Photographs by Stephen Lewis

First published in the United States as: A MAN AND HIS WATCH: Iconic Watches and Stories from the Men Who Wore Them

Copyright © 2017 by Matt Hranek

Photographs copyright © 2017 by Stephen Lewis

Contributor portraits on pages 203–209 and 216 copyright © 2017 by Uli Knoerzer

Published by arrangement with Artisan Books, a division of Workman Publishing Co., Inc., New York (USA) via Alexander Korzhenevski Agency (Russia).

Cover and slipcase photographs by Stephen Lewis

Design by Renata Di Biase

ЧАСЫ ПОЛА НЬЮМАНА, МОДЕЛЬ 6263 BIG RED

ROLEX DAYTONA

Взглянув на эти часы, сразу понимаешь, что они не такие, как все. Изначально их разрабатывали для водителей. В 1921 году рули у автомобилей были довольно большими и, ведя машину, было сложно посмотреть время на часах, поэтому цифры на них слегка наклонены вправо. Мне нравится их необычность.

Часы для меня символизируют различные важные события. Я могу купить их себе в подарок на какой-нибудь праздник, а может и раньше, если не терпится! Но эти часы мне презентовали.

Однажды Магуй Ле Козе, мой деловой партнер по ресторану Le Bernardin, сказала: «Нам нужно встретиться вечером, давай поужинаем где-нибудь, но не в ресторане». Я думал, что меня ждет серьезный разговор, но Магуй была весела и беззаботна. В конце ужина она говорит: «Пришла пора поговорить серьезно». Я подумал: «Ну, наконец-то!» Она кладет на стол коробку, а в коробке лежит Vacheron Constantin American ‘21 – эти часы я планировал купить себе сам! Это было в 2011 году, как раз на 20-ю годовщину моей работы в Le Bernardin.

Магуй сказала: «Ты как водитель – ведешь за собой нашу кухню, ты наш лидер. И заслуживаешь эти часы».

Поэтому, когда я ношу Vacheron Constantin, то вспоминаю о двух моментах: думаю о дне, когда впервые переступил порог Le Bernardin, весь в напряжении, не зная, что будет дальше; и вспоминаю мою подругу и бизнес-партнера, которая высоко ценит проделанную мною работу.

Vacheron – красивый бренд. В мире коллекционеров есть классика, например, Rolex и Cartier. И более сложные экземпляры, к которым относятся бренды Vacheron, Patek Philippe и Breguet, – эти часы особенные. В них сочетается мастерство исполнения и, в некотором смысле, искусство.

Кулинария тоже является мастерством. Взять к примеру соус: вкус невозможно измерить граммами, тут все по-другому. Он неосязаем и неизмерим. Как и время. Так что с часами все точно так же – это мастерство до тех пор, пока не будет достигнут определенный уровень сложности. И только тогда часы обретают художественную ценность. Изготовители и часовые мастера думают: «Как сделать систему, которая будет отличаться от всех остальных?» Мне кажется, что у человека, который изобрел турбийон, был весьма незаурядный склад ума. Только представьте себе: кто-то серьезно задумался над тем, что при пересечении экватора и возвращении назад меняется атмосферное давление, и придумал решение этой проблемы. Для большинства людей подобного рода вещи не имеют значения, но коллекционерам они важны. Ведь они понимают, сколько в это было вложено трудов.

Порой люди недоумевают, зачем я ношу дорогие часы, когда работаю на кухне. В таких случаях я отвечаю, что всегда могу их отправить в ремонт и на полировку. Мои часы для того, чтобы их носили!

ЧАСЫ ФРЭНСИСА ЧИЧЕСТЕРА

ROLEX OYSTER

PERPETUAL

Я всегда любил часы. Первые мне подарил дядя, когда мы жили в лагере беженцев в Италии. Дядя презентовал Fischer мне и моему брату-близнецу Альдо на наш тринадцатый день рождения.

Отправляясь на гонки, я всегда брал с собой кейс с четырьмя или пятью часами и менял их как перчатки!

Это было глупо с моей стороны. У меня дважды украли часы, когда я был в Италии, и еще три или четыре раза в Монреале, в том числе – уникальные Gérald Genta.

В Рио представитель Формулы‐1 подарил мне часы Porsche Design. В первый же день, когда я заснул на пляже после тренировки, их украли прямо с запястья! Я рассказал эту историю друзьям-репортерам, после чего Porsche подарили мне еще одни такие же часы, которые я надел на гонку. Это было в 1978-м, и в этом же году я стал чемпионом мира Формулы‐1.

На самом деле, почти все мои часы были подарены. Журнал Motor Age, спонсор отборочного тура гонки «Индианаполис‐500», в 1967 году подарил мне часы TAG Heuer Autavia. В 1970-х годах у Клэя Регаццони, гонщика из команды Ferrari, были часы TAG Heuer, которые мне очень нравились (Клэй дружил с Джеком Хойером наследником компании TAG Heuer), и спустя какое-то время TAG Heuer преподнесли мне точно такие же. У меня есть часы Franck Muller, которые я получил после гонки в Ле-Мане в 1995 году, еще один экземпляр TAG Heuer достался мне, когда я попал в Зал славы автоспорта в Лондоне, а после гонки «24 часа Дайтоны» у меня появились Rolex. Все эти часы лежат в коробке, а это интервью стало хорошим поводом достать всю коллекцию и внимательно рассмотреть, восклицая: «О, эти я помню! И эти тоже!»

ORFINA PORSCHE DESIGN

FISCHER ANCRE 15 RUBIS

HEUER AUTAVIA

Моя страсть к часам и механическим изделиям в целом вполне объяснима и логична. Отец работал фотографом, в подвале дома у нас было оборудовано темное помещение для обработки снимков. Когда мне исполнилось шесть лет, он подарил мне экспозиметр. В то время я не до конца понимал, что это такое, просто понравилось небольшое карманное устройство с датчиком. С этого момента началось время коллекционирования экспозиметров, которые покупались на гаражных распродажах и в других подобных местах. Впоследствии, когда я стал бойскаутом, меня заинтересовали компасы. Естественно, вскоре мое внимание переключилось на наручные часы – они были такие стильные, небольшие, с разными датчиками и циферблатами.

В детстве и юношестве моим героем был дедушка, я его обожал. Он был невероятным, и я мечтал стать таким, как он. Обладая несколькими успешными бизнес-проектами, известным он стал лишь в 1960-х годах, благодаря компании по производству зажигалок. Я им восхищался. Он тоже меня очень любил. Порой мне кажется, что мы с ним – родственные души.

Дедушка не был коллекционером, но очень любил часы и даже имел каталог аукциона Antiquorum. Однажды, в мои 15 или 16 лет, он сказал: «Знаешь, я хочу, чтобы эти часы были у тебя». Снял с запястья часы Omega и передал их мне. Я был потрясен.

То были часы Omega Speedmaster Mark 40 начала 90-х годов с механизмом Valjoux. Сейчас, конечно, это не самый точный механизм, но в то время был настоящей редкостью – хронограф с тройным календарем, датой, да еще и в таком размере. Кроме того, такой яркий цвет в 90-х тоже встречался нечасто. Наверное, именно это и понравилось моему дедушке. И как раз поэтому я так люблю те часы сейчас, когда познал тонкости искусства измерения времени.

После этого случая мой интерес к часам разгорелся еще сильнее. Но путь к тому, что я имею сейчас, был довольно непростым. Я не знал, как мне применить свою страсть к часам, кроме как пойти их продавать. Но быть продавцом мне не хотелось.

Тогда мне было неизвестно, что можно попробовать свои силы в предпринимательстве или в медиапространстве. Там, где я вырос, все становились юристами, банкирами или консультантами. Поэтому, пойдя по этому же пути, начал работать в сфере управленческого консалтинга в швейцарском банке. В 2008 году, когда финансовый мир пошатнулся и покатился под гору, я сидел в галстуке и костюме в маленькой комнатке в Уикохене в штате Нью-Джерси и писал в блог на Tumblr о часах, подаренных мне дедушкой, а также о Rolex Submariner и других экземплярах, которые мне нравились. В тот момент об этом не писали – ни в GQ, ни в Esquire. Я сам читал каталог аукционов Christie’s и Antiquorum и рассказывал читателям о своих открытиях, например: «Смотрите, вот эти часы раньше принадлежали Стиву Маккуину!»

Спустя полгода со мной связался мой подписчик с Tumblr[1], который оказался редактором крупнейшего сайта о мужской моде. «Вы первый человек в возрасте до пятидесяти лет, пишущий о старых часах, да еще и рассказывающий их истории. Можно взять у вас интервью?» В результате у нас получился материал «Пять часов, на которые стоит обратить внимание, если вы молоды и вам интересны антикварные часы». С этого все и началось.

В 2008 году я запустил сайт Hodinkee, спустя полгода мой дедушка ушел из жизни. Я рад, что он застал хотя бы первые полгода работы моего сайта, правда, на тот момент ресурс был в стадии наполнения. Именно поэтому те часы так важны для меня, не считая того, что они были дедушкиными. Они дали мне билет в жизнь, о которой я и мечтать не мог и которую так люблю. Мне действительно нравится моя работа, и без этих часов ничего бы не было.

ЧАСЫ КОНСТАНТИНА ПЕРВОГО

CARTIER TONNEAU

Эти часы из желтого и розового золота 1915 года с гранеными бриллиантами и неграненым сапфиром принадлежали королю Греции Константину Первому.

CARTIER SANTOS-DUMONT

То, что вы видите здесь, можно считать началом каждой истории в этой книге. Это не только первые авиационные часы (хотя и это стоит учитывать), но еще и первый экземпляр, благодаря которому часами заинтересовались мужчины по всему миру.

Отважный бразилец Альберто Сантос-Дюмон, пионер авиации, стал первым человеком, сумевшим успешно пилотировать аппарат тяжелее воздуха, который мог взлетать и приземляться, используя только собственный двигатель. Это произошло 23 октября 1906 года. Двумя годами ранее его друг, часовщик Луи Картье, создал для него специальные часы, чтобы Альберто мог определять время во время полетов. В те годы наиболее стильными среди мужчин считались карманные экземпляры. Но Сантос-Дюмон не мог одновременно держать штурвал и доставать часы из кармана, поэтому Картье изобрел для него небольшую модель, которую можно было носить на кожаном ремешке на запястье. Он подарил новые наручные Cartier Santos-Dumont своему знаменитому другу-авиатору, который впоследствии никогда не летал без них. В 1906 году Сантос-Дюмонт обрел мировую популярность, его фотографии были во всех газетах Европы и, конечно, наручные часы не ускользнули от внимания публики.

Стоит отметить, что изобретение наручных часов как таковых приписывают Patek Philippe, но их изделия по стилю ближе к женским. Именно с Cartier Santos-Dumont началась эпоха, когда мужчины начали отождествлять наручные часы с мужеством и храбростью, вместе с тем наделяя их романтическими и ностальгическими воспоминаниями – эти чувства знакомы истинным ценителям, как никому другому.

Если вы когда-нибудь задумывались, с чего вообще началось это безумное увлечение наручными часами, то, скорее всего, как раз вот с этого самого экземпляра.

CARTIER АЛЕНА ДЕЛОНА

Знаменитый французский актер Ален Делон носил эти небольшие, реверсивные, классические часы Cartier на правой руке, на внутренней стороне запястья; на задней крышке выгравированы его инициалы.

CARTIER ФРЕДА АСТЕРА

Фред Астер подарил эти озорные часы Cartier Tank Cintrée из желтого и розового золота, выпущенные в 1929 г., тренеру своей скаковой лошади, Феликсу Личу, младшему. На задней крышке выгравировано «Felix from Fred ’29» (Феликсу от Фреда, 29 г.).

Как-то пару лет назад, когда вечером в ресторане было как всегда многолюдно, вдруг входит Билл Мюррей с компанией – он всегда приходит неожиданно – и я пытаюсь найти им столик. Веду их через довольно темную зону ресторана, и он меня спрашивает: «Который час?» Я смотрю на часы и отвечаю, что сейчас примерно 20:40. Тогда он говорит: «Позвольте посмотреть ваши часы».

У меня тогда были классические Baume & Mercier. В ресторане всегда царит полумрак, и стрелки разглядеть было довольно сложно. Тут Билл произносит: «Барахло, а не часы!» Я ему отвечаю: «Билл, но ведь они же показывают время?» Он говорит: «Конечно, показывают, но в темноте на них ничего не видно». Затем Билл снимает с руки Timex со словами: «Возьмите! На этих часах…» Он нажимает кнопку, и циферблат загорается. «Держите. Вам нужны такие часы!»

Я поблагодарил его за щедрость, но сказал, что не могу их принять, на что он ответил: «Не переживайте – эти часы ваши, это мой вам подарок».

Через пару дней Билл позвонил вечером из своего номера с вопросом: «Димитрий, который час?» Я сказал ему точное время, и он засмеялся в ответ, зная, что я смотрю в темноте на его часы.

Это простая, функциональная модель. И почти все часы в мире, даже самые старые, довольно точно показывают время, так в чем же разница между ними? Ответ прост. В их историях. У этих – удивительная история, которую я рассказывал тысячу раз. Когда меня спрашивают: «Почему вы носите эти часы?» Я отвечаю: «Мне их подарил друг, Билл Мюррей, так что…».

Еще в детстве я знал, что однажды наступит тот момент, когда моя жизнь будет связана с часами. Все началось с моего дедушки – не с каких-то конкретных часов, а с его любви к ним в целом. Он не был богат, но его всегда окружали качественные вещи, будь, то одежда и предметы искусства или алкоголь и музыка. Помню, как ребенком я приходил к нему в гости и спрашивал: «А это что за произведение искусства?» И он отвечал: «Я купил его в 1973 году в маленьком магазине в Новой Зеландии. Мы зашли туда после того, как перекусили отличными сэндвичами с ростбифом, дочка хозяина магазина была очень милой, а еще у них была собака». Я быстро понял, что у всех окружающих его предметов есть истории. И, хотя я не унаследовал от него ни одних часов, мой интерес к ним начался именно благодаря моему дедушке.

В юности я носил в основном высокопрочные электронные часы, например, Timex Ironmans и Luminox Navy SEAL. С их помощью я представлял себя путешественником и специалистом по выживанию в экстремальных условиях. Впервые я увидел название Doxa на страницах приключенческого романа Клайва Касслера, который прочел в начальной школе. Касслер стал моим любимым писателем эскапистских историй; главный герой его книг, Дирк Питт, представляет собой нечто среднее между Индианой Джонсом, Джеймсом Бондом и Жаком Кусто. Он носит часы для дайвинга Doxa с оранжевым циферблатом.

После смерти дедушки я был полон решимости найти «свои» часы. И меня озарило: зная о существовании часов Doxa, я понятия не имел как они выглядят. В те времена интернет не был таким доступным, как сейчас, не существовало тематических онлайн-сообществ, а eBay только зарождался. Поэтому мне пришлось потрудиться, чтобы найти информацию. В основном я общался с пожилыми коллекционерами. Эти люди не только знали марку Doxa, но и рассказывали истории о самом Клайве Касслере. У него на самом деле были часы Doxa, которые он купил в магазине для дайверов, где работал во время написания своей первой книги «Средиземноморский пират», и просто вписал их в рассказ.

Мне, как коллекционеру, всегда нравились подобные истории из реальной жизни. В определенной степени я ценю эстетику и актуальность современных часов, но по-настоящему меня привлекают экземпляры, которые были разработаны для определенной цели. У Doxa богатая история. Эта швейцарская компания появилась раньше Rolex. Она обрела успех, выпуская карманные часы, которые были чрезвычайно точными. Затем они изобрели модель с запасом хода на 8 дней для приборной панели, которые устанавливались на автомобили тех лет. Если у вас когда-нибудь был старый Mercedes-Benz или Ford, то в них, скорее всего, были вмонтированы часы Doxa. Компания осуществляла поставки для военных, но в 50-е и 60-е годы стала терять конкурентоспособность.

В те времена в моду вошли спортивные часы, и директор Doxa увлекся новым видом спорта – подводным плаванием. Он разработал совершенно новую модель для дайверов, она была функциональной и практичной, да еще и выглядела очень стильно! Хоть Doxa Sub 300 и не стали первыми часами для дайверов, но они, пожалуй, были единственными, подходящими как для любителей, так и для профессионалов в этом виде спорта. Такие элементы, как яркий, хорошо читаемый циферблат оранжевого или желтого цвета, однонаправленный безель, браслет с удлиненной клипсой – все это компания Doxa воплотила первой.

Мне потребовалось несколько лет, чтобы найти свои первые часы Doxa. В конце концов, они сами меня нашли. В Калифорнии жил мужчина, которому в наследство достались Doxa Sub 300 black lung. Его отец был одним из подводных операторов на съемках фильма «Шаровая молния» про Джеймса Бонда. Он купил часы в 1968 году в магазине для дайверов во Флориде. Затем подарил их сыну, но тот, немного поносив, убрал Doxa в ящик стола и забыл на 30 лет. Собираясь переезжать в Аризону, он начал упаковывать вещи и наткнулся на эти часы. Ему захотелось узнать о них побольше, он начал искать информацию. В сети наткнулся на мое имя, так как меня часто цитируют, когда речь заходит о компании Doxa, поэтому связался со мной. Увидев несколько размытых фотографий, я пришел в восторг и попросил отправить эти часы мне в Нью-Йорк, что и было сделано. Их подлинность подтвердилась, и в телефонном разговоре я спросил его, сколько они стоят. И ждал, когда он задаст мне этот вопрос: «Вы хотите их купить?»

В то время я только начинал свое дело и, хотя эти часы не стоили баснословных денег, все же оставить их себе было настоящей роскошью. Винтажные экземпляры – это невероятный шик. Причем здесь важно не только то, что ты обладаешь чем-то, чего ни у кого нет, но и то, что они хранят историю. Часы словно большая книга с множеством глав. Когда они попадают к вам, вы вписываете в эту книгу свои собственные истории. Doxa не такая уж и редкость, но все же придется приложить усилия, чтобы найти их. Я никогда не покупал часы, чтобы взяться за новую книгу или начать что-то с чистого листа. Мне больше нравится вписывать свою главу в уже существующий роман. Возможно, этот рассказ останется в истории навсегда.

Я без ума от часов Doxa и ношу их постоянно. Мне кажется, что я стал известным благодаря Doxa. Но вовсе не хочу, чтобы все существующие экземпляры Doxa стали моими, я просто их очень люблю и хочу, что они были сохранены.

Мой интерес к часам проснулся, когда мне было 10 лет. Я шел с отцом по Пятой авеню с выставки монет. Мы остановились у бутика Wempe, в те времена он располагался на другой стороне улицы. Я вглядывался в витрины, любуясь красивыми часами. Они были великолепны! В моей голове не укладывалось, что часы могут стоить так дорого: $ 50 000, $ 100 000. Продавец-консультант, заметив наш интерес и блеск моих глаз, пригласила нас зайти в этот чудесный магазин. Она сказала: «Что бы вам хотелось рассмотреть поближе, молодой человек?» Я указал на карманные часы IWC Portofino Moon Phase за $ 23 000, она открыла прозрачный ящик. В свете галогеновых ламп я увидел их во всей красе – рубины, позолоченные перемычки, двигающийся баланс. Это была любовь с первого взгляда, и с этого момента я знал, что хочу узнать о часах больше. Взяв газету Wall Street Journal, я начал звонить по телефонам в рекламных объявлениях, выписывая каталоги часов Patek Philippe, Audemars Piguet, Breguet.

Отец поддержал меня в новом увлечении. Мы вместе ходили на аукционы, блошиные рынки и в розничные магазины. Начала собираться собственная коллекция: я занимался поиском информации, а он совершал покупки. Нам больше были неинтересны монеты, мы полностью погрузились в мир часов.

Мой отец родом из Египта, из очень консервативной христианской семьи. Я появился на свет, когда он был уже в солидном возрасте. Ему было 42 года, поэтому нас с ним разделяла не только культурная пропасть, но и поколенческая. Мы спорили абсолютно по всем вопросам. Но когда дело касалось часов, у нас было полное взаимопонимание, тут мы общались душа в душу. С часами связаны все мои счастливые детские воспоминания об отце.

Когда он скончался в 2002 году, я открыл сейф, где хранились все наши часы, и меня накрыла волна эмоций. Это был он, это был я, это были наши лучшие воспоминания.

У меня сложилась успешная карьера инженера-электрика в Lockheed Martin, я разрабатывал системы противоракетной обороны и был настоящим ракетостроителем, хотите – верьте, хотите – нет. Но, когда я увидел после смерти отца всю нашу коллекцию часов, мое увлечение вспыхнуло с новой силой. В свободное время я начал писать о них и фотографировать их. Я снова погрузился в мир часов и начал модерировать несколько форумов на TimeZone.

Эти часы стали моими спустя год после смерти отца. Я обладаю одной из самых редких моделей Rolex. Они самые точные из когда-либо продаваемых в общем доступе среди всех брендов. Кроме того, они собраны вручную, финишная обработка также выполнена руками одного из лучших часовых мастеров Rolex. Один экземпляр из партии в 144 штуки проходит самые строгие хронометрические испытания в мире в королевской обсерватории Гринвича в Англии. Глядя на принадлежащие мне редкие часы (таких в мире всего 5 экземпляров), я понял, что в них применен так называемый баланс Гийома – очень сложный компонент. В то время мир еще не знал, что Rolex использует этот компонент, а когда я узнал об этом, то занял свою нишу в мире коллекционеров.

Передо мной начали открываться двери. Ко мне стали обращаться люди с просьбой написать статью или проконсультировать. Было много переговоров с представителями аукциона Christie’s и другими компаниями, и, в конце концов, я стал работать в аукционном доме Phillips, когда они открыли собственное часовое подразделение. Это произошло прямо перед моим повышением в Lockheed и переездом. Теперь я живу так, как всегда мечтал.

Когда мне было 17 лет, я жил в Квинсе и дружил с парнем, у которого были золотые Rolex Presidential. Я слышал об этих часах еще до того, как их увидел. Никогда ранее мне не доводилось так близко разглядывать нечто подобное. Тот парень был первым из моих друзей, обладавшим настоящими золотыми Rolex, и эти часы, как понимаете, придавали ему мужественности. Впоследствии на протяжении долгих лет я подмечал, что многие знаменитые мужчины носили похожие золотые Rolex: взять, к примеру, Сэмми Дэвиса-младшего или Мартина Лютера Кинга-младшего.

Мой отец никогда не придавал часам такого значения, как я. Никто в моей семье не носил экземпляры, которые мне нравятся. Тогда я понял, что у меня свой вкус и стиль, мне нравятся другие вещи.

Я люблю носить уникальные вещи. Встретив человека с часами, которые до этого видел только в журнале или только слышал о них, всегда думаешь, что в нем есть что-то особенное. Парень с усыпанным бриллиантами экземпляром на руке, исходя из моего опыта, явно любит повеселиться. Он предпочитает хорошо проводить время.

Сейчас мои любимые часы – Patek Philippe Nautilus. Мне нравится их название и то, что их носят не все. У меня не очень широкое запястье, и мне подходят пропорции и форма этих часов. Они удобные. В них нет бриллиантов, они сделаны из розового золота, на кожаном ремешке, и хорошо подходят ко всему. Эти часы отлично смотрятся в повседневном образе, а также прекрасно подходят к парадному костюму.

Неважно, какие инновации происходят в цифровом мире, – мне нравится то, что нравится. Качество изображения в старых фильмах далеко от идеала, но это классика, и я не перестану их смотреть только потому, что сегодня снимают фильмы в качестве HD. В первых кроссовках Джордана не было функции поддержки стопы, как в современных, но я купил их, когда они только появились в продаже, и ношу их по сей день. Некоторые вещи остаются со мной навсегда.

Говорят, что время – это иллюзия. Но даже если и так, она нам необходима. Хорошие часы говорят о том, что их владелец пунктуален, ответственен и состоятелен. Он умеет грамотно распоряжаться своим временем и воспринимает жизнь всерьез, потому что она никого не ждет. Не заметишь, как жизнь пройдет.

ЧАСЫ ЭЛВИСА ПРЕСЛИ

CORUM BUCKINGHAM, МОДЕЛЬ 5971

Квадратные часы Corum Buckingham из желтого золота принадлежали самому королю рок-н-ролла, пока он не отдал их своему верному помощнику, телохранителю и дублеру, Ричарду Дэвису со словами, что с ними что-то не так.

Когда Дэвис начал осматривать часы, то увидел гравировку на задней крышке «To Richard from E.P.» (Ричарду от Э.П.).

Возможно, Элвис Пресли хотел, чтобы эти часы стали талисманом Дэвиса.

Я доктор археологических наук со специализацией в римской и китайской археологии, занимаюсь вещами, которые намного старше, чем мои часы 1914 года. Мне нравится идея артефактов, когда история изучается через предметы.

Я вырос в пяти минутах от часового завода Waltham в Массачусетсе. Каждый раз, гуляя по улицам, заходя перекусить или выпить чашку кофе, я замечал, что все в городе было либо названо в честь часовой промышленности (типа пивной «Город часов»), либо имело логотип с часами. Все здесь напоминало о том, что у нас расположен знаменитый американский часовой завод. Большая часть продукции на заводе изготавливалась для американских солдат, принимавших участие в Первой мировой войне.

На моих часах установлена решетка от шрапнели, которая словно рассказывает историю об их предназначении и жизни. В каком-то смысле эта идея трагикомична – тебя изрешетит на войне, зато стекло на часах не пострадает. Но в то же время у этого экземпляра очень серьезная и важная концепция. В ней есть смысл.

В археологии существует термин «материальная культура», который обозначает, что у предмета есть предназначение и история. Поэтому мы можем говорить не только о том, что произошло с человеком, который носил эти часы, но также представляем, что происходило с самими часами – где их сделали, где носили, что они повидали.

Этот экземпляр я не получал в наследство, у меня нет к нему личной привязанности. И, находя на раскопках в Италии монету или кусок керамики, у меня тоже не возникает сентиментального чувства к предмету. Мне нравится представлять истории, связанные с этими артефактами.

Эти часы мне подарил Мэтт. Он работал вожатым в лагере, когда мне было 10 лет. Я считал его очень крутым. Мне так хотелось быть на него похожим. Мэтт играл в университетской бейсбольной команде в Техасе, и в то лето он поделился со мной некоторыми своими хитростями. Именно после общения с ним я полюбил флисовые толстовки Patagonia Snap-T, мешковатые шорты и эти часы на ремешке с липучкой. По ним он засекал во время заплывов в бассейне, и я не раз ему говорил, что они потрясающие и очень мне нравятся. Я приезжал в лагерь четыре лета подряд и все это время продолжал восхищаться его часами. В конце последнего сезона в лагере Мэтт мне их подарил.

В лагере я научился ориентироваться на местности, нырять, ходить в походы, устанавливать палатку и разжигать костер. Сегодня, отправляясь в поход, я использую эти навыки, и все они связаны с этими часами, которые служат мне постоянным напоминанием о лучших днях моей жизни на природе.

Как ни странно, но тогда мне больше всего нравился ремешок на липучке. Когда он порвался, я сильно расстроился. Меня печалил тот факт, что вещь, которая должна служить долгое время, быстро пришла в негодность. Мне и сейчас это кажется удивительным. В этих часах есть что-то утилитарное – сам экземпляр и их качество. Это потрясающие, простые, четкие, классические электронные часы. Мне нравится их форма и цветовое исполнение, они лаконичны. Если сравнивать с Casio WR, которые я носил до того, в Ironman больше функций: в них есть подсветка, секундомер и будильник. Будильником в этих часах я, кстати, пользовался довольно долго.

ЧАСЫ СТИВА МАККУИНА TAG HEUER MONACO ИЗ ФИЛЬМА «ЛЕ-МАН»

ЧАСЫ ЙО ЗИФФЕРТА TAG HEUER AUTAVIA

Именно благодаря Йо Зифферту и этим часам Стив Маккуин в фильме «Ле-Ман» предпочел носить знаменитые синие TAG Heuer Monaco. Помимо гонок Зифферт возглавлял компанию по прокату спортивных автомобилей. Ассистент режиссера по реквизиту обратился к нему с просьбой сдать в аренду Porsche, и именно тогда он был представлен Маккуину. Маккуин хотел надеть ту же гоночную форму, что и Йо, с заметной нашивкой хронографа TAG Heuer Chronograph. Чтобы образ смотрелся гармонично, он выбрал ТАG Heuer Chronograph синего цвета, то есть модель Monaco. Так сложился его культовый образ.

Мой дед был удивительным человеком. Он вырос в семье рабочих и достиг значительного успеха. Во время Великой депрессии он рос в Бруклине. Были непростые времена. Он бросил школу и пошел в армию. Участвовал в войне, получил много наград и вернулся домой в звании лейтенанта. Продолжив служить в запасе, дослужился до полковника. Дед был прирожденным лидером.

Он коллекционировал машины, часы, оружие времен Гражданской войны и Войны за независимость. Дед верил в ценность этих вещей, они были интересными для собирателей.

Моя дочь родилась в 2000 году, мы в то время жили в Германии, и дедушка приехал к нам в гости. Его визит имел две цели: он хотел познакомиться с моей семьей и посмотреть страну. Дед сражался против японцев во Второй мировой войне, но ни разу не был в Германии. Он был помощником главного инспектора Санитарного департамента города Нью-Йорка, и его поразила немецкая аккуратность и четкость. Ему было интересно узнать людей и культуру этой страны.

У деда была традиция дарить ювелирные изделия и часы, особенно в честь важных жизненных событий. Поэтому, приехав к нам, он первым делом спросил: «Что ты хочешь получить в подарок?» Я уже побывал в нескольких часовых магазинах в Германии, поэтому сказал, что наслышан о часах, сделанных в Шаффхаузене, в Швейцарии. В то время компания IWC еще не была таким большим и популярным брендом. Мне нравилось, что они шли по собственному пути развития, производя все в одном месте. Помимо этого, их высококачественные часы оставались доступными по цене.

Мы посмотрели на карту: от Фрайбурга, где я жил, до места нахождения IWC ехать примерно 1 час 45 минут на машине. И мы отправились в путь. Это было замечательное путешествие. Только я и дедушка едем через Шварцвальд в магазин IWC. В бутике мы купили часы Mark XV.

Мне нравится их простота. Большие цифры, черный циферблат, нержавеющая сталь. Они такие удобные, что я даже не ощущаю их на руке. Эти классические часы можно носить каждый день, но и в торжественных ситуациях они будут смотреться уместно. Они подходят ко всему.

Это первые часы в моей жизни, которые я выбрал сам. Это мои повседневные часы, они – наша фамильная ценность и будут передаваться из поколения в поколение. Фамильные ценности заставляют думать о людях в вашей жизни. О таких, как мой дедушка. У него был безупречный вкус, красивая одежда. До последнего своего дня он курил кубинские сигары. Дедушка умер в возрасте 86 лет. Он был мне как отец. Я смотрю на эти часы каждый день, и каждый день вспоминаю Лу Дилео.

СЭР ЭДМУНД ХИЛЛАРИ

ROLEX OYSTER PERPETUAL

Я всегда любил старые автомобили и часы – все винтажное. Но я не очень силен в том, что касается механической части. Мне просто нравятся красивые вещи, ведь я художник! Несколько лет назад младший брат рассказал мне о Panerai. В то время я раз год летал по работе в Азию – в Гонконг, Малайзию или Сингапур – и всегда отправлялся по магазинам, чтобы посмотреть на часы в витринах магазинов. Я люблю их покупать, но свои первые Panerai я приобрел лишь в 2005 году. Мне представилась возможность купить эти часы у друга, и я не мог ее упустить. Я приобрел их не столько из-за дизайна, сколько из-за их истории, – изначально они принадлежали офицеру военно-морского флота. Они стали важной частью моей коллекции винтажных часов. Но ничто не сравнится с историей приобретения моих часов Panerai PAM21.

Возвращаюсь в Нью-Йорк после очередной командировки в Сингапур, включаю компьютер и после двадцатичасового перелета вижу, что кто-то продает совершенно новые, даже не распакованные PAM21. В Сингапуре. Звоню по указанному номеру, продавец требует сумасшедшие деньги (процентов на пять выше аукционных цен)! Я не знаю этого парня, он не знает меня, но такие часы редко попадают на торги, и я хочу их купить! Пришлось лететь обратно в Сингапур. Мы встречаемся, идем в банк, я отдаю ему наличные, забираю часы и лечу домой.

Получается, что, вернувшись из Сингапура, я в этот же день сел в самолет и полетел обратно всего на один день, чтобы купить часы, после чего опять вернулся домой. Это одержимость, по-другому не назовешь.

По работе я сотрудничаю с японскими брендами, и мне интересен период, когда производство этой страны стало самостоятельным – 50-е и особенно 60-е годы. Мне нравится отношение японцев к работе, их стремление стать лучше и выйти за рамки возможностей даже при наличии каких-либо ограничений.

Эти часы появились у меня, когда я приехал в Токио в командировку примерно на три недели. В свое свободное время, бродя по антикварным магазинам, в одном из них я увидел эти часы. Они стоили примерно 800 000 йен, то есть около 8000 долларов США. Я был в замешательстве. Никогда ранее не видел такой дорогой экземпляр Seiko, мне казалось это безумием.

Обычно я выбираю часы, полагаясь на интуицию. Если они мне нравятся внешне, то сначала изучаю информацию о них, и если меня все устраивает, то покупаю их. Большинство предметов в моей коллекции не являются знаменитыми или легендарными. Но, как ни странно, некоторые из них, купленные пять или десять лет назад, за это время стали намного более ценными.

Итак, после того случая в антикварном магазине я пошел домой и начал читать про Seiko. И вскоре понял, насколько уникальной была та модель. Эти часы понравились мне внешне, меня привлекла их история, поэтому я их купил. Спустя неделю меня настолько заинтересовал бренд, что я отправился в музей Seiko на северо-востоке Токио. Там я увидел точно такие же часы! Оказалось, что они сыграли одну из ключевых ролей в развитии компании Seiko, и я подумал: «Отлично, я сделал хороший выбор».

Grand Seiko первой серии или модель 3180, которая ей предшествует, ярко свидетельствует о том, что японцам удалось создать часы не хуже швейцарских. В обсерватории Невшатель в Швейцарии проводятся хронометрические соревнования, и компания Seiko начала принимать в них участие с середины 60-х годов, представляя на конкурс модели различных калибров и дизайнов. Когда компания впервые подала заявку на участие, то заняла 192-е место. Но в течение следующих пяти лет, развивая свое профессиональное мастерство, улучшая дизайн и калибр, поднялась на 4-е место. На следующий же год швейцарцы закрыли соревнование, но если взять часы Seiko того года и сравнить с конкурентами тех лет, то Seiko заняли бы первое место. На самом деле, они бы взяли семь из десяти первых мест наряду с такими знаменитыми брендами, как Omega и Rolex.

Язык дизайна Seiko актуален и сегодня: большие ушки для ремешка, легкая угловатость. Мне кажется, что этот бренд очень узнаваем. И думаю, что Seiko обязательно войдут в историю – может быть, не сегодня, но через 10 или 20 лет точно, когда престиж марки будет признан по достоинству. Мои часы не бросаются в глаза, они не очень узнаваемы, но мне это нравится. Они приносят мне удачу.

Однажды эти часы увидел один коллекционер. Он воскликнул: «Ничего себе, да это же… это невероятное сокровище!» Я ему рассказал историю этих часов, а он поведал мне о фанатах часов Seiko. Японский подход к работе во многом опирается на отношения, в этом прослеживается сходство с итальянской культурой. Мне не нравится, что в современном мире вся жизнь переходит в приложения в смартфонах. Я предпочитаю личное общение. Так что теперь Armoury – единственный авторизованный розничный дилер Grand Seiko в Соединенных Штатах, а может быть, даже в мире.

Раньше эти часы принадлежали моему отцу. Он купил их в конце 70-х годов и долгое время носил. А десять лет назад он подарил их мне со словами: «Пусть эти часы будут у тебя. Ты их полюбишь».

Несмотря на то, что наши с ним вкусы не всегда сходятся, эти часы я действительно люблю. И мне нравится, что отец хотел подарить мне нечто особенное. То, о чем я бы никогда не попросил. Я из тех людей, которые не придают большую ценность вещам. У меня два сына, одному 10 лет, второму – 13, и я пытаюсь привить им эту мысль. Это словно буддийская традиция создания песочных мандал: вы тратите время и эмоциональную энергию, чтобы создать невероятно красивые рисунки из песка, зная, что они временны и скоро исчезнут. По-моему, в таком подходе есть настоящая красота. И ко всему, чем я обладаю, стараюсь относиться таким образом.

Важно также беречь то, что у вас есть. И как бы странно это не звучало – поддерживать с этими предметами взаимоотношения. Нужно не только ценить каждую свою вещь, но и быть готовым ее отпустить.

Как было в случае с моим отцом: он мне подарил намного больше, чем просто часы.

LONGINES LINDBERGH HOUR ANGLE WATCH

В 1927 году Чарльз Линдберг стал первым человеком, совершившим трансатлантический перелет в одиночку, полет из Нью-Йорка в Париж занял 33,5 часа. При планировании своего путешествия Линдберг полагался на точный расчет траектории пути и свои навыки пилотирования. Позже от лейтенанта ВМС Филиппа Ван Хорна Вимса он узнал секреты навигации по небесным ориентирам. В результате сотрудничества двух этих мужчин появились часы Longines Lindbergh Hour Angle, которые производились компанией Longines-Wittnauer и продавались в США в 1930–31 годах. Линдберг создал проект модели, а компания Longines воплотила его в жизнь. Именно эта компания засекала время знаменитого перелета Линдберга.

Довольно большие часы, диаметром 47,5 мм, позволяют пилоту рассчитать долготу на основе часового угла между средним временем по Гринвичу и истинным солнечным временем. В ту эпоху это открытие стало революционным, ведь от того, насколько быстро и точно делался этот расчет, зависела жизнь пилота. Эти потрясающие часы – настоящий артефакт, они являются частью престижной коллекции «Время и навигация» Смитсоновского института в городе Вашингтон. Этот экспонат напоминает нам о том, что для первых летчиков часы были одним из самых важных инструментов.

Мне всегда нравились механические предметы. Когда я был маленьким, у моего отца были часы Rolex. Я часто их рассматривал и играл с ними. Каждый месяц нам по почте приходил интересный цветной каталог от одного местного ювелира. 99 процентов представленных украшений мне были совершенно неинтересны, но на последних двух страницах размещались так называемые «подержанные» часы, среди которых всегда было представлено несколько антикварных экземпляров. Я с нетерпением ждал этот каталог, чтобы рассматривать те часы.

Когда я только увлекся коллекционированием и старался узнать как можно больше об этой сфере, на одной из выставок мне предложили приобрести часы Jaeger-LeCoultre Deep Sea Alarm, они были в коробке и с документами. Продавец сказал, что, по его мнению, этот экземпляр довольно редок, так как ему не удалось найти о нем никакой информации. Но он похож на часы Polaris, в нем есть будильник. Мои знания в то время были довольно скудными, а часы стоили для меня очень дорого, что-то около $ 4000–5000. Я тогда подумал, что экземпляр очень интересен, но у меня нет на него денег, поэтому вынужден был отказаться. Спустя два года на одном из европейских сайтов меня спросили об этих часах, и я увидел, что их цена составляет около $ 15 000. Я понял, что в тот раз сильно сглупил.

Но время идет, и я продолжаю узнавать о часах все больше и больше. Мне всегда нравилась эстетика этой модели, особенно надпись на циферблате «Deep Sea Alarm», это словно отсылка к 50-м годам прошлого столетия. Еще через два года я увидел фотографию этих часов в группе антикварных экземпляров в Facebook, автор писал: «Смотрите, нашел эти часы в секонд-хенде Goodwill всего за $ 5,99. Похоже, они редкие. Что думаете?»

Все ему начали писать, что это троллинг или какая-то первоапрельская шутка, но я отправил ему личное сообщение с предложением купить эти часы. Мы с ним договорились о встрече, я купил ему билет из Аризоны в Сан-Франциско, снял номер в гостинице, и он продал мне эти часы. За $ 35 000.

Оглядываясь назад, я понимаю, что заплатил… ну, скажем так, максимальную цену. Но, как мне кажется, эти часы уникальны, благодаря их истории. Тот парень приобрел их в магазине подержанных вещей Goodwill в Фениксе, я купил их у него, о них написали на сайте Hodinkee, после чего все и закрутилось. Эти часы появились на первых страницах новостного сайта CNN, потом эту новость подхватили местные и крупные СМИ, о них начали говорить в утренних шоу. Просто невероятно!

Часы – это всегда что-то очень личное, это средство выражения своего «я». И цена, которую вы готовы за них заплатить, сводится к восприятию ценности. В 50-х и 60-х годах часы Deep Sea Alarm продавались примерно за 100 долларов США, что по тем меркам тоже немало, но все же эта не какая-то неимоверно большая сумма. Тот факт, что какая-либо вещь может стоить сегодня в пятьдесят или даже сто раз дороже, кажется невероятным. Но эти часы полностью оправдывают свою цену сегодня. Кто-то их любил, а потом потерял. Только увидев, я сразу понял, что хочу купить эти часы, даже если мне придется за них заплатить в несколько раз больше, что, в принципе, и произошло. Если говорить о восприятии ценности, то стоит задуматься, что кто-то действительно оценил эти часы всего в $ 5,99.

Я работал в НАСА с момента запуска проекта «Джемини». В то время часы были лишь одним из множества устройств, которые я тестировал и закупал в качестве оборудования для выполнения полетов. Для каждого астронавта крайне важно иметь специальные часы, чтобы определять время какого-либо события или эксперимента. В управлении полетами все четко регламентировано по времени, но при потере связи с астронавтами, например, когда те выходят в открытый космос, у них должны быть часы в качестве резервного источника информации. В противном случае они не будут знать, сколько времени у них осталось до момента, когда закончится кислород.

Работая в государственном учреждении, нельзя просто пойти и купить первые понравившиеся внешне часы. Нужно провести государственную закупку на конкурентной основе, за исключением случаев, когда на рынке представлен один единственный поставщик.

Свои предложения нам прислали четыре компании. Одной из них сразу было отказано, так как их модель не соответствовала одному из главных требований, – часы должны были быть наручными, а те были больше похожи на секундомер. Таким образом, осталось три компании, у каждой мы приобрели по три экземпляра. Один набор я должен был отдать астронавтам, второй оставить для испытаний, а третий был запасным, на тот случай, если мы случайным образом повредим какие-либо часы.

Во время испытаний я выяснил, что Omega – единственный экземпляр, который с успехом прошел все тесты. Было еще неизвестно, что ранее в программе «Меркурий» два астронавта, Уолли Ширра и Гордо Купер, использовали в полете лично купленные ими часы Omega Chronographs. Казалось, что это просто какое-то совпадение.

НАСА продолжало использовать Speedmasters во время всех высадок на Луну, на орбитальных станциях Skylab days и «Аполлон-Союз». Это были точно такие же часы, за исключением некоторых усовершенствований, включая асимметричный корпус и, самое главное, защиту заводной головки и нажимной кнопки, которая предохраняла детали от повреждений, из-за чего их нужно было каждый раз заменять. Благодаря этим изменениям получилась модель, которая сегодня известна под названием Speedmaster Professional Moonwatches. Нажимные кнопки больше никогда не повреждались.

Лучшим примером того, как часы Omega Speedmaster Professional подтвердили правильность сделанного НАСА выбора, стал момент аварии во время миссии «Аполлон‐13». Тогда в командном отсеке полностью отсутствовало электропитание. Чтобы благополучно вернуться на Землю, астронавтам нужно было скорректировать курс и несколько раз включить двигатель на определенное количество времени. Из приборов у них были только часы Omega Speedmasters. Самое важное, последнее включение двигателя должно было длиться точно 14 секунд. Для этого использовали хронограф командира экипажа. Часы сработали идеально точно, а остальное уже история.

С первого дня закупки до окончания миссии «Аполлон‐13» я приобрел 96 экземпляров Omega. Какие-то из них сгорели на мысе Канаверал, несколько было утрачено в авиакатастрофах, часть – украдены, одни или двое были утоплены в Банановой реке, так как ребята катались в них на водных лыжах. В итоге я взял часы, которые имели хоть какую-то историю, и собрал их все вместе. Всего у меня получилось около 44 экземпляров. Я сказал: «Отлично, а теперь пришло время отправить эти часы в Смитсоновский институт, если они им нужны».

Поначалу мне заявили, что эти часы им не нужны! Я удивился и сказал: «Ребята, да вы сумасшедшие! У меня есть часы, которые облетели вокруг Луны. Некоторые сохранились со времен проекта “Джемини”. Подумайте!» Я отправил им список, и они изменили свое решение. Я рад, что настоял, потому что иначе они бы их не приняли.

ПРОТОТИП ПРОЕКТА OMEGA SPEEDMASTER ALASKA (ОБРАТНАЯ СТОРОНА)

Джеймс Рэган также принимал участие в сотворении этих футуристических часов, когда велись работы по созданию идеальной модели для выхода в открытый космос. Проект был назван «Аляска», чтобы исключить попытки промышленного шпионажа.

Часы должны были обеспечивать тройную защиту в жестких условиях открытого космоса. В них использован полированный титан, устойчивый к экстремальным значениям температуры; специально разработанный механизм из новых сплавов и новейший смазочный материал, благодаря которому они могли работать в условиях очень низких температур на лунной поверхности; серебристо-белый циферблат, не поглощающий тепло солнечных лучей; красный внешний корпус из анодированного алюминия, благодаря которому лунные часы «Аляска» стали действительно «космосоустойчивыми».

Часы «Аляска» представляют собой исторический курьез, хоть и достаточно весомый, так как в 70-х годах полеты «Аполлона», для которых они создавались, были отменены. Таким образом, они никогда не испытывались в космической среде.

ЧАСЫ УОЛЛИ ШИРРЫ OMEGA SPEEDMASTER, МОДЕЛЬ CK2998

ИНАУГУРАЦИОННЫЕ ЧАСЫ ПРЕЗИДЕНТА ДЖОНА Ф. КЕННЕДИ

Гравировка на ультратонких часах Omega из желтого золота гласит: «Президенту Соединенных Штатов Джону Ф. Кеннеди от друга Гранта». И на первый взгляд она кажется вполне простой, пока не узнаешь, что эти часы были подарены Кеннеди в 1960 году его другом и соратником Грантом Стокдейлом, когда будущий глава страны был еще сенатором от штата Массачусетс. Через год Кеннеди принимал присягу 35-го президента США в этих самых часах. Он назначил Стокдейла послом США в Ирландии и в 1962 году писал ему: «Ирландия в это время года, наверное, прекрасна». Письмо заканчивалось словами: «Думаю, ты будешь рад узнать, что я сейчас ношу подаренные тобой часы. Снова».

Эти часы подарил мой отец, когда мне было 18 лет. Он вручил одни мне, а другие брату. Я коллекционирую винтажные Rolex, в частности, спортивные модели. И эти часы стали первыми в моей коллекции. Помню, когда я был маленьким, отец их постоянно носил, но они и сегодня выглядят современно. Submariner – одна из удачнейших моделей всех времен. Я бы ни за какие деньги их не продал, эти часы бесценны.

Я выращиваю индигоферу[2] которую используют при производстве натуральных красителей и каждый день мои руки контактируют с краской. Моему другу работающему в отделе продвижения Casio стало интересно, что будет с часами, если их постоянно погружать в краситель. Модель оказалась прочной и водостойкой. Изначально часы были белыми, но спустя два года часы приобрели удивительный цвет индиго. Они стали намного красивее, чем были изначально!

Несколько владельцев G-Shock увидели мои часы и захотели такие же. В итоге они прислали свои часы, чтобы я их покрасил. Но я объяснил этим людям, что если постоянно окунать или мыть часы в чистой воде, то краситель вымоется, и они снова станут белыми.

В нашей семье часам уделяется не так много внимания, а вот принцип передачи вещей по наследству играет весьма значимую роль. На протяжении многих лет бабушки, дедушки, прабабушки, прадедушки и другие дальние родственники дарили мне разные фамильные ценности. Дедушка по отцовской линии подарил мне смокинг Givenchy, старую перьевую ручку Montblanc, необычные запонки, прекрасный шерстяной морской бушлат якобы времен Первой мировой войны – он весит килограмм пять. Мой отец любит дарить детям свои вещи. Стоит однажды вскользь похвалить его повседневную рубашку, можно с уверенностью ждать, что вскоре он ее вам презентует. Без всяких церемоний и предысторий отец однажды просто вручает тебе что-то вроде старой доски для игры в криббидж и говорит: «Классная доска? Она принадлежала твоему прадедушке. Дарю!»

У моего отца есть несколько часов, некоторые из них дорогие, но его сложно назвать коллекционером. Однажды я гостил у него в Массачусетсе, где прошло мое детство. Он все рассказывал об этих аккуратных, небольших часах Movado, которые купил на eBay. Это действительно маленькая модель, диаметром где-то 29 мм, и я практически уверен, что она женская. Здесь есть дополнительные циферблаты, один показывает день недели, другой – дату, а третий – фазу луны. Эти часы позолочены, они кварцевые и вряд ли заинтересовали бы коллекционеров. Но мой отец влюбился в них с первого взгляда.

В те времена я как раз начал писать статьи о часах для различных журналов. И много читал на эту тему. Как часто бывает с начинающими специалистами, узнав совсем немного информации, стал в какой-то мере снобом. Часы Movado мне всегда нравились внешне, но из-за того, что они не имели ценности в мире коллекционеров, я думал, что они не стоят моего внимания. Но два года назад, на мой 36-й день рождения, папа подарил мне свои часы – не те, что снял с запястья, а точно такую же модель, которую он искал с тех пор, как приобрел свои. На протяжении двух лет он занимался поисками и все-таки нашел, и купил еще трое таких же часов – для меня и двух моих младших братьев.

Отец отнес их в мастерскую, где их почистили, отремонтировали и заменили ремешки. Он подарил эти часы каждому из нас на особые события нашей жизни: на день рождения, после выхода на новую работу, после покупки дома. Так что все мужчины в нашей семье теперь носят одинаковые часы.

Моя семья живет в Массачусетсе, а я больше половины жизни провел отдельно от них: в Калифорнии, Мичигане и Нью-Йорке. Как раз в тот период, когда я пытался определить, какой бренд и модель часов предпочесть, чтобы они отражали мое «я», отец сделал выбор за меня, подарив кварцевые часы средней ценовой категории, которые стоили пару сотен долларов на eBay. С тех пор я ношу их, почти не снимая. Каждый раз, глядя на часы, я думаю о семье. Ни одни часы в мире, сколько бы они не стоили, неспособны вызвать те же эмоции.

TORNEK-RAYVILLE TR-900

Эти дайверские часы являются прекрасным примером военных моделей, о которых мечтают многие коллекционеры – они очень редкие и востребованные.

Дизайн позаимствован у Blancpain Fifty Fathoms которые изначально были созданы специально для боевых пловцов французского флота в начале 50-х годов. Они считаются первыми профессиональными дайверскими часами, опередившими многих, в том числе и Rolex Submariner. Из-за жесткой политики «Покупайте американское», правительство США не могло приобрести эти высокотехнологичные часы напрямую у швейцарской компании Blancpain. Поэтому американский бизнесмен Аллен В. Торнек импортировал технологии, сделал ребрендинг и перепродал Fifty Fathoms через свою американскую компанию Rayville.

Было изготовлено примерно 1000 экземпляров Tornek-Rayville и почти все впоследствии уничтожила военно-морская служба США по правилам утилизации радиоактивных отходов (на циферблат была нанесена радиевая краска, светящаяся в темноте), поэтому теперь встречаются чрезвычайно редко. Конкретно эти часы в 1966 году выдали морскому пехотинцу-разведчику, сержанту Морису Жаку. Он носил их на протяжении шести лет, участвуя во вьетнамской войне, до самого выхода на пенсию в звании сержант-майора 5-го полка морской пехоты. Сержант Жак служил своей стране около 30 лет и был награжден медалями «Бронзовая звезда» и «Пурпурное сердце».

У меня нет семейных историй, связанных с дарением часов. Я обычный парень, который любит определенные вещи. Но без капли сомнения готов заявить, что именно люди и их истории делают часы необыкновенными. Думаю, что в любом крупном городе мира найдется человек, который приютит меня на ночлег. Ведь мы с ним знакомы благодаря этому увлечению. Я даже с женой познакомился благодаря часам.

Я очень люблю винтажные Rolex и где-то раз в полгода езжу в Европу на международную встречу коллекционеров. Для меня в этом есть что-то особенное и значимое. Я сажусь в самолет с небольшой сумкой, в которой лежат дорогие моему сердцу предметы, и лечу на встречу с особой группой людей. Мы встречаемся словно братья. Спустя пару дней я снова сажусь в самолет и возвращаюсь домой.

Имея такое редкое хобби, человек может до рассвета изучать мельчайшие детали. Попробую объяснить на примере Rolex Submariner. В мире винтажных часов часто встречается выражение «подходит по всем параметрам». Эти часы особенные из-за сочетания нескольких параметров. Во-первых, циферблат. Он «тропический», людям нравится, что со временем он может менять цвет с черного на красивый бронзовый, карамельный и кремово-шоколадный. Во-вторых, великолепное сочетание деталей: посмотрите, насколько точно совпадает цвет люминесцентной краски на циферблате, стрелках часов и жемчужины на безеле. Благодаря всему этому рождается понимание, что часы созданы быть идеальными. В-третьих, и это, пожалуй, самый интересный пункт, – защита заводной головки. Такую форму еще называют «орлиный клюв», потому что внешне она похожа на раскрытый клюв орла. Корпус этих часов был своего рода переходным, защита заводной головки появилась лишь в 1959 году, поэтому четвертый пункт – часы редкие.

Люди подшучивают над любителями винтажных часов Rolex, видя, с каким с огромным вниманием они относятся к мельчайшим деталям. Но здесь стоит отметить, что мы отдаем дань предыдущей эпохе, а в противном случае просто покупали бы современные часы, ведь они более точные, прочные и технологичные. Мир винтажных часов Rolex имеет некоторое сходство с наукой; коллекционеры всегда пользуются лупой, внимательно рассматривают цвет, засечки на шрифте и способ печати фирменной короны Rolex. Это наука. Мне сорок семь лет, и я никогда по-настоящему не понимал значения слова страсть, пока не увлекся часами.

В 2003 году я работал начальником часового отдела аукциона Christie’s в Нью-Йорке, эти часы участвовали в моих последних торгах. В разговоре с одним коллекционером выяснилось, что у него есть интересный экземпляр Audemars Piguet, которые он хотел выставить на продажу. Когда я увидел их, то подумал: «Великолепные часы!» Я связался с Мартином Верли, директором музея Audemars. Он изучил информацию об этих часах в архивах и узнал, что они были выставлены на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке, этот факт я включил в каталог.

Мой отец просмотрел каталог и увидел эту запись. Он, житель Нью-Йорка и представитель поколения беби-бумеров, всегда интересовался слиянием культуры и науки. Ему очень нравилась Всемирная выставка, где как раз пересекаются технологии, футуризм и прочие подобные достижения. И все это происходит в одном месте. При этом не стоит забывать, что в те времена еще не было того множества технологических и индустриальных выставок и фестивалей, как сегодня. Поэтому отец спросил: «Стоит ли рассматривать этот экземпляр для нашей коллекции?» И я ответил: «Безусловно».

Мое знакомство с этой областью не было связано с механическим часовым делом. Это культурологические исследования – как само время может быть по-разному разбито в зависимости от периода, конкретной культуры, астрономических событий, которые происходили на протяжении миллиардов лет и будут продолжать происходить в течение следующих миллиардов лет. Вся история науки и техники, развития человека привязана к способу исчисления времени.

Я пришел к этому пониманию отчасти благодаря отцу. У него был научный склад ума – по профессии он учитель естественных наук. Но чтобы прокормить семью, отцу пришлось сменить сферу деятельности и перейти работать в финансовый сектор. Хотя в этой сфере он всегда чувствовал себя некомфортно. Ему больше нравилась наука, преподавание и обмен знаниями. Помню, у нас дома был бинокль, и отец предлагал нам с братьями смотреть через него на деревья, чтобы мы могли разглядывать окружающий нас мир и мыслить, выходя за рамки обыденности. Даже просто сидя у телевизора, он мог ни с того ни с сего взять и рассказать нам принцип работы телевидения. И отец делал все возможное, чтобы мы занимались тем, к чему лежит душа, чтобы у нас была возможность следовать за своей мечтой, потому что себе он этого позволить не мог.

Эти часы для меня особенные, они были выставлены на моем последнем аукционе в тот ключевой момент карьеры, когда я менял работу. В то время отец был рядом, и эти воспоминания для меня бесценны. Часы олицетворяют нашу с отцом любовь к пересечению культуры, технологии и дизайна.

В детстве я мечтал о часах G-Shock, но они были такими дорогими. Среди всех электронных моделей именно эти были символом статуса их владельца. Мне купили недорогие электронные часы, из которых я сделал свою версию G-Shock, приклеив вокруг циферблата металлическую проволоку.

G-Shock невероятно хорошо продуманы, и мне кажется вовсе неудивительным, что они были созданы в Японии. Там часы не являются символами статуса, более того, дарить их – плохая примета. Считается, что такой презент словно говорит одариваемому, сколько ему времени осталось жить, намекая на смерть. Поэтому при создании модели G-shock компания Casio убрала концепцию статуса и создала отличные часы по приемлемой цене.

Что касается New Bedford, то мне захотелось, чтобы они были похожи на часы простых служащих с двойным ремешком, как на модели Hermès Cape Cod. Идея для их названия происходит из того, что люди, работающие на Кейп-Код, на самом деле живут в Нью-Бедфорд в штате Массачусетс. За короткое время я продал сразу несколько таких экземпляров, может, штук 12.

Люди носят часы из-за их ассоциативной ценности. Носишь Omega Speedmaster – и ты Нил Армстронг. Или надеваешь часы как у Джеймса Бонда или сэра Эдмунда Хиллари и становишься ими, даже если просто сидишь и работаешь в офисе. Когда у тебя на руке часы твоего героя, мир ощущается немного иначе. Мне всегда казалось это неестественным. Я бы лучше стал настоящим космонавтом, шпионом или альпинистом со всеми сопряженными рисками и сопутствующим признанием заслуг. Я увлекаюсь различными экстремальными видами спорта, поэтому мне нужны были особенные часы, в том числе и для того, чтобы лишний раз не брать в руки iPhone и не быть затянутым в эту черную дыру потери времени. Ударопрочная электронная модель отлично подходит для самых разных случаев, за исключением, пожалуй, ядерного взрыва, когда вся электроника останавливается из-за магнитного импульса. Но, думаю, что если такое произойдет, то о часах будешь думать в последнюю очередь.

Я горжусь, что ношу одну и ту же модель на протяжении последних 20 лет. Всего мне довелось поносить четверо часов, но все они были Casio G-Shock DW‐5600. В день приобретения я делаю на них гравировку. За прошедшие 20 лет было выпущено очень много моделей G-Shock, но эта – лучшая. В ней есть будильник, и сами часы смотрятся идеально.

У моего отца есть шикарные швейцарские часы, которые, по его словам, он хранит для того, чтобы передать как семейную реликвию. Он говорит словами из рекламы производителя: «Вы никогда по-настоящему не владеете Patek Philippe. Вы просто храните их для следующего поколения». Мы смеемся, что рекламное заявление компании воплотилось в жизнь. Я уверен, что у часов есть свое предназначение, но по мне лучше владеть чем-то за $ 40, чем позволять какой-бы ни было вещи за $ 4000 владеть тобой.

В детстве я больше всего любил делать круги из камней, типа Стоунхенджа, пытаясь повторить конструкцию этих сверхточных часов из мегалитов, которым пять тысяч лет, и они до сих пор работают. В них соблюдены астрологическое и астрономическое выравнивания. Поэтому когда в определенный день стоишь в определенном месте, и солнце восходит над определенным камнем, то ощущаешь поэтичность момента и невольно задумываешься о том, что вся наша жизнь состоит из подобных моментов.

Довольно интересен тот факт, что в случае с каменными кругами время зависит от местоположения. То есть когда в Стоунхендже солнце в зените, то там полдень, а в ста милях от этого места подобные часы будут показывать немного другое время. Часы же, в свою очередь, показывают время точно. И если в одном месте время 11:38, то в другом будет 38 минут какого-то часа, в зависимости часового пояса. Если задуматься, то звучит невероятно – словно это чудо.

Bulova Accutron Spaceview были первыми моими часами. Мой дед передал их отцу, а когда я окончил среднюю школу, тот подарил их мне. Эти часы были переходной точкой от механических к кварцевым. Здесь применен совершенно другой подход – вилочный камертон 300 Гц толкает крошечный механизм, размером меньше 0,5 см с 300 зубцами. Такой механизм требовал нового дизайна устройства, и Bulova первыми догадались, как заставить камертон работать в качестве приводного механизма в часах. В них установлен современный транзистор, конденсатор и резистор. Они на удивление точно идут, погрешность составляет не более двух секунд в день. При этом не стоит забывать, что часы были созданы в 1960 году без компьютеров и интегральных схем. Эта же технология использовалась во время миссии «Аполлон».

Когда я решил создать свои собственные часы – Origami Watch – я хотел, чтобы они были такими же инновационными, как Accutron в 1960 году. Но Origami Watch стали чем-то большим. Мне мечталось сделать такие часы, получая которые люди чувствовали бы себя олимпийскими чемпионами во время награждения медалями. Купить эту модель для себя нельзя – концепция заключается в том, что их покупают для кого-то. При этом важно выразить словами, почему вы цените этого человека, что вам в нем нравится – на часах есть место для гравировки. В них есть скрытая от глаз ценность: на задней крышке вставлена золотая монета American Eagle весом в четверть унции и стоимостью $ 700–800, в зависимости от цен на золото. Монета прилегает к коже. В случае острой необходимости можно перевернуть часы и вытащить ее.

Цель моей жизни в том, чтобы в мире развивались более глубокие дружеские отношения. Я изучил много информации, пытаясь понять, что способствует их развитию, и выяснил, что лучшие истории связаны с часами. Кроме того, я люблю делать вещи сам. Изготовление часов позволило мне объединить два моих увлечения в одно любимое дело.

ЧАСЫ ORIGAMI (ЗАДНЯЯ КРЫШКА)

DOMINO’S ROLEX AIR-KING

Среди коллекционеров эти часы по очевидным причинам известны под названием Domino’s Rolex. Их история началась в 70 или 80-х годах, когда компания начала дарить эти часы владельцам франшизных предприятий за достижение определенных показателей продаж. Конкретно этот экземпляр был сделан в 1990-х годах, когда на циферблате все еще изображали цветной логотип компании Domino’s. В определенный период времени компания стала строже подходить к совместному брендированию часов, и на браслете припаивалась коробка пиццы. Но вскоре от этой идеи отказались и стали просто гравировать логотип Domino’s на задней крышке. Они стали не такими интересными, как эти часы, в дизайне которых удивительным образом сочетается образ любимой еды студентов и один из самых узнаваемых люксовых брендов на планете.

Я люблю качественно сделанные часы, которые были разработаны для определенной цели, как, например, часы под строгий деловой костюм, если уж на то пошло. У меня есть те, что я надеваю днем, и есть такие, которые подходят для вечера и формальных мероприятий. Хорошие часы всегда считались прекрасным подарком.

Следуя традиции, мои часы Reverso мне подарили родители. Изначально этот бренд разрабатывал их для игроков в поло. Хоть я, конечно, и не играю в поло, но мне нравится идея, что, отдыхая где-нибудь в гостинице в Буэнос-Айресе, можно надеть их, а потом, когда идешь играть в поло, просто перевернуть, чтобы не повредить. В этом что-то есть – ты переворачиваешь часы, они щелкают. Причем у всего этого есть цель.

Наверное, по часам можно многое рассказать о человеке, но мне нравится более сложный подход. И, хотя в целом я не люблю монограммы, мне нравится, что на часах нанесены мои инициалы. При этом они скрыты от глаз, это своего рода секрет. Мне приятно, что эти часы достались от родителей, и я их ношу.

Еще в этих часах мне нравятся красивые цифры в стиле «ар-деко»; они слегка причудливые и напоминают о тех временах, когда технологии были не так сильно развиты, как сейчас. Эта модель требует определенного стиля в одежде, типа пальто и галстука, здесь не подойдут джинсы или брюки чинос. Это не те часы, которые я беру с собой в Монтану, они лучше смотрятся в Париже и Италии или в опере в Нью-Йорке. И мне искренне нравится эта их особенность.

JAEGER REVERSO HERMÈS НА РЕМЕШКЕ ИЗ КОЖИ СТРАУСА

ПРОТОТИП HERMÈS CIRCA 1930

ПОЯСНЫЕ ЧАСЫ HERMÈS 1930 г.

Эти часы были сделаны специально для игроков в гольф, их корпус спрятан в серебряной пряжке кожаного ремня.

Примерно 10 лет назад я разрабатывал дизайн электронных устройств, бытовой техники, мебели и фирменную символику. Но задолго до этого, с самого начала моей карьеры, я знал, что хочу открыть свое собственное дело.

С детства я был просто помешан на ретро-автомобилях. В моей семье все увлекались машинами. Когда я был маленьким, у отца был Austin-Healey, потом Jaguar XK140, после ненадолго появился Jaguar E-Type, а затем он купил Jensen-Healey. Все свое детство я читал о спортивных автомобилях и изучал историю гонок.

И вот однажды я еду по лесной трассе на автомобиле Alfa Romeo GTV6, который был выпущен в начале 80-х, смотрю на датчики приборной панели, останавливаю свой взгляд на характере начертания шрифта и думаю: «А ведь на основе этого можно было бы сделать такие крутые часы!

С самого начала я хотел создать бренд в итальянском стиле, потому что мне очень нравились итальянские автомобили. Первая коллекция состояла из часов с кварцевым механизмом Ronda. В ней было три серии: Brescia, Vallelunga и Veloce.

Кварцевая коллекция успешно положила начало для развития компании, мы громко заявили о себе. Но наши клиенты говорили, что, несмотря на прекрасный дизайн и идею часов, им бы хотелось, чтобы они были с автоматическим заводом. В кварцевых моделях отсутствовала романтика, которая была присуща механическим часам. Я по-прежнему переживал насчет риска своих капиталовложений, но все же решил поднять планку и сделать совершенно новые механические часы, которые назвал Monoposto. Вышел ограниченный тираж часов, их было всего пятьсот штук.

Идею для их создания я взял с приборной панели автомобилей Гран-при 50-х годов. Датчики в те времена были просто огромными, размером с десертную тарелку. С точки зрения дизайна они довольно минималистичные. Зачастую на стекле была нарисована или приклеена красная полоска, обозначающая, на какой скорости водитель должен переключить передачу, чтобы не перегружать двигатель.

Monoposto играют важную роль в становлении нашей компании. Благодаря им многие люди, которые поначалу отказались от часов бренда Autodromo, посмотрели на них и сказали: «Эта компания заинтересована в создании чего-то действительно стоящего, а не только в том, чтобы поскорее что-то продать и получить прибыль». Эта модель имела большой успех. Благодаря этим часам мы поняли, что на рынке есть ниша для нас, где возможно производить более дорогие и качественные экземпляры с определенной концепцией. Стало ясно, что мы выбрали верный путь, у нас есть своя аудитория, и уважение к нашей компании продолжает расти.

Я думаю, Autodromo находит отклик у людей еще и потому, что мы крошечная компания, в которой все модели придумывает один человек. Если посмотреть на самые известные швейцарские часовые бренды, то еще в 50-е и 60-е годы они были гораздо мельче, с ничтожным процентом бюрократии и уж точно меньшим количеством маркетологов. Не было такого большого разрыва между продуктом и эмоциональными, интуитивными и подсознательными идеями людей. В каком-то смысле я работаю по принципу существования компаний в те времена, когда производители говорили: «Хотим сделать вот такие часы». И делали их.

История Autodromo только началась. Сейчас мы новая компания. Но в том-то и дело: мы новая компания, делающая новые вещи, которые постоянно меняются. Я не стремлюсь создать что-то, что останется на века. Я пытаюсь делать то, что восхищает людей сейчас и что они захотят купить и оставить себе. И только время расставит все по местам, когда станет понятно, являются ли наши часы коллекционными, ценными или просто хорошими.

GOLD ROLEX QUARTZ, МОДЕЛЬ 5100

В детстве я проводил летние каникулы у бабушки с дедушкой в северной части Нью-Йорка. Бабушка любила делать покупки в торговом центре Oakdale Mall в магазине Bradlees. Дедушка наверняка заметил, что каждый раз, как мы туда ходили, я, словно приклеенный, стоял у витрины с часами. И вот однажды, когда мне было семь лет, он подошел ко мне и спросил: «Адам, что бы ты хотел получить в подарок?»

Дедушка был обычным рабочим и совсем не интересовался часами. В нашей семье подарки делали только на дни рождения и Рождество. Получить подарок в какой-нибудь другой день было невозможно. Представляете, как я удивился?

Мне хотелось заполучить часы-калькулятор, но выбрал другие, потому что знал – у бабушки с дедушкой не так много денег, а я не должен получать подарок просто так. Поэтому остановил свой выбор на часах Casio F‐7. В них была всего одна кнопка, которая включала подсветку, но это были настоящие часы – то, чего у меня никогда до этого не было и о чем я так долго мечтал.

В конце лета за мной приехала мама, и я подумал, что она заставит меня вернуть часы. Помню, как я за завтраком сидел на коленях у дедушки и пытался спрятать запястье. Но мама ничего не сказала, она не узнала о часах. Спустя годы, когда циферблат был настолько затерт, что невозможно было определить время, моя мама отнесла их в ремонт.

Теперь перейдем к часам IWC. Я всегда был поклонником IWC и даже стал модератором их форума на TimeZone. Я мечтал об авиационных часах, как раз ими и славится IWC. Конкретно этот тип корпуса был возвращен примерно в 2003 году, когда компания начала сотрудничество с летной школой Top Gun и лицензировала название линейки часов Big Pilot Top Gun. Их корпус сделан из черной керамики. Этот материал IWC стали использовать в часах первыми в мире, хотя он никогда не применялся в Big Pilot. В этой модели есть сплит-хронограф и вечный календарь, которые создал Курт Клаус – человек-легенда, технический консультант IWC. Поэтому, когда в 2012 году я увидел анонс этих часов, я подумал, что они словно сделаны специально для меня: Big Pilot, керамический корпус, вечный календарь. Но цена была невероятно высокой, я еще никогда ранее не покупал ничего настолько дорогого. И это точно стало выходом из моей зоны комфорта. Я продал пару своих часов, и мне все равно не хватало денег.

Мама добавила мне денег на покупку. Здесь стоит отметить, что она очень предусмотрительная и практичная женщина, которая не любит всякого рода показуху. Мама настолько скромна, что когда приехала на «мерседесе» моего отца в Ратгерский университет для получения своего диплома доктора наук, припарковала машину за мусорным баком. Она точно не из тех, кто скажет: «Ой, надо дать сыночку $ 40 000 на часы». Но опять же, ее поступок говорит лишь о том, что она относилась к моему увлечению с большим уважением. И теперь именно благодаря этим часам я стал известным в мире коллекционеров.

Так что для меня эти двое часов являются своего рода альфой и омегой. Когда я смотрю на Casio, то вспоминаю дедушку, как он помог в становлении моего хобби, открыл мне мой путь, откуда не было дороги назад. А часы IWC красноречиво говорят о том, где я нахожусь сейчас, и подтверждают тот факт, что моя мама, его дочь, также признает и поощряет мое увлечение.

Когда я ношу любые из этих часов, на моем лице неизменно появляется улыбка. И, как в любом хобби, если не наслаждаешься минутами счастья, то стоит выбрать другое.

2012 IWC BIG PILOT’S WATCH PERPETUAL CALENDAR TOP GUN, МОДЕЛЬ 5029

ЧАСЫ ПРЕЗИДЕНТА ФРАНКЛИНА ДЕЛАНО РУЗВЕЛЬТАTIFFANY & CO. ЯЛТИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

Лаконичные, элегантные золотые часы Tiffany, подаренные президенту Франклину Делано Рузвельту в 1945 году на день рождения. Доставлены из архива компании специально для этой фотографии.

Эти часы с уникальным положением окошка индикации даты напротив «9 часов» и гравировкой на задней крышке. Рузвельт надел их на историческую Ялтинскую конференцию, где произошла знаменитая встреча с британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем и главой правительства СССР Иосифом Сталиным.

Мой интерес к часам проснулся еще в детстве, мы тогда жили в Африке. Отец служил в Королевском корпусе связи, и мы постоянно переезжали по всему Ближнему Востоку и Северной Африке. В школу меня возили на Land Rover, и у всех этих мужчин в форме было оружие и армейские часы.

На самом деле, я считаю, что мне повезло расти в таком окружении. Звучит странно, но среда и восприятие родителей в детстве откладываются в подсознании и потом влияют на наш взрослый образ жизни. Взять хотя бы то, что в свое время у меня был Land Rover, причем не один. Потом я попал в мир коллекционирования винтажной одежды, ретроавтомобилей, велосипедов и мотоциклов, и из всего этого выросла любовь к часам.

Это часы Rolex Submariner, модель 5513. Они были сделаны где-то между 1972 и 1978 годами. Часы нашли на пляже в Дорсете, где проходили учения отряда специального назначения английских военно-морских сил. Думаю, что они, скорее всего, принадлежали кому-то из этого отряда. Эти часы пролежали в песке более двадцати лет. Какой-то парень с металлодетектором искал на пляже монеты, нашел их и продал местному торговцу. Мой друг приобрел их у него и привез в Rolex на ремонт. В конце концов я купил у него эти часы.

Многие говорят, что они испорчены. На самом деле, для меня они скорее произведение искусства. За долгие годы лежания в песке и попадания в них воды циферблат проржавел. Но вместо того, чтобы заменить его на новый, намного интереснее наблюдать за запечатленным в нем времени. И, как ни странно, часы отлично ходят, вот только немного не точно.

ROLEX MILITARY SUBMARINER, МОДЕЛЬ 5517

OMEGA SEAMASTER 300

Очень редкие британские часы Omega SM300, выпущенные в 1967 году для подразделения спецназа сухопутных сил (отсутствие буквы Т на циферблате как раз свидетельствует о том, что это один из ранних экземпляров), они были в пользовании двух разных солдат во время специальных операций в Северной Ирландии.

TUDOR OYSTER PRINCE BNGE

Представленные часы являются единственными уцелевшими в самой известной экспедиции в истории хорологии. Эти часы 1952 Tudor Oyster Prince из первой линейки Oyster Prince, в которую входило всего 26 экземпляров, и все они были переданы ученым, военным и медицинскому персоналу для экспедиции в Гренландию, где проводились сейсмологические и гравитационные исследования.

Одобренная Уинстоном Черчиллем и королевой Елизаветой II, Британская военно-морская экспедиция в Гренландию (British Naval Greenland Expedition (BNGE)) длилась два изнурительных года. Компания Tudor широко использовала информацию о ходе путешествия и проведенных исследованиях в своих рекламных кампаниях, что вызывало большой интерес со стороны покупателей, укрепляя образ надежности бренда. И на самом деле, это не просто декоративные часы. В журнале экспедиции можно увидеть подробные заметки об эксплуатационных качествах и устойчивости работы этой модели в суровых условиях.

В феврале 1954 года, ближе к концу путешествия, вышел приказ о том, что после возвращения экспедиции в Соединенное Королевство все экземпляры подлежат сбору и утилизации. Считалось, что эти легендарные часы утеряны навсегда. Но в 2014 году, ровно через шестьдесят лет после окончания Гренландской экспедиции, 93-летний майор Десмонд «Рой» Хомард, член той группы, обнаружил свой экземпляр в задней части кухонного ящика. Майор Хомард отдал часы в архив компании Tudor, которая любезно предоставила нам их для этой фотографии.

TUDOR OYSTER PRINCE SUBMARINER, МОДЕЛЬ 7016

Эти часы были подарены в 70-х годах Кристиану Турину, члену команды по водному поло премьер-лиги Ligue Nationale A Geneva. В конце 60 начале 70-х команда Женевы была сильнейшей в первой швейцарской лиге по водному поло, выиграв чемпионаты в 1967, 1968, 1969 и в 1974 годах. Такие часы были подарены в качестве награды всем членам команды за победу в чемпионате 1974 года. Подобная гравировка была сделана на всех экземплярах, но Кристиан Турин заказал гравировку своего имени в другом шрифте. В 2014 году, спустя ровно 40 лет после награждения, он подарил эти часы архиву компании Tudor.

Еще в детстве отец научил меня, что вещи нужно покупать не из-за их цены, а потому что они тебе нравятся. Ты живешь с этими вещами и наслаждаешься ими, но приходит время, когда нужно будет с ними расстаться. Я купил эти подержанные часы Rolex Cosmograph в память о том времени, когда я был ребенком, а мой отец был жив.

Еще у меня есть Rolex Bubbleback, эти часы раньше принадлежали моему дяде, брату моей матери. Они перешли мне по наследству, когда он умер. Я наполовину швейцарец, наполовину итальянец (по материнской линии), и порой мне кажется, что олицетворением моей швейцарской половины является Cosmograph, а Bubbleback – это моя итальянская сторона.

Я не люблю азартные игры и не доверяю операциям с акциями и облигациями верю в честный тяжелый труд, и мне нравятся часы и хорошие автомобили. Никогда не привязывайтесь к деньгам, потому что их не унесешь с собой в могилу. Они приходят и уходят. Однажды мой отец потерял очень много денег, а потом заработал их снова. Со мной произошло то же самое. В те дни мне приходилось просить у секретаря 20 долларов в долг, потому что в кошельке не было ни гроша. Спустя какое-то время, точно так же как и отец, я снова смог подняться. Но даже если бы я потерял все, то никогда бы не продал эти часы, неважно, сколько бы мне за них предложили – один доллар или один миллиард долларов. Я буду меньше есть, худеть, усердно работать и начну все сначала.

ROLEX OYSTER BUBBLEBACK

Эти часы мне особенно дороги. Впервые я их увидел на руке рок-звезды Грегга Оллмана, солиста легендарной группы Allman Brothers. Это было в 1976 году. Мы летели на самолете, Грегг спал. Я посмотрел на него и заметил часы, самые красивые из всех, что когда-либо видел. Как только мы приземлились, я сразу же нашел точно такие же, и с тех пор ими очень горжусь, они меня неизменно радуют. Эти часы стали первой дорогой вещью, которую я смог позволить себе купить, и очень их люблю. Они были просто совершенны, в них удивительно сочетались сила, простота и мужская форма. Они и сейчас идеальны! Достаточно вспомнить, как Рокки говорит Адриане в фильме «Рокки‐2»: «Нравится хорошо проводить время? Тогда тебе нужны хорошие часы!» Эти часы – одни из тех немногих вещей, которые возвращают меня в «старые добрые времена».

TUDOR OYSTER PRINCE SUBMARINER

Когда Яцек Козубек, консультант по продаже часов H. Q. Milton в Сан-Франциско, купил этот антикварный экземпляр Tudor, к нему прилагалась написанная от руки записка, где рассказывалась его история. Часы раньше принадлежали отцу девушки, которая их продавала. Он был морским пехотинцем и механиком на подводной лодке USS Barbel в Перл-Харбор. В записке говорилось: «Мне чрезвычайно сложно расставаться с часами отца… Я надеюсь, что кто-то их будет ценить и беречь также сильно, как когда-то мой отец!»

ZENITH EL PRIMERO МЕХАНИЧЕСКИЙ ХРОНОГРАФ

ХРОНОГРАФ ZENITH EL PRIMERO 1969

ЧАСЫ ZENITH, ПРИНАДЛЕЖАВШИЕ ЛУИ БЛЕРИО

Эти часы были созданы специально для знаменитого французского летчика, впоследствии они стали моделью Zenith Type 20.

Однажды я пошел на аукцион часов Энди Уорхола, и мне очень понравился массивный золотой браслет одного экземпляра. Сами часы были ни о чем, но я купил. Их я заменил на Cartier Tank Cintrée, а браслет подогнали под мое запястье. Теперь это одни из моих самых любимых часов. Сочетание этой модели браслета уникально, это своего рода мое личное выражение и понимание того, каким должна быть семейная реликвия.

Первые часы, которые произвели на меня неизгладимое впечатление, были часы моего отца. Большие, круглые, с функцией секундомера. Мой отец был настоящим джентльменом; он почти всегда носил галстук, а часы были частью его образа. В подростковом возрасте и лет в 20 я вдохновлялся галантным стилем, как у Фреда Астера и Кэри Гранта. Именно тогда я заметил, что важной деталью их образа являются часы. Думаю, что между мужчиной и его часами есть особая связь. Часы – визитная карточка сильного пола. Это функциональное украшение.

Я считаю, что часы должны соответствовать не только стилю, но и настроению, которое вы берете с собой, когда куда-то идете. Я смотрю на часы и вижу одежду: это часть мира, в котором мы живем и который меняется изо дня в день. Все, что я делаю и люблю, связано с личными эмоциями. И все те часы, которые собирались мной на протяжении многих лет, никогда не были куплены по причине их финансовой ценности, а только из-за того, как они выглядели, работали и что заставляли меня чувствовать. Некоторые из них взывают к элегантности и стилю прошлых лет, они подходят бизнесменам или мужчинам в строгих костюмах; другие же, например, модели для летчиков или военных, могут пробудить желание попробовать пилотировать самолет или сесть за руль джипа и проехаться по полю. Создавая свою коллекцию, я старался собрать такие часы, которые вызовут эмоции у людей, ценящих дизайн и красоту.

Мне всегда нравилась красота вещей, которые сделаны для того, чтобы ими пользовались. Именно поэтому я люблю красивые ретро-автомобили, особенно гоночные, типа моего Ferrari 250 GTO. Кроме того, мне нравятся старые грузопассажирские машины и даже видавшие виды грузовики. Каждый из этих авто был создан для конкретной цели, и в этом заключается особая красота. Мои машины для меня – это движимое искусство. То же самое я чувствую в отношении часов. Это движимое искусство, которое можно носить на руке. Не думаю, что в мире есть еще что-либо подобное.

ЧАСЫ ЭНДИ УОРХОЛА: PATEK PHILIPPE, МОДЕЛЬ 2503

Я активно покупаю и продаю часы с 1983 года. Однажды я принимал участие в выставке Национальной ассоциации коллекционеров часов. У меня был свой стенд, и вот я хожу по выставке и вижу интересную модель Breitling Chronomat конца 30-х или начала 40-х годов прошлого столетия. У этих часов очень редкая конструкция корпуса: на нем установлена специальная водонепроницаемая система, которая навинчивается на корпус обычной отверткой; под каждым ушком есть четыре маленьких винта. Если их завинтить, то получаются водонепроницаемые часы. Мы договорились с продавцом о цене, и я купил их.

Я отхожу от его стенда с намерением поскорее перепродать покупку, как вдруг он мне говорит: «А хотите узнать историю этих часов?» Я останавливаюсь, возвращаюсь и спрашиваю: «Да, конечно, что это за история?»

И он рассказал мне о том, как однажды выкупил все часы в ремонтной мастерской ювелирного магазина то ли в Джорджии, то ли в Алабаме. Этот экземпляр был самым старым в мастерской. Часы сдал в ремонт некий Г.И. в 1941 году, но так за ними и не вернулся. У меня по коже побежали мурашки. Уходя от него, я подумал: «Я не могу их продать. Я буду их бережно хранить». Это произошло почти двадцать лет назад, и я до сих пор храню эти часы. Я их никогда не продам.

ЧАСЫ ДЖЕЙМСА БОНДА: «ПИЛА» ROLEX SUBMARINER, МОДЕЛЬ 5513

У них очень интересная модификация, самое заметное – острые зазубрины на безеле. Эти часы можно увидеть в действии (да-да, в качестве пилы) у Роджера Мура, который играет агента 007 в фильме о Джеймсе Бонде «Живи и дай умереть». Чтобы они работали, художник-постановщик фильма Сид Кэйн использовал сжатый воздух, направляемый по специальным желобкам, которые приподнимали «нож» безеля, и пила начинала крутиться. В 2011 году эти часы были проданы на аукционе Christie’s в Женеве за колоссальные деньги – $ 242 655. Невероятная сумма за часы, которые не ходят, так как сам часовой механизм был убран, чтобы создать легендарный эффект.

С юных лет мне нравились качественные вещи. Они необязательно должны были быть дорогими, главное – мастерство исполнения. Это касалось всего, будь то одежда или декор моей комнаты.

У родителей всегда были дорогие хронографы, поэтому с хорошими часами я познакомился довольно рано. Когда мне было 12 лет, моя мама (к слову, тоже дизайнер) работала в ювелирной мастерской и решила подарить часы моему отчиму. Когда я об этом узнал, то начал выпрашивать себе стальные Rolex. Я даже помню модель: R 100, начального уровня, после которых идут Air-King. Так что первые свои часы я получил в 12 лет и за это должен был убрать весь дом, помыть машины и нянчиться с сестрой. Но я очень хотел эти часы.

У моих Patek Philippe есть две истории. У отца были точно такие же часы, но перед смертью он их, кажется, продал, а может просто потерял. Я помню их с детства, они были из стали, и никто о них особо ничего не знал. Поэтому, когда мой уровень дохода поднялся и я достиг успеха, то одними из первых купил именно такие же. Мне хотелось иметь экземпляр, выпущенный в год моего рождения, поэтому нашел и приобрел подержанные часы 1971 года (я всегда покупаю подержанные).

Эти часы были на мне во время нашего отпуска с моим другом Фернандо в Таиланде, Шри-Ланке и Камбодже. Как раз в том 2004 году на регион обрушилось цунами. Я выжил, а Фернандо нет. И только спустя несколько месяцев вспомнил, что брал эти часы с собой в поездку, но вернулся без них. Я долго думал об этом. И все не мог решить, стоит ли покупать такие же снова. И все же решил, что мне опять хочется их иметь. Но так и не нашел модель 1971 года. На самом деле, неизвестно какого года выпуска конкретно эти часы, но я думаю, что они были сделаны примерно в то время. Я разыскал их в Чикаго. Помню тот день, когда я их надел. Я смотрел на часы и думал, что оказался сильнее того трагического случая. Я не сломался.

Мне кажется, когда любимые люди уходят из жизни, у тебя есть два выбора. Ты либо закрываешь шторы и сидишь на таблетках, либо наоборот – открываешь шторы. Сажаешь цветы. Зажигаешь свечи. И пытаешься жить дальше. Это медленный процесс, он очень болезненный, но это способ почтить память человека и с благодарностью принять то, что сам остался жив. Каждый раз, когда я смотрю на эти часы, я не думаю про цунами. Я размышляю о своей жизни, вспоминаю отца, вспоминаю Фернандо. А также много думаю о будущем. То трагическое и неожиданное событие стало одним из длинной череды других событий моей жизни, как счастливых, так и печальных.

МАРИО АНДРЕТТИ, по мнению многих, является величайшим пилотом в истории автогонок. Его достижения легендарны. Он единственный, кто одержал победу в гонках: «Дайтона 500», «500 миль Индианаполиса» и чемпионате мира «Формула‐1». За свою пятидесятилетнюю карьеру Андретти 111 раз финишировал первым. В 1994 году он завершил гоночную карьеру, но и по сей день сохраняет активный образ жизни, занимаясь бизнесом и консалтингом. Он продолжает делать то, что любит. Участвует в гонках IndyCar на двухместном автомобиле и катает журналистов, высокопоставленных лиц и знаменитостей.

ДЖОРДЖ БЭМФОРД – основатель Bamford Watch Department, компании по персонализации люксовых часов, кожаных аксессуаров, мужских продуктов ухода и автомобилей. Живет в Лондоне.

НЕЙТ БЕРКУС в возрасте 24 лет основал свою компанию по дизайну интерьеров, которая была удостоена множества наград. С момента первого появления Беркуса на шоу Опры Уинфри в 2002 году он стал одним из самых узнаваемых дизайнеров интерьеров во всем мире. Его работы публиковались в ведущих изданиях, таких как Architectural Digest, House Beautiful, Vogue, InStyle, O, The Oprah Magazine, People и Elle Décor. Беркус является автором двух бестселлеров New York Times: Home Rules и The Things That Matter, а также исполнительным продюсером оскароносного фильма «Помощь». У него есть несколько телевизионных шоу: The Nate Berkus Show, American Dream Builders и Nate & Jeremiah By Design. Живет в Лос-Анджелесе.

ПОЛ БУТРОС – страстный коллекционер часов, руководитель и старший вице-президент американского отделения Phillips в ассоциации с Bacs & Russo, отдела часов аукционного дома Phillips. Бутрос помог запустить работу отдела в 2014 году. Он специализируется на проверке подлинности и оценке коллекционных наручных часов и зачастую делится советами на тему коллекционирования в телевизионных программах и в качестве обозревателя часов в издании Penta. Живет в Нью-Йорке.

ДЖЕК КАРЛСОН – археолог, имеет докторскую степень в области римской и китайской археологии в Оксфордском университете, основатель бренда Rowing Blazers. Являлся членом сборной США по гребле, завоевал бронзовую медаль на чемпионате мира в 2015 году. Живет в Нью-Йорке.

ФРЭНК КАСТРОНОВО – шеф-повар и совладелец Frankies 570 Spuntino в центре Манхэттена и Frankies 457 Spuntino, Prime Meats и кафе Pedlar в Бруклине. Он является соведущим шоу Being Frank медийной компании Vice Media, а также пишущим редактором издания Condé Nast Traveler и соавтором The Frankies Spuntino Kitchen Companion & Cooking Manual. Живет в Нью-Йорке.

МАРК ЧО – соучредитель Armoury, розничного магазина классической мужской одежды в Гонконге и Нью-Йорке, а также совладелец британского бренда мужской одежды Drake’s, с магазинами в Лондоне, Нью-Йорке и Токио. Живет в Нью-Йорке.

БЕНДЖАМИН КЛАЙМЕР – коллекционер часов и основатель Hodinkee, самого популярного в мире онлайн-магазина часов в мире. New York Times назвал его «Верховный жрец часового искусства». Ему приписывают возрождение интереса к механическим часам среди представителей цифрового поколения. Он консультировал несколько люксовых брендов, в том числе Rolex, Vacheron Constantin и Apple. Живет в Нью-Йорке.

ДЭВИД КОГГИНС – автор книги «Мужчины и стиль». Его работы публиковались в Esquire, Condé Nast Traveler и Financial Times. Живет в Нью-Йорке.

ДЖОШ КОНДОН – журналист и редактор. Он выполняет различные журналистские задания, начиная от подъема тяжестей на тренировке с перспективным игроком американского футбола студенческой сборной до хождения по барам с несколькими производителями шотландского виски в килтах. Также является автором книги «Искусство летать». Большую часть своей рабочей жизни он проводит в перелетах по всему миру, чтобы поездить на скоростных автомобилях. Живет в Бруклине.

АДАМ КРЭНИОТС – писатель и коллекционер часов. Соучредитель RedBar Group, крупнейшего в мире общества коллекционеров часов, работающего в более чем тридцати городах на четырех континентах. Часами начал увлекаться благодаря своему дедушке, который купил ему первые часы в семь лет. Живет в Нью-Йорке.

ДЖОН КРИШИТЕЛЛО основал компанию Alltiques в 1983 году. С тех пор его компания продает одни из самых эксклюзивных антикварных часов в мире. Живет в Нью-Йорке.

ДИМИТРИЙ ДИМИТРОВ – легендарный мэтр Тауэр-бара в отеле Sunset Tower в Лос-Анджелесе. Такие звезды, как Дженнифер Энистон, говорят, что он создал «тихую гавань» для гостей благодаря непревзойденному уровню обслуживания и конфиденциальности. Димитров родом из Македонии, у него обширный опыт работы в сфере обслуживания. Он является ключевым организатором классического и элегантного пространства Тауэр-бара, которым управляет методом кнута и пряника. Живет в Лос-Анджелесе.

ГРЭМ ФАУЛЕР родился в Плимуте в Англии, вырос в Кении. Интерес к часам у него проснулся рано, когда он восхищался часами отца-военного и часами друзей отца по службе. В 1999 году, сменив несколько мест жительства по всему миру, Фаулер переехал в Нью-Йорк, где открыл бутик мужской одежды Grahame Fowler Original.

МАЙКЛ ФРИДМАН – историк и эксперт хорологии в Audemars Piguet. Ранее он был куратором в Национальном музее часов в Колумбии в штате Пенсильвания, а также вице-президентом и начальником отдела часов аукциона Christie’s. Он живет в Нью-Йорке. Когда позволяет время, принимает активное участие в производстве фильмов и пишет песни.

ДЖЕФФРИ ХЕСС – генеральный директор Analog/Shift LLC, онлайн-ритейлера антикварных часов. Ранее был президентом и генеральным директором Ivanka Trump Fine Jewelry. Он является одним из основателей и партнером Giuliani Partners LLC, консалтинговой фирмы, образованной бывшим мэром Нью-Йока Рудольфом Джулиани. Был старшим советником мэра во время пребывания Джулиани на этом посту. Он коллекционирует часы всю жизнь. Хесс живет в Нью-Йорке.

ИКУО ИБЭ – главный инженер Casio и создатель Casio G-Shock. Он также разработал линию часов Casio Oceanus, первые в истории компании радиоуправляемые часы на солнечных батареях со сложным, утонченным дизайном. Живет в префектуре Ниигата, Япония.

ЭРИК КУ – эксперт по продаже часов и ученый, специалист по антикварным часам Rolex. Его увлечение началось в детстве, когда он заглядывал в ящик с часами своего отца и любовался сокровищами. Форум об антикварных часах Rolex, который организовал Ку, является самым посещаемым веб-сайтом среди подобных ресурсов. Также ему принадлежит виртуальный дилерский центр 10 Past Ten. Ку живет в Сан-Франциско.

ДЖЕЙМС ЛАМДИН – основатель Analog/Shift, нью-йоркской компании, продающей винтажные часы. Автор ряда ведущих печатных и интернет-изданий на автомобильную и часовую тематику. Живет в Нью-Йорке.

РАЛЬФ ЛОРЕН – модный дизайнер, икона стиля, его имя является синонимом американского стиля, дизайна вне времени и безупречного качества. Он построил свою империю моды – корпорацию Ralph Lauren, которая является одной из самых успешных компаний в мире. Его стиль получил признание по всей планете. Живет в Нью-Йорке.

ГЕНРИ ЛЮТВАЙЛЕР – редакционный фотограф, известен своими портретами знаменитостей. В 1985 году он переехал из родной Швейцарии в Париж, где начал свой путь в профессии. Десять лет спустя поселился в Нью-Йорке. Он является автором книг: «Потерянный Неверленд», «Балет» и «Документ». У него были персональные выставки в Лос-Анджелесе, Мадриде, Москве, Нью-Йорке, Париже, Токио, Цюрихе и других городах мира. Живет с женой и двумя детьми в Нью-Йорке.

СТИВЕН ЛЬЮИС – фотограф этой книги. Льюис вырос Вашингтоне, он изучал фотографию в Сиракузском университете. В 1985 году переехал в Нью-Йорк, где занимался оформлением и делал инсталляции в галерее. На протяжении четырех лет он работал ассистентом фотографа и в 1990 году начал сам работать фотографом. Его статьи были опубликованы в изданиях: Lui, T, Condé Nast Traveler, Vogue, W, и Bon Appétit. Фотограф рекламных кампаний: Bulgari, Hermès, Salvatore Ferragamo, David Yurman, Ralph Lauren и многих других. Живет с женой, двумя сыновьями и таксой в Бруклине.

АТОМ МУР – фотограф часов и арт-директор Analog/Shift, нью-йоркской компании, продающей винтажные часы. Живет в Нью-Йорке.

НАС – музыкант, номинированный на премию «Грэмми», предприниматель. Он выпустил двенадцать студийных альбомов, восемь из которых стали платиновыми и мультиплатиновыми, продав миллионы копий по всему миру. Живет в Лос-Анджелесе. «So much to write and say / Yo, I don’t know where to start / So I’ll begin with the basics and flow from the heart». (Пер. с англ. – «Так много нужно написать, сказать / Йоу, не знаю с чего начать / Начну с основ и пойду по зову сердца»). Нас, песня «Loco-Motive».

БРЕ ПЕТТИС – соучредитель MakerBot, Thingiverse и NYC Resistor. Человек, фанатично любящий часы. В 2016 году основал компанию Bre & Co., которая производила часы, ручки, карманные ножи, ювелирные изделия и керамику. Живет в Нью-Йорке.

ГАМИЛЬТОН ПАУЭЛЛ – основатель и генеральный директор Crown & Caliber, онлайн маркетплейса для покупки и продажи подержанных сертифицированных часов. До основания Crown & Caliber он был управляющим партнером частной инвестиционной компании Powell Growth Capital. Живет в Атланте с женой и тремя дочеррьми.

БРЭДЛИ ПРАЙС – дизайнер продукции и признанный знаток автомобилей. Он работал с такими компаниями, как PepsiCo, SC Johnson, Hearst, Panasonic, LG и другие. В 2011 году запустил Autodromo, бренд люксовых мужских аксессуаров, вдохновленный автомобилями. В этом бренде удачно соединились его любовь к ретро-автомобилям и богатый опыт в сфере дизайна. Он живет в Бруклине и ездит на авто 1959 года – Alfa Romeo Giulietta Veloce Spider.

ДЖЕЙМС Х. РЭГАН – физик, бывший аэрокосмический инженер НАСА. Он отвечал за испытания и подготовку летного оборудования астронавтов во время миссий «Аполлон» и сыграл ключевую роль в тестировании часов Omega Speedmasters для всех пилотируемых миссий НАСА. После ухода из НАСА консультировал Omega и другие компании. Он также работал тренером по футболу и был футбольным арбитром ФИФА и Университетской межшкольной лиги. Живет в городе Спринг в штате Техас.

ЭРИК РИПЕР – шеф-повар и совладелец нью-йоркского ресторана Le Bernardin, удостоенного звезды Мишлен, в настоящее время занимающего 17-е место в списке 50 лучших ресторанов мира. В 2017 году его ресторан был признан лучшим в Нью-Йорке по рейтингу Загат. В 2014 году Рипер открыл винный бар Aldo Sohm и Le Bernardin Privé, которые находятся в нескольких шагах от ресторана Le Bernardin. Он был ведущим своего собственного сериала Avec Eric, награжденного премией «Эмми». Рипер награжден Орденом Почетного легиона. Живет в Нью-Йорке.

ТОМ САКС – скульптор, чьи работы представлены в музее современного искусства, в Метрополитен-музее, в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке, а также в музее Гетти в Лос-Анджелесе и в центре Джорджа Помпиду в Париже. Его творения были представлены на персональных выставках на известных арт-пространствах по всему миру. Живет в Нью-Йорке.

ААРОН СИГМОНД – титулованный руководитель СМИ, писатель, автор шести книг, включая «Время в пути: Часы, вдохновленные автомобилями», «Мотоциклы и гонки». Он писал статьи для таких изданий, как Hollywood Reporter, Time, Inc., Thrillist Media Group, Robb Report Media, Playboy, Private Air, Elite Traveler, и American Photo. В настоящее время работает обозревателем в Jing Daily. Сигмонд живет на два города: часть времени он проводит в Нью-Йорке, часть – в Чарльстоне.

АЛЛЕССАНДРО СКВАРЦИ – предприниматель в сфере моды, международная икона стиля, владеющий одной из крупнейших коллекций часов в Италии. Живет в Милане.

СИЛЬВЕСТР СТАЛЛОНЕ – трижды номинированный на премию «Оскар» актер, режиссер и сценарист. Наиболее известен по роли Рокки Бальбоа в фильме «Рокки», вышедшем в нескольких частях. Живет в Беверли-Хиллз.

ЭНГ ТЭЙ – художник, чьи выставки проводились в США и в Азии. Тэй – страстный коллекционер антикварных и современных часов. Живет в Нью-Йорке.

ХОЛГЕР ТОСС родился в Германии и в настоящее время живет с женой и двумя сыновьями в Бруклине, где изучает тайны семейной жизни и фотографии. Он и его семья любят активный отдых и долгие путешествия на автомобиле.

ГАБРИЭЛЬ ВАЧЕТТИ – основатель онлайн-журнала Les Rhabilleurs, посвященного производству часов и их ношению в повседневной жизни. Живет в Париже.

МАКС УЭСТЛЕР – специалист по развитию бренда, писатель, фотограф и дизайнер одежды. Для него день не начинается, пока он не услышит звук застегивающегося ремешка на липучке своих любимых часов. Живет в Лос-Анджелесе.

КЕНТА ВАТАНАБЭ – фермер и красильщик. В 2012 году стал соучредителем Buaisou в Токусиме в Японии, где он и проживает. Компания славится выращиванием листьев индигоферы и своими традициями по их ферментации, когда листья превращаются в сукумо.