянно колотилось.

Мальчишек больше не слышно. Очевидно, они уже у самого дома.

Может, и ей за ними?

Ханна медленно выпрямилась, привстала на цыпочки и взглянула через изгородь.

Троица с Аланом во главе бежала вдоль передней стены дома. Слабый оранжевый свет из окна гостиной освещал их лица, полные решимости.

Куда они бегут? Что они затеяли?

Они уже растворились в темноте за углом.

Мистер Чесни по-прежнему не показывался.

Держась изгороди, Ханна добралась до подъездной дорожки. Затем, не задумываясь, неосознанно, она тоже перешла на бег.

Она остановилась как вкопанная, увидев, что Алан подсаживает Дэнни в открытое окно. Следующим был Фред – ухватившись за подоконник, он позволил Алану себя подсадить.

«Нет, пожалуйста! – чуть не крикнула Ханна. – Не лезьте в дом! Не надо!»

Но было уже поздно.

Все трое исчезли в доме.

Тяжело дыша, Ханна на цыпочках двинулась к окну.

Но на полпути почувствовала, как что-то схватило ее за ногу и удерживает на месте.

Ханна беззвучно вскрикнула.

Она задрыгала ногой, пытаясь освободиться – но почти сразу поняла, что наступила на свернутый садовый шланг.

Облегченно выдохнув, девочка подняла ногу, перешагнула через шланг и крадучись преодолела остаток пути до окна.

Эта сторона дома терялась во мраке. Окно было слишком высоко, чтобы Ханна могла заглянуть в комнату.

Стоя под окном, она слышала стук кроссовок по половицам. До нее долетали шепотки и сдавленное хихиканье.

«Что они там делают?» – гадала она, цепенея от страха.

Им что, жить надоело?

Яркий свет озарил стену дома, и Ханна с испуганным возгласом отпрянула.

Она бросилась наземь, перекатилась на спину. И увидела пробивающийся сквозь живую изгородь свет фар. Он приближался к подъездной дорожке.

Мистер Чесни?

Неужели он вернулся как раз вовремя, чтобы застукать незваных гостей?

Ханна открыла рот, чтобы позвать, предупредить ребят. Но у нее перехватило горло.

Фары проплыли мимо. Двор снова погрузился в темноту.

Автомобиль бесшумно проехал мимо.

Это был не мистер Чесни.

Ханна с трудом поднялась на ноги и заняла исходную позицию под окном. Ну все, пора оповестить мальчишек о своем присутствии. Она обязана вытащить их наружу!

– Дэнни! – крикнула она, сложив ладони рупором. – Брысь оттуда! А ну вылезай!

Страх буквально пригвоздил ее к месту. Она снова закричала:

– Вылезайте! Ну пожалуйста, скорее!

Из дома доносились приглушенные голоса. Громкое шарканье кроссовок.

Взглянув на окно, Ханна увидела свет. Оранжевый свет, сначала тусклый, потом ярче.

– Вы что, обалдели? – вскричала она. – Гасите свет!

Какого черта они вообще его зажгли? Им в тюрьму захотелось?

– Гасите свет! – снова закричала Ханна, срываясь от испуга на визг.

Но оранжевое сияние усиливалось, отсвечивая ярко-желтым.

Пораженная ужасом, Ханна поняла, что свет мерцает.

Это не электричество.

Это огонь.

Огонь!

Они устроили пожар!

– Нет! – Ханна в отчаянии схватилась за голову. – Нет! Вон! Выметайтесь оттуда!

Она уже чувствовала запах дыма. Видела отблески огня, играющие в оконном стекле.

Она опять закричала – но осеклась, увидев тень, скользящую к ней по стене дома.

Ханна повернулась ей навстречу.

Увидела темный, темнее ночи силуэт, красные глаза, сверкающие из черноты на месте лица…

Он бесшумно устремился к ней, скользя над бурьяном. И чем ближе он подплывал, тем ярче разгорались его глаза.

– Ханна, держись подальше! – прошептала черная тень голосом, похожим на шелест мертвой, пожухлой листвы. – Ханна, держись подальше!

– Не-е-ет! – в паническом ужасе взвыла она. Налетевший ледяной вихрь закружился вокруг нее. – Не-е-е-ет!

– Ханна… Ханна…

– Кто ты такой? Чего тебе надо? – закричала Ханна, уже слыша за спиною треск огня. Удушливый черный дым клубами валил из окна, а за ним мерцали желтые отсветы.

Огненные глаза засияли, черная тень всколыхнулась и нависла над Ханной, неумолимо приближаясь и протягивая руки, словно собираясь ее поглотить.

Обуреваемая ужасом, Ханна вскинула руки, словно таким образом могла защититься.

И тут в окне что-то зашебуршилось. Кто-то у нее над головой сдавленно вскрикнул.

Черный силуэт растворился в воздухе.

А потом кто-то рухнул на Ханну сверху.

Они вдвоем повалились на траву.

– Алан! – воскликнула она.

Он с трудом поднялся на ноги, панически тараща глаза.

– Спички! – кричал он. – Спички! Мы… мы не нарочно! Мы…

Еще одна фигура сиганула из окна, а треск пламени перерос в рев. Фред тяжело приземлился на четвереньки.

Ханна уставилась на его обалдевшее лицо в мечущемся оранжевом свете.

– Фред, ты цел?

– Дэнни, – выдохнул он, глядя на нее с ужасом. – Там Дэнни. Он не выбрался.

– Что?! – Ханна вскочила.

– Дэнни из огня не выбрался! Он сгорит! – заорал Алан.

– Мы за помощью! – крикнул Фред, заглушая рев огня. Он дернул Алана за руку. Они сорвались с места и, спотыкаясь, бросились через двор к соседнему дому.

Оранжево-желтые языки пламени лизали подоконник над головой Ханны.

«Я должна спасти Дэнни», – сказала она себе.

Она собралась с духом, глядя на дрожащее зарево. И двинулась к окну.

Но стоило ей сделать первый шаг, как свет вокруг померк. Перед нею снова выросла черная тень.

– Уходи, Ханна, – страшный, хриплый шепот прозвучал у самого лица девочки. – Уходи.

– Нет! – выкрикнула Ханна, забыв о страхе. – Я должна спасти Дэнни!

– Ханна, тебе его не спасти! – прошелестело в ответ существо. Его темный силуэт с огненными глазами парил над нею, загораживая окно.

– Пропусти! – крикнула Ханна. – Я должна спасти его!

Огненные глаза замерцали ближе. Темнота вокруг налилась тяжестью.

– Кто ты такой?! – завопила Ханна. – Что ты такое?! Чего ты хочешь?!

Темный силуэт не отвечал. Огненный взгляд снова выжигал ей глаза.

«Дэнни там, в западне, – подумала Ханна. – Я доберусь до окна во что бы то ни стало».

– Прочь с дороги! – В отчаянии она схватила темную фигуру за плечи и попыталась оттолкнуть.

К изумлению девочки, фигура оказалась вполне плотной. С яростным воплем Ханна вскинула руки и вцепилась в черное лицо.

Тьма, окутывавшая его, расползлась – а под нею открылось лицо Дэнни!

В ужасе смотрела на него Ханна – задыхаясь, не веря своим глазам. Отвратительное зловоние душило ее. Тьма по-прежнему обволакивала девочку, удерживая в плену.

Дэнни ухмыльнулся; глаза его сияли багрянцем, как прежде, когда лицо было скрыто.

– Нет! – Ханна хотела завопить, но от ужаса смогла лишь сдавленно прошептать: – Это не ты, Дэнни. Это не ты!

На мерцающем лице заиграла жестокая усмешка.

– Я – призрак Дэнни! – заявило существо.

– Призрак? – Ханна пыталась отступить. Но тьма неумолимо удерживала ее на месте.

– Я стану им, его призраком. Когда Дэнни погибнет в огне, я уже не буду тенью. Я перерожусь в его облике – а он займет мое место в царстве теней!

– Нет! Нет! – завопила Ханна, потрясая кулаками. – Нет! Дэнни не умрет! Я ему не позволю!

Существо, назвавшееся призраком Дэнни, открыло рот и смрадно расхохоталось.

– Ты опоздала, Ханна! – ухмыльнулось оно. – Слишком поздно.

– Не-е-е-е-е-е-ет!

Вопль Ханны эхом разлетелся в окружавшей ее темноте.

Красные глаза «призрака Дэнни» вспыхнули гневом, когда Ханна прорвалась прямо сквозь него.

В следующий миг она уже тянулась руками к подоконнику.

– Ай!

Подоконник раскалился от огня.

Собрав все свои силы, Ханна подтянулась и влезла в дом.

Навстречу ей поднялась завеса едкого черного дыма.

Не обращая внимания на дым, на пламя стеной, Ханна тяжело спрыгнула на пол.

Я призрак, убеждала она себя, продвигаясь в глубь горящей комнаты.

Я призрак. И смерть мне больше не страшна.

Она вытерла слезящиеся от дыма глаза рукавом футболки, лихорадочно пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

– Дэнни! – выкрикивала она на пределе мощи легких. – Дэнни, я тебя не вижу! Где ты?

Защищая глаза рукой, она еще на шаг углубилась в комнату. Языки пламени с треском рвались к потолку, рассыпая ослепительные фонтаны искр. Обои чернели и скручивались, а один из углов уже целиком поглотило буйное пламя.

– Дэнни, ну где же ты?..

Из соседней комнаты долетел сдавленный крик. Ханна бросилась в объятый пламенем дверной проем и увидела Дэнни, пойманного в ловушку высокой стеною огня.

– Дэнни!..

Загнанный в угол, он выставил руки перед собой, защищая лицо от едкого дыма.

«Я не смогу пройти сквозь огонь», – с ужасом поняла Ханна.

Она сделала еще один шаг в глубь комнаты, потом попятилась.

Я не смогу.

Я не смогу спасти Дэнни.

Но она снова напомнила себе: я призрак. Я способна на то, что живым не под силу.

– Помогите! Помогите, кто-нибудь!

Голос Дэнни звучал слабо и отдаленно за бушующими волнами огня.

И тогда, не колеблясь больше ни секунды, Ханна набрала в грудь побольше воздуха, задержала дыхание – и кинулась в огонь.

– Помогите! – Дэнни уставился на нее остекленевшим взглядом. Казалось, он вообще не видит ее. – Спасите!

– Идем! – Она схватила его за руку и потянула. – Ну!

Пламя взметнулось, словно жадные руки, которым не терпится их схватить.

– Пошли! – Ханна снова потянула Дэнни, но он забился в угол.

– Не получится!

– Надо! – рявкнула она. Жар опалял ей ноздри. Она зажмурилась от ослепительного света. – Мы должны!

Обеими руками она схватила его за запястье и потянула изо всех сил.

Вокруг них клубился черный дым. С трудом дыша, Ханна крепко зажмурилась и тянула, тянула Дэнни в жгучий, опаляющий жар огня.

В огонь.

Сквозь огонь.

Кашляя и хрипя. Вся в поту от нестерпимого жара.

Она тянула его за собой. Тянула вслепую. Тянула изо всех сил.

Она не открывала глаз, пока они не добрались до окна.

Она не дышала, пока они не вывалились в темноту, на мягкую прохладу земли.

Только тогда, стоя на четвереньках и жадно глотая чистый воздух, Ханна оглянулась.

Там, возле дома, корчилась в пламени страшная черная фигура. Когда огонь поглотил ее, она простерла пылающие черные руки к небесам – и исчезла, не издав ни звука.

Облегченно вздохнув, Ханна перевела взгляд на Дэнни.

Он раскинулся на спине, ошалело глядя на нее.

– Ханна, – просипел он. – Ханна, спасибо.

Она почувствовала, что улыбается.

Все вокруг стало вдруг ярким, таким же ярким, как беснующаяся огненная стихия.

А потом погрузилось во тьму.

Склонившись над Дэнни, мать натянула легкое одеяло ему на грудь.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила она.

Это было два часа спустя. Дэнни осмотрели врачи, приехавшие вслед за пожарными. Они сообщили встревоженной матери, что мальчик отделался легкими ожогами и надышался угарным газом. Обработав ожоги, они посадили Дэнни и миссис Андерсон в машину скорой помощи и отвезли домой.

А теперь Дэнни лежал у себя в кровати и смотрел на мать, по-прежнему ошеломленный и слабый. В углу притулилась вездесущая миссис Куильти, напряженно сцепив руки перед собою. Уж такое-то событие она никак не могла пропустить!

– Я… вроде, в порядке, – проговорил Дэнни, приподнимаясь с подушки. – Только устал немножко…

Убрав со лба светлую прядь волос, мать внимательно смотрела на него, читая по губам.

– Как тебе удалось спастись? Как ты выбрался из дома? – спросила она.

– Это была Ханна, – сказал Дэнни. – Ханна меня вытащила.

– Кто? – недоуменно нахмурилась миссис Андерсон. – Кто такая Ханна?

– Ну, ты знаешь, – с досадой ответил Дэнни. – Девочка по соседству.

– Нету там никакой девочки, – возразила мать. – Да, Молли? – Она повернулась к миссис Куильти, чтобы прочесть ответ по губам.

Миссис Куильти покачала головой:

– Там никто не живет.

Дэнни сел на постели:

– Ее зовут Ханна Фэйрчайлд. Она мне жизнь спасла, мама.

Миссис Куильти сочувственно поцокала языком.

– Ханна Фэйрчайлд – это та самая девочка, что пять лет назад погибла при пожаре. Боюсь, бедняжка Дэнни бредит.

– Ну все, ложись, – сказала мать, нежно укладывая Дэнни обратно на подушку. – Отдохни немножко. Ты поправишься.

– Но где Ханна? Она же моя подруга! – не унимался Дэнни.

Ханна наблюдала эту сцену с порога.

Она поняла, что никто из присутствующих не может ее видеть.

Она спасла Дэнни жизнь, а теперь комната вместе с людьми в ней тускнела, выцветала, становясь серой.

«Должно быть, поэтому наша семья и вернулась спустя пять лет, – думала Ханна. – Должно быть, мы вернулись, чтобы не дать Дэнни погибнуть в пожаре, как погибли мы сами».

– Ханна… Ханна… – звал ее чей-то голос. Милый, родной голос, доносившийся из туманного далека.

– Мамочка, это ты? – позвала Ханна.

– Пора назад, дочка, – прошептала миссис Фэйрчайлд. – Теперь ты должна уйти. Пора возвращаться.

– Хорошо, мама.

Она напоследок заглянула в спальню, чтобы посмотреть на Дэнни, мирно лежавшего на подушке. Он тоже блекнул, становясь серым.

Ханна вглядывалась в сплошную серую мглу. Дом растворялся в тумане. А вместе с ним растворялся и окружающий мир.

– Возвращайся к нам, Ханна, – шептала мама. – Возвращайся к нам.

Ханна почувствовала, что летит. И уже возносясь, она бросила прощальный взгляд на Землю.

– Мама, я вижу его! – воскликнула она, вытирая слезы. – Я вижу Дэнни! Я вижу его комнату. Но свет меркнет. Меркнет…

– Возвращайся, Ханна. Возвращайся к нам, – шептала мама.

– Дэнни, не забывай меня! – крикнула Ханна, когда его лицо на мгновенье проступило из серой мглы.

Услышал ли он ее?

Услышал ли он ее зов?

Она надеялась, что услышал.

«Главный госпиталь» (англ. General Hospital) – американский телесериал, который выходит на канале ABC с 1 апреля 1963 года. Включен в «Книгу рекордов Гиннесса» как самая продолжительная американская «мыльная опера» в истории после сериалов «Направляющий свет» и «Как вращается мир». (Здесь и далее – примечания переводчика.)

Обучение в начальной школе в США начинается с пяти лет.

Софтбол – спортивная командная игра с мячом, разновидность бейсбола, от которого отличается тем, что проводится на площадке меньших размеров.