Все хорошие дети давным-давно лежали в своих кроватках. Послушные дети крепко спали, закутавшись в теплые пижамы, и видели сны о Рождестве.

Но только не Льюис. Он не был ни послушным, ни хорошим ребенком. Именно поэтому в канун Рождества он куда-то брел по своим делам в полном одиночестве.

– Чепуха какая-то! – бормотал он.

Путь Льюиса лежал на окраину деревни. Каждая дверь, мимо которой он проходил, была украшена разноцветными гирляндами, а в окнах отражался пылавший в каминах огонь. Льюис видел взрослых, которые обнявшись сидели на диванах, каминные полки, увешанные чулками, и детей, тайком следивших за всем происходящим сквозь перила. Каждый дом казался огромной коробкой, полной рождественских подарков.

Наконец Льюис дошел до Соулс-колледжа[1], который стоял на самом высоком холме рядом с деревней.

Это было старинное мрачное здание, которое словно ворон, сидящий на заборе, возвышалось над крышами домов.

Именно в этом месте Льюис собирался встретить Рождество.

«Дурацкий колледж, – пробубнил он. – Дурацкая мама, дурацкий Декан!»

Идея бросать камни в окна колледжа принадлежала не Льюису, но, как обычно, поймали только его. Приятели моментально исчезли, едва завидев охрану, поэтому отдуваться пришлось одному Льюису. Конечно же, никто не ожидал, что за день до Рождества кто-то будет находиться в колледже. Немногочисленные студенты должны были давно уже разъехаться по домам на каникулы.

Сторожа протащили Льюиса за шиворот через длинные, извилистые коридоры в кабинет Декана – директора колледжа. Это был тощий, как трость, мужчина, в точности похожий на холодное и безжизненное здание самого колледжа. Он долго молча смотрел на Льюиса, а потом неожиданно улыбнулся. Льюис думал, что на него будут кричать, но этого не произошло. Все было гораздо хуже. Декан попросил его вернуться в рождественскую ночь в колледж и поработать, чтобы возместить ущерб. Льюис умолял свою маму сказать хоть что-то, но, к его ужасу, она согласилась с Деканом.

– Это пойдет тебе на пользу. Не надо было болтаться со своими дружками-хулиганами! Льюис, однажды тебе придется сделать выбор: ты хочешь быть хорошим или плохим мальчиком?

Добравшись до леса, который со всех сторон окружал колледж, Льюис остановился и вгляделся в непроницаемую темноту, прячущуюся за деревьями. Воздух был неподвижным, как снежный шар, а на земле искрились снежинки. Деревья, казалось, сияли в лунном свете. Льюис обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на деревню. Вдали виднелся серый шпиль старой церкви; часы на колокольне показывали половину двенадцатого. Рождество почти наступило.

Льюис плелся на вершину холма, пытаясь согреть свои руки дыханием. Конечно, он понимал, что требование прийти в колледж посреди ночи было довольно странным. Однако Соулс-колледж вообще был странным. Когда-то это был лучший университет страны, но с тех пор прошла не одна сотня лет. С каждым годом студентов становилось все меньше, здание приходило в запустение и постепенно разрушалось. О тех, кто сейчас учился в колледже, и что происходит за его стенами, не знал вообще никто.

Слухи, конечно, ходили самые разные.

В каждый канун Рождества, когда Соулс- колледж закрывался и все огни гасли, что-то вдруг в нем неуловимо менялось. Казалось, здание оживало. Те, кто был достаточно смел и не боялся поздно ночью подобраться к зданию (или хотя бы утверждал, что делал это), шепотом рассказывали, что видели в окнах тени. Некоторые даже заявляли, что если хорошенько прислушаться, то можно услышать голоса.

Даже не голоса. Крики!

Льюис поежился и плотнее запахнул пальто:

– Хватит бояться. Ведь сегодня сочельник. Ничего плохого в канун Рождества произойти не может. Родители, теплые носки, гоголь-моголь…

На вершине холма, словно могильный камень, Льюиса ждал Соулс-колледж. Мальчик испуганно сглотнул. Ему показалось, что здание стало больше с тех пор, как он видел его в прошлый раз. Оно было окружено высоким зубчатым забором с черными металлическими воротами. На крыше стоял деревянный Санта-Клаус, но выглядел он не особенно весело. Льюису даже померещилось, что он смотрит на него со злобной усмешкой.

– Привет! Есть тут кто-нибудь? – крикнул Льюис.

Его голос бесследно растворился в холодном ночном воздухе. Казалось, тьма поглотила его.

Льюис нервно поправил шарф на шее:

– Сегодня сочельник, – повторил он себе под нос. – Ничего плохого в канун Рождества произойти не может.

Он смело зашел в ворота и направился в обеденный зал, как и велел ему Декан. В зале горел камин, но в нем все равно было холодно, а высокий потолок терялся в темноте. На стенах висели тяжелые гобелены.

В центре стоял длинный обеденный стол, накрытый на пятьдесят персон. Значит, сегодня в колледже будет праздничный ужин и Льюису придется прислуживать за столом. Но что-то не похоже, что скоро здесь начнется ужин, тем более рождественский. В таком холодном и мрачном месте просто невозможно веселиться. Единственным признаком Рождества была чахлая елка у камина, украшенная жалкой мишурой и семью игрушками.

Льюис увидел огромный портрет над камином. Это была единственная вещь в зале, от которой веяло теплом и уютом. Льюис знал человека, изображенного на картине, – все в деревне его знали. Это был лорд Кавернер – человек, который основал Соулс-колледж сотни лет назад. В свое время его очень любили, и было понятно почему: у лорда было светлое, доброе лицо, густая борода и широкая улыбка. Льюис почувствовал себя спокойнее от одного его взгляда.

– Хватит бояться. Ничего плохого в канун Рождества…

Раздался скрип. В конце зала открылась дверь. Льюис повернулся… но никого не увидел. Противоположная стена терялась во тьме.

– Кто там?

В ответ тишина.

Затем послышались шаги. Кто-то, медленно шаркая по каменному полу, приближался к Льюису. Шаги становились все громче.

Затем все стихло.

Льюис замер, затаив дыхание.

Неизвестный стоял прямо перед ним и тяжело дышал. Льюис не видел его лица… но мог разглядеть очертания. Человек сильно сутулился и, казалось, страдал от невыносимой боли.

– Что ты здесь делаешь?

Голос незнакомца был хриплым и сдавленным: судя по звукам, даже дыхание причиняло ему боль. Льюис сглотнул комок в горле.

– Я… я вроде как должен работать здесь сегодня вечером. – Он взглянул на стол. – На рождественском ужине.

Внезапно мужчина согнулся в три погибели и начал задыхаться от кашля, больше похожего на жуткий смех, и… приблизился к огню. Льюис наконец-то смог рассмотреть его лицо.

Нет, это было не лицо.

У человека не было губ. У него не было век. Его лицо напоминало кусок переваренного мяса, обтянутого человеческой кожей. Незнакомец носил высокий белый колпак и рваную поварскую форму, заляпанную кровью и жиром.

– Ты любишь Рождество, мальчик?

Льюис не ответил – он лишился дара речи. Все, что он мог делать, – это стоять на месте и дрожать от страха. Наконец сутулый Повар полностью вышел из тьмы. Его налитые кровью, лишенные век глаза бешено вращались в глазницах.

– Я спросил: ты любишь Рождество?

Льюис понятия не имел, чего хочет повар, но он нисколько не сомневался, что сейчас произойдет что-то ужасное, если он не сделает то, что от него хотят. Он лихорадочно кивнул.

– Очень хорошо, – сказал Повар. – Тогда слушай меня внимательно, если хочешь дожить до утра.

Льюис ахнул.

Повар наклонился достаточно близко, чтобы Льюис учуял запахи стряпни, которые следовали за ним, как призраки.

– Они приближаются, мальчик. Они появятся здесь с минуты на минуту. Не разговаривай с ними. И ради бога, мальчик, не зли их.

Льюис растерялся:

– И-их? Кого их?

Снаружи раздался звук разбитого стекла. Льюис обернулся. Здание больше не было безлюдным. Оно было окружено. Отовсюду слышались шум, гам, топот ног, шорох гравия. Звуки становились все громче и громче.

Это были дикие вопли.

– Готовься, мальчик, – сказал Повар. – Наши гости прибыли.

* * *

Двери распахнулись, и в комнату ворвался поток ледяного воздуха.

Льюис закричал, когда из дверного проема прямо на него с ревом выскочил мотоцикл. Он чудом успел отскочить в сторону, и мотоцикл на полной скорости врезался в шкаф со спортивными трофеями. Ездок спрыгнул в последнюю секунду и теперь, покуривая сигару, с кривой ухмылкой рассматривал повреждения.

– В яблочко! – сказал он гордо. – С первого раза!

– В яблочко? Тьфу ты! – раздался другой голос у двери. – Ты теряешь хватку, Галант! В этот раз ты не сбил слугу!

В зал ворвалась огромная женщина. Это была самая толстая, неопрятная и отвратительная женщина, какую Льюис когда-либо видел. На ней были потертая шуба и шляпа, сплетенная из гнилого чертополоха. Она была окружена сворой гончих, которые злобно рычали, клацали зубами и норовили сорваться с цепи.

Женщина пнула Льюиса по ноге:

– Посмотрите на него! Худой, как вошь, и вдвое уродливее! Он не протянет до утра!

Бабах!!!

Витражное стекло разлетелось на тысячи осколков, и в зал через окно запрыгнула огромная черная лошадь. Она с грохотом, словно тонна кирпичей, приземлилась прямо на стол и растоптала в пыль фарфоровую посуду. Верхом на лошади сидела женщина с узким, жестким лицом и цилиндром на голове. Она носила очки с такими толстыми линзами, что казалось, вместо глаз у нее было два просверленных в черепе отверстия.

– Мисс Ариадна Байтер![2] – заорала огромная женщина и отпихнула Льюиса в сторону. – Кого я вижу! Вот это появление! Ты выглядишь еще более отвратительно, чем я ожидала!

В ответ женщина плотоядно улыбнулась:

– Взаимно, леди Арабелла Догспит[3]. Наконец-то мы встретились. Неужели с прошлого Рождества прошел целый год?

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аух!

Камин выплюнул облако сажи и дыма. Что-то вылетело из трубы и, выбив дверцу камина, ударило Льюиса в грудь с такой силой, что он потерял равновесие и рухнул на пол. Льюис поднял дымящийся предмет и… дико закричал.

Это была сильно обгоревшая голова, с кривой улыбкой на изуродованном лице. Льюис отшвырнул ее и пополз в сторону…

Потом он все понял и остановился. Это была голова деревянного Санта-Клауса, стоявшего на крыше. Кто-то оторвал ее от статуи и бросил в дымоход. Вслед за головой из камина выкатился деревянный мешок с подарками и большой круглый живот Санты. Последним появился невысокий коренастый мужчина. Как и следовало ожидать, он упал прямо на раскаленные угли и как ужаленный выпрыгнул через окно в сугроб.

– Ретч Волманнер, вы абсолютный болван! – воскликнул Бладрик Галант. – Каждый год одно и то же. Вы только посмотрите, из-за него погас огонь!

– Что ж, давайте разведем его заново с помощью вот этого, – хихикнула мисс Байтер и ткнула пальцем в рождественскую елку, стоявшую возле камина.

Гости пришли в восторг. Они накинулись на несчастное дерево, как убийцы набрасываются на свою жертву, быстро поломали его и бросили в камин. Сухие ветки мгновенно вспыхнули, языки пламени взвились вверх, и на стене, словно демоны, запрыгали тени гостей.

– К черту Рождество! – закричали гости. – Да здравствует Рождественский ужин духов!

Льюис глядел по сторонам и не верил своим глазам. С каждой секундой гостей становилось все больше. Они выбирались из прорытых под землей туннелей, лезли в разбитые окна и таранили машинами стены. Это были самые отвратительные люди, которых Льюис когда-либо видел. Каждый новый гость был неряшливее, грязнее и шумнее предыдущего. Льюис не понимал, что происходит, но одно он знал точно – это место ему категорически не нравится. Он захотел поскорее оказаться в своей кровати и больше никогда не видеть этих отвратительных людей. Льюис решил, что ему пора уходить, и потихоньку двинулся к выходу.

– Эй, а ты куда собрался? – Костлявая рука неожиданно схватила Льюиса за запястье и потащила назад.

Мужчина в грязном костюме в тонкую полоску и помятом котелке перегородил дорогу Льюису и грозно смотрел на него через монокль в черной оправе.

– Кого вы там поймали, сэр Алджернон? – раздался чей-то голос. – Незваного гостя?

– Лучше. Мальчика на побегушках, – ухмыльнулся мужчина.

Внезапно Льюиса окружили визгливые гости и принялись его щипать и толкать.

– Cлуга!

– Вырвите ему волосы!

– Расцарапайте ему лицо!

– Переломайте его маленькие ручонки!

– Оставьте его! – рявкнул чей-то голос.

Гости немедленно отпустили Льюиса. Он обернулся и увидел в дверях разъяренного мужчину. Это был Декан.

– Что все это значит?

Гости попятились назад, и даже собаки начали тихонько скулить, когда Декан в бешенстве ринулся на толпу. Теперь Льюис мог вздохнуть с облегчением. Кошмар закончился; так называемых гостей сейчас вышвырнут из колледжа, Льюис отправится домой и снова наступит порядок и покой.

– Сколько раз я вам говорил! – закричал Декан. – Никому не позволено причинять вред слуге до тех пор, пока не закончится Рождественский ужин!

Льюис побледнел. Декан прошел мимо него.

– Вы можете крушить колледж – бить посуду и стекла, плевать до посинения на картины, – но вы знаете правила! Слуга должен дожить до утра! – Декан потянулся к портрету, висевшему над камином. – Ради всего святого, уважайте традиции.

Он ловко перевернул картину одним движением руки. Льюис ахнул. На другой стороне был еще один портрет, но человек на нем был совсем не похож на лорда Кавернера. Этот был высокий и худой мужчина с безумными бесцветными глазами и грязными седыми волосами. Он выглядел так, будто всю жизнь провел в темноте.

На месте рта зияла пустота. Кто-то оторвал часть холста от носа до середины груди. На раме была полированная табличка с надписью: «ЭДГАР КАВЕРНЕР».

– Мы должны в точности соблюдать все правила Эдгара! – рявкнул Декан. – Без него не было бы Рождественского ужина! – Он повернулся к гостям. – И какие правила он нам оставил?

Вверх взметнулся лес рук.

– Ужин начинается в полночь!

– Семь гостей должны рассказать историю!

– Никто не может уйти, пока победитель не спустится в катакомбы!

– И никто не прикасается к мальчику до конца ужина. – Декан ухмыльнулся. – А что происходит потом, мы все хорошо знаем, не так ли?

Он повернулся к Льюису и захохотал. Гости тотчас завыли от восторга и принялись нетерпеливо потирать руки. Льюиса пробила дрожь с головы до пят. Повар был прав. Если он сделает что-то, что не понравится этим маньякам, он не выйдет из Соулс-колледжа живым.

Высокие черные часы пробили двенадцать раз, наполнив зал звуками, больше похожими на предсмертный стон, чем на бой курантов.

– Ровно полночь! – воскликнул Декан. – Настало время Рождественского ужина духов!

* * *

Гости завизжали от восторга и начали драться из-за стульев у обеденного стола. Он был усыпан осколками разбитых стаканов и залит вином, но никто не обращал на это внимания.

– Мальчик, приступай к работе!

Декан указал на стоящий в углу шкаф в форме гроба, доверху заставленный плотными рядами бутылок с джином. Льюис не успел ничего ответить, как в него полетели тарелки и столовые приборы.

– Плохо слышишь?

– Эй ты, вонючий крысеныш, мы хотим джин!

– Быстрее, уродец!

Льюису не надо было повторять дважды. Он схватил две бутылки и побежал разливать джин. Гости пили его, не морщась, как воду, а пустые стаканы швыряли в камин.

– Итак, – сказал Декан, – наше тайное общество проводит очередной Рождественский ужин! Мы снова собрались здесь поздно ночью, чтобы продолжить традицию, заложенную более двухсот лет назад лордом Эдгаром Кавернером! – Декан повернулся к картине у него за спиной. – Эдгар был создан для великих свершений, – сказал Декан. – Его отец мечтал о добром и послушном сыне, но Эдгар был воплощением зла. Он съел всех кроликов, подаренных ему отцом! Спалил больницу и сжег все свои учебники! Но больше всего он ненавидел Рождество. Эдгар на дух не переносил и презирал этот праздник! – Декан скорчил гримасу. – Всю эту мишуру, подарки, песенки…

Гости начали свистеть, кричать и показывать несуразные жесты.

Декан жестом приказал всем замолчать.

– И тогда у Эдгара родился план. Раз в год, в сочельник, он пробирался в комнату к своим младшим сестрам и рассказывал им истории настолько страшные и ужасные, что от страха они не могли уснуть. Понятно, что на следующий день девочкам было не до праздника: они чувствовали себя разбитыми и постоянно плакали. Вскоре любое упоминание Рождества могло довести их до слез. В конце концов у лорда Кавернера не осталось иного выбора, кроме как перестать отмечать этот, с вашего позволения, праздник. Юный Эдгар победил – он уничтожил Рождество!

– К черту Рождество! – радостно проорали в ответ гости и принялись неистово барабанить по столу и колотить оставшиеся тарелки.

Льюис пришел в ужас. Что не так с этими людьми? Как можно ненавидеть Рождество?

– Когда Эдгар подрос, – продолжил Декан, – лорд Кавернер отправил его в Соулс-колледж. Он надеялся, что учеба во всемирно известном университете сможет наконец наставить Эдгара на путь истинный, но он просчитался! Именно в этом зале Эдгар провел первый Рождественский ужин духов. Именно здесь каждый год собирались все, кто терпеть не мог Рождество, и участвовали в конкурсе на самую жуткую историю. Но Эдгару не было равных! Не было на свете более неприятного, более страшного и более гадкого человека, чем он! – Декан поднял свой бокал. – Целый год мы работаем в этом гнилом, вонючем университете по одной- единственной причине – мы хотим быть рядом с величайшим в мире рассказчиком страшных историй. За Эдгара Кавернера!

Глаза Льюиса расширились от ужаса. Он наконец все понял. Это были не просто гости, а преподаватели Соулс-колледжа. Неудивительно, что колледж пришел в упадок: эти ужасные люди превратили его в клуб монстров.

– Пацан! Где наш джин?

– Бесполезный, криворукий сопляк!

Над головой Льюиса пролетела тарелка. Он отвлекся всего на секунду и едва за это не поплатился. Льюис быстро опомнился и бросился к столу с новыми бутылками джина. Он не должен терять бдительность, если хочет выжить этой ночью.

– Потом, – продолжил Декан, – в жизни Эдгара произошло судьбоносное событие. Однажды в ночь на Рождество ему приснился странный сон.

Гости притихли.

Декан склонился над столом:

– Во сне он был Повелителем Тьмы. Его власть была столь велика, что он мог уничтожить Рождество. Он летал высоко над крышами домов на черных-черных санях и забирался через камин в дома, чтобы нашептывать спящим детям на ухо леденящие кровь истории. Они просыпались и от страха писались в кровать. Рождество стало днем страха, и его перестали отмечать. Вскоре оно полностью стерлось из памяти людей, и все благодаря Эдгару. – Декан наклонился еще ниже и перешел на шепот. – И во сне, источником его силы были гнилые зубы, которые Эдгар носил во рту. Это были Болтуны Мертвеца…

Гости жадно ловили каждое произнесенное Деканом слово, поэтому в зале стало тихо, как на кладбище.

– Легенда гласит, что тот, кто владеет зубами, приобретает способность рассказывать страшные истории. Не какие-то там байки, а по-настоящему жуткие истории. Истории настолько кошмарные, что могут свести с ума и даже убить. Истории, начни их рассказывать достаточно ловкий и коварный человек, способные погрузить мир во тьму. Конечно же, все знали, что никаких зубов не существует. Это была выдумка, сказка, которой пугали детей. Кто-то говорил, что некий колдун вырвал эти зубы у мертвого вождя викингов и наложил на них заклятие. Некоторые верили, что зубы принадлежали самому дьяволу. Как бы то ни было, проснувшись, Эдгар твердо решил найти их. Они были ключом к исполнению главной мечты его жизни – раз и навсегда уничтожить Рождество!

Льюис ахнул от изумления. Конечно, Декан все придумал. Разве кто-нибудь согласится держать во рту гнилые зубы, вырванные у трупа?

– Эдгар перестал ходить на лекции, – продолжил Декан. – Перестал спать. Дни и ночи напролет он сидел в библиотеке колледжа и искал любую информацию о Болтунах Мертвеца. В конце концов ему удалось найти несколько старинных историй. Эдгар выяснил, что хранитель зубов будет жить вечно, если только его кто-нибудь не убьет и не присвоит артефакт себе. Он также выяснил, что если зубы сочтут хранителя недостойным, то, как только он положит их в рот, они откусят ему язык и человек мгновенно умрет! Однако Эдгар не нашел реальных доказательств существования зубов. Все зацепки неизменно заводили в тупик. Сообщения о том, что кто-то якобы видел зубы в Шотландии, Перу и даже в Антарктиде, ничем не подтверждались. Казалось, что Болтуны Мертвеца и правда вымысел. Эдгара охватило отчаяние. И вот однажды до колледжа дошли слухи о монстре, запугавшем до смерти жителей одной сибирской деревушки. Однако никто не поверил этим сообщениям: они звучали слишком безумно, чтобы быть правдой. Перепуганные крестьяне говорили, что кто-то врывается посреди ночи в дом и рассказывает хозяевам жуткие истории до тех пор, пока те не умрут от страха. Очевидно, что человек, который может словом убивать людей, – это тот самый человек с гнилыми зубами. Эдгар решил не терять времени даром: он украл у своего отца столько денег, сколько мог, сел на ближайший поезд и отправился в Сибирь. Это был его единственный шанс найти Болтуны Мертвеца и забрать их себе, чтобы уничтожить Рождество раз и навсегда! – Последние слова Декан произнес подчеркнуто громким голосом, а затем снова перешел на шепот: – С тех пор никто не видел Эдгара живым. Два года спустя его тело выловили из Волги. Никто не знает, как умер Эдгар. Возможно, его убили зубы. Возможно, человек. Никто ничего не знает, потому что лорд Кавернер заплатил огромные деньги, чтобы тело его сына привезли в Соулс-колледж прежде, чем кто-то его успел обследовать, а затем тайно похоронил его в катакомбах, которые находятся прямо у нас под ногами…

Декан обошел стол и поднял лежавший на полу ковер. Между камнями находился массивный железный люк, запертый на десять замков. В центре люка было нацарапано одно слово:

КАТАКОМБЫ.

– Никто не мог понять, почему лорд Кавернер решил похоронить своего единственного сына именно там, а не в семейном склепе. Катакомбы – это огромный подземный лабиринт, вы можете блуждать там несколько дней и не найти то, что нужно. Раньше там хоронили только сотрудников колледжа, чтобы защитить их от расхитителей гробниц. Почему лорд Кавернер спрятал тело сына там, где его никто не сможет найти? – Декан резко обернулся, сверкнув глазами. – Причина очевидна: он нашел у Эдгара во рту Болтуны Мертвеца и сделал все, чтобы никто не узнал правду! Если я вас еще не убедил, то приведу последнее доказательство. Прежде чем навсегда покинуть колледж, лорд Кавернер нашел вот этот портрет своего сына и собственными руками оторвал кусок холста, на котором был нарисован рот Эдгара!

Льюис посмотрел на картину. Казалось, изображенный на ней человек ожил и внимательно следил за собравшимися гостями.

– Сегодня ночью, – сказал Декан, – мы собрались здесь, чтобы продолжить заложенную Эдгаром традицию. Но мы не ограничимся конкурсом на самую страшную историю! Мы выберем того, кто достоин занять место Эдгара. Того, кто не побоится спуститься в катакомбы, найти его тело и забрать Болтуны Мертвеца. Тот, кто сделает это, сможет уничтожить Рождество раз и навсегда!

Льюис ахнул. Он не мог поверить своим ушам – неужели они действительно собираются это сделать?

– С тех пор как Эдгар умер, – продолжил Декан, – больше двухсот гостей спустились в катакомбы, чтобы найти его тело. Никто из них не вернулся. Сегодня мы выберем очередного рассказчика, который отправится на поиски Болтунов Мертвеца. Если он окажется достойным артефакта, то станет нашим новым Властелином Тьмы. Если нет, то зубы откусят ему язык и он моментально умрет!

Гости заерзали на стульях. Льюис видел по алчно горящим глазам гостей, что все они не только мечтают заполучить Болтуны Мертвеца, но и до смерти боятся этого. Декан подошел к пылающему камину и вытащил из него черными металлическими щипцами обгоревший елочный шар.

– Сегодня ночью было выбрано семь гостей. У них был год на то, чтобы подготовить свою историю.

Он поднял шар. Под обгоревшим слоем краски виднелась черная как ночь бумажка, на которой были нарисованы белый череп и кроваво-красного цвета цифра.

– Каждый гость придумал особое блюдо, которое будет подано во время рассказа, – сказал Декан. – Когда ночь закончится и все семь историй будут рассказаны, мы выберем победителя, который отправится на поиски могилы Эдгара…

Декан вытащил из огня еще шесть шаров и положил их в ряд на столе.

– Как только победитель спустится в катакомбы, ночь закончится! Потом все выйдут из зала и будут ждать… Если рождественское утро не настанет, значит, у нас появился новый Повелитель Тьмы! – Декан ухмыльнулся. – Разумеется, все, кроме мальчишки. – Он повернулся к Льюису, его глаза сверкали. – Мы ведь хорошо знаем, что произойдет со слугой.

Гости разразились маниакальным смехом и принялись ухать и стучать по столу. Ноги Льюиса подкосились – слова Декана не сулили ничего хорошего. Здесь стало слишком опасно. Эти монстры собираются убить его и заодно уничтожить Рождество! Льюис должен выбраться отсюда и остановить их, пока не поздно!

Он побежал к двери, но единственный выход был заблокирован собаками леди Арабеллы. Они злобно зарычали и под одобрительные крики гостей оттеснили Льюиса обратно к столу.

– Бесполезно, мальчик. Тебе отсюда не сбежать! – сказал Декан. – Рождественский ужин уже начался!

Декан поднял первый шар и разбил его об стол. Из игрушки посыпались червяки и опарыши, которых гости быстро переловили и немедленно съели.

Декан извлек клочок бумаги из осколков стекла и поднял его над собой:

– Итак, первый рассказчик на сегодня… Леди Арабелла Догспит! Наш многоуважаемый профессор кровавых клятв и проклятий!

Огромная женщина встала под восторженные аплодисменты. Дверь на кухню распахнулась, и из облака пара к гостям вышел повар с большим серебряным блюдом в руках.

От отвращения у Льюиса свело живот. В центре блюда лежала огромная жареная рыба с серыми закатившимися глазами и острыми как бритва зубами. Но это была не обычная рыба: у нее было восемь покрытых короткой жесткой шерстью паучьих лап с раздвоенными копытами. А на голове у нее, поблескивая в свете пламени, были острые рога.

– Ну и? – воскликнул Декан. – Чего же ты ждешь, мальчик? Неси блюдо к столу!

Льюис не шелохнулся. Его тошнило от одного вида рыбы.

Но потом он поймал взгляд повара и вспомнил его предупреждение.

Не зли их!

Повар был прав. Если Льюис хочет выбраться отсюда живым, он должен делать все, что ему говорят. Он быстро взял блюдо и поставил его на стол перед леди Арабеллой Догспит. Она пододвинула к себе вонючую рыбу и улыбнулась гостям.

– Это, – сказала она, – абиссинская охотничья форель. Она обитает на дне глубоких озер. Там она зарывается в ил, где ее никто не видит, и выжидает. Дождавшись наступления безлунной ночи, она выползает на землю и пожирает спящих на берегу глупых туристов…

Леди Арабелла поковырялась пухлой рукой в сером мясе, вытащила кость размером с медвежий коготь и лениво повертела ее в руках.

– Это блюдо идеально подходит для моего рассказа – мрачной рождественской истории о стародавних временах, когда мир был совсем другим. Истории про злодейское убийство и изощренную месть.

Она поставила рыбу в центр стола, и гости набросились на нее, как гиены. Леди Арабелла вытерла жирные руки о платье и начала рассказывать свою страшную историю.

Давным-давно жил да был молодой богатый Барон. У него было все, о чем можно только мечтать: молодость, красота и столько денег, что их хватило бы на несколько жизней. Только одного не было у Барона – своей земли. Он хотел владеть лесами и полями, реками и озерами. Ради них он был готов на все.

Так получилось, что однажды в него влюбилась молодая Леди. Она была без ума от Барона и совершенно не замечала, что за привлекательной внешностью скрывался жадный и злой человек, который испытывал к ней отвращение. По правде говоря, Барон вообще никого не любил, кроме себя.

Но зато Барону очень нравились земли, принадлежавшие молодой Леди. Она владела бескрайними лесами и плодородными полями, которые невозможно было обойти ни за неделю, ни за месяц. Барон отчаянно хотел заполучить их, но для этого он должен был жениться на этой Леди.

Как-то раз в сочельник Барон сидел дома, смотрел в окно и размышлял о своей нелегкой судьбе.

– Жизнь так несправедлива! – вздыхал он. – Если бы я только знал, как заполучить земли этой идиотки так, чтобы не жить с ней всю жизнь вместе…

И тут взгляд Барона упал на фонтан во дворе. На улице было холодно, и вода покрылась льдом. Вся рыба в фонтане погибла.

В голове Барона мгновенно созрел коварный план. Теперь он знал, как получить все, о чем мечтал.

Он не стал тратить время даром и сразу отправился в замок леди. Увидев ее, он встал на одно колено и сказал:

– Дорогая Леди, я люблю вас! Ваше лицо так же прекрасно, так же красиво, как и… мое. Давайте поженимся! А наш свадебный месяц мы проведем, путешествуя по вашим прекрасным землям… только вы и я!

Сердце Леди едва не разорвалось от счастья, и уже на следующий день они сыграли свадьбу. Рождественским утром молодожены сели в ярко-красные сани и умчались прочь, а родственники и слуги стояли на улице и махали им вслед. Обычно Леди везде сопровождали охранники, но в этот раз Барон настоял на том, чтобы они остались в замке. Все сошлись во мнении, что это очень романтично: Барон и Леди никогда не выглядели более счастливыми.

Разумеется, никто не догадывался об истинных причинах радости Барона.

Семь дней и семь ночей ехали они по землям леди. Становилось все холоднее, и земля стала твердой, как камень. Сосульки свисали с деревьев, словно клыки, готовые упасть и разбиться от малейшего порыва ветра.

– Дорогой, мне ужасно холодно, – поеживаясь, сказала Леди. – Можно я надену твое пальто?

– В этом нет необходимости, золотко! – настаивал Барон. – Мы почти приехали!

Они продолжали ехать. Вскоре Леди настолько устала и замерзла, что была близка к обмороку, но когда она просила Барона остановиться, он ей отказывал. Наконец, на седьмой день Барон остановился возле красивого замерзшего озера, окруженного кольцом неприступных гор. Ближайшая деревня была в десятках миль от них. Земля была покрыта снегом. Ничто не нарушало царившее вокруг безмолвие.

– Мы почти на месте, моя дорогая женушка! – произнес Барон. – Но сначала давай прогуляемся по озеру.

От холода у Леди стучали зубы, лицо стало почти синим, но она беззаветно любила своего мужа и не могла отказать ему. Они взялись за руки и пошли по прозрачному черному льду.

– О моя сладкая плюшечка, – сказал Барон. – Сегодня ты выглядишь особенно красиво. Только посмотри на свое отражение во льду!

Леди без вопросов опустилась на колени. Барон тут же схватил ее за волосы и ударил лицом об лед. Она была слишком измождена и шокирована, чтобы защищаться. Все, что она могла делать, – это кричать. Леди кричала и кричала в темную ледяную воду, но никто, кроме рыб, ее не слышал.

Вскоре бедняжка обмякла и затихла. Она была мертва.

Барон наполнил свадебное платье леди тяжелыми камнями и сбросил ее в образовавшуюся прорубь, а потом пошел к саням, насвистывая веселую мелодию. Он выглядел так, словно возвращался с рождественской ярмарки, а не с места чудовищного преступления. Барон расцарапал себе лицо, разорвал одежду и помчался назад. Через семь дней и семь ночей он ворвался в замок со слезами на глазах.

– С лучилось ужасное – Леди погибла! Мы ехали по горному перевалу, как вдруг словно из-под земли, появился огромный страшный медведь и напал на нее. Я храбро сражался, но зверь оказался сильнее. Он утащил Леди с собой и сожрал ее заживо. О ужас! Как я буду жить без своей Леди? Даже земли, которые достанутся мне по наследству, не исцелят боль в моем сердце!

Никто не рискнул усомниться в словах Барона, равно как никто не смог уличить его во лжи. Все земли отошли Барону, а родственникам Леди ничего не оставалось, кроме как оплакивать ее. На похоронах Барон шел во главе траурной процессии, постоянно вытирая слезы черным кружевным платком и одновременно обсуждая с представителем похоронного бюро условия передачи собственности.

Душа Барона пела от счастья. Придуманный им план сработал идеально – никто и никогда не узнает правду. На следующий день он переехал в замок леди и сразу повысил налоги, чем быстро довел крестьян до нищеты. На полученные деньги он построил новый, еще более роскошный, чем у Леди, дворец. Напоследок Барон приказал убить всех медведей в округе, чтобы отомстить им за смерть жены, а потом украсил добытыми шкурами свою спальню. Наступила длинная, по-настоящему холодная зима, но Барон был счастлив как никогда.

Однажды, в первый день весны, Барон проснулся рано утром от странного звука.

Это был крик – отдаленный душераздирающий крик. Как ни странно, но Барону он показался знакомым.

Барон выглянул в окно спальни. Сверху ему открывался вид на земли Леди, которые простирались до едва различимых вдали гор. Не было никаких сомнений, что Барон слышал не завывания ветра, а именно протяжный крик, который то затихал, то становился громче.

Кровь застыла в его жилах. Это был голос Леди, и он доносился со стороны того самого озера, где произошло убийство.

– Это… этого не может быть! – завопил он. – Она мертва! Я убил ее собственными руками!

Барон нисколько не сомневался в смерти Леди, но на всякий случай отправил на ее поиски всех своих солдат. Разумеется, они ничего не нашли. Они даже добрались до озера, где Барон убил Леди, но ее тело было надежно спрятано глубоко под водой.

– Мм… как странно, – сказал Барон. – Должно быть, у меня разыгралось воображение.

Но Барон сильно заблуждался. Воображение тут было ни при чем.

Видите ли, предсмертный крик Леди был наполнен таким гневом и тоской, что он, как пятно крови, растекся по льду и полностью растворился в озере. Он проник в каждую рыбешку, в каждое растение и в каждого жучка. Крик вмерз в воду, но с наступлением весны лед начал таять, и он вырвался наружу.

Каждый головастик, превратившись в лягушку, начинал не квакать, а кричать. Каждая кувшинка, поднявшись со дна озера, распускалась с пронзительным криком. Вскоре крик добрался до почвы на берегу, а потом и до леса. Деревья на многие мили вокруг впитали страдания и ярость умирающей Леди и наполнились ненавистью. Весной с криком распускались почки на деревьях, а осенью с криком опадали листья.

Невыносимый крик разносился по окружающим землям, как чума, и все ближе подбирался к замку. Некогда плодородные поля стали бесплодными; урожай пшеницы погиб, а фрукты засохли или сгнили прямо на деревьях. Люди стали жаловаться, что все проблемы начались в тот день, когда Барон захватил власть, ходили даже слухи, что он сошел с ума. Зачем еще ему было посылать солдат на поиски погибшей жены?

Но Барон не обращал внимания на недовольство. Он целыми днями прислушивался к крику, который с каждым днем становился все громче.

– Неужели вы ничего не слышите? – спрашивал он слуг.

Слуги в замешательстве смотрели на него:

– Мы слышим только пение птиц, ваша милость.

Они говорили чистую правду. Никто, кроме Барона, не мог услышать крик, а вскоре он и вовсе перестал слышать любые другие звуки. Крик стал таким громким и вездесущим, что казалось, будто на замок со всех сторон наступают неприятельские войска. Барон перестал выходить на улицу и даже забил одеялами все щели в своей спальне, чтобы приглушить крик. Но стоило ветру подуть чуть сильнее, и крик с новой силой врывался в комнату через щели в окнах.

В конце концов Барон не выдержал и созвал всех советников к себе в спальню, чтобы сделать официальное заявление:

– Я уезжаю из этого ужасного места! Я буду жить в моем новом замке на другом конце страны, и я никогда не вернусь!

Советники встревоженно переглянулись. Поведение Барона становилось все более странным.

– Да, но ведь скоро Рождество, – перешептывались между собой слуги. – Скоро первая годовщина смерти его жены. Бедный Барон, как же он, должно быть, любил ее!

На следующий же день Барон собрал свои вещи и отправился в новый замок. Чем дальше его карета удалялась от гор, тем тише становился крик.

Он вздохнул с облегчением:

– Слава богу! Крик скоро полностью исчезнет – мой новый замок находится в сотнях миль отсюда!

Барон прибыл в замок в канун Рождества и впервые за несколько месяцев спокойно уснул, уютно устроившись под новыми одеялами из медвежьего меха. Он проснулся рождественским утром в приподнятом настроении и подошел к столу с завтраком.

Перед ним были расставлены вкуснейшие рождественские блюда, а в центре стола было любимое блюдо Барона – целиком зажаренная рыба с пряными травами. Барон причмокнул губами и вонзил нож в мягкую белую плоть…

И в ужасе отскочил от стола, потому что рыба внезапно закричала. Невыносимые звуки кровавыми волнами заполняли комнату, отражались от стен и звенели в ушах. Барону казалось, что Леди вернулась и кричала ему прямо в лицо.

– Где вы взяли эту рыбу? – завопил Барон.

Слуги были в замешательстве, ведь они ничего не слышали.

– В вашем озере, сэр. Рыба исчезла из рек после того, как погиб весь урожай. Ваши охотники семь дней и семь ночей искали, где бы ее поймать, пока не нашли прекрасное озеро, в котором было полно рыбы. Оно окружено кольцом гор, а вокруг ни души на десятки миль…

Барон швырнул тарелку в стену:

– Нет! Я не хочу это есть! Сожгите эту рыбу! Закопайте ее! Отныне я сам буду готовить себе еду.

Он выбежал из комнаты и заперся в самой высокой башне замка. Слуги сильно удивились странному поведению Барона.

– Он и правда свихнулся, – испуганно говорили слуги. – Где это видано – закапывать рыбу?

Ночью Барон не сомкнул глаз. Он лежал на кровати и разрабатывал новый план. Следующим утром он созвал всех своих слуг и советников и сказал:

– Я не могу здесь больше оставаться. – Руки его тряслись, а лицо было бледным, как у покойника. – Этот ужасный крик преследует меня. Единственное, что я могу сделать, – это покинуть страну и уплыть за тридевять земель. Тогда дьявольский крик не сможет меня догнать. Так что пакуйте чемоданы, мы отплываем в Австралию с первым кораблем.

Слуги и советники шокированно переглянулись, повернулись к Барону и закричали.

Барон вскочил с кресла:

– НЕТ, НЕТ, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Еще как может. Слуги привезли не одну рыбину, а несколько дюжин, ведь это была любимая еда Барона. Но после того, как он отказался рыбу есть, ее съели жители замка. Разумеется, вместе с вареной, жареной, тушеной и запеченной рыбой к ним в животы попал крик, который теперь циркулировал в их крови, как кислород.

Барон в панике выскочил из комнаты. Каждый человек, мимо которого пробегал Барон, оборачивался ему вслед и издавал крик, от которого стыла кровь. От крика невозможно было спрятаться.

Барон влетел в конюшню, вскочил на своего самого лучшего коня и поскакал куда глаза глядят.

– Мне больше не нужны ее земли. Я лучше проживу остаток своих дней нищим. Сделаю все что угодно, только бы избавиться от этого жуткого крика. Да, все что…

Никто так и не узнал, что хотел сказать Барон, потому что он был настолько напуган, что не заметил глубокую яму на дороге, и его лошадь споткнулась. Барон свалился с лошади, ударился головой о камень и моментально умер.

Слуги нашли бездыханное тело и отнесли его обратно в замок, чтобы похоронить. Только после смерти Барон наконец обрел покой.

– Какой трагичный финал! – скорбно вздохнув, сказал кто-то из слуг. – Он обезумел от горя после смерти своей обожаемой Леди.

– Зато сейчас они воссоединились, – сказал другой. – Жаль, что ее тело так и не нашли. Я уверен, что Барон хотел бы быть похороненным рядом с ней.

Внезапно одному советнику в голову пришла интересная мысль.

– Давайте сделаем так, найдем самое красивое место в землях Леди и похороним Барона там!

Все согласились, что Барону эта идея непременно понравилась бы.

Сказано – сделано, слуги положили тело Барона на сани и отправились на поиски подходящего места для погребения. Семь дней и семь ночей провела похоронная процессия в пути, прежде чем возле прекрасного замерзшего озера, окруженного кольцом гор, было найдено подходящее место для могилы Барона.

– То, что надо! – сказали советники. – Вы только посмотрите. Даже животные пришли с ним попрощаться!

И действительно, вокруг озера собрались сотни животных. Они стояли совершенно неподвижно и молча смотрели на гроб с телом Барона. Казалось, животные и правда пришли отдать последние почести.

– Это дух Леди приветствует Барона! – сказал советник. – Как романтично!

Слуги выкопали могилу и спустили гроб вниз. Навострив уши, животные внимательно следили за происходящим. Они прислушивались к звуку, который никто, кроме них, не слышал – это был жуткий крик, который раздавался со дна могилы. Провожающие ушли не оглядываясь.

Они не видели, как деревья позади них гнулись на ветру, а их ветви впивались в могилу Барона. Они не видели, как корни пробивали землю и обвивали тело Барона. Они не видели червей и личинок, которые прогрызали стенки гроба, чтобы залезть в рот мертвеца и полакомиться разлагающейся плотью. Никто не видел, как земля мстила за убийство Леди. Вот какая кара ждет вероломных убийц. Дух Леди жил, пока Барон не заплатил сполна за свои грехи. Сейчас он мертв, а это значит, что его жертва наконец-то смогла обрести покой. Но сам Барон не мог рассчитывать на такую милость. Его ждала совсем другая бесконечность. Где-то глубоко под землей он зашевелился и открыл глаза. Барон был заперт в гробу, придавленном тоннами черной земли, а его тело было наполнено личинками. Он стал частью той земли, о которой мечтал. Теперь для него не было спасения… ничего, кроме боли и темноты… Барон открыл рот и закричал.

Мортимер был умным мальчиком, и родители им гордились. Но когда его отправили учиться в городской университет, он очень быстро испортился. Мортимер попал в дурную компанию и вскоре забросил учебу. Через некоторое время он решил попытать счастья в собачьих бегах, играя на родительские деньги. Когда они закончились, Мортимер начал занимать деньги у местных гангстеров, но брал так много, что очень быстро оказался в долгах.

Гордыня помешала Мортимеру обратиться к родителям за помощью, поэтому в тот роковой сочельник он одолжил денег у городских криминальных авторитетов и поставил все на одну серую гончую. Собака оказалась больной и, пробежав половину дистанции, умерла. Мортимер окончательно разорился. Очень скоро бандиты потребовали вернуть деньги, которых у него не было.

В конце концов он решил сделать то, что обычно делают люди, попавшие в отчаянную ситуацию: он заперся в своей библиотеке, сел в кресло и, положив дробовик на колени, обхватил голову руками.

– Я обречен! – вскрикнул Мортимер. – Неужели у меня нет ни единого шанса все исправить?!

– Возможно, я могу тебе помочь, – сказал человек, сидевший в комнате.

Мортимер вскочил на ноги. Он думал, что был в комнате один, но нет, позади него в кресле сидел незнакомый человек. Мортимер смутился, потому что в комнате раньше вообще не было второго кресла.

Незнакомец сидел в тени и попивал виски Мортимера с таким видом, словно они были старыми друзьями.

– Кто вы и как вы сюда попали?

– С гостями в канун Рождества надо быть вежливее, Мортимер, – рассмеялся незнакомец.

– Откуда вы знаете мое имя?!

– Все тебя знают, – радостно сказал незнакомец. – Иди сюда, выпей со мной.

Мортимер озадаченно сел на место. Он не мог понять, как этот человек проник в дом, ведь все двери были заперты. Мортимер не видел незнакомца, но зато хорошо чувствовал исходившую от него опасность и не на шутку перепугался.

– Бедный Мортимер, – сказал человек. – Ты в попал в серьезную передрягу, не так ли? По уши в долгах и нет ни пенни, чтобы заплатить гангстерам? Решился на отчаянный шаг?

На мгновение Мортимер даже забыл о своих проблемах.

– А что мне остается делать? Гангстеры разрежут меня на куски и отправят их моей матери!

– Это был бы замечательный рождественский подарок! – сказал мужчина. – Что ж, тебе повезло. Я занимаюсь тем, что решаю чужие неразрешимые проблемы.

Наконец незнакомец вышел из тени, чтобы налить себе еще немного виски, и Мортимер наконец-то смог рассмотреть его. На госте были элегантный костюм, шелковый галстук и пара до блеска отполированных туфель. Чего у него не было, так это головы. Вместо нее прямо из воротника рубашки, словно из трубы, валил столб густого белого дыма. Мужчина сделал глоток и поставил стакан рядом с собой. В стакане дым остался плавать на поверхности напитка.

– Вы… дьявол? – спросил Мортимер испуганно.

Дьявол рассмеялся:

– Они были правы насчет тебя. Ты умный малый. Такой смышленый парень, как ты, вполне заслуживает помощи, если удача отвернулась от него.

Он протянул Мортимеру руки. В белых и широких, как тарелки, ладонях лежала гора денег. Глаза Мортимера засверкали от увиденного. Там лежало больше, чем ему было нужно, гораздо больше. Достаточно, чтобы погасить все долги, а потом прожить остаток своих дней как король.

– Все, что тебе нужно сделать, – это попросить, – сказал Дьявол.

Мортимер вскинул на него взгляд:

– В чем подвох?

Дьявол откинулся на спинку кресла:

– Нет никакого подвоха. Я отдам тебе все эти деньги и ничего не попрошу взамен.

– Разве тебе не нужна моя душа? – спросил Мортимер. – Ты ведь Дьявол, не так ли?

– Мортимер, с чего бы мне ожидать, что такой умный человек, как ты, согласится продать свою бессмертную душу за какую-то горсть золота?

Он внимательно посмотрел на Дьявола. Настоящий Повелитель Тьмы был совсем не похож на того монстра, о котором ему часто рассказывали в детстве. Напротив, он был вежлив, приветлив и хорошо одет. «Возможно, я ошибался насчет дьявола все это время», – подумал Мортимер.

– Вы действительно поможете и ничего не попросите взамен? – спросил он.

Дьявол кивнул, и дым повалил из воротника не столбом, а упругими волнами.

– Хорошо, я приму ваше предложение. Оставьте деньги и уходите.

– Я тебя за язык не тянул. Ты сам сделал свой выбор, – с улыбкой ответил Дьявол.

В тот же миг Мортимер проснулся. Стоявшая на столе бутылка виски была пуста.

Он осмотрелся вокруг и нервно засмеялся:

– Это… Это был просто сон! Как мне могла присниться такая глупость? Все ведь знают, что не существует никакого дья… – Мортимер осекся на полуслове.

Вся библиотека от пола до потолка была забита деньгами. Вместо мебели появились мешки с золотом, а вместо книг – пачки аккуратно сложенных новеньких банкнот. Кресло, на котором сидел дьявол, по-прежнему стояло на своем месте. На его спинке и сиденье был выжжен силуэт человека.

Вдруг кто-то постучал в дверь:

– Мортимер! Открывай! Мы знаем, что ты там! Мы просто хотим тихо и спокойно поговорить с тобой.

Мортимер сразу же узнал этот голос – это был держиморда О’Салливан. Самый жестокий гангстер в городе. Мортимер открыл дверь и, конечно же, увидел перед собой толпу хулиганов с дубинками, цепями и кирпичами в руках. Прежде чем они успели начать драку, Мортимер быстро раздал каждому по мешку золота.

– Вот так, джентльмены! – сказал он. – Все, что я должен, плюс проценты. Веселого Рождества!

Озадаченные и слегка разочарованные гангстеры ушли. Мортимер выплатил все долги, но не потратил даже самой малой части своего богатства.

Мортимер должен был провести рождественское утро с семьей, но не видел теперь в этом никакого смысла. Вместо этого он взял чемодан денег и отправился на самую шикарную улицу с самыми дорогими домами в городе. Мортимер постучал в первую попавшуюся дверь. На пороге появилась заспанная и крайне раздраженная женщина в ночной рубашке.

– Простите за беспокойство, – сказал Мортимер. – Я бы хотел купить ваш дом. – Он протянул ей с десяток пачек самых крупных банкнот.

Женщина застыла в изумлении, но потом с негодованием замотала головой:

– Ты с ума сошел? Врываешься ко мне домой в рождественское утро! Мои дети открывают подарки! Я не собираюсь выгонять их на улицу только потому, что…

Мортимер молча достал из чемодана в два раза больше денег.

– Дай мне десять минут на сборы, – сказала женщина.

Менее чем через пять минут она стояла на тротуаре с рыдающими детьми. Мортимер стал новым владельцем их дома.

Но он не остановился на этом и быстро скупил все дома. Улица заполнилась детским плачем. Он снес боковые стены особняков и соединил их так, что они стали одним домом, растянувшимся на всю улицу. Теперь это был самый большой дом в городе, и он принадлежал Мортимеру.

Мортимер нанял вереницу карет, запряженных четверками лошадей, с их помощью перевез все деньги из библиотеки и зажил как король.

Год прошел как в тумане. Мортимер был самым богатым человеком в городе – он носил лучшую одежду, ел в лучших ресторанах и носил столько золотых украшений, что от тяжести у него начала болеть спина. Он сорил деньгами направо и налево, ведь казалось, что его несметные богатства никогда не иссякнут.

Конечно, они иссякли. Деньги закончились ровно через двенадцать месяцев. Казалось, это произошло мгновенно – в один момент у него было полно денег, а в следующий он был без гроша в кармане. Хуже того. В те дни, когда Мортимер забывал взять с собой бумажник – а это случалось достаточно часто, – он просил владельцев баров, казино и ресторанов одолжить ему денег. Они никогда не отказывали – в конце концов, Мортимер был самым богатым человеком в городе. Но теперь он снова был на мели и задолжал тысячи фунтов, точнее, сотни тысяч. У него было больше долгов, чем когда-либо прежде.

Так что в очередной канун Рождества Мортимер снова сидел в кресле в библиотеке и держал на коленях дробовик. Конечно, кресло было дороже, библиотека – больше, а дробовик вообще стрелял бриллиантовыми пулями, но суть дела от этого не менялась.

– Что же я наделал? – рыдал Мортимер. – Почему я так и не встретился со своими близкими? Почему не извинился? Я не видел их целый год! Теперь мне точно конец!

– Возможно, я смогу тебе помочь, – сказал чей-то голос.

Мортимер обернулся. Дьявол снова сидел позади него и пил виски. Но Мортимер не мог не заметить, что на этот раз гость выглядел совсем иначе. Он был выше, в два раза выше, чем Мортимер, и едва помещался в кресле, отчего был похож на ястреба, случайно оказавшегося в воробьином гнезде. Дым, валивший из его воротника, был темнее, чем раньше.

– О Дьявол! – воскликнул Мортимер. – Ты должен мне помочь! Деньги, которые ты мне дал в прошлый раз, внезапно закончились! Мне нужно больше!

– Почему ты не попросил раньше, Мортимер? – спросил Дьявол. – Это легко исправить.

Мортимер нервно сглотнул:

– Но условия сделки остаются прежними? Тебе не нужна моя душа?

– Я просто хочу тебе помочь, – любезно ответил гость.

Мортимер вздохнул с облегчением:

– Хорошо, тогда наполни эту библиотеку деньгами и в этот раз дай мне столько, чтобы хватило до конца жизни.

Дьявол кивнул, выпуская клубы черного дыма:

– Ты сам сделал свой выбор, Мортимер.

Мортимер тотчас проснулся и не поверил своим глазам. Библиотека была доверху заполнена драгоценностями, золотом и деньгами. Он никогда еще не видел столько богатств. Сто человек, прожив по сто жизней, не смогли бы потратить все, что было в этой комнате.

Но Мортимер решил попробовать.

Он перестал ходить в дорогие рестораны. Отныне лучшие шеф-повара города приходили к нему домой и готовили сразу несколько невероятных блюд, и они никогда не повторялись. Мортимер выбирал одно и выбрасывал все остальные. Вместо того чтобы ходить на собачьи бега и в казино, он построил трек для бегов и казино прямо у себя дома. Также он платил посторонним людям за то, чтобы они находились рядом с ним и изображали веселье. Азартные игры и бега вскоре наскучили Мортимеру, и тогда он построил кинотеатры, катки, ярмарки и театры, а когда свободное место закончилось, он скупил дома на соседней улице и тоже присоединил их к своему дому.

Особняк рос вместе с хозяином. Изысканная еда не пошла Мортимеру на пользу, и через несколько месяцев он стал настолько толстым, что не мог самостоятельно ходить. Тогда он стал целыми днями сидеть, как султан, на огромной куче золота, а людей заставлял приходить к нему. Мортимер бросал деньги им под ноги, если у него было хорошее настроение, а если ему становилось скучно, то он швырял деньги в самих людей. Время бежало незаметно, и вскоре настало очередное Рождество. Мортимер, как обычно, сидел на груде золота и ел жареного гуся, а тысячи нанятых гостей веселились и прославляли его.

– Мортимер самый лучший!

– Да здравствует Мортимер!

– Мортимер, ты похудел?

На этих словах он откусил большой кусок мяса и подавился. Его глаза расширились, а лицо покраснело. Мортимер схватился за грудь и покатился вниз.

– Эй, что случилось с толстяком? – спросил один из гостей.

– Сердечный приступ, – сказал другой. – Что будем делать?

– Быстрее! – сказал первый. – Хватаем деньги и бежим!

Фальшивые друзья Мортимера набили карманы деньгами и, как крысы, разбежались по домам. Он лежал на полу в полном одиночестве и задыхался.

– Пожалуйста! – хрипел он. – Кто-нибудь! Помогите!

– Возможно, я могу помочь, – раздался чей-то голос.

Мортимер поднял голову, его лицо было покрыто потом. В дальнем углу огромной комнаты сидел Дьявол. В этот раз он снова выглядел по-другому: из воротника, словно из вулкана, валил черный как уголь дым. Кресло обуглилось и дымилось в тех местах, где Дьявол прикасался к нему.

– Дьявол! Ты просто обязан мне помочь! Я умираю! – сказал Мортимер.

– Я вижу. Сколько денег тебе сейчас нужно?

– Нет! Мне не нужны деньги, я хочу жить!

– Боюсь, я не могу тебе помочь, Мортимер. Пришло время умереть.

Глаза Мортимера расширились от ужаса.

– Пожалуйста, мне нужен еще один день!

Я хочу увидеть своих близких и попросить у них прощения! Я дам тебе все, что ты хочешь…все что угодно!

Дьявол усмехнулся:

– И что ты можешь мне предложить, Мортимер?

Мортимер тяжело сглотнул. Он знал правильный ответ.

– Я … я отдам тебе свою бессмертную душу!

Дьявол выдержал паузу.

– Ты сказал, душу?

Мортимер кивнул:

– Да, она твоя! Забирай! Только не дай мне умереть!

Дьявол глубоко вздохнул и встал с кресла. Он двинулся к Мортимеру через всю комнату, с каждым шагом становясь все выше и выше. Дым, валивший из воротника, становился все темнее и гуще. Элегантный костюм Дьявола сгорел дотла. Он медленно шел к Мортимеру, и светильники гасли, когда он проходил мимо.

– Боюсь, что не выйдет, Мортимер, – сказал Дьявол. Его голос звучал все громче и громче. – Видишь ли, твоя душа уже принадлежит мне. Ты мне ее уже отдал, причем очень давно.

Мортимер ахнул:

– Нет. Мы заключили сделку! Ты сказал, что отдаешь деньги просто так! Ты сказал, что не возьмешь мою душу!

Дьявол засмеялся:

– Мортимер, ты же умный мальчик? Я никогда не забирал твою душу – ты сам отдал ее мне.

Дьявол стоял над ним. Мортимер поднял взгляд и увидел ярко-белые руки с острыми страшными когтями и туловище, покрытое густой шерстью. Дьявол был таким высоким, что столб дыма доставал до потолка.

– Я дал тебе больше денег, чем тебе было нужно. Ты дал их тем, кто тебе помогал? Нет. Попробовал ли ты сделать этот мир лучше? Нет. Вернулся ли ты к своей семье? Нет! Ты их использовал для того, чтобы стать хулиганом, бездельником и тираном. Мне даже ничего не пришлось делать, Мортимер, ты сам принес мне свою душу на блюдечке!

Дьявол низко наклонился, и лицо Мортимера обдало невыносимым жаром. Мортимер попытался отвернуться, но было слишком поздно – он умирал.

Когда Дьявол снова заговорил, его голос был громким, как гроза:

– Ты сам сделал свой выбор, Мортимер. И ты выбрал ад.

Дым рассеялся, и умирающий Мортимер наконец-то увидел истинное лицо Дьявола. Это было его собственное лицо.

* * *

Гости снова завыли от восторга. Льюис стоял в углу комнаты, а его сердце стучало все сильнее и сильнее. Он не мог поверить, что им понравилась эта жуткая история. Казалось, чем ужаснее был рассказ, тем с большим интересом они его слушали.

– Превосходная история, Уоллманнер! – сказал Декан. – Классическая страшилка с элементами семейной драмы. А то, что это история твоего родственника, несомненно, принесет тебе дополнительные очки.

Леди Арабелла сердито заерзала на стуле:

– Моя история в сто раз лучше, чем эта ахинея!

Уоллманнер бросил на нее яростный взгляд:

– Никому не интересно твое мнение, старая толстая ведьма!

Арабелла не успела ничего ответить, потому что Уоллманнер ловко вскочил на стол и швырнул в нее кувшин с соусом. Женщина взвизгнула, и ее собаки, как по команде, бросились на людей и начали кусать их за ноги. Через несколько секунд в драку ввязались все гости.

Льюис был в шоке. Гости с упоением кусали, били и душили друг друга. Только Декан оставался в своем кресле и с недоумением следил за происходящим вокруг. Наконец он встал.

– С ТОП! – закричал он. – Вы знаете правила!

Драка моментально закончилась.

– Чья история лучше, мы решим в конце ночи. Либо мы следуем правилам, установленным Эдгаром Кавернером, либо расходимся. Наша цель – уничтожить Рождество, а не друг друга! – подвел итог Декан.

Гости согласились и вернулись на свои места.

Декан посмотрел на Арабеллу и Уоллманнера испепеляющим взглядом:

– Теперь плюньте и помиритесь.

Парочка неохотно плюнула друг другу в лицо и разошлась. Это было извинение? Льюису стало еще противнее.

Несмотря на отвращение, он продолжал вынашивать план побега. Льюис очень хотел выбраться из колледжа живым.

– Теперь давайте вернемся к более важным вещам – к историям! – Декан поднял еще один шар и разбил его об стол. – Наш следующий рассказчик – сэр Алджернон Торобред-Пилт, магистр телесных наказаний!

Часы пробили два ночи, и кухонные двери распахнулись. В руках повара был гигантский пряничный домик, украшенный глазурью, леденцами и карамельными окошками. Льюис схватил его и поставил на стол.

– Пряничный домик? – спросил разочарованно Декан. – Потрудись объяснить, Пилт, что все это значит. У нас Рождественский ужин духов, а не детский утренник.

Мужчина в грязном полосатом костюме и потрепанном котелке на голове поднялся со стула. Он был с ног до головы обвешан толстыми золотыми цепочками. Одна была прикреплена к моноклю, другая привязана к болтавшейся на поясе дубинке, и не менее дюжины свисали из карманов.

– Внешний вид обманчив, – спокойно возразил сэр Алджернон Торобред-Пилт. – За пряничными стенами может скрываться много зла и пороков. Посторонние редко догадываются, что действительно происходит за красивыми фасадами.

Он снял переднюю стенку домика, и гости ахнули от изумления: внутри домика скрывалась миниатюрная комната пыток с пряничным палачом, сжимавшим в руках заостренную карамельную палочку. Перед ним стоял наполненный шоколадным соусом котел, в котором варился беспомощный желейный человечек.

– Нет, это вовсе не очередное скучное семейное предание, – сказал сэр Алджернон, не сводя глаз с Ретча. – Эта история совсем недавно произошла с моим близким другом в канун Рождества. Я постараюсь слово в слово пересказать вам то, что услышал своими ушами.

Алджернон вытащил палача из домика, откусил ему голову и, задумчиво пожевывая пряник, начал свой рассказ.

Однажды в сочельник я поехал в гости к своей тетушке, но на полпути моя машина неожиданно сломалась в какой-то глуши. Ситуация – хуже не придумаешь: ночь, метель, ни зги не видно. Я бросил машину и, дрожа от холода, пошел за помощью. К счастью, вскоре я увидел железные ворота.

Они вели к особняку, который, несмотря на снег и темноту, сразу показался мне отвратительным. Когда-то он, возможно, был красивым, но со временем особняк покрылся трещинами и покосился. Впрочем, особого выбора у меня не было: метель усиливалась с каждой минутой, – поэтому я подошел к двери и позвонил в звонок.

После долгой паузы дверь наконец-то открылась, и за ней я увидел старика, по крайней мере, он показался мне стариком. Он был похож на скелет, облепленный мокрыми газетами.

– Чем могу помочь? – спросил он голосом, больше похожим на кваканье лягушки.

Я нервно улыбнулся:

– У меня машина сломалась. Можно от вас позвонить?

– Ближайший телефон в городе, – сказал старик. – Это в десяти милях отсюда. Но в такую погоду я бы не советовал вам идти туда пешком. Лучше дождаться утра.

От изумления у меня отвисла челюсть.

– Завтра? Но сегодня сочельник! Моя тетушка…

– Сочту за честь пустить вас на ночлег, сэр, – сказал старик, заводя меня внутрь дома. – У нас, в Кенсингтонском поместье, редко бывают гости.

Зайдя внутрь, я понял почему – внутри дом был в еще более плачевном состоянии, чем снаружи. Стены были покрыты пылью и плесенью, а ковер рассыпался прямо под ногами. Но худшее, что было в доме, – это зловещая атмосфера. Похоже, там произошло что-то ужасное… и это что-то буквально витало в воздухе.

– Меня зовут Джаспер, – представился мужчина. – Я присматриваю за Кенсингтонским поместьем. Я могу рассказать вам всю историю дома завтра утром.

Последнее, чего мне тогда хотелось, – это провести сочельник в этом ужасном доме. Но отказываться от ночлега было глупо. Кроме того, ничто не мешало мне встать пораньше, до того как проснется Джаспер, и успеть к своей тетушке на рождественский завтрак.

Джаспер провел меня в крошечную глухую спальню без единого окна, со старой кроватью, застеленной серым от сырости бельем.

– Хозяйская спальня, – сказал он с гордостью. – Уверен, вам будет удобно здесь, сэр. Кричите, если что-нибудь понадобится.

– Уверен, что все будет хорошо, – ответил я.

Джаспер широко раскрыл рот и зачем-то показал свои зубы. Я растерялся, но потом сообразил, что он просто улыбнулся на прощание.

– Не сомневаюсь, – сказал он и закрыл дверь.

Я осмотрел мрачную комнату и поежился. Она была не уютней тюремной камеры. В какой-то момент я даже захотел выйти на улицу, чтобы переночевать в машине, но потом вспомнил, как было холодно снаружи, и решил остаться. «Просто ложись спать, – пробормотал я себе под нос. – Ты скоро уедешь отсюда».

Забравшись в сырую кровать, я выключил свет и заснул.

В полночь меня разбудил странный звук.

Я сразу сел и замер. В комнате было так темно, что я не видел даже своих рук. Снаружи яростно завывала метель, но я слышал и другие звуки.

Царапанье…

Звуки раздавались за стеной.

В ужасе я вскочил с кровати и прислушался. Нет, мне не показалось: кто-то действительно царапал стену моей спальни. Но это точно была не крыса или мышь. Я отчетливо слышал медленный, жуткий скрежет человеческих ногтей. Более того, по звукам я даже мог следить за передвижением незнакомца…

Но это было не все. Еще я слышал человеческий голос:

– Пожалуйста… Пожалуйста…

Я стоял, боясь пошевелиться. Сердце бешено колотилось. Скрежет тем временем переместился в коридор и растворился во тьме. Я понял только одно – в стенах Кенсингтонского поместья жил узник.

Неужели такое возможно в наши дни?

Наконец я набрался смелости, включил ночник и спешно оделся. Надо было уходить, ничего хорошего меня здесь не ждало. Я больше не хотел оставаться в этом ужасном доме ни на секунду. Я повернулся, чтобы взять свою сумку…

И остановился. На прикроватном столике я заметил книгу в черной обложке, на которой было написано:

Не знаю, почему я сделал это, почему просто не убежал. Но что-то подсказывало мне, что эта книга объяснит все, что здесь происходит. Я поднял книгу, открыл ее потемневшие страницы и прочитал первые строчки, написанные торопливым корявым почерком:

Если вы читаете эту книгу, то знайте две вещи: меня зовут Элиза Кенсингтон и меня держат в плену в моем собственном доме.

Мое сердце забилось с бешеной скоростью. Это был тайный дневник девочки, написанный почти сто лет назад.

Я не знаю, что меня ждет, но здесь, в Кенсингтонском поместье, прямо сейчас совершается ужасное преступление. Если я не оставлю эту записку, то, возможно, никто и не узнает о моей страшной судьбе, а все мои страдания будут напрасны!

Я не мог поверить своим глазам, поэтому присел на кровать и продолжил читать жуткую историю, случившуюся задолго до моего приезда.

Мои родители были лордом и леди Кенсингтонскими, они обожали меня, а я обожала их. Никогда в жизни мне не приходилось встречать более добрых и любящих людей. Они хотели лишь одного, чтобы я всегда была счастлива.

Но неделю назад… мой мир разрушился.

Мои родители отправились в морское путешествие. Их корабль попал в страшный шторм и утонул. Никто не выжил… и в двенадцать лет я стала круглой сиротой. У меня не было ни братьев, ни сестер, которые могли бы присматривать за мной. Все родственники моего папы давно умерли. Мама рассказывала, что у нее есть два очень дальних кузена, но она никогда их не видела, поэтому разыскать их не удалось.

Так что я была отдана в руки двух самых жестоких существ на свете – мистера Боггса и мистера Алсера[4]. Они – крестники кузины тети моего папы, единственные живые родственники, которых смогли отыскать юристы. Они оба приехали в поместье сегодня утром, привезя с собой вонючий запах табака и бекона. Они не носят носки.

Невозможно точно сказать, кто из них хуже. Боггс – неряшливый, грязный, низкорослый и бесформенный, как мясной фарш. Алсер – неразговорчивый, стриженный под горшок, костлявый проныра с жестокими желтыми глазами. Он мозг операции, что многое объясняет.

– Так! Эта та самая девочка, да? – спросил Боггс, зловеще ухмыльнувшись и обдав меня перегаром. – Коротышка, за которой мы должны присматривать?

Я была шокирована, ведь это было первое, что сказали люди, которые должны опекать девочку, потерявшую родителей. Но мама и папа всегда учили меня быть вежливой с другими, какими бы плохими они ни были, поэтому я поприветствовала их самой теплой улыбкой.

– Здравствуйте, дяденьки! – сказала я. – Очень приятно поз…

– Закрой варежку, задрыга! – резко перебил меня Алсер. – Давай кое-что проясним прямо здесь и сейчас: мы не хотим тут находиться! Из-за тебя наша беззаботная холостяцкая жизнь подошла к концу, и тебе придется сильно постараться, чтобы загладить свою вину.

Я не могла поверить своим ушам – этим двум избалованным ленивым крысам было наплевать на меня.

– В таком случае, – сказала я, – можете убираться отсюда. Простите, что потратила ваше время. Не смею больше задерживать.

Боггс и Алсер обменялись взглядами и рассмеялись.

– Никуда мы не пойдем! – сказал Боггс. – Мы твои опекуны, девочка… А это значит, что до восемнадцати лет ты – наша собственность! Твои тупые родители не оставили нам ни цента, но мы уже придумали, как заработать на тебе…

– Совершенно верно! – сказал Алсер. – У нас большие планы на тебя, моя девочка. Огромные планы!

На этих словах они затолкнули меня в спальню и заперли дверь. Сейчас я слышу, как они внизу пьют вино моих родителей и кричат на слуг.

Понятия не имею, что ждет меня впереди. Может, они отправят меня в работный дом? Отрежут мне волосы и отдадут их продавцам париков? Сделают меня своей рабыней? Но что бы ни случилось, я должна помнить, что я из рода Кенсингтонов. Мы сильные и никто не может нас сломить.

День 1

Сегодня утром Боггс и Алсер выбили дверь в моей спальне и, не церемонясь, стащили меня с кровати.

– Живо спускайся вниз, коротышка! – закричал Боггс. – Пора учить уроки.

Я растерялась:

– Какие уроки? Сегодня воскресенье, и мои учителя по естественным наукам и математике приедут только завтра.

– Естественные науки? Математика? Брр… Забудь про этот мусор. С сегодняшнего дня ты будешь заниматься исключительно по Кенсингтонской системе.

Я ничего не слышала про Кенсингтонскую систему, про нее вообще никто и никогда не слышал. Боггс и Алсер изобрели ее вчера вечером за выпивкой. Боггс хотел назвать ее «Системой Боггса», а Алсер – «Системой Алсера». Но в итоге им удалось найти компромисс.

– Такой хорошенькой маленькой девочке, как ты, книги не принесут никакой пользы, – пояснил Алсер.

– Тебе пора наконец-то стать настоящей леди, на которой захочет жениться богатый принц.

– Совершенно верно, – хихикнул Боггс.

– Он женится на тебе, а нам заплатит кругленькую сумму за знакомство с тобой.

Я наконец раскрыла их коварный план. Они планируют дождаться моего совершеннолетия, чтобы потом продать меня какому-нибудь иностранному принцу, как корову или лошадь!

Я окинула их негодующим взглядом:

– Нет, нет, нет. Я не хочу быть принцессой.

– С читай, что тебе не повезло! – сказал Боггс. – Но мы твои опекуны и поэтому будем обучать тебя по Кенсингтонской системе, несмотря на твое желание!

– Начнем с этой отвратительной одежды, – сказал Алсер и брезгливо потрогал мое платье. – Первое правило Кенсингтонской системы: только лучшее!

С этого момента, по их мнению, я должна с утра до вечера носить бальные платья и быть идеально накрашенной. Я вырывалась и царапалась, но все было бесполезно. Они затянули на мне корсет, который впился в бока так, что я едва дышала, а потом натянули узкие туфли на высоком каблуке, которые до крови впились в мои лодыжки, так сильно, что я завыла от боли. После этого они сожгли мою одежду в середине гостиной и заставили меня смотреть на это.

– На сегодня достаточно. Первый урок окончен, – крикнул Алсер. – Возвращайся в свою комнату.

Они снова оставили меня в темной спальне, но на этот раз мое тело разрывалось от боли так, что я не могла ни пошевелиться, ни заснуть. Дорогой дневник, какие мучения они приготовили для меня на завтра?

День 2

Когда утром я спустилась с Боггсом и Алсером вниз, то пришла в ужас от увиденного: все окна были заколочены, а двери закрыты на замок.

– Что вы наделали? – воскликнула я. – Как мне теперь выходить на улицу?

– Тебе не надо никуда выходить! – рявкнул Боггс. – Второе правило Кенсингтонской системы: дом принцессы – ее крепость!

С этого момента я буду сидеть взаперти в Кенсингтонском поместье от рассвета до заката. Я стану узником в своем собственном доме и не покину его, пока не выйду замуж.

– Вы не сделаете этого! – зарыдала я. – Когда мои друзья узнают…

– С этого момента у тебя нет друзей, – злобно хихикнул Алсер. – Третье правило: достойная леди всегда одна!

Отныне мне нельзя ни с кем разговаривать, даже со слугами, только с Боггсом и Алсером. Если кто-то заговорит со мной или даже окажется со мной в одной комнате, его сразу уволят. Боггс и Алсер установили на стенах сотни зеркал, чтобы слуги всегда могли заметить, что я приближаюсь.

Это стало последней каплей. Мои родители научили меня драться до конца за свои права. Я гневно топнула ногой:

– Вы негодяи! Я этого не потерплю! Убирайтесь из моего дома… или вы пожалеете, что однажды пересекли границы Кенсингтона.

Боггс рассмеялся:

– Мы твои опекуны, глупая девчонка. Пока тебе не исполнится восемнадцать, ты будешь делать все, что мы скажем. И запомни главное правило Кенсингтонской системы: молчание – золото.

Дорогой дневник, это самое отвратительное правило. Отныне мне запрещены все разговоры. Если я с кем-то заговорю, меня накажут. Случайное слово, песенка, вскрик при падении – запрещено все!

Я взорвалась:

– Наказывайте. Я никогда не сдамся. Я буду бороться до конца.

Боггс и Алсер пришли в бешенство. Они выпороли меня до крови и закрыли в спальне.

– Пусть это будет тебе уроком, – проговорил Алсер через замочную скважину. – Наберись манер, если хочешь выйти замуж за принца.

О дневник! Мое тело болит, как никогда раньше, но я должна оставаться храброй. Я должна бороться! Если я перестану сопротивляться, то кто знает, что меня ждет? Буду, как фарфоровая кукла, целыми днями сидеть в полной темноте и тишине? Мама, папа, дайте мне сил победить их. Я не позволю им победить. Не позволю!

День 3

Я объявила войну Боггсу и Алсеру.

Сегодня утром я разбила все зеркала в доме, выбила заднюю дверь и выбросила бальные платья в озеро. Конечно, опекуны быстро поймали меня, обругали и пинками загнали обратно в дом. Затем они сорвали со стен портреты моих родителей и разорвали их у меня на глазах. А потом еще раз выпороли меня за непослушание.

Я горько плакала. Все слуги, с которыми я росла, которых любила с самого детства, были уволены за то, что пытались остановить негодяев.

Мое сердце разрывается от боли и тоски, но я не могу остановиться и позволить им выиграть! Я должна бороться!

День 4

Сегодня я делала все, чтобы нарушить все правила Кенсингтонской системы. Я бегала по дому и орала как резаная. Я разбила все окна и размазала макияж по лицу. Боггс и Алсер снова и снова наказывали меня. Они даже забрали мою кровать и перестали меня кормить. Хорошо, что я надежно спрятала этот дневник. Кто знает, что бы они сделали со мной, если бы узнали о нем?

А сейчас я слышу, как они внизу пытаются придумать новое ужасное наказание, которое должно меня сломить, но у них ничего не получится, ведь я из рода Кенсингтонов! И пока в моем сердце живет любовь моих родителей, меня не сломить!

НИКОГДА.

День 10

О дневник! Как же я ошибалась!

Я с трудом пишу эти строки, потому что моя рука сильно дрожит. Пять дней назад Боггс и Алсер вытащили меня из спальни. На этот раз они почему-то улыбались.

– Ты очень непослушная, – сказал Алсер. – Мы долго думали и наконец придумали, как наказать тебя. Это что-то! Скажи-ка мне, Боггс, чего люди боятся больше всего на свете?

– Золотых рыбок! – ляпнул Боггс.

– Нет, идиот! – сказал Алсер. – Одиночества и темноты! Они боятся, что будут кричать и молить о помощи, а их никто не услышит.

Мое сердце замерло от страха. Они повели меня по длинному коридору, в конце которого я увидела пробитую в стене дыру.

– Мы раскрыли небольшой секрет этого поместья, – сказал Алсер. – Оказывается, все стены внутри дома полые. Места там достаточно много, чтобы с трудом протиснуться одному человеку, но не более того. Внутри тесно, темно и полно пауков, а пол завален крысиными костями.

Негодяи затолкали меня в дыру.

– Отныне ты будешь жить здесь, – сказал Боггс. – До тех пор, пока не станешь пай- девочкой.

– Для начала пять дней. Потом посмотрим, – сказал Алсер. – Если проголодаешься, то можешь есть насекомых. Их там много.

Я закричала и попыталась вырваться, но силы были слишком неравны. Они закрыли дыру шкафом, и я осталась в полной темноте.

О дневник! Как мне описать свои мучения? Коридор кажется бесконечно длинным, но места настолько мало, что ты не можешь повернуться. Когда ты протискиваешься между стенами, они давят на тебя и царапают так сильно, что кожа сдирается до крови. Под ногами бегают крысы, а по лицу ползают пауки. От пыли ты задыхаешься и постоянно чешешь глаза. О, как же мне больно!

Но самое ужасное – темнота. Кажется, что она везде. Ты можешь кричать и стучать в стену, но никто тебя не слышит и не придет на помощь. Все, что тебе остается делать, – это идти вперед и искать лазейку. Но ее, конечно, нет.

Через пять дней и ночей, проведенных в аду, Боггс с Алсером выпустили меня и сразу заперли меня в спальне. Я проплакала несколько часов. Слава Богу, у меня есть дневник, и, слава Богу, я могу рассказать о том, что эти монстры делают со мной! Надеюсь, мои записи однажды помогут отправить их за решетку. Я буду писать обо всех их злодеяниях.

Мысль о возвращении в стену просто ужасна, но я должна быть сильной. Они меня не сломают! Я буду драться до конца!

А если я не смогу… что со мной будет?

Я в ужасе отложил дневник в сторону и попытался осознать прочитанное. Как двое взрослых мужчин могли запереть двенадцатилетнюю девочку в стене? Неужели я сейчас слышал те самые шорохи и скрежет ногтей? Неужели она до сих пор там?

Но это невозможно. Элиза Кенсингтон написала дневник почти сто лет назад. Она давным-давно умерла! Она никак не может сейчас жить в стене.

А что, если…

Нет, я не верю в призраков! Должно быть какое-то простое и разумное объяснение. Может быть, она спаслась, а ее мучители отправились в тюрьму?

Но чем дольше я просматривал дневник, тем больше сомневался в правильности своей версии. Почерк постепенно становился все менее разборчивым, а предложения – все более бессвязными. Кроме того, Элиза могла ничего не писать по несколько дней и даже недель.

Наконец я добрался до последней записи. Она была нацарапана в углу последней страницы и едва читалась.

День 1432

Темнота. Это все, что я знаю. Боггс и Алсер побеждают. Я начинаю сходить с ума.

Я больше не могу жить в стене, не могу терпеть боль, не могу есть насекомых. С меня хватит. Они меня сломали.

Из поместья нельзя сбежать. Я должна стать принцессой, как они этого хотят, иначе я сойду с ума. Надеюсь, кто-нибудь найдет этот дневник и узнает, что тут произошло. Надеюсь, я не зря страдала.

О мама, папа, простите меня!

– Вы кричали, сэр?

Я вздрогнул от испуга. Джаспер стоял в дверях.

– Простите, что так долго, – сказал он. – Я варил яйца для рождественского ужина.

Он поднял блюдо, в котором лежало не меньше сотни вареных яиц.

– Джаспер, – сказал я дрожащим от волнения голосом, – что за…

– Не желаете яиц, сэр?

Джаспер протянул мне блюдо.

Я отрицательно замотал головой.

Он сел рядом со мной:

– Прошу прощения за шум, сэр. В Кенсингтонском поместье сложно заснуть из-за шорохов, скрипов и завываний. Когда-то это был самый красивый и роскошный дом в округе, но сейчас гости обходят его стороной. Шум и связанная с ним трагическая история отпугивают людей. Такие истории вообще редко стираются из людской памяти.

Мои глаза расширились от удивления.

– Хотите сказать, что Элиза Кенсингтон…

Джаспер ловко очистил яйцо:

– Вижу, вы нашли ее дневник. То, что эти люди сделали с ней, просто зверство. Боггс и Алсер держали Элизу внутри стен неделями. Она бродила из конца в конец дома, царапала стены и рыдала. Любой сойдет с ума в подобной ситуации. Вскоре Кенсингтонская система сработала, и Элиза перестала сопротивляться. Потом она перестала говорить и в конце концов перестала думать. Она целыми днями сидела на одном месте, словно фарфоровая кукла, и ничего не делала.

Совершенно ошеломленный, я смотрел на Джаспера и пытался подобрать нужные слова.

– Джаспер, вы хотите сказать, что всю ночь меня пугал призрак двенадцатилетней девочки, которую замучили до смерти?

Джаспер внимательно посмотрел на меня, а потом рассмеялся:

– Простите, сэр, я постоянно забываю, что вы почти ничего не знаете о Кенсингтонском поместье. Полагаю, что произошло с Элизой, когда ей исполнилось восемнадцать лет, вам также неизвестно?

Я отрицательно покачал головой.

Джаспер улыбнулся:

– Видите ли, когда девочка подросла, новости о красивой молодой леди из Кенсингтонского поместья разлетелись по всему свету. Боггс и Алсер с нетерпением ждали предложений от женихов, и, разумеется, однажды утром, в день совершеннолетия Элизы, к ним явились гости. Это был целый полк солдат с гербами Лютгенштейнов, самой богатой и влиятельной королевской семьи в мире!

– Добрый день, джентльмены, – сказал посланник. – Я пришел за молодой леди Элизой.

Элиза сидела в углу, отрешенная и безразличная ко всему происходящему. Казалось, она даже не замечала появившихся в поместье солдат.

– В от она! Стопроцентная идеальная принцесса, – воскликнул Алсер и довольно потер руки. – А где же он? Где же везунчик принц Лютгенштейн?

– Он умер, – сказал посланник.

– Как умер? – смущенно спросили дядюшки.

– Вместе с королем, королевой и другими детьми. Вся королевская семья в прошлом году погибла в результате крушения дирижабля. Двоюродные и троюродные братья и сестры, бабушки, дедушки, внучатые племянники… погибли все до одного. Мы потратили несколько месяцев на поиски последнего потомка Лютгенштейнов.

Боггс и Алсер пришли в ярость от этой новости.

– Зачем ты тогда тратишь наше время? – спросил Боггс. – Мы не можем выдать Элизу замуж за мертвеца.

Посланник улыбнулся:

– Джентльмены, мы явились сюда не ради заключения брака. Мы здесь, потому что мама этой леди, – он указал на Элизу, – была родственницей Лютгенштейнов, а это значит, что Элиза – единственная законная наследница трона.

Весь полк склонился перед Элизой. Боггс и Алсер были на седьмом небе от счастья.

– Мы сделали это, Боггс! Ну и повезло же нам! Королева самой богатой страны на свете! Мы сказочно богаты!

– Да неужели?

Оба злодея обернулись и уставились на Элизу. К их удивлению, она встала с кресла и в ее давно погасших глазах впервые за много лет вспыхнул огонь.

– Сядь на место и заткнись, девчонка! – сказал Боггс. – Мы твои опекуны и…

– Больше нет. Сегодня мне исполнилось восемнадцать, и, значит, теперь я сама принимаю решения. И я прослежу за тем, чтобы таким негодяям, как вы, не досталось ни единого пенни.

Дух Элизы никуда не делся, он просто научился хорошо прятаться. Он поселился в глубине ее сердца, там, где его никто не мог достать, там, где жила любовь ее родителей, и всегда ждал подходящего момента, чтобы вырваться на свободу.

Алсер рванулся к Элизе с криком:

– Ах ты, неблагодарная!

Через мгновение с десяток солдат приставили к его горлу мечи.

– Как ты смеешь так обращаться к королеве?! – закричал посланник. – Людей казнили и за меньшие преступления.

Боггс и Алсер в панике озирались по сторонам. Они были окружены солдатами, за которыми стояла Элиза. Ее глаза сверкали, как клинки.

– Ваше величество, что прикажете сделать с ними? Перерезать им глотки? Скормить псам? Содрать кожу?

Элиза посмотрела на своих мучителей, и впервые за шесть лет на ее губах промелькнула улыбка.

– У меня есть идея получше.

Солдаты затолкали злодеев в стены Кенсингтонского поместья, залили дыру цементом, закрыли все двери и ушли. Боггс и Алсер стучали, кричали и молили о пощаде, но никто их не слышал.

Элиза, королева Лютгенштейна, правила долгие годы и стала самой лучшей и любимой королевой в истории страны. Забавно, но она так и не вышла замуж. Вот как причудливо сложилась ее судьба.

Джаспер закончил свой рассказ с улыбкой и спокойно доел свое яйцо. Я смотрел на него с ужасом.

– Значит… – прошептал я. – Все эти отчаянные стоны, скрипы и шорохи в стене… их издавали призраки Боггса и Алсера?

Джаспер повернулся ко мне и нахмурился:

– А кто сказал, что они умерли?

* * *

История закончилась, и зал мгновенно взорвался аплодисментами.

– Потрясающая история, сэр Алджернон, – сказал Декан. – Восхищен вашим сопроводительным блюдом – настоящий пряничный домик ужасов!

– Кажется, мы съели десерт, не дождавшись основного блюда, – сказал кто-то из гостей. – Вот это уже по-настоящему неприлично.

Тем временем Льюис бегал вокруг стола, разливая по стаканам сразу две бутылки джина. Теперь он точно знал, как сбежать отсюда: для этого нужно напоить гостей. Чем быстрее они напьются, тем скорее устроят драку. В суматохе он сможет незаметно выскользнуть на улицу и там уж расскажет всем, что тут творится.

– Осталось четыре истории, – подумал Льюис. – Времени более чем достаточно.

Он подошел к Декану, чтобы подлить ему джина, и… встал как вкопанный.

Стакан был полон до краев. Еще с первого тоста… За весь вечер он не выпил ни капли.

Декан потянулся за стаканом и столкнул его со стола:

– Ах ты, неуклюжий мальчишка! Неси следующее блюдо, пока я не выколол тебе глаза!

Под крики и улюлюканье Льюис отбежал от стола и с недоумением посмотрел на Декана. Тот нарочно разбил стакан, прежде чем Льюис успел что-то сказать.

Но зачем он это сделал?

Часы пробили три, и в зале появился повар с подносом в руках. К огромному удивлению Льюиса, под крышкой скрывалось не очередное блюдо, а хлопушки. Декан разбил очередной шарик и достал бумажку.

– Мисс Ариадна Байтер, вице-канцлер по ядам! – объявил он, мельком взглянув на поднос. – Это весьма необычно. Мисс Байтер, а где же ваше блюдо?

В дальнем углу стола стояла та самая женщина, которая, разбив окно, запрыгнула в зал верхом на лошади. Ее острое, как у мумии, лицо было покрыто многочисленными царапинами и порезами.

– Угощение внутри хлопушек, Декан, – пояснила она.

Декан закатил глаза и пустил поднос по кругу. Гости были разочарованы, ведь они ненавидели рождественские традиции. Когда все взяли по хлопушке, Ариадна Байтер начала отсчет.

– Три… два… один… Тяните!

БАБАХ! Взрыв был настолько мощным и оглушительным, что Льюиса отбросило к стене. Последние, еще остававшиеся целыми окна разбились вдребезги, а гости попадали на пол. У Льюиса заложило уши и потемнело в глазах. Над столом висело тяжелое облако черного дыма. С потолка упала огромная люстра и разлетелась на сотни осколков.

Декан сел, его лицо было покрыто сажей.

– Байтер! Ты могла нас всех убить! – сказал он и одобрительно кивнул: – Браво!

– Ну не знаю, убить это вас вряд ли могло, – смущенно сказала Байтер. – Просто небольшой контролируемый взрыв! В худшем случае вы бы только ослепли.

Гости вежливо зааплодировали, а Ариадна поправила на голове дымящийся цилиндр.

– Странно, не правда ли? Ожидаешь одно, а получаешь совсем другое. Так было всегда. Например, вы сильно удивитесь, когда узнаете, что в прошлом я была очень хорошей девочкой. Это, конечно, было очень давно – до того, как я впервые услышала о Соулс-колледже и познакомилась с учением Эдгара Кавернера. До того рокового Рождества, когда я узнала, что, казалось бы, привычный нам мир полон тайн и загадок.

Мы с мамой жили в бедной части города. В те времена домовладельцы вели себя как тираны – они могли заселять по десять семей в одну комнату. А если ты не платил вовремя, они не задумываясь выгоняли тебя на улицу. Но нам с мамой повезло – хозяйка нашей квартиры была очень добра к жильцам и всегда давала неделю отсрочки, чтобы они могли собрать нужную сумму. А одна пожилая женщина, по имени мисс Сорока, жила у нее и вовсе бесплатно. Разумеется, это было не настоящее имя: ее так прозвали из-за черно-белого платья, в котором она постоянно ходила. И конечно, из-за ее птиц.

Мисс Сорока жила рядом с нами, и вход в ее квартиру находился на самом верхнем этаже. У нее была отдельная мансардная комната наверху, дверь в которую всегда была закрыта на десять замков. Она жила по строгому распорядку, который не менялся вплоть до того самого Рождества. Каждое утро она тщательно запирала дверь и спускалась вниз по лестнице медленными, голубиными шажками, крепко держась морщинистой рукой за перила. На это у нее уходило не менее часа. Когда на улице темнело, мисс Сорока, пошатываясь от усталости, возвращалась домой и сразу запирала дверь на все замки.

Никто не знал, почему хозяйка не брала с нее денег за жилье. На самом деле никто вообще ничего не знал про мисс Сороку. Она была загадкой. Никто не видел, как она ест, никто не слышал, как она говорит. Казалось, она жила только ради своих птиц. Однажды я пошутила, что, возможно, она уже давно умерла, но мама не оценила шутку и страшно разозлилась:

– Никогда не говори так о стариках! У нее никого нет, а в таком возрасте очень сложно самостоятельно заботиться о себе. Однажды любой из нас может оказаться на ее месте.

На самом деле мисс Сорока вовсе не казалась мне безобидной старушкой. Я несколько раз сталкивалась с ней на лестнице и неизменно ловила на себе ее пристальный взгляд. Лицо мисс Сороки при этом всегда оставалось абсолютно холодным и непроницаемым. Люди так не смотрят друг на друга; так хищные звери рассматривают свою жертву.

Конечно, тот факт, что она была обычной пожилой леди, сам по себе не отвечал на главный вопрос: что мисс Сорока делала в полном одиночестве длинными холодными ночами в своей мансардной комнатке, да еще и без своих птиц?

Однажды на Рождество я наконец узнала ответ. Это произошло в середине декабря. В магазинах толпились покупатели, а на улицах яркими огнями горели гирлянды. На перекрестках стояли дети и пели колядки. Город выглядел сказочно. Я сидела на крыльце и читала книгу. Я была счастлива.

Внезапно я увидела прямо перед собой пару туфель из искусственной кожи, а потом кто-то захлопнул мою книгу длинной черной тростью:

– Где твой отец?

Это был молодой человек с жидкими усиками. Он мне сразу не понравился, потому что все в нем было скользким и фальшивым, начиная с поддельного костюма и заканчивая отполированными ногтями.

– Я живу с мамой, – ответила я.

– Тогда иди за ней. Конец месяца – пора платить за аренду!

– А где хозяйка? – спросила я, ничего не понимая.

Молодой человек довольно хихикнул:

– Старая корова окочурилась сегодня ночью. Умерла. Склеила ласты. И это значит, что я, ее любимый племянник, стал вашим новым хозяином. – Он проскочил мимо меня и начал стучать во все двери подряд. – Открывайте! Я хочу получить предоплату за шесть месяцев прямо сейчас!

За шесть месяцев! Это было немыслимо, никто не мог себе этого позволить, особенно в канун Рождества. Люди просили дать им отсрочку, но новый хозяин был непреклонен, поэтому вскоре все они оказались на улице. Но нам повезло, ведь моя мама несколько месяцев копила, чтобы купить мне рождественский подарок. Она передала деньги со слезами на глазах, а хозяин засунул их в карман, даже не пересчитав.

– А кто здесь живет? – ворчливо спросил он и кивнул в сторону двери мисс Сороки.

Моя мама похолодела от страха:

– Одна старушка. Ваша тетя разрешила ей жить тут бесплатно.

Шапка едва не свалилась с головы нового хозяина.

– Бесплатно? Мне это послышалось? – Он громко застучал в дверь. – Открывай, старая карга! Халява закончилась. Я хочу получить все, что ты должна!

Конечно же мисс Сорока все еще была в парке. Но никто из нас не торопился сообщить об этом новому хозяину.

Мужчина достал из кармана связку ключей и попытался отпереть дверь, но ни один из них не подошел.

– Она самовольно поменяла замки? Это незаконно! Я отправлю ее за решетку!

– О ставьте ее в покое! – умоляла его мама. – Она погибнет, если вы вышвырните ее на улицу!

И тут, как по волшебству, на лестнице появилась мисс Сорока. Я очень удивилась, ведь она вернулась на несколько часов раньше, чем обычно. Казалось, она все знала заранее.

Хозяин подскочил к старушке и перекрыл ей путь:

– Х отела спрятаться от меня? Я требую всю арендную плату, компенсацию за дверь и…

Он осекся на полуслове, потому что мисс Сорока не обращала на него никакого внимания. Она уткнулась глазами в пол и, слегка прихрамывая, продолжала как ни в чем не бывало идти к двери.

Мужчина остолбенел от удивления, а затем его лицо искривилось в злой ухмылке. Он вцепился своими отполированными ногтями в руку мисс Сороки, да так сильно, что на руке старой женщины остались отметины.

– А ну, слушай меня, старая глухая карга!

Мисс Сорока развернулась и со всей силы ударила его по коленям своей тростью. Раздался жуткий хруст, и хозяин взвыл от боли. Затем она легко подхватила мужчину и перекинула его через перила. Мы с мамой онемели от изумления, потому что никак не ожидали такой прыти от старушки. Мисс Сорока между тем спокойно открыла свою дверь и, как обычно, заперлась на все замки.

– Все! Ты убираешься отсюда! ВООООООН! – проорал хозяин и, с трудом поднявшись на ноги, вышел на улицу.

Мама сильно перепугалась за мисс Сороку. Она стучала в дверь и умоляла ее выйти из комнаты, пока не поздно, но старушка, как обычно, хранила молчание…

Вскоре хозяин вернулся в компании четырех неопрятных друзей с прилизанными жирными волосами и в остроносых туфлях. У каждого из них в руках была кувалда. Прежде чем я поняла, что происходит, мама затолкнула меня в нашу комнату и захлопнула дверь. Все, что мне оставалось делать, – это сидеть и слушать, как хозяин стучит в дверь мисс Сороки, а мама умоляет его остановиться:

– Ради всего святого, она же несчастная безобидная старушка. Вам всем должно быть стыдно!

Хозяин проигнорировал ее слова.

– Даю тебе последний шанс, старая карга! Выходи, либо мы выломаем дверь… и тебе не поздоровится.

Ответа не последовало – в мансардной комнате царила привычная тишина.

Я услышала, как хозяин на пару шагов отошел от двери:

– Ладно, парни, начинаем!

Почти сразу раздались глухие удары кувалды по дереву. Мама умоляла мужчин остановиться, но, когда дверь с оглушительным треском слетела с петель, они с громким топотом ворвались по ступенькам на мансардный этаж. Мама последовала за ними. Она громко кричала и требовала оставить мисс Сороку в покое.

А затем произошло кое-что странное. Наступила абсолютная тишина. Не было слышно ни криков, ни возни… ничего.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я наконец услышала звуки шагов на лестнице. Дверь распахнулась, и в комнату вбежала мама.

– С обирай вещи, – сказала она. – Мы уезжаем.

– Но…

– Немедленно!

Я прекрасно знала этот тон – спорить было бесполезно. Я никогда не видела ее такой испуганной. Мы быстро собрались и навсегда уехали из того дома.

Рождество мы встретили у моей тети. У нее была маленькая квартира, поэтому спать нам приходилось на полу. После Нового года мы бросили все и переехали в другой город, потому что мама наотрез отказывалась возвращаться в нашу старую комнату. На этом все и закончилось.

После того случая мама сильно изменилась. Я тысячу раз спрашивала ее, что же произошло тогда в комнате мисс Сороки, но она не отвечала. Я понятия не имела, почему мама так резко и бесповоротно изменилась, и эта перемена в ней заставила меня возненавидеть Рождество.

Спустя много лет, уже после смерти мамы, я узнала всю правду. На похоронах я спросила тетю, не рассказывала ли ей мама о том, что произошло в комнате мисс Сороки. И, к моему удивлению, тетя ответила утвердительно.

– Но в основном она несла какую-то чепуху! – объяснила она. – Честно говоря, я думала, что твоя мама сошла с ума.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

И она рассказала мне все, что знала. Когда хозяин дома со своими дружками ворвался в мансарду, мама последовала за ними. Она хотела защитить мисс Сороку, но, вскарабкавшись по лестнице наверх и оказавшись на пороге комнаты, не поверила своим глазам.

Комната, которая, как оказалось, занимала весь этаж, была абсолютна пуста. В дальнем углу в потолке зияла огромная дыра, через которую дул сильный ветер и сыпал снег.

Внутри не было ни мебели, ни кровати. Только сухие листья и мелкие кости на полу. По словам мамы, там были целые горы костей.

– Не стойте же просто так! – крикнул хозяин дома. – Старая карга должна быть где- то здесь.

Но ее нигде не было. Мисс Сорока словно испарилась. Вообще, комната была больше похожа не на скромное жилье пожилой леди, а на пещеру дикого зверя. Балки под потолком были покрыты глубокими, размером с руку, царапинами и вмятинами. И еще там стоял жуткий запах: как говорила моя мама – настоящий смрад.

– Сюда!

Один из мужчин нашел что-то интересное в самом темном углу комнаты. Это была грязная штора, подвешенная к одной из балок. За ней скрывалась куча сухих веток, а еще оттуда доносились странные звуки. Мужчин поджег факел и поднес его к шторе.

Там было гнездо. Моя мама вплоть до самой смерти категорически отказывалась рассказывать, что она увидела в том гнезде. Позднее я нашла полицейский рапорт, но, судя по нему, остальные свидетели происшествия тоже не горели желанием подробно описывать увиденное.

А вот что произошло потом, известно хорошо. Хозяин дома заглянул в гнездо и побледнел.

– Что… что это? – спросил он дрожащим голосом. – Убейте это! Избавьтесь от них!

Мужчины отказались выполнять приказ. Никто из них даже не шелохнулся. То, что хозяин дома увидел в гнезде, потрясло его до глубины души.

– И м здесь не место, – закричал хозяин. – Выбросите это немедленно!

Его друзья снова отказались. Нервы хозяина не выдержали, он схватил кувалду, затем перевернул гнездо и обрушил на него град ударов, убив существ на холодном полу мансарды.

После этого все молча вышли из комнаты. Никто не хотел там задерживаться ни на секунду. Хозяин дома сильно дрожал и шатался. Он сказал, что плохо себя чувствует и уходит домой. Но потом он передумал и остался на ночь в одной из освободившихся квартир этажом ниже, благо что после выселения жильцов пустых квартир было предостаточно. Напоследок хозяин сказал своим друзьям, что позвонит им завтра, и ушел спать.

Больше его никто не видел. Так и не дождавшись звонка, друзья хозяина через неделю пришли к нему в квартиру. Им никто не ответил, поэтому они выломали дверь.

Вся мебель в квартире была раскурочена, а со стен свисали оторванные куски обоев. Вместо окна в стене зияла огромная дыра. Пол был завален снегом.

Хозяина дома внутри не было. Согласно полицейскому рапорту, мансардная комната тоже была пуста: во время обыска не удалось обнаружить ни гнездо, ни кости, ни тем более мисс Сороку. Судя по всему, она тоже бесследно исчезла, но никому до этого не было дела. Во всяком случае, искать ее даже не пытались.

Но была в рапорте одна деталь, которая долго не давала мне покоя. Во время обыска кто-то из полицейских обратил внимание на что-то странное, торчавшее из обломков деревянной оконной рамы.

Что это было, полицейский так толком и не понял. Слишком глубоко в дереве застряли эти странные штуковины, они почти не выступали наружу. Но больше всего при свете дня они были похожи на отполированные человеческие ногти. Похоже, кто-то намертво вцепился в деревянную раму и не отпускал ее до тех пор, пока не сломался последний ноготь и неведомый монстр не утащил человека за собой в холодную зимнюю ночь.

* * *

Гости визжали и аплодировали стоя.

– Джин! Джин! Джин!

Льюис бросился разливать спиртное по стаканам. Гости выглядели все хуже и хуже. Они едва шевелили языками и качались на стульях, а на полу валялись пустые бутылки и разбитая посуда. Только Декан оставался трезвым и не сводил глаз с Льюиса, словно ястреб.

«Он явно что-то замышляет, – думал Льюис. – Интересно, почему он не пьет? Как же я сбегу, если он постоянно следит за мной?»

Часы пробили четыре часа, и из кухни снова вышел повар. Перед собой он катил огромную металлическую тележку, на которой стояла непонятная высокая конструкция, накрытая черной скатертью.

Декан разбил очередной елочный шар и поднял над головой бумажку с именем следующего рассказчика:

– Настала очередь Бладрика Галанта, нашего эксперта по отвратительным тварям и способам их приготовления.

Бладрик встал и закурил сигару. Это он чуть не переехал Льюиса на мотоцикле в самом начале ужина. Без шлема Галант был похож на человека, сильно обгоревшего на солнце: сморщенное красное лицо, растрепанные рыжие волосы и водянистые глаза.

– Ну же, крысенок! – рявкнул он на Льюиса. – Покажи им мое блюдо!

Льюис сорвал скатерть, и все гости ахнули. На подносе был огромный, целиком зажаренный кабан с яблоком во рту. Но это не все. Одетый в костюм Санта-Клауса, кабан болтался на скрипучей виселице, а вместо веревки повар использовал связку сосисок. Мешок за спиной кабана был набит потрохами, а с искусственной бороды капал жир. Запах был неописуемый.

– Это что-то, согласны? – спросил Галант. – Нет ничего вкуснее, чем животное, которое ты выследил и убил собственными руками! Конечно, есть один зверь, которого мне до сих пор так и не удалось поймать, это чудовище, которое само всю жизнь охотится за мной. – Он бросил рассеянный взгляд на Ариадну Байтер. – Моя история абсолютна реальна, и произошла она тоже со мной лично. Но в отличие от некоторых, я столкнулся с чудовищем лицом к лицу.

Галант повернулся к гостям и начал свой рассказ.

Когда я был маленьким, мы каждое Рождество ездили к дедушке в гости. После его смерти поездки в старый дом прекратились. Я плохо помню свое детство, но зато хорошо помню его мрачный каменный особняк. Я помню глухие комнаты без окон и мрачные потолки. Помню горевшие во всех комнатах рождественские свечи, тени от которых почему-то были особенно темными. Но лучше всего я помню дедушкину коллекцию животных.

Естественно, это были чучела, у него их было не меньше тысячи. Головы висели на стенах, а целые чучела стояли по углам. Мертвые птицы, мертвые лоси, мертвые медведи, мертвые львы и даже целый мертвый кит, который висел над обеденным столом. Где бы я ни находился, везде за мной наблюдала как минимум одна пара стеклянных глаз.

Но была одна комната, в которую нам с братом запрещали входить. Это был дедушкин кабинет. Нам запрещалось даже появляться в коридоре, который вел в кабинет. Однажды я попытался незаметно проникнуть в тайную комнату, но меня выдала скрипнувшая ступенька. Звук был совсем тихим, однако дедушка его услышал. Через пару секунд он выскочил на лестницу и погнался за мной, размахивая хлыстом. У него был очень тяжелый, вспыльчивый характер, и мы старались лишний раз его не злить.

Все, кроме моего брата.

– Хочешь сказать, что ты никогда там не был? – дразнил он меня. – Да ты еще совсем малыш!

– Я не малыш! – буркнул я и нахмурился.

– Видел бы ты, что он там скрывает! Мы могли бы забраться туда прямо сейчас… или ты струсил?

Я никогда не был трусом, но дедушку боялся до смерти. Сама мысль, что он может поймать нас в запретной комнате, вгоняла меня в дрожь. Но любопытство и гордость взяли верх, и я сдался.

Мы с братом дождались, когда вся семья уйдет обедать в кафе, и зашли в главный зал. Там, рядом с лестницей, на шее аиста- марабу висела связка ключей от всех дверей. Я снял их дрожащими руками и удивился, насколько тяжелыми они оказались.

– Живее! – сказал брат. – У нас мало времени. И не забывай про скрипящую ступеньку.

Я поднялся за ним по лестнице, не забыв, конечно, перепрыгнуть через верхнюю ступеньку, и оказался на втором этаже. Нужная дверь находилась в самом конце длинного темного коридора. От страха у меня подкашивались ноги, но я старался не подавать виду.

Я открыл дверь и вошел в кабинет. Внутри все выглядело примерно так, как я и ожидал. В центре стоял большой письменный стол из темного дерева, а вдоль стен – стеклянные шкафы со странными чучелами, некоторые из которых вообще не были похожи на животных. Это были диковинки, ошибки эволюции. Бесхребетные рыбы, извилистые маленькие змеи с клыками, сотня крысиных скелетов со сросшимися хвостами.

– Это все ерунда! – сказал брат. – Иди сюда. Смотри, что я нашел.

Он стоял в дальнем углу комнаты, возле высокого стеклянного шкафа, накрытого кроваво-красной шторой. От страха у меня засосало под ложечкой.

– А что там? – спросил я.

– Сам посмотри, – ответил он.

Я не мог опозориться и сказать «нет», поэтому, собравшись с духом, я подошел к шкафу, нервно сглотнул и сорвал простыню.

От увиденного у меня кровь застыла в жилах. Это был человек, точнее, когда-то он был живым человеком. Его кожа плотно облегала кости, в черепе зияли две огромные глазницы, а губы скривились в кривой ухмылке. К рукам и ногам мертвеца были привязаны веревки, поэтому он болтался, как марионетка.

– Жуть, да? – спросил мой брат. – Чучела животных – это одно, а труп убийцы – это совсем другое.

Я вздрогнул:

– У-убийцы?

Брат постучал по медной табличке на шкафу. «ЧУДОВИЩЕ», – было написано на ней.

– Он был детоубийцей. Матери когда-то пугали им своих детей. Они говорили: «Будешь себя плохо вести, придет Чудовище и заберет тебя».

Меня передернуло.

– Врешь!

– Не вру. Все знали о Чудовище – он был знаменитостью! Даже когда полицейские его застрелили, никто не поверил в его смерть. Поговаривали, что он продолжал по ночам выходить на улицу и охотиться на детей.

Я опустил глаза и инстинктивно отступил вглубь кабинета.

– Тогда полицейским в голову пришла прекрасная идея, – сказал мой брат. – Чтобы доказать всем, что он действительно мертв, они выкопали его тело и наполнили его парафином.

Я поморщился:

– Парафином?

– Чтобы тело не сгнило, – объяснил брат. – Потом они возили его по всей стране, чтобы все сами могли убедиться в смерти Чудовища! Они даже отрезали ему ступни, чтобы доказать самым недоверчивым людям, что он не может ходить! Видишь?

Брат указал пальцем на то место, где у человека должны быть ступни. И действительно, иссохшие ноги мертвеца заканчивались чуть выше щиколоток. Казалось, это были не ноги, а сухие и хрупкие ветки.

– Люди приезжали со всего света, чтобы взглянуть на его труп, – сказал брат. – И некоторые даже платили за то, чтобы прикоснуться к нему… Эй! У меня есть идея!

Он выхватил у меня из рук ключи и отпер дверцу шкафа.

У меня перехватило дыхание.

– Что ты делаешь?

– Хочешь потрогать мертвеца? – спросил брат.

– Нет… не хочу.

Но брата было не остановить. Он распахнул стеклянную дверь и шагнул в сторону. В лицо мне сразу ударил тяжелый запах парафина.

– Фу… воняет хуже бензина! – сказал брат, размахивая руками. – Неудивительно, что старик держит его под замком. Одна искра – и он вспыхнет как спичка!

– Закрой дверь, – взмолился я. – Дедушка может явиться в любую минуту. Если он почувствует запах, нам конец!

– С начала дотронься до него, – сказал мой брат с недоброй ухмылкой и кивнул на труп.

Я пришел в ужас:

– Нет уж!

Брат с сожалением покачал головой:

– Я так и знал – ты трус. Всегда был и всегда будешь.

Я пришел в отчаяние, потому что знал, что меня ждет, если я откажусь. Брат будет припоминать мне это всю мою оставшуюся жизнь. Я не мог этого допустить. Я повернулся к иссохшему трупу, неуверенно протянул к нему свою руку и коснулся его руки.

Меня передернуло от отвращения. Его кожа блестела так, словно была натерта воском, но на ощупь была хрупкой, как старый пергамент.

– ПРОКЛЯТИЕ, ГДЕ НОСИТ ЭТИХ МАЛЬЧИШЕК?

Мы с братом в ужасе обернулись. Наш дедушка вернулся домой. Мой брат бросил мне ключи, всю его храбрость как ветром сдуло.

– Быстрее! Накрой его!

Он захлопнул дверцу шкафа, а я набросил сверху кроваво-красную штору. Через несколько секунд мы вылетели из комнаты как ошпаренные, закрыли дверь на замок и бросились вниз по лестнице, едва не забыв в последний момент перепрыгнуть через скрипучую ступеньку. Я спешно повесил ключи на шею аиста, и в этот момент в зале появился дедушка.

– ВОТ ВЫ ГДЕ! – проревел он. – ВОН ОТСЮДА, ПОКА Я НЕ ВЫПОРОЛ ВАС ОБОИХ.

Я вздохнул с облегчением. Мы избежали наказания, но главное – я доказал брату, что я не трус. Теперь он наконец-то оставит меня в покое. Я больше никогда не пойду в дедушкин кабинет и не увижу это жуткое сморщенное лицо.

Как же я ошибался.

– Проснись!

Была полночь. Я открыл глаза и увидел перед собой брата. Он держал свечку и внимательно смотрел на меня.

Я протер глаза:

– Что случилось?

– Шкаф, идиот! Я только сейчас понял, что ты не закрыл шкаф на замок.

У меня все сжалось от страха. Брат был прав. Если дедушка увидит открытый замок, то нам с братом конец.

– И что нам теперь делать?

– Нам? – переспросил брат. – Ключи были у тебя, значит, ты должен был закрыть шкаф. Теперь иди туда и исправляй свой косяк.

Я пытался возражать, ведь шкаф открывал он, а не я, но это было бесполезно. Он был сильнее, злее и более жестокий, чем я, и при этом сильно напуган. На все доводы он отвечал угрозами и ударами. У меня не оставалось иного выхода, кроме как идти закрывать шкаф.

Я взял свечу и вышел из спальни. В доме царила полнейшая тишина, даже дедушку не было слышно. Я крался по коридорам, как по минному полю, и не мог избавиться от ощущения, что нахожусь в потустороннем мире. Со всех сторон на меня смотрели немигающим взглядом животные, головы которых при свете свечи почти не отбрасывали тени.

Наконец я добрался до зала и осторожно снял ключи с шеи аиста. Сейчас они казались еще более тяжелыми, чем днем. Затем на цыпочках я начал подниматься по лестнице, избегая взглядов животных и стараясь не думать о Чудовище, ждавшем меня в шкафу.

СКРИ-И-И-И-ИП.

Я совсем забыл про верхнюю ступеньку.

Звук гулким эхом разнесся по всему дому. Я в ужасе замер на месте. Конечно же, дедушка не мог не проснуться. Сейчас он с криками и проклятиями выскочит из своей спальни и, размахивая кнутом, набросится на меня.

Но ничего такого не произошло. В доме по-прежнему стояла мертвая тишина. Я осторожно поднял ногу со ступеньки и шагнул в коридор.

Вспотевшими от волнения руками я открыл дверь кабинета и зашел внутрь. В комнате, как и следовало ожидать, было абсолютно темно – казалось, я нахожусь на дне океана и исследую останки затонувшего корабля, а не стою в дедушкином доме. Дрожащее пламя свечи многократно отразилось в стеклянных дверцах шкафов, и тени чучел запрыгали по стенам как живые.

Я повернулся к кроваво-красной шторе, отделявшей меня от Чудовища, и встал как вкопанный, однако свеча продолжала предательски дрожать в руке, поэтому бешеный танец теней не прекращался. Я старался не представлять себе лицо монстра. Старался не думать о том, как отблески свечи запляшут на его маслянистой от воска коже, когда я сниму штору. Старался не думать о том, как он схватит меня за руку, когда я начну закрывать замок.

Я упрямо замотал головой. Хватит запугивать себя! Надо просто сделать дело и уйти. Я глубоко вздохнул и сорвал штору.

Шкаф был пуст.

Чудовище исчезло. От неожиданности я растерялся. Куда он делся? Неужели его украли? Или…

СКРИ-И-И-И-И-ИП.

В конце коридора раздался хорошо знакомый звук.

Кто-то только что наступил на верхнюю ступеньку лестницы и сейчас направляется в кабинет.

От ужаса у меня кровь застыла в жилах и перехватило дыхание. Дверь в кабинет была настежь открыта, но за ней вроде бы никого не было. В глубине души я понимал, что там и не может, точнее, не должно никого быть. Мертвецы не ходят по домам и уж тем более не поднимаются по лестницам. В конце концов я решил, что сюда идет дедушка и меня ждет грандиозная порка. От этой мысли я немного успокоился.

Как бы не так. Звуки приближались, и они совсем не были похожи на его шаги. Казалось, кто-то волочил за собой по полу тонкие сухие палки.

В дверном проеме появилась фигура, точнее, едва различимый в темноте высокий и тонкий силуэт с низко опущенной головой. У него не было ступней, поэтому он держался за стену, чтобы не упасть. И еще при каждом движении издавал странный звук… звук шуршащей сухой кожи.

Он остановился, поднял голову и уставился на меня пустыми глазницами.

Прямо передо мной стояло Чудовище.

Меня парализовало от страха. Мертвец долго смотрел на меня в упор, а затем с хрустом открыл свой безгубый рот, обнажив гнилые зубы.

– М а-а-альчик! – прохрипел он с восторгом.

Внезапно он резко наклонился и, вытянув вперед руки, стремительно двинулся на меня.

Я никак не ожидал от мертвеца такой прыти и сделал единственное, что пришло мне в голову: громко заорал и с размаху ударил его связкой ключей по черепу. Он с жутким хрустом отделился от шеи и, несколько раз ударившись о грудь, повис на куске кожи.

– МА-А-А-А-А-АЛЬЧИК!

Мертвец снова резко вытянул руки, схватил меня за волосы и с силой потянул к с своей пасти. Я едва не задохнулся от удушающего запаха парафина.

«Одна искра – и он вспыхнет как спичка», – вспомнил я слова брата.

Теперь я знал, что делать. Я поднял руку и со всей силы воткнул свечу ему в грудь.

Кожа проткнулась легко, как бумага. Мертвец замер и с удивлением посмотрел на меня, а потом издал такой пронзительный вопль, что у меня чуть не лопнула голова. Он резко отпрянул от меня, но было поздно – пропитанная парафином кожа стремительно разгоралась, и уже через пару секунд мертвец горел как факел. В кабинете начался пожар, и я с ужасом понял, что мы там были не одни. Заспиртованные змеи, обезглавленные птицы и крысы внезапно ожили и, корчась от боли, пытались выбраться из банок. Я выскочил из кабинета и помчался по коридору.

За спиной я услышал яростный крик. Мертвец продолжал преследовать меня, теперь он полз на четвереньках, полыхая адским пламенем. Его туловище разваливалось на части, из глаз, носа и ушей прямо на ковер хлестал расплавленный парафин, но он не обращал на огонь никакого внимания.

– МА-А-А-А-А-АЛЬЧИК!

В коридоре начался пожар. Огонь быстро распространялся по пропитанному парафином ковру, а когда первые языки пламени подобрались к чучелам животных, я с ужасом понял, что все они, включая висевшие на стенах головы, тоже были живыми. Они выли, скулили, вертели шеями и отчаянно пытались сорваться со своих креплений.

– ПОЖАР! ПОЖАР! СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ! – кричал я, сбегая вниз по лестнице.

Спустившись на первый этаж, я встал как вкопанный. Прямо передо мной в холле стоял дедушка. Он не смотрел на огонь. Он не смотрел на ожившие чучела животных. Он не смотрел даже на горевшего синим пламенем мертвеца, который сползал по ступенькам вслед за мной.

Он смотрел на меня. Возможно, у меня были галлюцинации или я надышался дымом, но могу поклясться, что в тот момент у него тоже не было глаз, только такие же, как у Чудовища, пустые, бездонные глазницы.

– Мой дом, – прошептал он. – Что ты сделал с моим домом?

Я выскочил на улицу, в холодную зимнюю ночь, и бежал без остановки до наступления рассвета.

На следующее утро полицейские нашли меня лежащим в сугробе на обочине дороги. Они дали мне успокоительное, чтобы я перестал кричать, и потом отвезли в больницу. Когда я наконец пришел в себя, мне сказали, что дом сгорел дотла. Мама, папа и брат успели спастись, а дедушка погиб вместе со всем своим имуществом. Ничего не осталось.

– В доме был кто-нибудь еще? – спросил меня полицейский. – Может быть, другие родственники, слуги?

Я отрицательно замотал головой.

– Странно, – сказал полицейский. – Рядом с твоими следами мы нашли еще одну дорожку следов, и именно она привела нас к тебе. Но они не были, скажем так, похожи на следы ног. Они выглядели так, словно кто-то шел за тобой на ходулях.

* * *

Бладрик закончил свой рассказ под оглушительные аплодисменты. Гости давно доели блюдо, а обглоданные свиные кости побросали в камин. Льюис разлил по бокалам еще две бутылки джина.

«У меня совсем мало времени, – прошептал он себе под нос. – Надо быстренько придумать, как заставить их подраться. Но как мне сбежать так, чтобы Декан не заметил?»

Часы пробили пять. Декан разбил предпоследний шар и взял листок бумаги. На его лице мелькнуло удивление.

– Кхм, неожиданно. Похоже, наш следующий рассказчик не кто иной, как… Драйбоун Крит! Наш советник по сатанинскому праву!

Гости зашептались и повернулись к рассказчику. Мужчина тихо и спокойно встал со своего места. После всего увиденного этой ночью его вид и поведение показались Льюису очень странными. Чем дольше Крит стоял, тем более безликим он становился. Он был похож на полную сюрпризов темную комнату, которая, к всеобщему удивлению, внезапно оказывается пустой. Его лицо, глаза, речь и даже движения не выражали ровным счетом ни одной эмоции. Одну руку он держал под рубашкой и крепко прижимал ее к груди, словно там у него что-то болело.

Повар открыл дверь ногой и вошел в зал. В руках у него был самый большой рождественский пудинг, который Льюис когда- либо видел: огромный черный шар, возвышавшийся над гостями, словно темная луна. Согнувшись в три погибели и натужно охая, Повар кое-как дотащил пудинг до стола.

– Ну что, мальчик? – спросил Крит замогильным голосом, поворачиваясь к Льюису и протягивая ему горящий факел. – Поджигай!

Гости хихикали и радостно потирали руки. Льюис трясущимися от страха руками взял факел. Он понятия не имел, что должно было сейчас произойти. Вдруг пудинг взорвется или огонь перекинется с факела на Льюиса и он сгорит? Что, если ему предстоит стать последним блюдом на этом ужине?

Гости нетерпеливо следили за происходящим. Льюис приблизился к пудингу, поднес к нему факел и внезапно остановился.

Он заметил, что деревянный стол залит джином.

«Я могу устроить тут пожар, прямо как это было в прошлой истории, – подумал Льюис. – Стол вспыхнет, а я воспользуюсь суматохой и…»

Декан поймал его взгляд с другого конца стола и, едва заметно улыбнувшись, покачал головой: даже не думай, мальчик.

Льюис похолодел от ужаса. Декан прочитал его мысли, но что еще хуже – почему-то не выказал никакого беспокойства. Всем своим видом он говорил: мы еще не закончили.

– Поджигай пудинг, мальчик, – сказал Декан.

Льюис поднес факел к пудингу, и тот моментально вспыхнул. Гостей обдало невыносимым жаром. Подсвеченное ярким пламенем, холодное и безразличное лицо Драйбоуна Крита по-прежнему не выражало никаких эмоций.

– Однажды в молодости я оказался на острове Ку-Сит. В то время я работал коллектором. И я даже подумать не мог, что когда покину этот грешный остров, то вывезу с него меньше добра, чем привезу.

Он поморщился и еще сильнее прижал руку к груди. Спустя мгновение огонь начал гаснуть.

Крит повернулся к гостям спиной и подошел к камину:

– Внутри пудинга есть сюрприз. Кто его найдет – может оставить себе. Прошу вас только об одном – внимательно выслушайте мою историю до конца.

Гости набросились на пудинг, а Драйбоун, не отрываясь от камина, начал свой рассказ.

Я только-только начал работать в коллекторском бизнесе, когда босс неожиданно вызвал меня в офис. Это было 23 декабря. Все давно разошлись по домам, и в здании никого, кроме нас, не было.

– Я слышал про тебя много хорошего, мальчик, – сказал босс, внимательно посмотрев на меня. – Говорят, ты ничего не боишься и можешь выбить деньги с любого должника!

Это была чистая правда – я работал не покладая рук, чтобы заработать себе хорошую репутацию. Если люди тебя боятся, они возвращают долги очень быстро.

– У меня есть для тебя отличная работа, – сказал босс, откидываясь на спинку стула. – Но это трудная работа, очень трудная. Я бы не доверил ее новичку, но все мои лучшие сотрудники разъехались на праздники. – Он стукнул кулаком по столу. – Чертово Рождество! У тебя ведь нет никаких планов?

Планы у меня, конечно, были. На рождественских каникулах я собирался наконец- то избавиться от крыс в своей квартире.

– Никаких, сэр.

Мой босс одобрительно кивнул:

– Рад слышать! Тогда садись на ближайший поезд, идущий на север. Железная дорога пока еще работает, поэтому если ты поторопишься, то уже завтра утром будешь на побережье!

Я растерялся:

– На побережье, сэр?

Босс повернулся к окну, но я хорошо видел его отражение в стекле.

– В прошлом году умер один из самых старых клиентов нашего агентства. Он задолжал нам очень большую сумму, и мы пытаемся вернуть деньги любыми возможными способами. Мы распродаем все его активы, но никак не можем избавиться от одного из принадлежавших ему островов. Никогда не слышал про Ку-Сит?

Я покачал головой.

– Конечно же, ты не слышал! – Босс рассмеялся. – Никто не слышал. Тридцать миль от северного побережья. Кругом одна вода. Ни улиц, ни деревьев, у них даже электричества нет, насколько я помню. Там живет одна семейка, из-за которой никто не хочет покупать остров. – На этих словах босс неожиданно вздрогнул. – Я видел фотографии… Богом забытое место. Почему там до сих пор кто-то живет, для меня загадка…

Он стал разбирать какие-то бумаги.

– Я хочу, чтобы ты отправился на Ку-Сит и выселил эту семью. Действуй по обстоятельствам. Уж не знаю, угрожай им всякими судебными исками, чем хочешь… короче, придумай что-нибудь убедительное. После этого тебе придется провести на острове несколько дней. Мы должны быть уверены, что они навсегда покинули остров. Через пару дней поезда снова начнут ходить, и я пришлю тебе на помощь пару человек. – Он испытующе взглянул на меня. – Уверен, что готов встретить Рождество в полном одиночестве?

Я кивнул головой:

– Я не подведу вас, сэр.

Босс снова посмотрел на меня:

– Р ад видеть такой энтузиазм. Но будь осторожен, мальчик. Сомневаюсь, что они легко согласятся покинуть свой дом в сочельник. Скажу прямо – если что пойдет не так, то в этом Богом забытом месте ты сможешь рассчитывать только на себя.

Через час я уже трясся в промерзшем насквозь вагоне. Это была самая холодная ночь этой зимы, и мерзкий туман пытался пробиться сквозь окна поезда в купе, превращая его в морозильную камеру. Темнота за окном сгущалась с каждой милей.

Я пытался представить себе Ку-Сит. Неужели там действительно все так плохо, как говорил босс? Может, я чего-то не знаю и недооцениваю опасность? Я нащупал лежавший в кармане револьвер. Я бы не взял его с собой, никогда не брал, но что-то во взгляде босса, когда он рассказывал об этой семье, заставило меня сильно насторожиться.

Я прибыл на северное побережье рано утром в сочельник и сразу направился в порт. Это была маленькая и ужасно бедная рыбацкая деревушка.

«Отлично, – подумал я. – Значит, я без труда найду человека, который доставит меня на остров! Возможно, мне даже удастся сделать это задешево».

Но я ошибался. Никто, абсолютно никто не хотел плыть на Ку-Сит. Неважно, сколько денег я предлагал, при первом же упоминании острова рыбаки сразу прекращали разговор.

– Нет, нам нечего там делать. Кстати, тебе тоже, если у тебя, конечно, есть голова на плечах.

Затем они просто отворачивались. Что бы я ни говорил, рыбаки категорически отказывались вступать со мной в диалог. Казалось, я для них просто умер.

Я был уже готов сдаться, но неожиданно ко мне подошел один молодой рыбак.

– Говорят, ты хочешь попасть на Ку- Сит? – спросил он.

Мои глаза загорелись от радости.

– Да. Можешь отвезти меня туда?

Рыбак очень странно посмотрел на меня.

– А зачем тебе… это место? – спросил он.

Я переступил с ноги на ногу. Он произнес «это место» таким странным тоном, что мне стало не по себе.

– У меня есть дело к семье, которая живет на острове, – объяснил я. – Мне срочно нужно туда попасть. Я хорошо заплачу, – сказал я и показал ему пачку денег. Там было намного больше, чем я на самом деле готов был заплатить, но у меня не было другого выбора.

Рыбак посмотрел на деньги и сказал:

– Я… я отвезу тебя, но мы должны отплывать прямо сейчас. Скоро начнется шторм, и я хочу успеть вернуться домой.

– Разве нельзя переждать шторм на острове? – спросил я.

Никогда не забуду, как изменилось лицо того рыбака после моего вопроса. Он развернулся и молча пошел к лодке.

Мы быстро погрузились и сразу отчалили от берега. Несмотря на приближающийся шторм, море было гладким как зеркало. Я смотрел на быстро исчезающую вдали Большую землю и наслаждался прекрасными видами. Зимний восход окрасил море невероятными красками, и волны поблескивали в его свете, как крылья ангелов.

Я был так увлечен, что, когда рыбак наконец заговорил, я вздрогнул от неожиданности.

– Смотри!

Я обернулся и обомлел. Погода резко изменилась. Небо до самого горизонта было затянуто грозовыми облаками. Волны яростно вздымались вверх.

Впереди показался Ку-Сит. Несмотря на сильный снег, я хорошо видел, что остров был таким же плоским и серым, как небо над ним. Непритязательный, скалистый клочок земли, со всех сторон обдуваемый ветрами. Казалось, яркий солнечный свет никогда не освещал его поверхности.

– Там правда живут люди? – недоверчиво спросил я.

Рыбак угрюмо кивнул и рукой указал на единственный дом на острове. Это была ничем не примечательная серая каменная постройка с небольшими окошками. Тем не менее он был больше, намного больше, чем я думал. Целых три этажа и огромная труба на крыше.

– Боже мой! – сказал я. – Он похож на церковь!

Рыбак нервно постукивал ногой. Меня не покидало чувство, причем давно, что он очень хочет, но стесняется задать мне какой-то вопрос. Возможно, любопытство было единственной причиной, почему он и согласился отвезти меня на остров.

– Сэр, простите за беспокойство, но что у вас здесь за дела? Что вам нужно от этих людей?

Я тяжело вздохнул. Пришло время рассказать ему правду.

– Ты знаешь семью, которая здесь живет?

Рыбак помрачнел:

– Мы все их знаем, сэр.

Я взял в руки свой чемодан:

– Я работаю на компанию, которой принадлежит Ку-Сит. Я должен выселить эту семью с острова – проще говоря, дать им под зад – и убедиться, что они никогда не вернутся. Я буду жить в их доме и ждать своих коллег – они приедут через пару дней. Кстати, у меня есть работа для тебя, – сказал я, доставая из чемодана увесистую пачку банкнот. – Я хочу, чтобы ты как можно быстрее вывез семью с острова. Отвезешь их обратно на материк – получишь в три раза больше, чем я уже заплатил тебе. Тебе нужно будет только немного подождать, пока я с ними поговорю. Если тебя все устраивает, то…

Я замолчал.

Рыбак стоял бледный как полотно и дрожал от страха. Не говоря ни слова, он бросил якорь и спустил трап прямо на скалы.

– Нет, не интересно. Мне пора возвращаться – шторм начинается.

Я очень удивился такой резкой перемене настроения:

– Могу предложить еще больше денег, если…

– НЕТ!

На мгновение я подумал, что он меня сейчас ударит. Я собрал вещи и быстро сошел на берег, а рыбак уплыл, даже не оглянувшись.

Я с недоумением посмотрел ему вслед. Он был напуган… по-настоящему напуган. Рыбак отказался от больших денег и сбежал, как последний трус, от одной только мысли, что ему придется остаться наедине с этой семейкой.

И вот я остался с ними один на один. Повернувшись лицом к дому, я почувствовал резкую боль в груди. Они стояли снаружи и ждали меня.

Я никогда не видел ничего подобного.

Всего их было шестеро – муж, жена и четверо детей. Они были одеты в грязные лохмотья и выглядели крайне истощенными.

Но не это поразило меня больше всего. Их кожа, одежда и глаза были такими же серыми и безликими, как сам остров. Единственным исключением были губы – яркокрасные, похожие на глубокие кровоточащие раны.

Я сразу захотел убежать. Я даже готов был прыгнуть в море, чтобы попробовать вплавь добраться до Большой земли. К сожалению, это было невозможно. Шторм усиливался, и отступать было поздно. Значит, мне не остается ничего иного, кроме как поскорее выселить их из дома. Я сжал револьвер в кармане, укутался в пальто и направился к дому.

Звуки хрустящего под ногами снега оглушительным эхом разносились по всей округе. Казалось, в мире не осталось никаких других звуков, кроме этого сухого и размеренного, как пистолетные выстрелы, хруста. Люди смотрели на меня абсолютно безучастно, в их взглядах не было ни ненависти, ни любопытства. Ничего.

Я остановился в шаге от них. Глава семейства оказался настоящим великаном: он был как минимум в два раза выше меня.

– Что тебе надо? – промычал он, широко открыв ярко-красный беззубый рот.

Я прочистил горло, чтобы скрыть волнение.

– Я работаю в коллекторском агентстве. Мы владеем правами на Ку-Сит, недвижимость и любое другое имущество, которое есть на этом острове. У меня есть все необходимые правоустанавливающие документы.

Я хотел достать документы, подтверждающие мои слова, но потом передумал, поскольку засомневался, что эти люди умеют читать.

– Вы должны немедленно покинуть остров, – сказал я. – Вы покажете мне дом изнутри, отдадите ключи и никогда больше сюда не вернетесь. С этого момента все ваше имущество принадлежит агентству, которое я представляю. Отказ покинуть дом или остров приведет к немедленному аресту и… и…

Внезапно я осознал весь идиотизм ситуации. Эти люди, скорее всего, никогда даже не видели полицейских – с какой стати они должны испугаться суда? Шестеро против одного – если бы они решили напасть, револьвер бы мне не помог. Неудивительно, что рыбак не захотел оставаться и связываться с ними. Я понял, что пытаюсь прыгнуть выше головы. Рукоятка пистолета, которую я крепко сжимал в руке, стала скользкой от пота.

В этот момент отец подтолкнул своего младшего сына вперед:

– Ты его слышал, Джон? Покажи ему дом.

Я растерялся, потому что ожидал чего угодно – отказа, стрельбы, физического насилия, – но только не этого.

– Серьезно? Вы уверены, что готовы покинуть это место? Тогда…

– Быстрее, Джон, – перебил меня отец. – Мы должны уйти до наступления темноты.

Джон молча взял меня за руку и повел к входной двери. Все оказалось проще, чем я думал, – похоже, они сами хотели, чтобы я поскорее забрал у них остров. Я оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на странную семейку – они неподвижно стояли на том же самом месте и безмолвно, как призраки, смотрели мне вслед.

Джон провел меня по всем комнатам. Внутри было еще хуже, чем я ожидал. Дом хорошо защищал от зимней стужи и пронзительного морского ветра, но был совершенно не приспособлен для комфортной жизни. Все углы были завалены разным хламом, а стены и потолки покрыты морской солью.

Тесные, обшарпанные комнатушки выглядели отвратительно. Мысль провести пару дней в полном одиночестве на острове казалась мне все менее привлекательной. Как и говорил босс, в доме не было ни электричества, ни водопровода. У них не было даже камина.

Я остановился:

– Так, а где камин?

Мальчик моргнул:

– У нас нет камина.

Я строго посмотрел на мальчишку:

– Джон, ты лжешь мне. Из крыши торчит огромная труба, значит, где-то должен быть и камин. Где он?

Джон стоял с каменным лицом. Я довольно ухмыльнулся – действительно врет.

– Твоя семья что-то скрывает, Джон?

Пазл сложился. Они так легко согласились уехать с острова, потому что все ценности хранят в тайнике! Если это действительно так, то я не позволю им незаметно проникнуть ночью в дом и все вынести, пока я сплю.

Я наклонился к Джону и протянул ему монетку:

– Джон, покажи, где камин, и я дам тебе монету.

Глаза мальчика загорелись. Он оглянулся, словно боялся, что за ним кто-то следил.

– В подвале, – тихо сказал он. – Но нам не следует туда спускаться.

Он протянул руку за монетой, но я убрал ее в карман:

– Сначала покажи.

Джон согласился. Он провел меня в дальнюю комнату и открыл дверь. Сначала я подумал, что передо мной стоит обычный шкаф, но когда Джон отодвинул несколько коробок, я увидел потайную дверь с массивными петлями и пятью замками. Джон распахнул дверь и начал спускаться по каменным ступенькам.

Не теряя ни минуты, я оттолкнул Джона в сторону и рванул вниз по лестнице, нисколько не сомневаясь, что внизу меня ждут несметные богатства, но там ничего не было. Мы стояли в пустой квадратной комнате с земляным полом.

– Вот он, – сказал Джон так, будто я мог не заметить огромный каменный камин, украшенный соломенными фигурками.

– Рождественские украшения? – хмыкнул я. – Как-то неуместно. Не самая праздничная комната, согласен, Джон?

Я подошел к камину и взял одну фигурку. Она оказалась ужасно грязной. Я внимательно пригляделся и поперхнулся от неожиданности.

Это точно была не рождественская игрушка. Внутри нее лежали человеческие зубы и фрагменты ногтей. Я с ужасом швырнул фигурку в камин.

– Что это, черт возьми? – спросил я. – Почему вы повесили их над камином в пустой…

Я замолчал и заглянул в камин. Покрытая сажей топка была вся испещрена царапинами от ногтей.

– Это не наше. Это игрушки Черного Пса, – сказал Джон.

Я непонимающе моргнул:

– Черного кого?

– Черного Пса. Он спускается сюда по трубе.

Джон смотрел на меня так, словно в его словах не было ничего необычного. Я задержал дыхание и неожиданно понял, что боюсь задать следующий вопрос.

– Джон, кроме вас, на острове точно никто не живет?

– Джо-о-о-о-он! – раздался громкий крик с улицы. Это был голос отца семейства.

Джон побледнел и метнулся к лестнице. Догнать его я смог только у входной двери. На всякий случай я выглянул в окно и увидел, что его семья стоит на том же самом месте, где мы их и оставили. За все время, что мы были в доме, они не сдвинулись ни на дюйм.

– Джон, – прошептал я, – что происходит? Что вы от меня скрываете?

– Я… я не могу вам сказать! – Он был сильно испуган, совсем как рыбак.

Я крепко сжал его руку:

– Джон, ты должен рассказать мне, что здесь происходит. Мне тут ничто не угрожает?

Мальчик судорожно сглотнул.

– Вы… вы действительно собираетесь остаться тут один?

Я кивнул.

Джон повернулся к двери, его лицо искривилось. Затем он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Обязательно заприте дверь на замок! Заприте ее так, чтобы ничто не могло попасть внутрь! Если вы этого не сделаете, то…

– Джо-о-о-он!

Мальчик не договорил и выскочил на улицу. Я был в шоке. Когда Джон подбежал к своей семье, они молча развернулись и, не оглядываясь, пошли прочь от дома в сторону моря. Только Джон один раз украдкой обернулся, и я успел разглядеть в его глазах животный страх.

Я закрыл дверь и впервые за день позволил себе испугаться. Я понятия не имел, во что ввязался, зато мне был хорошо понятен общий смысл того, что Джон хотел, но не успел сказать. Мне угрожала опасность. Его отец или кто-то еще собирался вернуться ночью, чтобы убить меня. До наступления темноты оставалось несколько часов, и за это время я должен был успеть превратить дом в неприступную крепость.

Первым делом я запер дверь и подпер ее стульями и тумбочками. Затем я заколотил окна, забаррикадировал остатками мебели лестницу и поднялся в спальню на верхнем этаже.

Я выбрал эту комнату по одной простой причине: там было целых два окна, и они выходили на разные стороны, поэтому оттуда мне было проще контролировать подступы к дому и при необходимости сделать предупредительный выстрел. Как и следовало ожидать, комната выглядела ужасно: в углу стояла заваленная грязным тряпьем кровать, а стены были покрыты глубокими трещинами. В дымоходной трубе, расположенной за наружной стеной, яростно завывал ветер.

Я разломал кровать и плотно заколотил ее обломками оба окна, теперь в комнату пробивались только тонкие полоски серого света. Когда я закончил укреплять свое новое жилище, на улице уже стало смеркаться и пошел сильный снег. Я закутался в одеяла и забился в угол.

Понятия не имею, сколько точно времени я просидел на полу, прислушиваясь к размеренному тиканью настенных часов с неработающими стрелками. Вскоре наступила кромешная тьма, и в комнате резко похолодало.

Я зажег свечи и расставил их по всей комнате. Несмотря на завывания ветра и дребезжание окон, в спальне стало немного светлее и уютнее. Я снова сел в угол и плотно прижал револьвер к груди. Никогда жизни мне не было так страшно, как в ту ночь.

– Господи Боже мой! – шептал я. – Не дай мне умереть на этом жалком острове! Я сделаю все, что Ты захочешь! Пожалуйста, сделай так, чтобы они не добрались до меня. Не…

Я не помню, как заснул, но хорошо помню, что когда я открыл глаза, в комнате было темно, хоть глаз выколи. Метель наконец-то улеглась, и окна перестали дребезжать.

В полной тишине раздались звуки.

Хрум-хрум. Хрум-хрум.

Судя по звукам, двое людей приближались к дому.

Я резко вскочил на ноги, сердце бешено колотилось. Семья все-таки вернулась.

Я подбежал к заколоченным окнам и выглянул наружу, но там было слишком темно. Все, что я смог разглядеть, – это две дорожки следов на снегу.

Я поднял револьвер и приготовился сделать предупредительный выстрел. Всего шесть пуль… Значит, я должен ждать, пока они не подойдут к входной двери и не окажутся прямо подо мной. Если я замешкаюсь, то… Лучше об этом не думать.

Я тихо отодрал одну доску от окна, прислонился к стене и, крепко сжимая револьвер в дрожащей руке, превратился в слух.

Хрум-хрум, хрум-хрум.

Приблизившись к двери, звуки стихли.

Наступила тягостная пауза. Не было слышно ни голосов, ни шагов, ни скрипа двери. Я стоял, не шевелясь, и старался хоть немного унять волнение…

БАБАХ!

На крыше, прямо у меня надо головой, раздался оглушительный грохот.

Я вскрикнул. Наверху кто-то был, и этот кто-то был очень большим. От удивления у меня голова пошла кругом. Как он, черт побери, смог запрыгнуть на крышу четырехэтажного дома? Нет, это невозможно. И тем не менее я отчетливо слышал тяжелые шаги – неизвестные шли по черепице в направлении дымохода…

Я похолодел от ужаса, потому что сразу вспомнил слова Джона про Черного Пса, который спускается в подвал по дымоходу. На крыше были не два человека, а четвероногое чудовище.

Внезапно у меня за спиной раздались новые звуки – это был скрежет когтей. Я повернулся к стене, за которой находился дымоход, и истошно заорал. Кирпичи волнами выпирали из кладки и трескались у меня прямо на глазах. Тяжело дыша, чудовище протискивалось вниз по дымоходу. Еще немного – и оно окажется в подвале…

В подвале, на котором замки были только снаружи.

И тут я вспомнил заплаканное лицо Джона и его слова: «Вы должны запереть дверь! Заприте ее так, чтобы ничто не могло попасть внутрь».

Мальчик имел в виду не входную дверь, а дверь в подвал. Дверь, которую я даже не думал закрывать.

Я превратил дом в крепость и по своей глупости запер себя в ловушке с монстром.

Дом наполнился яростным, диким воем, от которого у меня все волосы встали дыбом. От тяжелого топота в подвале у меня под ногами задрожал пол.

Черный Пес шел за мной.

Я закричал от страха и захлопнул дверь в спальню. К сожалению, она была без замка, впрочем, в той ситуации он бы мне все равно не помог. Чудовище уже почуяло меня – я слышал, как оно выскочило из подвала и металось по первому этажу в поисках лестницы. У меня не оставалось иного выбора, кроме как прыгать в окно.

Я начал быстро отрывать приколоченные к окну доски. Я слышал, как Черный Пес несется по лестнице, сметая все на своем пути. Он был уже на втором этаже…

Наконец последняя доска поддалась. Я отбросил ее в сторону и стал судорожно искать оконную ручку… но ее нигде не было. Я завопил от ужаса. Тем временем монстр добрался до третьего этажа. Рев становился все громче и громче…

Я отступил от окна и поднял револьвер.

Ба-бах!

Стекло вдребезги разлетелось, и комната наполнилась морозным морским воздухом как раз в тот момент, когда монстр добрался до последнего лестничного пролета. Я слышал, как его когти вонзаются в деревянные ступени, а тяжело вздымающиеся бока сносят перила и сбивают штукатурку со стены.

Когда монстр ворвался в спальню, я уже стоял на подоконнике. Эх, зря я тогда обернулся. Не стоило этого делать. Я должен был, не оглядываясь, прыгнуть лицом вперед, а там будь что будет. Но я обернулся, потому что не мог не посмотреть на того покрытого грязной черной шерстью зверя с налитыми кровью глазами, что пришел за мной из темноты.

Это была самая большая ошибка в моей жизни. Монстр одним прыжком перелетел через всю комнату, широко раскрыл пасть… и в этот момент я успел выстрелить ему в морду.

Я помню боль. Я помню приглушенный выстрел, который, казалось, раздался где- то очень далеко от меня. Я помню обжигающий морозный воздух, который почувствовал, вывалившись из окна. Я помню, как упал в сугроб. Я лежал и думал, что слышу, как из морских глубин поднимаются гигантские волны, чтобы яростно обрушиться на берег и утащить меня в пучину. Потом я понял, что это были звуки шагов. Со всех сторон ко мне бежали люди.

«Это они, – подумал я. – Семья вернулась чтобы завершить страшный ритуал – скормить меня по кусочкам Черному Псу».

Самое смешное, что в тот момент я меньше всего думал о смерти. Больше всего я боялся, что никто и никогда не найдет мое тело. Что на острове уже погибли сотни людей и еще сотни сгинут после меня, а я ничего не могу с этим поделать. Что я проведу последние минуты жизни на Ку-Сит.

Последнее, о чем я подумал, перед тем как потерять сознание, – что же они сделают со мной в подвале?

Драйбоун Крит замолчал. Он по- прежнему смотрел на огонь, и никто не видел его лица.

– И что было потом? – спросил Декан. – Что было дальше?

Крит не отвечал. Он все так же стоял лицом к огню.

– Я очнулся в больнице. Это был Новый год, передо мной стояли двое мужчин, которых босс прислал навестить меня.

Они и рассказали, что произошло дальше: когда молодой рыбак вернулся в канун Рождества в порт, поднялся шум – никто не мог поверить, что он отвез меня на Ку-Сит и бросил там одного. Несколько отважных рыбаков переждали шторм и поплыли за мной. Они нашли меня лежащим на снегу возле дома, всего в крови. Если бы не они, то кто знает, что было бы потом.

Декан посмотрел на других гостей. Они выглядели такими же растерянными, как и он.

– А монстр? – спросил он. – Черный Пес?

Крит покачал головой, не убирая руку с груди:

– Дом был пуст, остров был пуст. Семья словно испарилась. Никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть мою историю, больше похожую на бред сумасшедшего. Конечно же, мне никто не поверил, а почему они должны были поверить? Как можно было поверить в гигантского монстра, спустившегося по дымоходу, чтобы забрать меня? Вскоре мужчины вручили мне уведомление о увольнении, и больше я никогда не работал в этой компании.

Гости начали терять интерес к истории Крита. Некоторые даже вернулись к пудингу в надежде найти приз.

– Но пару деталей никто так и не мог объяснить, – сказал Крит. – Например, состояние дома. Я при всем желании не смог бы голыми руками вырвать все половые доски в доме и разломать их в щепки. И еще, как можно объяснить то, что они нашли в подвале в куче засохших водорослей…

В зале раздался пронзительный визг. Все обернулись и увидели, как леди Арабелла Догспит, резко вскочив со своего места, что-то с ужасом отбросила в сторону. Это была иссохшая до костей человеческая кисть, мертвой хваткой сжимавшая черный револьвер.

Драйбоун Крит зловеще захохотал и повернулся к столу. Его лицо перестало быть пустым и безразличным, теперь оно было искажено безумной гримасой. Он выдернул руку из-под рубашки и показал всем изуродованную шрамами культю.

Давным-давно в старой и жалкой деревушке жил старый и отвратительный Декан, возглавлявший старый и жалкий колледж. Он ненавидел свою работу, ненавидел свою жизнь, но больше всего он ненавидел этих тупых ослов, с которыми ему приходилось работать изо дня в день. И терпел он их только потому, что хотел получить Болтуны Мертвеца. Как и все, он хотел присвоить их себе, чтобы стать Повелителем Тьмы, но ему это было нужно вовсе не для того, чтобы уничтожить Рождество. Декан был намного более амбициозен. Он хотел поставить весь мир на колени и управлять им до конца времен. Стать всемогущим, бессмертным богом страха!

Он с головой погрузился в свою мечту. Практически перестал есть и спать. Единственное, чем он занимался, – это читал, читал, читал, пытаясь найти хоть какую-то информацию о том, как заполучить Болтуны Мертвеца. Но как? Он не был хорошим рассказчиком и вряд ли бы смог выиграть в Рождественском ужине духов. И кроме того, что, если он и вовсе не достоин этих зубов и когда наденет их, то сразу умрет? Ведь зубы откусят ему язык…

Но в начале этого года Декан сделал поистине интересное открытие. Он выяснил, что лорд Кавернер, прежде чем покинуть колледж, тайно расставил ловушки в катакомбах, чтобы никто не мог найти тело его сына Эдгара. Именно поэтому никто не возвращался из катакомб! Их вовсе не убивали Болтуны Мертвеца! Они погибли, пока искали могилу. Возможно, что то, что артефакт может убить, это все лишь миф и его может носить каждый.

Теперь Декана ничто не могло остановить. Стоит всего лишь спуститься в катакомбы… Была лишь одна маленькая загвоздка… Остальные, узнав, что он нашел зубы, могли начать охотится на него. Поэтому он решил избавиться от проклятых конкурентов раз и навсегда. И во время Рождественского ужина духов просто подмешал яд в джин, который его гости так любят…

Глаза гостей расширились от ужаса, и они все уставились на свои пустые стаканы.

Декан улыбнулся:

– Кто хочет угадать, какое блюдо я подал для своей истории?

Гости посмотрели на него, потом друг на друга и замертво рухнули на стол. Льюис застыл от ужаса. Все пятьдесят гостей лежали лицом в остатках пудинга. Декан поднял свой стакан и, понюхав, бросил в камин. Огонь заполыхал так, что в комнате стало еще ярче. Он спокойно подошел к собакам леди Арабеллы и умело привязал их поводки к ножке стола.

– Сорок лет я проводил эти ужины! Спасибо за помощь, мальчик, без тебя я бы не справился!

Льюис бросился к двери.

Декан вытащил из пиджака пистолет:

– Не так быстро, мальчик, твоя ночь еще не закончилась, она только начинается!

Кухонная дверь открылась со скрипом. Из нее вышел повар, который нес кофе, разлитый в человеческие черепа. Он прошел примерно половину пути, пока не заметил мертвых гостей. Он посмотрел на Декана, который все еще направлял пистолет на мальчика, и начал пятиться обратно к двери.

– СТОЯТЬ! – крикнул Декан – У меня есть работка и для тебя, урод.

Он отодвинул люк с надписью «КАТАКОМБЫ». Снизу повеял холодный воздух, а комната наполнилась ужасным запахом разложения.

– Болтуны Мертвеца где-то здесь, – сказал Декан, – и я намерен найти их. Сорок лет я ждал этого! И вы двое не отойдете от меня ни на шаг!

С этими словами он пнул Льюиса вниз, и тот тяжело ударился о землю. Ощущение было такое, словно его сбросили в ледяной колодец. Мальчик ничего не видел в темноте, а воздух вокруг был тяжелый и затхлый, как смерть.

– А ну спускайся, идиот!

Откуда-то сверху донесся звук потасовки, а затем рядом с Льюисом тяжело упал повар. Он лежал, согнувшись пополам от боли, и издавал тихие стоны. Декан ловко приземлился рядом и поднял факел. Льюис посмотрел на катакомбы и охнул от изумления. Это была сеть туннелей, которая, казалось, тянулась на мили вперед, удерживая колледж огромными каменными колоннами. Но если присмотреться, то становилось понятно, что это были никакие не колонны, а гробницы. Каждая гробница содержала в себе дюжину гробов, на каждом из которых было высечено имя умершего.

– Тысяча трупов, – мрачно сказал Декан. – Весь колледж построен на них. И в одном из этих столпов лежит тело Эдгара. Когда мы его найдем, то я заберу Болтуны Мертвеца и наконец обрету силу и бессмертие!

Глаза Декана жадно блестели в свете факела.

Льюис встал на колени и сказал:

– Пожалуйста, отпустите нас. Мы никому ничего не скажем, просто отпустите нас!

– Позволить двум моим канарейкам улететь? – рассмеялся Декан. – Вы слышали, что я сказал? Эти катакомбы наполнены ловушками. Я так многого добился и теперь ни за что не могу упасть в яму с шипами или попасть в любую другую дурацкую ловушку! – Он наставил пистолет на Льюиса. – Вы пойдете передо мной и обезвредите их!

Льюис ахнул:

– Н-нет, вы не можете этого сделать!

Декан проигнорировал мальчика и со всей силы пнул повара:

– Вставай, урод! Сомневаюсь, что кто-то будет скучать по тебе.

Повар посмотрел на факел. Льюис снова был поражен лицом этого человека, оно выглядело так, как будто холодное приготовленное мясо было натянуто на череп. Сперва именно оно привело Льюиса в ужас, но после всего того, что мальчик увидел этой ночью, повар казался наименее пугающим.

Но тут без какого-либо предупреждения повар сорвался с места и побежал по туннелям. Льюис удивился его скорости, и Декан, по всей видимости, тоже был в шоке.

– ЭЙ, СТОЙ! – крикнул Декан. – Ты же наткнешься на ловушки, идиот!

Но повар не остановился, а, наоборот, побежал еще быстрее, петляя между колоннами. Казалось, ему было наплевать на ловушки.

Он не просто опрометью несся в неизвестность, он показывал им правильный путь.

– ПРИТОРМОЗИ, ИДИОТ! – воскликнул Декан, срываясь на бег и таща Льюиса за руку за собой. – Ты должен был обезвредить ловушки и осматривать каждый гроб на своем пути!

Вдруг повар остановился.

– Ты ненормальный! Я мог погибнуть! – сказал Декан, направляя пистолет на мужчину. – Это мой единственный шанс найти тело Эдгара, и я не позволю какому-то убогому…

Он замолчал. Повар обхватил своими жирными пальцами ручку гробницы с надписью: ЭДГАР КАВЕРНЕР.

У Декана отвисла челюсть.

– Я… Я сделал это! Я нашел могилу Эдгара! Болтуны Мертвеца наконец-то мои! – пританцовывая, сказал Декан.

– Отлично, вы сделали это. Теперь отпустите нас, – сказал Льюис.

Декан прекратил танцевать:

– О нет! Я не могу этого сделать. Я не допущу ту же ошибку, что и Эдгар. Когда Болтуны Мертвеца станут моими, я сделаю так, чтобы никто не мог забрать их у меня, поэтому не оставлю и следа от людей, которые знают об этом артефакте. Я уже убил пятьдесят человек, так пусть будет пятьдесят два. – Декан холодно улыбнулся. – А затем я сожгу этот колледж, ведь в библиотеке я заложил гору динамита. Никто не будет жалеть о такой потере. Я уж точно не буду. Люди потом будут рассказывать, как трагично сгорел Соулс-колледж одним ранним рождественским утром… и, к сожалению, никто не выжил. – Декан приставил пистолет к голове мальчика и сказал: – Ну что, мальчик, ты жалеешь, что бросал камни в окна?

Вдруг позади Декана донесся звук. Кто-то стучал в запертую дверь.

– Что? Откуда идет этот звук? – спросил Декан.

Льюис посмотрел на ближайшую колонну, и у него свело живот. Звук шел из запертых гробниц. Там, внутри, были люди, и они брыкались, кричали. Рот Декана в ужасе распахнулся.

– Они… Они живы! Но как? – вскрикнул он.

– О, это довольно легко, если знаешь, что делаешь.

Декан в ужасе обернулся. На лице у повара скривилась дикая улыбка.

– В от этот, рядом с тобой, лежит тут с прошлого Рождества. Бедняга Умберто Скеллиос! Он был твердо уверен, что найдет Болтуны, но не тут-то было. А над ним Алопеция Хайк, она тут уже двенадцать лет.

Декан в ужасе пошатнулся, увидев, что ящики рядом с ним начали вздрагивать и из них начали доноситься крики. Факел задрожал в руке Декана, отбрасывая мрачные тени на серое лицо повара.

– Кто? Кто ты такой?

Повар встал во весь рост, распрямляя спину со скрипом и треском. Теперь стало видно, что он очень высокий и худой. Он зарылся своими пальцами в кожу лица и начал отрывать плоть. Она отходила большими кусками, осыпаясь на пол, словно фарш. Ведь это он и был – холодный вареный фарш. Это была маска, скрывающая лицо человека, который всю жизнь жил во тьме. Бледные безумные глаза, белая седина и гнилые зубы.

– Удивлен? – сказал Эдгар Кавернер.

Декана пробила жуткая дрожь.

– Н-но ты же умер! Твой отец нашел тело и…

– Эх, Декан… Ты знаешь, насколько просто подделать свою смерть? Это был единственный способ убедиться, что никто не станет меня искать, а иначе как я мог принимать участие в этих прекрасных ежегодных ужинах?

Декан онемел от страха.

– На самом деле это был впечатляющий трюк… с отравлением. Однако теперь возникнут проблемы с организацией следующего ужина… Что же, придется искать новых людей… да и новое место. Нужно будет придумать что- то помасштабнее… Жаль, ты не сможешь оценить, ведь тебя уже не будет рядом с нами.

Декан поднял пистолет, но Эдгар был быстрее. Он выхватил пистолет и толкнул тело Декана в гроб с надписью: ЭДГАР КАВЕРНЕР. Декан издал последний, полный ужаса вопль. Затем крышка захлопнулась.

Эдгар усмехнулся:

– Чудесная ночь, не так ли, мальчик? Должен сказать, с каждым годом эти ужины становятся все интереснее…

Льюиса уже не было рядом, он со всех ног бежал по катакомбам к люку. Он не остановится, пока не выбежит за ворота этого жуткого колледжа. Где-то вдали часы пробили семь. Это было рождественское утро, и тьма ускользала в самые далекие уголки земли.

– Я больше никогда не буду плохим! – крикнул Льюис. – Я всегда буду хорошим, клянусь!

К тому времени, как он добежал до края холма, языки пламени уже лизали мрачное здание колледжа. Скоро динамит, который заложил Декан, взорвется, и от Соулс-колледжа останется лишь воспоминание.

Льюис остановился у края леса, чтобы посмотреть на рассвет, и даже отсюда ветер донес до него тот голос, который преследовал его из катакомб. Голос, который он будет помнить до самой смерти.

– Счастливого Рождества, мальчик!