This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency

© Ross MacKenzie, 2015

© Орлова Е.И., перевод на русский язык, 2021

© Широнина Ю.А., художественное оформление, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2021

Магазин из Ниоткуда появился на рассвете, одним морозным ноябрьским утром.

В деревне слухи разносились быстро, и к полудню вся округа гудела от сплетен и толков.

«Вчера в одном ряду было четыре лавочки. Теперь их пять!»

«Слыхал? Он влез прямо между мясником и скобяной лавкой…»

«Сложен из черного как ночь кирпича, да еще и так странно блестит на свету!»

К вечеру недоумевающая толпа стала собираться у таинственного здания. Зеваки распихивали друг друга, надеясь уловить хоть какое-то движение за темными окнами. Они обменивались самыми безумными предположениями о том, откуда взялся этот магазин и что там могли продавать.

Магазин и в самом деле был сложен из черного как ночь кирпича, который мерцал и поблескивал при свете газовых фонарей. Вход преграждали золоченые ворота работы столь тонкой и искусной, что можно было подумать, будто над ними потрудился настоящий паук-волшебник. Витиеватые буквы над окнами складывались в название:

У входа замаячила тень, и по толпе пронесся вздох изумления. А затем наступила тишина – глубокая и тяжелая, которая повисла в воздухе будто туман.

Двери магазина широко распахнулись. И изящные золоченые ворота тут же обратились в пыль, стремительно подхваченную ветром.

Воздух вдруг наполнился сотней запахов: пахло поджаренным кокосом и свежевыпеченным хлебом; пахло солоноватым морским бризом и только что прошедшим дождем; пахло костром и тающим снегом.

Из темноты магазина выпорхнул голубь и взмыл ввысь, рассекая белыми крыльями мглу. Зачарованная толпа следила за ним, пока он совсем не пропал в вышине. А потом все как один распахнули рты. Черное небо взорвалось светом и цветом, и сквозь сверкающий дождь фейерверков проступила надпись:

Написанное провисело в воздухе достаточно для того, чтобы все успели прочесть, а после – слова золотом осыпались на землю. Столпившийся народ радостно смеялся, пытаясь поймать поблескивающие искры.

Все собравшиеся были очарованы. Никогда прежде они не видели ничего подобного. Один за другим они подходили ближе, трогая мерцающий черный камень, а потом с любопытством изучали кончики своих пальцев. И все они радостно переступали порог, спеша навстречу неизвестному.

Глазго, наши дни

– Пропустите! Дайте пройти!

– Эй!

– Смотри, куда прешь, малявка!

– Извините!

Дэниел Холмс мчался, локтями прокладывая себе дорогу, сквозь субботние толпы покупателей в Глазго, петляя и запутывая следы. Легкие его горели, икры сводило, но он не останавливался. Остановиться он просто не мог: на «хвосте» у него висели Спэд Харпер с бандой. А в приюте каждый знал, что уж если за тобой гонится Спэд Харпер, то медлить не в твоих интересах.

У мясной лавки, едва не поскользнувшись на луже крови, Дэниел свернул налево и очутился на узкой улочке, где в старинных зданиях располагались модные магазины, рестораны и кофейни. Резные каменные ангелы и горгульи на крышах, казалось, наблюдали за улицей с высоты.

Дэниел озирался по сторонам, не зная, куда свернуть. Интересно, далеко ли он от автобусной станции? Он представил, как запрыгивает в автобус до побережья, зайцем пересаживается потом на лодку и оставляет позади и Глазго, и Святую Катерину. Было бы здорово очутиться там, где нет Спэда Харпера.

– Еще не зовешь папочку? – откуда-то из толпы прокричал ему Спэд. – Ты вчера во сне снова скулил как щенок на весь приют. «Папочка! Папочка! Не умирай, папочка!» Ха-ха! Не переживай, молокосос, когда мы с тобой закончим, будешь о другом плакать!

Спэд и его прихвостни были больше, быстрее и сильнее, чем Дэниел. Рано или поздно они его схватят. Мальчик помчался через улицу, забежал в ближайший магазин и захлопнул за собой тяжелую дверь. Держась за грудь, он пригнулся и оглядел улицу через затемненное стекло: шайка Спэда шумела где-то неподалеку.

– Куда слинял этот нытик?

– Должен быть где-то здесь!

Дэниел весь сжался. Он закрыл глаза и глубоко задышал. В воздухе пахло мебельным воском и пылью, а еще чем-то, напоминающим тающий шоколад. Открыв глаза, мальчик впервые по-настоящему осмотрелся вокруг.

Магазин был пещерой, полной сокровищ. Куда бы Дэниел ни взглянул, везде он подмечал то, что хотелось потрогать, рассмотреть поближе, забрать себе. В свете огня сверкало золото, мерцало серебро, переливались кристаллы. Замысловатые деревянные часы и зеркала разных размеров, с богато украшенными рамами и совсем простые, украшали стены. В аквариуме мелькали рыбки. В комнате были фарфоровые куклы и деревянные солдатики; ржавые мечи, чучела животных; высокие, до потолка, стопки книг; украшения, будто озаренные серебряным светом. Даже пылинки, выхваченные полосой света, мерцали как звезды. А чучело белого медведя в углу, казалось, сторожило магазин.

– Как ты сюда попал? Мы закрыты!

Голос напугал Дэниела. В дальнем углу комнаты возвышался стол с ножками, вырезанными в форме орлиных когтей. За столом сидел невысокий мужчина в покрытом пылью костюме, его приятное лицо венчала копна кудрявых каштановых волос. Напротив него на столе лежала потрепанная книга. Перьевая ручка уже замерла в ожидании над раскрытой страницей. Но глаза мужчины цвета грозового неба пристально смотрели на Дэниела.

– Простите, – сказал тот. – Не хотел вам мешать. Просто за мной гонятся.

Взгляд его в этот момент был прикован к книге, которая начала подрагивать, как будто что-то пыталось выбраться наружу.

Мужчина нахмурился, заметив любопытство мальчика. Он захлопнул книгу, запер ее в ящике стола, встал и, пройдя мимо Дэниела, направился к двери.

– Видишь? – сказал он, указывая на знак, где и правда было написано «Закрыто». Он потянул ручку и открыл дверь. – Хм, могу поклясться, что я ее закрывал.

Мужчина повернулся к Дэниелу и посмотрел на него, прищурясь:

– Та к кто за тобой гонится?

– Большие парни из моего приюта.

Мужчина приподнял бровь:

– Ты сирота?

Дэниел кивнул.

Огонь трещал и шипел.

– Что случилось с твоими родителями? – спросил Дэниела его собеседник.

Мальчик подумал, что это странный вопрос для незнакомца, но быть вышвырнутым обратно на улицу ему не хотелось, поэтому он ответил:

– Папа был рыболовом. Погиб в море. Мама после этого продержалась пару лет.

Этот немногословный ответ, казалось, устроил владельца магазина.

– И почему эти большие парни за тобой гонятся? – спросил он. – Должна быть какая-то причина.

Дэниел скрестил руки на груди.

– Причина в том, что они отморозки. Спэд и его прихвостни думают, что они держат весь приют. Они отнимают у других детей вещи – важные вещи, вроде тех, что остались у них от родителей. И никто им никогда не перечил. Но я уже больше не мог это выносить: я выследил их, нашел место, где они прячут украденное, и раздал его всем обратно, объясняя, что если другие дети будут держаться вместе, Спэду и его банде с ними не сладить. Спэду это не понравилось.

Невысокий мужчина в пыльном костюме выпятил вперед нижнюю губу и кивнул, скрывая улыбку:

– Школьные хулиганы, понятно. – Он зашагал за письменным столом. – Как тебя зовут?

– Дэниел. Дэниел Холмс.

– Ну, Дэниел Холмс, я знаю, что это такое – жить, опасаясь хулиганов, тут мы похожи.

– Правда?

– Мм… скажу тебе вот что: можешь подождать здесь, пока не убедишься, что Спэд и его шайка ушли.

– Спасибо большое, сэр.

– Не за что, – отозвался мужчина в костюме. – А теперь извини, меня ждут дела.

Он повернулся и направился к бордовой бархатной портьере в задней части магазина, но, дойдя до нее, помедлил.

– Дэниел, у тебя есть любимое животное?

– Животное? – призадумался мальчик. – Это, наверное, странно, но мне нравятся сороки, говорят, они умнейшие из птиц. Есть такой стишок о них…

– Одна к печали, две на счастье?[1]

– Ага, тот самый.

– Очень хорошо, – сказал владелец магазина, улыбнувшись сам себе, и добавил: – Я должен идти.

– Еще увидимся, – ответил Дэниел. – Может, я как-нибудь вернусь и что-нибудь у вас куплю.

Улыбка мелькнула на лице мужчины:

– Я бы не был в этом так уверен. Возвращающиеся покупатели у нас редкость.

С этими словами он исчез за портьерой.

Дэниел выглянул в окно, которое подкрасили сепией, отчего мир за ним казался сошедшим со старой фотографии. Серый глазговский дождь стучал толстыми каплями, на дорогах уже начали собираться лужи.

Спэда с бандой давно и след простыл, но Дэниелу отчаянно хотелось бросить последний взгляд на магазин перед уходом. Он подошел к столу с разбросанными на нем солдатиками, взял двоих и устроил им сражение, представляя, что это они со Спэдом.

Солдатик Дэниела уже был готов скинуть Спэда со стола, как вдруг что-то привлекло его внимание, какой-то нежный звук, похожий на взмах крыльев. Забыв про игрушки, мальчик уставился на бордовую портьеру в конце комнаты. Еще взмах. Портьера мягко колыхнулась.

Дэниел шагнул вперед, сердце его колотилось. Приблизившись, он протянул дрожащую руку и медленно, осторожно коснулся ткани.

Бордовый бархат приподнялся, послышался шелест крыльев, и две серебристые птицы вылетели из-под портьеры. Дэниел пригнулся, и птицы пролетели через весь магазин, приземлившись на сложенные стопкой книги.

Это были сороки. Но такие, каких Дэниел никогда прежде не видел.

Они были сделаны из играющего на свету, переливающегося серебра.

Каждое перышко, тонкое как льдинка, отражало языки пламени, пляшущие в камине. Серебряные сороки, наклонив головы, внимательно наблюдали за мальчиком своими сверкающими рубиновыми глазами.

– Как такое возможно? – прошептал Дэниел, осторожно приближаясь к птицам, которые его, однако, не испугались. Подойдя совсем близко, он протянул руку: – Вы настоящие?

Его пальцы коснулись прохладного серебряного крыла одной из сорок. Птица издала негодующую трель и взлетела, увлекая вторую за портьеру. Но, подлетев к бордовой бархатной завесе, сороки вдруг вспыхнули огнем и исчезли – и только рубины их глаз упали на пол.

Дэниел открыл рот от изумления.

– Что здесь происходит? – раздался откуда-то из-за портьеры голос владельца. – Что это за звук? Лучше бы ничему не разбиться!

Внезапно охваченный сомнениями насчет того, свидетелем чему он только что стал, и места, где он оказался, Дэниел выбежал за дверь. Тихо прозвенел колокольчик, провожая его на залитую дождем улицу.

Мгновение спустя из-за портьеры показался невысокий джентльмен в старом пыльном костюме. Он окинул взглядом магазин и поднял упавшие рубины, перекатывая их между пальцами. Мужчина сомкнул ладонь, а когда раскрыл ее вновь, на руке у него сидели сороки, светясь серебряными крыльями в полумраке комнаты.

Он выпустил птиц, наблюдая за тем, как они облетели магазин, прежде чем вновь приземлиться на стопку из книг. Лицо его озарила широкая, задумчивая улыбка, и он вновь исчез за портьерой.

Дэниел вернулся в магазин на следующий же день. Он ничего не мог поделать со своим любопытством.

Поразмыслив, он решил, что убегать в такой панике было глупо. Теперь, когда у него было время спокойно подумать, он предположил, что увиденное было хитроумным фокусом, иллюзией, не более того. Но ему отчаянно хотелось узнать, как же владельцу магазина удалось сделать сорок настолько похожими на настоящих.

Завтрак Дэниел провел, стараясь не смотреть на Спэда Харпера, который через всю столовую посылал ему угрожающие знаки. Ускользнуть в толчее после завтрака было делом несложным; затерявшись в толпе, мальчик побежал на кухню, где задняя дверь всегда была открыта для проветривания помещения от вони и гари поварской стряпни.

Город купался в воскресных лучах солнца, бесконечное голубое небо сияло над головой. Дэниел, мысленно восстанавливая в голове вчерашний путь, прошел мимо лавки мясника, вдыхая запах опилок и сырого мяса, и снова оказался на узкой улочке с горгульями. На мгновение он испугался, что все произошедшее ему просто почудилось, но тут же он увидел блестящие на солнце черные кирпичи, и величественную арку на входе, и золотые буквы вывески:

Табличка «Закрыто» по-прежнему висела на двери. Дэниел смотрел на нее, споря с самим собой, зная, что входить ему не стоило бы. Но что-то звало его внутрь. Когда он потянулся к ручке, его руки дрожали. Дверь оказалась не заперта; распахнув ее, мальчик почувствовал тепло, разлитое в магазине. Внутри все осталось в точности таким же, как он запомнил. Следов владельца не было, как и намека на серебряных птиц. Дэниел осмотрел стопку книг, на которые приземлились сороки, и тихонько подошел к бордовой бархатной портьере, к тому месту, где птицы упали и превратились в рубины. Освещение было тусклым, и мальчику пришлось опуститься на колени, чтобы исследовать пол.

Ни единого камешка на полу не было…

Портьера колыхнулась, и перед взором Дэниела оказалась пара серых кожаных туфель. Он поднял голову – прямо на него, ни на секунду не выпуская из виду, смотрели глаза, синие и хмурые как предгрозовое небо.

Повисла тишина.

Лоб владельца магазина прорезала глубокая морщина. Он потер виски, открывая и тут же закрывая рот несколько раз, но так и не проронил ни слова. Мужчина моргнул, развернулся и скрылся за портьерой. Не успев исчезнуть, он тотчас выглянул из-за занавеса, как бы проверяя, не почудился ли ему Дэниел. Поняв, видимо, что не почудился, владелец магазина подошел к мальчику и наклонился так, чтобы глаза их были на одном уровне. Он пах как страницы старых книг.

– Чем могу помочь? – спросил он. Голос у него был спокоен, но взгляд выдавал собирающуюся где-то внутри бурю.

– Эмм… – отозвался мальчик. – Я всего лишь хотел получше осмотреться, можно?

Мужчина вытянул шею, еще ближе наклоняясь к Дэниелу. Сузив глаза, он прошептал:

– Ты помнишь это место?

– Ну да, я же тут только вчера был…

Владелец схватил его за запястье и потянул за собой к столу.

– Присаживайся, – сказал он, подталкивая мальчика к деревянному стулу. Сам он уселся за стол и, сплетя пальцы, спросил: – Что именно ты помнишь?

– Я… я все помню: книги, и зеркала, и часы, и как с вами встретился, и серебряных сорок.

Мужчина жестом остановил Дэниела. Глаза его лихорадочно бегали по комнате.

– Как это возможно? – выдохнул он.

– Простите, – непонимающе ответил мальчик, – я что-то пропустил? Как возможно что именно?

Владелец магазина вскочил с места:

– Из какого ты, говоришь, сиротского приюта?

– Святой Катерины, это всего через несколько улиц отсюда.

Мужчина кивнул.

– Ты никогда не замечал странных вещей, происходящих вокруг тебя? Лампы мигают, зеркала бьются – чего-то такого?

– Нет! С чего бы это?

– Да так, – махнул рукой собеседник Дэниела, подходя к нему. Он буквально выдернул мальчика со стула, подталкивая к двери. – Послушай, Дэниел Холмс… Мы закрыты, о чем недвусмысленно сообщает табличка на двери. Та к что, думаю, тебе пора.

– Но…

Но Дэниела, совершенно изумленного произошедшим, уже выставили за дверь. Через стекло с противоположной стороны его разглядывал владелец магазина. Через мгновение, не успел Дэниел моргнуть, он исчез.

Засунув руки в карманы, мальчик поплелся обратно, пиная подворачивающиеся на пути камушки. Если бы в нужный момент он поднял голову и огляделся по сторонам, то заметил бы, что дверь Магазина из Ниоткуда приотворилась и бледная рука выпустила в небо двух серебряных птиц. Он бы заметил и то, как эти птицы перелетали с крыши на крышу, садясь на каменных ангелов и снова взлетая, следя за каждым его шагом на пути к приюту.

Спэд Харпер никогда ничего не забывал. Злобу он мог копить неделями, дожидаясь подходящего момента, чтобы расквитаться. Ждать он мог столько, сколько было нужно. Дэниел об этом знал. Все об этом знали. Один раз ему, может, и удалось ускользнуть от Спэда, укрывшись в Магазине из Ниоткуда, но с того дня он все время был начеку.

В течение последующих нескольких дней Дэниел не покидал приют. Каждый раз, когда он шел один по коридору или заворачивал за угол на площадке, то внутренне готовился к тому, что Спэд на него вот-вот набросится. Этого не случилось. По крайней мере, не случилось так, как он ожидал.

Прошел понедельник. Ничего.

Вторник.

В среду тоже обошлось без происшествий.

И чем дольше Дэниел ожидал расплаты, тем отчетливее понимал, что она будет поистине ужасна.

Четверг.

Последний четверг каждого месяца в Святой Катерине был днем пожарной тревоги. Учения происходили сразу после обеда, хоть часы по ним сверяй. Когда класс Дэниела после перерыва расселся за парты, их учитель мистер Пимм даже не стал утруждаться и просить их открыть учебники. И конечно, через мгновение воздух прорезали гудки сирены, и ученики вышли из комнаты, сливаясь в коридоре в одну толпу с другими классами.

Душа у Дэниела ушла в пятки, когда он почувствовал, как над ним нависло что-то огромное. Смитти, самый здоровый из банды Спэда, улыбнулся ему откуда-то сверху.

– Ни слова, нытик, а то я тебя вырублю.

Он обхватил Дэниела и потащил его через коридор в спортзал, пока преподаватели были заняты учениями.

Спэд ждал в центре спортзала. Смитти, заломав Дэниелу руки за спину, подтащил его к Спэду, который приблизил к мальчику свое веснушчатое лицо.

– Думал, я про тебя забыл, приятель? – сказал он. – Думал, после того, что ты сделал, я тебя типа так отпущу?

Дэниел ничего не ответил. Он смотрел на Спэда, чувствуя, как поднимается в нем ненависть.

– Вот как мы поступим, – продолжил Спэд. – Ты пойдешь и стыришь обратно все то, что я так долго собирал. А если ты этого не сделаешь, то придется мне тебя бить за каждую вещь, которой не хватает. Получится очень много ударов, Дэниел.

Дэниел оглядел спортзал. Дверь, ведущая обратно в коридор, была заблокирована одним из шайки Спэда, изображавшим из себя дозорного. С той стороны не убежать… Но оставалась еще задняя дверь, та, что за сценой…

Дэниел со всей дури наступил на ногу Смитти. Здоровяк взвыл от боли, и Дэниел, почувствовав, что хватка лапищ, сжимавших его, ослабела, выскользнул из крепких объятий Смитти и помчался в заднюю часть зала.

– Эй ты! Вернись!

Дэниел уже бежал по ступеням на сцену. Он нырнул за занавес, слыша за спиной грохот кроссовок Спэда, бегущего по доскам позади него, сбежал вниз и свернул в узкий коридор.

– Не в этот раз, малыш Дэнни! – проревел Спэд. – Ты попался!

Дэниел мчался вперед, едва касаясь ногами пола. Добежав до конца коридора, он выбежал через пожарный выход на парковку позади приюта. Миновав ворота, он стремительно несся по улице, расталкивая офисных работников, наслаждавшихся редким глазговским солнцем в обеденный перерыв.

Быстро обернувшись назад, Дэниел прибавил скорости и выбежал на пешеходную дорожку между двумя офисными зданиями.

– Дэниел! – закричал Спэд. – Стой! Ты сейчас под машину…

Конец предложения заглушил автомобильный гудок, и Дэниел как в замедленной съемке увидел, что выбежал на дорогу.

Мальчик услышал визг шин мчавшейся прямо на него машины и поймал в лобовом стекле полный ужаса взгляд водителя. Он понял, что обогнать машину у него не хватит скорости. Останавливаться же было слишком поздно. Сомнений не было: сейчас он погибнет под колесами.

Вдруг краем глаза он поймал серебряную вспышку.

Кто-то словно снял мир с паузы, и все вокруг пришло в движение. Вместо машины его сбил с ног кто-то другой, отталкивая в сторону. Мальчик упал на спину, перед его затуманенным взором мелькнуло безоблачное небо.

Он заметил человека в сером костюме, стоящего над ним. Кто бы он ни был, он что-то говорил, но его голос звучал так далеко…

Дэниелу очень хотелось спать.

И мир вокруг него погрузился во тьму.

Эдинбург, декабрь 1878 года

Стук в дверь сиротского приюта для мальчиков, располагавшегося в старом замке, раздался ровно за пять минут до полуночи.

Поначалу стук остался без ответа. Посетитель терпеливо ждал, стряхивая с плеч падающие снежинки. Немного погодя, он взялся за трость с серебряным набалдашником и с силой постучал в дверь трижды.

Не прошло и минуты, как за дверью послышались звук шагов, бряцание ключей и тяжелых запоров.

Дверь распахнулась.

За ней стоял мужчина в ночной рубашке. Он был тучным, с толстой шеей, и только аккуратно подстриженная борода выдавала место слияния шеи и подбородка.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он, хмурясь из-под очков.

Посетитель кивнул:

– Полагаю, что можете. Это вы настоятель приюта?

– Он самый, – ответил настоятель. – А вы кем будете?

Мужчина, стоявший на ступеньку ниже, поднялся, и теперь они и настоятель находились на одном уровне. Он был куда выше среднего – больше шести футов в высоту, широкоплечий, с квадратной челюстью. Его аккуратно подстриженные, отливающие серебром волосы и эспаньолка, казалось, блестели в мягком свете лампы. Его глаза были холодного голубого цвета.

– Я пришел по поводу мальчика, – вкрадчиво произнес он.

После секундного колебания в глазах настоятеля мелькнуло понимание.

– Ах да, – ответил он. – Пожалуйста, пройдемте внутрь, согреетесь.

Высокий джентльмен кивнул, заходя в Приют потерянных мальчишек. Хотя неизвестно еще, где теплее…

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мистер?..

– Шарп. Виндиктус Шарп. Ничего не нужно, спасибо. Я бы предпочел увидеть мальчика как можно скорее.

– Не поймите меня превратно, мистер Шарп, но для посещения можно было бы выбрать более удачное время.

– Лечебница не хотела привлекать к мальчику лишнее внимание. Такие вещи бросают тень… Если, конечно, вы не хотите, чтобы… состояние мальчика стало всеобщим достоянием?

Настоятель покачал головой:

– Нет-нет, что вы, действуйте, как считаете нужным.

– Очень хорошо, – отозвался Виндиктус Шарп. – Этот мальчик… он здесь с рождения?

– В общем и целом да, – кивнул настоятель.

– А эти… инциденты… они случаются регулярно?

И снова настоятель кивнул. Лицо его изменилось при одном только упоминании мальчика и приобрело выражение одновременно испуганное и наигранно-обеспокоенное.

– Думаете, вы сможете что-то сделать? – воскликнул он, заламывая руки.

Шарп приподнял бровь:

– Могу я с ним поговорить?

Настоятель взял лампу и повел Виндиктуса Шарпа через вестибюль в сторожевую, где снял с крюка на стене большой ключ. После этого они прошли по коридору, увешанному портретами предыдущих настоятелей и благотворителей.

– Смотрите под ноги, – предупредил настоятель, когда они начали спускаться по темной винтовой лестнице, которая привела их в другой коридор, освещенный лишь одним газовым фонарем. Пахло сыростью и грязью, перебивавшимися едва уловимым запахом хлорки.

– Вы держите его здесь, внизу? – спросил Шарп.

Настоятель, шедший впереди, обернулся, и лицо его побелело от стыда.

– У нас нет выбора, – сказал он. И добавил, словно извиняясь: – Его очень хорошо кормят. И мы выпускаем его на воздух раз в неделю. В этом городе немало детей, с которыми обращаются в разы хуже.

Шарп ничего не ответил.

Они достигли двери в конце коридора. Настоятель достал ржавый ключ и вставил его в замочную скважину. Ключ поворачивался тяжело, и открыть замок удалось не с первой попытки. Настоятель потянулся к ручке двери, но ее накрыла затянутая в перчатку ладонь Шарпа.

– Думаю, дальше я сам, – сказал он.

Настоятель уставился на него:

– Один? Вы уверены?

– Вы можете подождать меня здесь, – ответил Шарп. – Но если мне нужно оценить состояние мальчика, тогда да, я должен поговорить с ним наедине.

Настоятель утер выступившие над губой, несмотря на холод, капли пота.

– Ну что ж, – вымолвил он. – Если так необходимо. Но я буду здесь за дверью, если вам понадоблюсь.

Губы Виндиктуса Шарпа дрогнули. Похоже, он усмехнулся, но повернулся к двери прежде, чем настоятель смог бы с уверенностью сказать. Посетитель взялся за ручку и медленно отворил дверь.

Его взору открылась совсем маленькая квадратная комната. Единственными предметами мебели были небольшая чугунная кровать и простой деревянный шкаф, забитый книгами разного размера и толщины.

Рядом с кроватью на полу сидел мальчик на вид лет десяти, до того тощий, что можно было косточки пересчитать, с копной нечесаных волос. Внешность у него была бы совсем непримечательной, если бы не глубокие и серые, как штормовой океан, глаза.

Шарп захлопнул дверь прямо перед носом настоятеля, взгляд его вернулся к мальчику.

– Вы пришли меня забрать? – спросил тот.

Шарп потер пятно на серебряном набалдашнике трости.

– Пока не знаю, – ответил он и указал на книжный шкаф. – Ты любишь читать?

Мальчик кивнул:

– Очень люблю. Слова переносят меня в другие миры в моем воображении, далеко отсюда.

Виндиктус Шарп пробежал взглядом содержимое шкафа. Какие-то книжки были детскими, как «Алиса в Стране чудес» и «Остров сокровищ». Но что-то было совсем не для детей.

– Ты все это прочитал? – спросил он, указывая тростью на полное собрание сочинений Шекспира.

Мальчик кивнул.

Мужчина склонил голову:

– Впечатляет. А ты знаешь, что настоятель тебя боится?

Серые глаза мальчика потемнели.

– Меня все боятся. И правильно делают.

– И почему же? – спросил Шарп.

Мальчик холодно посмотрел на него.

– Потому что, – ответил он, – я могу делать то, чего они не могут. Я делаю то, чего не может никто. – Он кивнул в сторону двери. – Они называют меня монстром.

Лицо Виндиктуса Шарпа по степени выразительности соперничало разве что со стенами.

– Покажи мне, – сказал он.

Взгляд мальчика обратился на шкаф. Сначала шкаф затрясся. Несколько книг упало на пол. А потом одна из книг, обтянутая зеленой кожей, вылетела с полки, как будто ее швырнули. Но на пол она не упала. Страницы ее раскрылись и запорхали будто крылья, пока книга кружилась над головой Шарпа, как птица.

Секунд через тридцать книга с глухим стуком упала на каменный пол.

Лицо Виндиктуса сохраняло спокойствие, но мальчик заметил, что что-то в глубине его глаз изменилось.

– Все в порядке? – раздался голос настоятеля из коридора.

Ни мальчик, ни мужчина не потрудились ответить.

– Почему ты меня не боишься? – удивился мальчик.

Шарп ничего не ответил. Только сейчас мальчик обратил внимание на то, какого невероятного голубого цвета были глаза незнакомца.

И вдруг безо всякого предупреждения все оставшиеся на полках книги взмыли в воздух и закр ужились по комнате, ни разу не столкнувшись друг с другом, а было их великое множество.

Мальчик открыл от удивления рот. Он смотрел и смотрел, пока Шарп не устремил взгляд на шкаф, и в ту же секунду книги вернулись на место, встав именно туда, где стояли до этого.

Виндиктус Шарп разгладил складку на кожаной перчатке. Его голубые глаза встретили взгляд серых глаз мальчика.

– Я не боюсь тебя, – ответил он, – потому что я сам монстр.

Дэниел с трудом приоткрыл глаза и поморщился от света, заливающего комнату. Он приподнялся и потер глаза. К нему медленно возвращалась способность думать.

Он лежал в небольшой, удобной кровати в уютной комнате под деревянной крышей. Напротив были две двери, одна из них открыта. Сквозь эту открытую дверь Дэниел слышал щебетание птиц и шум льющейся воды. Он подполз к краю кровати, свесил ноги с толстого одеяла. Ступни утонули в пушистом ковре.

Воспоминания стремительно возвращались: как он бежал через Глазго со Спэдом на «хвосте», как застыл в ужасе перед надвигающейся машиной, как упал на асфальт.

Дэниел выбрался из кровати и, спотыкаясь, подошел к небольшому зеркалу, висевшему между дверей. Он уставился на свое отражение, ожидая увидеть порезы и синяки, но на нем не было ничего, ни единой царапины. Мальчик почувствовал растущий в груди ужас, легкие сдавило, закружилась голова. Что, если… что, если машина его все-таки сбила?

Я умер?

Но времени обдумать этот вопрос у него не оказалось: он уловил движение за окном и понял, что через стекло на него смотрит какая-то девочка.

Она вошла в комнату, и он отступил назад.

Девочка остановилась в проходе и отбросила непослушные кудри с серых глаз. Скрестив руки на груди, она смерила его взглядом с головы до ног.

– Хорошо спалось? – спросила она. – Наверное, было тепло и уютно? – Она оглядела комнату и покачала головой. – Невероятно. Намного лучше моей комнаты!

– Ты кто? – спросил Дэниел. – Где я? Я… умер?

Девочка поморщилась и шагнула ближе.

– Умер? О чем ты говоришь? С чего бы тебе вдруг быть мертвым?

Дэниел моргнул.

– Но… я стоял прямо посреди дороги! На меня мчалась машина…

Девочка возмущенно топнула ногой:

– Должно быть, он тебя спас. Хотела бы я знать почему. Как тебя зовут?

– Дэниел. О ком ты говоришь? Кто меня спас?

Но девочка уже подошла к голубой двери, той, которая была закрыта.

– Все это очень странно, – сказала она. – Никто новый здесь никогда не появлялся. – Она прищурилась. – Настоящий, я имею в виду. Оставайся здесь. Я собираюсь выяснить, что тут происходит.

И она выскользнула через голубую дверь прежде, чем Дэниел успел спросить, как ее зовут, или почему он ее вообще заинтересовал, или что она имела в виду, сказав, что никто настоящий здесь никогда не появлялся.

Дэниел ощупал себя. Вполне себе из плоти и крови человек. Мертвым он себя точно не ощущал. Но, если задуматься, откуда ему было знать, каково это – быть мертвым? Он уставился на дверь, за которой исчезла девочка, и подергал ручку. Дверь была заперта. Тогда он подошел к той, что была открыта. Перед ним под чистым голубым небом расстилались ровные квадраты полей и лес за ними. Воздух был теплым и сладким, как мед.

По узким деревянным ступенькам Дэниел спустился к лужайке с нестриженной, высокой, по пояс, травой. Тут мальчик понял, что спал в деревянном фургоне – наподобие тех повозок, в которых передвигались путешественники или цирковые артисты в стародавние времена. Фургон был глубокого, переливающегося синего цвета, украшенный поверх золотыми завитушками. Вдруг Дэниела как обожгло: если он был снаружи, где же тогда была девочка, вышедшая через дверь внутри фургона?

Ему хотелось пить, язык прилип к нёбу. Мальчик направился к ручью, присел на корточки и стал жадно пить. Вода была чистой и обжигающе-холодной – пожалуй, вкуснее он никогда не пил.

– А, проснулся, как я вижу!

При звуках голоса Дэниел поперхнулся, выплюнув воду, повернул голову и успел только поймать взглядом кусок пыльного серого костюма, прежде чем потерял равновесие и упал в траву.

– Невероятно изящно, – заметил мужчина в костюме. – Королевский балет уже высылает приглашение вступить в труппу.

Дэниел вскочил на ноги, потирая ушибленный локоть, и немедленно узнал владельца Магазина из Ниоткуда.

– Вы! А вы что тут делаете? Что я здесь делаю? Я сплю, и мне все это снится?

Мужчина в пыльном костюме задумчиво потер переносицу. Его взлохмаченные волосы развевались на ветру.

– Нам всем по-своему что-то мерещится, Дэниел Холмс. Следуй за мной, если пожелаешь. – И он повернулся и зашагал по деревянным ступенькам обратно в фургончик.

Дэниел поспешил за ним.

– Подождите! А что с девочкой? – спросил он, когда они оказались внутри.

– С девочкой? – переспросил мужчина. – Не забивай себе голову, у тебя без нее есть, о чем поразмыслить в данную минуту. – Он распахнул голубую дверь и указал на темноту за ней. – Нам туда. Я все объясню.

Дэниел медленно шагнул ближе и вгляделся в сумрак впереди.

– Тут что-то не так, определенно что-то не так.

За полумраком голубой двери оказался квадратный вестибюль, похожий на вестибюль замка, от которого расходились в разные стороны десятки, если не сотни пересекающихся лестниц, освещенных факелами.

Мужчина в костюме шагнул в вестибюль.

– Расслабься, – посоветовал он. – Здесь тебе ничего не угрожает. Коридоры я вчера проверил, поймал последних сбежавших львов.

С этими словами он повернулся и широко зашагал вперед.

Дэниел замер в нерешительности. Он посмотрел вслед мужчине, и вдруг взгляд его расширился.

– Львы? – переспросил он. – Эй! Подождите! Подождите меня!

– Не желаешь ли чашечку чая?

Мужчина в пепельном костюме сидел за письменным столом, помешивая чай в фарфоровой чашечке.

– Нет, – отозвался Дэниел. Он смотрел на маленький водоворот, образовавшийся в чашке, и постарался придать голосу больше храбрости, чем чувствовал в себе. – Не надо чая, спасибо. Просто объясните мне, что происходит.

Чуть раньше они прошли через холл, пересекли с десяток лестниц и оказались перед очередной дверью – или, вернее сказать, перед бордовой бархатной портьерой, пройдя сквозь которую, Дэниел обнаружил себя снова в магазине.

Мужчина в костюме отхлебнул чая и отставил чашку на блюдечко на столе.

– По правде говоря, то, что я тебе сейчас скажу, понять и осознать будет нелегко, – начал он. – Дэниел Холмс, ты и вправду должен был быть сейчас мертв.

С этими словами он встал и, заложив руки за спину, зашагал по комнате.

– Позволь мне объяснить. Меня зовут Люсьен Сильвер. Я… путешественник. Этот магазин – мое средство передвижения. Он перемещается во времени, перенося меня из города в город, из деревушки в деревушку по всему земному шару.

– Во времени? – переспросил Дэниел. – Как Док Браун?

Мистер Сильвер одарил его непонимающим взглядом:

– Кто?

– Док Браун, – повторил Дэниел. – Ну, знаете, Марти Макфлай, «Назад в будущее»? Старый фильм, я его в приюте смотрел. У Дока с Марти была машина времени.

Мистер Сильвер пожал плечами.

– Я кино особо не смотрю, – сказал он, и его серые глаза блеснули в пламени камина. – И мой магазин – это не просто машина времени. – Он указал на бордовую портьеру. – За этим занавесом, за сотней лестниц, что мы прошли, скрываются мои Чудеса. Подумай о магазине как о дереве. Вестибюль, который мы видели, – это ствол. От него, словно ветки, расходятся бесчисленные коридоры, где таятся Чудеса. Куда бы я ни приезжал, сюда стекаются посетители. За небольшую плату я позволяю им шагнуть за занавес и ощутить восторг полета посреди бесконечных звезд, попробовать закат на вкус и испытать границы своего воображения. Я позволяю им встретиться с моими Чудесами.

Разумеется, я не могу позволить им помнить о том, что они увидели в магазине. Больше не могу.

Много лет назад, когда магазин впервые распахнул двери, посетители помнили все. Но вскоре нас наводнили толпы, с которыми мы не успевали справляться. Теперь же они покидают нас со смутным ощущением счастья, возможно, даже с чувством, что их жизни изменились навсегда. Но связать это с магазином они не могут, для них его будто никогда и не существовало.

Он нахмурился и сгорбился, словно от внезапно навалившейся на плечи тяжести.

– Когда ты выбежал на дорогу, ты почти умер.

Дэниел открыл было рот, но горло будто что-то сдавило. С трудом он выдавил:

– Если это правда, если я почти умер, тогда почему я здесь? Как мне удалось выжить?

– Я вмешался, – просто сказал Сильвер. – Я спас тебя, Дэниел. Не знаю, поступил ли я правильно. Это решение далось мне нелегко. Но в тот день, когда ты вернулся в магазин, – в тот момент, когда я осознал, что ты помнишь, как приходил сюда днем раньше, – я понял, что ты особенный. Я понял, что есть, должно быть, какая-то причина, по которой наши пути пересеклись.

– Какая еще причина?

– Пока не знаю, – отозвался мистер Сильвер, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. – Но я предлагаю тебе шанс, который выпадает в жизни лишь единожды, мой мальчик, – шанс один на миллион. Пойдем со мной. Узнай, как работает магазин. Докажи, что я не зря вмешался. Увидь мир таким, каким никто больше не может его увидеть. Что скажешь?

Дэниел ничего не ответил. Он уставился в окно, за которым Глазго утопал в туманной дымке.

– Тебя нужно убедить, – сказал мистер Сильвер. – Видеть – значит верить. Или как там говорят?

Широкими шагами он подошел к двери и взялся за металлический инструмент искусной работы, висящий на стене. На взгляд Дэниела, он выглядел как нечто среднее между часами и компасом, только несравнимо сложнее. На механизме было сразу несколько циферблатов, а ряды цифр располагались внутри кругов поменьше. Мистер Сильвер начал вращать циферблаты. Когда результат его, по-видимому, удовлетворил, он кивнул сам себе и подошел к камину, зачерпнув из ведерка на полу пригоршню угля. Он подбросил ее в огонь, отчего взвился столп пламени, такой яркий, что Дэниел прикрыл глаза. На короткое мгновение вспыхнуло ярко-красное зарево, языки пламени взмыли ввысь и опали, оставляя в магазине облако копоти.

Дэниел закашлялся от сажи, забравшейся в легкие, но дым уже прорезала полоса яркого солнечного света. Когда копоть совсем осела, мальчик увидел мистера Сильвера, который широко распахнул дверь и остановился в ожидании.

– Ты все увидишь своими глазами, – пообещал он.

Дэниел переступил порог и ощутил теплый ветерок на своем лице. Он, конечно, ожидал увидеть оживленную улицу Глазго, спешащих покупателей, нагруженных сумками и пакетами.

Но картина, открывшаяся его глазам, была совершенно иной.

Мальчик медленно вышел на широкий тротуар. Воздух был теплым, небо было расцвечено алыми и пурпурными всполохами. Дальше тротуара, там, где совершенно точно была дорога, вместо нее виднелся канал, панорама которого расчерчивалась узкими высокими зданиями с колоннами, шпилями и разноцветными ставнями.

– Что случилось с Глазго? – пораженно выдохнул Дэниел, нырнув обратно в магазин при приближении пожилой женщины, нагруженной тяжелой корзиной, которая остановилась и смерила его подозрительным взглядом.

Мистер Сильвер закрыл дверь, убедившись, что табличка «Закрыто» по-прежнему на месте.

– А мы не в Глазго, – ответил он таким тоном, как будто речь шла о самой заурядной вещи на свете. – Это Венеция. – Он сверился с механизмом на стене. – Тысяча восемьсот пятьдесят четвертый год. Июль, я полагаю.

Дэниел вытянул шею, чтобы получше рассмотреть вид из окна. Он протер стекло, запотевшее от его дыхания, и попытался подобрать хоть какие-то слова.

– Это невозможно!

– И тем не менее мы здесь, – произнес мистер Сильвер.

Дэниел почувствовал, что ему лучше присесть.

– Та к мы… мы только что… это все… по-настоящему?

– Именно так, – подтвердил Сильвер.

– Но… я имею в виду, как? Как это возможно? – Глаза Дэниела распахнулись. – Это магия, да? Должна быть магия! Как же иначе объяснить, что только что мы вышли из фургона на лугу, который к тому же находился внутри магазина? Кроме как магией такое объяснить нельзя, не может такого быть в реальности.

Мистер Сильвер улыбнулся:

– Не все сразу, мистер Холмс, всему свое время.

– И вы хотите, чтобы я отправился с вами? Путешествовал по всему миру?

Повисла пауза.

Дэниел прищурился:

– И в чем подвох?

– Подвох, Дэниел Холмс, в том, что тебе придется работать, чтобы заслужить место здесь. То, что я предлагаю, – не каникулы и не отдых. Это возможность, вызов. Ты должен доказать мне, что я был прав, когда привел тебя сюда, что не ошибся в том, что ты особенный. И если тебе это удастся, то магазин станет твоим домом.

– И что же случится, если я не справлюсь? – поинтересовался Дэниел. – Вышвырнете меня? Бросите где-нибудь посреди земного шара на сто лет раньше моего рождения?

– Так я никогда не поступлю, – заверил его мистер Сильвер. – Если окажется, что для работы в магазине ты недостаточно хорош, то ты просто вернешься в свое время. К своей прежней жизни.

Он протянул мальчику руку:

– Так что, по рукам?

Дэниел быстро суммировал в голове имеющиеся факты: он был сиротой, друзей у него особенно не было, шайка хулиганов делала все возможное, чтобы испортить ему жизнь. Приятного мало.

И вдруг его приглашают оставить все это позади и отправиться в путешествие с волшебным магазином, в компании человека, который был либо гением, либо сумасшедшим, – а может, и тем, и другим вместе. Он получил возможность стать кем-то другим, пусть даже и ненадолго. А если он будет кем-то другим, возможно, ему не будет так одиноко.

– По рукам, – ответил Дэниел.

На следующее утро, одеваясь, Дэниел смотрел из окна своего вагончика на низкое предполуденное солнце и не верил своим глазам. Насколько он мог судить, фургон и луг снаружи его каким-то образом помещались в комнате внутри магазина. Как все это работало? Как удалось мистеру Сильверу поместить внутрь то, что должно быть снаружи? Были ли это декорации, как в кино? Или иллюзия? Если бы он был птицей и пролетел бы в небе над фургоном, уперся бы он в потолок или нет?

Раздался уже знакомый шелест крыльев, и сверкающие сороки мистера Сильвера влетели в открытую дверь. Они покружились над головой мальчика и опустились ему на плечи, переступая лапками и поклевывая его. Сороки нетерпеливо дергали головами и взмахивали крыльями, как бы говоря: «Быстрее! Не теряй время!»

Дэниел застегнул последние пуговицы и, увлекаемый сороками, поспешил выйти из комнаты. Они пересекли вестибюль с множеством лестниц и прошли сквозь портьеру.

Мистер Сильвер уже ожидал мальчика, сидя за своим столом у витрины магазина.

– Единственный недостаток перемещений при помощи пороха, – сказал он, как бы продолжая прерванный разговор и ожидая, что Дэниел прекрасно понимает, о чем он, – это жуткий беспорядок после.

Он провел рукой вдоль стола, собирая подушечками пальцев толстый слой копоти.

– В твои обязанности в магазине, по крайней мере поначалу, будет входить поддержание чистоты. Я рассчитываю, что здесь все будет сиять, когда мы откроемся для публики этим вечером.

Дэниел оглядел покрытую сажей комнату.

– Когда мы открываемся?

Сильвер взмахнул рукой, стряхивая копоть.

– Наши двери открываются в полночь и закрываются на рассвете.

Итак, с бурлящим внутри возбуждением и с заданием, которое занимало руки, Дэниел приступил к работе, вычищая, сметая, вытирая сажу отовсюду. Грязным было все. Как давно мистер Сильвер убирался здесь в последний раз? Дэниел подровнял стопку книг, отполировал серебро и расставил на доске каменные фигурки из изящного шахматного набора. Стоило ему отвернуться, как фигурки начинали перемещаться по доске, как будто игра между двумя невидимыми оппонентами была в самом разгаре.

За работой мальчик и не заметил, как пролетел день и вечер начал сменяться сумерками. Любопытствующая толпа стала собираться снаружи. Дэниел выглянул в окно.

– Почему они не появлялись здесь до этого? – поинтересовался он. – Мы стоим в этом городе уже второй день.

Мистер Сильвер, сидящий за столом и пишущий что-то в своей потрепанной книге, едва поднял на него глаза.

– Большинство из этих людей нас до настоящего момента не замечали, – кратко пояснил он.

Дэниел прищурился:

– Вы хотите сказать, вы не позволяли им до этого нас замечать, не так ли?

Мистер Сильвер только улыбнулся в ответ.

Наконец он захлопнул книгу, запер ее в ящике стола, поднялся и накинул пальто.

– Шоу начинается! – провозгласил он, тщетно пытаясь пригладить свои непослушные волосы.

Двери магазина распахнулись, и воцарилась глубокая тишина. Воздух был будто наэлектризован. Дэниел задержал дыхание, прислушиваясь к барабанной дроби собственного сердца.

Мистер Сильвер вытянул вперед правую руку и взмахнул левой поверх нее. На ладони, где еще секунду назад не было ничего, появился голубь, чьи белоснежные перья сверкали в отблесках пламени камина. Дэниел вдохнул сотни самых разных запахов: он слышал шоколад и запах костра, дым курительной трубки и корицу. Серые глаза мистера Сильвера блестели, когда он выпустил голубя и наблюдал за тем, как тот исчезает в темноте.

– Добро пожаловать на ночь открытия, Дэниел Холмс.

Вспышка света озарила темное небо.

И посетители начали прибывать.

Их глаза распахивались в изумлении, стоило им заметить сокровища магазина. Взрослые мужчины и женщины превращались в детей, жаждущих потрогать и изучить каждую сияющую безделушку.

Как только взгляд их падал на портьеру, мистер Сильвер театральным жестом откидывал тяжелый бархат, приглашая их стать свидетелями чудес. Дэниел впитывал восторг, появлявшийся на лицах, стоило им шагнуть за занавес. Мозг его бурлил от любопытства.

– Предполагается, что это магазин, – сказал мальчик, – так почему же никто ничего не покупает?

Мистер Сильвер протестующе поднял палец:

– Тут, Дэниел, ты ошибаешься. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

В то же мгновение, как они откинули портьеру, Дэниел уже знал, что увидит нечто волшебное. Вестибюль с сотней ведущих к чудесам лестниц, некогда погруженный в тишину и полумрак, был залит светом и словно излучал тепло. Мягкое пламя факелов стало ярче, танцующие огненные языки отражались на сверкающих стенах. В воздухе витали ароматы карамели и специй.

Коридоры были заполнены артистами и продавцами, которые были рассредоточены повсюду, стояли и у подножия, и на вершине лестниц. Все они были одеты в форменные черно-золотые костюмы. Кто-то продавал сахарную вату, яблоки в карамели или горячие шоколадные пироги; другие показывали фокусы, жонглировали и глотали шпаги. Найти двух одинаковых было невозможно.

– Откуда они все взялись? – изумился Дэниел, проходя мимо обнаженного по пояс глотателя огня. Пламя, которое он выпускал, принимало причудливые формы: тигра в прыжке, слона, дракона.

– Изнутри, – кратко ответил мистер Сильвер.

Продвигаясь вперед, они прошли мимо нескольких посетителей, возбужденно обсуждавших комнаты, в которых видели невероятное: океаны, пустыни, звездное небо прямо за дверью. Маленькая девочка тянула маму за рукав пальто. «Мамочка, я видела дракона! – лепетала она. – Настоящего дракона с огненным дыханием, с крыльями и с шипами на черном хвосте!»

– Я понимаю, что они говорят! – недоверчиво воскликнул Дэниел, который до этого момента и не вспоминал, что вообще-то оказался в чужой стране, где люди говорят не на английском.

– Конечно понимаешь, – ответил Сильвер. – Что мне за прок от помощника, который не может общаться с моими покупателями? Ты теперь понимаешь и говоришь на любом языке, который может понадобиться.

Дэниел пытался оставаться осторожным, подозрительным даже, потому что все, что было ему дорого, имело обыкновение быстро заканчиваться. Но восхищение и изумление уже начали пробивать брешь в его броне.

– А еще такие магазины есть? – полюбопытствовал он. – И существует ли магия за пределами этого места?

– Ничего похожего на мой магазин нет, – отозвался мистер Сильвер. – Магия, без сомнения, существует, и в больших количествах, но она прячется по углам, таится в уголке глаза и скрывается в глубинах сознания. Наш мир наполнен необычайным, Дэниел. В силу самых разных причин большинство людей видят лишь то, что хотят видеть. Они боятся всего, что не объяснить научной формулой или не описать в учебнике. Поэтому они игнорируют неизвестное. Но для тех из нас, кто готов распахнуть глаза пошире, для тех, кто отваживается удивляться, сокровища рассыпаны повсюду.

Мистер Сильвер и Дэниел миновали крутой поворот и, пройдя сквозь туннель из черного камня, вышли в коридор с черными графитными стенами и подошли к двери. По центру красовалась золотая табличка, где буквы с завитушками складывались в простое слово:

Мистер Сильвер полез в карман пальто, доставая малиновый шарф и перчатки в тон, и хорошенько закутался. Он открыл дверь.

В лицо Дэниелу ударило холодное дыхание зимы. Он глубоко вдохнул: пахло как ранним декабрьским утром.

Под ногами мистера Сильвера, вошедшего первым, захрустел снег. Дэниел последовал за ним, входя из сумрачного коридора в залитый светом мир. Оглядевшись, он увидел, что стоит на замерзшем пруду посреди густого леса. Все вокруг – от верхушек самых высоких деревьев до земли – было припорошено сверкающим на солнце снегом.

В центре пруда возвышался простой трехъярусный каменный фонтан, из которого тонкой струйкой текла серебристая жидкость.

Мистер Сильвер улыбнулся немому вопросу на лице Дэниела.

– Ты спрашивал, покупают ли что-то на самом деле мои посетители? Могу тебя заверить, покупают. Я продаю им возможность удивляться. Я торговец чудесами.

Он наклонился и зачерпнул пригоршню снега, растирая его между пальцами.

– Но мои посетители не платят за пережитые в магазине эмоции купюрами или монетами, нет. Моя цена – это кусочек их фантазии.

Дэниел непроизвольно сделал шаг назад.

– О, это совсем несложно, если знать как, – поспешил заверить мистер Сильвер. – Покупатели свободно перемещаются по магазину, изумляются и восторгаются.

Он указал на серебристую жидкость, вытекающую из фонтана.

– Магазин же берет частичку их хлещущего через край удивления, их вдохновения и фантазии – всегда ровно столько, чтобы человек даже не заметил пропажу, – и превращает это в жидкость, которую ты здесь видишь. Это топливо, питающее все, что ты видел, источник жизненной силы магазина. Фантазия – это корень магии.

– А люди об этом знают? – спросил Дэниел, у которого засосало под ложечкой при мысли, что фантазию отнимают у ничего не подозревающих посетителей. – Вы сообщаете покупателям, что с ними делаете?

Сильвер отрицательно качнул головой. На мгновение он словно стал выглядеть старше и уязвимее.

– Так было не всегда. Было время, когда я был молодым и моей собственной фантазии было достаточно. Но я старею. И я должен один поддерживать в магазине жизнь. Я никому не причиняю вреда – честное слово! Фантазия живая. Она растет в нас как дерево. И магазин лишь отрезает от нее пару веток. То немногое, что я забираю, со временем восстанавливается.

Он изучающе посмотрел на Дэниела.

– Если эта информация что-то изменила, если ты хочешь теперь уйти, ты можешь это сделать сейчас. Я верну тебя в твое время, только скажи.

Дэниел посмотрел на фонтан, на серебристую фантазию, текущую по камням.

Его раздирало изнутри от вопросов и сомнений, да и возможности мистера Сильвера внушали ему страх. В то же время он представил, каково будет сейчас вернуться к его прежней жизни, к дождливым улицам Глазго, к одиночеству и чувству, что он никто. Мальчик взглянул в серьезные глаза мистера Сильвера:

– Я не хочу возвращаться назад. Я хочу остаться и увидеть мир. Хочу научиться магии, узнать секреты. Я хочу стать кем-то.

На губах мистера Сильвера заиграла улыбка, и он кивнул мальчику:

– Как скажешь.

Что-то качнулось в вершинах деревьев, и сверкающая серебряная молния сверкнула в голубом небе.

– Как вы это делаете? – поинтересовался Дэниел. – Как вы только все это делаете?

– Об этом завтра, – ответил мистер Сильвер. – Завтра мы начнем наши уроки. И посмотрим, есть ли в тебе то, что нужно, чтобы стать частью Магазина из Ниоткуда. Завтра тебя ждет первое испытание!

– Какое именно испытание?

Но ответа не последовало.

Дэниел стоял один посреди заснеженного леса. Единственным доказательством того, что мистер Сильвер был здесь, была цепочка следов на снегу.

Эдинбург, январь 1883 года

Коляска подъехала к выстроившимся в ряд домам, колеса скользили по заснеженной улице. От двух лоснящихся черных лошадей в упряжи шел пар. Кучер соскочил с козел и отворил дверь коляски.

На заснеженную улицу вышли двое пассажиров.

Первым был Виндиктус Шарп. Его поразительные голубые глаза, изящно постриженные серебрящиеся волосы и бородка поблескивали в свете заснеженного белого города, пока он озирал знакомый силуэт исторического центра, раскинувшегося у подножия Эдинбургского замка. Позади Шарпа стоял юноша лет пятнадцати, невысокий и худощавый, одетый в пепельно-серый костюм в полоску. Копна густых волос обрамляла его лицо, уже подававшее признаки будущей красоты.

Виндиктус Шарп расплатился с кучером, не оставив тому на чай, и повел своего юного компаньона по скользким каменным ступеням. Он трижды постучал в дверь серебряным набалдашником своей трости.

Дверь распахнулась практически сразу.

– Чем могу вам помочь? – учтиво спросил дворецкий.

– Мы пришли повидаться с мисс Бёрди Сэндфорд, – ответил Шарп. – Она не знает о нашем визите, но уверен, не упустит возможность побеседовать со старым другом.

Дворецкий задержал взгляд на гостях.

– Как вас представить?

– Виндиктус Шарп. Она узнает мое имя, мы некогда вместе выступали.

Дворецкий кивнул:

– Очень хорошо. Ожидайте здесь.

Дверь захлопнулась. Начался легкий снегопад. Мужчина и юноша стояли в тишине.

Несколько минут спустя дверь открыла невысокая пожилая леди, увенчанная короной седых волос. Ее глаза, увеличенные стеклами очков, оглядели Шарпа с ног до головы:

– Виндиктус Шарп? Сколько лет! Лет двадцать прошло, пожалуй? Боже мой! Ты не постарел ни на день.

Шарп слегка поклонился:

– Так же как и ты, Бёрди.

– Я думала, что лгун из тебя получше, – отмахнулась она от слов Шарпа. – Проходите в дом.

Бёрди пригласила их внутрь, в просторный дом, где пахло цветочным парфюмом. Гости проследовали за ней на второй этаж, в большую гостиную, где их уже ожидал дворецкий. Он налил бренди для Бёрди, виски Шарпу и предложил юноше чашку горячего чаю, после чего покинул комнату, притворив за собой дверь.

Бёрди отхлебнула из бокала, слегка присвистнув, когда бренди обожгло горло.

– Избавлю тебя от необходимых любезностей, – начала она. – Знаю же, что ты находишь их столь же утомительными, как и я. Давай сразу к делу: правильно ли я понимаю, что это появление на моем пороге спустя столько лет есть не что иное, как бизнес-предложение?

Шарп, устроившийся в кресле, чуть подался вперед и отпил из стакана.

– Совершенно верно. Помнишь ли ты, почему я решил отойти от наших магических представлений?

– Конечно, – отозвалась Бёрди. – Тебе захотелось поиграть в преподавателя, что лично я всегда находила странным, учитывая твою нелюбовь к детям. Твоя дочь по-прежнему заперта в той школе?

Шарп отмахнулся от ее вопроса:

– Я не просто развлекался. Двадцать лет назад во Франкфурте в гримерке меня посетила одна ведьма. Она сказала, что однажды я найду ученика, вместе с которым мы раздвинем возможности магии так, как не удавалось никому прежде.

Бёрди указала на юношу своей тросточкой из красного дерева:

– Мальчик хорош?

Шарп рассмеялся:

– Хорош? У него есть потенциал стать великим – почти таким же великим, как я. Я уверен, что мы сможем собирать полные залы по всему миру. Потому я здесь. Если я тренирую мальчишку для того, чтобы изменить мир, тогда меньшее, на что мы можем рассчитывать, это немного на этом подзаработать, что скажешь?

Взгляд Бёрди обратился на юношу, который разглядывал свои ботинки.

– Вас интересует сцена, молодой человек?

– Да, мэм, мистер Шарп готовил меня.

– Не продемонстрируете ли вы мне свои таланты?

Юноша взглянул на Шарпа, который строго-настрого приказывал ему ни при каких обстоятельствах не демонстрировать свои способности на публике. У него не было ни малейшего желания огорчать учителя – великое множество тычков и побоев научили его знать свое место и привили ему безупречные манеры.

– В подобных обстоятельствах это допустимо, – кивнул ему Шарп. – Бёрди в курсе наших способностей. Она обладает значительными связями в индустрии развлечений и благодаря мне сколотила неплохое состояние.

– Как и ты благодаря мне, – вмешалась Бёрди, натянуто улыбнувшись. – Покажи мне, на что ты способен, мальчик.

Юный волшебник глубоко вздохнул. Он сконцентрировался на струйках пара, поднимающихся от чашки с чаем в его руках. В то же мгновение пара словно стало больше, он заклубился по полу и пополз вверх мягкими завитками. Постепенно из пара вырисовался набросок мужской фигуры, которая затем стала четче, грубые углы сгладились, превращая изображение в произведение искусства, – и вот в центре комнаты возникла фигура дворецкого Бёрди. Дворецкий, сотканный из пара, неслышно подплыл к Бёрди, поклонился ей и поцеловал руку. Затем фигура завертелась, фалды сюртука взметнулись вверх, и дворецкий исчез, оставив лишь туманный силуэт, вскоре растаявший в воздухе.

Бёрди смотрела на то место, где только что стоял перед ней дворецкий, приоткрыв рот от изумления. Наконец она повернулась к Виндиктусу Шарпу с широкой улыбкой на лице.

– Каков твой план? – только и спросила она.

Ночной кошмар никогда не менялся: Дэниел был заперт на тонущей рыболовной лодке. Он бежал в темноте наугад, на крики отца, которые слышал, но найти его не мог и не мог ему помочь и спасти. Каждый раз мальчик, отчаянно хватая ртом воздух, просыпался в тот момент, когда во сне над ним смыкались толщи ледяной воды.

Серебряная сорока со сверкающими рубиновыми бусинками глаз сидела на подушке у его головы. Ее сестра-близнец подпрыгивала на полу у кровати. Сорока выронила небольшой черный конверт, упрямо подталкивая его клювом все ближе, пока острый уголок не уткнулся Дэниелу в нос. Внутри он нашел письмо, выведенное золотыми чернилами на черной бумаге:

Дэниел перевернул карточку, руки у него все еще тряслись от пережитого во сне кошмара. Что за урок его ждал?

В своей комнате-фургончике он нашел шкаф, набитый черными брюками и свитерами, накрахмаленными белоснежными рубашками и золотыми галстуками – его рабочей формой.

– Ну, ведите, – обратился он к сорокам, одевшись.

Птицы вылетели из комнаты в главный холл с лестницами и взмыли ввысь, находя дорогу в запутанном пересечении лестниц, то устремляясь вниз, то кружась в воздухе, то замедляясь. Следуя за сороками, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, все выше и выше, Дэниел мельком подмечал бесконечные коридоры, сложенные из блестящих черных камней. Сотни дверей виднелись в этих коридорах. Но что таилось за ними? Чудеса, как называл их мистер Сильвер.

Где-то посреди дороги Дэниел заметил движение за окнами и понял, что та девочка, вошедшая к нему в фургончик в первое утро, следит за ним. Он замедлил шаг, чтобы оказаться с ней вровень, и приветственно махнул рукой, но она спешно нырнула в темноту коридоров, как испуганная лисица, и исчезла. Надо бы расспросить мистера Сильвера о ней, решил Дэниел. Возможно, после урока.

Одна из сорок клюнула его в мочку уха, как будто отчитывая за то, что он отвлекся, и тогда Дэниел сконцентрировался на поворотах, пока наконец птицы не приземлились у широкой двери. Дэниел распахнул ее.

Стены квадратной комнаты были полностью спрятаны за рядами книжных шкафов. Мальчик присмотрелся и вдруг понял, что это были не книжные шкафы. В комнате были только книги. Строго говоря, книги и были стенами. Тут Дэниела пронзила догадка: все в комнате, каждая вещь – от кресел до столов и ламп – была сделана из книг, или из их обложек, или из вырванных из книг страниц. Пол и потолок были сложены из книг! Удивительно, но даже пламя в камине было не чем иным, как книгами.

– Рад, что ты смог прийти.

В комнате стояло два кресла. Оба были пустыми, когда Дэниел вошел в комнату, он был в этом совершенно уверен. Теперь же каким-то образом в одном из них сидел мистер Сильвер, который приветственно кивнул мальчику и жестом пригласил последовать его примеру.

– Давай начнем сначала, – сказал мистер Сильвер, не теряя ни минуты. – Итак, азы. Я имею дело с восторгом изумления и трепетом. Продаю побег от реальности, мечту. Я предоставляю своим покупателям мимолетную и мучительную возможность прикоснуться на мгновение ко всему, что только возможно в мире. И, несмотря на то что, выйдя из магазина, они никогда его не вспомнят, они все-таки обнаружат, что их сердца стали легче, границы возможного – ярче, а восприятие мира – свежее. Взамен этого магазин забирает частицу их фантазии, и эта фантазия подпитывает магазин, позволяя мне создавать все новые и новые Чудеса и перемещаться в новое место, где весь процесс начинается заново.

Мистер Сильвер провел ладонью по своей строптивой копне каштановых волос, и на мгновение тень истинного возраста скользнула по его лицу.

– Магия, Дэниел, может позволить человеку совершать невероятное. Возьмем, к примеру, время. Если ты знаешь достаточно, то можешь провернуть со временем такое, во что даже поверить трудно. Я однажды работал на человека, который никогда не старел. Ни на один день за все то время, что я его знал.

Мужчина покачал головой, и глаза его потемнели.

– Он все еще где-то живет и, скорее всего, выглядит в точности так же, как когда я видел его в последний раз. Мне самому удалось остановить течение времени спустя несколько лет после того, как наши пути разошлись, только я использовал другой метод. Для того, что сделал он, у меня не хватило бы духу.

Дэниел задумался, что же именно сделал человек, который никогда не старел. Но мистер Сильвер махнул рукой, словно отгоняя прочь воспоминания.

– Дело в том, что я куда старше, чем я выгляжу, и я стал ощущать вес магазина на своих плечах. Вот почему я решил взять ассистента.

Он кивнул Дэниелу:

– Помнишь, что я делал в тот день, когда ты впервые попал к нам?

– Мне кажется, – прищурился Дэниел, мысленно возвращаясь к событиям того дня, – что вы писали. За столом.

Сильвер запустил руку в карман пальто и вытащил потрепанную книжку.

– Я писал в этой книге, – сказал он, перелистывая страницы. – И это не просто книга, это ключ к отгадке всего этого места. Секрет, который стоит за моим магазином. Моя Книга Чудес.

Дэниел уставился на потрескавшуюся обложку. Названия было уже не разобрать, только кое-где едва виднелись отдельные буквы. Он смог разглядеть Л, С, Ч, У, и Д. Мальчик наклонился ближе. Показалось ли ему, или книга и впрямь сама как будто притягивала его к себе?

Сильвер продолжил:

– Для каждой комнаты, которая когда-либо появится в магазине, в этой книге существует своя страница. Когда мне приходит в голову идея очередного Чуда, я, обдумав ее хорошенько со всех сторон и решив, что она выполнимая, начинаю эту идею записывать. Страницы книги зачарованы и магическим образом связаны с магазином. Как только я заканчиваю писать, в одном из многочисленных коридоров за дверью возникает новое Чудо.

– Все эти двери, которые я видел на пути сюда?.. – воскликнул Дэниел. – Все Чудеса за ними? У всех них есть своя страница в этой книге?

Сильвер пролистнул книгу, нашел нужный отрывок и положил раскрытую книгу на стол перед мальчиком. Текст был написан черными чернилами, мелким убористым почерком с завитушками. Написанное сопровождалось быстрым наброском, который, казалось, ожил, стоило только Дэниелу на него взглянуть.

– Я знаю, что это! – возбужденно произнес он, наклоняясь еще ближе. – Это же мой вагончик!

На мгновение лицо Сильвера озарила улыбка, от которой в уголках глаз собрались морщинки.

– Совершенно верно, – ответил он. – Надеюсь, ты находишь его достаточно удобным? Если хочешь, чтобы я что-то изменил…

– Он идеальный, – перебил его Дэниел, у которого руки слегка подрагивали от еле сдерживаемого волнения. – Можно взглянуть поближе?

После секундного колебания Сильвер передал ему книгу.

Она оказалась тяжелее, чем Дэниел ожидал. Но в то же время это была какая-то неожиданно знакомая тяжесть, как будто он ее уже когда-то держал в руках. Мальчик переворачивал страницу за страницей, мысленно составляя список комнат, которые ему очень хотелось увидеть. Он видел наброски подводного золотого озера и пещеры под толщей сапфировой воды, где русалка нашептывала тайны пропавших сокровищ. Он видел тропинку, ведущую сквозь зачарованный лес, и логово дракона на вершине горы, и пастбище, на котором вместо коз паслись львы. Отдельные страницы в книге были настолько старыми, а чернила такими выцветшими, что разобрать написанное было непросто. Один из таких отрывков привлек его внимание, и, пока Дэниел читал, все его нутро кричало о том, что это древняя и опасная магия.

– Библиотека душ, – пояснил мистер Сильвер, заметив его интерес. – Я обожаю истории, коллекционирую их. И нет истории интереснее, чем история жизни. На полках Библиотеки душ хранятся истории жизни каждого, кто когда-либо жил или будет жить.

Пораженный, Дэниел попытался вообразить комнату громадную настолько, чтобы вместить такое количество книг, но из фантазий его вырвал тяжелый выдох мистера Сильвера сквозь сжатые зубы. Мужчина подался вперед и прижал ладонь к груди.

– С вами все в порядке?

Сильвер зажмурился, глубоко вздохнул и выдохнул, открывая глаза и моргая.

– Со мной все хорошо, – ответил он.

Взгляд Дэниела был прикован к руке учителя, которую тот все еще прижимал к груди.

– Теперь, когда ты увидел, что представляет из себя Книга Чудес, – начал мистер Сильвер как ни в чем не бывало, – пришло время первого испытания.

Он раскрыл ладонь, на которой появилась золотая перьевая ручка. Дэниел непонимающе на нее уставился.

– Я хочу, чтобы ты создал свое собственное Чудо, – пояснил мистер Сильвер. – Опиши его в книге.

– Я? Создать комнату из ниоткуда? Да вы шутите!

– Ну разумеется, не шучу. Это самый простой способ понять, есть ли у тебя способности.

Дэниел заерзал в кресле. Он и представить себе не мог, что его первым испытанием окажется что-то настолько масштабное. Помедлив, он взял ручку.

– А что, если ничего не произойдет? – спросил он. – Избавитесь от меня?

Теперь, когда он держал в руках книгу, когда увидел Чудеса, описанные на ее страницах, старая жизнь показалась мальчику бесконечно далекой. Как будто раньше он жил в черно-белом мире, и вдруг все вокруг ожило и наполнилось цветом и возможностями. Он не был готов вернуться к серости своего прошлого.

Сильвер обдумал его вопрос.

– Мы подумаем об этом, если это случится, – сказал он и сделал движение рукой, имитируя письмо. – Дерзай.

Дэниел нашел пустую страницу. Ладони у него вспотели.

– Что мне описать?

– Это уж на твое усмотрение. Хотя я бы порекомендовал начать с чего-то небольшого. Просто комната, например. Ничего слишком уж сложного.

Дэниел все думал и думал. И вдруг, из ниоткуда, в его голове возникла картинка, что-то теплое и утешительное из времен его детства, и одна идея начала крепнуть и расти в нем. И вот наконец, когда он был уверен настолько, насколько это было возможно в подобной ситуации, он начал писать.

Когда мальчик закончил, страница была испещрена самым убористым почерком, на который он только был способен. Пальцы тепло покалывало.

Сильвер жестом попросил Дэниела передать ему книгу.

– Вы думаете, это сработает? – Сердце Дэниела было готово выпрыгнуть из грудной клетки.

Мистер Сильвер откинул непослушные пряди с лица, встал и направился к двери.

– Сейчас узнаем.

Магазин был закрыт, поэтому идти предстояло по пустым и неосвещенным коридорам. Дэниелу, шедшему за мистером Сильвером и старавшемуся держаться к нему поближе, чудилось, что он слышит дыхание стен. Холодок пробежал у мальчика по спине.

Словно прочитав его мысли, мистер Сильвер сказал:

– Ходить по коридорам и исследовать их совершенно безопасно. Я это даже поощряю. Все, что ты видишь, находится под моим контролем, тебе ничего не угрожает. За все эти годы, что я принимаю в магазине посетителей, никто не ушел с чем-то большим, чем простой синяк.

– Я боюсь потеряться, – признался Дэниел. – Тут же можно плутать вечно.

– Ты привыкнешь, – заверил его мистер Сильвер. – Перемещение между всеми этими лестницами, коридорами и проходами станет твоей второй натурой. И знай, если по какой-нибудь прихоти судьбы ты вдруг попадешь в беду, магазин тебе поможет. Тебе нужно лишь попросить о помощи.

Сильвер наконец сбавил скорость. Он завертел головой из стороны в сторону, как будто прислушиваясь к какому-то далекому звуку. Мужчина медленно сделал несколько шагов вперед и, подойдя к ближайшей сверкающей черной двери, прижался к ней ухом. Когда он отошел, его взгляд метнулся от Дэниела к двери и обратно.

– Эта – новая, – сказал он. – И эта дверь не одна из моих. – Он с любопытством посмотрел на Дэниела, как будто изучая неизвестное науке существо. – Что ж, открывай.

Мальчик, дрожа, приблизился к двери. Даже после всего увиденного за несколько прошедших дней он не вполне мог поверить в то, что новая комната появится только потому, что он ее описал в какой-то старой книге. Но в то же время он чувствовал прилив удивительной гордости. Но будет ли этого достаточно? Пройдет ли он испытание?

Ладонь была мокрой от пота, когда мальчик дотронулся до ручки двери. Замок тихо щелкнул, и дверь распахнулась.

Комната была круглой, темной и холодной. В центре возвышалась каменная колонна с сотней, нет, тысячей отверстий-сот. В каждой такой соте стоял стеклянный шар. Винтовая лестница обвивала колонну, теряясь в нескончаемой темной вышине.

Мистер Сильвер озирался вокруг. Его рот был слегка приоткрыт.

Дэниел потянулся к колонне. Он почти ожидал, что рука пройдет насквозь, что колонна окажется ненастоящей. Но его пальцы коснулись прохладного, шершавого камня.

– Все это по правде! – прошептал он. – Она по правде тут, как я и представлял, когда писал в книге!

Сильвер выбрал одну из стеклянных сфер и повертел ее в руке, наблюдая за тем, как со дна ввысь взметнулись снежинки.

– Снежный шар?.. – удивленно произнес он. – Почему именно они?

Дэниел уже взбирался по винтовой лестнице, рассматривая сотни блестящих снежных шаров. Некоторые из них были меньше шарика для игры в марблз, другие же – больше его головы. Во всех них ничего не было, кроме снежинок.

– Моя мама их собирала, – ответил Дэниел. – Это одна из немногих вещей, что я помню о ней. До гибели папы. До того, как она стала печальной все время. Когда я был маленьким, я сидел у нее на коленях, и она любила говорить, что внутри каждого снежного шара спрятан секрет. Для этого шар и нужен – чтобы хранить секреты. И они пустые, потому что ждут, чтобы их наполнили. Прошепчи свой секрет в снежный шар, и его никто не узнает.

Мистер Сильвер задумчиво провел рукой по шарам, и в его серых глазах заплясал огонек удовольствия.

– Идеально подходит для магазина, – заметил он. Затем он взглянул на колонну, хранящую будущие секреты, и улыбнулся. – Окажешь мне честь, разрешив оставить свой секрет первым?

Дэниела распирало от гордости.

– Конечно, пожалуйста, – ответил он.

Открывать секрет – все-таки дело очень личное, поэтому он отвернулся, пока мистер Сильвер забирался по лестнице все выше в поисках идеального снежного шара.

Когда мужчина спустился, Дэниел спросил его:

– Ну как, сработало?

После небольшой паузы Сильвер ответил:

– Я чувствую себя легче.

– Думаю, это значит, что сработало. Так, значит… я прошел испытание?

Мистер Сильвер казался совершенно изумленным этим вопросом.

– У тебя есть талант, – просто ответил он.

Дэниел не смог скрыть гордую улыбку. От чувства собственной значимости у него даже немного закружилась голова.

Мистер Сильвер вдруг посерьезнел. И предостерег:

– Книга Чудес – это могущественный артефакт, Дэниел. Она магическим образом связана со мной, с моей душой – настолько крепко, что мы практически одно целое. Твоя же связь с книгой – это явление новое и нами еще не изученное. Если по какой-то случайности ты когда-либо наткнешься на книгу в одиночестве, я должен попросить тебя не писать в ней ни слова без меня. Ты еще неопытен, результат может быть непредсказуем, даже опасен. Ты меня понял?

– Я не должен писать в книге без вас, – повторил мальчик.

Сильвер улыбнулся и перепрыгнул через ступеньку.

– С этого дня ты будешь писать в книге по странице после закрытия магазина. Если ты продолжишь демонстрировать успехи, я думаю, что смогу многому тебя научить. Но будь осторожен – когда придет время, я испытаю тебя снова и обещаю, это будет для тебя неожиданностью.

С этими словами он исчез, оставив Дэниела наедине с его секретами.

Мистер Сильвер сдержал слово – он позволял Дэниелу каждую ночь писать по странице в Книгу Чудес, – и вскоре мозг мальчика был переполнен идеями. Он придумывал новые Чудеса, пока прибирался в магазине и сопровождал покупателей в лабиринте коридоров, все время наблюдая и учась. Он был решительно настроен доказать Сильверу, что его первый успех не был случайностью. Его связь с книгой крепла день ото дня, и мистер Сильвер выглядел впечатленным и довольным каждый раз, когда появлялось новое Чудо, – хотя он и старался скрыть свою радость, редко выдавая что-то большее, чем простое: «Да, работать будет».

Дэниел придумал свой способ борьбы с ночными кошмарами. Когда он в очередной раз просыпался с криком, то выбирался из кровати, выходил из магазина и смотрел на звездное небо над Венецией. Неподвижность города и красота ночного неба успокаивали его.

Однажды ночью, когда он прошел сквозь бордовую портьеру, на него повеяло холодным ветром с каналов. Дверь магазина уже была распахнута.

Дэниел сразу же узнал девочку, стоящую у двери: это она была первым человеком, которого он увидел, очнувшись после аварии в своей комнате в магазине. Она стояла в дверном проеме с развевающимися на ветру волосами и смотрела на город на воде, не замечая Дэниела.

Он с любопытством ее рассматривал. Она вцепилась в дверной косяк с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Все ее тело, казалось, дрожало, когда она занесла одну ногу над порогом и попыталась было шагнуть вперед, выйти из магазина. Девочка всхлипнула и замерла, не дыша, напрягшись, как будто боролась с чем-то очень могущественным. И тут, словно проиграв эту невидимую битву, она опустила ногу и с силой пнула дверной косяк. Закрыв лицо ладонями, она горько заплакала.

Дэниел переминался с ноги на ногу. Он не очень умел обращаться с девочками, а уж плачущие девочки и вовсе были вне его компетенции.

– С тобой все в порядке? – выдавил он то единственное, что пришло ему в голову.

При звуках его голоса девочка подпрыгнула от неожиданности и смерила его настолько острым и колким взглядом, что им вполне можно было бы лопнуть воздушный шарик.

– А что, по-твоему, я выгляжу как человек, у которого все в порядке? – сказала она, вытирая глаза.

– Ну… – замялся Дэниел. – Я могу тебе как-то помочь?

Девочка покачала головой.

– Ты? Ты мне ничем не поможешь. – Она фыркнула и прищурилась. – А ты вообще что тут делаешь, шпионишь за мной?

– Нет-нет, – поспешил заверить ее Дэниел, – не шпионю. И тут вдруг он кое-что припомнил. – Вообще это мне надо бы тебя об этом спросить – когда я впервые тут проснулся, это ты за мной наблюдала в окне!

– Это совсем другое, – пожала плечами девчонка. – Это мой дом. Мне надо было убедиться, что ты не убийца какой-нибудь.

– Почему ты больше не приходила? – поинтересовался Дэниел.

Еще одно пожатие плечами.

– Папа велел мне держаться подальше. Он сказал, у меня плохое влияние, а он не хочет, чтобы тебя кто-нибудь отвлекал.

– Папа? Мистер Сильвер? Он твой отец?

– Ага. Я Элли. – Хулиганская улыбка озарила ее лицо. – Я страшное разочарование. В смысле, папа меня, конечно, до мурашек любит, но он хотел, чтобы я пошла по его стопам. – Она понизила голос, передразнивая отца: – «Унаследуй дело. Сохрани его в семье». Но во мне нет ни капли магической крови. Я бесполезна. Поэтому он все пытался найти помощника.

Она нахмурилась:

– Никогда не думала, что он и вправду это сделает. Он никого никогда не приглашал внутрь. Но вот, пожалуйста, явился ты. – Она смерила его взглядом. – Как вообще можно быть таким тощим? Ты выглядишь так, будто тебя сейчас ветром сдует.

Дэниел похлопал себя по животу.

– Не такой уж и тощий, – пробормотал он.

– Та к что он тебя заставляет делать?

– Главным образом убираться, – честно признался Дэниел.

Элли наморщила нос:

– Та к ты слуга? Звучит не очень-то весело. Ты уже видел папины Чудеса? Цирк Костей? Водопад? А Фонтан? О, я обожаю фонтан! Та к забавно знать, что вся эта мерцающая вода – это на самом деле фантазия, правда? Магазин забирает ее у покупателей, используя как, как… бензин в машине, я предполагаю. Папа очень умный.

– Да, я видел парочку, – подтвердил Дэниел, опуская тот факт, что сам был автором уже нескольких Чудес. Он не думал, что Элли уж очень впечатлится. Скорее, он будет выглядеть как собачонка своего учителя.

– Конечно, – продолжала Элли, – папа раньше мог питать весь магазин самостоятельно. Но, понимаешь, он стареет. Ну, не то чтобы прямо стареет, в магазине вообще становится странно со временем. За эти годы папа совсем не изменился.

Ее глаза заблестели.

– Чудеса делают жизнь здесь… сносной. Я покажу тебе свое любимое. – И она потянула Дэниела за рукав, увлекая за бархатную портьеру.

– Мистер Сильвер вроде же велел тебе держаться от меня подальше.

– Строго говоря, – выкрутилась Элли, – это ты меня нашел. Так что я запрет не нарушаю. К тому же он знает, что в итоге я бы до тебя добралась.

За занавес – и по ступенькам, все выше и выше поднимались Дэниел с Элли.

– Знаешь, что странно? – спросил мальчик.

Элли искоса на него взглянула:

– Ты?

– Помимо меня, – отмахнулся он. – У меня чувство, будто я знаю, куда мы идем. Я имею в виду, как будто я вообще знаю, как попасть куда угодно в магазине.

– Ага. Это место проникает под кожу.

Любимая комната Элли оказалась довольно высоко, за полированной дверью, сделанной из черных стеклянных пластин.

– Может, ты хоть намекнешь, что внутри? – спросил Дэниел.

– И испорчу сюрприз? Никогда. Не знать, что произойдет, – это часть магии. Своего рода испытание, я думаю.

– У меня было достаточно испытаний, – возразил Дэниел. Но тут ему пришло в голову, что, возможно, Элли откроет ему второе испытание, о котором говорил мистер Сильвер, – то, которое будет для него неожиданностью.

– Тебе понравится, обещаю.

Девочка остановилась и указала на дверь напротив. Дэниел подошел ближе и увидел золотую табличку с выгравированными на ней словами:

За дверью их ждала кромешная тьма. Мальчик медленно шагнул назад.

– Не бойся, – увидев его нерешительность, сказала Элли, накручивая на палец прядь волос. – Слушай, если нам предстоит друг с другом уживаться, научиться развлекаться – в твоих же интересах.

– Я развлекаться люблю, – возразил Дэниел, пятясь к двери. Он указал на темноту впереди. – Только вот не уверен, что это выглядит как развлечение.

– Я пойду первой, – вызвалась Элли. – Сотню раз уже это делала. Готов?

И прежде, чем мальчик успел хоть что-то сказать, она крепко его обняла, обхватив за пояс, и потянула их обоих с обрыва.

Он падал. Падал с такой скоростью, что из-за порыва ветра, ревущего в ушах, перед глазами, дующего прямо в лицо невозможно было дышать. Элли его уже не держала. Дэниел крепко зажмурился в ожидании столкновения с землей.

Которого не произошло.

Когда он открыл глаза, то увидел, что вокруг все пришло в движение. Мерцающие огоньки света вспыхнули во тьме, освещая небо. Какие-то из-них складывались в знакомые созвездия, другие просто рассыпались по небу будто алмазы.

Дэниел осознал, что ему больше не страшно.

И что он больше не падает.

Он издал радостный вопль, прохладный ночной воздух трепал волосы, пока он летел, свободный как птица, по звездному небу.

– Я же говорила! – крикнула Элли, пролетая рядом.

В полете они совсем утратили чувство времени, проплывая мимо пушистых облаков и падающих снежинок, пока наконец Элли не повернулась к мальчику.

– Держим курс на Луну! – задорно предложила дочка мистера Сильвера. – Давай наперегонки!

Дэниел повернул к Луне. Звезды начали исчезать, и сама Луна, смещаясь и искривляясь, превратилась в уже знакомую полукруглую арку на входе.

И вот они уже ступили на твердый пол магазина.

– Ну?.. – спросила Элли, подпрыгивая. – Что думаешь?

Дэниел улыбнулся ее энтузиазму.

– Магия, – развел он руками.

– Конечно магия. Магия – это то, что у папы получается лучше всего.

Выходя за Элли из комнаты, Дэниел оглянулся на арку Прыжка Веры.

– Как вообще один человек может все это создать?

– А?

– Мистер Сильвер. Тут сотни коридоров, в них тысячи дверей. Как у него на это времени хватило?

Элли ухмыльнулась:

– Как я уже сказала, время творит забавные вещи. Папа давненько живет на свете.

– Ты хочешь сказать, он старый? Старше, чем выглядит?

Лестница заскрипела и повернулась, стоило им на нее подняться.

– А еще вот какой вопрос, – не унимался Дэниел. – Когда магазин открыт, ты и шага ступить не можешь, чтобы не наткнуться на какого-нибудь глотателя огня, или фокусника, или еще кого. Где же они все сейчас? Куда они деваются, когда мы закрыты?

– Пошли, – с готовностью отозвалась Элли, – покажу.

Пять минут спустя они уже стояли перед другой дверью, табличка на которой гласила:

Толкнув дверь, ребята попали в большую залу с широкой лестницей и колоннами из черного мрамора, отделенную от них стеклянной вращающейся дверью. Черный ковер на полу даже на вид казался удивительно мягким. В дальнем углу комнаты, между двумя золочеными лифтами, располагалась стойка администратора.

Дэниел никогда не останавливался в отеле, но видел их в фильмах и журналах, и это место по степени роскоши не уступало гостиницам, которые выбирали голливудские звезды.

– Это «Отель из Ниоткуда», – пояснила Элли. – У каждого члена персонала здесь своя комната.

– Неплохо! – присвистнул мальчик. – А как получается, что я никогда никого из них не видел входящим и выходящим из магазина? Они разве на улицу не выходят?

Элли совершенно отцовским жестом откинула лезущие в глаза пряди.

– Папа тебе что, ничего не рассказал? Артисты не могут покинуть магазин. Сквозь бордовую портьеру им не пройти. Она как барьер, за которым начинается реальный мир. За пределами магазина их не существует. Магазин для них и есть весь мир.

– Но откуда-то они взялись? – недоуменно спросил Дэниел, и тут же, озаренный внезапной догадкой, сам ответил на свой вопрос: – Мистер Сильвер их всех описал в своей книге, да? И они сошли со страниц так же, как его Чудеса… – Он резко замолчал, заметив, как расширились глаза Элли.

– Ты знаешь о папиной книге?!

– Эмм… ну да. Он мне показывал.

– Значит, ты ему и правда нравишься. Он не рассказывал мне о книге, пока мне не исполнилось девять! И поскольку писать в ней у меня не получается, то и трогать ее мне запрещено. Он думает, я ее потеряю или еще что в таком духе.

Дэниел решил сменить тему.

– А где ты обитаешь? – поинтересовался он.

– Здесь, у меня в отеле свой номер. Раньше я жила с папой в его комнатах, но… скажем так, мы не всегда ладим. Он хороший, и я его действительно люблю. Но он помешан на своем магазине. Мне больше нравится тут, в отеле. Мое личное пространство.

– Вы с отцом только вдвоем?

– Ага.

– А где твоя мама?

– Кто же знает? – вздохнула Элли. – Папа говорит, мне было около недели, когда она оставила меня на ступеньках магазина. И никогда больше не возвращалась, ни разу.

Дэниел покачал головой.

– Ты о ней что-то знаешь?

– Не особо. Я, конечно, спрашивала. Папа говорит, я на нее похожа. Но я не знаю ни почему она оставила меня здесь, ни почему она от меня отказалась. Да я уже, честно говоря, сдалась спрашивать, потому что папа об этом говорить не любит, а я не люблю заставлять его грустить. Думаю, он все еще ее любит, спустя столько лет.

Она замолчала на мгновение, уставясь перед собой невидящим взглядом. Потом моргнула и спросила:

– А что ты? Где твои родители?

– Я сирота, – ответил Дэниел. – Папа был рыболовом. Погиб в море, когда мне было четыре. Мама после его смерти так и не оправилась. Мы переехали в Глазго, и спустя два года она умерла. На самом деле, я почти ничего о них и не помню. Знаешь, всякие простые детали: как звучали их голоса, как пахла одежда… Такое же чувство, как когда просыпаешься и пытаешься вспомнить сон. И его вроде бы почти удается ухватить, но только на секунду, и потом все снова пропадает.

Элли грустно улыбнулась.

– Тут и правда мило, – сказал он, обводя рукой лобби отеля, где они стояли. – Но, наверное, это странно для сотрудников – знать, что за пределами магазина целый огромный мир, а они не могут его увидеть. Меня бы это с ума сводило!

Краска схлынула с лица Элли.

– Нельзя скучать по тому, чего никогда не имел. Та к папа говорит.

Что-то изменилось в ее голосе.

– Но ты можешь себе это представить? – не унимался Дэниел. – Не иметь возможности увидеть все эти потрясающие места, в которых останавливается магазин? Мы везунчики. Мы можем увидеть Нью-Йорк, Каир, Париж… наблюдать, как уходят и приходят короли с королевами, как сменяются правительства. Мы все можем увидеть своими глазами, Элли, всю историю…

На мгновение Дэниелу показалось, что она сейчас отвесит ему пощечину. Но девочка лишь прикрыла глаза, закусила губу и сказала:

– Мне что-то нехорошо, мне нужно на воздух.

И она побежала через весь холл обратно к двери-вертушке.

Сконфуженный и расстроенный, Дэниел смотрел ей вслед, не уверенный в том, что он сделал не так или что ему теперь делать дальше. После минутных раздумий он бросился вслед за Элли, оставляя позади отель и ныряя в сумрачные коридоры магазина. И тут вдруг он с разбега налетел на что-то и смачно шлепнулся на землю. Над мальчиком нависло обеспокоенное лицо лысого великана с толстой шеей. Позади него мальчик разглядел изумленную невероятно высокую женщину с темно-коричневой кожей и настоящей желтой змеей, обвитой вокруг ее шеи.

– Ну что ты стоишь, Калеб. Помоги мальчику подняться.

Мужчина протянул Дэниелу громадную ладонь, на фоне которой рука Дэниела выглядела совсем маленькой, и потянул его вверх.

– Простите, – сказал мальчик, – надо было мне внимательнее смотреть по сторонам.

– Отчего такая спешка? – поинтересовался Калеб.

Лысый здоровяк был одет в мешковатые черные брюки, а расстегнутая жилетка с золотым кантом открывала пивной живот и волосатую грудь. В ладонях размером со сковородку каждая он держал грязного, изрядно потрепанного игрушечного медведя с оторванными глазами.

– Я вас знаю! – воскликнул Дэниел. – Вы глотаете огонь, да? И выпускаете потом языки пламени в форме животных?

– Калеб, к вашим услугам, – представился мужчина и ткнул пальцем в сторону своей высокой спутницы. – А это Аня.

Аня кивнула.

Калеб прижал к груди медведя:

– А это мистер Бобо.

Дэниел молча на него уставился. Калеб вопросительно поднял бровь.

– Э-э… здравствуйте, мистер Бобо.

Калеб довольно улыбнулся и сказал:

– Я нашел его много лет назад на полу в одном из коридоров. Какой-то ребенок из настоящего мира, видимо, его обронил.

Он слегка баюкал игрушку в объятиях, гордый и довольный, что ему принадлежит что-то из мира за пределами магазина.

– Калеб собирает вещи, оставленные покупателями, – объяснила Аня. – За долгие годы он насобирал целую коллекцию диковинок.

Калеб порылся в карманах и протянул Дэниелу руку: на раскрытой ладони лежала изрядно обсосанная лимонная карамелька, покрытая слоем прилипшей пыли.

– Вот, нашел с месяц или два назад, не хочешь? Может, это напомнит тебе о доме.

– О, не нужно, – быстро произнес Дэниел, стараясь скрыть отвращение. – Но спасибо.

– Мы о тебе все знаем, представь себе, – призналась Аня. – У Люсьена Сильвера появился ученик! Новость месяца. Если хочешь знать мое мнение, помощь ему подоспела как нельзя вовремя. Как ты? Устроился, привык?

– Да, думаю, – рассеянно ответил мальчик, вытягивая шею и смотря по сторонам. – Элли тут не пробегала?

Аня нахмурила брови:

– Мы ее не видели. А что-то случилось?

Дэниел рассказал о внезапном исчезновении девочки.

Калеб оттопырил нижнюю губу и закивал:

– Н-да, это все объясняет.

– Что? Что все объясняет?

– Я полагаю, – начала Аня, пытаясь разгладить свои вьющиеся волосы, – что Элли разозлилась после того, как ты начал говорить, как свободно можешь изучать мир за пределами магазина.

Дэниел наморщил лоб:

– С чего бы ей от этого злиться?

Калеб положил тяжелую ладонь на плечо Дэниелу.

– Потому что она с нами в одной лодке, – просто сказал он. – Она не может покидать магазин.

– Что? Почему?

– Мы не знаем всех деталей, – ответила Аня. – Это все-таки личное дело, и Элли об этом говорить не любит. Но ей одиноко. Знаешь, Дэниел, ты, должно быть, первый человек из реального мира, который общался с Элли за… кто его знает, за сколько времени.

– Как же так? А что насчет покупателей? Она же должна с ними общаться, правда?

Калеб покачал своей большой головой:

– Нет. Они ее не видят и не слышат. Что-то в магии этого места сделало Элли невидимой для любого, кто не является частью Магазина из Ниоткуда. Для всех остальных, Дэниел, Элли Сильвер – не кто иная, как привидение.

На следующее утро вид из окна очень отличался от того, к которому Дэниел уже успел привыкнуть. Больше не было ни каналов, ни цветастых окошек. Теперь окна выходили на узкую мощеную улочку, на которой в ряд выстроились крошечные домики и магазинчики, палатки с выставленным в них разнообразным скарбом. Мистер Сильвер объяснил, что они прибыли в Париж, и пригласил Дэниела прогуляться с ним по городу. Мальчик, не покидавший магазин с самого момента своего попадания в него, с радостью ухватился за предоставленную возможность.

Пока они протискивались на людных переулках, Дэниел заговорил об Элли.

– Я же велел ей тебя не трогать до тех пор, пока ты не освоишься! – обреченно вздохнул мистер Сильвер. – Она тебе нагрубила? Есть у нее такая привычка.

– Совсем нет. Мне она понравилась. Она провела меня по магазину и показала свое любимое Чудо.

Сильвер искоса взглянул на мальчика:

– У нее есть любимое?

– Ага. Прыжок Веры.

Дэниел обратил внимание на то, что при ходьбе мистер Сильвер, вне всякого сомнения, пытался скрыть хромоту. Его правая нога казалась одеревеневшей, и он стискивал зубы, перенося вес на ту сторону.

– Можно спросить?.. Это правда, что Элли не может покинуть магазин?

Сильвер, казалось, был пойман врасплох этим вопросом.

– Существует условие, которое препятствует ее выходу за пределы магазина, – канцелярским тоном и без подробностей пояснил мистер Сильвер.

– Что за условие? – не унимался Дэниел. – Заболевание? Что произойдет, если она выйдет на улицу?

Сильвер поморщился, потирая ногу.

– Послушай, Элли в магазине в безопасности. Это все, что тебе следует знать.

– А это правда, что покупатели не могут ее видеть?

Сильвер подарил ему раздраженный взгляд.

– Да.

– И это тоже часть этого самого «условия»?

Сильвер кивнул и поморщился снова:

– Закроем эту тему. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать Элли.

– Уже закрыли, – быстро согласился Дэниел, который знал, когда стоит остановиться. – А для чего мы здесь?

– Кое-что ищем, – ответил мистер Сильвер. – Я узнаю, что именно, когда увижу.

– Ваша нога в порядке?

– Да.

Торопясь за мистером Сильвером, Дэниел довольно скоро понял, что они вышли не на развлекательную прогулку по туристическим местам Парижа. Они большей частью держались боковых улиц и черных ходов, заходя в магазины и лавочки в самых мрачных уголках города, каждый из которых был связан с неуловимым и темным миром магии. Они были в магазине, владелец которого утверждал, что продает ковер-самолет; заглянули в лавку, торгующую кровью различных животных; навестили старуху, продающую зелья и порошки в квартире, кишевшей крысами. Ни одно из этих мест, по-видимому, не торговало тем, что было нужно мистеру Сильверу, и каждая новая неудача только усугубляла его и без того мрачное настроение.

– Это всё места, о которых вы говорили, да? – спросил Дэниел, нарушая тишину, когда они проходили по очередному извилистому переулку. – Магические места, которые не видят – или выбирают не видеть обычные люди?

Сильвер коротко кивнул. Его хромота уже не так бросалась в глаза, но Дэниел видел, что ему все еще было больно.

– Что именно мы ищем?

– Сокровище.

До Дэниела дошло, что мистер Сильвер, должно быть, болен. Может, он ищет лекарство?

В конце переулка показалась аптечная лавка, наклоненная под странным углом так, как будто ее раньше что-то подпирало, а потом вдруг исчезло. В витрине Дэниел увидел вереницу пыльных бутылок и склянок, выстроенных вокруг человеческого скелета. Он понадеялся, что скелет был ненастоящий.

В лавке висел серебристый туман, саднящий горло, а воздух имел резкий металлический привкус. Мистер Сильвер приобрел несколько вещей, среди прочего – стеклянную банку с черным порошком и странной форму бутылочку, наполненную красной жидкостью. Но ничего из этого, похоже, не было тем загадочным «сокровищем», которое он так отчаянно искал, и к тому времени, как они вышли из лавки, настроение у мистера Сильвера испортилось окончательно.

Дэниел молча семенил за учителем, не отваживаясь проронить ни слова. Когда мистер Сильвер был в подобном настроении, вокруг него, казалось, потрескивал воздух. Дэниелу это напоминало состояние природы перед грозой.

Они свернули в другой переулок, тупиковый и не видимый со стороны других улиц, когда мистер Сильвер резко остановился и оперся Дэниелу на плечо. Чуть впереди возник мужчина в рваном черном пальто, перегородивший проход. В руке он сжимал кинжал с острым, изогнутым лезвием, которое выглядело так, как будто неоднократно уже пускало кровь.

– Гоните деньги и драгоценности, – процедил он.

– У нас нет денег. – В низком и обманчиво-спокойном голосе мистера Сильвера чувствовалось что-то опасное.

Грабитель ухмыльнулся:

– Ты напялил на себя дорогой костюм и хочешь, чтобы я поверил, что у тебя нет налички? То, что я вор, еще не значит, что я тупой.

Он вытянул вперед свободную руку и знаком показал мистеру Сильверу, что ждет от него кошелек.

– Убери оружие, – сказал мистер Сильвер. – Я не люблю ножи.

Грабитель презрительно фыркнул:

– Ну, приношу извинения за беспокойство, ваша светлость. Нож ведь я держу не для того, чтобы тебе было комфортнее, правда?

Он подошел ближе и поднял кинжал повыше, так, что он теперь был нацелен мистеру Сильверу в лицо.

– Даю тебе последний шанс.

Мистер Сильвер не шелохнулся. Он даже не моргнул.

Разбойник перевел взгляд с Сильвера на свою руку, держащую нож.

– Что… что происходит?

Капли пота, выступившие у него на лбу, уже капали с кончика носа. Он задрожал, задыхаясь, и принялся извиваться.

– Что… вы… делаете? – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

В этот момент Дэниел заметил, что кинжал в дрожащей руке вора стал красным, как раскаленные угли в камине у них в магазине.

– Я не могу двигаться! – закричал грабитель, бросаясь на колени. – Помогите! Пожалуйста! – И он скорчился на земле в агонии.

Мистер Сильвер невозмутимо смотрел на его мучения. Наконец он сделал едва заметное движение, и хватка грабителя на раскаленном кинжале ослабла. Тот захныкал, баюкая руку.

Мистер Сильвер стряхнул пыль с рукава и перешагнул через вора, показывая Дэниелу следовать за ним.

– Я же тебя предупреждал, – произнес он, не оборачиваясь, – не люблю ножи.

Эдинбург, август 1885 года

Брошенный кинжал описал идеальную дугу на сцене театра, погруженного во тьму; лезвие опасно блеснуло при свете рампы.

В нескольких метрах над сценой висел помощник Виндиктуса Шарпа, пристегнутый к вращающемуся диску. Зрители шумно охнули, когда кинжал вонзился глубоко в доску в миллиметре от его левого глаза. Сам юноша даже не моргнул.

Под аплодисменты толпы Виндиктус Шарп, величайший, по общему мнению, иллюзионист, выставил вперед ладонь, призывая к тишине. Глаза его были туго завязаны платком. Он потянулся к столу, стоявшему сбоку от него, нащупал пальцами лезвие еще одного ножа.

Тишина.

Легким движением кисти Шарп метнул кинжал из-за плеча.

И вновь помощник сохранил спокойствие. Его глаза цвета грозового неба сосредоточенно смотрели на кинжал, летящий прямо на него. В этот раз лезвие вонзилось в нескольких миллиметрах от его головы, так близко, что слегка подкоротило прическу. Зрители выдохнули как один. Некоторые из них не осмеливались даже смотреть на то, как Шарп потянулся за последним кинжалом, готовый метнуть его менее точной левой рукой.

Еще одно движение кистью, и нож просвистел туманным пятном в абсолютной тишине.

Кто-то в зрительном зале закричал, когда помощник поймал лезвие между зубами.

На одно мучительное мгновение все замерло.

Потом юноша запрокинул голову и выплюнул клинок высоко в воздух. В падении обратно лезвие вдребезги рассыпалось на сотню осколков, которые завращались в воздухе, – и вот уже вместо ножа две дюжины бабочек-адмиралов с бордовыми крыльями порхали по сцене.

Зрительный зал взревел. Люди вскакивали с мест, свистели и аплодировали.

Шарп помог юноше освободиться. Молодой человек быстро поклонился и скрылся за занавесом. Он стремительно пронесся по закулисью, сбежал по деревянным ступенькам вниз и укрылся в относительной тишине гримерки, которую делил с Шарпом.

Он рухнул в плетеное кресло, снял галстук и уставился на свое отражение в зеркале. Даже здесь, в глубине театра, все еще был слышен рев публики. Юноша с легкостью мог вообразить Шарпа, напыщенно курсирующего сейчас по сцене как гигантский павлин, впитывая звуки аплодисментов, которых так жаждал.

В дверь постучали.

– Кто там?

– Бёрди.

Лицо юноши озарила улыбка. Рывком он вскочил с кресла, хватая букет увядших белых роз из вазы на комоде. Он провел рукой над цветами, и лепестки вдруг начали наливаться цветом, который проступал на них словно чернила сквозь бумагу. Через мгновение он держал в руках букет роз, которые вполне могли сойти за только что срезанные, за тем лишь исключением, что были они тех цветов, которых в природе не встретишь, – насыщенно-синего и серебристо-серого.

– Входите!

Не успела Бёрди, одетая в струящееся черно-золотистое платье, зайти, как молодой человек подскочил к ней, целуя руку, и вручил букет цветов.

– А ты обзавелся манерами, – сказала она, и в уголках ее губ появилась улыбка. – Похоже, не просто так.

Он предложил ей бокал, который она с благодарностью приняла, и они удобно устроились на диванчике.

– Похоже, мы произвели фурор, – махнула она рукой в сторону сцены. – Эдинбург насладился каждой минутой этого шоу.

Юноша ничего не ответил и только потер кончик носа.

Бёрди нахмурилась:

– Что у тебя на уме?

– Не уверен, что мне стоит говорить. Я должен помнить свое место.

– Ты сомневаешься в нашем проекте, – не то вопросительно, не то утвердительно произнесла Бёрди.

Юноша медлил с ответом. Наконец, он глубоко вздохнул и ответил:

– Это не то чтобы сомнения, скорее… Мне сложно понять, в чем суть того, что мы делаем. Каждый вечер я выхожу на сцену и смотрю на лица в толпе, зная, что они уверены в том, что это представление – не что иное, как ловкость рук и сплошное надувательство. Они думают, что мы фальшивки.

Бёрди поразмыслила над его словами.

– А чего бы тебе хотелось вместо этого? – спросила она, и голос ее звучал спокойно и ласково. – Сказать им, что магия существует на самом деле?

– Конечно нет. Я просто хочу… Не знаю. Чего-то… большего. Я хочу изменить само их представление о мире.

Бёрди смотрела на юношу нахмурившись, но не могла скрыть искорку в глубине глаз.

– И что же такое это «большее»?

Ученик, поколебавшись, полез в карман, извлекая книгу в черном кожаном переплете, по размеру похожую на дневник.

– У меня есть идеи, – возбужденно заговорил он, размахивая книгой в воздухе. – Не могла бы ты их посмотреть ради меня, Бёрди? Я не жду никаких обещаний, но, возможно, если бы какие-то из них тебе понравились, ты бы могла поговорить с ним. Тебя он послушает…

Он запнулся на полуслове. Виндиктус Шарп стоял в дверном проеме, похожий на огромного медведя, его голубые глаза яростно пылали. Он взмахнул рукой, и черная книга, выскользнув из рук юноши и пролетев по комнате, легла в протянутую ладонь.

Ученик непроизвольно сжался, пока учитель пролистал пару страниц.

– Немало ты времени провел над этими идеями, а?

В глубине души у мальчика робко забрезжила надежда.

Он кивнул:

– Да, сэр.

– И ты считаешь, что тебе хватит навыков успешно их осуществить?

Еще один кивок.

Шарп расхохотался. Но это не был ни дружелюбный, ни ободряющий смех. Напротив, у этого смеха цель была только одна – побольнее задеть мальчика.

– Тогда ты просто глупец, – произнес он и швырнул книгу на пол.

– Виндиктус! Это обязательно? – попыталась остановить его Бёрди.

– Я не потерплю нахальства юнца, который хочет прыгнуть выше своей головы! – проревел Шарп. В два шага преодолев расстояние до стола, он налил себе стакан виски и осушил его одним глотком. – Думаешь, ты лучше всего этого? – обвел он руками комнату.

– Нет, сэр, – ответил ученик. – Конечно нет. Я не хочу выглядеть неблагодарным…

– Тогда держи рот на замке. Сфокусируй свою энергию на тех навыках, которым я тебя учу, – навыках, которые делают из тебя весьма обеспеченного молодого человека, если я не ошибаюсь.

– Но…

Шарп с такой силой швырнул стакан, что юноша едва успел среагировать. В последнюю секунду он успел вскинуть руку, и стакан изменил траекторию, обогнул его голову и вдребезги разбился об стену.

– Достаточно! – твердо сказала Бёрди. Она не повышала голос, но строгости в ее тоне было достаточно для того, чтобы усмирить даже Шарпа.

Он отвернулся и сел за трюмо, наливая себе еще стакан.

Бёрди положила руку на плечо юноше:

– Думаю, лучше всего сейчас будет, если ты вернешься в гостиницу и дашь Виндиктусу время немного остудить пыл. Сегодня вечером на него слишком много всего свалилось. Первое представление в Эдинбурге кого хочешь заставит понервничать, правда?

Юноша выдавил полуулыбку:

– Как скажешь, увидимся здесь завтра. Доброй ночи.

Он поцеловал Бёрди в щеку и вышел, не взглянув на Шарпа. Юноша был так взволнован, что забыл даже поднять книгу с пола.

Удостоверившись, что мальчик ушел, Бёрди сама подняла книгу и устроилась на диване, листая страницы.

– Не стоит его прогонять, – сказала она, не поднимая глаз. – Он не такой, как все. Ты можешь взять почти любого уличного мальчишку и научить его превращать коврик в милый шарфик. Но такой талант, как у него, – редкость, как ты сам настойчиво твердил мне все эти годы. Его идеи исключительные.

Шарп посмотрел на нее в зеркало:

– Он не так талантлив, как думает. Ему нужно очень много работать. И об этом ему нужно напоминать снова и снова.

– Каким образом? Едва не убив его стаканом? Я вижу, что здесь на самом деле происходит, Виндиктус. Ты напуган способностями мальчика. Ты воспринимаешь его как угрозу своему статусу.

Шарп ничего на это не ответил, предпочтя плеснуть себе виски в третий раз.

Бёрди встала и, тяжело опираясь на трость, прихрамывая, направилась к двери.

– Доброй ночи, Виндиктус. Надеюсь найти тебя завтра в лучшем расположении духа. Однако предупреждаю: мальчик слишком талантлив, чтобы им так разбрасываться. Если ты не можешь с ним работать, тогда я найду того, кто сможет.

Не говоря больше ни слова, сопровождаемая слугой, она вышла через устланные красными коврами коридоры театра прямо к ждавшей ее карете. Пока лошади неслись вперед в теплой эдинбургской ночи, Бёрди задумчиво вращала книгу в руках, читая и перечитывая надпись на обложке:

Дэниел шел за мистером Сильвером по улицам Парижа. Он не вполне понимал, что именно учитель сделал с грабителем в переулке, – ясно было только, что ничего хорошего. Однако выражение глаз Сильвера ясно дало ему понять: вопросов не задавать. Не сегодня.

Когда они вернулись в магазин, настроение Дэниела улучшилось, стоило ему увидеть Элли. Она с ногами забралась на отцовский стол, листая пожелтевшие страницы газеты как минимум столетней давности. Когда она подняла голову, взгляд ее переместился с отца на Дэниела и обратно. Она покраснела, и лицо ее тут же окаменело.

– Надо думать, хорошо провели время? – поинтересовалась она.

– Нет, совсем не хорошо, – ответил Сильвер.

Он рухнул в кресло и подвинулся к столу, притягивая к себе стакан, в который тут же плеснул немного виски и немедленно выпил.

Элли теребила волосы.

– Папа, – начала она слащавым голоском, – ты же знаешь, что скоро мой день рождения? Я хочу с тобой об этом поговорить.

Глаза мистера Сильвера были закрыты, он устало массировал виски.

– Это может подождать?

– Это же мой день рождения, – процедила сквозь зубы девочка.

Сильвер приоткрыл один глаз:

– Твой день рождения?

Она скрестила руки на груди.

– А я что сейчас сказала? В следующем месяце, помнишь? У меня есть несколько идей по поводу маскарада в этом году.

Сильвер порылся в карманах, достал свою Книгу Чудес и положил ее на стол.

– Элли, у меня было ужасное утро. Мы можем поговорить о твоей вечеринке завтра, пожалуйста?

Девочка всплеснула руками:

– Всегда завтра! Или послезавтра. Или на следующей неделе. Всегда – «позже». Пока ты развлекаешься со своим новым дружком, – она ткнула в сторону Дэниела, – я торчу тут целыми днями. И ты не можешь пяти минут найти, чтобы поговорить о моем дне рождения! Тебе на меня плевать. Всегда было!

Она ураганом пронеслась по комнате и исчезла за портьерой.

Мгновение спустя она высунула из-за занавеса голову и добавила:

– Ненавижу тебя.

После этого девочка исчезла окончательно.

Сильвер вскочил со своего места, опрокинув чернильницу. Он кинулся за Элли, и через мгновение о его присутствии напоминала только колышущаяся портьера и лужа чернил на столе.

Дэниел не знал, как ему быть. Больше, чем когда-либо, он был уверен, что Элли его ненавидит. И можно было понять почему. Его взяли в магазин делать все то, что не могла она: учиться магии, создавать Чудеса и все остальное.

Мальчик схватил старую газету и попытался вытереть ею пролитые на стол чернила. Пока он трудился, что-то вдруг привлекло его внимание. Один из ящиков стола был приоткрыт на миллиметр. Дэниел наклонился было закрыть его, но вспышка света внутри заставила его помедлить. Не отдавая себе отчет, он открыл ящик и почувствовал, как забилось сердце.

Внутри ящика лежала Книга Чудес мистера Сильвера.

Со всей этой суматохой с Элли мистер Сильвер забыл ее запереть.

Дэниел уставился на книгу, внутри него разрасталось предвкушение удовольствия. С тех самых пор, как он создал свое первое Чудо, у него в голове застряла одна идея. Ему показалось тогда, что возможно все, что нет пределов тому, что можно сотворить с помощью перьевой ручки в пределах этих стен. И если так и было, если все было возможным, почему бы тогда ему снова не увидеть своих родителей?

Голос мистера Сильвера раздался в его голове предупреждающим эхом: «Если по какой-то случайности ты когда-либо наткнешься на книгу в одиночестве, я должен попросить тебя не писать в ней ни слова без меня».

Дэниел попытался было отвернуться, запереть ящик и забыть о книге, но не мог избавиться от назойливой мысли, одолевшей его. Сердце просило взять книгу, написать в ней, чтобы распахнуть потом дверь и увидеть лица родителей – лица, которые он едва помнил. Он почти мог почувствовать тепло их рук, обнимающих его.

В конце концов, разве не создавал он свои собственные Чудеса день за днем, и все они были идеальными? Уж конечно, создание еще одного вреда не принесет.

Бросив последний взгляд на портьеру, Дэниел выхватил книгу из ящика. С величайшей осторожностью он положил ее на стол и открыл чистую страницу. Мальчик взял одну из перьевых ручек мистера Сильвера, обмакнул ее в то, что осталось от лужи чернил на столе, и занес сверкающий наконечник над страницей, едва осмеливаясь начать.

Кончик пера опустился на бумагу, и он начал писать.

Десятью минутами позже Дэниел мчался через магазин в поисках своего нового Чуда. Он вихрем взлетел по узкой лестнице и круто свернул в коридор с низким потолком.

На мгновение он забыл, как дышать.

Новая дверь была прямо перед ним. Но все было совсем не так. Что-то внутри, что-то огромное и яростное, ревело и билось в дверь, стремясь выбраться наружу. Гортанные крики наполнили воздух, дверь тряслась и вибрировала.

Мало того, что происходящее было ужасно и до чертиков напугало мальчика, худшим было вовсе не чудовище за дверью. Нет. Худшим было то, что у двери стоял мистер Сильвер со скрещенными на груди руками, его серые глаза метали молнии. В руках он держал Книгу Чудес.

– Что ты сделал? – спросил он низким, обманчиво-спокойным голосом, от которого Дэниелу стало страшнее, чем если бы он на него просто орал.

Дверь заскрипела. Чудовищное создание внутри испустило рев. В этот момент Дэниел мечтал оказаться где угодно, – даже снова убегать по улицам Глазго от Спэда и его шайки, – но только не здесь.

– Я… я хотел увидеть родителей, – еле слышно произнес он, внутренне изумляясь, что еще не утратил способность говорить. – Каждый день они становятся все дальше от меня, все неуловимее для памяти. Когда я пытаюсь представить их, то вижу словно фотографию, размытую по краям. Поэтому я решил создать комнату, в которой они все еще живы.

Сильвер вдруг ссутулился и стал как будто старше. Уже через мгновение он выпрямился и снова стал собой. В дверь ударили со зверской силой. Дэниел отпрыгнул назад.

– Магия не способна вернуть мертвых, Дэниел, – сказал Сильвер, листая книгу в поисках страницы, где было описано это «Чудо». Еще один вопль, и в коридоре затряслись стены. – Существуют определенные границы, которые нарушать нельзя. Граница между миром мертвых и миром живых – одна из них. Если мы попытаемся ее пересечь, то создадим трещины, сквозь которые проникнут ужасы, которые не способно представить самое смелое воображение, кошмары, сдерживаемые столетиями.

Тут мистер Сильвер указал на дверь.

– Оно выберется наружу? – спросил Дэниел.

– Если бы выбралось, у нас всех были бы большие проблемы, – ответил Сильвер.

Он вырвал страницу из книги, и в то же мгновение кирпичи вокруг дверного проема начали сдвигаться, перекрывая его, нагромождаясь друг на друга до тех пор, пока не замуровали дверь полностью. Стена выглядела как ни в чем не бывало.

Сильвер вытянул руку, и страницу охватило пламя. Дэниел смотрел, как лист съеживается и чернеет, постепенно сгорая. Совсем скоро от него не осталось ничего, кроме хлопьев золы.

Сильвер ткнул пальцем в Дэниела:

– Если бы ты сказал мне, что хочешь увидеть родителей, я бы смог создать их образ из твоих воспоминаний. Но это была бы картинка, они не были бы настоящими. Воскрешение мертвых – за пределами возможностей магии. Ты понимаешь это?

Дэниел кивнул.

– Ты провалил второе испытание, – произнес Сильвер, пряча книгу в карман.

– Испытание? – переспросил Дэниел.

И тут его осенило: Сильвер оставил ящик открытым нарочно, предоставляя Дэниелу доступ к книге. Как он мог оказаться таким глупым, так легко поддаться искушению? Как он хотел вернуться назад и все изменить, не трогать книгу!.. Все пропало.

– Вы меня вышвырнете теперь? – тихо спросил он.

Тишина.

Мужчина смотрел на Дэниела невидящим взглядом, словно бы сквозь него.

– То, что ты сделал, – помедлив, сказал он, – было очень опасно. Что, если бы меня не было рядом? Что, если бы эту дверь увидел покупатель и открыл бы ее? Ты понимаешь, что ты совершил? Ты не только меня ослушался, ты еще и использовал книгу эгоистично и совершенно не думая.

Дэниел сгорал со стыда. Он чувствовал себя червяком, вором.

– Мне так жаль, – произнес он и к своему удивлению почувствовал, как к горлу подступили слезы. Настоящие слезы. Он глубоко вздохнул, пытаясь их отогнать. – Если вы хотите вернуть меня обратно в Глазго, я это понимаю. Все это моя вина. Я все разрушил. Но даю вам слово, я выучил урок.

Сильвер разразился долгим, лающим кашлем и прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

– Я дам тебе последний шанс, – наконец сказал он, жестом заставляя Дэниела проглотить готовую сорваться с губ благодарность. – Но ты должен понести наказание. У тебя есть связь с Книгой Чудес, это очевидно. Эту связь я разрушать не буду. Но я не позволю тебе написать в ней ни слова, пока не почувствую, что ты готов. Если хоть что-то пойдет не так, тебя здесь не будет.

Дэниелу хотелось прыгать от радости. Однако он затолкал облегчение поглубже и постарался, чтобы его голос отразил всю серьезность его обещания:

– Спасибо вам, мистер Сильвер. Обещаю, я не подведу вас.

Сильвер приподнял бровь, отчего морщинки у него вокруг глаз углубились.

– Лучше бы тебе этого не делать.

После стычки с грабителем в Париже мистера Сильвера как подменили. К мальчику он относился хорошо, но все уроки прекратились (а Дэниел очень скучал по ним). Что-то было не так. Его хромая нога не подавала надежд на выздоровление, и общее состояние здоровья, казалось, ухудшалось с каждым днем. Мистер Сильвер как-то постарел, осунулся и выглядел очень усталым. Временами он просто сидел, уставясь в пустоту перед собой, пока чай в чашке остывал, и покупатели приходили и уходили. Производство Чудес прекратилось. Дэниел беспокоился и об учителе, и о магазине.

В последующие несколько недель Сильвер изрядно попутешествовал во времени: магазин побывал в Берлине начала 30-х, когда начал свое темное восхождение к власти Гитлер; в Лондоне во время коронации королевы Виктории; и наконец, на улицах Барселоны спустя всего несколько месяцев после окончания Гражданской войны в Испании. В каждой из этих эпох Сильвер прочесывал задворки городов в поисках магических лавок, где бы продавали его неуловимое сокровище. Но всегда он возвращался с пустыми руками и злой.

Однажды утром в Барселоне Дэниел отправился купить угля для камина. По возвращении в магазин он принялся наводить порядок, готовясь к приему посетителей в полночь. Работая, мальчик тихонько напевал под нос под размеренное тиканье часов, отстукивая ритм по столам и книгам.

– С таким голосом надо выступать на сцене.

Дэниел, который был занят полировкой ножки стола мистера Сильвера в форме орлиной лапы, подскочил при звуках голоса и с глухим стуком ударился об угол.

У бархатного занавеса стояла Элли, скрестив руки на груди. Дэниел не видел ее с Парижа. Он знал, что не нравится ей, – и с чего бы тогда ему ее любить? Она казалась упрямой и неистовой. Но он все равно находил ее очаровательной.

– Где ты пропадала? – спросил он.

Элли пожала плечами:

– То там, то тут.

– Я тебя искал, – начал мальчик, – я хотел… ну, хотел извиниться.

Элли слегка наклонила голову:

– Извиниться?

– Ну да. Я хотел сказать… Я понимаю, почему ты меня ненавидишь. Какой-то сопляк из Глазго явился сюда и получил место. Работает с твоим отцом. Но Элли, я вообще не понимаю, что именно я делаю! Прости, что я не знал про тебя, как ты здесь застряла. Мне просто…

– Жаль? – подсказала Элли.

Мальчик кивнул.

– Дэниел Холмс, – торжественно начала Элли, расцепив наконец скрещенные на груди руки, – как бы временами ни казалось, я даю тебе слово, что ничего из этого, ничего из моих всплесков злости и сцен ярости к тебе отношения не имеет. Ну, по крайней мере, не все.

– Так ты не злишься на меня?

– Не-а. Понимаешь, папа и я… у нас, в общем, сложные отношения. Я его очень люблю, правда, очень, но временами он меня злит до безумия. Мне всегда кажется, будто я наименее важный пункт в списке его дел, даже если я знаю, что это не так. А ты… ну, ты просто еще один отвлекающий фактор.

– Я не хотел им быть, – возразил Дэниел. – Я не просил о том, чтобы здесь оказаться.

– Я знаю, – грустно улыбнулась Элли. – Я знаю. В том-то и суть, полагаю. Никто из нас не просил здесь оказаться. И тем не менее мы здесь.

– Это правда, что ты не можешь выходить за пределы магазина? – решил расставить все точки над «i» Дэниел.

– Да.

– И покупатели не могут тебя видеть?

– Нет.

– Это что, какое-то магическое заболевание или что?

Элли засмеялась:

– Сложно объяснить.

– Ну, я-то тебя вижу, – сказал Дэниел. – Теперь у тебя есть кто-то, с кем можно поговорить. Если ты захочешь, конечно.

Элли внимательно посмотрела на него, в уголках губ у нее притаилась легкая улыбка.

– Хочешь увидеть кое-что интересное? – подмигнула она ему.

Магазин из Ниоткуда появился в Нью-Йорке 30 октября 1929 года.

– У этого города своя особая магия, – произнес мистер Сильвер, выглядывая из подкрашенного сепией окна позади своего стола. – Здания – их называют небоскребы – становятся выше с каждым днем. Такое ощущение, что скоро они коснутся неба. Второго такого места на Земле нет.

Дэниел перевел взгляд с впечатляющего вида за окном и посмотрел на мистера Сильвера, который был наполовину скрыт горой черных конвертов и что-то строчил на маленьких черных открытках. Серебряные сороки сидели у него на плечах.

– А открытки для чего? – поинтересовался мальчик, вытирая слой копоти с зеркал и часов.

– Приглашения, – коротко ответил Сильвер.

– Это для костюмированной вечеринки по случаю моего дня рождения, – чуть позже объяснила ему Элли. – Она уже завтра.

Дэниел и Элли начали проводить почти все свободное время до открытия магазина вместе. Несмотря на свою дерзкую браваду, Элли оказалась еще и заботливым и преданным другом, и Дэниел смог разглядеть ее истинное «я», которое она старательно скрывала от других. К тому же быть в компании с Элли было еще и полезно – мальчику все еще было запрещено писать в книге, и мистер Сильвер выглядел слишком отсутствующим, чтобы заниматься с ним сейчас. Элли стала для него настоящей находкой – проводником, знающим каждый закоулок магазина.

Дэниел полагал, что их связало одиночество. Не будем забывать, что он был сиротой, Элли росла без матери и в нехватке внимания со стороны отца. Теперь они были вместе – двое одиноких детей, разделивших огромный и самый невероятный секрет из всех возможных.

Лицо Элли озарилось улыбкой:

– Когда папа закончит с приглашениями, ты мне можешь помочь их разослать. Будет весело!

– Хорошо, – согласился Дэниел, недоумевающий, как отправка каких-то писем способна была привести кого-то в такое возбуждение. Его мысли вернулись к мистеру Сильверу. – Элли, ты не замечала чего-нибудь странного за своим отцом в последнее время?

– Он всегда странный, – отозвалась девочка.

– Странного по-другому, не в хорошем смысле. Большую часть времени он проводит в одиночестве, либо взаперти в своих комнатах, либо рыщет в поисках какого-то загадочного предмета. Мне кажется, он может быть болен. Он хромает и кашляет, да и в целом выглядит неважно.

Элли поразмыслила над словами Дэниела в течение пары секунд.

– Уверена, он в порядке, – выпалила она, пожимая плечами.

Дэниел решил оставить на время эту тему, зная, что девочка слишком взбудоражена мыслями о предстоящей вечеринке, чтобы думать о чем-то еще.

Так что это было? – спросила Элли, заходя с Дэниелом в золотой лифт в Отеле из Ниоткуда. – Что он купил?

– Не знаю, – пожал плечами мальчик. – Он сразу же понесся в магазин и закрылся в своих комнатах.

Он покачал головой:

– Что-то не так, Элли. Ты бы видела, как он вел себя в этой лавке, так агрессивно и… с таким отчаянием.

Двери лифта распахнулись, ребята прошли через роскошный коридор и постучались в двери комнаты 108.

– Уже иду, – отозвался голос за дверью.

– Зачем нам нужна помощь Калеба и Ани с несколькими приглашениями? – недоумевающе спросил Дэниел.

Элли ухмыльнулась:

– Увидишь.

Дверь открылась, и на пороге, полностью загораживая дверной проем, возник здоровяк Калеб, глотатель огня. Он улыбнулся, глядя сверху на Элли:

– Вот и наступил тот самый день в году, а?

Он подвинулся, давая Ане – заклинательнице змей – выйти из комнаты. В руках у нее были карты, которые она развернула перед лицом Калеба.

– Похоже, я в ударе, – протянула она. – Калеб, напомни-ка, каков был финальный счет?

Здоровяк что-то пробормотал себе под нос, с силой захлопнул дверь и произнес:

– Пойдемте, пока мозг у Ани не распух до такой степени, что голова в дверь не пролезет, а?

Из роскоши Отеля из Ниоткуда они вышли в холодную мерцающую пустоту коридоров магазина. От вестибюля, из которого расходились сотни лестниц, они забирались все выше и выше, лестничные пролеты двигались и грохотали вокруг них, пока ребята наконец не оказались в месте, которое было похоже на огромную кладовую. Одна стена комнаты была заставлена вешалками с блестящей одеждой в оранжево-черных с позолотой цветах. На другой громоздились деревянные полки, на которых выстроилось в ряд великое множество черных металлических птичьих клеток. Все они были пустыми. Посреди комнаты стоял стол, на котором восседали сороки мистера Сильвера, чистившие перышки. За ними высилась груда черных конвертов.

– Не те ли это приглашения, которые вчера подписывал мистер Сильвер? – спросил Дэниел.

– Они самые.

– Хочешь, чтобы я их отнес на почту?

У Элли вырвался смешок:

– Нет, все в порядке, мы пошлем их как обычно.

– «Как обычно» – это как?

– Увидишь. Садись за стол и прочти, пожалуйста, имя на первом конверте.

Дэниел держал в руках приглашение и смотрел, как Элли направляется к многоуровневым вешалкам с одеждой в сопровождении Калеба, Ани и сорок. Между ними были расположены лестницы на колесиках, позволявшие легко забираться наверх и свободно перемещаться между рядами.

– Это приглашение для мистера Рэдклиффа Боуна, – прокричал Дэниел.

Элли кивнула и начала забираться по лестнице, двигаясь взад-вперед среди рядов одежды. Над ней кружились сороки.

– Это подойдет, – решила она, обнаружив блестящий черный костюм, усыпанный сверкающими оранжевыми камнями.

Она протянула наряд сорокам, которые, спикировав, забрали его у нее из рук и опустили на стол перед Дэниелом.

– Что теперь? – спросил мальчик.

– Положи костюм на стол, а приглашение на него.

Так аккуратно, как только мог, Дэниел выполнил поручение. Едва бумага коснулась ткани, костюм пришел в движение и сам собой, складка за складкой, изящно сложился, превратившись в… птицу. Ткань обрела форму крупного ворона с крыльями из сияющего черного шелка и клювом, украшенным россыпью янтарных камушков. Вместо глаз у птицы красовались две большие оранжевые пуговицы.

– Эмм… Элли? Костюм превратился в птицу. Так и было задумано?

– Конечно! – отозвалась девочка так спокойно, как будто речь шла о самой обыденной вещи на свете. – Хватай ее и сажай в клетку, пока не улетела!

Ворон уже расправил огромные крылья. Дэниел, крадучись, приблизился к нему. Птица уставилась на мальчика пуговичными глазками. Мальчик прыгнул, схватил ворона и понес его, рассерженно бьющего крыльями, к одной из клеток, стоящих неподалеку. Когда клетка закрылась, Дэниел вытер пот со лба и взглянул на Элли, которая явно наслаждалась его мучениями.

– Молодец, Дэниел, – похвалил Калеб, тоже забираясь к вешалкам верхнего ряда. – А теперь – за работу, приглашений осталось всего сто пятьдесят!

Той ночью, едва часы пробили полночь, Дэниел, Элли, Калеб и Аня выставили сто пятьдесят одну клетку к дверям магазина. Калеб и Аня, конечно, пройти сквозь бордовую портьеру не могли. Несколько раз Дэниел замечал, как Калеб отчаянно пытается увидеть из-за занавеса хоть кусочек настоящего мира за окнами магазина. Когда все клетки перенесли, Калеб и Аня заторопились обратно в Отель из Ниоткуда.

– Хочешь сыграть в карты еще раз? – спросила Аня.

– Ни за что, – замахал руками Калеб, – я уже достаточно унижен.

– Можем сыграть во что-то более подходящее для твоего умишка, – предложила Аня. – В подкидного дурака, может быть?

Дэниел хихикнул себе под нос, пока их голоса затихали вдали.

– Эй, помощь нужна?

Элли расставляла клетки. В них были не только птицы – костюмы превратились в лоснящихся черных кошек и огромных золотых крыс, шелковистых лис и бархатных летучих мышей, все в цветах Хэллоуина.

Мистер Сильвер отсутствовал, как Дэниел и ожидал, но Элли заверила его, что отец дал ей слово присутствовать на маскараде.

– Надо поторапливаться, – сказал мальчик, обративший внимание, что часы показывали уже без пяти минут полночь.

Он внезапно заметил, что магазин, обычно наполненный скрипом и тиканьем часов, непривычно затих. Все часы остановились.

Элли выставила первую клетку ко входу и распахнула дверь в прохладу нью-йоркской ночи. Девочка открыла клетку. Оранжевый бархатный попугай со сверкающими глазами-брильянтами выпорхнул в темноту, бесшумно рассекая крыльями воздух. Клетка за клеткой, Дэниел с Элли выпускали животных. Каждый из них отправился по адресу, указанному в приглашении.

Все они прибывали именно туда, куда нужно. От скромных квартирок до роскошных особняков и дорогих отелей, приглашения-звери протискивались в щели почтовых ящиков, пролезали в дымоходы и залетали в открытые окна. Они пробирались в спальни приглашенных гостей и «раскрывались» прямо у кроватей.

Гости не знали, что пробудило их ото сна и проснулись ли они вообще. Потревоженные, они обнаруживали загадочные конверты с небольшими черными карточками внутри, обещающими шанс всей жизни – возможность попасть на зачарованный бал.

И все они нашли на кровати костюмы. Бальные платья из черного бархата и огненно-рыжего шелка; хрустальные тиары, украшенные золотом; кольца с брильянтами и золотые ожерелья; смокинги и цилиндры. Каждый предмет гардероба сидел идеально, словно был специально подогнан под владельца.

Облачившись в роскошные костюмы, гости вышли на улицы и зашагали в сторону магазина, как будто лунатики во сне.

Достигнув магазина, собравшиеся выстроились в очереди, не то спящие, не то бодрствующие.

Никто не заметил, как Виндиктус Шарп вышел из тени и присоединился к толпе. Он не был одет в черно-оранжевое, как все остальные. На нем сидел превосходно скроенный костюм пепельно-серого цвета, а в руках он держал трость с серебряным набалдашником. Его серебристые волосы и усы были аккуратно подстрижены, а цвет глаз поражал неестественной холодной голубизной.

Пробираясь сквозь толпу, Шарп остановил взгляд на одном из гостей, пожилом мужчине, и аккуратно вытянул у него из рук приглашение. Затем он что-то прошептал мужчине на ухо, и в тот же миг тот развернулся и сонно зашагал прочь.

Как только подошел последний гость, остановившиеся часы ожили, наполняя ночь своим тиканьем. Изящные золотые ворота магазина обратились в пыль, рассеявшуюся в морозном небе Нью-Йорка. Очередь задвигалась.

Шарп молчаливо продвигался вперед.

Гости исчезали за тяжелым бархатным занавесом, стряхивая с себя остатки сна. У входа их уже поджидали двое портье, собирающие билеты и указывающие изумленным гостям дорогу в бальную залу.

Шарп протянул украденный билет и исчез за портьерой.

Он был внутри.

– Элли! Это все твоих рук дело!

Дэниел возмущенно шагал по коридору из мерцающих черных камней, оставляя девочку позади.

– Ну прости, – отозвалась она, пытаясь не рассмеяться. – Ты отлично выглядишь. Правда.

– Это, – выкрикнул мальчик, хватаясь за черные кружева, пришитые к его оранжевому костюму, – отлично не выглядит! При каких вообще обстоятельствах это может отлично выглядеть? – Он повернулся и зашагал со всем достоинством, на какое был способен.

– Сколько раз мне еще нужно извиниться? – вздохнула Элли, нагоняя его. – Папа спросил, что, по моему мнению, тебе бы захотелось надеть. Я не смогла удержаться. Только не говори, что не сделал бы точно так же со мной, потому что я знаю, что сделал бы!

– Я тебе за это отомщу.

Они подошли к ряду черных арочных дверей. Витиеватые буквы на табличке гласили:

Дэниел толкнул золоченые дверные ручки, и двери распахнулись.

Его взору открылось очередное Чудо мистера Сильвера – огромная круглая комната с мраморным полом и высоким потолком-куполом глубокого черного цвета, украшенным россыпью золотых звезд. Стены бальной залы были сделаны из сплошного стекла и отражали иллюзию чистого ночного неба и полную луну невероятных размеров.

На танцполе толпились гости, разодетые в оранжевое, черное и золотое. Многие из них были окружены сотрудниками магазина, которые радовались редкой возможности поговорить с людьми из реального мира. Призрачные официанты мелькали между гостями. Они держали золотые подносы, на которых стояли кубки с оранжевым напитком и россыпью лежали шоколадные летучие мыши и лакричные пауки, яблоки в густом слое карамели и шоколада, наполнявшие комнату восхитительными запахами.

Толпа постепенно стала затихать. Головы повернулись к возникшей в центре танцпола сцене, на которой стал собираться призрачный духовой оркестр.

И вот оркестр заиграл.

Звуки музыки наполнили залу, окутывая и гостей, и сотрудников, ноги которых сами собой принялись вальсировать, отбивать чечетку и выписывать коленца.

Не смог удержаться и Дэниел. Он почувствовал на своем плече руку и обнаружил себя на танцполе с Аней, заклинательницей змей. Они танцевали до тех пор, пока мальчик уже не мог стоять на ногах, и ему пришлось отойти в угол, чтобы перевести дыхание. Элли не подавала признаков усталости – она не покидала танцпол весь вечер, и Дэниелу показалось, что такой счастливой он ее еще никогда не видел.

Мимо него проплыл официант, предлагая ему бокал.

– Что это? – спросил мальчик, стараясь не слишком отвлекаться на тот факт, что он мог видеть сквозь официанта.

– Тыквенный мед.

Дэниел взял предложенный ему бокал и отхлебнул. Внутри стало так тепло, как будто этот тыквенный мед был жидким воспоминанием об осенней ночи у костра. Ловя ртом последние капли, мальчик повернулся и задел руку очень высокого мужчины в пепельно-сером костюме, и со звоном уронил бокал.

– Извините, – сказал Дэниел, но, когда он выпрямился, мужчина уже исчез.

Эдинбург, май 1890 года

Капли дождя размером с шарики для игры в марблз барабанили по крышке дорогого дубового гроба, который опускали в землю не по-весеннему холодным днем.

Новости о кончине Бёрди быстро разлетелись по миру, и множество артистов, с которыми она работала годами, приехали отдать ей дань уважения, дрожа под укрытием черных зонтов.

Люсьен Сильвер стоял у самого края могилы и слушал прощальную торжественную речь министра в честь Бёрди. Виндиктус Шарп стоял рядом, высокий, темный и молчаливый, как тень. Оба старались не замечать присутствие друг друга.

Когда похороны закончились, скорбящие заспешили под укрытие ждавших их экипажей. Люсьен стоял у могилы, пока Шарп отошел пожать руки и обменяться короткими фразами с гостями. Когда последние из собравшихся ушли, он вернулся обратно.

Некоторое время мужчины стояли в тишине.

Шарп слегка повернулся к Люсьену, не встречаясь с ним глазами.

– Твои услуги больше не нужны, – сказал он, переплетая пальцы затянутых в перчатки рук. – Этот… эксперимент подошел к концу. Преподавание – не для меня. Полагаю, новостью для тебя это не является?

Люсьен ничего не ответил.

– Тебе, разумеется, будет выслана твоя часть гонорара за последнее выступление.

– Мне не нужны эти деньги, – возразил Люсьен. – Прошлой ночью я выступал в честь Бёрди.

Шарп коротко кивнул:

– Очень хорошо.

Он развернулся и пошел прочь.

Люсьен смотрел ему вслед.

– Я ничего не могу поделать с тем, что я лучше вас, – сказал он. – Я всегда делал только то, что вы говорили, и делал это хорошо. Вы устроили из этого состязание, не я.

Он произнес это едва слышно. Но в кладбищенской тишине даже самые мягко сказанные слова обретают вес.

Шарп остановился, но к Люсьену не повернулся.

– Ты не лучше меня, – сказал он, и было в его голосе что-то темное и угрожающее. – Ты никогда не будешь лучше меня. Я вытащил тебя с самого дна, куда, я ожидаю, ты и вернешься теперь, когда больше не сможешь выезжать за счет моего имени или протекции глупой старой женщины вроде Бёрди.

Люсьен смотрел на него.

– Должно быть, странно для вас стоять на кладбище, а? Принимая во внимание то, что вы никогда не собираетесь умирать. Мне всегда было слишком страшно спросить, почему вы не стареете ни на день. Но, кажется, я и сам догадался. Вы крадете время у других, не так ли? Укорачиваете чужие жизни, чтобы продлить свою. Как вы можете с этим жить?

Повисла долгая тишина.

Наконец, по-прежнему стоя к юноше спиной, Шарп произнес:

– Прощайте, мистер Сильвер. Удачи.

Люсьен смотрел, как его бывший работодатель спускается по дорожке вниз, в теплоту ожидавшей его кареты. Когда лоснящиеся вороные лошади вывезли Шарпа за железные ворота, Люсьен осознал, что очень длинная и интересная глава его жизни подошла к концу.

Внимание юноши снова переключилось на свежую могилу у его ног.

Из внутреннего кармана пальто он достал одинокую красную розу с длинным стеблем. Люсьен провел рукой, и стебель стал черным как уголь, а лепестки окрасились в сверкающее золото.

Он положил черно-золотую розу на надгробие.

– Прощай, Бёрди.

Дождь смыл с его лица слезы, пока он с трудом спускался с холма к воротам и миру, лежащему за ними. И мир этот был большим, поистине огромным. Люсьен не знал, ни куда идти, ни что делать дальше. Пальцы его коснулись книги во внутреннем кармане пальто, ее страниц, наполненных мечтами и возможностями, и он почувствовал себя не таким потерянным.

Сам не зная почему, он улыбнулся.

Кинув последний взгляд на вершину холма, Люсьен Сильвер вышел за кладбищенские ворота и пошел прочь.

Мистер Сильвер исчез на следующий день после бала по случаю дня рождения Элли. Было воскресенье, и мрачное, с нависшими тучами небо сотрясал гром.

– Папа никогда раньше не пропускал время открытия. – Элли стояла у окна, нервно постукивая носком по полу. – Что-то не так.

Дэниел был вынужден согласиться. За те несколько месяцев, что он стал частью мира мистера Сильвера, он ни разу не видел, чтобы его начальник открывал магазин с опозданием больше, чем на секунду.

– Интересно, а он… – Голос Дэниел стал глуше.

Что-то лежало на полу под столом мистера Сильвера.

Книга Чудес. Он поднял ее и пролистнул страницы.

– Элли, ты когда-нибудь видела, чтобы твой отец оставлял книгу без присмотра?

Элли подошла ближе и дрожащими пальцами коснулась страниц.

– Выглядит так, как будто… она горела или что-то в этом духе.

Девочка была права. Углы страниц почернели, многие и вовсе сгорели, уничтожив и описанные на тех страницах Чудеса. Пока ребята крутили книгу в руках, из нее выпал клочок бумаги. Элли подняла его.

– Это фрагмент записки! От папы!

– Что? – воскликнул Дэниел. – Что в ней говорится? Дай мне посмотреть.

Он заглянул ей через плечо и прочел:

Письмо резко обрывалось.

– И это все? – запаниковал мальчик. – Этого просто не может быть! – Он выхватил клочок бумаги и уставился на неровный обугленный край, содержавший, очевидно, окончание письма. – Потрясающе. То, что сожгло книгу, уничтожило и записку тоже, вместе с планом твоего отца.

Элли смотрела на письмо, качая головой:

– Что же произошло? Что он имел в виду? Эта часть про магазин, становящийся опасным местом… Где же он, Дэниел?

Мальчик указал на вешалку:

– Смотри, его пальто все еще здесь. Не думаю, что он пропал где-то снаружи. Может быть, мы должны просто ждать его здесь, как он и написал. Я уже игнорировал его приказы прежде, и ничем хорошим это не кончилось.

Элли покачала головой.

– Он хотел, чтобы мы оставались здесь только для того, чтобы могли последовать его плану, – но мы его не знаем, верно? Надо найти его и сказать ему, что мы не знаем, что делать. Возможно, он рассчитывает на нас, Дэниел.

– Ты уверен?

Элли прижалась к оконному стеклу, всматриваясь в холодную темноту Манхэттена. Пошел снег. Было уже далеко за полночь, и мистера Сильвера не было целый день.

– Уверен, – отозвался Дэниел, надевая пальто и перчатки и наматывая шарф.

– Хотела бы я пойти с тобой. – К величайшему удивлению мальчика, Элли крепко его обняла. – Будь осторожен.

– Я буду. Мне пора идти.

Улицы Нью-Йорка были пугающе тихи той ночью, все звуки тонули в густом слое снега, окутывающем город. К тому же люди предпочитали не бросать вызов пронизывающему ветру и обледеневшим тротуарам.

Центральный парк теперь, когда Дэниел был один, казался еще больше, и вместе с ночью на улицах оказались и те, кто предпочитает делать свои дела незамеченными. Он вжал голову в плечи и ускорился, очень стараясь ни на кого не глядеть. При переходе через небольшой пешеходный мостик мальчику вдруг показалось, что его кто-то преследует, и он перешел на бег и не останавливался, пока не добежал до «Плазы». Через восемь кварталов он завернул в переулок и очутился на Волшебном базаре.

Внутри был только один покупатель – мужчина в длинном коричневом пальто, ходивший между рядами склянок.

Дэниел подошел к прилавку.

– Простите?

Владелец магазина, тот самый, с кожей, напоминавшей заплесневелый сыр, рассматривал золотой медальон через увеличительное стекло. При звуках голоса Дэниела он поднял голову, настороженный глаз его казался огромным сквозь линзу.

– Возврата не делаем, – бросил он и вновь сосредоточился на медальоне на прилавке.

– Что это значит?

– Я никогда не забываю лица, – сказал продавец, – особенно связанные с такой суммой наличными. Ты был здесь несколько ночей назад с богатым мужчиной. Так вот, можешь ему от меня передать: посылать ребенка в надежде меня разжалобить – плохая идея. Я не делаю возврат.

Дэниел покачал головой:

– Я здесь не поэтому. Мне нужно поговорить с вами о том, что вы нам тогда продали.

Продавец поднял на мальчика глаза и улыбнулся, обнажая неровный ряд гнилых желтых зубов:

– Ах, это! Занятная вещица.

– Занятная?

Продавец перегнулся через прилавок:

– Весьма ценная к тому же. Не каждый день покупаешь кровь единорога.

Рядом что-то прогрохотало: второй покупатель уронил жестяную коробочку на пол и, опустившись на колени, собирал рассыпавшийся порошок.

– Эй, – закричал продавец, – поосторожней с товаром! Что ломаешь – то покупаешь!

– Кровь единорога? – переспросил Дэниел. – Вы что, смеетесь?

– А что, похоже?

– То есть вы хотите сказать, что единороги действительно существуют?

Дэниелу пришлось признать, что мир был куда более странным местом, чем он мог себе вообразить. Но единороги? Это уже слишком.

– Парень, если знать, где искать, все действительно существует.

– Зачем кому-то кровь единорога?

Продавец улыбнулся:

– Кровь единорога иногда еще называют Эликсиром Жизни. Всего несколько капель исцелят от болезней и придадут сил. Это очень редкая вещь. И очень дорогая. Что, конечно, мне нравится больше всего.

Вот то, в чем Дэниел надеялся ошибиться. Сильвер был болен, другого объяснения не было. И «сокровище», которое он искал с таким отчаянием, было лекарством.

Когда мальчик вышел из магазина, на улице похолодало еще сильнее и снег валил хлопьями. Он потуже намотал шарф и, ссутулившись от ветра, пошел обратно.

В Центральном парке ветви деревьев согнулись под тяжестью снега. Дэниел шел по сверкающей белизне, поскрипывая и оставляя следы. Дойдя до самого темного участка дороги, под мостиком, мальчик вновь почувствовал, что кто-то его преследует.

Он быстро оглянулся.

Он был не один.

Сквозь падающий снег он разглядел фигуру в длинном коричневом пальто и узнал в ней покупателя, которого видел на Волшебном базаре. Человек немного притормозил, когда мальчик оглянулся, как бы стараясь выглядеть менее подозрительно. А потом произошло нечто, от чего у Дэниела мороз прошел по коже: на лице его преследователя загорелись две яркие точки, оранжевые, как кончик тлеющей сигареты.

Это были глаза.

В двух сотнях метров уже был виден вход в парк.

Дэниел рванул что было сил.

Морозный воздух жег легкие, пока мальчик с трудом бежал по снегу. Ворота становились все ближе, но мужчина не отставал. Дэниел был чуть живой от страха, когда рука схватила его за ворот пальто. Мальчик оглушительно закричал и начал извиваться, пытаясь сбросить с себя пальто. Освободившись, он рванул через ворота и понесся по улицам. Он был всего в квартале от магазина.

Дэниел проскочил между двух припаркованных машин и одним прыжком оказался на тротуаре. Он бежал и бежал не оглядываясь, представляя, как холодные руки сжимаются вокруг его шеи. Через улицу виднелся теплый свет, льющийся сквозь окна магазина, и мальчику показалось, что у двери кто-то стоит, кто-то очень высокий…

Нога Дэниела скользнула по замерзшей луже. Со всего размаху мальчик приземлился на лед, ударившись коленом. Сверху на него смотрело костлявое лицо со свисающей кожей, на котором выделялись горящие янтарным блеском глаза. Мужчина, преследовавший его, неожиданно оказался совсем рядом.

– Где кровь единорога? – скрипящим шепотом спросил старик.

– Что? У меня ее нет, клянусь!

В лицо Дэниелу прилетел кулак, во рту появился медный привкус крови.

– Парень, я шутки шутить не намерен. Скажи мне, где кровь единорога…

Старик замер на полуслове, уставившись на что-то впереди. На долю секунды он замер, как испуганный олень. Затем его лихорадочно горящие глаза широко распахнулись, он развернулся и бросился бежать. Что-то промелькнуло рядом с мальчиком, вспышка серого, исчезнувшая так же быстро, как появилась.

Дэниел оглядел себя. Из раны на коленке текла горячая кровь. Короткий путь до магазина показался ему вечностью.

– Так кто тебя спас? – спросила Элли, обрабатывая рану Дэниела виски со стола мистера Сильвера.

– Не знаю, – ответил он сквозь сжатые зубы. Кожу саднило и жгло. – На мгновение я было подумал, что это мистер Сильвер.

– Я бы его увидела, если бы это был он, – возразила Элли, возвращая бутылку на место. – Ну все, готово. Так ты действительно думаешь, что папа болен?

– Это бы все объясняло, – отозвался мальчик, опуская закатанную штанину. – То, как он себя вел, как резко постарел. Ни для чего другого кровь единорога ему бы не понадобилась, ведь так? Продавец на Волшебном базаре сказал, что это известное лекарственное средство.

Элли глубоко вздохнула:

– Почему же он не сказал мне?..

– Вероятно, не хотел, чтобы ты волновалась.

– Дэниел… а что, если лекарство не сработало? Что, если мы не можем найти папу, потому что он ушел в глубь магазина… умирать? В той записке, которую он оставил, могли быть инструкции для нас на тот случай, если его не станет.

Раздался звонок в дверь, и глубокий голос произнес:

– Есть тут кто-нибудь?

– Мы не заперли дверь! – воскликнула Элли.

Она кинулась ко входу в магазин, где стоял высокий, широкоплечий мужчина с седыми волосами и усами, мерцающими серебром при свете камина. На мужчине был дорогой пепельный костюм; в руках он держал трость с серебряным наконечником. Взгляд его ярко-голубых глаз бегло осмотрел комнату: Элли осталась незамеченной, для ночного гостя она была таким же привидением, как для любого другого посетителя магазина.

Наконец, мужчина заметил Дэниела в дальнем углу и направился к нему, проходя прямо сквозь Элли, как будто она была сделана из воздуха. Он остановился напротив мальчика и посмотрел на него сверху вниз.

– Ищете что-то конкретное? – спросил Дэниел.

– Не что-то, – ответил мужчина, – кого-то. Я пришел, чтобы увидеть Люсьена Сильвера.

Элли развела руками, показывая, что впервые видит незнакомца:

– Никто никогда раньше не приходил к папе.

– Он… Мистера Сильвера сейчас нет.

Высокий мужчина достал из внутреннего кармана серый кожаный бумажник, вытащил из него сложенный лист бумаги и протянул его Дэниелу. Это была вырезка из газеты, что-то вроде отзыва на магическое представление. Статья была датирована 1884 годом. На фотографии были изображены двое мужчин. Один из них стоял сейчас перед Дэниелом и выглядел в точности так же, как на фотографии. Во втором мальчик узнал юного мистера Сильвера. Подпись внизу фотографии гласила:

Элли изучила фотографию из-за плеча Дэниела.

– Он знает папу, – подтвердила она.

– Как ты, должно быть, понял из фотографии, меня зовут Виндиктус Шарп, – представился высокий мужчина. – Я был – и остаюсь – другом Люсьена. – Он забрал вырезку и указал на молодого мистера Сильвера. – Если точнее, я был его учителем.

– Кто-то учил мистера Сильвера? – удивился Дэниел.

Шарп кивнул:

– Перейду сразу к делу. Я беспокоюсь за Люсьена. Мне довелось посетить его прекрасный бал по случаю Хэллоуина, и я был шокирован его болезненным видом. И вот сегодня, когда я вернулся проверить его, я вижу ребенка, управляющего магазином, – того самого ребенка, которого я спас от грабителя на улице.

– Это были вы? – не поверил мальчик.

Шарп отмахнулся от вопроса.

– Если хочешь отблагодарить меня, объясни, что здесь происходит. Где Люсьен Сильвер?

Дэниел посмотрел на Элли, как бы ища помощи.

– Мне он не нравится, – сказала она. Девочка принюхалась к воздуху вокруг Шарпа. – Он странно пахнет. И, если они с папой такие закадычные друзья, как же так вышло, что я ни разу о нем не слышала?

Мистер Сильвер растил Элли, чтобы та защищала магазин, не доверяла никому из внешнего мира, Дэниел это знал. Но сейчас ситуация была исключительной. Сильвер пропал, и магазин начал рушиться. Виндиктус Шарп спас Дэниелу жизнь и казался искренне обеспокоенным судьбой мистера Сильвера. Уж конечно, он заслуживает шанса быть посвященным в происходящее.

– Мы не знаем, где мистер Сильвер, – признался мальчик. – Он пропал, но мы думаем, что он где-то на территории магазина. И мы думаем, что он болен. Он купил кровь единорога, вот почему на меня напали. Тот грабитель слышал, как я спрашивал продавца о покупке, и, как я понимаю, захотел единорожьей крови и для себя.

Шарп присел на краешек стола, где столбиками высились золотые монеты.

– Это беспокоит меня больше всего, – сказал он. – Почему ты так уверен, что Люсьен все еще в магазине? Есть что-то еще, что ты не договариваешь?

Дэниела раздирали сомнения. Рука сама собой скользнула в карман, к Книге Чудес.

– Не делай этого, – предостерегла его Элли.

Но было уже поздно. Шарп заметил движение мальчика.

– Что у тебя там?

Дэниелу не оставалось ничего другого, как достать книгу.

– Мистер Сильвер не уходит из магазина без этого, – сказал он. – Никогда. Мы… то есть я нашел книгу.

Рука Шарпа слегка вздрогнула, когда он увидел обугленную черную обложку, будто ему хотелось прикоснуться к ней. Не сводя с книги взгляда, он заметил:

– Все еще хуже, чем я думал. Я знаю Люсьена и хорошо осведомлен о его книге. Если он бросил ее, значит он действительно в беде.

Дэниел смотрел на Шарпа, который смотрел на книгу. Мальчик быстро убрал ее обратно в карман.

По лицу Шарпа скользнула улыбка:

– Ты, должно быть, писал в книге, я вижу это по тому, как ты ее держишь.

Дэниел взглянул на Элли, которая уставилась на него, приоткрыв от удивления рот.

– Это правда? – спросила она. – Папа разрешал тебе писать в книге?

Дэниел качнул головой. Он знал, что ничего плохого в этом не было, но все равно чувствовал необъяснимую вину за то, что мог делать что-то, что не могла Элли, как если бы он крал у нее частицу ее отца.

– Да, – ответил он сразу и Элли, и Шарпу.

Элли кивнула с каким-то отчужденным видом, и Дэниел пожалел, что не был с ней честен с самого начала.

Шарп поднялся, рассыпая по столу золотые монеты:

– Ты понимаешь тогда, что стоит на кону, если Люсьен не объявится? Всему этому придет конец. – Он обвел взглядом комнату и указал тростью на бордовую портьеру. – Конец всему, что лежит по ту сторону занавеса.

Дэниел не хотел даже думать об этом, но какая-то часть его и так знала ответ. Магазин, как и люди в его стенах, не мог существовать без мистера Сильвера.

– Вы поможете? – как будто со стороны услышал он свой голос. Паника затуманила его разум. Он не хотел оказаться оторванным от жизни, где были магия и дружба, от места, которое стало его домом.

Шарп кивнул:

– Конечно помогу. Не могу видеть старого друга в беде. Люсьен сделал бы для меня то же самое. – Он сплел ладони и устремился к портьере. – Я начну поиски немедленно. Отдохни, Дэниел Холмс, и присоединяйся ко мне, как только захочешь.

С этими словами он исчез.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказала Элли. – Когда ты приглашаешь кого-то внутрь, избавиться от него потом может быть очень сложно. Я тебе уже говорила: папа никого прежде не пускал в самое сердце магазина. Кроме тебя. И на это есть причина.

– Он спас мне жизнь! – воскликнул Дэниел. – И он беспокоится о мистере Сильвере.

– Он странный! – возразила девочка. – Не хочу иметь с ним ничего общего. – Она ткнула пальцем в сторону Дэниела. – Шарп теперь – твоя ответственность. Я пойду помогать Калебу в поисках папы.

– Я пойду с тобой, – поспешил сказать Дэниел.

– О, я так не думаю. Ты будешь занят наблюдением за своим новым приятелем. И следить ты за ним будешь очень внимательно.

Дэниела уже раздирали сомнения: правильно ли он поступил, позволив незнакомцу пройти внутрь магазина? Но ведь тот, кто рисковал своей жизнью ради спасения его, не может оказаться плохим человеком.

– Элли, – начал он, – по поводу того, что я писал в книге. Я собирался тебе рассказать, клянусь. Я просто…

Но Элли уже ушла.

Дэниел шел вместе с Шарпом уже больше часа. Они искали одно из Чудес – египетскую пирамиду с хитроумными лабиринтами внутри, – потому что Шарпу показалось, что там особенно чувствовался магический след Сильвера.

– Ты так носишься с этой книгой, как будто она представляет немалую ценность, – сказал Шарп, указывая тростью на карман Дэниела, где лежала Книга Чудес.

– Вроде того, – согласился мальчик. – В ней заключена большая сила.

– Сила – это хорошо.

– Ага, но еще и опасно. Когда я только здесь появился, мистер Сильвер доверил мне писать в книге. Я вообще-то неплохо с этим справлялся. Пока однажды не создал кое-что, не спросив его прежде. Я думал, что знаю, что делаю, хотя на самом деле не имел ни малейшего понятия и едва не наделал страшных вещей. Теперь мистер Сильвер хочет дождаться, пока я буду готов к такой ответственности.

Шарп покачал головой.

– Мы учимся, совершая ошибки, – сказал он. – Держу пари, ты готов больше, чем сам думаешь.

Шарп повернул голову налево и остановился, принюхиваясь. Прищурившись, он дотронулся до иероглифа на пирамиде, и часть стены отъехала, открывая потайную комнату. В центре ее стоял каменный саркофаг.

В горле у мальчика запершило от сухого воздуха.

– Вы же не думаете… Он же не здесь, да?

Шарп ничего не ответил. Он подошел к гробнице, очертаниями грубо напоминавшей человека. Мужчина схватился за крышку своими исполинскими ручищами и толкнул ее. Заскрежетали друг о друга камни, и крышка отодвинулась настолько, что можно было заглянуть внутрь.

Дэниел нагнулся, молясь, чтобы там не оказалось Сильвера.

Из саркофага вылетела стая пронзительно пищащих летучих мышей, которые судорожно махали крыльями, заставив мальчика отпрянуть назад. Они запутались в его волосах, вцепились в лицо, царапали кожу. Шарп схватил Дэниела и потянул в главный коридор, закрыв проход быстрым нажатием на иероглиф, оставляя летучих мышей в гробнице.

– Определенно не здесь, – пробормотал Шарп.

Они продолжили путь дальше по переходам магазина. Трещины на стенах становились все заметнее, на полу кое-где появились разломы.

– Скажи мне, Дэниел Холмс, – внезапно спросил Шарп, – чего ты боишься?

Вопрос этот возник из ниоткуда и застал мальчика врасплох. Он задумался на мгновение и потом ответил:

– Да я как-то даже не знаю…

Шарп осклабился. Ступени становились все круче, и Дэниел старался не отставать.

– Ты явно чего-то боишься, я это чувствую в воздухе вокруг тебя. Ничего постыдного в этом нет, Дэниел. Но скажу тебе вот что: чем бы это ни было, ты должен преодолеть этот страх. Для того чтобы стать по-настоящему великим волшебником, нужно не ведать страха. Люсьен – прекрасный пример упущенной возможности. Я знаю его лучше, чем кто-либо еще. Я был свидетелем того, как его страхи сковали его, будто цепи. Остается только гадать, чего бы он смог достичь, если бы не провел свою жизнь, вечно убегая.

– Убегая от чего? – спросил мальчик.

Шарп взмахнул рукой, словно отгоняя муху:

– Это неважно. Важно другое: он потратил свою жизнь напрасно, спрятавшись в этом коконе из мерцающего черного кирпича, отрезал себя от мира, вместо того чтобы его изменить. Если ты позволишь своим страхам пустить корни, мальчик, они прорастут и умножатся. Страх – это слабость.

– Мне не кажется, что он потратил жизнь напрасно.

– Ты слишком молод, чтобы это понимать, – сказал Шарп со смешком.

– Разве вам никогда не было страшно? – спросил Дэниел.

Едва слова слетели с его губ, как в коридоре пошел дождь. Шарп пристально посмотрел на него, и капли дождя начали словно обтекать вокруг них.

Он не ответил на вопрос.

Они шли в тишине, и Дэниел все думал на тему страха, и мысли в его голове наскакивали друг на друга, бурля как пузыри на поверхности воды, пока он, наконец, не решился:

– Когда я был маленьким, слишком маленьким для того, чтобы запоминать детали, мой папа погиб в море. Он был рыболовом. Его лодка затонула во время шторма вместе с ним на борту, и никто не мог ему помочь. Должно быть, он смотрел на то, как прибывает вода, пока ему не пришлось ее вдохнуть. Можете ли вы себе представить, каково это?

Шарп отозвался, не смотря на него:

– Не лучший способ умереть, если таковой вообще существует.

– Мне снится это каждую ночь… Я смотрю, как он умирает снова и снова. И я боюсь, что то же самое случится и со мной.

В глазах Шарпа загорелась искра интереса:

– Ты боишься утонуть?

– Нет. Не утонуть. Это просто… я не могу даже представить себе, как ему, должно быть, было страшно знать, что конец совсем близок, что у него осталась лишь пара вздохов. И при смерти, когда он должен был быть окружен любимыми людьми, у него не было никого. Он умер в темноте, и не было руки, которую он мог бы держать. Я не хочу быть один…

Все вокруг задрожало. Откуда-то из самых глубин магазина послышался рокот, сотрясший воздух, и в коридоре все затряслось. Дэниелу пришлось опереться на стену, пока не прошли толчки.

А затем все успокоилось, за исключением какой-то вибрации и далекого гула за дверью поблизости. Шарп шагнул вперед и распахнул ее. Что за Чудо скрывалось за ней – сказать было уже невозможно. Внутри остались одни руины, покореженный металл и тьма, наполненная оглушительной тишиной.

– Что происходит? – спросил мальчик.

Шарп закрыл дверь и почесал щетину на подбородке.

– В этом месте столько чистой магии… столько необузданного воображения. Это требует якоря, чего-то или кого-то, кто будет держать все под контролем. Этот якорь – Люсьен. – На этих словах Шарп покачал головой, проведя рукой по стене. – Но, похоже, силы его покинули.

– Мистер Сильвер больше не контролирует магию магазина?

– Он либо уже потерял власть над местом, либо она быстро ускользает из его рук. Магазин трещит по швам. Разрушение сначала начнется в одних участках, перекидываясь потом на остальные, подобно тому, как это происходит с органами в заболевшем организме. Очевидно, эта комната – один из таких участков.

– Как долго магазин сможет продержаться без мистера Сильвера? – В голосе Дэниела сквозило отчаяние.

Он стал частью этого места не так давно, но чувствовал, как будто магазин всегда был частью него. Словно он ждал его появления, призывал к себе всю его жизнь.

– Не знаю, – ответил Шарп. – Сказать сложно, с учетом того, сколько здесь витает энергии. Может быть, пару дней, может – несколько недель или месяцев. Сколько бы ни продержался, приятным это существование не будет.

– Дней? – переспросил мальчик.

Шарп пожал плечами:

– Я же сказал, что точно не знаю. – Пауза. Он прищурился. – Я вот думаю, это возможно?

– Что? – встрепенулся Дэниел. – Что «возможно»?

Шарп махнул рукой:

– Да просто мысли вслух. Я думаю… что произойдет, если мы попробуем использовать книгу Люсьена, чтобы найти его?

Дэниел опустил руку в карман и дотронулся до обложки.

– Мистер Сильвер велел мне этого не делать, – сказал он. – И учитывая то, что произошло в прошлый раз…

– Ты забываешь про обстоятельства, мальчик. – Голос Шарпа звучал совсем по-другому, как-то агрессивно. – Уверен, что Люсьен поймет. В конце концов, это крайние меры. И ты не один, забыл? Я тебе помогу. Это может быть нашим единственным шансом для того, чтобы найти Люсьена. Твой единственный шанс спасти своих друзей. Все, что тебе нужно, – это создать дверь, которая приведет нас прямиком к Люсьену.

Дэниел достал книгу и уставился на потрепанную обложку. Пальцы его барабанили по видавшей виды коже. Прав ли был Шарп? Действительно ли сейчас все было по-другому? Может быть, нарушение правил мистера Сильвера было оправдано в такой отчаянной ситуации, как эта…

Наконец, он сказал:

– Вы правы. Это лучшее, что у нас есть. Я сделаю это.

Как же я надеюсь, что это не было ошибкой.

Дэниел стоял так близко к только что созданной двери, что носом практически касался холодной черной поверхности. Сердце у него колотилось. Если план Шарпа сработал, то мистер Сильвер может быть по ту сторону двери.

– Что-то не так? – Шарп стоял в нескольких метрах позади него, сжимая в руках трость. Голос его звучал нетерпеливо.

– Я просто думаю о том, что нас ждет, – сказал Дэниел, воскрешая в памяти тот раз, когда он нарушил запрет мистера Сильвера. – Даже если план сработал, что, если мы найдем его раненым или… того хуже?

Шарп сделал шаг вперед и вытянул руку. На мгновение Дэниел подумал, что тот собирается положить ему ладонь на плечо, приободрить и сказать, что с мистером Сильвером все будет хорошо. Но его рука не коснулась мальчика, схватившись вместо этого за дверную ручку. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Дверь распахнулась.

Дэниел даже не успел закричать.

Сотни исхудалых, морщинистых рук показались в дверном проеме, они тянулись к нему, хватали за шею, волосы, уши, тянули за одежду. Он не видел ни лиц, ни тел, пока пытался от них отбиться, только сморщенные, дряблые пальцы повсюду. Они обхватили мальчика со всех сторон, он был уже почти за порогом, окруженный, задыхающийся. Пальцы закрыли ему рот и нос. Возможно, он так и умрет здесь. Дэниел закрыл глаза и принялся лягаться что было сил, царапаться и кусаться. Костлявая рука схватила его за голову, поворачивая ее, и начала втягивать его глубже в клубок сплетающихся конечностей.

А потом Дэниел услышал голос в своей голове, который едва не расколол ее на части:

– Уходи… – Произнесенные шепотом слова прошли прямо сквозь него. – Оставь нас…

Мало-помалу руки стали разжиматься, и извивающийся на полу мальчик почувствовал, как ослабела хватка ледяных пальцев. Другая рука, уже теплая, потянула его наверх.

Он пришел в себя на холодном полу магазина, стоя на четвереньках и жадно хватая ртом воздух, потирая горло.

– Книга! Книга все еще у тебя? – Шарп стоял над ним, бешено вращая глазами.

Дэниел полез в карман и, нащупав дрожащими руками книгу, кивнул.

Шарп бросился к распахнутой двери, где сотни рук тянулись, царапались и хватались за воздух. Он попытался закрыть дверь, но руки сопротивлялись. Шарп не сдавался. Он издал громкий гортанный рев и навалился на дверь с такой силой, что на шее и лбу у него вздулись от напряжения вены. Дверь поддалась и начала медленно закрываться, пока наконец замок не щелкнул. Шарп подпирал дверь спиной, призвав на помощь все свои силы.

– Избавься от комнаты! – крикнул он Дэниелу.

Эта команда вывела мальчика из оцепенения.

Он полез в карман, вытащил книгу и нашел нужную страницу. Вырвав ее, он тут же побежал к ближайшему мигающему светильнику и сунул лист бумаги в огонь, держа его до тех пор, пока от него не остался лишь пепел, развеявшийся в воздухе.

Потрескавшиеся черные кирпичи вокруг двери начали смыкаться, перемещаясь и удваиваясь, пока наконец не заложили полностью дверной проем. Шарп привалился к стене, тяжело дыша.

– Что ты сделал? – спросил он.

– Только то, что вы сказали, – ответил мальчик, переводя взгляд с книги, которую держал в дрожащих руках, на то место в стене, где еще минуту назад была дверь.

Он силился понять, что же пошло не так. В прошлый раз, когда он написал в книге без разрешения, мистер Сильвер объяснил ему, что все вышло из-под контроля потому, что, пытаясь воскресить родителей, Дэниел пересек немыслимую, опасную грань между магией и реальностью. В этот раз ничего подобного он не делал, он попытался лишь создать дверь, которая привела бы их к мистеру Сильверу.

– Может быть, он просто не хочет, чтобы мы его нашли, – вдруг сказал мальчик, широко распахнув глаза при мысли, внезапно пришедшей ему в голову.

Шарп вопросительно на него посмотрел:

– О чем ты?..

– Я слышал голос в той комнате, он сказал: «Оставь нас». Я думаю, что произошедшее было предупреждением от мистера Сильвера. Посланием. Он велел нам не искать его.

Шарп выпрямился, отряхивая костюм от пыли.

– Эти игры начинают мне надоедать, – холодно и резко произнес он и, пройдя мимо Дэниела, пошел вперед по коридору, постукивая тростью.

Пока он глядел вслед уходящему Шарпу, одна тревожная мысль пришла Дэниелу на ум: его почти затянуло внутрь, но Шарпа волновала только сохранность книги. Вообще каждый раз, когда Шарп видел книгу, его лицо приобретало странное, жадное выражение.

Дэниел спрятал книгу обратно в карман. Возможно, все это ему показалось. В конце концов, Шарп уже дважды спас ему жизнь. Он надеялся, что закравшиеся подозрения были вызваны переживаниями от исчезновения мистера Сильвера и разрушением магазина.

И все-таки Элли была права. Шарп – это проблема Дэниела.

И теперь он не спустит с него глаз.

Эдинбург, июнь 1896 года

Пара поношенных серых ботинок сошла с подножки вагона и ступила на платформу вокзала Уэверли в Эдинбурге. Люсьен Сильвер вернулся домой.

Не утративший былой привлекательности, он казался теперь взрослее и опытнее. На голове у него по-прежнему красовалась неукротимая грива, а на лице появилась щетина.

Он остановился на несколько дней в скромной гостинице неподалеку от центра города. Люсьен гулял по широким проспектам, время от времени останавливаясь перед теми зданиями и видами города, которые смутно помнил по редким вылазкам из Приюта потерянных мальчишек.

На третий день Люсьен обнаружил пустующий дом в одном из узких переулков Эдинбурга. Он поспрашивал в округе и выяснил, что здание принадлежало пожилому пекарю, который вышел на пенсию, оставив магазин пустовать.

Утром на четвертый день пребывания Люсьена в Эдинбурге по городу разнеслись слухи о невероятном происшествии. Старая пекарня исчезла. Вместо нее возникло (по всей видимости, за ночь) величественное здание из сверкающего черного камня. Похоже, это был магазин, хотя никто и не мог сказать, чем именно торговали внутри.

Кто-то описывал это место как ожившую мечту. Другие говорили, что молодой человек, управляющий магазина, был, скорее всего, гением, иллюзионистом, которому не было равных, ведь внутри магазина таились Чудеса на грани фантастики, необъяснимые с научной точки зрения.

Слухи и сплетни ведь тоже своего рода магия. Жители Эдинбурга и окрестных мест, наслушавшись о чудесном магазине, как заколдованные, возвращались вновь и вновь, иные – каждый день. Когда о магазине написали в газетах, на город обрушилась новая волна желающих посмотреть на работу выдающегося молодого человека, о котором они прочитали. Люди приезжали из Глазго и Ньюкасла, из Ливерпуля и Лондона, словом – отовсюду. Разочарованных не было.

И никому даже в голову не приходило, что волшебство было настоящим.

Карманы Люсьена ломились от такого количества денег, о котором он не мог и помыслить. Он почти не спал. Днями он управлял магазином, а по ночам изобретал все новые и новые Чудеса, способные поразить воображение публики.

С каждым росчерком пера он вспоминал ледяные слова Виндиктуса Шарпа, сказанные им у могилы Бёрди, слова, которые толкали его вперед: «Ты никогда не будешь лучше меня. Я вытащил тебя с самого дна, куда, я ожидаю, ты теперь и вернешься…»

У Люсьена не было ни малейшего желания когда-либо возвращаться на дно. Больше всего на свете он мечтал, чтобы Шарп однажды переступил порог его магазина. Он бы рассмеялся ему в лицо, и Шарп был бы вынужден признать ум и красоту магии Люсьена.

А пока Магазин из Ниоткуда открылся для всех желающих.

И не просто открылся и работал.

Магазин из Ниоткуда процветал!

Разрушение магазина усиливалось. На стенах множились трещины, стали откалываться куски камней. Прежде сверкающие черные кирпичи запылились и поблекли. Светильники мигали и гасли, и уже не загорались вновь. Двери начали неожиданно закрываться. Персонал поразила загадочная болезнь: сотрудники мистера Сильвера слабели на глазах.

Дэниел тоже это чувствовал: его связь с магазином становилась все слабее. Все чаще повторялись пугающие моменты, когда он ощущал, что потерялся, и находил дорогу обратно только по памяти.

Несколько раз Шарп покидал магазин в ночи, бормоча, что ему надо поесть, хотя Дэниел ни разу не видел, чтобы его губ касалось что-то, кроме виски. Когда Шарп уходил, Дэниел ловил себя на том, что надеялся, что тот не вернется. Смутные подозрения внутри него все крепли, и чем больше времени мальчик проводил с волшебником, тем больше убеждался – тот что-то скрывает.

Однажды ночью, когда Шарп ушел, Дэниел отправился проверить друзей.

Калеб наслаждался ролью организатора поисков. Каждый день он отправлял отряды продавцов и артистов во все более далекие и опасные уголки магазина. Те возвращались с докладом о все новых разрушениях, но мистера Сильвера нигде не было.

Как и Элли.

– Мы обнаружили давно забытую часть магазина, – поделился новостью Калеб. – Секретный туннель! Уйдут дни на то, чтобы обыскать его хорошенько, Элли отправилась туда с экспедицией.

– Они его не найдут, – заметил Дэниел и рассказал Калебу о том, как написал в книге и как потом его чуть не поглотила созданная дверь.

– Так ты думаешь, что Сильвер жив? – спросил Калеб. – Это отличная новость!

– Может, и так, – возразил мальчик, – но почему он тогда не хочет, чтобы его нашли? Что он делает? Что его так напугало?

– Нужно тогда отозвать поисковые отряды, – сказал Калеб.

– Согласен, – отозвался Дэниел, и мысль о том, что Элли наконец вернется, немного приободрила его.

Он скучал по ней. Скучал по тому, как она радовала его и злила одновременно. Его ужасно пугала мысль о том, что с ней может что-то случиться, ведь она может угодить в одно из саморазрушающихся Чудес и застрять там. Он надеялся, что она поможет ему разобраться в происходящем. Да и если бы она просто была рядом, он бы меньше нервничал в присутствии Шарпа.

Дэниел резко открыл глаза. Часы на стене показывали и дату, и время, и он с удивлением понял, что проспал целый день. Странно, что усталость сморила его сразу же, как он отдал книгу Шарпу…

Рука машинально скользнула в пустой карман. Дэниел подумал о книге. Обычно, когда он хотел найти что-нибудь в магазине – предмет или место, – он просто представлял в голове картинку во всех деталях и в тот же миг знал, где это находится. Но сейчас, когда он представлял себе Книгу Чудес, он не видел ничего, одно слепое пятно. И это не было связано с разрушением магазина. Единственным разумным объяснением было то, что Шарп намеренно блокировал ему доступ. Но зачем ему это делать? Что он скрывал?

Шарп представил все в таком безнадежном свете, что заставил Дэниела думать, будто отдать Книгу Чудес было его единственным шансом. Но теперь, когда голова прояснилась, мальчик начал осознавать весь размах допущенной ошибки.

Он подскочил с места и в мгновение ока был уже за занавесом, где сразу стало понятно, что что-то изменилось. Виды рушащегося главного зала, с расходившимися от него лестницами, напоминали античные руины или место бедствия. Лестницы обветшали и сломались. Множество светильников погасло, погрузив коридоры в холодный полумрак. Воздух был пропитан запахами дыма и густой пыли, отдавало чем-то кислым и металлическим. Пока Дэниел спал, болезнь магазина стремительно прогрессировала.

Ужасная мысль пронзила его: «Отель из Ниоткуда! Держится ли он еще? Все ли в порядке с моими друзьями?»

Бросившись бежать сквозь темноту, мальчик то тут, то там натыкался на завалы из обрушившихся коридоров. Чудо под названием «Кораблекрушение» вышло из-под контроля и прорвалось, затопив галереи водой по пояс, в которой плавали разноцветные рыбы.

Дверь, ведущая в отель, покорежилась, как и многие другие. Едва только ее увидев, Дэниел уже понял, что внутри случилось что-то плохое. Вращающаяся дверь выкинула его в фойе, еще недавно такое величественное и полное жизни. Теперь все было тихо. Лампочки мигали, медленно осыпались колонны из черного мрамора. На полу зияли трещины, потолок в нескольких местах уже обрушился.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул мальчик, вздрогнув от звука собственного голоса.

Ответа не было. Он не хотел идти вперед. Ему было страшно: отчасти из-за темноты и пустоты вокруг, отчасти из-за мысли о том, что могло случиться с его друзьями. Но они-то и были причиной, по которой он должен был дойти. Здесь жила Элли, которая не могла никуда деться. Что, если она где-то застряла? Вдруг она ранена? Но где она жила? Номер комнаты? Откуда ему начать поиски?

– Комната Калеба! – сказал он сам себе. – Какой же номер у Калеба? Вспоминай, вспоминай… Сто восемь! Он живет в сто восьмом номере!

Дэниел побежал к лифту, нажал на кнопку. Ничего не произошло.

– Конечно, он не работает, – проворчал мальчик и, обращаясь к магазину, добавил: – Зачем облегчать мне жизнь? – Он пнул стену со злости, от нее отвалился кусок черного мрамора и упал ему на ногу.

Ступени были узкие и крутые, лампочки мигали, и Дэниел поднимался все выше и выше, пока отель скрипел и трещал вокруг него. Он знал, что все может рухнуть в любой момент, и это Чудо может исчезнуть так же легко, как и все остальные. Но все-таки, преодолевая страх, он шел вперед.

Когда он наконец добрался до десятого этажа, легкие и ноги горели.

Главное – продолжать идти, продолжать идти.

Открыть дверь, шаг, еще один – и вдруг мальчик застыл. В паре метров от него, там, где прежде были пол и стены, где должна была быть дверь в комнату Калеба, где должно было быть что-то, что угодно… была пустота.

Стены выглядели так, как будто какой-то монстр откусил половину коридора. Столь же неожиданно заканчивался пол: вот еще кусок черного ковра, а дальше – только тьма, расползающаяся во все стороны. Дэниел смотрел в эту черноту, не видя ни останков, ни света, ни намека на то, что еще недавно здесь было что-то. Он представил, как срывается с обрыва, падает в ничто, небытие, падает в вечность, теряя все воспоминания о том, кто он, как долго он здесь пробыл, до тех пор, пока сам не становится частью этого ничто, плотью от плоти черной пустоты. Стираясь с лица земли.

Был ли стерт Калеб? А Аня? Поглотило ли небытие Элли?

Он осторожно оторвал одну ногу от пола и сделал шаг назад. Далекий рокот сотряс здание, похожий на рев просыпающегося великана. Кусок пола и стены оторвался и упал в черную дыру, и все вокруг вдруг бешено закрутилось. Дэниел потерял равновесие и с глухим стуком упал на ковер. Из него как будто вышибли дыхание, и он почувствовал, как его засасывает в воронку. В отчаянии он выбросил вперед руку, нащупал край ковра и крепко за него схватился. Теперь мальчик висел над краем черной бездны. Он изо всех сил держался за ковер, но материя начала трещать под тяжестью его тела. С ужасом Дэниел смотрел, как ткань медленно рвется… И вот она уже порвалась. Он начал падать назад.

Теплая большая ладонь схватила его за запястье, поднимая вверх. Его перекинули через широкое плечо, и мальчик, утирая пот и отчаянно моргая, увидел, как остатки пола закрошились, будто засохший торт.

«Мне конец», – успел подумать он.

Тот, кто его нес, отпрыгнул назад в тот же момент, как пол окончательно рухнул, и на мгновение Дэниелу показалось, что он снова оказался в Прыжке Веры и парит высоко в небе. Полет длился, впрочем, недолго, и вот они уже приземлились и покатились, и мальчика кинуло на что-то твердое и холодное.

– Ты как, цел?

Дэниел потрогал голову и лицо. На руке отпечаталась свежая кровь. Над ним стоял, смотря вниз с обеспокоенным лицом, Калеб. Они были на лестнице, но ничто продолжало быстро расползаться. Дверь на десятый этаж засосало, и теперь и стены лестничного пролета начали рушиться.

Дэниел кинулся Калебу на шею:

– Ты спас мне жизнь! Где все? С Элли все в порядке?

– Поговорим по дороге, – прокричал Калеб. – Чем дальше мы будем от края, тем лучше.

Пока они бежали по лестнице, Дэниел заметил, что Калеб как-то странно дрожит и крепко прижимает одну руку к телу. Что-то еще показалось ему непривычно-странным, как будто в руке чего-то не хватало.

– А где мистер Бобо? – Дэниел никогда раньше не видел Калеба без его потрепанного, безглазого игрушечного медведя.

У Калеба задрожали губы.

– Он не спасся, – тихо сказал он. – Ты сам видел. Моей комнаты больше нет, Бобо был внутри, когда… когда ее поглотило ничто. – Он достал из кармана носовой платок и высморкался. Когда он убрал его от лица, капля чернил упала с кончика его носа. Калеб вытерся рукой и уставился на черную кляксу на коже. – Полагаю, рано или поздно это должно было случиться и со мной, – с грустным вздохом промолвил он. – Мы все – лишь персонажи в книге Сильвера и без него исчезнем… как и магазин. Половина наших исчезла, когда начал рушиться отель. Большая часть выживших медленно умирает от болезни. Похоже, что и я в той же категории.

– Ане удалось спастись? – спросил Дэниел.

– Она выжила, – ответил Калеб. – Все еще восстанавливается после своих ранений. – Он улыбнулся и положил Дэниелу руку на плечо. – Я слышал, что ты ее спас. Все об этом знают, Дэниел Холмс, и мы все тебе благодарны. Мы у тебя в долгу навечно.

– По тому, как обстоят дела, похоже, что даже завтра не наступит, – горько заметил мальчик. – Где же выжившие?

– Сильвер год назад построил больничное крыло на случай, если что-то случится с посетителями. До недавних событий его не использовали. К счастью, оно цело. Пока еще, по крайней мере. – Калеб захрипел и вытер чернильную кровь со рта, проигнорировав обеспокоенный взгляд Дэниела. – Больным ничем помочь нельзя, мы можем только облегчить их состояние, насколько возможно.

– А Элли? – спросил Дэниел. – Ты ее видел?

Калеб покачал головой:

– Ее поисковый отряд должен был вернуться последним. Пока их не было.

– Она все еще где-то там? – Дэниел прислонился к стене и спрятал лицо в ладонях.

Калеб вздохнул:

– Она сильная. Я уверен, она вернется. – Он остановился, чтобы снова вытереть кровь, и продолжил: – Есть кое-что, что, я думаю, тебе стоит знать. Никакой магической болезни, которой объясняется невозможность Элли покинуть магазин, нет. Это мистер Сильвер удерживает ее здесь.

– Что?! Ты хочешь сказать, она его пленница?

– Он ее очень любит. Он говорит, что Элли должна оставаться здесь ради ее собственной безопасности. Но он не говорит ей, от чего именно ее защищает. Элли думает, что он просто эгоист. Она уверена, что мистер Сильвер держит ее взаперти в магазине, потому что не хочет быть один. Теперь ты понимаешь, почему она в таком отчаянии. Мало того, что пропал ее отец, так он еще и единственный человек, способный освободить ее из этого места. Она заперта в рушащейся могиле.

Мальчик и глотатель огня вышли в фойе и остановились у двери.

– У тебя нет с собой Книги Чудес, – внезапно сказал Калеб, указывая на пустой карман Дэниела. – Я ее чувствую, когда она рядом. Первый раз с того момента, как пропал Сильвер, вижу тебя без нее. – Он зашелся в кашле и прислонился к стене, вытирая еще больше чернильной крови с лица.

– Я должен идти, – сказал мальчик, в груди у него росла тревога. Он не осмелился признаться, что отдал книгу. – Присматривай за остальными и себя береги. Если увидишь Элли, передай ей, пожалуйста, что я прошу у нее прощения и мне нужна ее помощь. Скоро увидимся.

Он развернулся, стараясь не думать, увидит ли вновь глотателя огня, и пошел по пустынным коридорам в поисках Виндиктуса Шарпа и Книги Чудес.

Эдинбург, июнь 1897 года

Магазин Люсьена Сильвера был у всех на устах не только в Эдинбурге, но и за его пределами. Бывали дни, когда дела шли так хорошо, что Люсьен едва различал лица посетителей, которые сливались для него в поток улыбок и комплиментов.

Но на первую годовщину открытия магазина Люсьен увидел лицо, которое никогда не забудет.

Он дал объявление во всех городских газетах о том, что вход в магазин будет бесплатным. В праздничный день он сидел за столом у бордовой бархатной портьеры, кивая заходящим посетителям, которые изумлялись тому, как столько необычайных комнат помещается в таком маленьком магазинчике.

Ближе к концу дня кто-то подошел к столу. Люсьен поначалу даже не поднял глаза от своей книги, но потом он услышал знакомый голос – глубокий, твердый и холодный:

– Здравствуй, Люсьен.

Виндиктус Шарп не постарел ни на день с момента их последней встречи тем дождливым днем на эдинбургском кладбище. Люсьена это не удивило. До того, как он вновь осел в Эдинбурге, молодой человек много путешествовал и обнаружил существование таких уровней магии, которые были знакомы лишь немногим, магии, которая открывала тайны жизни, времени и вселенной. Теперь он как никогда был уверен в том, что разгадал секрет долгой жизни Виндиктуса Шарпа. Шарп крал у невинных людей будущее: он воровал у них время и добавлял его к своей жизни.

Люсьен встал. Он так долго ждал этого момента – возможности бросить Шарпу в лицо доказательства своего успеха, показать ему, как тот заблуждался. Он даже по ночам представлял, что именно скажет, если когда-либо их пути снова пересекутся.

Это был его шанс.

Что-то зашевелилось позади Шарпа. Он отошел в сторону, и Люсьен увидел ее.

Все мысли о Шарпе были забыты.

Молодая девушка была на год-два младше Люсьена. Ее бледная кожа была усыпана веснушками, а рыжие кудри волнами спускались на плечи.

– Мишель, моя дочь, – представил девушку Шарп.

Мишель протянула фарфоровую ручку, и Люсьен наклонил голову для поцелуя. Едва его губы коснулись девичьей кожи, воздух в комнате будто задрожал.

Люсьен ослабил галстук.

– Очень рад знакомству. Не припомню, чтобы ваш отец когда-то упоминал о дочери.

Шарп присел на краешек стола, изучающе вертя в руках одну из перьевых ручек Люсьена.

– Я о многом не упоминал. Мишель провела большую часть своей жизни в закрытой школе. Я путешествую по миру, а для юной леди это не самый подходящий образ жизни.

Люсьен кивнул и почувствовал, как его взгляд вновь возвращается к Мишель.

– Что ж, чем я могу быть полезен? Что привело вас в Эдинбург?

– Дела, – отозвался Шарп. – У меня запланированы гастроли в Эдинбурге на месяц. Магический комитет рассказал мне о твоей работе. – С этими словами он обвел взглядом комнату. – Не смог удержаться от искушения увидеть все своими глазами.

Люсьен улыбнулся:

– Своими глазами вы все и увидите. Мисс Шарп, не желаете ли отправиться на экскурсию?

Голубые глаза Мишель Шарп встретились с серыми, как грозовое небо, глазами Люсьена Сильвера. Она робко улыбнулась:

– С большим удовольствием, мистер Сильвер.

И Люсьен повел гостей по магазину, наслаждаясь изумлением Мишель, используя любую возможность напомнить Шарпу, как идея магазина родилась из тех самых записей, которые тот отверг как чепуху.

Два часа спустя, когда экскурсия подошла к концу, Люсьен смотрел, как Шарп с дочерью удалялись по узкой улочке.

Он был уверен в двух вещах.

Первая: он превзошел Шарпа во всем. Что важнее, Шарпу это было прекрасно известно и сжирало его изнутри. Сама мысль об этом доставляла Люсьену огромное удовольствие.

Вторая: Мишель Шарп была совершенно не похожа не своего отца. Она была очаровательной, в ней не было холодности ее отца, и Люсьен знал, что должен, чего бы ему это ни стоило, увидеть ее снова.

Его желание сбылось на следующий же день.

Мишель вернулась в магазин, и на сей раз без отца.

– Я должна была опять увидеть все это, – призналась она. – Это невероятно и совершенно поразительно. Не могла перестать думать о вас и вашем магазине, когда ушла.

Они шли по коридорам магазина, которых становилось все больше и больше, и Мишель засмеялась в изумлении, когда с потолка вдруг пошел дождь. Люсьен сотворил в буквальном смысле из ниоткуда черный зонт и раскрыл его над ее головой.

День прошел в тумане застенчивого смеха Мишель.

На прощание она криво улыбнулась:

– Не думаю, что отец вас очень любит.

Люсьен только вздохнул:

– Это совершенно взаимно.

– Вы не боитесь его, как все остальные, не так ли? – спросила она вдруг.

– Нет. Бояться его – это только давать ему то, что он хочет.

Мишель посмотрела на него сияющим взором. А потом сделала нечто совершенно неожиданное. Девушка наклонилась и слегка коснулась губами губ Люсьена.

Когда все закончилось, молодой человек отступил назад, нервно взъерошив и без того топорщившиеся в разные стороны волосы.

– Что… эмм… за что это?

Но она только улыбнулась и вышла из магазина навстречу холодному эдинбургскому солнцу. Люсьен смотрел ей вслед, прижав лицо к стеклу, пока она не исчезла за поворотом.

Весь следующий месяц Люсьен и Мишель проводили каждый день вместе, спрятавшись от всего мира. Каждую ночь он создавал новое Чудо, чтобы поразить ее. Звук ее смеха пьянил его, а прикосновения губ стали наркотиком, к которому он быстро пристрастился.

Мишель Шарп украла сердце Люсьена Сильвера, не успел он и глазом моргнуть.

Если бы он только знал, что было следующим в ее списке.

Беспокойство Дэниела переросло в холодную панику. Он помчался в начало магазина проверить, нет ли там Шарпа, но не обнаружил его там. Он взмолился, чтобы все это оказалось просто недопониманием, чтобы выяснилось, что Шарп просто захотел в одиночестве проштудировать каждую страницу книги в попытках найти мистера Сильвера.

Но, нервно шагая взад-вперед по пыльной комнате, он все больше уверялся в том, что Элли была права, что с Шарпом что-то было не так. Он начал собирать в голове факты: Шарп появился сразу после исчезновения Сильвера; в его глазах загорался жадный огонь всякий раз, когда он видел Книгу Чудес; сам Дэниел заснул глубоким сном, как только отдал ему книгу, и с тех пор Шарпа не видел и ничего о нем не слышал…

И вдруг пазл сложился.

Попав не в те руки, Книга Чудес могла быть использована во вред магазину так же легко, как могла бы спасти его, окажись у того, кого надо. Таких совпадений не бывает, правда же? Шарп заполучил книгу, и разрушение ускорилось. Каким-то образом его присутствие принесло магазину еще больше вреда.

Но в одной комнате любое повреждение могло быть смертельно опасным.

Дэниел стремительно бежал, не обращая внимание на ноющие ноги и легкие, которые молили о пощаде. Он должен был узнать, прав ли насчет Шарпа. И теперь он был абсолютно уверен в том, что должен вернуть Книгу Чудес. Без нее все, что создал мистер Сильвер, будет потеряно навсегда.

Но чем дальше он бежал по коридорам, тем сильнее затуманивалось его сознание, теряя всякое чувство пространства. Его связь с магазином терялась.

– Только не сейчас, пожалуйста!

Дэниел завернул за угол и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, а потом еще по одной, и еще, пока ступеньки не начали разрушаться прямо под ним, отчего он кубарем скатился вниз и смачно приземлился на пол.

Руку саднило. Мальчик боролся с желанием расплакаться, сжимая кулаки.

Шелест крыльев. Серебристая вспышка.

Что-то дотронулось до его плеча и грациозно приземлилось перед ним. Серебряная сорока наклонила голову набок, изучающе смотря на мальчика пару секунд. Снова раздалось чириканье, и почти в тот же момент появилась вторая птица, кружащая над головой Дэниела. Спикировав вниз, она уселась ему на плечо и клюнула в мочку уха.

Дэниел попытался ее отогнать:

– Отстань, я не в настроении.

Но она продолжила его щипать. Первая сорока прощебетала что-то вновь и полетела вдоль по коридору. Не успел он и глазом моргнуть, как птица вернулась, усевшись в этот раз ему на голову, и клюнула прямо в макушку, как будто пытаясь расколоть крепкий орешек.

Дэниел рассмеялся.

– Вы же можете показать мне дорогу! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Пойдемте скорее, нам нужно добраться до фонтана.

Птицы были явно взволнованы. Дэниел с трудом поспевал за ними, поэтому время от времени они пикировали вниз и дергали его за ухо или тянули за волосы своими острыми клювами. Они провели его через вестибюль и спускались все ниже, в разрушающийся коридор, где на черных камнях мерцала изморозь. Дэниел потер руки, пытаясь согреться. Пахло зимним утром. Дверь была приоткрыта, полоска солнечного света прорезала тьму. Дэниел знал, где он находится, знал, что уже был здесь раньше, когда еще был новеньким в магазине. Он помедлил перед входом и коснулся покрытых инеем золотых букв:

Он толкнул дверь, которая распахнулась полностью, и снова очутился на льду замерзшего пруда, окруженного лесной чащей. Изо рта шел пар. Все было таким, как он помнил: свежий морозный воздух, бесконечно-голубое небо.

И тут он увидел груду камней посередине пруда, на том месте, где находился фонтан.

Дэниел поспешил туда, под ногами хрустел снег. Мальчик поднял обломок, перекидывая его в руках. Нигде не было и намека на серебристую жидкость, воображение, которое мистер Сильвер описывал как движущую силу магазина. Часть внешней чаши фонтана уцелела, хотя и на ней виднелись отломанные фрагменты камней, выступающие то тут, то там. Один из таких острых обломков был измазан красной жидкостью. Кровью.

– Печальное зрелище, не находишь?

Виндиктус Шарп стоял в нескольких метрах поодаль, с противоположной стороны фонтана, заложив руки за спину. Еще мгновение назад его там не было.

– Зачем ты пришел? – спросил он. – Разве я не сказал, что мне нужно время, чтобы изучить книгу – одному?

– Кое-что изменилось, – ответил Дэниел. – Я думаю, что совершил ошибку.

Пауза. Он набрал полную грудь воздуха.

– Я бы хотел получить Книгу Чудес обратно. Пожалуйста.

Шарп приподнял серебристую бровь:

– Ты хотел бы ее назад?

– Да. Она не моя, и я не имел права ее отдавать. Вы по-прежнему можете ее изучать, но я бы хотел при этом присутствовать.

Губы Шарпа изогнулись в легкой усмешке.

– Если она была не твоя, чтобы ее отдавать, – сказал он, – то она уж точно не твоя, чтобы требовать ее назад.

Дэниел взглянул в холодные голубые глаза. В голове тревожно ревела сирена, как бы говоря, что он был прав, что Шарп опасен. Он вновь посмотрел на фонтан, на острые обломки, измазанные кровью.

– Чья это кровь?

Шарп заколебался. Наконец, он отвел руки из-за спины. Они крепко сжимали Книгу Чудес и были украшены свежими порезами и царапинами.

Дэниел сделал шаг назад. Он хотел развернуться и убежать, но не мог. Он напортачил, и все случившееся было результатом его ошибки.

Улыбкой Шарпа можно было порезать как ножом.

– Ты застукал меня на месте преступления, можно сказать. По правде говоря, я уже порядком устал от этого театра. У меня нет ни малейшего намерения возвращать тебе книгу, Дэниел. Единственной причиной, по которой я так долго позволил тебе ею обладать, была мысль, что ты можешь привести меня к Люсьену.

Дэниел уставился на Книгу Чудес в здоровенных ручищах Шарпа.

– Я не понимаю… Разрушение фонтана… Вы ускоряете гибель магазина, приближаете ее. Почему?

– Когда мы ходили вместе, ты спросил меня, от чего убегал Люсьен. Что же пугало его до такой степени, что он провел всю жизнь, в страхе оглядываясь назад, всегда готовый переместиться в другой город, другую эпоху? – Шарп пригладил серебристые волосы, провел рукой по усам. – Люсьен Сильвер, мальчик, убегал – и продолжает бегать – от меня.

Дэниел слышал слова Шарпа, но не понимал их смысл.

– Почему?

Шарп облизнул губы и поднял вверх Книгу Чудес.

– Из-за книги? – переспросил Дэниел. – Все это из-за нее? Та к если вы ее заполучили, что вы все еще здесь делаете? Почему просто не забрали ее с собой?

– Не все так просто. Волшебник не может украсть магический объект, принадлежащий другому волшебнику. Связь между созданием и его создателем слишком прочная. Если я просто выйду отсюда с книгой, она не будет работать на меня так, как я хочу. Нет, для того, чтобы Книга Чудес стала по-настоящему моей, я должен или выиграть ее у Люсьена, или он должен сам, добровольно, передать ее мне. Чего никогда не случится. Поэтому у меня нет другого выбора, кроме как забрать книгу другим, более… агрессивным методом.

Я преследую книгу уже много лет, мальчик, и всякий раз, когда я подбирался близко, когда мог уже буквально почувствовать ее, Люсьен ускользал. Но не в этот раз. Что-то изменилось. Он слаб. Я легко его обнаружил. – На этих словах Шарп сплюнул на землю. – Ты видишь, как он ведет себя – прячется, как крыса, которой всегда и был.

– Вы надеялись, что я приведу вас к нему, – сказал Дэниел, – чтобы вы могли сделать что? Убить его?

Шарп мило улыбнулся:

– Зависит от того, как на это посмотреть. Но, видя, как впечатляюще ты потерпел поражение, пытаясь его найти, я обратился к другим средствам. Я знал, что у магазина должно быть какое-то слабое место и что я смогу найти его в книге.

Он обвел руками пространство вокруг себя:

– И вот мы здесь. У фонтана. Люсьен полагался на воображение своих посетителей, чтобы магазин продолжал работать. Он еще слабее, чем я думал. У него больше нет покупателей. И теперь, когда больше нет и фонтана, магазин будет разрушаться еще быстрее.

У Люсьена есть выбор. Он может или затаиться в своей норе, как крыса, и умереть вместе с магазином, или он может выйти из укрытия и встретиться со мной лицом к лицу. В любом случае, Книга Чудес будет моей. – Он кивнул Дэниелу. – У тебя есть талант, связь с книгой, которая может очень пригодиться. Конец магазина не обязан быть концом твоего собственного путешествия. Я мог бы помочь тебе стать великим.

– Так же, как вы помогли мистеру Сильверу? – отозвался Дэниел. – Нет уж, спасибо, не хотел бы я получить нож в спину.

Шарп пожал плечами:

– Люсьену некого винить, кроме самого себя. Его поступки, его упрямство решили его судьбу.

Выбор за тобой. Можешь остаться здесь и смотреть, как умирает магазин. Пойдешь на дно вместе с кораблем. Или можешь учиться у лучшего в своем деле и открыть для себя мир новых возможностей.

Дэниел вернул мужчине холодный взгляд, изо всех сил стараясь скрыть струящийся по его жилам страх. Огромность совершенной ошибки потрясла его. Он пустил Шарпа внутрь. Он отдал ему Книгу Чудес.

Каждая клеточка его тела вопила: «Надо бежать!»

Но Дэниел не побежал. Вместо этого он шагнул вперед.

– Вы… Вы думаете, я могу стать великим? – спросил он.

Шарп склонил голову набок, как бы оценивая его.

– Я думаю, что вместе мы можем открыть такие секреты книги, о которых не знает даже Люсьен.

Дэниел сделал еще один шаг вперед, сердце у него отчаянно колотилось. Он метнул взгляд на книгу, но лишь на долю секунды.

Еще чуть ближе.

– Как у книги могут быть секреты от мистера Сильвера? – спросил мальчик.

– У магии свои тайны, мой мальчик… Даже для лучших из нас…

Откуда-то позади себя Дэниел услышал щебетание сороки.

Шарп отвел взгляд в сторону лишь на мгновение. Но этого было достаточно.

Дэниел вырвал у него из рук книгу и побежал по льду к двери. Он не осмеливался оглянуться.

Что дальше? Куда бежать? Он почти поскользнулся. Еще несколько шагов, совсем чуть-чуть…

Сильная рука схватила его за волосы, потянув назад с такой силой, что мальчик оторвался от земли. Когда он вновь встал на ноги, все было кончено. Шарп возвышался над ним, глумливо усмехаясь. Он вновь схватил его за волосы и потянул вверх. И с выражением безумной ярости на лице ударил мальчика по лицу.

В глазах у Дэниела потемнело. Он упал на колени, изо рта лилась кровь. Шарп подкрадывался к нему, как огромный кот. Он наслаждался происходящим. Дэниел, по-прежнему на коленях, отполз назад.

– Вы никогда его не найдете, – упрямо сказал он, прижимая Книгу Чудес к груди. – Никто не найдет его, если он не хочет быть найденным.

Шарп кивнул.

– Тогда я подожду, – ответил он, – пока это место не развалится на куски и не заберет его с собой. Но я выиграю.

Он вновь замахнулся своим огромным кулаком.

Дэниел сжался в ожидании удара. Но прежде, чем он смог хоть что-то понять, сороки спикировали на Шарпа, целясь клювами ему в глаза и грозно чирикая.

Дэниел знал, что птицы кричали ему: «Беги! Спасай книгу!» Но он словно оцепенел и мог только смотреть, как Шарп вертится на месте и сыплет проклятиями.

Шарп, качнувшись назад, схватил одну из сорок, круживших около его лица. Птица стала извиваться и пронзительно кричать, и Шарп сжал ее еще сильнее и бросил на землю с тошнотворным хрустом. Затем он занес ногу и опустил ее вниз со всей своей силой, раздавливая хрупкий металл, из которого была сделана птица, под каблуком своей блестящей черной туфли.

– Нет! – Дэниелу хотелось броситься на Шарпа и поколотить его.

Шарп поднял голову, отрывая взгляд от блестящего туловища птицы, и Дэниел похолодел.

Вторая сорока продолжила атаку, помогая Дэниелу выиграть время. Он посмотрел на книгу, зажатую в руках, развернулся и бросился бежать по скользкому льду. Уже выбегая за дверь, он услышал крик Шарпа:

– Ты не можешь прятаться вечно, Дэниел Холмс. Рано или поздно я найду тебя, и, когда я это сделаю, я заберу мою книгу! Без нее я покину этот чертов магазин только в гробу!

Крылья уцелевшей сороки сверкали в темноте, пока Дэниел бежал по коридорам. Пальцы его крепко сжимали Книгу Чудес. Он не знал, куда ведет его птица, но, честно говоря, ему было все равно, лишь бы это было подальше от Шарпа.

Все вокруг выглядело еще мрачнее: тени стали гуще, тишина оглушала. Вновь и вновь мальчику казалось, что в полутьме кто-то двигается: он представлял Шарпа, застывшего как статуя, который выходит из сумрака, чтобы отнять у него книгу.

Что теперь? Как же остановить этого безумца? Сколько времени осталось в запасе, чтобы спасти магазин теперь, когда фонтан был разрушен? И было ли это под силу ему одному?

Плеск воды за углом заставил Дэниела похолодеть. Крутая лестница вела в затопленный по пояс коридор. Дробящиеся полоски света мерцали на поверхности воды – то горели на стенах уцелевшие светильники. Одинокая фигура брела по воде навстречу ему.

– Ха-ха! Элли!

Он почувствовал такое облегчение, что рассмеялся в полный голос.

Внезапно мальчик поскользнулся и кубарем покатился по ступенькам, шлепнулся в воду, на мгновение уйдя под нее с головой. Наглотавшись соленой воды, он закашлялся, да так, что вода вылилась даже из носа.

– Элли! Это я!

Элли, которая брела по воде, опустив голову, подняла глаза.

– Дэниел! – закричала она. – Я тебя везде ищу с тех пор, как наш поисковый отряд вернулся. Магазин в руинах! Я только что из госпиталя: персонал очень плох. Калеб сказал мне, что ты умчался в неизвестном направлении, когда он видел тебя в последний раз. – Она умолкла и уставилась на окровавленное лицо мальчика. – Что с тобой случилось?

– Мне так много нужно тебе рассказать! – выпалил Дэниел. – Я больше чем уверен, что твой отец жив и что он здесь, в магазине.

Дэниел рассказал ей об идее Шарпа использовать книгу, чтобы найти Сильвера, и о том, чем она обернулась.

– Я думаю, это было послание. Твой отец не хочет, чтобы его нашли.

– Но он жив! – воскликнула Элли, подпрыгивая на месте. – Спасибо, Дэниел! Я не могла перестать представлять его умирающим в одиночестве в каком-нибудь темном закоулке. – Она крепко обняла мальчика и отстранилась, посерьезнев. – Но он по-прежнему болен, ведь так? Магазин разваливается на части. Он не может остановить это разрушение. Так почему же тогда он не хочет, чтобы мы его нашли?

– Он прячется не от нас, Элли. Это все Шарп. Ты была права насчет него с самого начала. Он опасен. – Дэниел глубоко вздохнул. – Он хочет убить твоего папу.

– Он что?

– Убить его и забрать его Книгу Чудес. Вот зачем он здесь. Он уже давно преследует мистера Сильвера. Он просто помешан на книге! Он готов на все, лишь бы заполучить ее. Но книга не будет работать для него как надо, если только мистер Сильвер не передаст ему ее добровольно или если Шарп не победит его в бою. Вот почему твой отец так часто перемещал магазин во времени и пространстве – он был в бегах. И я думаю, по этой же причине люди из внешнего мира тебя не видят. Так папа хотел тебя защитить. Готов поспорить, он и из магазина тебя не выпускает из-за этого. Все для того, чтобы обезопасить тебя от Шарпа.

Элли беззвучно открывала и закрывала рот, прежде чем ей наконец удалось хоть что-то сказать:

– Откуда ты все это знаешь?

– Шарп мне сам сказал, – ответил мальчик, и его просто прорвало: он рассказал, как сороки привели его к фонтану, как он чудом спасся, украв книгу, как одна из птиц оказалась не такой удачливой.

Элли зажала рот рукой.

– Он разрушил фонтан? И сделал это с тобой? – Она указала на разбитую губу Дэниела.

Он все еще чувствовал вкус крови; рану щипало от соленой воды.

– Мне так жаль, Элли, – сказал мальчик. – Это я все испортил. Мне не следовало пускать его внутрь. Но я хотел только помочь. Я не хочу потерять магазин, или мистера Сильвера, или тебя.

К его удивлению, на лице Элли появилась ее фирменная кривая улыбка.

– Все, что имеет значение сейчас, – это что нам делать дальше. Мы все еще можем все исправить.

Дэниел призадумался.

– Если нам удастся избавиться от Шарпа, я думаю, мистер Сильвер вернется.

– Но почему папа с самого начала не смог постоять за себя?

Дэниел знал, о чем думала Элли: что мистер Сильвер – трус. Он и сам так поначалу думал.

– Мне кажется, тут не все так просто. Твой папа слаб. Годы управления магазином отняли у него силы. Я думаю, он знал, что случится, чувствовал, что Шарп близко. И понимал, что для открытой битвы он недостаточно силен.

– Это объясняет покупку крови единорога! – воскликнула Элли. – Это был жест отчаяния. Последняя попытка вернуть себе силы, чтобы смочь одолеть Шарпа.

– Я тоже так думаю, – согласился мальчик. – Только что-то пошло не так.

Элли погладила стены.

– Все эти годы я была уверена, что он держит меня взаперти, чтобы ему самому не было одиноко. Я всегда так на него злилась.

– Он защищал тебя. Это то, что они делают – мамы и папы.

– Так что мы будем делать? – спросила девочка. – Как мы избавимся от Шарпа?

– У каждого есть свое слабое место, – задумчиво произнес Дэниел. – Нам нужно найти такое у Шарпа.

– Но как? Не то чтобы мы могли пойти и поболтать с ним, узнать историю его жизни за чашечкой чая с магазинными печеньями. Он опасен!

Историю жизни…

Эти слова эхом прозвучали в голове Дэниела. Он уставился на книгу и принялся листать страницы, все быстрее и быстрее, пока, наконец, одна идея не оформилась в его голове окончательно. Он слышал голос мистера Сильвера, его слова на самом первом уроке, которые сохранила память:

«Я обожаю истории, коллекционирую их. И нет истории интереснее, чем история жизни. На полках Библиотеки душ хранятся истории жизни каждого, кто когда-либо жил или будет жить».

Вон оно! Прямо на него со страницы смотрело то самое невероятное, немыслимое Чудо. Мальчик хитро улыбнулся Элли:

– Кто сказал, что нам нужно поговорить с Виндиктусом Шарпом, чтобы разузнать его прошлое? Это же Магазин из Ниоткуда, Элли! Иди за мной.

Эдинбург, июль 1897 года

Мишель Шарп шла под руку с Люсьеном по разбегающимся в разные стороны коридорам магазина и хихикала.

– Что ты придумал для меня на этот раз? Это не может быть прекраснее, чем Озеро Кристаллов.

Люсьен не мог удержаться от улыбки. Он создавал новые Чудеса для Мишель каждый вечер с тех пор, как они познакомились. Одна дверь вела в комнату, целиком сделанную из шоколада. Другая открывала тропу, проложенную внутри ветвей рождественской елки: пахло запеченным гусем, золой и минсмитом – начинкой из сухофруктов и специй для традиционных рождественских пирожков. Целый вечер потратил он на создание музыкальной шахты – просторной пещеры, стены которой были усыпаны разноцветными камушками, вынув которые можно было услышать прекрасные мелодии.

Люсьен подвел девушку к одинокой двери.

– Что там? – спросила она.

– Открой – и увидишь.

Мишель потянулась к ручке, распахнула дверь и нерешительно шагнула вперед.

– Это сад, – еле слышно выдохнула она, не в силах скрыть восхищение.

Она была права. За дверью простирался буйный, дикий сад со множеством кустарников, цветов и деревьев. Лепесток каждого цветка был сделан из огня. Полутемную удивительную комнату озаряли язычки пламени от горящих растений – зеленые и голубые, красные, желтые, оранжевые.

– Это огненный сад, – подтвердил Люсьен. – Я думал о тебе, когда создавал его. – Он покраснел, когда Мишель повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Он само совершенство, – прошептала она, осматриваясь.

– Если хочешь, можешь потрогать растения. Они не обожгут.

Мишель вытянула руку, касаясь кончиками пальцев огненного бутона. Мерцающие искры дождем посыпались на землю, но кожу и вправду не обожгло, и девушка, радостно засмеявшись, заозиралась вокруг как ребенок.

– У меня для тебя сюрприз, – сказал Люсьен.

– Еще один?

Он взял ее за руку и провел по увитому плющом переходу, который вывел их на лужайку с яблонями. Вместо яблок на деревьях висели мягко светящиеся огненные шары. В центре лужайки стоял стол, ломившийся от еды.

Люсьен отодвинул для Мишель стул и, пока она садилась, не спускал с нее внимательного взгляда.

– Что-то не так? – спросил он. – Ты выглядишь печально.

Она покачала головой и улыбнулась в ответ:

– Разве я могу быть печальной в таком месте, как это? – Девушка окинула взором заставленный яствами стол. – Могу я попробовать что-нибудь? Все так аппетитно выглядит!

Они приступили к еде, болтая, как они любили, о том, как здорово было бы сбежать вдвоем на необитаемые острова или в экзотические города, где никто их никогда не найдет.

– Еще вина? – спросила Мишель, вставая и наполняя бокалы. Она протянула один Люсьену и подняла свой. – За тебя, Люсьен. И за твой невероятный магазин.

Люсьен коснулся ее бокала своим и сделал глоток.

Он сразу понял, что что-то не так. Изображение перед глазами поплыло, мир вокруг него завертелся. В голове загудело, он не видел ничего, кроме размытых полосок огня. Люсьен выронил бокал, проливая кроваво-красное вино на землю. Молодой человек почувствовал, что в глазах темнеет, и вцепился в стол. Темнота вокруг него начала сгущаться. Он начал падать.

Последнее, что он увидел, прежде чем коснулся земли, была Мишель, его отказывающее зрение видело ее лицо, раздробленное на мелкие кусочки. Он потянулся к ней. Она смотрела на него, не пошевелившись.

Высоко в извилистых коридорах магазина Дэниел и Элли стояли перед дверью из черного кирпича. По стенам ползли трещины.

Дверь распахнулась. Дэниел почувствовал дуновение холодного воздуха на лице и знакомый землистый запах. За дверью виднелась деревянная лестница, ведущая к просторной пещере – подземному озеру с черной спокойной водой. Озеро окружали огромные фигуры, возвышающиеся из воды. Эти монструозные тени упирались в потолок на многометровой вышине.

Где-то во тьме вспыхнул огонек. Затем еще один. И еще один. Газовые фонари зажглись по всему периметру пещеры – мерцающие звезды в кромешной тьме. Свечение было слабым, но ему все-таки удалось немного рассеять тьму. Теперь можно было рассмотреть гигантские фигуры, вырастающие из воды.

Это были книжные шкафы.

Проходя по улицам Манхэттена, Дэниел часто думал, что небоскребы напоминают отроги гор, только из бетона и стекла. Та к вот, книжные шкафы в этой библиотеке по высоте не уступали манхэттенским небоскребам. Некоторые из них стояли строгими рядами, соединенные между собой лестницами и мостами. Другие приняли более причудливые формы: спирали, пирамиды, зубчатые горные хребты возвышались над черной гладью озера.

«Книжный город», – подумал Дэниел.

Он и Элли стояли на крошечном деревянном островке площадью не более трех квадратных метров, вокруг которого спокойно плескалась черная вода. Вдалеке Дэниел заметил мягкий свет лампы, приближающийся к ним. Точка приняла очертания лодки, и вот уже на лодке можно было различить высокую фигуру в белых одеждах, с капюшоном на голове.

Лодка причалила к деревянной пристани. Человек в белом ступил на берег.

– Добро пожаловать в Библиотеку душ, – произнес он шепотом, который, казалось, исходил от всего сразу. Дэниел подумал, не говорили это сами книги, и от этой мысли поежился. Голос продолжал: – Истории бесценны, они – сокровище. Но величайшая из них – история жизни. Здесь, посреди бесчисленных чернильных каналов, высоко в книжных шкафах найдете вы историю каждого, кто когда-либо жил. Каждого, кто когда-либо будет жить. Прошлое, настоящее и будущее. Жизнь и смерть. Я проведу вас в историю, которую вы ищете.

Фигура замолчала.

Первым заговорил Дэниел:

– Мы бы хотели прочесть историю Виндиктуса Шарпа, пожалуйста.

Человек, скрытый за капюшоном, кивнул и вернулся в лодку, знаком показывая ребятам следовать за ним. Когда лодка отчалила от берега, Дэниел свесил руку за борт, опуская ее в черную жидкость, и потер пальцы. Это и впрямь были чернила.

Лодка скользила вдоль гор из книг, между арками и в туннелях, вырезанных прямо в книжных шкафах.

– Это так странно, да? – спросила Элли, кудряшки которой развевались от ветра. – История жизни каждого. Можешь себе представить, Дэниел, что ты можешь найти свою собственную книгу и прочесть, как ты умрешь?

Дэниел сглотнул.

– Приберегу эту информацию в качестве сюрприза на будущее.

Лодка пришвартовалась в одном из узких каналов между двумя книжными шкафами в сотни метров высотой. Над головой пересекалось несколько веревочных мостов.

Библиотекарь в капюшоне спрыгнул на деревянную платформу у подножия книжного шкафа и начал подниматься по лестнице. Подъем был крутой, и, когда библиотекарь наконец остановился, ноги Дэниела горели.

– Где она? – нетерпеливо спросила Элли. – Где история Шарпа?

Библиотекарь шагнул к шкафу и достал с полки очень толстый фолиант с золотыми страницами, переплетенный в черную кожу. На обложке торжественные золотые буквы складывались в имя Виндиктуса Шарпа. Библиотекарь протянул книгу Дэниелу. Она оказалась еще тяжелее, чем он представлял.

Мальчик принялся листать книгу в попытках найти какую-то зацепку, но чем больше он читал, тем очевиднее становилось, что что-то было не так. Слова на страницах двигались, исчезали, перемещались и сливались с другими. Все в книге было перепутано, а она сама была не чем иным, как беспорядочным набором букв.

– Ничего не понятно, – сказал мальчик, возвращая книгу библиотекарю. – Что с ней не так?

Библиотекарь просмотрел фолиант.

– Этот человек… совершал зверские поступки, – наконец сказал он. – Он ворует время у других. Он исказил свою собственную жизнь… разорвал свою душу так много раз, что ее стало невозможно прочесть.

– Потрясающе, – произнес мальчик, – мы в тупике.

– Может, и нет, – внезапно сказала Элли.

– Что ты имеешь в виду?

На губах девочки играла полуулыбка.

– Ну, в библиотеке же есть история каждого, правильно?

– Совершенно верно, – ответил библиотекарь.

– Значит… история папы тоже здесь.

Дэниел покачал головой:

– Элли, я знаю, о чем ты думаешь. Это плохая идея.

– Почему? Если история папы здесь, мы можем ее использовать?

– Но если мы будем его искать, то можем привести Шарпа прямо к нему. Он скрывается не без причины, и мы должны ему доверять. В прошлый раз, когда я попробовал нечто подобное, меня почти затащило в комнату со скелетами.

– А я и не предлагаю его искать, – сказала Элли. – Я говорю о том, чтобы прочитать историю его жизни и посмотреть, что в ней говорится о Шарпе.

Дэниел улыбнулся.

– Я знаю, – довольно произнесла Элли, – я гений.

– Так далеко я бы не заходил, – рассмеялся мальчик. Он повернулся к библиотекарю и спросил: – Не могли бы вы, пожалуйста, отвезти нас к книге жизни Люсьена Сильвера?

История мистера Сильвера была намного короче истории Шарпа, что лишний раз доказало Дэниелу, как долго Шарп живет на свете. Когда библиотекарь снял книгу с полки самого дальнего шкафа и протянул ее Элли, та, не теряя ни минуты, начала листать страницы.

– Как далеко мне, по-твоему, надо искать? Папа довольно старый…

Внезапный грохот сотряс комнату. Несколько книг упало с ближайших полок.

– Эмм… Элли? Ищи скорее.

– Да, да, дай мне секунду.

Опять грохот и всплеск воды. Чернильная гладь начала волноваться.

– Что происходит? – спросил Дэниел.

– Не знаю, – удивленно отозвался библиотекарь, вытянув руку.

И вдруг рука исчезла, и вместо библиотекаря внутри балахона плескались только чернила, быстро впитываясь в белую ткань. Вот она уже потеряла форму и скользнула вниз, обдав фонтаном брызг Дэниела и Элли, смотревших друг на друга широко распахнутыми глазами.

– Библиотека рушится! – закричал мальчик. – Нам надо уходить. Сейчас же.

Не успели они забраться в лодку, как налетел ветер, который быстро набирал силу, он свистел между книжными шкафами, вздыбливал гладь чернильного канала. Откуда-то из глубины библиотеки доносился рокот и плеск воды. Лодку бросало по волнам как игрушку, и Дэниел схватился за весла и начал грести, пытаясь направить ее к выходу.

Когда Дэниел и Элли выплыли в середину библиотеки, что-то еще раз прогрохотало. Позади них огромный книжный шкаф начал рушиться будто ледник, уходя под чернильную воду. И вот он уже скрылся весь, и от последнего тяжелого всплеска образовалась высокая черная волна, грозившая захлестнуть лодку.

Лодка поднялась на гребне волны, вздымаясь все выше и выше. Дэниел прижался к борту и сцепился руками с Элли.

А потом лодка перевернулась, мир вокруг закружился и погрузился в холодную, мокрую черноту.

Дэниела с головой накрыло новой волной, и он почувствовал, как его затягивает все глубже вниз. Легкие, казалось, вот-вот лопнут. Он даже не понимал, где был верх, а где – низ, чернила по плотности были гуще воды, они, казалось, давили его и толкали. Отчаянный взмах руками и ногами – и он всплыл на поверхность, задыхаясь и жадно глотая холодный воздух.

– Элли!

– Дэниел! Сюда!

Он поплыл на звук голоса и заметил Элли, карабкающуюся на деревянный островок, ведущий назад в магазин. Плыть против течения было нелегко. Он знал, что в любую минуту очередной падающий книжный шкаф мог раздавить его как букашку. Мальчик старался не замечать грохот и скрип вокруг, и наконец, измученный, выбросил вверх руку и схватился за Элли. Так, наполовину подтягиваясь сам, наполовину вытянутый вверх Элли, он очутился на твердой поверхности.

К дверям они бежали, пригибаясь и уворачиваясь от свистящих над головой взбесившихся книг. Распахнув дверь, они буквально выкатились на холодный пол, тут же, впрочем, вскочив, и навалились на нее изо всех сил, что у них оставались. Пока они сражались с ветром, невероятных размеров книжный шкаф свалился в воду, поднимая гигантскую волну, катящуюся к двери. Дэниел в ужасе распахнул глаза и начал толкать дверь с удвоенной силой. Та медленно поддалась, захлопываясь в последнюю секунду, когда девятый вал уже грозил обрушиться и захлестнуть весь коридор. Волна разбилась о дверь с таким грохотом, что затряслись стены. Вдалеке в вестибюле обрушилось несколько лестниц.

Дэниел и Элли упали на колени, тяжело дыша, испачканные чернилами с ног до головы.

– Я потеряла папину историю, – призналась Элли.

– Нам хотя бы удалось спастись, – отозвался Дэниел.

Он полез в карман и достал Книгу Чудес. Несмотря на то что он насквозь промок, а его одежда и все тело были вымазаны в чернилах, книгу каким-то образом ничего не коснулось.

– Похоже, и эта идея не сработала. Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь нам помог, кто-то, кто знает каждый уголок магазина.

Он открыл Книгу Чудес на случайной странице и принялся бездумно ее листать. Спустя пару минут раздался знакомый щебет. Серебряная вспышка. Спасшаяся сорока пикировала на Дэниела. Он пригнулся, когда она пролетела у него над головой, и выронил книгу.

– Ай!

Птица не обратила на него ни малейшего внимания. Она приземлилась на раскрытую страницу книги и уселась так, как будто собиралась снести яйцо.

– А ну, лети отсюда! – попытался согнать ее мальчик, вяло махнув рукой.

Птица перепорхнула на соседнюю страницу и выразительно посмотрела своим рубиновым глазом сначала на нее, а потом на мальчика. Тот непонимающе проследил за ее взглядом и вдруг прищурился, схватил книгу и начал читать. Уже через мгновение он слегка улыбнулся, погладив сороку.

– Хорошая птичка, – сказал он, – умница. Спасибо!

Потом повернулся к Элли и, отвечая на ее немое изумление, сказал:

– Я знаю, куда мы направимся дальше.

По пути к месту назначения Дэниел и Элли сделали крюк, завернув в комнаты мистера Сильвера, чтобы снять с его подушки длинный коричневый волос. Найти его было несложно. В конце концов, волос на голове мистера Сильвера было предостаточно.

– В Книге Чудес говорится, что, для того чтобы все получилось, нам нужен его волос, – сказал мальчик, – но я не очень понимаю, зачем… – Он недоуменно уставился на страницу. – Его почерк временами просто ужасен, ничего нельзя разобрать. Похоже, есть только один способ это выяснить.

По магазину стало просто невозможно безопасно передвигаться. Участки пугающей пустоты появлялись все чаще, засасывая Чудеса в черные дыры небытия, подрывая целостность всего магазина, который разлагался, как гнилые зубы. И дело было не только в опасности, которую создавали рушащиеся мосты, засыпанные коридоры и затопленные туннели. Дэниел осознал, что почти пропала его связь с магазином, помогающая ему прежде так легко ориентироваться на местности. К счастью, его проводником стала спасшаяся сорока.

Когда они подошли к двери в коридоре, увешанном зеркалами, мальчик сверился с табличкой:

– Мемориум. Нам сюда.

Вдалеке послышался грохот. Завибрировал пол. Дэниел провел рукой по стене, прослеживая паутину трещин.

За дверью оказался кинотеатр с кроваво-красным ковром на полу и рядами кресел, обитых красным же плюшем.

Что-то произошло в воздухе позади Дэниела, задвигались тени, обретая человеческий силуэт. Возникший мужчина был высоким, с вытянутым лицом и шершавой кожей, похожей на наждачную бумагу; на левом глазу у него была повязка. Мужчина был одет в черную униформу с золотой отделкой и держал в руках фонарь. От него пахло пылью и сахаром.

– Я ваш киномеханик на вечер, – произнес он. – Чем могу служить?

– Эмм… как это вообще работает? – растерянно спросил Дэниел.

Киномеханик улыбнулся:

– Мы показываем ваше прошлое, выдернутое из воспоминаний. Настоящее прошлое, должен вас предупредить, не приукрашенное и не потускневшее со временем. Все то, что произошло на самом деле. Цена билета – один волос.

– Мы хотим увидеть, – начала Элли, – не наше прошлое. Кого-то другого.

Киномеханик перевел взгляд здорового глаза с Элли на Дэниела и обратно.

– Есть ли у вас волос, который принадлежит этому человеку?

Они кивнули.

– Тогда никаких проблем, – заверил их сотрудник кинотеатра. – Пожалуйста, займите свои места. – Он провел их в первый ряд и указал на два кресла прямо напротив экрана. Мужчина протянул руку: – Ваш билет?

Элли достала из кармана волос мистера Сильвера и отдала механику. Тот поднес его к здоровому глазу. Затем он снял котелок, обнажив самую странную шевелюру, которую Дэниел когда-либо видел. Большая часть черепа была совершенно лысой. Но то тут, то там встречались участки, утыканные волосами самой разной длины и цвета.

Киномеханик взял волос Сильвера и достал из кармана швейную иголку. Продел волос в игольное ушко как нитку. А затем поднес иголку к голове и начал пришивать волос к черепу. Убедившись, что волос надежно закреплен, он надел котелок обратно и сел на свободное место рядом с Дэниелом, который с изумлением и ужасом наблюдал за проделанными манипуляциями.

– Теперь можем начинать, – как ни в чем не бывало сказал мужчина. – Что именно вы бы хотели увидеть?

– Нам нужно понять историю взаимоотношений мистера Сильвера и Виндиктуса Шарпа, – объяснил мальчик. – Что угодно из воспоминаний Сильвера, что поможет нам понять Шарпа чуточку лучше – и тем лучше, если есть что-то, что мы сможем использовать против него.

Механик понимающе кивнул:

– Очень хорошо.

Он поднес руку к лицу и снял с глаза повязку.

Дэниел не смог сдержаться и не взглянуть на него: он поймал вспышку в глазнице механика, в это время свет погас, погружая кинозал во тьму. В этот момент механик выпрямился, тело его как будто одеревенело, и прямо из его пустой глазницы на экран вырвался луч света.

До Дэниела донесся треск, похожий на звук проигрываемой киноленты. На экране сквозь вспышки белого постепенно проступала зернистая картинка: укрытый снегом безмолвный ночной город, одинокая фигура, поднимающаяся по ступенькам солидного здания, с каменными горгульями, сидящими на карнизе.

Они увидели все с самого начала: Люсьен Сильвер, испуганный мальчик, затравленный другими сиротами, спасенный от одиночества и заточения таинственным незнакомцем одной морозной эдинбургской ночью. Годы учения и оттачивания магического мастерства, ошибок и оплошностей, наказанных побоями, и дождливые дни, проведенные перед узкими окошками особняка с отчаянным желанием не иметь дара, быть как все.

Изображение сменилось. Вот Люсьен дает свое первое представление в просторной гостиной, его единственные зрители – Шарп и пожилая женщина по имени Бёрди.

Затем начались турне, вихрь путешествий и славы. Набитые битком театры по всему миру, зачарованные магией Шарпа и Сильвера. Но нетрудно было заметить, как сердце Шарпа стала подтачивать зависть к таланту своего протеже. Изобретение Люсьеном Книги Чудес, очевидно, стало последней каплей.

Облако пара накрыло кинотеатр, и когда оно рассеялось, на экране снова был Эдинбург. Люсьен Сильвер сошел с поезда, уже больше похожий на того мистера Сильвера, которым знал его Дэниел: уверенный и гордящийся своим талантом. Когда он впервые распахнул двери своего магазина, посетители получили возможность увидеть магический мир, не похожий на все то, что они видели прежде.

А затем вернулся Шарп, и Сильвер прогуливался по магазину под руку с Мишель и выглядел таким счастливым, каким Дэниел его никогда не видел.

Но все хорошее имеет обыкновение быстро заканчиваться.

Дэниел потрясенно выдохнул, когда Мишель предала мистера Сильвера. Элли крепко сжала его руку, когда увидела, как ее отец упал на колени, а его Книгу Чудес похитила любовь его жизни. Ее хватка только усилилась, когда одной дождливой ночью год спустя Сильвер открыл дверь и обнаружил на пороге младенца с запиской, спрятанной в одеяльце.

Дальше они последовали за Люсьеном, который решительно шагал по обсаженной кленами улице, где выстроились в ряд дорогие особняки. Он остановился у ворот самого грандиозного из них, имя на табличке гласило: «Виндиктус Шарп». Молодой человек посмотрел сквозь решетку. Затем он провел рукой по замкам, ворота распахнулись, и Люсьен зашагал вверх по лестнице к парадному входу…

Со следующей сценой что-то было не так. Изображение поплыло, исказилось и словно распалось на части. С экрана на них глянуло знакомое ухмыляющееся лицо Шарпа, заставившее Дэниела с Элли подпрыгнуть на своих местах, но вот дальше они не могли разобрать ничего, кроме приглушенных голосов, пронзительного крика, вспышки красного…

Медленно зажглись огни в кинозале, заливая комнату мягким янтарным светом.

– Что произошло? – спросил Дэниел. – Нам нужно знать, что произошло потом!

Рядом с ним киномеханик, чье лицо сохраняло отсутствующее выражение на протяжении всего сеанса, моргнул здоровым глазом и выпрямился. Он вернул на место повязку и оглянулся с таким растерянным видом, как будто впервые видел этот кинотеатр. Потом он перевел взгляд на Дэниела и нахмурился.

– Никогда раньше такого не бывало, – произнес он, снимая шляпу и задумчиво почесывая наполовину лысый череп.

– Верните изображение на экран! – попросила Элли. – Почините его!

– Не могу, – отозвался механик. – Финальную сцену запустить нет никакой возможности. Она повреждена. Кто-то не хочет, чтобы ее увидели, вот и все. Какой бы секрет вы ни хотели раскрыть, боюсь, ему суждено остаться тайной.

Что-то щелкнуло у Дэниела в голове…

Секрет.

В своем воображении он был уже далеко за пределами кинотеатра. Перед глазами мальчика промелькнуло начало его работы в магазине, тот день, когда он впервые написал что-то в Книге Чудес.

Когда он придумал комнату, полную секретов.

«Не окажешь ли мне честь, позволив оставить первый секрет в этой комнате?» – спросил его тогда мистер Сильвер.

Дэниел вскочил со своего кресла, схватил Элли за руку и потащил через ряды к выходу.

– Дэниел, отпусти меня! Может, скажешь мне, что происходит?

Их возбужденные голоса затихли за дверью, и старый кинотеатр вновь погрузился в тишину.

Механик встал со своего места и посмотрел им вслед.

– Ну и странная же парочка, – сказал он, почесав подбородок.

Свет вновь погас, и он исчез.

Дэниел не был в комнате Секретов с тех пор, как ее создал. Он боялся, что она могла стать еще одной жертвой разрушения магазина, а потому обрадовался, найдя ее на прежнем месте. Большинство снежных шаров было все еще пустыми, но несколько из них, стоявшие на полках то тут, то там, было наполнено посетителями. Внутри стеклянных сфер были то одинокий белый цветок, то разбитое любовью сердце, то заводная птичка.

– Значит, все эти шары хранят секреты? – спросила Элли, доставая с полки стекляшку и немедленно запихивая ее обратно, увидев, что внутри – миниатюрный череп.

Дэниел забирался по винтовой лестнице все выше, сканируя взглядом полки.

– Ага, – отозвался он.

– Так что мы ищем?

– Не знаю. Надеюсь, что я узнаю, когда увижу.

Он успел забыть, как много снежных шаров было в комнате; сотни сфер поблескивали в полутьме. Он внимательно проглядывал каждый шар, поднимаясь по ступенькам, стараясь ни одного не пропустить. Наконец его взгляд упал на один из снежных шаров, спрятавшийся посреди десятка пустых. В то же мгновение он понял, что этот – тот самый. Мальчик бережно достал шар с полки и спустился показывая его Элли.

– Вот то, что мы искали, – сказал он. – Он принадлежит мистеру Сильверу. Ты сама видела в Мемориуме, что Сильвер не хотел, чтобы кто-то узнал, что произошло той ночью между ним и Шарпом. Готов поспорить, именно этот секрет он и оставил в шаре.

Дэниел поднял игрушку над головой и со всей силы швырнул на пол, она отскочила и укатилась. Мальчик поднял шар, разглядывая каждый миллиметр поверхности.

– Ни царапины, – выдохнул он.

Он кинул шар в стену. Топтал его ногой. Он даже попробовал разбить два шара друг о друга. Ничего не сработало – шар остался целехоньким. Дэниел взвыл от разочарования и отшвырнул его прочь.

– Дэниел, перестань! – встала перед ним Элли, в надежде удержать его прежде, чем он начнет крушить все вокруг от злости. – Просто остановись.

Дэниел опустил плечи и огляделся вокруг:

– Прости. Я думал, что это наш шанс, что из-за разрушения магазина хранение секретов станет менее надежным. Что снежные шары легко разобьются. – Он уселся на пол, все еще стараясь восстановить дыхание. – Нам нужно узнать, что случилось той ночью, Элли. Это ключ ко всему, я чувствую это.

Серые глаза Элли вдруг расширились:

– Ну конечно!

– Конечно что? – не понял Дэниел.

– Мы упускаем кое-что из виду, – начала девочка. – Мы сосредоточились только на папином секрете, но ведь он той ночью был не один? Этот секрет касается двоих.

Дэниел уставился на нее, расплываясь в широкой улыбке. Она была права: что бы ни пытался скрыть мистер Сильвер, Виндиктус Шарп об этом тоже знал – и это значило, что они могли бы использовать его воспоминания для того, чтобы разгадать эту загадку.

– Знаешь что? Я был неправ. Ты гений!

– Я знаю, – довольно согласилась Элли. – Одна проблема: нам нужен волос с головы Шарпа, чтобы этот план сработал.

И вправду, проблема, готов был признать Дэниел. Не то чтобы они могли ожидать, что Шарп сам выдернет у себя волос и с улыбкой им его преподнесет.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он, и они направились к двери. – Кстати, я собирался спросить: в Мемориуме, когда мы смотрели прошлое мистера Сильвера… Там показали младенца, которого оставили на ступенях магазина. Это…

– Была ли это я? – спросила Элли. – Ну разумеется.

Дэниел запнулся, сконфуженный:

– Но ведь… похоже, что все это произошло довольно давно.

Элли кивнула. Она улыбнулась, но радостной эту улыбку было не назвать.

– Помнишь тот бал по случаю моего дня рождения, который устроил папа?

– Ага.

– Ну, мне тогда исполнилось двенадцать лет в сто двадцать первый раз.

Дэниел моргнул.

– Ты здесь так давно?

– Да.

– И тебе… и ты никогда… ты не становишься старше? Ни на день?

– Папа дал мне дорасти до того возраста, когда я уже не путалась у него под ногами все время. Но он не хотел, чтобы я оказалась в реальном мире. Теперь мы знаем почему. До тех пор, пока я находилась в магазине, он мог оберегать меня от Шарпа. Поэтому он поместил магазин в своеобразный пузырь, со своими законами, со своим временем, полностью изолированный от внешнего мира. Поэтому я все время одного возраста. Люди здесь не стареют.

– Так значит, и на меня это распространяется? – спросил Дэниел. – Если я здесь, я никогда не вырасту?

– Время течет как обычно только тогда, когда ты выходишь из магазина. Потребуются десятилетия, чтобы ты стал старше.

– Не могу поверить, что мистер Сильвер мне об этом не сказал! – возмутился Дэниел. – Он, конечно, упомянул, что сам долгое время не стареет, но… Он должен был мне сказать!

Элли нахмурилась:

– Это бы изменило твое решение? Ты бы не пришел сюда работать, если бы знал?

– Если бы я знал, что превращусь в Питера Пэна? – переспросил Дэниел. – Стану мальчиком, который никогда не повзрослеет? Ну не знаю. Может быть.

Далекий рокот, напоминающий голодное урчание в брюхе великана, сотряс магазин. Задрожал пол, и снежные шары задребезжали на полках. Некоторые из них попадали с мест. Дэниел с грустью подумал, сколько же Чудес навсегда исчезло прямо сейчас.

Ребята выбежали из комнаты Секретов, и дверь захлопнулась за ними с тихим щелчком.

Сорока приземлилась Дэниелу на плечо, тыча ему в лицо черной карточкой, зажатой у нее в клюве. На обратной стороне карточки золотыми чернилами быстрой рукой было выведено всего три слова:

Мальчик сунул записку в карман и быстро направился из своего вагончика в сторону входа, к бордовой портьере. План был простой, если это вообще можно было назвать планом. Для Шарпа Элли была привидением. Она могла следить за ним, не будучи обнаруженной. Но прикоснуться к нему она не могла, значит, и волос с его головы достать у нее бы не получилось. Это предстояло сделать Дэниелу. Поэтому Элли должна была стеречь Шарпа, пока тот не уснет, и подать сигнал Дэниелу, который прокрадется к нему и срежет волос.

Когда он очутился за занавесом, его уже поджидала Элли. Радостной она не выглядела: в ее серых глазах застыло странное выражение, и она безучастно смотрела куда-то перед собой.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросил мальчик.

Элли встрепенулась:

– Вроде да. Он сейчас спит, но до этого он сидел за папиным столом всю ночь, глушил виски и метал ножи в чучело медведя. Дэниел, будь осторожен. Он не в себе. Если он проснется, то перережет тебе горло.

В передней магазина было тепло и спокойно. Единственными звуками, доносившимися до ушей мальчика, пока он крался к столу Сильвера, были биение его сердца да треск камина.

Шарп полулежал на столе, голова покоилась на согнутой руке. Другая рука свободно лежала, ладонь сжимала длинный серебряный кинжал. Рядом с ним стояла почти пустая бутылка виски, не считая нескольких капель на дне. В дальнем углу комнаты чучело медведя было изрешечено тремя ножами: два торчали в груди, еще один – между глаз.

Дэниел был уже у стола, согнувшись так, что над столом торчала только голова. Ему открывался вид на макушку Шарпа. Мальчик с величайшей осторожностью скользнул рукой в карман и очень медленно достал из него ножницы. Задержав дыхание, он перегнулся над столом, прикасаясь лезвиями к коротко стриженным волосам Шарпа. Несколько серебристо-седых волос упало на стол, поблескивая в свете камина.

Дэниел убрал ножницы обратно в карман и дрожащими пальцами начал собирать волосы.

Его рука задела бутылку виски. Мальчик застыл на месте, с отчаянием глядя на то, как она завертелась на месте и опрокинулась на бок с громким звоном. Шарп всхрапнул, выдохнул с присвистом и открыл один ярко-голубой глаз.

Дэниела от ужаса пригвоздило к месту. Он смотрел на этот голубой глаз, ожидая, что сейчас откроется второй и Шарп вскочит с кресла и выпотрошит его, как рыбу…

Но ничего не произошло. Глаз вновь закрылся, и Шарп снова захрапел. Дэниел быстро убрал волосы в карман и на цыпочках поспешил обратно со всей осторожностью, на какую был способен.

По другую сторону занавеса Элли с подпрыгивающей сорокой на плече наградила его нетерпеливым взглядом:

– Ну что?

Дэниел улыбнулся и протянул ладонь:

– Достал.

Сорока, казалось, прекрасно поняла, что произошло: она нарезала в воздухе круги, паря по коридору, и испускала радостные трели, сопровождая ребят на пути обратно в Мемориум.

Внутри кинотеатра по-прежнему было тихо и темно. Задвигались тени, и перед ними вновь появился киномеханик.

– А, снова вы, как я погляжу? Я же сказал, я ничего не в силах сделать с тем изображением, которое я вам показал. Событие, которое тогда произошло, что бы там ни было, останется тайной.

– Там был кое-кто другой, – ответил Дэниел. – Воспоминание принадлежит и ему тоже. – Он протянул руку: – У нас есть другой волос.

Механик взял волос и поднес его к здоровому глазу.

– Ну что же вы сразу не сказали? – произнес он и указал на ряды кресел. – Пожалуйста, займите свои места.

Они устроились перед экраном, пока механик пришивал к голове волосы Шарпа. Затем он тоже сел и убрал с глаза повязку. Луч света вырвался из его пустой глазницы.

На экране появилось изображение. Дэниел и Элли откинулись назад и приготовить увидеть всю правду.

Виндиктус Шарп простер руки, купаясь в аплодисментах зрителей, которые свистели, одобрительно кричали и топали ногами, совершенно очарованные представлением.

Когда занавес опустился, Шарп в тишине прошествовал в гримерную. Он плеснул виски в стакан и одним залпом его выпил. За первым стаканом последовал второй. Он надел пальто и перчатки, намотал шарф и покинул театр через служебный вход. Осенний воздух был свеж и прохладен, и изо рта у Шарпа шел пар, пока он шагал к величественному особняку, находившемуся неподалеку. Он считал его своим эдинбургским домом и останавливался здесь в период выступлений, что в последнее время бывало нечасто.

Никто не встретил его у входа. Он предпочитал не держать персонал. Шарп снял пальто и, преодолев два лестничных пролета, поднялся в кабинет. Полупустая бутылка виски стояла на столе, рядом – граненый стакан. Он налил виски и уселся за стол, вытащив из кармана книгу в потертом кожаном переплете. Мужчина зажег лампу, растянул пальцы и начал читать, внимательно подмечая каждую деталь.

– Она никогда не будет работать для тебя так, как для меня.

Шарп знал этот голос. Не поднимая глаз от Книги Чудес, он произнес:

– Люсьен. Не желаешь выпить?

Люсьен Сильвер стоял у дверей, его серые глаза пристально смотрели на книгу.

– Ты использовал Мишель – родную дочь, – чтобы добраться до меня. Чтобы заполучить книгу.

На этот раз Шарп поднял голову.

– Да, – ответил он.

Сильвер подошел ближе.

– Зачем? Зачем тебе похищать книгу? Ты же знаешь, что она не будет работать для тебя должным образом, если только я не передам ее тебе или если ты не бросишь мне вызов и не победишь меня. Я никогда не отдам ее по своей воле. Слишком большая часть моей души заключена в этих страницах. Книга – такая же часть меня, как мое сердце. Это я живу внутри нее.

Шарп оставил этот вопрос без ответа. Он прикусил губу, и его большие руки задрожали от злости.

Сильвер улыбнулся, когда его осенило:

– Ты выкрал книгу, потому что хотел скопировать ее! Вот оно в чем дело, не так ли? Ты хотел такую же для себя, но ты не можешь понять, как она работает. На создание такой книги у тебя не хватает таланта, и это съедает тебя изнутри. Ха! Великий Виндиктус Шарп опустился до подделки!

Он сделал еще шаг вперед, оказавшись теперь прямо напротив стола.

– И где же она? Где твоя Книга Чудес? Что, оказался не в состоянии ее создать?

Шарп послал ему предостерегающий взгляд голубых глаз. Губы его насмешливо изогнулись:

– У меня нет времени на подобные игры.

Сильвер вытянул руку:

– Верни мне книгу, и ты больше никогда обо мне не услышишь.

Шарп захлопнул книгу и прикрыл ее рукой.

– Убирайся.

Сильвер навис над столом, приблизив свое лицо к лицу Шарпа.

– Я не уйду без своей книги. Вредить тебе у меня нет желания, хотя никто бы в меня за это камень не бросил.

Шарп ничего не ответил. Книга трепетала под его ладонью. Он поднял руку, и книга вылетела со стола прямо в протянутую руку Сильвера.

– Спасибо, – сказал Люсьен. – Ты меня больше не увидишь. Прощай. Желаю удачи.

Он направился к двери, но тут Шарп наконец заговорил:

– Я вызываю тебя на дуэль.

Сильвер остановился, опустив голову.

– Не делай этого, Виндиктус.

– Я вызываю тебя, – повторил Шарп. – Никакого детского сада. Дуэль до победного – пока либо один из нас не сдастся, либо не будет убит в процессе. Если выиграю я – книга моя.

Пауза.

– А если ты проиграешь? – спросил Сильвер.

Шарп пожал плечами:

– На твое усмотрение. В любом случае, до этого дело не дойдет.

Сильвер призадумался.

– Несколько лет назад на похоронах Бёрди ты так и не ответил на мой вопрос, почему ты не стареешь. Но я был прав, не так ли? Ты крадешь годы жизни у других людей. Отнимаешь у них время. Ты сжираешь их будущее.

Шарп кивнул:

– Существуют области магии, требующие… жертв.

– И это неправильно. Это отсроченное убийство. Если выиграю я, ты это прекратишь.

Шарп выпрямился во весь свой исполинский рост.

– И что значат их жизни по сравнению с моей? Чего они добились? Они слепы и глухи к возможностям, которые предлагает этот мир. Попросить некоторых из них отправиться на встречу с Создателем пораньше на годик или два – не слишком большая цена за возможность продолжать мою работу?

– Существуют другие пути, – не согласился с ним Сильвер. – Можно использовать другие типы энергии. Потенциал воображения – бесконечен. Но ты этого понять не можешь, ты безумец. – Он помедлил с секунду, а потом сказал: – Я принимаю твой вызов.

Не успел он договорить, как Шарп молнией бросился на него, отбрасывая к стене. Он поднял Сильвера одной рукой, буквально вжимая в стену, и изо всех сил ударил его в живот, заставив юношу согнуться пополам. Затем взмахом руки Шарп оторвал от пола письменный стол и послал через всю комнат у. Люсьен вовремя увернулся: секунду спустя стол разлетелся на куски.

Звук разбитого стекла заставил его оглянуться на окно, откуда в его сторону уже летели осколки. Он постарался изменить их траекторию, но битого стекла было так много, что часть все-таки вонзилась ему в ногу.

Прихрамывая, он побежал в холл, оттуда – по лестницам вниз. Шарп с диким оскалом бежал за ним по пятам. Люсьен попробовал было выиграть драгоценные секунды, оживив фигуры с картин, развешанных по стенам холла. Но едва они преградили Шарпу путь, он взмахнул рукой – и фигуры превратились в капли краски, стекающие на ковер.

Сцепившись, волшебники кубарем покатились по ступенькам. Шарп исхитрился поднять Люсьена в воздух и швырнул его из холла в огромную гостиную. Сильвер, упав, попятился к камину. Из него тут же выпрыгнули языки пламени и заплясали вокруг Шарпа, заключая его в огненную клетку. Он рыкнул, и огонь тут же превратился в дым.

– Не стоило тебе сегодня сюда приходить, – произнес он, сжимая в руках три кинжала.

Он метнул первый, и Сильверу удалось послать его в сторону деревянного буфета, куда нож и вонзился.

Второй угодил ему в плечо. Молодой человек мотнул головой и закричал от боли, падая на колени.

– Разница между нами, – начал Шарп, – заключается в том, что я не боюсь закончить этот бой.

Он занес последний клинок над головой. Кинжал взлетел в воздух, и мишень его была очевидна. Лезвие блестело при свете камина, и сама сцена казалась до боли знакомой: не раз они проделывали этот трюк в театре.

Люсьен сосредоточился на вращающемся лезвии. Все остальное померкло. Краем сознания он уловил знакомый, мягкий женский голос…

– Отец? Люсьен? Нет!

Последним усилием воли Люсьен Сильвер отразил летящий на него кинжал и послал его вправо.

Люсьен не видел появившейся из-за двери Мишель Шарп.

Нож вонзился ей в самое сердце.

Когда она упала, то была уже мертва.

Мир, казалось, остановился.

Шарп стоял, вытянувшись как струна, и смотрел на безжизненное тело дочери. Глаза Люсьена расширились. Он завыл в ужасе и отчаянии. Не обращая внимания на собственную боль от кинжала в плече, он пополз к Мишель и бережно положил ее голову себе на колени. На ней была белая ночная рубашка, теперь ставшая ярко-алой.

– Отдай мне книгу, и я не обращусь в полицию, – внезапно произнес Шарп.

Люсьен взглянул на него полными боли серыми глазами.

– Мы убили ее! – прокричал он. – Она мертва, а все, о чем ты можешь думать, – это книга?

Он выдернул нож из груди Мишель, вскочил на ноги и, пылая яростью, прижал Шарпа к стене. Он был намного ниже бывшего учителя, но сейчас, когда его ничто больше не сдерживало, когда ни самоконтроль, ни страх не останавливали его, он казался великаном.

Голубые глаза Шарпа расширились, когда кончик ножа коснулся его горла.

– Это ты убил ее, Люсьен, – прошептал он. – Не я метнул в ее сторону нож. Это сделал ты.

Люсьен замотал головой, дыша через силу:

– Нет… нет, я любил ее! Я бы никогда не причинил ей боль!

Шарп смотрел на него, их лица разделяла буквально пара сантиметров.

– Убийца, – тихо произнес он.

Люсьен Сильвер разжал руку, роняя нож. Он отступил назад, хватаясь за голову:

– Нет. Нет!

– Убийца, – повторил Шарп, и теперь на губах у него играла чудовищная улыбка.

Люсьен в состоянии аффекта вырвал клок волос с головы. Он почувствовал тяжесть Книги Чудес в кармане. Он повернулся и еще раз взглянул на тело Мишель.

А затем он исчез.

– Мы не закончили! – проорал Шарп в пустот у. – Дуэль не закончена! Я найду тебя, куда бы ты ни отправился, я убью тебя и заберу книгу!

Спокойно, даже равнодушно, он перешагнул через тело мертвой дочери, открыл дверцу шкафа и плеснул себе виски из стеклянного графина. Затем Шарп вышел из комнаты, оставляя Мишель невидяще смотреть на языки пламени в камине.

Дэниел пришел себя в оглушительной тишине кинозала, когда вновь зажегся свет. Он попытался как-то осмыслить увиденное, и снова в дальнем углу сознания что-то буквально вопило, привлекая внимание. Какая-то идея… какая-то возможность…

Рядом с ним дрожала Элли, по щекам у нее текли слезы.

– Элли?..

– Не могу в это поверить, Дэниел. Она погибла, и все это из-за книги! Ты сам видел. И папа не хотел ее убивать…

– Конечно не хотел! – заволновался мальчик, вздрагивая при воспоминании о Мишель, лежащей на полу. – Мистер Сильвер даже не хотел принимать этот вызов! Она не вовремя оказалась не в том месте. Шарп – чудовище.

Лицо Элли исказилось от отвращения:

– Он просто перешагнул через нее, как будто она была каким-то куском грязи. Это моя мама! Она была его маленькой девочкой, и если он смог так обойтись с ней, что же он сделает с нами?.. – Ее глаза были уменьшенной копией серых глаз мистера Сильвера. – Дэниел, этот человек – чудовище. Мы должны избавиться от него и спасти папу. Дэниел… Дэниел?

В голове у мальчика бешено крутились винтики и шестеренки, разрозненные факты постепенно складывались в цельную картину. Наконец, ему в голову пришла идея.

– Элли, – начал он, – я понимаю, что я здесь не так давно, но, кажется, я знаю, почему мистер Сильвер сильнейший волшебник. Кое-что, что он сказал в этом фильме, который мы только что посмотрели… в общем, это навело меня на одну мысль. Не уверен, но, кажется, я предполагаю, где может скрываться твой папа.

Элли уставилась на него:

– Ты знаешь? Где?

– Не могу пока тебе сказать. Будет безопаснее, если я буду единственным хранителем этой тайны. Тебе придется поверить мне на слово. У меня есть идея. Я попрошу тебя кое-что для меня сделать. Это опасно, но, думаю, это единственный шанс, который у нас есть.

Элли, сжав зубы, твердо выдержала взгляд Дэниела.

– Все, что угодно, – ответила она.

– Отлично. Прежде всего мне придется вновь ненадолго наведаться в комнату Секретов.

За окрашенным сепией окном магазина стучал серый манхэттенский дождь. Виндиктус Шарп сидел за рабочим столом мистера Сильвера и метал в чучело медведя свои три кинжала один за другим.

Тогда у фонтана, когда мальчишка похитил у него книгу, Шарп решительно был настроен выследить его и вышибить из него дух. Но чертов магазин заставил его ходить кругами. Он вернулся в переднюю магазина, решив дождаться мальчишку здесь.

Какое-то движение за бордовой портьерой привлекло его внимание, и, повернувшись, он увидел мальчишку, стоявшего перед ним прямо как стрела, с решительным выражением лица.

Дэниел никогда ничего еще так не боялся, как Шарпа. Ничего, даже Спэд Харпер со своей бандой не мог сравниться с холодным взглядом этих голубых глаз, который сейчас буквально пригвоздил его к месту. Он постарался выпрямиться, чтобы стать как можно выше.

– Я знаю, где прячется мистер Сильвер, – сказал он.

В мгновение ока Шарп подскочил к нему, прижимая мальчика к стене как тряпичную куклу, упирая острие серебряного кинжала ему в горло. Он вытащил из кармана Дэниела Книгу Чудес и кинул ее на стол.

– С этого момента поподробнее, будь любезен, – прошипел он.

Дэниел сглотнул, стараясь не забывать дышать.

– Нет.

Нож сильнее надавил на кожу, но еще недостаточно для того, чтобы пустить кровь.

– Я могу и попытать тебя, знаешь ли, – сказал Шарп. – Заставить тебя говорить.

Дэниел медленно опустил руку в карман. Когда он вытащил ее, на ладони у него красовался маленький снежный шар.

Шарп посмотрел на него:

– Предполагается, что я знаю, что это?

– Это секрет, – ответил Дэниел. – Секрет, который вы хотите узнать. Этот шар, я выяснил, расскажет, где найти мистера Сильвера.

Шарп вырвал стеклянный шарик у него из рук. Мальчик немного расслабился, когда нож больше не находился в опасной близости от его шеи. Шарп потряс шар, поднося его к уху.

– Так это не сработает, – вмешался мальчик. – В этом-то и вся суть секрета, правда? Я не хочу, чтобы вы узнали, где находится Сильвер. И пока секрет заключен в этом шаре, вы не можете вытянуть его из меня.

Взгляд электрических голубых глаз метнулся с шара на Дэниела.

– Зачем ты пришел?

Дэниел пожал плечами:

– Чтобы бросить вам вызов.

– Вызов?

– Я знаю, как это работает. Знаю, что если вызываю вас на дуэль, вы либо это принимаете, либо считаетесь проигравшим. Та к вот, я вас вызываю. Я создам в книге Чудо специально для вас. Это Чудо и будет вашим вызовом. А вы создадите одно для меня. Мы зайдем в комнаты в одно и то же время, и тот, кто первым выйдет, станет победителем.

Шарп ухмыльнулся:

– Если я выигрываю, то?..

Дэниел указал на шар:

– То я помогу вам найти мистера Сильвера. Я знаю, что вам нужно, чтобы он умер и книга стала вашей. Но он не собирается играть в вашу игру. Вам придется дождаться, пока магазин не погребет его под собой, пока здесь все не станет полностью мертво, – а это может занять немало времени. В том случае, если вы победите, то сможете убить его, и книга будет ваша.

Шарп кивнул.

– А если выигрываю я, – продолжил Дэниел, – вы оставляете нас в покое и никогда больше не возвращаетесь. – Он протянул руку. – Идет?

Шарп потер серебристую щетину на подбородке.

Затем его ладонь коснулась ладони мальчика, и по комнате прошел электрический разряд.

– Идет.

Дэниел подошел к столу, стараясь выглядеть увереннее, чем он себя чувствовал. Когда он взялся за одну из перьевых ручек мистера Сильвера, его начали одолевать сомнения. Потянет ли магазин создание двух новых чудес? Та к ли уж хороша была эта идея, как ему вначале показалось? Какое испытание придумает для него Шарп? Что, если он проиграет? Он чертовски много поставил на кон в надежде, что окажется достаточно силен, чтобы одолеть этого человека, что сам магазин поможет ему в этом.

Он открыл книгу на пустой странице.

– Я сделаю так, чтобы двери появились вместе, они будут связаны друг с другом.

– Пишите, Дэниел Холмс, – отозвался Шарп, – пишите.

Дэниел стиснул ручку изо всех сил, стараясь, чтобы не дрожала рука. Затем он опустил перо на бумагу и начал писать.

Двери и в самом деле появились одновременно, как Дэниел и предсказывал.

Хорошо еще, что появились они в коридоре, которого практически не коснулось разрушение, хотя первые трещины все равно были заметны на гладко отполированных плитах.

Двери были совершенно одинаковы: черные, блестящие, с золотой ручкой. Единственным отличием были таблички перед ними с именами дуэлянтов.

Когда Дэниел положил Книгу Чудес на пол аккурат между двумя дверьми, он неожиданно почувствовал, что коридор наполнился людьми. Мальчик выпрямился, оглянулся, и глаза его расширились от удивления.

Персонал магазина – по крайней мере те, кто был в состоянии, – все пришли. Они стояли друг рядом с другом, плечом к плечу, эта разношерстая банда отщепенцев: у кого-то из носа текли чернила, кто-то опирался на соседей. Предводителем этой компании был Калеб, возвышающийся надо всеми. Он кивнул мальчику.

– Давай, Дэниел! – закричал он, подбадривая его.

– Покажи ему, кто тут хозяин! – прокричал кто-то из толпы.

– Мы в тебя верим!

Дэниел взглянул на Шарпа, и внезапно его противник показался ему не таким уж и громадным, а задача – не такой уж не выполнимой. Он кивнул толпе, своим друзьям, благодарный за то, что они были с ним, куда сильнее, чем мог бы выразить словами. Затем он повернулся к Шарпу:

– Готовы?

Шарп убрал скрещенные на груди руки, не пытаясь скрыть самодовольную усмешку, играющую на его губах.

– Всегда готов.

Каждый из них повернулся к двери, за которой скрывалось их испытание. Они сделали шаг вперед и взялись за ручки. Двери распахнулись, и дуэлянты шагнули в неизвестность.

Дэниел падал. Вокруг него было темно и сыро. С громким плеском он упал в какую-то дыру, заполненную водой, такой холодной, что мальчик подумал, что у него просто остановится сердце. Нахлебавшись соленой воды, он кашлял и отплевывался, выпуская воду даже носом.

Все вокруг плыло и покачивалось вверх-вниз, вверх-вниз, вызывая тошноту. Вспышка молнии осветила пространство, выхватывая длинное узкое помещение с металлическими стенами и койками, и камбузом. Он был в лодке. Осознание этого пришло Дэниелу вместе с новым позывом к рвоте. Лодка была затоплена так, что его ноги едва касались дна. Он подплыл к иллюминатору, пытаясь понять, где он оказался.

Еще один разряд молнии. На долю секунды Дэниел разглядел море, рассерженное и вздыбленное, волны размером с горы перекатывались повсюду, где хватало глаз. Он постарался сохранять спокойствие в этой кромешной, густой как смола, тьме. Вода медленно прибывала, тянула к нему свои холодные руки.

Тщетно силясь что-то разглядеть, Дэниел так хотел, чтобы его глаза видели во тьме. Он во всех деталях представлял себе лампу, факел, прожектор – все, что угодно, что бы помогло ему увидеть… Он представил, как чиркает спичкой, освещая лодку пляшущим желтым светом, и едва этот образ сформировался в его голове, он почувствовал, как что-то оттянуло карман. Он полез проверить – и достал коробок подмокших спичек.

В отчаянии он попробовал зажечь одну из них и был изумлен, когда она загорелась так, как он только что представлял, озаряя дрожащим светом внутренности лодки.

Пошатываясь, потому что высокие валы захлестывали лодку, мальчик двинулся к камбузу, оттуда – в узкий коридор, где обнаружил черную дверь с золотой ручкой. От радостного волнения он выронил спичку, но, когда она коснулась воды, пламя не погасло. Спичка по-прежнему горела. А потом она начала тонуть, словно была сделана из свинца, освещая черную воду на дне лодки.

Он зажег новую спичку, пламя от которой на мгновение даже ослепило его в темноте коридора, и подошел к двери.

«Шарп недооценил меня», – подумал он, хватаясь за ручку.

Но вдруг послышался громкий не то скрежет, не то стон старого металла. Что-то загудело, и судно сильно затрясло. Шум хлынувшей воды оглушил мальчика, он цеплялся за все, что только попадалось под руки. Лодка начала крениться, наполняясь водой.

Дно лодки становилось все круче и круче, поднималось все выше, пока, наконец, не встало вертикально, от чего та дверь, ведущая обратно в магазин, к Элли и Сильверу, домой, все глубже уходила под воду. Вода была повсюду, Дэниел изрядно нахлебался. Обдирая локти о металлические борта, мальчик упал, с громким плеском шлепнувшись в воду, которая вскоре грозила затопить весь коридор – и всю лодку.

Жестокость Шарпа засияла во всей полноте, что спичка Дэниела. Идея была простой и блестящей. Если Дэниел хотел выбраться, ему придется столкнуться лицом к лицу с его величайшим страхом и избежать смерти, которую встретил его отец: в одиночестве, не имея рядом никого, кто подержал бы за руку.

Дверь Шарпа также вела во тьму, которая, однако, долго не продлилась. Яркие огни вспыхнули со всех сторон, слепящие и такие знакомые. Огни сцены.

Дверь захлопнулась, щелкнул замок.

Шарп стоял на большой сцене с занавесом из черного бархата и помостом из красного дерева. Зал казался довольно просторным, хотя сказать это с уверенностью было затруднительно – слепящие огни рампы светили прямо на него, мешая увидеть зрителей. Но они были, он это чувствовал, несмотря на их странную неподвижность и тишину в зале.

– И это мое испытание? – громко спросил он, обнажая в оскале идеальные зубы. – Отыграть представление? Удивить? – Он рассмеялся, спрашивая себя, что же именно нужно сделать, чтобы отпереть дверь. Возможно, какое-то одобрение толпы?

С учетом того, что мальчишка скоро будет мертв, это все особого значения не имело, но было все-таки нечто привлекательное в том, чтобы снова стоять на сцене и выступать.

Он снял пальто и подбросил его вверх, где оно превратилось в черный дым и растаяло в воздухе. Он посмотрел в зрительный зал. Тишина. Возможно, удовлетворить эту публику будет сложнее, чем он думал.

Он попробовал снова, выстрелил из пистолета и поймал пулю на середине сцены. Публика безмолвствовала.

Шарп тряхнул головой и выругался.

– Что же вам надо? – прокричал он.

Тишину прорезал девичий голос.

– Дай ему меня увидеть, – произнес этот голос. – Для того чтобы все сработало, он должен меня увидеть. Я прошу о помощи, папа. Пожалуйста, позволь ему узнать, что я существую. Никаких больше призраков. Никаких пряток. Пришло время положить этому конец.

– Кто здесь? – В голосе Шарпа сквозило беспокойство.

Напротив него, у двери, из ниоткуда появилась девочка. У нее были глаза цвета грозового неба – глаза, которые он немедленно узнал, – и копна непослушных черных кудрей.

– Кто ты? – спросил он.

Она пристально смотрела на него, прямая как струна.

– Меня зовут Элли Сильвер, – сказала она. – И я твоя внучка.

Лодку почти полностью затопило. Дэниел совсем замерз и ослаб от попыток нырнуть на дно и отворить дверь. Каждый раз, когда он пробовал снова, вода все прибывала и плавать по затопленному коридору становилось все сложнее. В этот раз, когда он всплыл, ему едва удалось удержать голову над поверхностью.

Он не плакал, как плакал всегда, когда ему снились такие кошмары. Только думал о магазине, об Элли и мистере Сильвере, о том, как он подведет их всех, если потерпит неудачу. Снова глубокий вдох, снова ныряние во тьму, снова разрываются легкие – и снова он не может открыть дверь. Вынырнув обратно, он стукнулся головой о металлический потолок. Его время почти истекло. «Если мне суждено умереть здесь, – подумал он, – по крайней мере, я умру, сражаясь за что-то. Хотя бы я не сидел на месте, ничего не делая».

Он подумал о своих маме и папе, подумал о том, что происходит, когда кто-то умирает. Увидит ли он снова своих родителей? Или смерть – это щелчок выключателя, после которого он исчезнет и будет забыт, только и всего?

Теперь над водой торчал один его нос, прижатый к потолку. Дэниел задыхался…

А потом, когда вода сомкнулась над его головой, в голове промелькнула какая-то мысль, воспоминание… и он услышал голос мистера Сильвера так явно, как будто бы тот плыл рядом с ним:

«Если по какой-то прихоти судьбы, ты окажешься в беде, магазин поможет тебе. Все, что тебе нужно сделать, – это попросить о помощи».

Вода заливалась в его рот, застилала глаза и уши.

– Помоги мне, – обратился мальчик к магазину, захлебываясь ледяной водой. – Пожалуйста, помоги мне найти дорогу обратно.

Последний глубокий вдох. Лодку окончательно затопило. Дэниел нырнул, не зная, что еще ему оставалось делать. Он подплыл к двери, решив попытаться открыть ее в последний раз. Мальчик отчаянно боролся с непреодолимым желанием вздохнуть, не обращал внимания на мольбу каждой клетки тела о глотке воздуха. Он начал терять сознание…

А потом кто-то взял его в темноте за руку, второй рукой обшаривая его карманы в поисках спичек. Вспышка ослепительного света привела мальчика в чувство. Кто-то притянул его за шею, и он уставился на лицо, которое одновременно было незнакомым и до боли родным, обрамленное гривой волос того же жгучего рыжего цвета, как и его собственные. Мужчина держал Дэниела за запястье и тянул обратно к двери. Легкие мальчика буквально вопили. От боли звенело в ушах, а перед глазами плясали черные точки. Но дверь стала поддаваться. Очень медленно, но все же она открывалась!

Мужчина улыбнулся Дэниелу и кивнул на дверь. В полубессознательном состоянии мальчик кивнул в ответ. Он потянулся к ней свинцовыми руками и надавил из последних сил…

Дверь распахнулась. Потоком воды Дэниела выбросило в коридор. Мальчик хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Коробок спичек лежал рядом с ним, он потянулся и поцеловал его, убирая обратно в карман. Его уже окружил персонал магазина. Они помогли ему подняться, хлопали его по спине, выкрикивали его имя. Каждый вздох был подарком. Он вернулся, он жив!

И он был уверен, что призрак его отца только что спас ему жизнь.

– О чем ты говоришь? – усмехнулся Шарп, хотя его голос звучал неуверенно.

Элли шагнула вперед:

– Папа говорил мне, что мама оставила меня на пороге магазина в Эдинбурге. Он сказал, она была служанкой, которая хотела для меня лучшей жизни. Думаю, насчет служанки он был прав. Ведь ты так с ней и обращался, не правда ли?

Шарп стоял очень прямо.

– Ты не настоящая, – сказал он. – Это иллюзия.

– Неужели? – спросила Элли. – Я настоящая, уверяю тебя. И я все о тебе знаю. Ты чудовище. Ты опасен. Папа пытался защитить меня от тебя все это время. Он знал, что ты бы забрал меня и обращался со мной так же, как с ней.

– Как с кем, черт побери?!

Элли указала на зрительный зал. Огни, которые слепили Шарпа, погасли. Он судорожно вздохнул и сделал шаг назад. Сотни кресел были в зале, и все они были заняты одним и тем же человеком: молодой женщиной с красными кудрями и фарфоровым личиком, одетой в белую сорочку, залитую кровью от ножа, торчавшего в ее сердце.

– Мишель? – прошептал Шарп. Выражение его лица было нечитаемо, но голос звучал потрясенно.

– Ты обращался с ней как с грязью, – продолжала Элли. – Она была моей мамой, а ты использовал ее, чтобы разбить папино сердце и украсть у него книгу. Она пряталась от тебя, пока ты разъезжал по городам и сколачивал свое состояние, и она не рассказала тебе обо мне, потому что в конечном счете она была на тебя непохожа. В ней было хорошее.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – произнес Шарп.

Элли вернула ему холодный взгляд:

– Попроси прощения, по-настоящему. Это все, что тебе нужно, чтобы открыть дверь. Чтобы выиграть.

Тишина. Шарп стоял в центре сцены, как он любил. Он улыбался.

– Мне не нужно просить чертово прощение, – сказал он, указывая на дверь. – Там, за такой же дверью, сейчас умирает Дэниел Холмс. Когда его тело обмякнет, а сам он испустит последний вздох, дверь откроется, и Книга Чудес будет моей.

Не успел он договорить, как замок щелкнул и дверь отворилась. В руках Шарпа материализовалось пальто, надев которое, он одарил Элли кровожадной улыбкой.

– Видишь? – спросил он. – Все было лишь вопросом времени, на которое мистеру Холмсу удалось задержать дыхание.

– На самом деле я неплохо умею задерживать дыхание, – ответил ему внезапно появившийся весь промокший Дэниел.

Он стоял у двери, сжимая в руках Книгу Чудес. С лица Шарпа исчезло самодовольное выражение.

– Это невозможно, – только и смог сказать он.

Дэниел поднял вверх палец, поправляя его.

– Вы находитесь в Магазине из Ниоткуда, мистер Шарп. Здесь нет ничего невозможного. – Он указал на книгу. – Вы проиграли. Книга остается здесь – там, где и должна быть.

Шарп уставился на мальчика, в его взгляде плескалась дикая ярость.

– Но… оттуда не было пути назад. Как тебе удалось выбраться?

Дэниел похлопал по дверной раме.

– Я знаю то, чего не знаете вы, – сказал он, игнорируя насмешливое фырканье Шарпа. – Я знаю о вашей дуэли с мистером Сильвером. И знаю, что она так и не закончилась. Как вы не поняли? Мы часть этой битвы, Элли и я. Игроки в той же игре. Дуэль внутри дуэли. Мы сражались за мистера Сильвера. Та к что дела обстоят следующим образом: все, о чем мы условились, остается в силе. Вы должны оставить нас в покое и никогда больше не возвращаться. Но сохраняется и ваш уговор с мис тером Сильвером: вы перестанете похищать жизнь у невинных людей, отнимать их время и будущее. Вы должны состариться. И однажды вам придется умереть.

Шарп сплюнул на сцену. Его лицо налилось кровью.

– Где он прячется?

Дэниел улыбнулся. Он поднял Книгу Чудес повыше.

– В книге. Он сказал вам однажды, что книга – это часть него, часть его души. Вы держали книгу в руках, Шарп. Сильвер был у вас в руках – и вы даже не догадались. Если бы вы только не были таким самоуверенным…

Шарп метнулся вперед с быстротой молнии.

Элли закричала. Шарп схватил ее со спины и держал нож у горла.

Толпа позади Дэниела охнула.

– Ты забрал кое-что у меня сегодня, Дэниел Холмс. Но никто не забирает ничего у меня. Поэтому я намереваюсь тоже тебя кое-чего лишить. В девчонке течет моя кровь. Она уйдет со мной. Отойди в сторону, или я перережу ей горло.

Дэниел покачал головой:

– Вы ничего не поняли, не так ли? Магазин хочет, чтобы вы ушли. Я бы послушался на вашем месте.

Тем временем в зрительном зале со своих мест поднялись многочисленные копии Мишель Шарп и начали пробираться к сцене. Они медленно поднимались по ступенькам, обступая Шарпа.

– Прекрати это! – закричал он. – Прекрати сейчас же, или я убью ее!

Холодные руки обвились вокруг его запястья, выбивая у него кинжал. Элли пнула Шарпа в голень, высвободилась из его захвата и начала пробираться через лавину тел к Дэниелу.

– Можем мы уже покончить с ним? – спросила она.

Они повернулись к Шарпу, который пытался вырваться из обступившей его толпы к двери.

– Я, может, и проиграл, – прорычал он, отмахиваясь от одной из многих Мишель на его пути, – но нигде в нашем соглашении не говорится, что я должен оставить тебя в покое целого и невредимого.

Он полез в карман, и его кинжалы блеснули в свете рампы. Первые два в цель не попали, застряв глубоко в стене рядом с дверью, вровень с головой Дэниела. Но третий бросок был четче, и нож пролетел сквозь комнату, целясь мальчику прямо в сердце.

Серебристая вспышка, взволнованная трель – и перед мальчиком вылетела сорока, широко расправляя крылья. Кинжал вонзился ей в грудь, птица словно вспыхнула и осыпалась на землю дождем из рубинов.

Шарп испустил яростный вопль. Он помчался на Дэниела, отпихивая с дороги многочисленные копии своей мертвой дочери, зубы стиснуты, на лбу и шее вздулись вены.

Дэниел открыл книгу. Он старался сохранять спокойствие, ища нужную страницу, и, найдя, поспешил ее вырвать. В то же мгновение пол в театре задрожал и начал рушиться, замещаясь бесконечной пустотой.

Ярость на лице Шарпа сменилась страхом. Он побежал к двери еще быстрее, подпрыгивая, потому что целые фрагменты пола исчезали под ним. Поблескивающие черные кирпичи начали двигаться вокруг двери, закладывая проход. С рычанием Шарп одним прыжком попытался преодолеть расстояние до выхода. Но не успел и провалился в пустоту; дверь исчезла, навсегда запечатав его в том кошмаре.

Первое мгновение в магазине было тихо. А потом взревела толпа сотрудников, и Дэниел с Элли оказались окружены радующимися людьми, желающими обняться с ними и качать на руках как героев.

– Разойдитесь! – кричал Калеб. – Они еще не закончили!

Дэниел свернул вырванную страницу и передал ее Элли, достав из кармана спички и поджигая одну из них. Элли подпалила лист бумаги. Они смотрели, как он сгорает, пока от него не осталась лишь горстка пепла.

В передней магазина было тихо и спокойно. Все, от неустойчивых стопок книг до великого множества поблескивающих вокруг сокровищ и тепла от камина, было в том же состоянии, как и в тот день, когда Дэниел впервые переступил порог магазина.

Он положил Книгу Чудес на стол, рядом с выпитой Шарпом бутылкой виски.

Воздух вдруг стал тяжелым, как перед бурей. Книга Чудес задрожала. Раскрылась обложка, стукнувшись о деревянный стол. Зашелестели страницы. Раздался пронзительный свист, похожий на звук вскипевшего чайника, – и книга взлетела высоко в воздух.

Хлоп! Книга приземлилась на стол и замерла, открывая выжженные страницы.

На обугленной бумаге начали появляться слова, крошечные чернильные буквы собирались на листе. А потом слова вырвались со страницы и взмыли вверх. Они сплетались друг с другом, и чернильные сгустки закручивались в воздухе подобно струйкам дыма. Вот показалась рука. За ней – очертание глаза. Медленно, но верно слова принимали форму человека. Мужчины в запыленном сером костюме. Мужчины с глазами цвета грозового неба и копной непослушных каштановых волос – настоящего, живого, дышащего человека.

Мистер Сильвер моргнул. Он потер лоб, стряхивая с себя наваждение. Мужчина выглядел куда старше, чем Дэниел помнил.

– Ну, – произнес он, – потрепало меня сильнее, чем я думал.

Элли бросилась на него, выбивая облако пыли с его костюма.

– Папа! О папочка, папа!

Сильвер крепко прижал ее к груди. Он вытер слезы, катившиеся по ее щекам, и взглянул в глаза дочери, бывшие отражением его собственных.

– Я так сожалею, что бросил вас. Но, клянусь, другого пути не было. – Он взглянул на Дэниела и спросил: – Но ты это знаешь, не так ли? Ты все знаешь.

– Шарп сказал мне, что спустя столько лет вам уже стало не под силу управляться с магазином, – ответил мальчик.

Мистер Сильвер улыбнулся, но глаза его были печальны:

– Это началось лет пять или шесть назад. Поначалу я едва обратил внимание. Но с течением времени я начал ощущать напряжение, чувствовать, как слабеет моя хватка. Я знал, что мои силы истощаются. И каждый раз, когда мы меняли локацию, чувствовал – Шарп все ближе. Прозвучало сразу несколько тревожных звонков. Он почти поймал нас тогда, в Барселоне.

– И поэтому вам нужна была кровь единорога, да? – поинтересовался Дэниел.

– Изначально я планировал продлить мою жизнь ровно настолько, чтобы успеть найти подходящую замену. Но события начали развиваться слишком стремительно. Я был вынужден действовать.

– Это я впустил Шарпа в магазин, мистер Сильвер. Ничего бы не произошло, если бы я этого не сделал. Простите меня.

Сильвер выставил ладонь:

– Тебе, мой мальчик, не за что извиняться. Шарп так или иначе попал бы внутрь. Он выслеживал нас, пробрался на бал по случаю дня рождения Элли. Именно тогда я принял решение спрятаться. Шарп был по-прежнему силен, похищая время жизни других людей. В моем состоянии тягаться с ним было безрассудно, он забрал бы книгу, и магазин был бы потерян. Я использовал кровь единорога и почти все магические силы, что у меня оставались, чтобы поместить себя в книгу. Но я не оставил вас, несмотря на то, как это выглядело. Я сохранил связь с внешним миром – мне нужно было что-то небольшое, что-то не отнимающее много сил. Сороки.

– Вы были сороками? – встрепенулся мальчик.

– Всегда, – подтвердил Сильвер. – Они были моими глазами и ушами. По мере развития событий я понял, что мне придется подвести вас к развязке – открыть правду о Шарпе, ужасную правду, которую я бы предпочел похоронить навсегда.

Мистер Сильвер опустил взгляд в пол, и Дэниел подумал, что он похож на маленького мальчика, ожидающего наказания.

– Мы все увидели, это правда. Мы увидели, что произошло той ночью, когда ты пришел забрать книгу у Шарпа. Но в случившемся не было твоей вины. Ты не убивал ее, – подала голос Элли.

Сильвер поднял голову, в его серых глазах стояли слезы.

– Больше сотни лет я бежал от прошлого, – признался он. – Какое же это облегчение, что ты наконец знаешь правду. Как бы я хотел вернуться назад, Элли, и изменить то, что случилось.

– Ты можешь! – вскричала Элли. – Ты можешь сделать все! Вернись назад и останови Шарпа прежде, чем он бросит нож! Убей его до того, как он попытается убить тебя!

Сильвер смотрел на дочь с мукой в глазах:

– Я же не чудовище, Элли. И ты знаешь сама, что так это не работает. Если я меняю прошлое, меняется настоящее. Мы все будем другими людьми, сформированными другим опытом. Мы не будем существовать такими, какие мы есть сейчас. А я не хочу потерять тебя такой, какой я тебя знаю.

Девочка потерла кулаком глаза.

– Мишель правда была моей мамой? И она оставила меня вот так, у порога магазина, как мешок с мусором?

– Твоя мама не была плохим человеком, – мягко сказал Сильвер, покачав головой. – Ею манипулировал настоящий знаток. Но она понимала, когда ты родилась, что она должна отказаться от тебя. Она не хотела, чтобы с тобой обращались так же, как с ней когда-то или даже хуже – чтобы Шарп забрал тебя у нее и воспитывал сам.

Найти тебя на пороге было довольно неожиданно. И причиной, по которой я настаивал, что тебе нельзя покидать магазин, всегда был Шарп. Это не потому, что я одинок. И не потому, что я тебя не люблю. Я люблю тебя больше всего на свете, Элли, больше, чем ты можешь себе представить. Ты единственное в этом мире, что я сделал правильно. До тех пор, пока ты оставалась в магазине, я мог быть уверенным в том, что Шарп не причинит тебя вреда, что он даже не сможет тебя увидеть. Ты всегда в безопасности здесь.

– Явно не тогда, когда магазин вокруг меня разваливается на части, – сказала Элли.

Сильвер почесал затылок.

– Я бы никогда не подверг тебя такой опасности! В моей записке все было… – Он запнулся. – Ах да. Записка. Сработало не совсем так, как я надеялся.

Элли сунула руку в карман.

– О, так ты об этой записке? – Она помахала клочком бумаги у него перед носом. – Записке, которая сказала нам примерно ничего?

Сильвер уставился на обрывок бумаги.

– Мм… да… – пробормотал он, вырывая из рук девочки записку и принюхиваясь к обгоревшим краям.

– Опалилась вместе с книгой… Слегка ошибся… Мой план был весьма похож на то, что придумал, как выяснилось, Дэниел, и часть этой записки гласила, что теперь ты вольна в любой момент покинуть магазин. – Он улыбнулся и кивнул в сторону двери. – Теперь не от чего прятаться. Мир твой.

Элли распахнула в изумлении глаза и посмотрела на дверь.

Из-за портьеры донесся знакомый грохот. Магазин затрясся, задрожало пламя в камине. Мистер Сильвер пошатнулся и, восстановив равновесие, бросился к столу, хватая книгу.

– У нас мало времени. Чтобы магазин уцелел, его нужно передать кому-то другому. Кому-то, кто примет вызов. – Он похлопал потрепанную обложку. – Когда я только начал поиски преемника, я не мог и подумать, что книга выберет кого-то настолько юного. – Он положил Дэниелу руку на плечо. – Что скажешь, Дэниел Холмс?

Вопрос был слишком значителен, чтобы можно было его мгновенно осознать и переварить. Он ответил не сразу:

– Мне? Возглавить магазин? Я еще ребенок! Я не знаю, что делать!

– Ты был достаточно взрослым и достаточно мудрым для того, чтобы победить древнего и опасного мага. И ты будешь не один.

Снова раздался грохот. Сильвер согнулся пополам в своем кресле, хватаясь за грудь.

– Если я откажусь, то магазин погибнет. Нечестно так ставить вопрос.

– Всему свое время, Дэниел, – заметил мистер Сильвер. – Если сегодня магазин станет историей, в этом точно не будет твоей вины. Во всем случившемся виноват я один.

Дэниела раздирало от вопросов, идей, страха и радостного возбуждения.

– Я… Я не думаю, что смогу делать то, что делали вы, жить так, как жили вы, – медленно начал он. – Я не хочу отнимать ничье воображение.

Мистер Сильвер предостерегающе вытянул ладони.

– Тебе и не надо. Если у кого-то и есть воображение, чтобы питать магазин, так это у тебя. Мой дорогой мальчик, я бы никогда не потребовал от тебя совершить те же ошибки, что совершил я, а я наделал их немало. Все начнется с чистого листа. Твой магазин. Твои правила. Твоя жизнь.

– Я мог бы быть нормальным? – нерешительно спросил Дэниел. – Я мог бы взрослеть, и состариться, и передать магазин кому-то еще, когда я решу, что пришло время?

Сильвер улыбнулся:

– Конечно. Я думаю, прожить жизнь так было бы очень мудро.

Взгляд Дэниела нашел Элли. Он задумался, что происходит в ее голове, что она думает об отце, который передает эстафету кому-то другому, не ей.

Будто прочитав его мысли, она улыбнулась, показывая щербинку между зубами, и одобрительно кивнула.

Мистер Сильвер протянул руку:

– Мы договорились?

– А с персоналом все будет в порядке? С Калебом, Аней, со всеми остальными?

– Те, кто выжил, останутся с тобой, – ответил Сильвер, потирая глаза. – Мне очень жаль, но вернуть тех, кто погиб, невозможно. Они были плодом моего разума, моего воображения. Тебе придется создать новых сотрудников.

Дэниел подумал о необъятности магазина. В нем было столько всего! Это было магическое место. Место, где все возможно. Место, способное радовать сердца тех, кто его посещал, кто верил в чудо. Но для Дэниела магазин был прежде всего домом. Местом, которому он принадлежал.

Он пожал руку Сильвера.

Когда их пальцы соприкоснулись, по позвоночнику мальчика пробежала дрожь. Что-то накрыло его, будто невидимое одеяло, потом это чувство исчезло, и их руки разомкнулись. Воздух между ними потрескивал от напряжения. Мистер Сильвер передал Дэниелу Книгу Чудес, и едва мальчик коснулся ее, как потрепанная обложка начала меняться – и вот уже кожа вновь стала новенькой и гладкой. Засияли золотые буквы, только теперь они складывались не в имя мистера Сильвера. Дэниел уставился на надпись:

– Готово, – произнес мистер Сильвер.

Дэниел это знал. Он почувствовал это так же, как чувствуешь на себе чей-то пристальный взгляд или приближение бури. Он почувствовал магазин, поселившийся у него в груди, в голове, в крови. Магазин стал его частью, и сам он стал частью магазина.

Сильвер широко улыбался, глядя на него, но в его глазах затаилась грусть. Он протянул руку Элли.

– Не хочешь прогуляться со мной? – спросил он, указывая на дверь.

Элли посмотрела в сторону выхода и перевела взгляд на отца. Она кивнула, и Сильвер взял ее за руку.

– Вы вернетесь? – заволновался мальчик.

Сильверу не было нужды отвечать на этот вопрос, его глаза сказали Дэниелу все.

– Мы… мы не вернемся назад? – потрясенно спросила Элли.

Сильвер поцеловал ее руку.

– Ты можешь вернуться, если хочешь, – сказал он. – У тебя впереди целая жизнь, чистый белый лист. Что с ним делать, зависит только от тебя. Становись старше, Элли. Влюбляйся, переживай разрывы, путешествуй. Ты стоишь в самом начале своего пути. Но для меня это будет последней прогулкой.

Элли отшатнулась от него:

– Что ты такое говоришь?

– Я устал, Элли. Истощен куда сильнее, чем ты можешь себе представить. Последние силы покидают меня. Когда я выйду из магазина, подальше от магии, которая его питает, я и сам больше не смогу держаться, ничто больше не будет меня поддерживать.

– Ты не можешь уйти! – вскричала Элли, ее голос дрожал. – Я только начала тебя узнавать.

Мистер Сильвер мягко положил ей руку на плечо.

– Элли, я бы очень хотел прогуляться на свежем воздухе со своей дочкой, прежде чем мое время истечет. Пожалуйста.

– Тебе будет больно? Когда ты уйдешь? – спросила девочка.

– Не думаю. Мне нравится представлять, что это будет так же приятно, как выйти из холода тени в тепло солнечного света. – Он улыбнулся и подмигнул ей. – Ты готова?

– Нет. Но я пойду с тобой.

– И, Дэниел, – обернулся к мальчику мистер Сильвер, – ты найдешь помощь в Книге Чудес, я оставил в ней частицу себя и своих знаний. Это поможет тебе, когда в этом будет нужда.

Дэниел кивнул.

– Спасибо, – просто сказал он, и в этой благодарности было столько искренности. – Спасибо вам за все.

Сильвер снял с вешалки шляпу, надел ее и лихо заломил набок.

– Спасибо тебе, Дэниел Холмс. Я желаю тебе приключения длиною в жизнь.

Прозвенел колокольчик, когда Сильвер распахнул дверь навстречу идеальному осеннему дню, золотому солнцу, высоко сияющему в голубом небе. Дэниел смотрел, как они вышли на улицу, и поймал себя на том, что улыбается, глядя, как Элли делает первые шаги в реальном мире.

Они шли, отец и дочь, взявшись за руки, вверх по улице до угла квартала, где пятно солнечного света сияло на тротуаре. Время на шумной манхэттенской улице, казалось, замедлилось, когда Сильвер поцеловал Элли в лоб. Он что-то ей сказал, она кивнула, и они обнялись. А потом между зданиями поднялся ветер, и через мгновение мистер Сильвер исчез, и вместо него появились сотни чистых книжных страниц, которые взметнулись ввысь и закружились вокруг Элли, освещаемые лучами осеннего солнца.

Она смотрела на них, потеряв счет времени, вытирая слезы, пока наконец последний лист не превратился в точку в небе. Тогда она развернулась и медленно пошла обратно в магазин, где Дэниел держал для нее дверь открытой. Девочка рухнула в отцовское кресло.

– Ты в порядке? – Дэниелу очень хотелось сказать что-нибудь получше. Многое изменилось, но плачущие девочки по-прежнему приводили его в замешательство.

Элли сидела, закрыв лицо руками, и, услышав вопрос, зыркнула на мальчика сквозь расставленные пальцы.

– Нет. Я не в порядке.

Пауза.

– Я видел папу, – сказал Дэниел. – Во время дуэли с Шарпом. Он помог мне. Понимаю, что это был не он… точнее, не настоящий он, магазин создал его образ на основе моих воспоминаний. Я всегда думал, что ничего о нем не помню. Но оказалось, что он был со мной все это время. И всегда будет.

Не думаю, что теперь меня продолжат мучить кошмары по ночам.

Элли улыбнулась ему. Она вытерла глаза и подошла к тому своеобразному телефону с множеством циферблатов, который управлял перемещениями магазина в пространстве и времени.

– Куда мы отправимся?

Дэниел прищурил глаза:

– Мы?

– Ты слышал папу. Он сказал тебе пуститься в приключение. Так давай же! За пределами магазина – огромный мир, и он весь наш.

– Ты остаешься?

– Я почувствовала солнечные лучи на своем лице сегодня, Дэниел. Настоящее солнце! И могу ощутить это вновь, когда захочу. Мысли о том, что я могу выйти за пределы магазина, – просто мысли – пока для меня достаточно.

Дэниел не мог скрыть своей радости. Элли могла быть невыносимой. Она сводила с ума и приводила в бешенство. Но еще она была верной и отважной. Она была его другом, его сестрой – о лучшей нельзя было и мечтать. Он подбежал к ней и крепко обнял.

– Ты как, в порядке? – спросила она.

Дэниел задумался. Он был взволнован и испуган, взбудоражен и горд. Он чувствовал на своих плечах тяжесть магазина и весь мир у своих ног. Он чувствовал, что готов.

Но сильнее всего он чувствовал себя живым, чувствовал себя дома.

Улыбнувшись, он потянулся за пыльным старым атласом и открыл его.

А потом Дэниел Холмс и Элли Сильвер заспорили, как могут спорить только самые близкие друзья, о дальних берегах, и экзотических местах, и о том, где их ждет следующее великое приключение.

Встречайте Росса Маккензи, лауреата литературных премий, создателя волшебного Магазина из Ниоткуда!

«Одна к печали» / «One for Sorrow» – старинный детский стишок о сороках, отражающий народные суеверия: число увиденных сорок определяло степень невезения человека.