Я смутно помню то время – жизнь стирает память прошлых воплощений, давая возможность начинать каждый раз заново, с чистого листа, не обремененными ни опытом, ни знаниями, ни памятью о перенесенных трудностях и страданиях. Двадцать тысяч лет назад человечество переживало недолгий расцвет, вслед за которым пришел кажущийся теперь бесконечным период упадка, разрухи и тьмы.

Всемирный потоп завершил падение той цивилизации. Люди на планете сохранились, но в относительно небольшом количестве. Были потеряны технологии, информация, научные знания и достижения искусства, жилища, инфраструктура, поддерживавшие комфортное существование. Люди оказались в положении детей, брошенных на необитаемых островах, в которые превратились самые высокие горы. Нехватка пищи заставила людей ожесточиться, убивать друг друга, учиться выживать и заново создавать цивилизацию.

Примерно 10 тысяч лет назад произошла неолитическая аграрная революция, позволившая решить вопрос дефицита пропитания и начать создавать запасы пищи. Только после этого стало возможным приступить к восстановлению науки, искусства, образования, созданию государств. На это ушло еще 5 тысяч лет. История человечества, какой мы ее знаем, стала фиксироваться и сохраняться благодаря письменности, возникшей или восстановленной примерно тогда же. Практически все, что мы знаем о человечестве сегодня, вмещается – за редким исключением – в эти последние 5 тысячелетий. Однако знания и плоды сознательной деятельности каждого человека и всего человечества не теряются. Они сохраняются в памяти, и со временем, по мере развития сознания, человек, подталкиваемый острой жизненной необходимостью, может вспомнить что-то из того, что он знал прежде.

Двадцать тысяч лет назад многое, о чем сегодня можно только мечтать, было повседневной реальностью. Даже в самом дерзком воображении, вскормленном на фантастике, мы не можем представить, как была устроена жизнь. Я помню очень немногое из того времени: что-то связанное с действием, что-то – с обрывками знаний, и лишь иногда я вижу мельком картины той прекрасной обители, в которую человек превратил тогда нашу планету.

Я видел ажурные строения, взметнувшиеся высоко в небо – гораздо выше самых высоких современных зданий. Но это не были иглы, уродливо пронзающие небесную синеву, а длинные волнообразные структуры, которые не заслоняли небо, а, скорее, украшали его. Высоко в небе можно было увидеть деревья, цветы, траву, птиц. Не металлические и не бетонные – эти структуры были сделаны из какого-то пластика в сочетании с живыми растениями. И служили одновременно дорогами для перемещения людей и животных.

На пересечении главных магистральных линий располагались ажурные паутинообразные соединения, украшенные светильниками, вьющимися растениями, фонтанами и чем-то наподобие висячих мостов, беседок, мест отдыха и созерцания. В основании можно было увидеть сооружения, которые так гармонично вписывались в ландшафт с преобладанием зелени лесов и полей, а также рек и иных водоемов, что их невозможно было воспринимать как нечто чуждое природе. Воздух был чистым и свежим, с волнами приятных ароматов, источаемых растениями и цветами.

Повсюду кипела жизнь, но без суеты и демонстративности. Люди были заняты своими делами: кто поодиночке, кто группами, местами значительными. Голоса звучали энергично, мелодично и гармонично, создавая впечатление здоровья, радости, наполненности и свободной спонтанности. Впрочем, голосов было не так много, поскольку большинство людей общались телепатически, легко понимали друг друга и явно умели сотрудничать. Каждый выглядел отдельным, полностью осознающим себя, и в то же время был частью единого целого со всеми другими людьми, природой, планетой и потоком самой Жизни.

Это воспоминание было довольно отчетливым, ярким и почему-то связанным с практикой особого массажа, который я назвал Киай Шиацу. Именно тогда я увидел всю эту завораживающую картину и идентифицировал с датой 20-тысячелетней давности. Я видел там и многих знакомых, которых легко узнал. Заметно было, что и они, и я сам находились в значительно лучшем состоянии, чем сейчас, – видимо, воспитание, образование и уклад жизни были тогда гораздо совершеннее.

Каждое воплощение дает не только возможности для роста и развития, но и сопряжено с риском. Физически мы подвержены многим рискам, сопровождающим внутриутробное развитие. Но еще больше рисков таит среда, в которую попадает наше сознание. Мы впитываем в себя все вибрации среды, а они могут оказаться гораздо более грубыми, чем состояние, которое мы оставили в прошлом воплощении. Мы можем оказаться в обстоятельствах, в которых не получим надлежащего образования и знаний или вообще лишимся безопасности и комфорта.

Почему я возвращаюсь к тому воплощению? Потому что все, что было до и после, меньше по уровню проявления знаний и способностей. Вместо того чтобы разыскивать нужную информацию во всей временной ленте, достаточно отправиться именно в это хранилище данных. К тому же это было одно из наиболее удачных и успешных воплощений, где наиболее полно проявились все мои способности и знания.

Вся память содержится в душе – Причинной Оболочке, которая является вполне живым и отдельным существом, хранящим достижения всех наших воплощений. Конечно же, не только хороших – всех. Чем больше человек связан с собственной душой, тем легче ему вспомнить. Постепенно память начинает работать автоматически, предоставляя нужную информацию или даже пробуждая какой-то навык в моменте. Но те ее области, которые связаны с более глобальными и комплексными знаниями, доступны только в сновидениях или в медитативных погружениях.

Метод «8 Основ», как мне теперь видится, тоже плод вспоминания. Весной 2005 года я не думал о том, что вспоминаю то, что знал. Я нащупывал траекторию действий и искал способ совершить чудо и вытащить себя из глубочайшей ямы, в которую я попал. Вытащить быстро, восстановить еще быстрее, развернуть от умирания к жизни и вернуть мне хотя бы малую часть тех сил, которыми я обладал до того, как упасть в яму, в которой был острый панкреатит, ведший меня к мучительной и скорой смерти.

Как я попал в эту яму? Самонадеянность и гордыня, помноженные на глупость. И иллюзия неуязвимости. Мне было 42 года, я находился на пике физической формы. Я был гибок и эластичен, с легкостью делал сложнейшие асаны йоги, с одной стороны, с другой – имел броню мышц, достаточную, чтобы держать любой удар от любого мастера боевых искусств, был быстр, мощен и обладал молниеносной реакцией. К тому же я уже достиг уровня Грандмастера боевых искусств и развил недюжинные энергетические способности. В то время я преподавал энергетические удары и защиты: путем концентрации, особых методов дыхания и применения специальных звуков, издаваемых собственным голосом, можно было легким касанием лишать оппонента сознания, а также останавливать удары. Именно эти умения привели меня к тому, что я сам вырыл себе яму.

Мировую известность я получил как специалист в сфере Киай (воздействия звуками) и методов боевых искусств, связанных с энергетическим воздействием, в частности техник остановки ударов руками и ногами при помощи звука. Меня приглашали во многие страны мира, где все хотели увидеть подобное чудо и, конечно же, научиться. Но я сталкивался с тем, что люди отказывались верить в происходившее у них на глазах. Для большей убедительности я предлагал любому из участников многочисленных семинаров нанести мне удар в живот в полную силу – его я принимал просто на тело. Несложно представить, с какой силой и скоростью в меня влетал хорошо натренированный удар рукой или ногой, способный проломить кирпичную стену. Это было впечатляюще и без дальнейших демонстраций: я принимал удар напряжением всех мышц тела и живота, и тут раздавался хрустящий звук. Но когда я просил повторить удар и, издав негромкий звук в сочетании с легким пассом руками и особым методом дыхания, останавливал его до того, как он достигал цели (либо удар входил в контакт с телом, но уже обессиленный и пустой), картина мира самых матерых бойцов и адептов боевых искусств рушилась.

Впрочем, даже тот факт, что наносили удары их же друзья, которые не могли знать меня и уж точно не подыгрывали мне, не пробивал их ментального сопротивления. «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» Легче было заподозрить подвох, трюк, договоренность, чем допустить, что такое возможно. Поэтому я всегда сталкивался с желающими доказать невозможность таких действий или такого мастерства. Иногда в варианте: «Может, это и возможно, но точно не против меня». Наверное, очень страшно встретить нечто, находящееся за пределами собственного понимания и умения. Проще было «разоблачать» меня, отрицать увиденное. На каждом семинаре и нередко после семинара находились «разоблачители», которые настаивали на праве удара, чтобы удостовериться, что мои действия не трюк или оптический обман. Конечно, можно было не вестись на эти требования и отказывать, но самонадеянность вместе с наивным желанием просветить людей, открыть им глаза на другие возможности человека, заставляли меня принимать эти вызовы. Принять два удара в одно место за один день, если это хорошо поставленные годами тренировок удары, – максимум, на что способно тело. Больше – неизбежно травматично. И после лучше неделю восстанавливаться. Я получал минимум четыре удара за семинар.

И однажды у меня был марафон семинаров – каждый день в течение недели. Плюс обильные ужины с возлияниями и почестями и ежедневные переезды. И мое тело не выдержало – образовалась огромная киста поверх поджелудочной железы. Мне стало плохо при перелете из Европы в США. Восемь часов в воздухе я провел в непрерывной агонии. Стонал весь перелет, чем доставил много неудобств соседям. Но мне было не до них. Прибыв в Чикаго, я решил, что это пищевое отравление, и пытался справиться промыванием желудка, голоданием и другими доступными способами. Только через неделю адских болей, от которых уже не мог спать, я решил отправиться в госпиталь.

В госпитале томография показала пятисантиметровую кисту на поджелудочной железе и системное воспаление в грудной и брюшной полостях. Под раздачу попали перикард, диафрагма, почки, селезенка, желчный пузырь и печень. Такова была цена недельного самолечения из-за неправильного диагноза. Я оказался в реанимации на специальной кровати с тремя пультами в руках: управление кроватью, телевизором и «дорогой в рай» – нажатие одной кнопки завершалось впрыскиванием морфия в вену. При этом мне запретили есть и пить минимум сутки. Первая же доза морфия принесла мне долгожданное облегчение, горячий восходящий поток унес меня куда-то вверх, подальше от страдающего тела. Следующие впрыски были не столь впечатляющи, но вполне действенны. Они отделяли меня от тела с его болью и болезнью, они отделяли вообще от всего, что хоть как-то доставляло дискомфорт, не только физически, но и психически. Но на второй день я осознал, что это дорога с билетом в один конец…

В яме потери здоровья была другая яма, имя которой – смерть. Я умирал. Умирать было проще, чем выжить. Даже, в общем-то, легко и приятно, если учесть неограниченные дозы морфия, которые вливались в меня после нажатия кнопки пульта, – ведь гуманные врачи пытались облегчить мое неизбежное, с их точки зрения, умирание. Боли уже не было, морфий успешно гасил ее. Были странные состояния эйфории, перемежающиеся с видениями и растворением сознания в каких-то облаках, в которых рождались пузыри, раскрывавшиеся в пространства событий. В основном видения были из текущей жизни, но порой вперемешку с чем-то совершенно иным. Причем во всех этих пространствах я всегда чувствовал и осознавал присутствие моего Духовного Учителя, беспристрастно наблюдавшего и как бы свидетельствовавшего происходящее. Иногда я обращался к нему с вопросами, вполне банальными и очевидными. Хотя, скорее, это было телепатическое общение, так как сил говорить уже не осталось.

Вопрос: Я умираю?

Ответ: Да. Ты практически уже умер.

Вопрос: Но я еще здесь. В принципе, умирать не так страшно и трудно. Может, это и есть мой час и мне уже пора?

Ответ: Это твой выбор. Выжить будет нелегко, почти невозможно.

Вопрос: Но как же быть со всем, что я узнал, всем, что наработал, но не успел реализовать и передать?

Ответ: Это не важно. Расслабься. Не переживай об этом.

Вопрос: Но мои близкие, мои друзья еще не готовы к тому, что меня нет. Это, скорее всего, убьет мою маму.

Ответ: Одного этого мало, чтобы выжить.

Вопрос: Но я смогу выжить? Я не готов уходить, я еще не завершил здесь свои дела.

Ответ: Все зависит от тебя. Но гарантий успеха нет, как нет и гарантий, что у тебя что-то получится.

Вопрос: Мне кажется – или вы действительно здесь, рядом со мной? Слева надо мной?

Ответ: Я всегда здесь, независимо от того, умрешь ты или выживешь. Но видишь ли ты – это зависит от тебя.

Вопрос: Я выбираю жизнь. Я смогу?

Ответ: (безмолвие).

Я выжил, потому что потребовал извлечь морфийную иглу и стиснув зубы вцепился в умирающее изможденное тело, которое еле двигалось, похудело, одеревенело и совершенно перестало слушаться. Еще совсем недавно пластичное, гибкое и сильное, тело превратилось в груду с трудом приводимых в движение костей и массу окаменевших мышц, склеившихся, свернувшихся в узлы и полностью потерявших эластичность. Я не мог их ни промассировать, ни просто продавить. Сердце билось с трудом, а воспаление диафрагмы и перикарда сдавило грудь и не давало полноценно дышать. Ко всему прочему, воспаление поджелудочной железы, селезенки и желчного пузыря совершенно обесточило пищеварение – я едва мог есть, и только благодаря моим друзьям, которые готовили для меня пищу – легкие бульоны и жидкие каши, – я продержался достаточно долго, чтобы пережить кризис.

Первая задача – выжить – была выполнена. Но теперь мне предстояло либо переломить ситуацию и свое состояние в сторону здоровья и полноценной жизни – либо сделаться инвалидом, сидящим всю жизнь на диете и не способным ни на что из того, что составляло до этого мою жизнь. Кисту необходимо было вырезать, поскольку ее размеры угрожали постоянным риском воспалений и нарушениями функции поджелудочной железы, равно как и прилегающих органов. Кроме того, она могла увеличиться. Но из-за острого воспалительного процесса операция была отложена.

Меня отправили домой. Через месяц я должен был вернуться на операцию. Во время диагностики были обнаружены еще и камни в желчном пузыре – он был переполнен и готов взорваться. По мнению ведущего врача, именно он был причиной воспаления поджелудочной железы. Все мои доводы, почему и как возникла киста, были выслушаны снисходительно и полностью отвергнуты как ненаучные и вообще бредовые. Поэтому желчный пузырь решено было удалить, и это нужно было сделать немедленно, невзирая на воспаление. Я воспротивился, чем вызвал большое недовольство хирурга, который настаивал на операции и утверждал, что желчный пузырь уже негоден и никогда не улучшит своего состояния, что он не особо и нужен, так как печень может компенсировать его отсутствие и люди прекрасно живут без него. Но я уперся и предложил вернуться к этому вопросу через месяц, когда буду готов к операции по удалению кисты.

Следующий месяц я провел в едином порыве, на который были брошены остатки моих жизненных сил. Я понимал, что операция на поджелудочной может поставить окончательный крест не только на моей карьере эксперта боевых и целительных искусств, но и на самой возможности полноценной жизни. Собрав волю в кулак, я делал вращения животом в области солнечного сплетения в сочетании с дыханием, визуализацией света и, когда хватало сил, звучанием. Помимо этого, мне нужно было предпринять очистку желчного пузыря от камней. Это был месяц яростной и бескомпромиссной борьбы, потребовавшей все мои силы и всю мою волю. Я ничем больше не занимался. Но через месяц томография показала исчезновение кисты, а УЗИ – отсутствие камней в желчном пузыре.

Операцию отменили, но лечащий врач-хирург (как я узнал позже, он был светилом) вцепился в меня мертвой хваткой: давай вырежем желчный пузырь, это он причина панкреатита. Мы же, напирал он, договаривались, что вырежем, как пройдет общее воспаление. Я ему отвечал, что уже очистил его, убрал все камни, призывал в свидетели специалиста по УЗИ. Хирург настаивал: если один раз образовалось столько камней, они будут возникать постоянно, и все равно придется вырезать этот злосчастный и, по большому счету, никчемный пузырь. К тому же это рутинная и легкая операция без тяжелых последствий, да и шрам будет почти незаметным. И как я вообще могу подвергать свою жизнь такому риску, живя на бомбе из-за этого органа, без которого все люди, у кого его удалили, прекрасно себя чувствуют, и даже лучше, чем с ним?! Я ответил, что мои внутренние органы – единственные драгоценности, которыми я обладаю, других не накопил. Хоть я никогда не видел свой желчный пузырь, все равно им дорожу, очень к нему привязан и ни за что с ним не расстанусь без крайней необходимости. Тем более что за месяц я умудрился убрать все камни. Хирург был в отчаянии от моего упрямства и «невежества», он пригрозил неотвратимым и скорым возвращением камней в желчном пузыре, на что я ответил: если они вернутся, я снова от них избавлюсь. Никогда не забуду последние слова моего врача, который наконец отказался от своих искренних попыток спасти мою жизнь и мое здоровье: «Если у вас есть такие способности, направьте их на что-то полезное…»

Казалось бы – ура, я победил… Но цена победы делала ее Пирровой: выиграв битву, я, судя по всему, проигрывал войну. Когда видишь цель ясно и четко, то можешь сфокусироваться на ней, бросить все силы на ее достижение, не думая о том, что будет после. Особенно если нет гарантий, что цель достижима. Но вот цель достигнута и можно осмотреться, оценить, какой ценой. Только теперь, расслабившись и освободившись от нависшей угрозы, я заметил, что жизненной энергии осталось ровно на то, чтобы дышать. Добраться до туалета и доползти обратно казалось подвигом. Я с трудом проглатывал пищу, заботливо приготовленную друзьями. С усилием открывал глаза и смотрел по сторонам, наводя резкость. От душевной паники спасала нехватка энергии на осмысление происходящего. В голове вяло вертелись обрывки мыслей о том, что же делать дальше. Утомительно было даже лежать – приходилось поворачиваться, чтобы избежать пролежней.

Тело как будто все же решило умереть, оно не поняло намерений своего хозяина и проигнорировало мое решение жить. Оно окостенело, задубело, онемело. Давали о себе знать и внутренние последствия распространения воспаления. Меня скрутило и согнуло куда-то вперед и немного влево, потянув туда же и голову. Левая рука перестала подниматься, безжизненно повиснув; любые попытки поднять ее хотя бы до горизонтального положения отдавались острой болью внутри, как будто затягивалась колючая проволока, обмотанная вокруг сердца. Заметив это, я испугался, запротестовал и попытался резко поднять руку вверх. От пронзившей сердце боли у меня подогнулись колени, я упал, ударившись коленными чашечками об пол, и затем повалился всем телом. Это был настоящий шок. Но еще сильнее был ужас, охвативший все мое существо. Он заставил меня сразу подняться с пола. Я инстинктивно осознал, что если я сейчас не смогу встать, то это будет катастрофа. Левая рука почти не поддерживала тело, но правая справилась и подняла меня. Ноги, все еще ватные, смогли удержать меня, и я какое-то время стоял, пытаясь успокоиться и понять, насколько все серьезно.

Я отказывался верить, что, поднимая руку, могу упасть – даже на такое элементарное движение конечности мое тело было не способно. Я решил еще раз поднять руку. Результат оказался тем же: у меня подогнулись ноги, я опустился на одно колено, удержав себя от полного падения. Тогда я решил сесть и исследовать, насколько все плохо. Я осторожно поднимал левую руку и заметил, что каждая такая попытка натягивает что-то вокруг сердца. Видимо, во время воспаления склеились или скрутились фасции в области перикарда, и теперь они превратились в колючие жгуты, обмотанные вокруг сердца. Поднимание рук натягивало их, а дальше тело пыталось защитить меня от повреждения сердца, выключая сознание и роняя меня на землю. Я потихоньку увеличивал высоту подъема, но даже за несколько недель так и не смог поднять руку до горизонтали. Если же я забывался и делал резкую попытку поднять ее, я оказывался на полу…

Боль вокруг сердца была не единственным препятствием. Любые движения, скручивающие или изгибающие торс, отзывались множественными очагами острой боли, настолько сильной, что мое сознание не могло противостоять ей и просто сдавалось, а тело переставало слушаться. Если добавить к этому «потерю» левой руки, а также скованность и одеревенелость ног, спазм диафрагмы и всех межреберных мышц, можно легко догадаться, что йога, которая вполне могла меня исцелить, была для меня потеряна как доступный и подходящий инструмент для восстановления.

Поначалу я возлагал большие надежды на Янтра-йогу – тибетскую йогу, переданную моим Духовным Учителем, так как посвятил ей десять лет. Это действительно мощный и самый совершенный метод йоги из всех мне известных. При подобающем овладении методами Янтра-йоги можно достичь настоящих чудес реализации, включая окончательное просветление. Но болезнь закрыла для меня возможности этой практики. Я уже не мог вернуться к тому уровню, который был когда-то освоен. Позже я неоднократно пытался восстановить эту практику, но мне так и не удалось этого сделать, о чем я и по сей день сожалею.

Попытки растянуть окоченевшие и завязавшиеся в узлы мышцы со склеившимися каналами, одеревеневшими сухожилиями и связками ничего не давали. Никакого прогресса, никаких сдвигов за недели упорного труда. Не удавалось преодолеть омертвение тела и хоть немного обратить этот процесс, хотя бы частично вернуть гибкость. Количество не переходило в качество, силы тратились впустую, разочарование и страх усугублялись вместе с неудачными попытками помочь телу китайскими лекарствами, иглотерапией, гомеопатией, массажем и всеми известными мне на тот момент практиками цигуна.

Одно дело – получать эффект от практик и подобных методов, когда ты здоров или не тяжело болен. Совсем другое – когда ты сокрушен, обессилен и обесточен. Из-за внутренних спаек тело вывернуло налево и вперед так, что выпрямиться стоило колоссальных усилий, а если не выпрямляться, то появлялся дискомфорт и ощутимый застой в грудной клетке. Мне не хватало дыхания из-за плохого состояния диафрагмы и вошедших в клинч межреберных мышц. Прежде чем получить пользу от обычных методов цигуна и от дыхательных упражнений, мне предстояло найти метод для того, чтобы все же выпрямиться, расправить фасции и открыть энергетические каналы тела.

Я перепробовал все, что знал и чем владел к этому моменту. Мои собственные методы оказались полностью непригодными, так как я привык делать упражнения наивысшей сложности, требовавшие пика формы и подготовки. Я не был готов к тому, что потеряю контроль над своим телом и бо́льшую часть силы и энергии, а без них невозможно было делать то, что я считал для себя базовым уровнем. В течение десятков лет я двигался, расширяя горизонты возможностей силы, скорости и координации. Но у меня больше не было натренированного тела – только его руины, в них едва теплилась жизнь, неспособная восстановить самое себя.

На какое-то время я согласился с поражением. Сдался. Я знал, что уже сделал все возможное, применил все, что знал и умел. Я потерпел фиаско. Рухнул бизнес, который строился на моей силе и здоровье, быстро закончились личные отношения (я ни за что не хотел быть обузой), так же быстро растаяли финансовые сбережения, в результате чего я лишился крова. Но самой большой потерей было не это.

Я всегда верил в себя. Как бы ни было сложно и трудно, в какие бы опасные ситуации я ни попадал, какие бы преграды ни встречал, как бы плохо я себя ни чувствовал, я всегда знал: преодолею. Я пережил много взлетов и падений, много несчастий и страданий, перенес немало серьезных травм и болезней, но никогда не сталкивался с такой безысходной ситуацией, как было на этот раз.

Когда я впервые допустил, что на сей раз не справлюсь, мне эта мысль показалась нелепой и трусливой. Но каждый день в тщетной борьбе за оживление тела приносил все более убедительные признаки неразрешимости проблем и безвыходности положения, и во мне потихоньку поднимались могучие ростки сомнений. Ничто так не лишает сил и мотивации, как сомнения. Они окончательно подорвали мой дух, который и так держался на волоске. Я еще не признавался себе, но уже сдался. Я затих. Впал в оцепенение и внутренний ступор, был загнан в тупик, из которого – я знал наверняка – выхода нет…

Несмотря на все мои усилия и потуги, процесс умирания не прекращался. Тело как будто получило сообщение, что этого кризиса не пережить, сопротивление бессмысленно, восстановление невозможно, разрушения велики и слишком далеко зашли. И оно включило механизмы самоуничтожения, которым никакие методы были нипочем, – тело сочло, что я прошел точку невозврата. И продолжало стремиться к праху, из которого вышло и куда всем нам суждено вернуться. Тело не отзывалось ни на какие стимулы, не говоря о том, чтобы как-то включиться в восстановление. Оно больше не хотело жить, оно требовало пассивности и покоя, методично раздавливая меня под своей тяжестью, которая ощущалась все сильнее. И это несмотря на то, что я сильно исхудал. Я был изможден, высох и согнулся куда-то влево. К тому же я стал лысеть, теряя довольно пышные и длинные (ниже плеч) волосы целыми пучками.

Выглядел я жалко: истощенный, с потухшим взглядом и поблекшей кожей, с перекошенным телом, слабым голосом, с жидкими поседевшими волосами, сквозь которые явственно проглядывала внезапно образовавшаяся лысина. Люди не узнавали меня – ведь еще полгода назад я сиял здоровьем и силой, излучая уверенность и радость жизни, имел хорошую осанку и отличное телосложение. Я не мог сам себя видеть в зеркале – оттуда на меня смотрело существо, похожее на мою исковерканную тень…

Когда все рушится, единственным убежищем является пространство за пределами мирского. Пространство духовных практик, медитаций и ретрита. Туда я и обратился, как к последнему средству, но уже безо всяких чаяний и надежд. Раз я не мог спасти тело, то желал хотя бы успокоить смятение души и привести в порядок упавший дух. Я выбрал медитацию восстановления здоровья и продления жизни и погрузился в нее на месяц. Это было непросто, так как я с трудом сидел из-за болей в ногах и не мог выпрямить спину. Слабый голос дрожал, периодически падая до шепота, я впустую шевелил губами, пытавшимися пропеть мантры. Ум с трудом справлялся с концентрацией и визуализациями, а эмоции зачахли и шли невнятным фоном. Практика медитации не восстановила меня физически, но постепенно голос стал обретать силу, и я смог раздышаться. В какой-то момент я ощутил, что процесс умирания остановился. Учитель и Учение никогда не подводили меня – не подвели и в этот раз.

Я больше не скатывался в могилу. Но разворота не произошло. Тело как будто замерло в одной точке. Оно не тянуло меня вниз, но и не подавало признаков восстановления. Я завис в промежутке между жизнью и смертью, здоровьем и болезнью. Нужно было что-то предпринять, но я не знал, что именно. Я уже перепробовал все, что только мог. У меня не было больше ни старших карт, ни козырей. Оставалась лишь одна, но я не знал, джокер это или пустая карта. У меня не было опыта ее применения – была только гипотеза.

Речь идет о моем увлечении целительными звуками, которые я изучал и исследовал к тому моменту на протяжении лет пятнадцати. К практическому применению звуков я только подбирался, хотя и получал обнадеживающие результаты как в целительных практиках, так и в боевых искусствах. У меня не было ни знаний, ни опыта применения звуков в ситуациях, подобных моей. Но я не мог не заметить, что пение мантр существенно облегчило мое состояние и в значительной степени восстановило дыхание.

Неожиданно мне пришло приглашение в Европу для проведения семинара боевых и целительных искусств. Его прислали люди, которые ничего не знали о моем положении; для всех знакомых, информированных о моей болезни, было очевидно, что я не в состоянии проводить подобные семинары. И я принял трудное решение. Может показаться, что это был отчаянный шаг вопреки ограничениям, вызванным болезнью. Но согласие участвовать в семинаре мобилизовало меня и заставило сфокусироваться на решении новой задачи: как за семь недель восстановить энергию и радикально изменить состояние своего тела, чтобы быть способным вести семинар и демонстрировать высокий уровень боевых искусств, оправдывавший полученное приглашение. И это при том, что я не был уверен, смогу ли перенести перелет из Калифорнии в Европу…

Согласившись на проведение серии семинаров в Бельгии и Нидерландах, я стал лихорадочно соображать, как же именно могу восстановиться. У меня оставалась лишь одна неиспользованная карта – звуки. И я решил попробовать.

Следующие пять недель ушли на нащупывание тех способов восстановления, которые могли подойти в моем полуинвалидном и все еще изможденном состоянии. Бо́льшую часть времени я проводил в постели и на сверхусилии воли сидел и медитировал. Часть медитаций я проводил лежа – нехватка сил не позволяла сидеть долго. Я выводил себя на площадку перед домом на холмах Северного Беркли, прямо напротив залива Сан-Франциско, где друзья любезно предоставили мне убежище: замечательный вид, превосходный воздух, а я держусь за перила и пытаюсь делать упражнения. Стоять прямо и ровно мне было сложно из-за внутренних спаек, ноги подводили меня, особенно когда надо было балансировать на одной ноге.

Я пытался извлечь из ума все, что могло подойти, но одновременно обратился к телу, прислушиваясь к тому, как оно реагирует, и спрашивая, чего оно хочет.

Поначалу тело не реагировало ни на что. Все известные мне физические и дыхательные упражнения не работали, не приносили ожидаемых перемен. Ничего не происходило, пока я не начал применять звуки. Голос был слишком слаб, чтобы звучать энергично, да и дыхание не доходило до минимальной нормы. И хотя поначалу казалось – чем громче, тем лучше, звучание быстро истощало мои силы. Еще до того, как я мог понять, действует ли оно вообще. Я перешел на шепот и продолжал экспериментировать, сочетая движение и звучание, что, естественно, включало и дыхание.

К своему удивлению, я обнаружил, что шепот оказался эффективнее звучания в голос. Внешний голос помогал разрабатывать дыхание и давал вибрационный стимул для внутренних органов, но шепот распространял вибрации в каналы и ткани конечностей. То, что не гнулось и не расправлялось движением и дыханием, пришло в движение, как только я начал на выдохе шепотом произносить гласные звуки. Поначалу я пропевал гласные шепотом – не хватало сил петь их вслух. Я делал движение на медленном выдохе с выбранным звуком и координировал движение и звучание. Но заметил, что тело лучше отзывается на шепот, из чего сделал вывод, что шепот направляет энергию внутри, по каналам, тогда как звучание в голос – наружу.

Карта все-таки оказалась джокером. Звучание чудесным образом оживляло тело. То, что не пробивалось ни массажем, ни движением, ни дыханием, оказалось подвластным звуку. Теперь я знал, что делать, – оставалось лишь слепить волшебное средство для восстановления. Мои собственные силы и ресурсы были ограничены: я быстро уставал, с трудом собирался с мыслями, зависал в повторах или просто в ступоре, не зная, что делать дальше, за пределами простых действий – наклониться к ноге со звуком, поднимать руку со звуком… Мне нужен был план. План не просто спасения, но еще и чудесного возрождения из пепла – ведь мне нужно было «покорять и впечатлять» тех, кто ждал меня на другом берегу Атлантики, чтобы увидеть своими глазами мое искусство, которое рассыпа́лось в прах. Сейчас я даже не представляю, как я собирался это сделать, вспоминая состояние, в котором был за семь недель до шоу…

Пять недель я пробирался на ощупь, пробуя и отбрасывая упражнения. Я ничего не придумывал – творчество требует недюжинных сил, которых не было. И уже исчерпал запас того, что было доступно хоть в какой-то мере для моего тела. Дни и ночи слились, во сне я продолжать думать о задаче и цели, а днем вдруг начинал спонтанно что-то делать как в полусне. Тем не менее тело пробудилось из анабиоза и само стало искать и подсказывать мне пути решения проблемы.

Тело и раньше не подводило меня, выручая и вытаскивая из многих тяжелых болезней, перенося колоссальные нагрузки и претерпевая немало боли. За годы тренировок оно стало партнером и верным другом, нередко подсказывавшим мне наилучшие движения и решения, на которые ум был уже не способен. Когда тело поняло, что я не умираю и не собираюсь умирать, да еще и ставлю перед собой сумасшедшую цель, оно беспрекословно подчинилось и стало вести меня изнутри. Это был настоящий диалог. Я спрашивал тело, что мне нужно сделать, как открыть канал, как распутать и развязать мышечные узлы, как выровнять структуру и восстановить осанку, как вернуть гибкость, как быстро накопить энергию, как срочно увеличить силу. Вопросов возникало множество, они казались неразрешимыми, но вместе с вопросами приходили и ответы.

Пять недель поисков и экспериментов не прошли бесследно. Уже через две недели я понимал, что нужны отдельные упражнения для рук, для ног и для торса, поскольку все это пребывало в плачевном состоянии. Нужно было восстановить энергетические каналы тела и наполнить их силой. Нужно было как минимум выпрямиться и восстановить способность поднимать левую руку, разработать ноги, чтобы они стали управляемы и смогли свободно перемещаться и наносить удары. И нужно было оживить все внутренние органы, особенно пищеварение, дыхание и сосудистую систему, которые стали слабыми и вялыми.

Каким-то естественным образом сложились 8 групп упражнений, которые я назвал «8 Основ». Тогда это выглядело как составление нового комплекса упражнений, сочетавших движение, дыхание и звучание. Я иногда задумываюсь – как я мог в ослабленном и совсем не ресурсном состоянии сотворить такое за пять недель? Даже что-то менее сложное и комплексное требует немало работы, энергии и умственного напряжения. Ведь каждая Основа содержит 6 упражнений – в соответствии с 6 кардинальными направлениями в пространстве, что в сумме с предваряющими и завершающими упражнениями дает 50 техник, большинство из которых являются довольно непростыми, требующими внимания, координации и хорошего баланса. Эти упражнения не так просто даются даже людям в добром здравии и хорошей форме, хотя при этом доступны и осуществимы и для людей ослабленных, каким я тогда был.

Сейчас я прихожу к выводу, что это не было актом творения – это, скорее, было вспоминание. Не обнаружив ничего подходящего, эффективного и действенного в опыте текущего воплощения, мне удалось разыскать и извлечь в глубинах моего подсознания – или, точнее, бессознательного – подходящий для решения задачи метод. Однако то, что я вспомнил, не было ни полным, ни совершенным. Оно было упрощенным и пригодным для решения именно той задачи восстановления, которую я был способен решить. Но в течение многих лет во время выполнения почти всех упражнений меня сопровождало подспудное чувство неполноты, несовершенства, незавершенности. На полное восстановление у меня ушли годы. Только лет через семь-восемь я стал отчетливо видеть недостающие детали и вносить их в практику. Чаще всего такие инсайты происходили спонтанно во время выполнения той или иной Основы. Я сначала делал что-то иначе, чем раньше, а потом замечал и пытался осознать, в чем разница, для чего она, как именно она корректирует или дополняет движение.

Поскольку «8 Основ», сыграв свою роль по восстановлению и возрождению моего тела, перестали быть моей основной практикой, вытесненные другими, более сложными, комплексными и интересными для меня методами программ Киайдо, я возвращался к ним только тогда, когда проводил семинар или возникала необходимость быстро привести себя в порядок после стрессов и пиковых нагрузок. Поэтому они долго оставались немного в тени, в незавершенности, которую видел, конечно, только я.

В 2018 году я решил возобновить регулярную практику «8 Основ», когда возникли проблемы из-за старой травмы бедра. Это вернуло меня в измерение памяти, и только тогда я наконец «увидел» и вспомнил всю форму до конца. Я увидел полную форму, какой она была 20 тысяч лет назад. Конечно же, я не мог вспомнить ее сразу, а тем более воспроизвести – в ней содержится гораздо больше тонкостей и деталей, чем в той, что проявилась в 2005 году. Хотя я склонен думать – если бы я овладел конечной (образца 20-тысячелетней давности) формой тогда, в 2005 году, и не перестал ею заниматься, мое восстановление заняло бы не годы, а месяцы. Во всяком случае, так я вижу это сейчас. Но в момент начального проявления формы у меня не было той энергии и ясности, которых требует процесс вспоминания. Я и не подозревал, что «вспоминаю», не задумывался, как могла прийти в голову всего за пять недель длинная и относительно сложная форма, которую сегодня я называю Базовой Формой «8 Основ». Потребовались годы для завершения процесса формирования практики «8 Основ», а точнее – ее вспоминания.

Но тогда, в 2005-м, завершив за пять недель формирование нового комплекса, я приступил уже к самой практике. Теперь я знал, что́ мне нужно делать и как применить мой главный козырь – звук.

У меня было ровно 2 недели. И ровно на 2 часа в день хватало сил для выполнения всего комплекса «8 Основ». Так было в первую неделю. На второй начался подъем сил, но я по-прежнему занимался примерно 2 часа, так как убедился, что это необходимый и достаточный период времени для решения поставленной задачи.

Я был вынужден часто прерываться, чтобы присесть и восстановить быстро таявшие силы. В первые дни приходилось делать паузы, чтобы полежать. Я держался одной рукой за перила площадки, ватные ноги дрожали от слабости и усилий. Следом за ногами сдавало дыхание, а сердце то отставало, то вдруг начинало трепыхаться, грозя выскочить из груди. При этом все движения были мягкими и плавными, без напряжения – кроме тех, что случались из-за нехватки сил или потери равновесия.

Тело пробуждалось с болезненными судорогами мышц, ноющей ломотой, треском в суставах, липким потом, со слезами и потемнением в глазах, сухостью во рту, иногда «приправленной» соленым вкусом мокрот, которые периодически извергались из легких после сильного кашля при попытках дышать глубже. К этому добавилась опустошенность, нарастающая после каждого следующего упражнения, отчаяние от ощущения собственной немощи и от тех трудностей, с которыми тело сталкивалось в авантюрной попытке срочно восстать из пепла.

Я старался ни на что не обращать внимания, кроме наиболее точного выполнения упражнений. Не думать, не рефлексировать, не реагировать. Только двигаться вперед, сквозь упражнения, одно за другим. Я делал 5 повторов – как раз на 2 часа, с учетом вынужденных остановок и пауз. Иногда после первого повтора какого-то из упражнений казалось, что сил на второй уже не осталось. Но я не останавливался – я просто делал, как мог. Останавливаться было нельзя – нужно было запускать поток, процесс для перехода в другое состояние. Нужен был импульс и разгон, чтобы преодолеть инерцию и сопротивление не только тела, но и ума. Умри, но сделай!

Главное – не сдаваться, не поддаваться панике при мысли о безнадежности всей затеи, не оценивать шансы и не останавливаться. Пять раз, до паузы перед следующим упражнением каждой Основы, 30 раз для завершения Основы. И дальше – краткий перерыв и следующие 30. И так до конца. И в конце – рухнуть в постель, зная, что ты сделал все, что мог, но этого ужасно мало для достижения намеченной цели. Рухнуть и лежать замерев, так как сил оставалось только на то, чтобы дышать.

Кажется, проходит вечность, прежде чем сумеешь отдышаться, чтобы хотя бы сходить в туалет. Но следующий день наступает слишком быстро, а я еще не успел набрать сил – у меня их сегодня меньше, чем вчера. Как же сегодня пройти эти 8 кругов по 30? Просто идти. Шаг за шагом, повтор за повтором. Пять повторов… Еще 5. И еще. Что там дальше? Я уже сделал 5 повторов? Какую основу я сделал только что?..

Пять повторов. Всего 5. Целых 5!!! Но это не финиш, а только этап. Побеждать нелегко, даже когда ты силен. Но как победить слабость? Когда тело не способно восполнять силы из-за ослабевшего пищеварения? Дыши и звучи. Главное – не впасть в жалость к себе, не поддаться сомнениям. Не останавливаться!!! Нет сил для сомнений и страха. Все силы направлены на действие. Все просто: движение есть жизнь, а жизнь есть движение. Пока ты дышишь – все возможно. Тем более если еще и звучишь, пусть и шепотом.

Живот звенит от напряжения, глаза пристально вглядываются вперед, в пустоту – туда, куда надо прорваться. Кажется, сейчас упадешь в пропасть и все кончится, неизбежно разобьешься. Но в этом падении расправляются крылья вибраций звука – и вдруг паришь, свободно и без усилий. Уже ничего не делаешь, все делается само. Достаточно только подумать о звуке, и все приходит в движение. А шепот и дыхание наполняют тело долгожданной энергией с приятным теплом и внезапным умиротворением. Поток подхватывает тело, оно купается в потоках энергии и ощущений. Нет напряжений, нет усилий. Есть покой и поток. И ощущение света и потоков жизненной энергии, тонкими струйками затекающей в тело, наполняющей его, увлажняющей и оживляющей изнутри. Тело становится мягким и эластичным, напряжения, узлы и блоки растворяются.

Странное и давно позабытое чувство – приятное ощущение от собственного тела. Сначала краткое и мимолетное, но постепенно все более устойчивое. И это всего за неделю: что сначала казалось мучениями и страданиями, стало источником удовольствия и оживления. И снова всё как во сне. Непонятно, очень смутно и совсем не волшебно – просто отпустило сердце, когда левая рука поднялась над головой (раньше не поднималась и до горизонтали), осанка выправилась, а ноги обрели прочность и устойчивость вместе со способностью подниматься и вытягиваться во все стороны. Силы прибывали медленнее, чем хотелось бы, но к концу второй недели я был готов к перелету.

Оглядываясь назад, невольно содрогаюсь от мысли о том, насколько авантюрным было само решение лететь «покорять» новые страны силой своего искусства, когда самих сил было явно недостаточно. Я привык к высокому уровню энергии и работоспособности, редко уставал, быстро восстанавливался, энергии всегда хватало или было в избытке, за что бы я ни брался, за исключением тех случаев, когда я подвергал свою жизнь и здоровье откровенной опасности. Легко быть сильным, когда ты полон сил. Быть сильным, когда ты реально ослаб, – это уже вопрос воли…

Я помню, как оценил свой уровень сил и энергии по отношению к состоянию до болезни, которое я условно принял за 100 %. В момент начала формирования комплекса «8 Основ» во мне оставалось примерно 15 % от былой силы, которые легко скатывались к 10 %. И этого явно было мало не только для демонстраций и обучения боевым искусствам, но даже для длительного перелета. Ведь я должен был предстать не перед новичками, а перед обладателями черных поясов и мастерами. И мне нужно было быть способным отражать все виды нападения с полной нейтрализацией атак и проведением контратак с нокаутом либо с болевым контролем. Я обучал тогда техникам самозащиты с использованием точек акупунктуры и применением особых методов энергетического и звукового воздействия, позволявших относительно легкими касаниями лишать человека сознания. Также приглашавшая сторона хотела увидеть демонстрацию бесконтактной защиты от ударов.

Через две недели практики мой внутренний измеритель жизненной энергии показывал уже 25 % на минимуме и примерно 40 % на максимуме. Я не знал, хватил ли сил для демонстрации мастерства, проверить было не на ком. Оставался лишь вариант «разведки боем».

Как оказалось, энергии было достаточно для демонстраций. Я легко справлялся с любыми атаками и успешно показывал техники и приемы. Но если раньше я совершенно не уставал от таких форм преподавания, то теперь каждый день семинаров полностью истощал и опустошал меня. Я старался максимально беречь силы и показывал приемы, снижая траты энергии на столько, на сколько мог без потери эффекта. Семинар продолжался целый день, а вечером начиналось застолье с возлияниями, от которых я не мог отказываться, чтобы не раскрыть своего состояния и последствий болезни. Кроме того, мне и самому было любопытно – восстановился ли я? Могу ли я вернуться к обычной пище? Позволить себе алкоголь?

Бельгию по праву называют всемирной пивоварней: 400 базовых уникальных сортов пива, для каждого сорта даже предусмотрена своя форма бокала. В ресторане, где меня чествовали как почетного гостя и Грандмастера боевых искусств, я отказался от вина, опасаясь того, что мой организм не выдержит крепости алкоголя, но согласился на пиво. Так уж повелось в среде адептов боевых искусств: алкоголь в почете, как и способность пить, не пьянея. Меня спросили, предпочитаю ли я пиво «послабее» или «покрепче». Я машинально ответил – «покрепче». Как оказалось, «покрепче» – это было пиво с оборотами выше, чем у крепленого вина. Я буквально «поплыл» с первого же бокала. Это была моя первая порция алкоголя после реанимации по поводу панкреатита, так что хватило бы и 5 % крепости (на что я и рассчитывал). Но 20 % застали меня врасплох. Мои внутренние органы не были готовы к такому испытанию, так что пришлось компенсировать опьянение волевым усилием…

Помню смутно, как закончился ужин и как я добрался до гостиницы в свою первую ночь в Бельгии. Зато хорошо помню все последующие вечера. Я мужественно улыбался человеку, доставлявшему меня в гостиницу после ужина, завершавшего полный день преподавания, закрывал дверь и падал у порога. Сил хватало только на последний бодрый взгляд и улыбку.

Упав на пол, я замирал, чтобы не тратить силы даже на простые движения. Дойти до постели не было сил – я полз. Проползал несколько метров, останавливался обессиленный и отдыхал, впадая то ли в сон, то ли просто в забытье, положив голову на руку, вытянутую в направлении кровати. Просыпался и снова полз. Иногда я доползал до кровати и, уже облокотившись на нее телом, с ногами на полу, засыпал до утра. Иногда я все же ложился на кровать в одежде и спал как мертвый. Но случались и ночи, когда я так и не доползал до кровати и утром находил себя где-то на полпути…

К счастью, мое тело оказалось способным даже в этих условиях неудобств и сна то на полу, то прислонившись к кровати восстанавливаться к утру. Главное было – поспать. И еще – замереть и не двигаться. И дать установку телу на восстановление. Ведь это был почти недельный тур по разным городам Бельгии и Нидерландов и каждое утро – встреча с новыми людьми, демонстрации, преподавание. Поэтому с утра надо было стремительно взбодриться, привести себя в порядок и быть готовым к новым «подвигам». Никто не должен был знать о том, чего мне это стоило и чем были наполнены мои ночи.

Мне «повезло» принимать немало вызовов. Еще в молодости, достигнув маломальской известности, мне приходилось иметь дело с теми, кто хотел помериться силой и боевым мастерством – реальным или, чаще, воображаемым. Кто-то хотел убедиться в своей силе, кто-то – самоутвердиться за мой счет. Были и такие, кто жаждал известности и полагал, что для этого достаточно победить меня в поединке. Появлялись люди совсем еще юные, но уже посвятившие несколько лет своей жизни цели победить меня в поединке, после того как узнавали обо мне как о мастере боевых искусств. В 1980-е годы в Советском Союзе мастеров было мало, боевые искусства были полузапретной практикой.

Поначалу я отстаивал свою честь и имя в поединках или спаррингах, потом научился разряжать пыл противников через разговор, но временами доходило и до боев без правил. Любой бой опасен и для здоровья, и для репутации. Я возненавидел все эти вызовы и стал уклоняться от них любой ценой, даже ценой падения в глазах почитателей и обожателей. Самоутверждение меня не интересовало, равно как слава или известность. Меня интересовали знания и реальные умения, а их сложно получить в поединках, тем более в драках.

Не могу сказать, что я бесстрашен в бою, – скорее, я могу преодолеть страх и даже использовать его энергетический потенциал. Как бы ты ни был тренирован и подготовлен психически и физически, всегда есть шанс уступить, потерпеть поражение, понести потери. Мастерство и опыт боя – это повышение вероятности победы, но никак не гарантия. Все, что я могу сказать о своей боеспособности и опасности для любого моего оппонента, это то, что вероятность моей победы постоянно растет. Но она никогда не может быть абсолютной. Шансы победить зависят от многих факторов, включая возраст, физическое и психическое состояние, хотя уровень знаний и умений может в чем-то компенсировать их слабые стороны.

Воин стремится к неуязвимости и непобедимости. Но достижение этой цели находится за пределами физического плана. Оно, скорее, связано с духом и сознанием, отношением к внешним событиям и расстановке сил. Жизнь требует своего и настигает нас на всех фронтах, не только духовном. Поэтому если вызов брошен, избежать его невозможно. Другое дело – как его принять и насколько искусно с ним обращаться. Вызов всегда ставит человека лицом к лицу со своим собственным страхом или страхами. Это и первый, и последний барьер Воина.

Каждый уровень страха, который преодолен, пройден, взят, открывает следующий. Страх может парализовать, придавить или подавить. Но может и стимулировать, пробуждать, подвигать. Отношения со страхом являются главным отличием между Воином и жертвой. Жертва в итоге сдается, становится пассивной и контролируемой. Воин может отступить, но не сдается никогда, независимо от победы и поражения. Он всегда активен, даже если внешне спокоен и неподвижен, поэтому всегда свободен и, по большому счету, неконтролируем извне. Его невозможно спровоцировать, невозможно подавить его волю, его невозможно контролировать и ему бесполезно угрожать. Он всегда сам выбирает свои битвы. Воин не бесстрашен, но страх не рулит им. Воин лучше всех знает свои страхи. Страх просто перестает быть преградой и препятствием.

Даже когда ты полон сил, столкновение с более сильным оппонентом все равно может вызвать страх. Но гораздо страшнее встретиться с собственным бессилием. Особенно когда слабость становится твоей повседневной реальностью. Когда нет перспектив избавиться от слабости. Когда ты вынужден действовать, не полагаясь на силу, а заведомо зная, что ты слабее, что так будет долго, а может – всегда. Слабость – еще тот враг, порой даже более коварный, чем страх. Если поддаться страху, он может еще больше ослабить. И все же гораздо страшнее и сильнее любого врага или противника, бросавшего мне вызов, были сами жизненные ситуации, собственные болезни и, как следствие, собственная слабость. Сильного противника можно измотать, обмануть, навязать свои условия и правила боя, но собственную слабость не обманешь и не измотаешь…

Сила определяется не только уровнем подготовки, но и устойчивостью формы. Моя поездка по Бельгии и Нидерландам была чем-то вроде подвигов Геракла, на время лишенного сил. Сил нет, а результат должен быть. Полагаться приходилось на эффективность и точность действия, на мастерство и отточенность реакции и техники с учетом всех возникших ограничений, включая и заторможенность мозга в условиях дефицита энергии. И нужны были соответствующие знания, способные компенсировать недостаток силы. И если раньше мне помогали скорость и сила, то теперь наступил момент истины и реальная проверка знаний.

Когда у тебя есть 100 % сил и ты всегда можешь добавить столько, сколько нужно для получения эффекта, легко утверждать и затем демонстрировать, что достаточно 20 % приложения силы при воздействии на точки Кьюшо Джицу (воздействие на уязвимые жизненно важные точки – японский аналог Дим Мак), чтобы достичь такого же результата, как при 100 % приложения усилия без использования этих точек. Совсем другое дело, когда у тебя самого есть лишь 25–40 % силы, а иногда и ровно те же 20 %. Любая неточность действия и, что еще хуже, фиктивность знания сразу могли меня поставить в положение лжемастера и фантазера – люди и так с трудом верили в то, что находилось за пределами их представлений о боевых искусствах.

В боевых искусствах тема Дим Мак («Касание Смерти») относится к сфере мистических знаний. Те, кто верят, даже не мечтают эти знания получить, считая их уделом особо посвященных либо вообще давно утраченными. Большинство же просто не верит, называя выдумкой, чем-то вроде рекламного хода школ восточных боевых искусств, обещающих в неопределенном будущем раскрыть секреты своим самым преданным ученикам, чтобы удерживать их как можно дольше. Скептики сводят подобные приемы к хорошему знанию анатомии и нервной системы. Относительно недавно тема Дим Мак начала адекватно раскрываться некоторыми современными энтузиастами, включая моего сенсея Джорджа Диллмана, получившего введение от грандмастеров окинавского кэмпо Хохана Сокена и Сейю Ояты. В значительной степени это искусство связано со знанием теории акупунктуры, только применяемой противоположным образом – для разрушения вместо исцеления. Но даже сегодня далеко не все мастера и грандмастера боевых искусств знают Дим Мак и еще меньшее число владеет им.

Меня пригласили в Бельгию и Нидерланды вести семинары именно энтузиасты Кьюшо Джицу. Но отличительной особенностью моего стиля Киай Будо и моей известности было еще более эзотерическое искусство, связанное с применением звуков, – Киай Джицу. Звуки применялись для усиления любых действий, могли останавливать атаки, существенно усиливать боль и увеличивать эффект при воздействии на точки Кьюшо Джицу. В искусстве Киай Кьюшо Джицу я обучал воздействию на уязвимые точки с применением специальных звуков, потенциирующих эти воздействия. Считается, что правильное применение звука может в 5 раз умножить эффект атаки на точки Дим Мак (Кьюшо Джицу). Именно этого ожидали от меня организаторы семинаров – чтобы я с видимой легкостью нокаутировал нападающих при различных видах атаки, рассматриваемых в методиках самозащиты. Кроме этого, после лишения сознания требовалось быстро вернуть противника в сознание и восстановить прерванный в результате воздействия Киай Кьюшо Джицу поток энергии в теле, иначе могли последовать серьезные проблемы для здоровья. Поэтому день семинара состоял из двух частей: исцеление и боевые искусства.

Принципы работы со звуками были едиными, но цели разными. Исцеление звуками предназначалось не только для оздоровления, но и для научения восстановлению после энергетических атак Киай Кьюшо Джицу. Отдельного времени для личных практик не было, поэтому я решил включить «8 Основ» в мою программу семинаров. Я просто объяснял и делал со всеми эту практику. Возможно, именно это и помогло мне пройти весь тур без заминок и успевать восстанавливать свой организм. Несмотря на нагрузку от преподавания, «8 Основ» сослужили добрую службу, поддержав меня в сложном путешествии.

До болезни я с легкостью демонстрировал свое искусство, утверждая, что достаточно 5 % усилия, чтобы лишить человека сознания или достичь контроля над его действиями. Некоторые мои демонстрации можно и сейчас увидеть на видео.

https://kiaido.com/facility/8-osnov-zhiznennoj-sily/

Но при необходимости я всегда мог усилить воздействия до нужной мне степени, так как был 100 %-й запас сил. Однако в первой после болезни поездке этого запаса не было, и не было полной уверенности, что я смогу выдать результат: состояние было очень нестабильным. Зато появилась возможность проверить свою же собственную теорию и убедиться в правильности ее выводов. Я не мог, имея 20 % энергии, выложиться полностью в момент демонстрации, так как иначе я бы и сам мог упасть рядом с уке (человек, на котором демонстрируются приемы). Все, что я мог себе позволить, – 5 % энергии при 100 % точности знания и применения.

К счастью, я не ошибался в своих расчетах: все демонстрации сработали, а я оставался на ногах, хотя временами накатывала слабость и темнело в глазах. Это было легче, чем преподавание, требующее непрерывного внимания, терпения, доброжелательности и позитивного настроя, которые не так просто проявлять и излучать, когда внутри ты утомлен и движешься по тонкому лезвию между возможным и невозможным, превозмогая боль и бессилие. На семинары приходили местные авторитеты от боевых искусств, специалисты цигуна, тайцзи, Син-И, багуа, эксперты спецназа, смешанных боевых искусств и чемпионы от спортивных школ единоборств, которых тоже предстояло если не убедить, то хотя бы нейтрализовать. В итоге все были удовлетворены, убеждены и отнеслись ко мне с большим уважением. Но никто даже не подозревал, чего мне это стоило.

Новые друзья искренне старались доставить мне удовольствие и, не скупясь, водили меня в любимые рестораны и бары, показывали красивые и экзотичные места, местные достопримечательности. Обычно я хорошо запоминаю места, где побывал в путешествиях по всему миру, но эту поездку помню очень смутно. Отчетливо в памяти всплывает только то, как полз по направлению к кровати в очередной гостинице, помню не сами номера, а лишь узоры на коврах, по которым полз…

Я вернулся домой в Калифорнию воодушевленный успехом и победой над собой, но в тяжелом физическом состоянии. Предстоял еще долгий путь к восстановлению. Он получился не таким быстрым, как хотелось. Были и необратимые потери: я так и не смог вернуться к прежнему уровню практики Янтра-йоги.

Я начинал каждое утро с «8 Основ», после чего переходил к другим практикам, все более сложным по мере восстановления. Так, по крупицам, я снова наполнял сосуд моего здоровья. Внешне я вернулся к нормальной жизни, включая поездки и ведение семинаров, но внутренне по-прежнему осознавал ту пропасть, которая возникла между текущим состоянием и прежней силой и мощью. Меня угнетала постоянная утомленность в сочетании с потерянной функциональностью тела, необходимость долго и непрерывно вытаскивать себя из ямы, только чтобы не скатиться обратно в немощность и безысходность. Это сказывалось и на общем настроении, вызывая внутреннюю подавленность и тоску по былому. Я стал молчалив, необщителен, был не только стеснен физически, но и ограничен финансово, что лишало меня возможности свободно путешествовать и видеть своего Учителя так часто, как это было раньше. Поездки на природу и посещения излюбленных ресторанов стали недоступными. Статические медитации, которые занимали важное место в моих ежедневных рутинах, стали на какое-то время некомфортными и утомительными. Пришло время перестраивать свою жизнь в соответствии с новыми реалиями.

Поездка показала мне, что не все потеряно, я еще способен бороться. Но не было уверенности, что смогу преодолеть все навалившиеся напасти, выйти из внутренней разрухи и вернуть себя в состояние человека, способного на любые подвиги, как было до краха. Я шел напролом без всякой веры, без оснований рассчитывать на успех, без надежд и сожалений. Я двигался, потому что не было особого выбора: остановка означала если не смерть, то быстрое падение в ту бездну, из которой, случись это снова, мне было точно уже не выбраться. Отчаяние и отсутствие выбора порой заменяют надежду и уверенность.

Когда я останавливал занятия, то быстро ослабевал, тело незамедлительно теряло гибкость, а ум – ясность. Я еще не достиг стабильности и не закрепил успехи в выздоровлении и восстановлении. Я продолжал карабкаться вверх из глубокой пропасти, периодически срываясь вниз, откатываясь назад, но снова и снова, стиснув зубы и собрав остатки воли в кулак, вытаскивал себя за волосы, как Мюнхгаузен. Пожалуй, это было труднее того героического рывка, который я совершил перед поездкой и во время путешествия в Нидерланды и Бельгию. Сконцентрироваться и выплеснуть энергию, мобилизоваться и проявить силу легче на короткой дистанции. Но сохранять фокус и непрерывно продвигаться к цели в течение многих лет в условиях физического дискомфорта и дисбаланса, в полной неопределенности и в отсутствие гарантий успеха требует настоящей стойкости и иной силы.

Пробуждение памяти у меня всегда происходило спонтанно, как ответ на острую жизненную необходимость, когда возникали ситуации, требующие решений за пределами имеющихся знаний и возможностей. Душа воспламенялась всеохватывающим запросом и устремлялась к достижению понимания. Иногда это не было связано с внешними стимулами, я терял покой и сон, если вопрос будоражил меня до глубины души, но не было никаких возможностей получить нужную информацию.

Обстоятельства получения ответов, прозрений и видений часто были необычными, они приходили в сновидениях, иногда – в бодрствующем состоянии. Эти видения порой заставали меня врасплох. Я не знал, как к ним относиться, равно как и не мог быть уверен в достоверности получаемых сведений. Потребовались десятилетия исследований и проверок, чтобы убедить хотя бы себя самого в их точности и полезности. Позднее многие сведения, полученные в видениях, совпали с информацией, добытой из источников, ставших доступными.

Сегодня можно утонуть в океанах информации на любую интересующую тему. Книги, видео, аудио, курсы, тренинги, семинары предлагаются в большом количестве и разнообразии. Так было не всегда. Начало моего пути выпало на 70-е – 80-е годы прошлого века, когда вокруг простиралась информационная пустыня. Знания об энергетической стороне жизни и энергетическом устройстве организма, о боевых и целительных искусствах были тайной за семью тройными печатями. Не было ни мастеров, ни книг, ни видео, ни школ. Но появилось много энтузиастов, ищущих, мечтающих познать. Многие из них сегодня стали известными мастерами, но подавляющее большинство так и осталось никому не известными.

Отсутствие внешних источников знаний в сочетании с огромным желанием найти ответы на возникавшие вопросы создавало колоссальное напряжение, которое не решалось ни умом, ни чувствами. Эти вопросы не касались никого, кроме меня. Но я и сам не мог понять, откуда они возникали. Мало кто даже догадывался в то время, что именно захватывало все мое существо и сжигало изнутри. Сегодня я понимаю, что знание – это вспоминание. И любой внешний триггер может запустить в человеке запрос на то знание, которым он уже обладал когда-то, особенно если он практически овладел им. Каждое воплощение мы начинаем заново, включая и физическое тело, и умственное развитие. В каждом воплощении нам приходится восстанавливать все, чего мы достигали в прошлом. Наши интересы и способности не случайны – они являются результатом наших прошлых трудов и достижений.

Далеко не всегда мы попадаем в благоприятные обстоятельства, где можно легко все вспомнить. Особенно это касается нашей эпохи. Бо́льшая часть нашей памяти, наших знаний и способностей остается для нас скрытой до лучших времен. Мы вынуждены обходиться тем, что могут предоставить цивилизация и общество. Знания не теряются, но доступ к ним может быть закрыт или затруднен. Впрочем, в определенных обстоятельствах они сами могут постучаться в сознание.

В детстве я был неуклюжим и нескладным мальчиком, живущим больше в голове, чем в теле. Я отличался острым и сильным умом, но слабым и некоординированным телом. Самый маленький, самый физически слабый в классе – так было почти все школьные годы. Поэтому мне и в голову не приходила мысль стать чемпионом или атлетом, а уж тем более сделаться кем-то выдающимся в боевых искусствах. Я отставал, мои друзья были быстрее в обучении и лучше в применении полученных навыков.

До шестого класса я жил в небольшом лесозаготовительном поселке в тайге на Сахалине. Поселок был во многих отношениях замечательным. Прозрачная вода, горы, леса, чистейший воздух. Нулевая загазованность ввиду отсутствия личных транспортных средств, удаленность от железной дороги. Телевидения нет. Газеты и продукты доставлялись дважды в неделю. Люди добросердечные и приветливые, незамысловатый уклад жизни. Зато в школе подобрались совершенно замечательные учителя, которые заложили хорошие основы знаний и любовь к учебе.

В поселке жило примерно 200 семей, и все друг друга знали, поэтому в целом все были дружелюбными и мирными. Я не помню никакого насилия, которое возникало бы между людьми, не видел ни одной драки. Возможно, отчасти потому, что в поселке была восьмилетка, после окончания которой все школьники уезжали в школу-интернат в ближайшем городе, увозя с собой и все гормональные эксцессы, сопутствующие возрасту. Поэтому проблема самозащиты не была актуальной. Я пользовался уважением за свой ум и отличную учебу и не нуждался в защите. Я не знал иных реалий мира, не подозревал об опасностях, несправедливости и уровне насилия, которые существовали в нем.

Все радикально поменялось, когда в седьмом классе мы переехали в другой поселок. В новой школе меня встретили не очень дружелюбно, а один местный хулиган и драчун, которого побаивались все ученики до шестого класса и половина седьмого, стал «докапываться» до меня, ища повода подчинить и запугать. Его оставили на второй год в шестом классе, так что он был старше меня и значительно мощнее, хотя и одного со мной роста. Кроме того, после многочисленных драк со сверстниками он уже был довольно опытным бойцом. Мой же опыт был равен нулю.

Я не понимал, почему мне надо его бояться и почему кто-то может проявлять ко мне агрессию, готовую совершенно без причины перейти в насилие. Я не сталкивался с этим раньше. Как не сталкивался раньше и со страхом перед унижением от возможного поражения. Но я видел, как боялись хулигана младшие школьники и некоторые мои одноклассники. Он издевался словесно, мог ни за что ударить по голове или толкнуть, проходя мимо. Все жертвы только сжимались от страха и безропотно сносили его деспотические выходки. Это происходило на глазах у окружающих. Никто не вмешивался, либо проходя мимо, либо наблюдая издалека.

Не находя прямого повода для нападения, он иногда поджидал меня вместе со своими дружками возле школы и преграждал мне путь. Приходилось обходить его, прошмыгивая мимо, не отвечая задире. Но так не могло продолжаться вечно. Меня распирали обида, злость и страх одновременно. Хотелось дать отпор, но я не был уверен, что это получится. Я и драки-то видел только в кино. Кроме того, в новой школе я должен был как-то утвердить себя. Я не мог вынести мысли о том, что буду выглядеть в глазах своих новых одноклассников слабаком или трусом. И раньше я не сталкивался с насилием и унижением только из-за того, что я новичок в школе и не в силах постоять за себя.

В школе мне удавалось избегать драк – там это не могло пройти безнаказанно для моего недоброжелателя. Но я не мог предотвратить нападение за пределами школьного двора. Я не мог больше переносить его обидных выпадов и потребовал прекратить и заткнуться. В ответ он пригрозил избить меня. Я решил – будь что будет, попробую дать отпор. Стычка произошла в Доме культуры, куда мы оба пришли смотреть кино. На улице устроить драку нам не дали бы, так что мы решили драться на сцене позади киноэкрана. Мы пробрались за экран – я со своим новым другом, а он со своим. Я представлял себе, что мы разойдемся, затем подтвердим готовность и медленно сойдемся, после чего начнется бой, который будет длиться с переменным успехом. Бой без правил, но все же с достоинством и без хитростей. Но все обернулось совершенно иначе.

Дело было зимой, мы были в зимних куртках. Противник стал ходить передо мной, бросая недобрые взгляды и угрозы. Он в красках описывал, что со мной сделает, как изобьет, а потом еще и добьет. Он говорил все громче и энергичнее, распаляя и разгоняя себя. Это сработало: я слушал его и представлял все, о чем он говорил, и это было ужасно: много крови, выбитые зубы, переломанные кости и даже реальная возможность стать инвалидом, калекой, а то и вовсе не выжить. Слова избивали меня жестоко и беспощадно, лишая желания защищаться. Я чувствовал, как страх сковывает меня, слабеют ноги, опускаются руки, тает воля к борьбе. Это был первый опыт запугивания, и я поддался. Я даже не мог сбежать – так меня парализовали обрисованная перспектива, осознание безнадежности ситуации и своей неспособности противостоять такой ненависти и злонамеренности.

Запугав и парализовав меня убедительной вступительной речью, противник еще раз спросил, буду ли я драться теперь, зная, что меня ждет. Несмотря на полную подавленность и утонувшее в пучинах страха состояние, на то, что горло перехватило так, что я не мог выдавить из себя ни одного слова, я все же кивнул – да, я буду драться. Я пожалел о своем сопротивлении, но был загнан в угол, из которого не мог выбраться иначе, чем испытав судьбу в неравном бою, к которому не был готов ни физически, ни психологически.

Он стоял прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. «Ну, тогда сейчас сброшу куртку, и начнем», – сказал он. Я кивнул, но сам куртку не снял – так был испуган и дезориентирован, что у меня не возникло даже мысли о том, чтобы подготовиться к бою. И тут произошло непредвиденное: мой мучитель сделал шаг, как бы поворачиваясь в сторону, и движение, как будто он хочет снять куртку, но затем резко натянул ее обратно, быстро шагнул в мою сторону и с разворота со всего маха ударил меня кулаком по носу. Неожиданно, больно и ужасно обидно. И тут я понял, что мой противник – настоящий трус. Жестокий и умелый драчун, набравшийся опыта, но при этом подлый и бесчестный. Зачем бить перепуганного насмерть и явно более слабого противника исподтишка?

Меня будто прорвало. Страх куда-то девался, вытесненный гневом от обиды за предательский удар. Кровь хлынула из носа рекой, заливая мне одежду, но я не замечал ее и орал на негодяя, обличая его в трусости и подлости. Он не ожидал такого поворота и напора с моей стороны и засуетился, засмущался. Он не знал, что сказать в ответ, – я был прав, рядом стояли два свидетеля. Но тогда он снова подступил ко мне с угрозами и вопросом, буду ли я теперь отстаивать свою правоту кулаками. Я ответил – разве не видно, что я не могу сейчас драться? Надо остановить кровь и посмотреть, не сломан ли нос. Но я обязательно отомщу, мы еще сойдемся в драке.

Кое-как уняв кровь и оттерев ее снегом, я вернулся домой. Наступившая ночь прошла без сна. Я заново проживал ужас и обиду, обещание отомстить. Я знал, что мне нечего противопоставить своему противнику. Я не умел ни нападать, ни защищаться. Но и подчиниться столь подлому врагу ни за что не мог. К счастью, после того случая он оставил меня в покое. Больше не задирал меня и не преграждал мне путь. Он понял, что не сломил меня и что меня не удастся ни запугать, ни подчинить. Он ждал, когда я вызову его на обещанный в горячке поединок.

Я заручился поддержкой рослого одноклассника, с которым мы проводили много времени вместе. Мой друг был выше меня на голову и плотно сложен. Он мог дать отпор даже взрослому. Тем временем я готовился: раздобыл две пары боксерских перчаток, набил сначала опилками, потом песком обычный мешок из рогожи и молотил по нему каждый день по несколько часов. Время от времени я просил друзей побоксировать со мной, и мы устраивали раунды во дворе. Я раздобыл книгу с боксерскими техниками и пытался их изучить по картинкам. Я мало чему научился, но хотя бы получил первый опыт нанесения ударов руками, что было намного больше, чем до начала этих занятий.

Всю весну я регулярно молотил по груше, отрабатывая удары, пробовал «бой с тенью» – воображаемым противником. Я готовился к битве, поэтому тренировки были для меня не только физическими, но и эмоциональными. Я вбивал в импровизированную грушу страхи, злость, обиду, неуверенность. Поначалу я быстро уставал, но постепенно что-то стало выстраиваться во мне изнутри. Я приобретал динамичность и уверенность. И перешел от одиночных ударов к серийным – когда работаешь максимально быстро, пока не выдохнешься.

Мой противник наверняка слышал о моих ежедневных занятиях, и это воздействовало на него не хуже угроз или ударов. Ведь каждый удар по груше предназначался прежде всего ему. Поначалу я часто представлял себе его лицо и со всей яростью обрушивал на него шквал ударов. Я разбил боксерские перчатки в лепешку и продолжил бить по мешку, надевая обычные варежки. Но чем дольше я бил по груше, тем меньше гнева и страха во мне оставалось. Видимо, мой противник зауважал мою упертость и целеустремленность – он вдруг стал выказывать мне свое расположение.

Окончательно ситуация разрешилась после того, как я вступился за другого одноклассника и вызвал на поединок его обидчика. Этот обидчик был на год младше, но крупный и рослый. А мой друг был даже мельче и худее, чем я. Во время драки обидчик схватил мальчика, приставил к стене и стал избивать, методично нанося удары то в живот, то в голову. Удары были медленные, но тяжелые, а мой друг ничего не мог поделать – он махал в воздухе руками, но не мог достать противника.

Драка происходила с дюжиной свидетелей с обеих сторон в заброшенной части поселка, кругом были покинутые дома, взрослых поблизости не оказалось. Когда я увидел, что мой друг ничего не может противопоставить обидчику, то остановил их и бросил обидчику вызов. Это было приемлемо в правилах поселковой этики, которую я к тому времени уже освоил. Мне же жизненно важно было проверить свои навыки, прежде чем бросать вызов давнему врагу.

Наша драка была недолгой. Он пытался схватить меня, как и моего друга, за грудки, но я был в футболке и легко вырывался, понимая, чем это может закончиться для меня, – руки у него были длиннее и сильнее моих. Как только он вцеплялся в одежду, я изо всех сил выкручивался и не давал ему возможности зафиксировать меня. Сам же носился вприпрыжку вокруг него, раздергивая выпадами и ложными ударами, затем сближался, наносил серию быстрых ударов и отскакивал обратно. В одной из атак я нанес довольно сильный и точный удар, который сломал ему коренной зуб. Это было больно и лишило моего противника воли к борьбе, так что он сдался.

Мой давний враг был в числе зрителей со стороны нашего противника, они были одноклассниками. Я спросил его – хочет ли он теперь бросить мне вызов? Я хоть и устал, но готов сразиться. Он ответил, что лучше в другой раз – я уже выложился, и он не хочет, чтобы думали, что из-за этого он меня может победить. Я согласился, что это благородно с его стороны, и не стал напоминать ему его собственный нечестный поступок в прошлый раз. Но я вдруг понял, что во мне не осталось ни обиды, ни злости, ни страха или вопроса, смогу ли я защитить себя. Я знал, что смогу. А весь страх и обиду я вбил в свою импровизированную боксерскую грушу. Кроме того, я публично обозначил свою готовность с ним сразиться, так что вопросы чести были полностью решены. И я отпустил желание мести. Я понимал, что именно эти эмоции сдвинули меня в сторону того, чтобы быть готовым защищать свою честь и свое здоровье. Это была моя первая реальная встреча с Тьмой, пробудившая меня к Пути Воина.

Когда ты живешь в комфорте и безопасности в хорошем месте, не сталкиваясь лицом к лицу ни с жестокостью, ни с ненавистью, ни с несправедливостью этого все еще во многом варварского мира, то складывается впечатление, что так будет всегда: мир прекрасен, полон возможностей, люди человечны по своей природе. В беззаботном детстве мы вырастаем защищенные со всех сторон, оберегаемые родителями и родными, а если повезет – хорошими учителями или просто душевными людьми. Мне повезло в детстве – поэтому мне было так непросто в отрочестве. Я ничего не знал о темной стороне сознания, о суровых реалиях жизни, которые были очевидны для тех, кто столкнулся с ними еще в детские годы. Моя жизнь была прекрасной без таких знаний, а с их появлением она стала намного печальней…

Первая проверка на прочность в седьмом классе была не досадным стечением обстоятельств, а началом череды последующих испытаний. Но каждое из них что-то пробуждало во мне, подталкивало к росту, заставляло взрослеть, учило преодолевать трудности. Другими словами, часто то, что может видеться как препятствие или проклятие, является условием развития и благословением, ведущим к раскрытию внутреннего потенциала. «Многие знания – многие печали» – эти слова приписывают царю Соломону. Но разве не дорогою печали открывается мудрость души?

Восьмой класс снова был связан с переездом, на этот раз в Южно-Сахалинск. Я снова стал новичком, которого непременно надо было «обновить». Не исключено, что моя предыдущая история внесла в это свой вклад. Одолев своего прежнего «обновителя» и немного научившись махать кулаками, я почувствовал себя слишком уверенно и неосторожно повел себя в новой школе. Меня заметили, но сначала оценивающе приглядывались. В школе была своя иерархия, свои авторитеты, вожаки и изгои. Основная же часть была серой, нейтральной массой. Мне предстояло занять место в иерархии в соответствии с моими способностями и внутренним состоянием.

Проблемы начались с выезда на картошку, куда школьников регулярно отправляли в помощь совхозам. На наш участок зашел чужак и, не спрашивая, забрал ведра. Я удивился, что все промолчали, – видимо, знали этого типа. Один я возмутился. Я не знал, что чужак из другого класса был из тех, кто жаждал моего «обновления». Возможно, он и зашел на нашу территорию, чтобы спровоцировать меня. Он тут же вызвал меня драться. Мы пошли к дороге на дальний конец поля, но я шел один, а к нему присоединилось полдюжины подростков, чей внешний вид и мины на лицах не предвещали ничего хорошего. Со мной же никто из моего класса не пошел.

Бегло оценив ситуацию, я понял, что благополучного исхода не будет. Либо чужак сам побьет меня, либо – если мне удастся победить – меня побьет банда его дружков. Боевой дух пошатнулся: я был готов помериться силами с чужаком, который был моего роста, хотя и плотнее сбитым, но его рослые компаньоны, да еще и в таком количестве, не оставляли мне никаких шансов. Еще до начала драки я впал в уныние и явственно ощутил какой-то провал в животе и предательскую слабость в руках и ногах.

Мы кружили друг перед другом, обмениваясь пробными ударами кулаками. Тут мне пришла в голову дурацкая идея ударить его ногами в прыжке. Я полагал, что удар ножницами – когда наносишь подряд два удара ногами поочередно в прыжке – неотразим. Но то ли мой упадок духа сыграл злую шутку, ослабив меня изнутри, то ли противник был искуснее, чем я думал, – так или иначе я оказался на земле. В городе многие парни были тренированы в уличных боях и умели отражать такие удары. Мой противник изловчился поймать мою ногу в момент удара в прыжке и, дернув за нее, уронил меня. От неожиданности я не успел среагировать и неловко упал на собственную руку. Дорога была посыпана острым щебнем, и падение закончилось серьезной травмой левого запястья. Когда я поспешно поднялся с земли, чтобы избежать избиения ногами, моя левая рука безжизненно повисла и любое движение причиняло нестерпимую боль. Я не мог поднять ее вверх и не мог перемещаться – боль сразу усиливалась. Запястье распухало на глазах. «Соратники» чужака, увидев мое состояние, разняли нас – у них все же были свои правила и кодекс чести.

Походы к врачу не принесли облегчения – никто не знал, что происходит с моей рукой и как это поправить. Но я получил передышку. Несколько раз чужак встречал меня после школы в сопровождении дружков, чтобы продолжить разборки. Но каждый раз я показывал перемотанную эластичным бинтом руку и говорил, что не готов. Даже когда боль унялась и опухоль прошла, носил бинт и уклонялся от драки. Левый запястный сустав и по сей день хрустит при определенных движениях и полностью не восстановился.

Я решил пойти в секцию бокса, чтобы меня наконец научили квалифицированно боксировать. Три года в областной школе бокса развеяли все мои иллюзии о самом себе, дали понять, где я нахожусь с точки зрения способности постоять за себя. Они также научили меня систематической и регулярной работе.

Тренировки шли по два часа три раза в неделю, и на выходных проводились клубные соревнования. Я с большим трудом выдерживал тренировки, проигрывал почти все спарринги и все внутренние соревнования, к своему разочарованию обнаружив, что способностей у меня практически нет. Я узнал, как долго длятся две минуты и как изматывают всего два раунда. Как сложно противостоять опытным и талантливым боксерам и как важна общая физическая подготовка. Я узнал о себе, что я очень медленно учусь и еще медленнее развиваюсь как боксер. Я боксировал как в тумане, истекая потом и напрягая изо всех сил мышцы и мозги. У меня был очень слабый удар, который можно было пропустить безо всякого ущерба, и совсем плохо с чувством дистанции. Я был безнадежен, но продолжал тренировки, хотя нередко уходил после них со звоном в голове от пропущенных ударов.

Лишь на третий год я кое-чему все-таки научился. И тренер стал привлекать меня к «обкатке» новичков, чтобы с самого начала разбивать их иллюзии и ставить перед выбором, продолжать ли дальше. Меня самого на первой же тренировке поставили с чемпионом области, от ударов которого у меня летели искры из глаз, а голова гудела как колокол. Но я держал удар и продолжал лезть напролом. Тогда тренер поставил меня на раунд с зашедшим в гости чемпионом России в моем весе. Искры превратились в молнии, а удары соперника были хлесткими и жгуче болезненными. Я был совершенно дезориентирован и не понимал, откуда возникал передо мной противник со своими острыми как игла ударами, тогда как я не «приземлил» на нем ни одного. Не знаю, о чем думал мой тренер, но если я пришел на первую тренировку на разведку, то после этих боев я решил остаться. С чемпионом области я разобрался примерно через полтора года – не на соревнованиях, но практически забил его в спарринге. А вот чемпион России так и остался для меня совершенно недосягаемым.

Чемпионом по боксу я не стал, но отбил у чужака охоту выяснять со мной отношения. За три года я завел много друзей в новой школе, меня уважали за умственные способности. Но была пара случаев, когда навыки бокса пригодились. В новогоднюю ночь меня окружили прямо перед моим домом четыре рослых подростка и, обнаружив, что я кореец, прижали к стене и стали избивать. Глубинный национализм проявлялся в частых конфликтах между корейцами и «русскими» – всеми, кто не корейцы. А жил я не в своем районе и часто подвергался нападкам местных хулиганов. Боксерские уклоны, блоки и нырки тогда позволили мне вырваться из этого капкана с разорванной верхней губой, но с целыми зубами, нетронутым носом и без сотрясения мозга.

В другой раз я шел к акведуку через железную дорогу и средь бела дня нарвался на четверых молодых мужчин, которые, увидев меня, сразу попытались окружить. Не знаю, почему они решили напасть на меня, – возможно, им досталось от корейских группировок, которые периодически устраивали бойни в коллективных драках. Все парни были крупного телосложения и высокого роста – я же весил порядка 45 килограммов и был на голову ниже любого из них. Ненависть на национальной почве была в то время для многих делом обычным, нередко люди попадали в мясорубку совершенно без причин. Меня отрезали от входа на лестницу, и мне надо было прорваться к акведуку, чтобы сбежать. Я перемещался между нападавшими, ныряя под боковые удары, которые сыпались на меня со всех сторон, и проскочил мимо всех четырех молодчиков, не пропустив ни одного удара. Я даже не успел понять, что случилось, – так быстро все произошло. Думаю, и они тоже не поняли, как мне удалось вырваться из их кольца, но преследовать не стали.

Нравы в моем городе были таковы, что если тебя свалили на землю, то дальше забивали ногами. Поэтому было критически важно оставаться на ногах. Южно-Сахалинск стал для меня жестким индикатором реальности. Я больше не носил розовых очков, не ждал подарков от судьбы и осознал необходимость овладения искусством самозащиты. Город не терпит слабых. Как и сама Жизнь.

Я понял, что боксом мне не обойтись, и стал искать другие способы защитить свою жизнь и здоровье. В 1979 году я обнаружил секцию карате, которую вел местный сенсей под видом занятий по дзюдо. Это была школа стиля Шотокан (Сётокан). Сенсей был русским парнем, моряком, ходившим в Японию, оттуда он привозил нужную литературу. Благодаря ему я приобщился к карате. Это кардинально изменило мою жизнь, мои жизненные интересы и ориентиры.

История моего пути в боевых искусствах требует отдельного изложения. Здесь я привожу лишь те эпизоды, которые могут что-то прояснить в контексте истории создания комплекса Киай Цигун «8 Основ». Мне уже приходилось сталкиваться со страхами и безысходностью прежде. Это не облегчило преодоления препятствий, так как они становились все труднее и сложнее. Но не сдаваться даже в самых безвыходных ситуациях стало для меня не просто правилом, но и неотъемлемой частью натуры.

Осенью 1981 года весь второй курс инженерно-строительного факультета Дальневосточного политехнического института, где я учился, отправили на уборку картофеля в совхоз на севере Приморья. Нас разместили в пустующих домах, где мы спали бок о бок на криво сколоченных нарах. Рядом со мной разместился парень с другой специальности, оказавшийся, судя по его бесконечным рассказам, энтузиастом и чуть ли не адептом боевых искусств. Я молча его выслушивал, не перебивая и не дополняя, ничем не показывая собственную вовлеченность в тему. Я никак себя не проявлял с этой стороны, тем более что уже знал о себе, что мои данные не настолько хороши, чтобы о них говорить. Так прошло недели две.

…В ту ночь я заснул рано, но вскоре меня разбудили возбужденные сокурсники. Они сдавленно шипели в ухо: «Вставай, там во дворе солдаты. Они избивают и терроризируют наших». Я огляделся – в комнате было десятка два студентов. Я спросил: «Сколько их, солдат?» Мне ответили, что, кажется, четверо, но с ними еще местные. Я не понял, почему двадцать человек сидят и дрожат в комнате при таком численном перевесе. Быстро одевшись, пошел к выходу. Меня пытались остановить, говоря, что кто-то уже побежал за подмогой, но я не стал слушать.

Я вылетел на улицу, заряженный на бой. То, что я увидел, впечатляло: у горящего костра сидели четыре человека, двое были нормальных размеров, но другие двое, прямо скажем, гигантских. Увидев меня, они поднялись и со словами: «Что, не хватило?» – двинулись ко мне, возглавляемые солдатом на голову выше меня и вдвое шире в плечах. Он не был толстым – скорее, атлетического сложения. Несмотря на злость оттого, что меня подняли среди ночи эти трусы, и решимость разобраться с солдатами, я испугался. Не могу сказать, что душа ушла в пятки, но я лихорадочно соображал, смогу ли я «выключить» здоровяка. Мне не приходилось еще иметь дело с такими гигантами. Я понял, почему все так испуганы и почему никто не осмеливается даже выйти наружу.

Позже выяснилось, что солдаты познакомились со студентками, проводили их до дома, но дальше девушки сбежали, а солдатам явно хотелось чего-то большего. Они пытались проникнуть в здание, но их не пустили, при этом кому-то из студентов сильно досталось. Солдаты расположились во дворе, разожгли костер. Кто-то из студентов побежал за подмогой, остальные разбудили спящих.

Я оказался в сложном положении: за спиной были однокурсники, которых я, кажется, отругал за трусость, впереди – пара могучих молодцов (двух остальных я не принимал в расчет). Пока я думал, что делать и как ответить, во двор влетело полсотни, если не больше, студентов, которые с ходу бросились с кулаками на главного солдата, но их удары не возымели ни малейшего эффекта. В центре круга радиусом метра четыре, образованного студентами – всего человек восемьдесят, – метался гигант, мгновенно поворачиваясь в сторону любого, кто осмеливался выдвинуться в его сторону.

Студенты были возбуждены, кричали, но никто не решался приблизиться к бугаю, понимая, что это сродни сближению с разъяренным быком или диким медведем. Пауза затягивалась. В это время я, вытесненный во второй ряд, попытался прорваться в первый, но меня туда не пустили: «Куда ты лезешь? Здесь впереди все наши главные бойцы, самые сильные!» Вконец разъярившись, я схватил за руку первого попавшегося студента и рывком отправил его назад, а сам вышел вперед. Расстояние до солдата было метра четыре, и он как раз повернулся в мою сторону. Недолго думая, я с места прыгнул на него, прицелившись ногой в горло.

К тому времени я уже много лет тренировал удар ногой в прыжке, который любил демонстрировать Брюс Ли, – летящий боковой удар, когда вторая нога прикладывается снизу в реверсивном движении. Чтобы достичь совершенства, я проделал десятки, а может, и сотню тысяч таких прыжков. И это был лучший прыжок, примененный мной в реальном бою. Всего же за всю историю моих боев я применил его дважды.

Я подпрыгнул как можно выше – так, что в момент удара я все еще был на уровне его головы, – и удар был слегка направлен вниз. Все, что я помню: он повернулся ко мне, дальше я в полете, затем удар в горло, от которого он падает назад. По ходу он поворачивается в сторону падения, и я вижу его затылок, куда намерен нанести второй удар отведенной в полете ногой. Но тут вдруг я слышу многоголосое: «Не бей!!! Убьешь!!!» – и вместо удара пролетаю дальше над ним, приземляюсь и по инерции вбегаю в круг студентов. Оглядываюсь и вижу, как часть студентов, вооружившись палками, пытается добить гиганта. Промелькнула мысль: «Зачем остановили меня, а сами потом добиваете?..»

В суматохе, заполнившей весь обширный двор, я глазами ищу остальных солдат и вдруг вижу одного из них. Бросаюсь к нему, хватаю одной рукой, но меня останавливают студенты, держа сзади за пояс и за другую руку. А солдат, вцепившись в мою руку, другой тянется к сапогу. Мозг обжигает мысль: «Нож!..» Я отталкиваю его от себя, резким ударом локтя назад освобождаюсь от студента, удерживающего меня сзади, вырываюсь из рук второго студента – в бешенстве от их идиотизма и от того, что, спасая чужака, они подвергли меня такой опасности. В это время поверженный гигант приходит в себя, несмотря на град ударов палками, прорывается и бежит в сторону грузового самосвала, куда отступают и его дружки. Они запрыгнули в кабину и уехали.

Народ начал приходить в себя, возбужденно обсуждая произошедшее. Я оказываюсь героем, чуть ли не каждый проявляет ко мне интерес, знакомится, жмет руку. Никто не расходится какое-то время. Тут подъезжает грузовой МАЗ, из него выпрыгивают наши студенты и кричат: «Солдаты ездят по селу и бьют всех встречных!» Тут же формируется «группа спасения», в которую, конечно же, зовут меня. Трое студентов подсаживаются к водителю в кабину, семеро забираются в литой кузов самосвала, и мы отправляемся в погоню. Я вместе с шестью студентами встал у переднего борта кузова, и мы поехали, держась за борт руками. Выследив самосвал с солдатами, мы подстерегли его на дороге, выключив фары, и забросали подобранными булыжниками. Похоже было, что камни разбили лобовое стекло. Но они не остановились и рванули к себе в часть. Мы, разгоряченные, продолжили погоню.

Несмотря на разбитое лобовое стекло, солдатский самосвал оторвался от нас. Мы попытались его догнать по лесной ухабистой дороге. Погоня длилась минут двадцать или тридцать. На очередном повороте МАЗ подпрыгнул на ухабе так сильно, что я потерял опору и подлетел в воздух, пока кузов проезжал подо мной. Каким-то чудом я успел приземлиться у заднего борта и подумал: «Пронесло…» В этот момент МАЗ не вписался в поворот и улетел в кювет, завалившись на бок, а я упал вместе с ним, ударившись головой о боковой стальной борт, и потерял сознание…

Точнее – я не потерял сознание, а вылетел вместе с ним из тела. Я попал в бесконечно большое пространство, где в черноте сияли огромные звезды. Я подумал: раз звезды такие большие – значит, я подлетел к ним слишком близко. Тогда, чтобы вернуться, мне нужно их сжать. Я так и сделал. Звезды уменьшились до своих «нормальных» размеров. Я взглянул вниз и увидел опрокинувшийся на бок МАЗ и фигурки людей, копошащиеся в его кузове. Все было подсвечено тусклым желтоватым светом. Вдруг я увидел себя, свое тело – оно наполовину вывалилось из кузова у заднего борта, голова погружена в мутную воду в кювете…

Как только я увидел свое тело, я моментально в нем оказался и вытащил голову из воды. Я не дышал в воде – дыхание прекратилось вместе с вылетом из тела, поэтому вода не попала ни в нос, ни в легкие.

Я выбрался на дорогу, куда подтянулись остальные. У кого-то была контузия головы, у кого-то вылетела ключица, некоторые почти не пострадали. Была уже глубокая ночь, и надвигались заморозки, нередкие в этих местах в октябре. Учитывая время погони и скорость, мы прикинули, что уехали километров на тридцать по военной дороге в глухой тайге, и нечего было надеяться на помощь. Поэтому четверо наиболее дееспособных решили отправиться в путь, отдав остающимся верхнюю одежду. Я был в числе этих четверых и вместе с ними быстрым шагом за несколько часов дошел до села. Оттуда мы отправили трактор и транспорт для оставшихся. Я плохо помню, как шли, превозмогая холод и усталость. Главное, что мы дошли…

На следующий день я остался в бараке, так как был слишком уставшим, чтобы идти в поле. Компанию мне составил приятель, который прошел со мной путь из леса. Днем мы разговорились, и он стал расспрашивать меня про боевые искусства. Не помню уже как, но мы стали бороться на нарах. Внезапно я ощутил головокружение и сильную слабость и, потеряв равновесие, упал, угодив локтем в окно. Стекло вдребезги, а я глубоко порезал локоть.

Я не сразу понял, что случилось, но при резких движениях головой чувствовал сильное головокружение, а при наклоне в любую сторону мог потерять ориентацию в пространстве и упасть. Удар головой о борт в момент аварии привел к сильному сотрясению мозга. Устранять последствия сотрясения мне пришлось больше года. И мне нужно было прекратить свои тренировки и спарринги и избегать ударов в голову, а значит и любых драк. Меня освободили от физкультуры в институте. Теперь вместо занятий самбо я ходил в группу здоровья.

Тогда, в условиях барака, рана на локте никак не заживала. Меня освободили от работы, но домой не отпускали. Я ходил на перевязки, просил выдать мне заключение о состоянии здоровья, с которым мог бы уехать. Но мне отказывали. Однажды я разозлился так, что, подходя к больнице, ударил изо всех сил больным локтем о стену. Я чуть не потерял сознание от боли, но разрешение уехать из совхоза получил.

Дома локоть стал заживать, голова не беспокоила, если избегать резких движений и наклонов. В разговорах с друзьями я похвастался, что летом научился делать стойку на кольцах. Они мне не поверили, так как раньше я не отличался такой силой и ловкостью. Я и сам не ожидал от себя подобного, но летом увидел, как это делает мой однокашник во время летней геодезической практики. Он был кандидатом в мастера спорта по спортивной гимнастике и очень толково объяснил мне, как это делается: подтягивание на кольцах, затем выход силой, пистолет ногами и переход в стойку.

Это оказалось очень легко, и я целый месяц радостно упражнялся, пока был на практике. Демонстрация достижений друзьям закончилась плачевно: во время выполнения стойки что-то громко хрустнуло в правом локте, и я упал. Правая рука не просто болела – она как будто потеряла силу и перестала меня слушаться. Я ничего не мог поднять правой рукой, а об отжиманиях и подтягиваниях на перекладине пришлось вообще забыть. Похоже было, что я надорвал локтевое сухожилие и повредил локтевой нерв. Обращение к врачам за помощью оказалось, как и в случае с запястьем, безрезультатным. Никто не мог точно сказать, что именно случилось и как это исправить. Меня «обрадовали», что, возможно, я никогда не восстановлю нормальное функционирование правой руки. Я оказался без работающей правой и без малейшего представления, что теперь делать…

Минута славы закончилась серьезными потерями. И именно тогда, когда ко мне стали относиться с почтением и уважением, как к местному Брюсу Ли – супербойцу, герою и чемпиону, я не мог защитить себя даже от подростка. Мне пришлось быть очень осторожным, чтобы не попасть в какой-нибудь переплет, где мне пришлось бы рисковать своим здоровьем. Я на время прекратил занятия и вернулся к ним, когда серьезно перестроил принципы тренировки с учетом моего состояния.

При первой возможности я начал разрабатывать правую руку. Она двигалась, но в определенных позициях и фазах движения появлялась сильная боль. После упражнений рука часами болезненно ныла, не удерживала никакого веса или нагрузки на сопротивление. Правая рука просто отказывала или реагировала нестерпимой болью. Но это меня не останавливало. Каждый день по несколько часов я сгибал и разгибал руку в локте и делал вращения в локтевом суставе. Так продолжалось примерно полгода. Лишь потом рука перестала защищать себя от меня.

Я пробовал принять упор лежа, но даже когда вставал на четвереньки, правая рука не могла удержать моего веса. Через полгода я собрался с духом и снова попробовал встать в упор лежа. У меня получилось: сначала на несколько секунд, затем постепенно я увеличил стояние до нескольких минут. Спустя несколько дней набрался смелости и решил попробовать отжиматься от пола. Первая попытка оказалась неудачной: я чуть не разбил лицо о пол. Я начал резко, на всю глубину опускаясь к полу и потом поднимаясь. На пути вниз травмированную руку пронзила сильнейшая боль, которая ударила в локоть и обожгла всю руку, на пути вверх она просто отказала, и я упал лицом вниз, едва успев повернуть голову в сторону, так что удар пришелся не по носу, а по щеке и скуле. Потребовалось несколько месяцев, чтобы восстановить силу и разработать руку.

Когда я смог наконец нагружать и напрягать правую руку, я стал упражняться в напряжении и других групп мышц, сначала изолируя их, затем перешел к динамическим нагрузкам, напрягая мышцы в процессе исполнения боевых форм – ката.

Слова Брюса Ли, что дерево не дает сдачи, которые он произнес в фильме «Входит Дракон» в ответ на демонстрацию, когда боец с черным поясом карате разбивает доску, напомнили мне об одном поединке времен студенчества. История началась по возвращении на учебу в институте после памятных событий осени 1982 года. Жил я тогда в общежитии политехнического института во Владивостоке.

Когда человек занимается боевыми искусствами, бо́льшую часть времени он оттачивает техники, которые может никогда не применить в жизни либо применить единожды. При этом если он достигает мастерства в какой-то технике, то, скорее всего, никогда не возникнет ситуация для ее применения, так как серьезный противник инстинктивно считает это и не полезет на рожон. В любом случае для того, чтобы в реальном бою техника сработала чисто, нужно много и упорно тренироваться, доводя ее до автоматизма, постоянно развивая связь между умом и телом, чтобы в нужный момент тело мгновенно среагировало по сигналу ума.

Я видел немало чемпионов боевых искусств или просто отличных «технарей», обладающих почти безупречной техникой исполнения приемов. Но когда начиналась уличная драка, они забывали обо всем, включая отработанные техники. Стресс вытеснял все, что не вписалось в мозг и сознание необходимым и достаточным количеством повторений. Уличные драки выглядели, как правило, грубо и коряво. Они чаще всего были скоротечны – если же затягивались, то обычно прекращались из-за усталости после выброса энергии и потери запала. Если же кто-то падал от удара или оступался, то нередко попадал под удары ногами, особенно если он имел дело с группой нападающих. У меня же было несколько таких драк, где я впечатлил зрителей и участников тем, что сохранял технику и эффективно применял отработанные парирования и удары. Но тому были причины.

В то время я много тренировался, компенсируя недостаток знаний и физической силы упорными многочасовыми тренировками. Каждый день я делал 500 ударов руками, 500 ударов ногами и 100 прыжков как раз с тем самым летящим боковым ударом. Это было помимо основной тренировки. Поэтому в нужный момент тело само взлетело и нанесло удар, когда возникла необходимость. Обычно я бил в воздух либо по веткам деревьев. Но, видно, силы накачалось в результате немало, так как я смел того солдата как пушинку, несмотря на двойную, если не тройную разницу в весе. Это произошло на глазах почти сотни свидетелей, а потом еще и разнеслось, приумножилось и приукрасилось среди студентов. Поэтому с тех пор я был, что называется, в авторитете.

«Чем ярче свет, тем гуще тень», – говорит поэт. Оборотной стороной славы было то, что я стал не только объектом внимания и поклонения для одних, но и мишенью зависти и ревности для других. В то время я был худым, на вид совсем не угрожающим, и некоторые оппоненты сомневались в моих навыках, в том, что я опасен. Своим видом я не вызывал ни страха, ни особого уважения к себе. Зато росло раздражение по поводу моей славы у отдельных адептов боевых искусств, которые сами стремились к признанию, но не получили его.

Я не вел себя ни вызывающе, ни самоуверенно, никогда не пытался подавлять и самоутверждаться за чужой счет, как многие из тех, кто обладал хоть какой-то силой. До того как меня увидели в той памятной коллективной драке, никто даже не догадывался о том, что я что-то знаю или умею в боевых искусствах. Да и сам я не считал себя ни героем, ни чемпионом. Я тренировался рано утром, когда мои товарищи мирно спали, досматривая сны. Выбегал из общежития и бежал к морю, нанося удары руками на бегу. На море я растягивался, отрабатывал технику и выполнял удары ногами. На обратном пути я совершал свои 100 прыжков. После занятий в институте, вернувшись в свою комнату в общежитии, я делал 100 отжиманий и затем, лежа на полу, 100 подъемов ног за голову и 100 наклонов к ногам, чтобы качать пресс. Часами отрабатывал базовые движения, делал прогоны боевых форм карате – ката. Это видели только мои друзья, разделявшие со мной комнату в общежитии. Сначала они пытались заниматься вместе со мной, но их хватило ненадолго.

Той же осенью мой давний друг познакомил меня со своим сокурсником, который представился как знаток и адепт карате. Но встретив меня и оценив своим критичным взглядом, он не увидел во мне не то что воина, но даже сколько-нибудь примечательного бойца. Я не вписывался в его картину героя: худой – примерно 50 кг – и совсем не атлетично сложенный. Каратист был крупнее и выше меня, вел себя вызывающе и самоуверенно. Думаю, он был килограммов на 20 тяжелее. Я не мог не обратить внимания на его руки: вздутые мускулы, костяшки кулаков украшали внушительные мозоли от набивок. Смотрел он пристально и с прищуром, подавляя взглядом. Он скептически глянул на мои руки – они не выглядели как оружие. К тому времени я уже перестал заниматься набивкой и закалкой, хотя мог разбить бутылку ребром ладони.

Похоже, он ожидал увидеть устрашающего бойца, а встретил меня – абсолютное несоответствие образу. Я не внушал страха, не излучал силы – в общем, оказался в его глазах полным разочарованием. Его желание познакомиться поближе быстро пропало, я был ему неинтересен. Он сразу решил, что лучше и сильнее меня.

Чтобы окончательно расставить точки над «i», он пригласил меня к себе и продемонстрировал силу тамешивари (искусство ломать). У него в комнате лежала целая стопка клееных спинок от стульев, которые очень трудно сломать – они прочные и еще вибрируют при ударе, будучи изогнутыми. В углу стоял специальный стенд, на котором он крепил спинки и ломал их прямым ударом. Я пробовал как-то ломать такие спинки – но вместо этого чуть не сломал себе кисти. Легче было разбить обычный красный кирпич. Я не встречал никого, кто мог сломать такую спинку ударом кулака.

Мне интересно было взглянуть на его тамешивари, но я не подозревал, что меня ждет акт демонстрации силы и устрашения. Мой новый знакомый встал перед стендом, завел правую руку за спину и выставил левую руку с открытой ладонью перед собой на уровне спинки. После этого он сконцентрировался, продышался, затем быстро и глубоко вдохнул и ударил правой рукой, сжатой в кулак, по спинке стула. Раздался громкий треск, и спинка разлетелась на две части. Это был отличный удар, хорошо поставленный и тренированный. Я был впечатлен.

Последовало предложение продемонстрировать силу моего удара на следующей спинке от стула. Я отказался, честно признавшись, что уже пробовал, но не смог разбить. Тем самым я как бы признал в его глазах свое поражение. Его взгляд красноречиво выразил то, что он не произнес вслух. После этого случая его поведение по отношению ко мне стало агрессивным и вызывающим. Убедив себя в собственном превосходстве, он хотел посвятить в это других. Меня знали все – его не знал никто, поэтому желание побить меня было логичным, чтобы прослыть чемпионом.

Крушитель спинок приходил к нам в комнату и несколько раз пытался спровоцировать меня на драку, но я уклонялся. Начать драку со мной без причины он не мог, поэтому искал повод. Я не понимал, зачем нам драться, и относил его поведение к плохому воспитанию. Но не могу не признать, что его демонстрация посеяла во мне страх по поводу возможного исхода нашей драки, случись мне пойти на нее. Я представлял, как кости лица, точно так же, как спинка стула, трескаются и ломаются, если я пропущу его удар. Я не мог гарантировать, что мне удастся уклониться или блокировать удар такой скорости и силы. Более того, я никогда не видел никого, кто бил вот так – заведя руку за спину, так что невозможно было увидеть движение, пока не станет слишком поздно.

Я не трусил, но опасался и совсем не хотел портить свою внешность. Поэтому решил не поддаваться на провокации, разруливая все словами и уклоняясь от эскалации стычек. К счастью, его ум работал не так хорошо и быстро, как его руки, так что мне удавалось избегать его нападок. Через пару недель он отстал, хотя при встрече в коридоре бросал на меня взгляды, полные угрозы и презрения. Я отводил глаза и старался поскорей пройти мимо.

Минуты славы в совхозе отозвались мне массой проблем: сотрясение мозга, потеря силы и работоспособности правой руки. Это отчасти послужило причиной моего страха перед крушителем досок. Я не знал, как разрешить ситуацию мирным путем, а давать объяснения по поводу своего состояния мне не позволяла гордость. Но даже будь я в порядке физически, психологически я все равно был подавлен демонстрацией силы и понимал, что мне нечего противопоставить такому удару.

Моя победа и слава принесли мне в итоге не гордость и уверенность в себе, а настоящий страх. Я опасался получить травму лица и боялся потерять авторитет в глазах окружения. Ведь о моем поражении сразу стало бы известно всем. Хоть я и не стремился к почету и уважению, но терять лестную репутацию после «подвига» в совхозе не хотелось. Мне уже дважды ломали нос, и третий раз мог совсем его перекроить либо привести к другим потерям – глаза, зубов, закончиться переломом челюсти или трещиной скуловой кости. Ни одна из этих перспектив меня, разумеется, не радовала, но была вполне вероятна.

Меня переполняли смешанные чувства. С одной стороны, я вполне был уверен в своих навыках в целом. Я бывал в переделках и жестких брутальных драках, когда приходилось выходить одному против четырех – или против одного, который крупнее и сильнее меня. Но это не сделало меня бесстрашным и самонадеянным. Я всегда был осторожен, понимая, как легко можно проиграть бой или получить травму. Но там я не знал, чего ожидать, да и времени на раздумья нет – нужно действовать. И у меня тогда не было сотрясения мозга и травмы ведущей руки. Здесь же знание того, что меня может ожидать, вселяло страх, который стал расти, усугубляемый моим физическим состоянием.

Я осознавал, что побаиваюсь своего оппонента. И что избегаю стычки и уклоняюсь от провокаций не из-за миролюбивого характера и абсолютной уверенности в себе. Я просто не питал иллюзий относительно своей готовности. Оглядываясь назад, я понимаю: если бы не эта угроза, возможно, я бы никогда не восстановил правую руку.

Позже я увидел в японской киноэпопее, как самый знаменитый и известный в истории самурай Миямото Мусаси, автор «Книги Пяти Колец», несколько лет уклонялся от вызовов на поединки, которые он получал от своего не менее знаменитого оппонента – мастера двуручного меча Сасаки Кадзиро. Это при том, что он победил в 60 смертельных поединках и был знаменит на всю страну. Однажды он даже не явился в условленное место дуэли с Сасаке и прислал письмо с извинениями. Только когда он был готов, он наконец принял бой с ним на острове Ганрюдзима и сразил его насмерть.

Я не знаю, как готовился Миямото Мусаси к битве с Сасаки Годзиро, но мне надо было выйти из затруднительного положения. Правая рука плохо поддавалась восстановлению, а голова вряд ли смогла бы выдержать удар. Я не знал, что противопоставить моему неприятелю, как избежать его удара и как избавиться от навязчивых образов воображаемых последствий пропущенного удара. Как мне казалось, такой удар мог сломать и кости рук, если ими просто прикрывать лицо. Спинки от стульев были такими прочными, что их нелегко было сломать даже идущим вниз ударом ноги, если класть ее выгнутой стороной вверх. И именно ударом по выгнутой стороне мой оппонент ломал ее. Мысль о реальной опасности, портившая мне жизнь, никуда не уходила.

Через год ситуация ожидаемо повторилась. Снова «крушитель» с его домогательствами, снова пришлось пару недель уклоняться. Я не был готов поставить его на место – я только дошел до возможности всерьез возобновить тренировки. А он продолжал отрабатывать свое тамешивари на спинках от стульев. Так что опасность его ударов не уменьшалась, а увеличивалась. Допускаю, что теперь он мог бить по дереву, представляя там мое лицо.

Подталкиваемый страхом перед «крушителем» и накопившейся злостью на него, я с большим рвением возобновил утренние тренировки. Предыдущий год ушел на восстановление руки после травмы – сначала пассивными движениями, затем введением нагрузок. Мои утренние тренировки стали не средством поддержания и развития физической формы, но местом, где я мог трансформировать страхи. Каждое утро я делал не 500 ударов руками, а тысячу. Если раньше я выбрасывал обе руки одновременно, то теперь пришлось наносить удары отдельно, так как удар правой все еще причинял боль.

Через несколько месяцев я уже делал удары сериями по 100, начиная со средней скорости и ускоряясь понемногу в каждом следующем ударе. Примерно на половине пути мышцы уставали и движения замедлялись, но я продолжал их разгонять внутренне, прикладывая все больше нервных усилий. Я понимал, что мне нужна скорость. Скорость движения, скорость восприятия и скорость реакции. Без них любая техника бесполезна. Я не мог противопоставить силе силу – «крушитель спинок» был явно сильнее и тяжелее меня. Полагаю, что техники мы знали примерно одни и те же. Я проигрывал в силе, в весе и в уверенности в себе. Но я и не думал сдаваться. И единственное, что я мог противопоставить, – скорость.

В результате этих тренировок я стал намного быстрее и существенно прибавил в весе. Из нескладного 50-килограммового астеника я превратился в атлета. Я начитался про изометрические упражнения, которыми развивали себя еще до революции русские атлеты, и включил их в тренировки.

Каждый день примерно по часу делал боевые формы – ката, но с напряжением всех мышц тела во всех промежуточных и конечных фазах движения. Что позитивно сказалось на структуре тела и мышечной массе. Мои кости раздались и покрылись довольно приличным и красивым слоем брони мышц. Но я не был закрепощен, поскольку постоянно занимался растяжкой, развивал скорость и гибкость. Возможно, это было связано и с возрастными изменениями – я перешагнул двадцатилетний рубеж. Через два года я был готов к поединку.

Летом 1983 года я работал в стройотряде и переносил одновременно три мешка цемента – 150 килограммов, причем бегом. Мое тело было наполнено силой и выносливостью. Несколько раз я был вынужден драться один с превосходящими силами нападавших, а однажды пришлось иметь дело с вооруженным агрессором. И я обнаружил, что скорость моего восприятия и действия так выросла, что в моменты реакции на атаки они выглядели для меня замедленными, и я спокойно успевал уклониться, парировать и нанести в ответ на любой удар целые серии ударов.

Когда осенью на четвертом курсе я вернулся в общежитие, «крушитель досок», как и следовало предполагать, снова зашел в гости. Но в этот раз тело не скомкалось от страха при мысли о столкновении с ним, а расслабленно примерилось к возможности поединка. Я был готов и физически – теперь мы были в одной весовой категории, – и психологически – я был уверен в себе и весь мой страх уже был трансформирован и переработан в мощь 80-килограммового тела, натренированного до звона мышц и нервов. Сотрясение мозга перестало беспокоить меня примерно за год до этого, а правая рука была как новая и гораздо более мускулистая, чем раньше. Страх стал силой, превратившей мое тело в оружие.

«Крушитель» придирался ко мне, но не так активно, как раньше, ведь теперь перед ним была гора мышц, а не груда костей. Да и выражение лица у меня уже было другим: на нем читалась уверенность, выкованная сотнями тысяч ударов руками и ногами. Два года я смотрел страху прямо в лицо, пропускал через тело и заставлял его работать. Два года я извлекал из своего тела скорость и взращивал силу. И теперь она уже сама вытекала из меня. Она излучалась и ощущалась физически.

Тем не менее, скорее по инерции, он выговаривал мне, что я неправильно себя веду, бесцеремонно занял лучшее место в комнате, и все в том же духе. Он так делал и раньше – тогда я отшучивался и уворачивался словесно, нейтрализуя его нападки. Но на этот раз я подошел к нему, спокойно заглянул в глаза и спросил: «Ты ведь давно хочешь показать, что ты сильнее меня? Чего ты хочешь? Драться со мной?»

В ответ он кивнул, сбросил обувь, снял носки и начал расстегивать рубашку. Я рассмеялся и бросил ему в лицо: «Ты как Брюс Ли в фильмах о кунг-фу, что ли? Раздеваешься перед дракой?» Он смутился и машинально стал застегивать рубашку. Он явно не был готов к такому повороту событий, ожидая получить очередную порцию самоутверждения за мой счет, а может, и очередную порцию моего страха, которым удовлетворялся. Я сказал ему, что для драки комната не подходит – лучше выйти хотя бы в коридор, и мы вышли.

Для разборок мы выбрали холл перед лестничной площадкой, достаточно просторный. Но вместо того чтобы разойтись и сойтись со мной в столкновении физическом, он стал бросать в меня обвинения, что я неправильно себя веду, что я пустышка и выскочка, что он давно хотел поставить меня на место, и тому подобную чушь. Но потихоньку сближался со мной, незаметно заведя правую руку за спину, а левой активно жестикулируя перед моим лицом.

Наконец мне стало понятно, почему он тренирует тамешивари таким странным образом. Не как боксер – ударом от своего подбородка – и не как каратист, подтянув кулак к своему боку, а заводя ударную руку за спину. Вторая рука, видимо, нужна была для подстраховки от внезапных ударов и для отвлечения, а также для реверса – обратного движения противоположной руки для усиления ударной. Он перехватывал мой взгляд, впиваясь слегка прищуренными и не сулившими ничего доброго глазами в мои, подлавливая момент для удара. Тактика трусливая и изощренная одновременно.

Словами он пытался загрузить мое сознание и втянуть в словесные дебаты, взглядом – запугать, а может, и загипнотизировать, как удав кролика. Мои глаза непроизвольно следили за жестами и движениями его левой руки: он мог ей первой нанести удар. Движущаяся рука служила дополнительным отвлекающим фактором, подготавливающим его коронный крушащий прямой удар из-за спины.

Я чуть не попался в ловушку, так умело и многослойно расставленную. Но успел заметить, как он стал потихоньку отводить правое плечо назад, а затем оно едва заметно напряглось. Я машинально протянул руку вперед и сделал шаг назад. К этому моменту он уже приблизился так близко, что его левая рука могла коснуться моего лица, если бы распрямилась до конца. Я был несколько обескуражен – бой все не начинался и вроде как перешел в словесные перепалки. Однако это были лишь уловки.

Увидев, что я ушел с нужной дистанции, с которой противник мог бы нанести свой удар, он начал свой танец заново. Снова словесная эскалация, вопросы вперемешку с угрозами, снова этот парализующий и устрашающе интенсивный взгляд, снова сближение под аккомпанемент пассов левой рукой, снова взведение правой, отведенной за спину, как змея перед броском. На этот раз я, уже осознанно, заметил взведение плеча и снова в последний момент выставил руки с открытыми ладонями перед собой в качестве барьера и сделал шаг назад. Сказал ему: «Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Ты отвлекаешь меня своей болтовней и готовишь удар. Сделаешь это еще раз – я тебя положу». Возможно, выразился я крепче, но суть была примерно такой.

Как оказалось, мой оппонент был «одноруким бандитом»: все, что он натренировал в своих боевых искусствах, – его психический «танец смерти» и прямой удар из-за спины. У него не было ни опыта реальных драк, ни даже серьезных спаррингов. Поэтому он уже не мог изменить свою тактику и продолжил в том же духе.

Когда он в третий раз взвел свою стреляющую руку, я не стал отходить назад, а слегка ушел направо от линии удара и нанес вразрез серию прямых ударов. Его удар так и не долетел до меня, а я успел нанести минимум три точных удара в лицо: правой-левой-правой. Один попал под хорошим углом в подбородок, и «крушитель» рухнул на месте. Пока он падал, я успел приложиться еще несколько раз – настолько я натренировал тогда скорость. Войдя в раж, я стал его избивать руками и ногами, но довольно быстро опомнился и остановился, увидев дыры в его рубашке от моих крученых ударов и кровавое месиво на месте лица…

Я навестил бедолагу на следующий день. Выглядел он плачевно и отлеживался у себя в комнате. Я хотел извиниться, но он опередил меня, сказав, что ему сильно от меня досталось, но он сам нарывался, недооценив меня. До него наконец дошло, что ни самоуверенность, ни заготовленные хитрости и ловушки, ни убийственный удар сами по себе ничего не гарантируют. Оппонент Брюса Ли, разбивавший доски для демонстрации своей силы и устрашения противников на турнире боевых искусств в фильме «Входит Дракон», погибает – «доски не дают сдачи».

Сасаки Кадзиро нанес свой доведенный до совершенства удар, называемый «маневр ласточки», по Миямото Мусаси и получил в ответ два смертельных – по голове и груди. Говорят, Мусаси не радовался победе, а огорченно сказал секундантам: «Как жаль, что погиб такой выдающийся самурай…» После этого он перестал участвовать в смертельных дуэлях.

Так закончилось двухлетнее противостояние, «крушитель» больше не заходил к нам. А я, осознав свою ярость, силу и опасность своих действий, дал себе слово больше никогда не принимать вызовов и не поддаваться на провокации. Я понял, что меня перемыкает в какое-то другое состояние сознания, в котором есть только одна цель – уничтожить оппонента. Включается автоматизм действий, когда начинаешь натренированными движениями механически разрушать все, что становится доступным для атаки, совершенно отключив чувства. Это осознание лишило меня чувства победы. Я не ощутил ни облегчения, ни удовлетворения, а лишь груз внезапно навалившейся на меня ответственности за свою силу. На смену страху за свою жизнь и здоровье пришло опасение за последствия своих действий. И понимание необходимости направить усилия не на тренировку силы тела, а на тренировку силы сознания. Я уже мог спасти себя от других – теперь надо было научиться спасать других от себя. Предстоял долгий и тернистый путь к гармонии и пониманию сущности Пути Воина.

1988-й был важным годом, изменившим мою дальнейшую жизнь коренным образом. Благодаря распространению видеомагнитофонов в середине 80-х годов по всей стране открывались видеосалоны. Люди массово получили доступ к разнообразным зарубежным фильмам. До того подавляющее большинство зрителей довольствовалось отечественным кинопрокатом и скуднейшим репертуаром двух программ Центрального телевидения.

Я воочию увидел различные школы и техники боевых искусств, о которых знал лишь понаслышке. К тому времени я уже посвятил боевым искусствам существенную часть своей жизни. Но это были главным образом только более или менее доступные формы: бокс, карате, дзюдо, самбо, вольная борьба. Для меня боевые искусства в то время были не просто увлечением, но и способом выживания. Мне было жизненно необходимо и психически важно полагаться на свое умение защитить себя. И я уже начал чувствовать себя достаточно уверенно. Но то, что я увидел на экране, испугало – я осознал, что не понимаю ни кунг-фу с его невероятным разнообразием стилей, ни технику ниндзя с их странными движениями.

Случись мне столкнуться с бойцами таких стилей, я не буду знать, что делать, как защищаться. Там, где я вырос, насилие было почти нормой и могло настигнуть любого человека где угодно и когда угодно. Слабых не жалели и не оставляли в покое. Мои навыки неоднократно позволяли мне не только защищать свою честь и достоинство, но и сохранять жизнь и здоровье. И я приложил немало сил, пота и крови, чтобы обрести уверенность в способности защитить себя. Но, видимо, это была иллюзия уверенности, и она разлетелась от первой же встречи с неизвестными доселе видами боевых искусств, которые я увидел в боевиках, наводнивших видеосалоны.

На мой взгляд, любой человек, занимающийся всерьез боевыми искусствами, невольно примеряет происходящее в бою на себя. Это может быть чемпионат боевых искусств, сцена из фильма, если там реалистично показан бой. Во мне сопоставление включается автоматически: смог бы я сделать такое атакующее движение или, напротив, отразить его? Это один из элементов развития в себе глубокого знания боевых искусств. Важно прежде всего понимать движения, стоящие за техникой. Если же понимания нет, то реакция на движения может оказаться неэффективной и привести к поражению. Без понимания начинается хаос, теряется стратегия и исчезает эффективность. Даже при наличии понимания надо еще суметь осуществить правильное и точное ответное действие. До начавшегося видеобума я понимал практически все, что видел, и легко мог противостоять. И вдруг я оказался в сумеречной зоне, где перестал понимать. А с утратой понимания снова всплыл страх. Я не устранил его, а только успокоил.

Гораздо позже я научился не бояться страха, а использовать его. Но в 1988 году до этого было еще очень далеко.

Страх – не только состояние сознания. Он материализуем в теле. Он может разрушить тело, парализовать его на время или расстроить его функции. Но еще страх – это энергия, которая может стать движущей силой.

Страх многолик, но есть всего два исхода: блокировка, приводящая к параличу, или движение, которое может усиливать физические и психические силы, подвигать человека к раскрытию скрытых возможностей, пробуждению дремлющего потенциала. Этот выбор – сдаться страху или действовать – делает человека либо его жертвой, либо героем. Поэтому я и рассказал о некоторых эпизодах моей жизни, где страх был прямо или подспудно одной из главных действующих сил.

Страх может стать тем будильником, который пробуждает дух, вскрывает дремлющие способности, обостряет интеллект. Но если он никуда не ведет, то в нем нет ни смысла, ни пользы. Для меня страх становился движущей силой, энергией, ведущей меня к самому себе, к своей глубинной сути, к пробуждению души, а вместе с ним к пробуждению глубинной памяти, содержащей знания, приобретенные в далеком прошлом. В череде воплощений может потеряться связь с этим источником. Но эта связь может восстановиться в момент насущной необходимости при условии должной интенсивности волевых усилий.

Кому-то может показаться странным такое мое отношение к страху, как и к собственной безопасности и способности защитить себя. У всех своя карма и свой путь. Но сегодня я полагаю, что страх был не причиной, а поводом к вспоминанию полноты самого себя, к связи с самим собой. На этом пути человек сталкивается сначала с наведенными представлениями, заблуждениями, полученными в процессе воспитания и образования. Затем с собственным подсознанием, в содержании которого оказывается все, что мы не смогли постичь ментально или переварить эмоционально. В самом конце человек неизбежно сталкивается со страхом, точнее – со страхами. У каждого они свои, но их природа едина: прежде всего, это страх перед неизвестностью и неопределенностью, которые угрожают нам потерей жизни, здоровья, комфорта, репутации, объектов нашей привязанности.

Болезнь, травма, угроза могут стать причиной страха. И этот страх может остановить преодоление и восстановление, стать настоящим врагом. Правда, есть и другой, еще более серьезный враг – лень. Страх и лень – два главных препятствия в жизни большинства людей. Тем, кому удается преодолеть эти препятствия, открываются все двери, что может предложить жизнь.

Глубины нашего подсознания и бессознательного отличаются от обычного сознательного пространства восприятия. Пространство подсознания подобно океану, тогда как пространство бессознательного можно уподобить самому космосу. Восприятие содержания этих пространств окрашивается, фильтруется, искажается и трансформируется энергиями, в них содержащимися. Эти энергии невозможно контролировать, но в них можно научиться ориентироваться.

Когда человек открывает свое сознание просторам подсознания и бессознательного, ум все равно пытается интерпретировать увиденное в привычных или хотя бы узнаваемых образах. Подсознание содержит весь наш жизненный опыт текущего воплощения, который мы не смогли или не успели интегрировать в сознание. Это и подавленные эмоции, и недодуманные мысли, и нерешенные вопросы и проблемы. Порой это и боль или удовольствие, а также те ощущения, которые мы пытаемся забыть из-за их связи с негативными переживаниями. Но это не просто информационные следы – это еще и энергии, которые накапливаются в подсознании.

Когда эти энергии находят выход, они могут перехватывать у сознания контроль над нашими действиями, словами и мыслями, поскольку их сила способна перевесить силу нашего сознания. И тогда мы совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Говорим что-то, что может нам навредить, или же жестоко кого-то обижаем. Или становимся одержимыми какими-то мыслями и идеями. Мы складываем в подсознание все, что нам не нравится в себе или в других, подавляя импульсы и отворачиваясь от всего, с чем не справляется сознание. Образуется теневая личность, тщательно скрываемая не только от других, но и от самого себя.

Рано или поздно человеку приходится столкнуться с собственной тенью, распознать и интегрировать ее в сознание. Процесс непростой и настолько болезненный, что большинство людей предпочитают не встречаться с ней, тем самым зачастую попадая под ее влияние, но не ведая об этом. Мои отношения со страхом – пример попытки встретиться лицом к лицу с частью тени и интегрировать ее.

Поначалу невольно содрогаешься от собственной мути и грязи, накопившейся в подсознании, испытываешь тяжелейший дискомфорт, пропуская эти энергии через себя. Сочетание сильнейшего протеста к принятию собственной тени с отчаянием от осознания масштабов бедствия и собственного бессилия заставляет сознание избегать встречи с тенью. Очищение и интеграция тени по трудности подобны подвигу Геракла, очистившего Авгиевы конюшни. Но интеграция тени является необходимым условием для встречи с куда более серьезным препятствием на пути к собственной душе – территорией бессознательного.

Когда тень перестает быть тайной и врагом, она наделяет нас колоссальной энергией. Но она лишает нас всех иллюзий о самих себе, всех преувеличений и приукрашиваний своих качеств, всех фантазий на тему превосходства и реализации. Все маски, ретушь, одежды и аксессуары персоны должны быть сняты. Только максимальная честность и искренность, абсолютная обнаженность того, что есть и как есть, являются исходным условием для интеграции тени. Зато становится гораздо проще видеть и чужую тень, без осуждений и содрогания. Чужие недостатки перестают раздражать, как и свои. Терпение и понимание становятся естественными, как и сочувствие. Тень из дикой необъезженной лошади, которая может сбросить и затоптать, становится верным спутником и помощником, источником энергии и вдохновения.

Подобно тому, как мы видим физическое тело человека, но не видим его эмоционального состояния или содержания мыслей, мы не видим и пространства подсознания, а тем более пространства бессознательного. Но эти пространства незримо и неотъемлемо являются частями сознания и влияют на поведение и поступки. Когда человек начинает видеть и воспринимать эти пространства, ему надо научиться четко различать границы реальности. Когда границы реальности размываются и человек не различает эти пространства, его могут признать психически больным. Поэтому жизненно важно не терять связь прежде всего с физической реальностью.

Когда человек видит сны, он – за редким исключением – не осознаёт, что спит. Измерение сновидения кажется ему полностью реальным. Но точно так же человек принимает свое ментальное и эмоциональное восприятие как точное отражение происходящего, пока не получит объективных подтверждений его ошибочности. Мысли и эмоции человека подменяют реальную картину воображаемой и нередко диктуемой подсознанием. Человек как бы спит наяву, принимая свое восприятие за реальность. Поэтому во многих духовных учениях эту реальность уподобляют миражу, сну, иллюзорному видению. И наоборот, получая необычный медитативный опыт, можно принять видения за реальность.

Несомненно, науке еще предстоит открыть или объяснить огромное количество явлений реальности, на сегодня непонятных и поэтому кажущихся мистическими. Познания человека все еще остаются ограниченными. Тайны подсознания и бессознательного также в значительной степени находятся под покровом неизведанности. Вопросы же бессмертия, непрерывности жизни и непрерывности сознания остаются спорными в зависимости от воззрений человека и степени его духовной продвинутости и уровня знаний о реальности.

Я расскажу немного о событиях, связанных непосредственно с получением тех знаний, которые открывались мне не через обычные каналы обучения и передачи информации, а через тот внутренний опыт, который кто-то сочтет мистическим, а кто-то – плодом моего воображения. Мне было непросто принять или даже самому себе рационально объяснить пережитое и воспринятое мною в моих видениях и сновидениях. Я посвятил последующие 33 года проверке и исследованию достоверности и практической пользы полученных таким образом знаний и методов. Первый мистический опыт вызывал у меня больше всего сомнений и вопросов из-за полного отсутствия на тот момент адекватных знаний об устройстве реальности и месте человека в этой реальности, а также о свойствах и функциях сознания и методах его исследования и раскрытия.

Столкнувшись с проблемой непонимания новых для меня движений, я был глубоко потрясен собственной уязвимостью и тем фактом, что по-прежнему не могу быть уверенным в способности защитить себя. Пятнадцать лет я посвятил тому, чтобы обеспечить себе хоть какую-то безопасность на случай необходимости защищаться. Имея немалый опыт столкновений с агрессией и насилием независимо от моих благих намерений или моего доброго отношения к миру, я не чувствовал себя в безопасности и не доверял потоку жизни оберегать меня от напастей. Мне было жизненно необходимо быть уверенным в том, что я не стану случайной жертвой в жерновах жизни. Я насмотрелся на то, какому унижению подвергаются слабые и неспособные постоять за себя. Безопасность была необходимым фундаментом полноты жизни, и тогда я понимал ее именно как способность защитить себя. Это было частью моей свободы, без которой нормальная жизнь была немыслима.

Я чувствовал себя сброшенным с той опоры, которую так долго выстраивал, и мне надо было срочно найти возможность восстановить ее. Страх перед неизведанным оказался куда сильнее, чем страх перед силой и ненавистью. Я не мог ни о чем думать, кроме как искать выход из возникшей в моем сознании ситуации. Не то чтобы я впал в депрессию или стал странно вести себя, но мысль об этом постоянно занимала мое сознание.

Первым делом я попробовал изучить информацию, благо мои друзья имели выход на те источники, которые появлялись в стране вместе с интересом к боевым искусствам, возникшим с подачи кинематографа. Оказалось, что в Китае около 300 базовых стилей, каждый из которых человек с обычными способностями осваивает всю жизнь. Человек же с незаурядными способностями может освоить два стиля, с феноменальными – не больше трех. Учитывая, что мой уровень способностей был ниже среднего, это ставило крест на возможности изучить все стили – а значит, возможность чувствовать себя в безопасности исчезла навсегда. Я был так потрясен этим фактом, что уволился, не отработав положенные три года по распределению после института, и ушел в себя.

Я ходил в лес на горе перед многоквартирным девятиэтажным домом, где в то время жил, и тренировал удары и техники защиты, пытаясь избавиться от эмоционального напряжения путем физической разрядки. Усталость сглаживала эмоции страха и тревожности, заставляя забывать обо всем. Я оставил немало капель пота в том лесу, доводя себя до изнеможения попытками заглушить страх и обрести пошатнувшуюся уверенность, и постепенно вновь ощутил силу и скорость своих ударов, восстановил растяжку и прыгучесть. Я набивал кулаки, ладони, предплечья и голени о деревья. И еще я пытался воспроизвести движения, увиденные мною в китайских боевиках, чтобы хотя бы через тело ухватить то, что мой ум был не в состоянии понять.

Со временем какие-то движения стали мне понятны, а какие-то были отброшены как явно киношные. Это немного успокаивало, но все же я не мог быть абсолютно уверен, что этого достаточно. Я понимал, что в кино в массе своей актеры, а не мастера боевых искусств. Поэтому задача разгадать тайны китайских боевых искусств, основываясь на увиденных фильмах, была изначально неразрешимой.

Временами я просто сидел в лесу, ожидая какого-то озарения, как это происходило в историях о мастерах. Они уходили в лес или в горы и что-то там открывали для себя. Но со мной ничего такого не происходило…

Однажды мне приснился сон, в котором я встретился лицом к лицу с настоящим драконом. Кстати, много лет спустя я узнал его образ в сериале «Игра престолов». Я видел не в точности такого, но очень похожего. Сон был настолько реалистичный и яркий, что даже сегодня я помню его, как и те переживания, которые происходили во мне во время этого сна.

Дракон был внушительных размеров и стоял почти спиной ко мне, немного боком. Его тело покрывала темная, почти черная чешуя. Уже не помню, были ли на голове рога, – тогда я просто не обратил на них внимания. Впечатляли четыре мощные лапы и довольно длинный хвост, который слегка извивался. Крылья были сложены и почти сливались с линией тела. В темноте я едва мог разглядеть все детали – да и не особо разглядывал, боясь, что дракон меня увидит.

Я потихоньку пятился назад, чтобы увеличить дистанцию между нами и исчезнуть в темноте или куда-нибудь спрятаться. Но дракон почувствовал мое присутствие и немедленно, не разворачиваясь целиком, повернул ко мне голову, слегка потянувшись ко мне шеей и вытягивая верхнюю часть туловища. Голова мне показалась размером с меня во весь рост, пасть была закрыта, а глаза – живые и осмысленные, не похожие по форме на человеческие – всматривались прямо в мои глаза.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Дракон не нападал, но и не отворачивался. Было похоже, что он хочет развернуться ко мне полностью, но медлит, как бы не желая испугать меня. Я никогда не видел драконов ни во сне, ни, разумеется, наяву, но в том сновидении он выглядел совершенно так же правдоподобно, как если бы это было в реальности. Поэтому у меня не было никакого желания выяснять, чего же он хочет от меня. Я запаниковал, развернулся и бросился бежать. Я не оглядывался, но слышал, что дракон последовал за мной. Сделав рывок, я забежал за угол высокого здания и увидел что-то похожее на въезд в подземный гараж.

Меня не покидало чувство, что все это происходит где-то рядом с моим реальным домом. Я забежал через широкий вход в гараж. Гараж был похож на бомбоубежище, которое располагалось рядом с домом, только намного больше. Так же, как в бомбоубежище, рядами стояли квадратные колонны. Я устремился насколько мог быстро на другой конец строения и оказался на площадке, в конце которой зияла глубокая пропасть. Я чуть не упал в нее по инерции. Отбежав от края площадки к стене, я затаился. Решил, что дракон, который, судя по звуку шагов, все быстрее бежал по гаражу, точно так же по инерции добежит до края площадки и свалится в пропасть. Я замер, затаив дыхание, надеясь на придуманный мной исход.

Я был прав: дракон на большой скорости выбежал из гаража и по инерции понесся к краю площадки. Но тут произошло непредвиденное: вместо того чтобы упасть, он резко, без торможения развернулся почти у края площадки, погасив скорость не лапами, а самим этим маневром. Повернув голову ко мне, он приблизился и вдруг сказал ясным человеческим голосом: «Кремнийорганические существа не подчиняются законам инерции». И снова пристально посмотрел на меня, как бы насквозь. На этом месте я проснулся со все еще колотящимся от страха вперемешку с удивлением сердцем.

В то время я зачитывался книгами Карлоса Кастанеды, и первой мыслью после пробуждения было: то ли кремнийорганические существа действительно существуют, то ли сон навеян впечатлениями от прочитанного у Кастанеды. Мое сознание пыталось до меня донести: есть другие реальности и другие формы жизни, о которых мы не знаем и потому не верим в их существование. Но главным последствием этого сна были не запомнившиеся слова дракона, а энергия его присутствия и его взгляд, которым он словно размыл для меня границы между обычной реальностью и чем-то запредельным. Или между моим сознанием и бессознательной областью моего сознания.

Вскоре после этого сна со мной начали происходить довольно странные вещи. Я мог средь бела дня просто сесть или лечь, закрыть глаза и переместиться в сновидение. При этом я осознавал, что это сон, так как не было потери сознания, как это происходит при засыпании. Я мог уйти в сон в любое время дня и ночи – и столь же быстро вернуться. Вскоре дни и ночи смешались, так же как сны и явь. Пожалуй, сны казались мне более реальными, чем явь, – она была заурядной и однообразной: я находился в своей квартире, которая ничем выдающимся не отличалась. А вот сны были куда интереснее. Поначалу я совершенно не управлял ими и попадал туда, куда меня заносило.

Я выпал из жизни и сидел в своей квартире посреди наступившего лета. Единственной связью с внешним миром оставалось окно, через которое была видна гора и деревья, росшие на ней. Я смутно помню, чем я тогда питался, так как вся память о том периоде заполнена видениями.

Однажды днем я решил снова пойти в лес и потренироваться, так как совсем перестал заниматься своими практиками. Я вошел в лес на горе, и в голове вспыхнула странная мысль: вызвать духа леса и сразиться с ним. Середина дня, я чувствовал себя вполне нормально и обыденно. Я не был голоден или пьян, не находился под действием наркотиков, которых совершенно не признавал. Поэтому эта мысль мне самому показалась весьма странной. Ни в каких духов леса я не верил и, конечно, не сталкивался с ними. Возможно, я видел нечто подобное в каком-то фильме или прочел в легендах. Мне казалось – если я сражусь с духом леса, то получу ответы на так и не решенные вопросы, касающиеся практики боевых искусств.

Сам себе не веря, я громко вслух произнес: «Дух леса, если ты есть – приди и сразись со мной! Я вызываю тебя на поединок!» Эти слова вырвались сами собой – у меня не было никаких намерений их произносить. Ничего не произошло. Я огляделся, прислушался. Лес наполняли ароматы лета, шепот листьев, шелест трав. Был яркий солнечный день, и лучи солнца пробивались сквозь листву. Я был совершенно один.

Я почему-то не успокоился и дважды громко повторил: «Явись, дух леса, и сразись со мной!» И вдруг – то ли я перешел прямо в сон, то ли это стало происходить наяву – я увидел, как картина леса, которую я только что отчетливо видел, стала размываться, как если бы краски на картине растворялись. Лес надвигался на меня со всех сторон, теряя очертания и превращаясь в подобие жидкости, в которой бурлили зелено-желтые цвета. Мне показалось, что кто-то или что-то из этой стены, переливавшейся разными цветами, нападает на меня. Я инстинктивно стал уклоняться, перемещаться и наносить ответные удары руками и ногами. Нападения следовали со всех сторон, и мне приходилось то отпрыгивать, то кувыркаться, то отталкивать от себя какие-то движущиеся массы, которые я не мог различить визуально, но вполне ощущал тактильно. Я не успевал думать или оценивать реальность происходящего – просто реагировал и изо всех сил пытался отбиваться.

Я не знаю, сколько длился этот бой и происходил ли этот бой вообще. Я пришел в себя совершенно изможденный, глаза разъедал липкий пот – что говорило о том, что сражение – или видение – длилось достаточно долго. Поляна была изрыта, трава местами утоптана, местами вырвана. Сухие деревья поломаны, а давно упавшие на землю – сдвинуты, судя по следам. Но в памяти ничего не осталось, кроме непрерывного хаотичного движения, словно я оказался в толпе и изо всех сил бился со всеми сразу.

Я так и не знаю до сих пор, что это было. Но что-то произошло со мной тогда в лесу. Что-то фундаментально успокоилось. Я полностью выложился, сражаясь не просто с неизвестным, но еще и с невидимым противником. Я не отступил и не остановился, пока все само собой не закончилось. Я вынес два простых, но сущностных урока, как дар духа леса. Первый: «Сделай, что сможешь, и будь, что будет». Второй: «Доверься телу».

События, для которых я не находил приемлемой интерпретации, продолжались. Я сидел в кресле перед окном и, ни о чем не думая, смотрел на лес и на гору. Вынырнув из очередного перемещения между сном и явью, просто отдыхал. Я уходил в измерение сна, как только закрывал глаза, но немного устал от сновидений и удерживал глаза открытыми. Я периодически так делал, чтобы удержаться в физической реальности; измерение сновидений казалось мне все более интересным и порой более настоящим, чем этот не очень-то интересный и еще менее привлекательный мир. Окружающий мир напоминал мне банальный повторяющийся сон – а настоящая жизнь начиналась там, за закрытыми глазами. Мое сознание путалось – где реальность, а где сон…

Несмотря на открытые глаза, картина перед глазами изменилась. Сначала окно, а затем и вся стена стали яркими, как будто яркость изображения увеличили настолько, что все детали оказались засвечены и остался только белый свет. Вся остальная часть комнаты оставалась неизмененной, но вместо панельной стены с окном передо мной была стена сияющего белого света.

Я уставился на стену, не понимая, что происходит. Из стены света появилась рука, протянутая ко мне, затем появилась фигура человека высокого роста, одетого во что-то похожее на плащ с большим капюшоном, накинутым на голову. Разглядеть подробнее я не мог: от фигуры шло такое же интенсивное свечение, как от стены. Много лет спустя во втором фильме «Властелина Колец» я увидел похожую сцену: волшебник Гэндальф возвращается к хоббитам после падения в бездну и трансформации из Серого в Белого Гэндальфа. Он появляется в лучах солнца, как будто сам излучает свет.

Светящееся существо в капюшоне молча, глядя мне в глаза, протянуло руку для рукопожатия. Я был ошарашен происходящим и не имел никакого представления, что же происходит. Ладно бы во сне – но сейчас это происходило в моей комнате, в моем доме, средь бела дня и при открытых глазах! Я машинально протянул руку в ответ, пожал и почувствовал явное физическое ощущение руки незнакомца. Светящееся существо потянуло меня за собой в стену света.

Мелькнула мысль: «Куда он меня тянет? Мы же на седьмом этаже!» Но в следующее мгновение я оказался за стеной… Однако там меня ожидало совсем не то, что я представлял, – оказаться за окном седьмого этажа девятиэтажного дома. Мы оказались в открытом космосе, я видел звезды не только над собой, но и вокруг меня.

Мы свободно левитировали в пространстве и так же свободно могли перемещаться. В первый момент я потерял дар речи и просто озирался вокруг, пытаясь вместить увиденное в сознание и найти хоть какое-то объяснение происходящему. Светящееся существо сняло капюшон, и я увидел его лицо. Оно не было больше ослепительно сияющим, а выглядело как просвечивающаяся голограмма. Позже я обнаружил, что размеры его тела могли увеличиваться и уменьшаться, но общее ощущение реального размера осталось: он был примерно на голову выше меня. Черты лица были не азиатскими, а, скорее, европеоидными – красивое и, я бы сказал, благородное лицо. Тело скрывалось под длинным белым плащом. Я обратил внимание на изящные, с длинными пальцами кисти рук.

Наше общение происходило телепатически, вне языка. Однако диалог был вполне ясным. На мой вопрос, кто он, последовал ответ, что он явился на мой зов. И что он здесь, чтобы кое-чему научить меня, восстановить в моем сознании то, что я знал всегда. На этом наша первая встреча закончилась. Я вернулся сквозь стену света обратно в кресло, все видения исчезли, и я снова увидел за окном лес на горе.

После этого последовала серия встреч, которые несли в себе гораздо больше ответов, чем я был способен запросить. В основном они были связаны с Книгой Перемен и с движениями тела. Ответ на вопрос, как мне быть с неизвестными мне стилями боевых искусств, состоял в том, что, независимо от стилей, все они имеют дело с телом и его двигательными возможностями. Практически любой стиль содержит в своей основе какой-то набор принципов движений. Постигнув эти принципы, можно легко овладеть любым набором порождаемых ими приемов и техник.

В частности, я получил 8 Сущностных Принципов Движения, свойственных как телу, так и любым материальным объектам физического мира. Их можно свести к трем. Реализовав эти сущностные принципы движения и овладев ими на универсальном уровне всеми частями тела, можно мгновенно создавать любые техники, равно как и распознавать их, независимо от того, видел ли ты их раньше. Знание о движении как таковом является ключом к технике любых боевых искусств и не только их. В отличие от владения какими-то специфическими движениями из спорта, танца или ремесла, которые остаются лишь частностью, не обеспечивающей овладения движением в целом, освоение сущностных принципов движения всегда улучшит любое частное умение. При этом овладение движением является условием и стимулом развития мозга. Обязательной частью овладения сущностными принципами движения является все более полное осознавание каждой движущейся части тела, утончение восприятия и развитие координации.

В 1988 году я начал восстанавливать связь с тем, что являлось моим знанием, обретенным в далеком прошлом. Мне открылись сущностные знания о движениях человеческого тела, и начались прозрения о таинствах звука человеческого голоса. Эти знания заложили основание для всех моих практик Киайдо и разрешили проблему, связанную с непониманием новых видов боевых искусств. Но поскольку эта книга посвящена «8 Основам», я расскажу о моем соприкосновении с измерением звука.

В тот год я познакомился с адептами боевых искусств, которые практиковали, помимо тренировок, еще и медитации. Причем медитации не по книгам или на основе собственных догадок и умопостроений, а на основе посвящений от настоящего учителя – ламы тибетского буддизма, жившего в Иволгинском дацане (монастыре) в Бурятии. Тогда я ничего не знал о тибетском буддизме. Мои познания ограничивались чтением «Дао дэ цзин» (трактат Лао Цзы), знакомством с «И цзин» («Книга Перемен») и коанами дзен-буддизма. Новые друзья, разделявшие мою страсть к боевым искусствам, посоветовали мне встретиться с их духовным учителем и попросить посвящения.

Я последовал их совету и полетел в Улан-Удэ, откуда добрался до Иволгинского дацана и разыскал домик учителя. Его все звали Дедушка Дармадоди. Дедушка Дармадоди был совершенно необыкновенным человеком и, несомненно, реализованным духовным практиком. Он отозвался на мою просьбу о тантрическом посвящении и дал мне передачу мантр (звуковые формулы, практикуемые для достижения духовной реализации) и садхан (методов медитации). Поскольку я совсем ничего в этом не понимал, я спросил учителя, может ли он объяснить мне, каким образом работают звуки, составляющие мантры. Он ответил, что он не сможет мне объяснить это, но дал мне благословение на изучение этой темы.

Я был разочарован таким ответом, но поблагодарил и удалился. Я понимал, что это не то знание, которое можно передать, просто рассказав о нем. И давал себе отчет в том, что шансы найти такие знания практически нулевые. Я не знал, есть ли вообще ответ на такой вопрос, а если и есть – не имел ни малейшего представления, где его искать. Второй раз за один год я лишился покоя, не в меньшей степени, чем когда проблема касалась практики боевых искусств. Я не понимал тогда, что это был зов души, ведущий к вспоминанию.

Первую проблему я решил, когда понял ее суть – она заключалась в универсальности движения и осознанном владении собственным телом. Мне открылись 8 сущностных принципов движения, через призму которых я стал ясно видеть и легко понимать любые движения и любые техники любого стиля. Эти открытия происходили не в форме внешних событий, а в форме видений и сновидений. Я обучался главным образом в такой странной форме и через несколько месяцев обнаружил невероятную перемену.

Бо́льшую часть своей жизни я совершенно не осознавал своего тела и обживал его только за счет бесчисленных повторений. Я был самым некоординированным из всех, кого я встречал, и любое новое движение поначалу казалось безнадежно сложным. А действительно сложные движения вообще были за пределами моих способностей. И вдруг после нескольких месяцев тренировок в сновидениях я проснулся совершенно координированным. Я стал легко перенимать движения, легко обучаться и спонтанно выдавать какие-то движения, о которых не подозревал раньше.

Я решил проверить, не является ли иллюзией эта перемена. Пошел на занятия в весьма продвинутую школу танца и легко вписался в группу. Я стал ходить в разные школы китайских стилей боевых искусств и с легкостью овладевал ими, тогда как раньше они просто перегружали мое внимание и парализовали своей непонятностью. У меня проявились высокие способности к импровизации, кроме того, я обнаружил весьма интересные формы техники, которые просто проявлялись в сознании и в движениях тела, причем сразу усваивались, а не исчезали, как в случайной импровизации. Моя скорость увеличилась, а сила вибрировала в любой спонтанно проявившейся технике боевых движений. Но ключевым было то, что все движения рождались из сущностных принципов.

Понимая, что бесчисленное разнообразие движений и, соответственно, техник можно свести к сочетанию сущностных принципов движения, я допустил, что такой же подход применим и для звуков голоса. То есть если понимать сущностные принципы, лежащие в основе звукообразования, можно понять энергетические особенности любой буквы и отсюда вывести те функции, которые дают слоги, из них сложенные. Другими словами, если познать буквы, то можно понимать энергетические свойства мантр. Именно об этом я просил моего Учителя Дедушку Дармадоди – раскрыть мне тайну букв.

Примерно через неделю после возвращения из Иволгинского дацана домой во Владивосток я шел по улице Уборевича, поднимаясь в гору. Я не помню, о чем я думал в тот момент, но вдруг все мысли были вытеснены громким голосом, который ясно звучал в моей голове и излагал связь между направлениями в пространстве и гласными звуками. Каждое из шести направлений пространства имеет свой звук, выражаемый одной из шести основных гласных букв. Не было никаких дополнительных объяснений, но то, что я слышал, звучало определенно и сразу запомнилось, как будто записалось в памяти. Я не знал, откуда этот голос, почему он возник, но изнутри я сразу воспринял услышанное как данность, и у меня не было никаких сомнений в точности эти соответствий.

Продолжая идти по улице, я попробовал проделать движения, озвучивая их соответствующими звуками, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Руки сразу почувствовали и соответствие, и силу, которая потекла через них. Внутри разливалась радость, но мой ум был менее оптимистичен. Уму требовались объяснения, доказательства, но их не от кого и неоткуда было брать. Оставалось наблюдать и экспериментировать. Я стал наблюдать за ощущениями движения энергии, просто слушая слова, содержавшие эти шесть гласных. И пробовал применять эти звуки, выполняя удар рукой или ногой в соответствующую сторону. Эффект сразу же был явным и очевидным, но все же я посвятил следующие шесть лет проверке действия звуков, и только убедившись в объективности их действия, стал говорить о них.

Шесть лет спустя после первого прозрения, связанного с гласными звуками, произошел следующий шаг в углублении понимания звуков букв. Мой драгоценный первый Духовный Учитель, Дедушка Дармадоди, оставил это воплощение в 1992 году. И в том же 1992-м я встретил своего главного – коренного – Духовного Учителя, мастера дзогчен (считается многими высшей формой буддизма; переводится как «великое совершенство») профессора Намкая Норбу Римпоче. Это была самая важная, самая определяющая встреча в моей жизни. И хотя книга не имеет прямого отношения к учениям, полученным от него, я не сомневаюсь, что влияние и благословение Учителя проникает во все без исключения стороны моей жизни. Помимо философии и методов медитации, я много лет (с 1994 года) изучал практики, связанные с дыханием, называемые Янтра-йога, которые также были переданы драгоценным Учителем.

За шесть лет я получил самые различные передачи знаний, исследовал все, что мог найти в информационном пространстве, касающееся звуковых практик и особенно применения звука для исцеления, включая китайские и индийские звуковые практики, тибетские исцеляющие мантры и многое-многое другое. Но все это так и не дало ответа на вопрос о сущностных принципах звука, которые так же ясно раскрывали бы звук, как это произошло с движением. Мой поиск продолжался…

Летом 1994 года во время летнего солнцестояния я медитировал на берегу Орлиного пляжа в городе Джуно на юго-востоке Аляски, завершая двухнедельный личный ретрит согласно наставлениям моего Духовного Учителя. Практика состояла в пении особых мантр с последующим созерцанием пространства. Во время солнцестояния на Аляске дни становятся долгими, а ночь практически не наступает. Приходится ложиться засветло, а вставать – когда солнце уже вовсю сияет высоко в небе. Благодаря обилию солнечного света совершенно не чувствуется усталость и спать совершенно не хочется. Но, возможно, что-то происходит с мозгом, делая его более восприимчивым к тонким вибрациям и особым состояниям сознания.

По окончании очередной сессии практики я молча созерцал пространство, благо солнце на Аляске, даже когда оно в зените, не палит зноем. Небо красивого темно-голубого – почти синего – цвета, совершенно ясное. Я сидел лицом на север, так что солнце не слепило мне глаза. В небе возникли светящиеся сферы разных цветов. Их было шесть. Одна была как бы над ними по центру, остальные образовывали правильный крест. От них стал испускаться свет в сторону земли. Не доходя до земли, эти лучи образовали новые сферы, вокруг которых по четырем сторонам проявились такого же размера сферы, светящиеся каждая своим цветом. Но это была не только игра света, цвета и формы.

Каждая сфера издавала свой звук. Верхние сферы издавали гласные звуки, нижние издавали согласные звуки. Каждый гласный звук как бы порождал согласные звуки своего семейства. Все звуки звучали одновременно, но я слышал их по отдельности. Я не знаю, издавали ли звук сферы, или звуки создавали сферы, но картина и впечатление от видения врезались в сознание глубоко, ярко и ясно. Позже я пытался изобразить это видение, но не знал, как передать форму. Поэтому изобразил как мог, но картинка не соответствовала переживанию.

Видение возникло спонтанно и сохранялось в пространстве передо мной какое-то время. Я не знал, сколько оно длилось, поскольку я замер и созерцал его, боясь спугнуть или упустить все детали. Когда видение растаяло в пространстве, как будто и не возникало перед моим взором, оно осталось запечатленным в моем сознании.

Я не знал точно, что все это значит, но был впечатлен и решил, что это какая-то очень важная информация. Только спустя еще шесть лет мне стал понятен смысл этой Мандалы (мандала – символ, отражающий измерение просветленного ума) Звуков. Но это уже совсем другая история…

Прошло шесть лет с момента видения Мандалы Звуков. Столько же, сколько прошло между первым откровением о гласных звуках и видением Мандалы Звуков. Все это время я пытался понять, что же с этим можно сделать, как практически применить увиденное. В сновидениях приходили лишь небольшие уточнения и пояснения. Я чувствовал себя, как Буратино с золотым ключиком, не зная, где находится замок, который им открывается.

Я изучал всю доступную информацию, но нигде не было даже намека на ответы. Я открыл для себя новые области знаний, связанные с исцелением звуками. Я увидел, что тема исцеления звуками заинтересовывает все большее число людей, появляются самые разные способы применения звука. Становятся популярными тибетские поющие чаши, выпускаются сотни, а может, даже тысячи музыкальных композиций, декларирующих оздоравливающее и исцеляющее действие, продаются вибрирующие кресла и матрасы, подводящие звуки к разным частям тела. Есть различные голосовые практики и песнопения, обещающие улучшение самочувствия и здоровья. Я перепробовал на себе практически все эти методы. Научился горловому и обертонному пению, которые дали мне целый спектр новых ощущений, но не приблизили к ответам на мои вопросы.

Подталкиваемый своим интересом к воздействию звуками голоса на здоровье и состояние сознания, я изучил разные системы воздействия звуками в традиционной китайской медицине (ТКМ) и традиционной тибетской медицине (ТТМ). В традиционной китайской медицине воздействие звуками происходит в виде отдельных слогов, имеющих связь с различными внутренними органами. Эти звуки произносятся вслух, выкрикиваются или поются в одном тоне либо с переменой тона. Наиболее известной стала система звуков, связанных с пятью стихиями. В медицинском цигуне есть звуки для лечения различных заболеваний, которые применяются в сочетании с движениями и визуализациями.

В традиционной тибетской медицине звуки, как правило, применяются в виде мантр, сочетающих различные слоги, которые могут произноситься шепотом, вслух или пропеваются с различными мелодиями. В ТТМ есть целая дисциплина, называемая «лечение мантрами», там сотни тысяч мантр от самых различных физических и психических болезней. Считается, что для применения мантр необходимы передача звука мантры квалифицированным мастером и последующая практика «аккумуляции» мантр начитыванием по 100 тысяч раз. Воздействие мантр происходит благодаря звуку, но есть также методы, где звуки мантр сочетаются с визуализацией света определенного цвета или самой мантры, а также связаны с особыми видами медитаций.

Несмотря на знакомство со всеми вариантами звуков и сотнями мантр, я все еще не решил своей задачи нахождения практического применения Мандалы Звуков. Нигде не объяснялось, почему выбранные для слогов звуки имеют специфический эффект. Например, есть звуки в традиционной китайской медицине, которые рекомендуются при раковых заболеваниях. Или есть мантры в традиционной тибетской медицине, решающие специфические проблемы: исцеляющие глазные болезни, устраняющие камни в почках, способствующие срастанию костей после переломов, заживлению ран и остановке кровотечений, защите от инфекций. Некоторые мантры требуют особых посвящений, другие нарабатываются простым повторением. Я поднаторел в применении этих методов, но так и не приблизился к двери, которая открывалась бы моим золотым ключом.

Описания букв, которые я находил, были смысловыми или символическими, но не говорилось о вибрациях. Я не находил в источниках никакой связи между фонетикой и функцией звука. Но я почему-то всегда был внутренне убежден, что звук каждой буквы имеет уникальные характеристики и свойства, определяющие действие на организм, на состояние сознания или даже внешние обстоятельства, такие, например, как погода.

Постепенно обнаружилась связь между группами – семействами букв и местом их образования в голосовом аппарате. Возможно, эта связь очевидна тем, кто профессионально изучает языки и фонетику, но я познавал их не через обучение, а через свой личный опыт. Каждое семейство букв-звуков явно воздействует и на определенное место в теле. Например, звуки букв П, Б, В, Ф, М и У образуются в области губ. Эта группа букв связана со стихией воды и имеет наибольшее влияние на состояние почек и мочевого пузыря. То же можно сказать и о других буквах. Этот подход подробно изложен в одной из программ Академии Киайдо, называемой Киай Джиндо.

Помимо связи букв по месту образования, обозначилось и родство звуков по характеру их звучания. Например, в русском языке есть согласные звонкие и глухие. Но нет понимания, что это означает с точки зрения энергетического качества этих букв. Для меня же эти качества стали спонтанно раскрываться и проясняться по мере практики, в которой я просто их произносил, наблюдая, где они отзываются, где они резонируют и какой эффект производят. Все эти ответы я получал в течение шести лет (1995–2000).

Свойства материи можно описать тремя парами: сухость – влажность, жар – холод, легкость – тяжесть. Свойства энергии также можно описать парами характеристик действия: концентрация – рассеивание, активация – пассивация, мобильность – стабильность. Все эти свойства можно соотнести и с характеристиками звуков любых букв. Эти же свойства легли в основу систематизации всех явлений и процессов в ТТМ и ТКМ. Все явления выражены через систему Пяти Первоэлементов: Пространство (Эфир), Воздух, Огонь, Вода и Земля. Все процессы отражены в системе 5 Стихий: Дерево, Огонь, Земля, Металл, Вода.

Пять Первоэлементов, или по-другому Пять Великих Элементов, проявляются на всех уровнях бытия. Например, на физическом уровне Земля – то, что создает плотность, тяжесть и форму, Вода – то, что жидкое, влажное, Огонь – то, что горячее и лучистое, Воздух – то, что легкое и подвижное. Пространство дает место для проявления всех других Первоэлементов. При этом Земля сухая и холодная, Вода влажная и холодная, Огонь сухой и горячий, Воздух легкий, отчасти влажный и теплый.

Пять Стихий описывают любые процессы, включая природные циклы и сезоны, а также возрастные особенности. Например, все процессы начинаются с роста, расширения (рассеивание) – Стихия Дерева. Затем наступает период излучения, цветения (активации) – Стихия Огня, сменяемый фазой трансформации и ограничения (стабилизация) – Стихия Земли. После этого наступает период сжатия (концентрация) – Стихия Металла. Все завершается стадией покоя, поглощения (пассивации) – Стихия Воды.

Если найти аналогии этих свойств в вибрационных особенностях звуков различных букв, то можно соотнести их с Пятью Великими Элементами и Пятью Стихиями. Далее, зная соответствие Пяти Великих Элементов и Пяти Стихий различным внутренним органам, структурам и системам организма, разработанным в ТКМ и ТТМ, можно понять, какие именно звуки букв будут подходить для регуляции их состояния.

В течение шести лет я открывал для себя эти соответствия и на их основе начал понимать, как можно выбрать звуки букв для целенаправленного воздействия на организм, при условии обнаружения отклонений в тех или иных органах или функциональных системах организма. Оставалось понять, когда и как их можно применять.

В 2000 году после недельного погружения в глубины своего сознания во время медитативного ретрита я достиг особого состояния покоя и ясности, в котором я вспомнил о своем вопросе, который занимал меня уже 12 лет: как применять звуки. Ответ уже созрел и мгновенно проявился в сознании в виде точного знания метода самооздоровления при помощи звуков букв.

Этот метод состоял из простых приемов самомассажа, каждый из которых сочетался с произношением различных звуков. При этом звуки букв одного семейства использовались для воздействия на одну из Пяти Стихий и, соответственно, на один из пяти жизненно важных органов: Печень, Сердце, Селезенка, Легкие и Почки. Также метод содержал движения для открывания энергетических каналов этих органов – тех, что используются в иглотерапии, и простые движения всех крупных суставов тела. Отдельные упражнения содержали также простые визуализации, например в виде света определенного цвета. Весь комплекс воздействия звуками на Пять Стихий и соответствующие им жизненно важные органы длится примерно один час, в зависимости от скорости и темпа выполнения упражнений. При этом он выполнялся в последовательности Балансирующего Цикла Пяти Стихий: Вода – Огонь – Дерево – Металл – Земля.

Несмотря на такую последовательность и длительность этого комплекса, я узнал его одномоментно, как бы одновременно обо всех действиях. Я как будто вспомнил то, что хорошо уже знал раньше, и мне не требовалось никаких усилий, чтобы запомнить его. Я знал, какая буква используется при каком движении, где именно и как применяется движение. На всякий случай я проделал весь комплекс, не задумываясь и не вспоминая – просто как то, что я как будто знал всегда и рутинно повторил. Эффект мне понравился, и я решил, что есть смысл попробовать практиковать этот метод. Кроме того, воздействие техник этого метода перекликалось с тем, что я уже изучал и знал в теории.

Позже мне открылось также, что это может быть чисто звуковая медитация, где практика состоит только из произнесения звуков и визуализации. Были и другие методы, которые со временем спонтанно открывались. Например, я увидел определенные массажные техники, воздействующие на каналы и точки, комбинирующие в себе приемы массажа и точечного массажа в сочетании со звуками Пяти Стихий. Это снова произошло не постепенно, а одномоментно: за мгновение до открытия метода я еще не знал его, а сразу после – знал целиком во всех подробностях. Разумеется, я стал всё проверять – сначала на себе, потом на добровольцах. Результаты были многообещающими…

В боевых искусствах есть так называемые внешние школы – направленные на развитие внешней, физической стороны, связанной прежде всего с мышечной силой и развитием видимых сторон техники, и внутренние – направленные на развитие энергии и связанные больше с дыханием и медитацией. Внутренние школы меньше внимания уделяют внешней силе и эффектности движений и в целом считаются мягкими стилями, тогда как внешние школы считаются жесткими стилями. Примером мягкого стиля в какой-то степени может быть Тайцзи Цюань, а карате – яркий представитель жестких стилей.

Как правило, мягкие стили более уравновешенно подходят к тренировке и имеют в своем арсенале техники не только разрушения, но и восстановления. Например, практики цигуна относятся к оздоравливающим и восстанавливающим силы и здоровье.

Еще учась в институте, я познакомился с любителями цигуна и практиками Хатха-йоги. Но сам впервые стал изучать и практиковать цигун в 1988 году, начав с широко известной формы «Ба дуан цзин», то есть «Восемь отрезов парчи». Тогда же я стал изучать и Тайцзи Цюань стиля Ян. Однако мой интерес к целительским практикам возник намного раньше.

Все началось с того, что мне подарили руководство по точечному массажу. Я попробовал применять этот метод, сначала на себе, а затем – по случаю – и на других людях. Метод показал себя простым и довольно эффективным. Я буквально с ходу запомнил все точки и сразу понял, как на них воздействовать. Через какое-то время я нашел специалистов по прижиганию, иглоукалыванию и кровопусканию, у которых стал учиться. В то время иглотерапия была распространена в корейской диаспоре, но практиковалась нелегально. Вне диаспоры мало кто знал об этом методе, а тем более имел выход на специалистов. Неожиданно и очень быстро я стал более эффективным, чем мои учителя.

Окончив институт, я работал по специальности инженера-строителя, но мой ум требовал пищи, так что иглотерапия пришлась очень кстати. Единственным местом, где можно было найти литературу по данной теме, была библиотека, так что я стал регулярно посещать ее, делая конспекты. Я самостоятельно изучал теорию, топографию каналов и точек, рецепты. Правда, у меня не было игл, поэтому я применял рецепты посредством точечного массажа – акупрессуры. Позже мне привезли полный набор игл из Кореи. Я не испытывал трудностей в понимании теории или нахождении точек. Было такое впечатление, что я уже все знаю и лишь освежаю в памяти эти знания. Мне даже не приходилось ничего заучивать – все сразу запоминалось, все связи были естественными и логичными.

Однажды я случайно обнаружил, что могу видеть течение энергии в каналах. Они выглядели как ручейки, можно было увидеть и замедление течения энергии, и остановку. Достаточно было стимулировать или разблокировать нужное место, чтобы энергия могла свободно циркулировать, что незамедлительно сказывалось на состоянии человека.

В другой раз, держа в пальцах иглу, я ощутил ток энергии Ци, идущий от точки на канале. При этом я мог найти ее, не прибегая к анатомической топографии, так как и канал и точка давали сильную и точную обратную связь через иглу. В ТКМ есть метод, называемый медицинский цигун, где применяются невидимые (воображаемые) энергетические иглы. Мастер медицинского цигуна создает их силой концентрации и ставит их в точки на каналах точно так же, как и обычные металлические иглы. Я открыл этот метод для себя за двадцать лет до изучения медицинского цигуна.

Но самое интересное началось после моего знакомства с пульсовой диагностикой. Традиционно считалось, что необходимо лет двадцать учиться пульсовой диагностике под руководством эксперта, прежде чем самостоятельно начинать диагностировать, – я же с первого прикосновения обнаружил способность как бы проникать внутрь человека и ловить все нюансы пульса со всех позиций, складывая их во внятную картину состояния исследуемого. Помимо этого, у меня сложилась своя методика чтения пульса, позволяющая определять с высокой степенью точности состояние каналов и органов, не прибегая к стандартным приемам.

Я имел возможность сравнить свои выводы с мнением экспертов, обладающих многолетним опытом, чтобы убедиться в правильности своего чтения пульса. Но удивительным было то, что довольно скоро я обнаружил в себе способность изменять пульс. Я знал, что пульс меняется, если правильно и точно ставится акупунктурная игла. Если пульс не меняется, то имеет место либо неправильный выбор точки, либо неправильное воздействие. Причем измениться он должен в заданной позиции. В момент чтения пульса я мысленно сканировал человека, проходя внутренним зрением по каналу и проверяя по необходимости состояние внутренних органов. Если я обнаруживал блокировку, закупорку или отклонение потока, то прямо через пульс начинал воздействовать на это обнаруженное проблемное место. Как правило, пульс менялся, а с ним изменялось и состояние человека.

Я не был профессионалом, но молва догнала меня, особенно после нескольких громких случаев исцеления. Меня разыскал Фонд народной медицины, который был образован для того, чтобы систематизировать и легализовать эффективные альтернативные методы лечения. Они проводили интервью с целителем, затем устраивали проверку метода через контроль результатов и отзывы пациентов. Итогом проверки и утверждения метода или методов была выдача официального диплома Фонда народной медицины СССР. Поскольку я был в числе самых первых дипломантов, то в 1990 году мне был вручен диплом № 5 с присвоением звания «Народный целитель СССР».

К тому времени я успел с группой соавторов изобрести прибор пульсовой диагностики для ТКМ на базе компьютера. Это произошло в 1988 году, а запатентован он был в США с получением патента в 1995 году. Примерно тогда мы вышли на сотрудничество с Научным центром хирургии Российской академии медицинских наук. В числе ведущих специалистов там был доктор медицинских наук Гаваа Лувсан, один из основоположников иглотерапии и применения ТКМ в СССР. Мы быстро подружились, и благодаря его положительному отзыву и содействию пульсовой диагностический комплекс был принят для исследования и апробации. На базе НЦХ РАМН был создан Центр интегративной медицины, где многие годы велись исследования и практика интеграции лучших методов западной и восточной медицины. За вклад в подготовку специалистов и развитие направления интегративной диагностики и реабилитации пациентов в 2008 году мне было присвоено звание Почетного профессора интегративной медицины.

Благодаря компьютерной пульсовой диагностике я имел возможность в течение более 30 лет воочию наблюдать и исследовать объективные изменения в организме человека при самых разнообразных воздействиях, включая звуковые. Сегодня метод анализа состояния организма на основе пульса продолжает развиваться и становится доступным без необходимости специального обучения, благодаря достигнутому уровню математического анализа пульсовой волны.

Вернемся в 2001 год. После того как я получил наконец ответы на вопрос, как применять Мандалу Звуков, я приступил к практике и проверке действенности методов, связанных с применением звука. В то время я занимался главным образом приемом пациентов в собственной клинике, которую я открыл как частный бизнес в городе Джуно на Аляске, куда я переехал из России в 1995 году. Помимо этого, я вел занятия по боевым искусствам, а также преподавал цигун и Тайцзи Цюань в местном фитнес-клубе. Я проверял эффект звуков путем регистрации пульсовых волн до и после любого воздействия.

Я регистрировал пульсовые волны с 12 позиций в области запястья, где в ТКМ читается состояние 12 функциональных систем, включающих внутренние органы и энергетические каналы: Тонкий Кишечник, Сердце, Желчный Пузырь, Печень, Мочевой Пузырь, Почки, Толстый Кишечник, Легкие, Желудок, Селезенка (и Поджелудочная Железа), Три Полости Тела и Перикард. Изменения в форме пульсовой волны, как и в параметрах, вычисляемых на основе пульсовой волны, объективно отражали изменения, происходящие в соответствующих функциональных системах. Причем я мог видеть не только изменения физического, но и психического состояния своих пациентов.

Воздействия звуками букв сразу показали себя точными и эффективными. Например, если я выбирал звуки Стихии Огня, то пульсы Тонкого Кишечника и Сердца, которые представляют эту стихию, всегда реагировали на воздействие, причем с предсказуемым результатом. Постепенно у меня сложилась теория, систематизирующая звуки Пяти Стихий и Пяти Первоэлементов, из которой вытекали как следствия методы для воздействия этими звуками. Поэтому я не двигался во тьме, гадая на основе только ощущений, – у меня была возможность проверки каждого моего шага в апробации и исследовании этих методов. Пульсовая диагностика дает возможность в реальном времени наблюдать за изменениями пульсовой волны в процессе воздействия звука или любого другого воздействия на организм.

Я регулярно анализирую по пульсу состояние организма до и после упражнений «8 Основ», которые тоже являются прежде всего звуковой практикой. Сегодня эта возможность есть у любого человека, достаточно приобрести датчик пульсовой волны и подписку на приложение для смартфона. Это быстрый, простой и удобный способ оценки своего состояния на ежедневной основе. Экспресс-оценка занимает не больше минуты, но есть и возможность получения более глубокого и полного анализа, связавшись с экспертом-диагностом.

Я начал изучать Кьюшо Джицу (Дим Мак) под руководством своего сенсея Рюкю кэмпо Джорджа Диллмана, который внес, на мой взгляд, наиболее существенный вклад в исследование и распространение этого искусства сначала в США, а затем и в других странах мира. Оказалось, что основой Кьюшо Джицу является знание точек и каналов акупунктуры (иглотерапии), а в теории Кьюшо Джицу используются те же принципы, что и в традиционной китайской медицине: Инь и Ян, Пять Стихий, теория каналов и многое другое. Поэтому мне было сравнительно легко понять и освоить это искусство. Я уже знал топографию каналов и точек, как и принципы применения циклов Пяти Стихий. Кроме того, я стал получать сведения и через свои интуитивные прозрения, которые я мог проверять практически и сверять с данными пульсовой диагностики. Мне не надо было ничего запоминать – я снова «вспомнил».

В Дим Мак используются далеко не все точки на каналах, а только те, которые эффективны. Кроме того, сочетание атакуемых точек, которое применяется в определенной последовательности, заложенной в комбинации техник, имеет разрушительный эффект, в отличие от акупунктуры или акупрессуры (точечного массажа), где подбор точек направлен на исцеление. Многие древние ката были скомпонованы с учетом воздействия именно на точки, а не просто части тела. После изучения принципов применения техник ката я спонтанно стал видеть, как и на какие точки могут быть направлены эти техники. Это похоже на чтение: научившись читать, мы можем узнать содержание любого текста. Таким образом, я научился видеть и расшифровывать любые техники любого стиля с этой точки зрения.

В 1988 году я начал вести занятия по боевым искусствам во Владивостоке и в Москве. Но тогда это были чисто физические боевые искусства, с опорой на сущностные принципы движения. Я уделял много внимания координации и обучению осознанному движению тела больше, чем технике атаки и защиты. С переездом в США в 1995 году продолжил преподавание с акцентом на аспект движения, но в своей личной практике я стал все больше внимания уделять дыханию и его применению как для здоровья, так и для самозащиты.

В 2000 году я начал вести семинары по боевым и целительным искусствам в США. Мои семинары отличались тем, что сочетали боевые искусства и целительные практики. Для прогресса в практиках боевых искусств человек должен знать, как восстанавливаться после травм, как поддерживать здоровье. И о том, что здоровье суставов, сила рук и ног зависят от состояния энергетических каналов, а значит от состояния жизненно важных внутренних органов. В организме все взаимосвязано и взаимозависимо. Это становится особенно актуальным с возрастом, ведь многие люди занимаются боевыми искусствами всю жизнь, не только в молодости.

Узнав о моем использовании компьютерной пульсовой диагностики и исследовании звука, мои студенты стали просить меня научить их применению звуков для оздоровления. Естественно, возникли вопросы и по применению звуков для боевых искусств. К этому времени, параллельно моим поискам методов исцеления звуками, я провел несколько лет в поисках методов применения звуков в области боевых искусств.

В карате есть понятие Киай – боевой клич, издаваемый, как правило, в виде мощного выкрика в момент завершающего удара. Также такой выкрик применялся в искусстве тамешивари – разбивания предметов и тамешигири – разрубания мечом. Киай фокусировал силу, а также выражал состояние духа того, кто издавал клич. В нем выражалась уверенность и внутренняя сила воина. Таково наиболее распространенное понимание Киай. Хотя само слово состоит из двух: Ки – ‘энергия’ и Ай – ‘сборка’ (собирать, управлять). Таким образом, его можно перевести как сила или способность к концентрации и управлению энергией при выполнении технических действий.

Я был наслышан также о таинственном искусстве Киай Джицу (Искусство Звука), где голос использовался как оружие, поражавшее оппонента своей энергией. Соловей-разбойник из древнерусской мифологии может быть отнесен к тем, кто применял это искусство. Есть так называемый «Отравленный Шепот», или «Шепот Смерти», который действует так же, как Дим Мак – «Касание Смерти» в китайской традиции боевых искусств.

Когда долго задаешься одним и тем же важным вопросом, накапливается энергия, ведущая к ответам. Так, стебель растения может пробить даже асфальт. В вопросах применения звуков для целительства поиск ответов занял шесть лет, для боевых искусств – на год больше.

Однажды я объяснял своим студентам Кьюшо Джицу (Дим Мак), как выбирать и сочетать точки при различных видах нападения, и вдруг я спонтанно начал говорить о том, что в момент воздействия можно добавить определенные звуки для увеличения эффекта воздействия на точки. При этом я увидел не частное применение, а целое поле применений, включая принципы подбора звуков для любой точки. Мне мгновенно стали понятны атаки определенными формами ладони и пальцев. Звуки можно было применять таким образом, чтобы срабатывал Разрушающий (по-другому называемый Контролирующий) Цикл Пяти Стихий: Дерево – Земля – Вода – Огонь – Металл. Этот цикл применяется в Кьюшо Джицу довольно часто. Для меня же открылось то, как это может применяться в Киай Джицу.

Я учился в видениях и сновидениях. Сначала присутствовал мой «Сияющий Учитель»; постепенно он перестал появляться в виде внешней формы, а только в виде прямых ответов на вопросы. Затем я непосредственно получал ответы, как будто они сами возникали в сознании. Постепенно это стало происходить в бодрствующем состоянии, без входа в медитативное состояние или измерение сна. Иногда это происходит в виде мгновенной вспышки молнии, освещающей все поле возможностей, иногда в виде включения в голове знания, которого не было до момента интуитивного озарения, – но сразу после кажется, будто оно там было всегда, сразу готовое к применению.

В боевых искусствах я не придумывал комбинацию техник, продумывая ходы и детали, чтобы затем проверить. Я сразу видел целую картину в деталях и еще до применения знал, каков будет эффект. Практическая проверка нужна была, чтобы подтвердить предположение и закрепить навык. Мое тело совершало новые движения или применяло способы контроля партнера, которые я никогда не делал, и так, как если бы отрабатывал их долго и тщательно. Удивительно, но я не забывал и не терял навыков, проявлявшихся таким спонтанным образом.

Я систематизировал и описал эти находки и стал обучать им своих друзей, коллег и студентов. Это создало дополнительные возможности проверить точность и воспроизводимость методов. География моих семинаров стремительно расширялась, так как обо мне узнали и меня стали приглашать сначала во многие штаты США, затем и в Европу. Особенно большую популярность мне принесли мои демонстрации и видео, где я бесконтактно отражаю удары при помощи звуков. К 2004 году мои семинары проводились уже в 13 странах мира. Но чем все это закончилось, вы уже знаете…

Два года спустя после создания метода «8 Основ», в 2007 году, пришла информация еще об одной стороне звуков, которая до того была мне мне неизвестна. А именно о связи между звуками и духовными силами. В алфавите санскрита существует связь между энергией звучания букв и различными уровнями бытия. Высшими считаются духовные уровни бытия, каждый из которых выражается определенной гласной буквой. Поскольку практика «8 Основ» опирается прежде всего на звучание, меня крайне заинтересовала эта информация. Высшие духовные уровни: уровни пустоты и блаженства, духовной воли (всемогущества), духовного знания (всеведенья) и духовного действия (творчества). Этим уровням соответствовали гласные буквы, энергия которых олицетворяла и выражала соответствующие им духовные силы. Я увидел прямую связь между 6 гласными звуками «8 Основ» и теми силами, которыми они наделяют. При этом интуитивно я осознал также и их связь с направлениями в пространстве.

Спонтанная медитация на значение звуков, последовавшая за получением информации, раскрыла для меня духовную сторону практики «8 Основ». Ведь главной движущей силой в исцелении, как и в самой Жизни, является уверенность, а главным препятствием – сомнение. Я оглядывался назад, в весну 2005-го, когда я почти утратил уверенность в себе и в возможность исцеления тела, а также в возможность наладить свою жизнь, восстановить бизнес, построить заново все опоры. Мое непреклонное намерение в сочетании с потенциалом, содержащимся в «8 Основах», дали свои плоды. Уже через два года я чувствовал себя почти в норме. Энергия восстановилась примерно на две трети, я больше не ослабевал, хотя по-прежнему мог довольно быстро уставать. Я смог есть и пить все, как до болезни. Но я не задумывался, насколько вместе с этим восстановились мои духовные силы, пока не нашел информацию о роли и значении звуков, касающуюся этого вопроса. Впервые за два года я попробовал оценить состояние своего духа.

К своей радости и удивлению, я обнаружил, что не только восстановил свой прежний уровень уверенности, но даже вырос в данном отношении. Это было сюрпризом, поскольку моя предыдущая самооценка была объективно низкой и в целом жалкой. Хотя я и не знал о духовной стороне эффекта от практик звучания, пропевая ежедневно нужные звуки, я получил удивительные результаты. Так, наверное, работают мантры: мало кто понимает их до того, как реализует их силу, но при наличии передачи и достаточном количестве повторений они приносят плоды.

Шесть гласных О, Ы, А, У, Э, И несут в себе энергию и проявляют духовные силы, выражающиеся в уверенности в безграничной силе сознания, радости, знания, воли, действия и достижений. Звучание наполняет нас духовной силой, пробуждая наш потенциал и взращивая уверенность. Наш собственный дух проявляет себя в звуке и ведет за собой тело. Он наполняет тело вибрацией, оживляет, сдвигает и мотивирует. При этом каждый звук имеет направление в пространстве, что применяется во всех движениях «8 Основ». Поэтому «8 Основ» – это не только физические упражнения, но и духовные, ведущие к развитию энергии и сознания.

Открывшееся понимание духовной роли и силы звуков вдохновило меня и придало жизни новую динамику, послужило импульсом к творчеству и развитию. Ум устремился к новым горизонтам – однако тело все еще не восстановилось и не было готово к тем задачам, к которым я решил приступить. Недооценка этого факта была большой ошибкой, стоившей мне очень дорого.

Я почувствовал в себе достаточно сил, чтобы вернуться к практикам боевых искусств, мне требовалась ревизия и проверка. Поскольку я профессионально преподаю самозащиту, мне нужно быть уверенным, что люди, получающие от меня знания, могут реально полагаться на них. Я начинал свой путь в боевых искусствах еще в 70-х годах прошлого столетия, имел возможность наблюдать эволюцию теории и методов тренировки в самых различных дисциплинах этого искусства. Кроме того, я преподавал примерно в 15 странах мира и составил глобальное представление о специфике и практике преподавания и применения методов самозащиты.

Появление феномена смешанных боевых искусств, с одной стороны, порадовало меня, так как я всегда был сторонником универсальной подготовки воина с владением ударной и борцовской техникой, с оружием и без. Наблюдая за боями, я ставил себя на место проигравшего и размышлял – а что я мог бы сделать, попадись мне такой оппонент? Смог бы я отразить или увернуться от удара, вывернуться от захвата или удушения, есть ли открытые и слабые места у возможного оппонента, которые можно использовать? Такое проживание полезно, хотя и не заменяет практического подтверждения своих гипотез. Сами соревнования меня давно уже не интересовали и не порождали желания стать чемпионом или прославиться. Меня интересовала лишь практическая сторона: есть ли в моей школе боевых искусств все необходимое для уравнивания шансов и достижения победы.

В соответствии со структурой своего тела и особенностями мышления я, скорее, скоростной и ударный боец, поэтому меня больше интересовало противостояние с борцами. Многие бои в чемпионатах по смешанным боевым искусствам происходили по одному сценарию: бросок, затем добивание, болевой прием с воздействием на суставы или удушение. Я имел больше преимуществ на ногах, чем на полу, поэтому больше акцентировался на техниках стоя, чем лежа. Кроме того, в самозащите нередки ситуации противостояния нескольким противникам, что тоже исключает варианты связывания себя с одним оппонентом, так как остальные могут быстро и сравнительно легко напасть и уже безнаказанно добить сверху. Поэтому стратегически лучше сразу не допускать падения и учиться избегать его или нейтрализовать.

В моей идее боевых искусств есть несколько ключевых принципов, вокруг которых выстраивается любая техника. Один из них состоит в том, что в любом бою всегда должна быть единственная сверхзадача, единый фокус, единый центр защиты и нападения, единственная цель. Таковой для меня является Центральная Линия – ось, проходящая от макушки к промежности, относительно которой выстраивается вся защита и контролируются все движения. Стратегия боя в школе боевых искусств Киай Будо – защитить свой Центр и разрушить Центр противника. Учитывая вытянутость человеческого тела, это означает: защитить свою Центральную Линию и разрушить Центральную Линию оппонента. Как это сделать – вопрос тактики. Чем это сделать – вопрос техники.

Следуя своей стратегии, я применял принцип Центральной Линии как для защиты, так и для нападения, как для отражения и нанесения ударов, так и для нейтрализации попыток перевести бой в партер (на землю). Я достаточно успешно делал это с учениками и партнерами, но не мог быть уверенным в действенности метода в случае противостояния с борцом высокого уровня. Поэтому я хотел проверить его в деле. Такая возможность представилась, но не в лучшее для меня время: как раз через три года после кризиса, связанного с панкреатитом, чуть больше двух лет после восстановления методом «8 Основ». Тело не было готово к проверке, но ум не дал ему выбора…

Зимой 2007 года мой ученик в Чикаго договорился о моем поединке с чемпионом штата по ММА (смешанным боевым искусствам). Бой должен был проходить в подвальном додзё дома, где мой ученик устроил себе просторный зал с татами. Я видел бои этого чемпиона. Они всегда заканчивались в первые же минуты: он, стремительно и грамотно уклоняясь от встречных ударов, входил в борцовский клинч, затем следовал мощный и неотвратимый бросок, после чего происходило добивание хорошо поставленными нокаутирующими ударами. Этот боец в свои тридцать лет имел двадцать пять лет опыта борьбы и был чемпионом Панамериканских игр по греко-римской борьбе. Это был идеальный кандидат для проверки метода Центральной Линии. Другое дело, что для поединка с ним надо было быть на таком же пике формы. Встреться я с ним до болезни, вероятность травмы была бы гораздо меньше. Но я встретился с ним лишь через два года после реабилитации, в возрасте сорока пяти лет, не пройдя никакой особой тренировки перед боем.

Я, безусловно, побаивался своего оппонента, видя его мастерство и мощь, которым мог противопоставить только свои практические навыки и знания. Если бы он смог легко победить меня, такая же участь ожидала бы любого из моих учеников. Поэтому мне надо было пройти проверку боем, по результатам которой либо продолжать свою линию, либо рекомендовать ученикам дополнительное обучение у других мастеров. Также это означало бы и необходимость дальнейшего обучения и для меня самого с целью восполнить пробелы в своем образовании. При этом я имел в своем арсенале по несколько лет в туитэ-джицу, дзюдо, самбо, джиу-джицу, хапкидо, айкидо и айки-джицу. Но все же, имея базовым древний корейский стиль Тхеккён, в сочетании с различными стилями карате и кунг-фу, я был и остаюсь больше «ударником», предпочитая ударные техники борьбе.

Со временем страх из врага становится союзником, а осознание препятствий превращается в мудрость. Страх делает человека осторожным, и он исключает ненужный риск. Страх делает сильным, мгновенно мобилизуя тело в моменты опасности. Бесстрашие делает человека смелым и слепым одновременно. Именно мое бесстрашие сослужило мне в тот момент плохую службу. Глупость моего бесстрашия подтолкнула меня бросить вызов чемпиону штата по имени Анджело, тогда как мудрость страха могла бы заставить меня подождать и хорошенько подготовиться.

Мы видим на экране минуты боя. Мы не видим месяцев и лет подготовки, которые стоят за ними. Мы не видим пота и крови, неизбежных на пути чемпиона к победе. И это не только знания и техника – это отработка и наработка, это пик формы для сердечно-сосудистой и дыхательной систем, это «накачка» мускулов и адекватная растяжка, это тренировка на скорость и выносливость и многое, многое другое. Ничто из этого не было присуще моей жизни в то время. Я пошел на бой безрассудно, объясняя свое решение благородным намерением проверить правильность и эффективность принципов моей школы самозащиты.

Мы не знаем, когда жизнь поставит нас перед опасностью, вызовет на бой, так же как не знаем, когда наступит час смерти. Поэтому лучше готовиться и к тому, и к другому постоянно. Мы не можем гарантировать ни равенства сил в момент угрозы жизни и здоровью, ни того, что будем на пике формы. Скорее всего, противник будет превосходить нас по силе. Поэтому нельзя полагаться только на собственную силу и здоровье. Необходимо освоить и отточить знания и умения, чтобы быть способным защититься независимо от возраста и состояния здоровья. С этой точки зрения моя готовность вступить в бой была оправданной. Я постарался максимально обезопасить себя, договорившись о правилах боя: не добивать и не применять экстремальных методов самозащиты, ограничиться только борьбой. Я собирался защищаться методами Центральной Линии от попыток чемпиона бросить меня на ковер, а также методами укоренения и балансирования из тайчи и багуа. Его же задача была проста: уложить меня как можно быстрее на татами.

Я посчитал – если продержусь хотя бы 30 секунд, то успею его нокаутировать, применяя свои методы атаки; если меньше, то мои методы недостаточны для защиты от борцов такого уровня. Вплоть до этого поединка никто из противников не мог не то что поднять, но даже сдвинуть меня, заставить потерять равновесие, наработанное годами специальных упражнений и тренировок. Поэтому я был уверен в своих возможностях решения этой задачи. Я хотел скорее подтвердить свои убеждения, чем подвергнуть их настоящему испытанию на прочность. Но дело приняло совсем другой оборот…

Поединок длился около часа. Я не раз оказывался на татами, как и предполагалось, но гораздо реже, чем могло бы быть, если бы мои методы и рефлексы не сработали. За час я оказался на полу раз десять. Все остальные попытки бросить меня оказались тщетными. Мой оппонент был несказанно удивлен этим. Честно говоря, я и сам до сих пор удивлен. Противника такого уровня и с такими навыками борьбы я еще не встречал. У меня было впечатление, что он одновременно тянет и толкает, причем сразу во все стороны. Подъемы, прижатия, подбивы, заходы за спину, толчки и рывки под разными углами, да еще в постоянном нащупывании слабых мест в моей позиции шли непрерывно и с такой скоростью, что парализовали мою способность считывать, реагировать и противодействовать им.

Это был настоящий полет мастерства моего оппонента, невиданный и не опробованный мной до этого поединка. Пока я успевал считывать, реагировать и находить нужные ответы, я оставался на ногах. Но он буквально перегружал мое сознание приемами по выведению из равновесия. Каким-то чудом я выдерживал физически, но сознание и ум имели свои пределы. Он так быстро забивал оперативную память, что буквально отключал внимание и волю к сопротивлению. Но я все же смог решить свою задачу: выстоять больше 30 секунд.

Несколько минут на ногах – этого более чем достаточно, чтобы нанести поражающие удары. Пока мой оппонент не перегружал мой мозг очередной серией комбинаций, я успевал заметить открытые бреши и отметить то, что я смог бы их поразить в случае необходимости. Но это надо было бы делать сразу, в начальной фазе очередной коллизии, в которой мы сходились. Но я не атаковал, согласно договоренности, а только отмечал для себя, возможно ли это.

Собственно говоря, весь поединок для меня был лишь уроком и экзаменом на эффективность моей школы боевых искусств и моей боеготовности. Я не рассматривал его как бой. Но, как оказалось, мой оппонент иначе отнесся к поединку. Он был наслышан обо мне и видел мои демонстрации. Ему тоже важно было понять, кто же выйдет победителем, если бы мы, гипотетически, сразились по полной. Ему надо было убедиться в собственном превосходстве, обеспечиваемом молодостью, уровнем физической подготовленности, а также мастерством и знаниями о бое. Узнав, что я не профессиональный атлет, не борец, что мне уже сорок пять лет и не так давно я перенес тяжелую болезнь, он не ожидал сопротивления, которое получил с моей стороны. Он знал, что его задача – уложить меня быстрее, чем за 30 секунд, и был уверен, что это легко осуществимо. Но ни разу не смог этого сделать, как ни старался.

Наш поединок приближался к концу, так как «выкладываться» около часа на ковре без особых перерывов явно было не под силу даже такому сильному и молодому борцу, как Анджело, а я был совершенно вымотан. Мой друг, устроивший поединок, был секундантом и измерял время каждого мини-поединка от начала до моего падения на ковер на секундомере, фиксировал время для проверки выполнения этой задачи. Увидев наше состояние, он предложил закончить сражение.

Анджело был расстроен «неудачей» и не понимал, почему он так долго возится со мной для того, чтобы уложить на татами. Он все наращивал напор и, судя по всему, разозлился не на шутку. Поэтому, хотя он тоже устал и замедлился, он был не готов остановиться. Мы решили сойтись еще один раз. Собравшись и сфокусировавшись, он решил все же продемонстрировать свое превосходство в борьбе. С неожиданной стремительностью он бросился ко мне и после нескольких финтов и выведений из равновесия зашел мне за спину и решил сделать бросок прогибом – довольно опасный бросок, учитывая мою неподготовленность к такого рода приемам. Когда он поднял меня, оторвав от земли, я обвил его правую ногу правой ногой, зацепившись стопой сзади, чтобы не дать ему перебросить меня через себя. В этот момент он сделал рывок, который был замедлен моей правой ногой, и вдруг раздался громкий треск…

Острая боль пронзила мое правое бедро в области тазобедренного сустава и ослепила меня изнутри яркой вспышкой в глазах. У меня возникло ощущение, что правую ногу вырвали из сустава или что отломилась головка берцовой кости. Я был почти уверен, что громкий треск и хруст, которые я услышал, означали, что связки порвались. Моя нога повисла, а Анджело повторил попытку броска прогибом. Если бы он ее осуществил, то к травме ноги могла добавиться и травма шеи, так как я не научен приземлению и страховке от таких бросков. Как ни странно, эта мысль пронзила мое сознание, и в момент совершения броска я собрал все свои силы и умения и направил энергию вниз, укореняясь в землю.

Порой страх обостряет наши способности. Единственной защитой в той ситуации была энергетическая защита, так как физических сил не осталось. Я мысленно вцепился в землю и направил свою Центральную Линию вниз, произнося звук «У», который направляет энергию вниз. Обычно для укоренения надо стоять на земле – мои же ноги были в полуметре над нею. Я не знаю, как мне это удалось, но все же я укоренился и утяжелился так, что Анджело не смог меня перебросить через себя. Он не мог понять, что происходит, поэтому еще дважды сделал движения для исполнения полного нельсона (броска прогибом назад) и наконец, тяжело дыша, опустил меня на ковер. В горячке я проверил, могу ли я стоять, и, убедившись, что нога не вырвана из сустава, я продолжил поединок. Но сильная боль вновь дала о себе знать, и я был вынужден завершить бой.

Анджело признался потом, что впервые столкнулся с тем, что возможно так заземлиться, будучи в воздухе без опоры. Он сказал, что не мог понять, почему он не смог не только совершить бросок, но даже поднять меня выше, оторвав от пола. Позже я узнал, что он все же боялся меня и перед поединком принял для храбрости кокаин. Возможно, этот поединок был для него важнее, чем я думал. Кстати, позже он скатился в наркотическую яму…

В традиционной китайской медицине есть объяснение связи между большими суставами и внутренними органами. Область сустава называется «морем» или «океаном энергии Ци». Тазовый изгиб и тазобедренный сустав соотносятся с «морем Ци Селезенки». Левая сторона больше связана с самой селезенкой, а правая – с поджелудочной железой. В результате воспаления поджелудочной железы произошли изменения в области правого тазобедренного сустава, о которых я не догадывался. Поэтому, с учетом потери эластичности тканей и ослабления энергии в области сустава, обвивание ногой в ходе поединка было прямой дорогой к травме.

Несмотря на перенесенную болезнь, я полагался на правую ногу как на здоровую и действовал так, как если бы не прошел только что через все осложнения, связанные с панкреатитом. Я не предполагал, что правая нога окажется слабым местом, – она не болела, не мешала, только на время утратила растяжку, и пришлось ее долго массировать, чтобы убрать мышечные узлы. Обычно таз является источником силы и опоры – фундаментом, но здесь его подвергли растягивающей нагрузке, да еще и резким рывком, и он не выдержал.

В одно мгновение я лишился «ноги-бабочки», как ее называли мои коллеги. У меня была особая техника «рука-бабочка» и «нога-бабочка», где движения похожи на полет бабочки – быстрые и непредсказуемые. И хотя панкреатит усложнил управление правой ногой, я все же мог совершать сложнейшие движения, мгновенно перемещая ногу в самые разные по месту и высоте точки, и наносить удары, произвольно меняя направление и угол атаки. Жизнь моей «ноги-бабочки» была относительно долгой – я освоил эту технику лет за двадцать до описанного поединка. И вот в буквальном смысле слова в одночасье с ней было покончено…

Поначалу я все же надеялся, что возникшая хромота и ограничения в ноге – временные трудности. Что надо подождать, дать время ноге для восстановления и постепенно вернуть ей былую легкость и техничность. Но жизненные обстоятельства не давали возможности всерьез заняться лечением и реабилитацией после травмы. По истечении нескольких лет я вынужден был признать, что перешел черту, за которой обратной дороги нет.

Сравнительно скоро нога стала доставлять мне серьезные проблемы даже и без выполнения высокоскоростных и координационных движений. Она просто начинала ныть, болеть, особенно после нагрузки на неровных поверхностях. Стало тяжело переносить на нее вес, опираться, стоять на ней, когда надо было делать движения другой ногой. Вскоре стало просто больно поднимать колено или приседать на корточки. Даже обычный наклон вниз, завязывание шнурков, надевание брюк или носков стали постоянной встречей с болью. Я стал непроизвольно избегать совершения многих движений. Когда же мне приходилось вести двигательные занятия по боевым искусствам, я просто превозмогал боль и игнорировал ее.

Последствиями травмы были также затруднения при выполнении «8 Основ». Они появились не сразу, а лет через восемь, потихоньку накапливаясь и концентрируясь. Особенно сильно это проявлялось после перерывов в практике. С годами стало все труднее делать упражнения, стоя на правой ноге. Любые прыжки отражались на состоянии – а избегать прыжков я не мог, поскольку преподавал довольно динамичные методы боевых искусств. И чем больше я пересиливал себя, тем больше не только усиливалась боль, но и нарастало сопротивление тела.

Боль заставляла тело реагировать и пытаться защитить себя. Она создавала неустойчивость в самом суставе. Проблемой сустава может стать как недостаток мобильности, так и недостаток стабильности. Тело, пытаясь сохранить ногу, стало воспринимать меня как врага. Оно стало создавать компенсаторные реакции и принимать системные меры, чтобы предотвратить дальнейшее и окончательное разрушение тазобедренного сустава. Я же, смирившись с ограничениями и болью, не мог смириться с потерей ноги как эффективного оружия для боевых искусств. Но каждое техническое действие становилось насилием над ногой. Любой удар, любой прыжок запускал часы на бомбе замедленного действия. Я все еще мог нанести быстрый, точный и мощный удар ногой, мог делать прыжки с приземлением на правую ногу, но за каждый такой удар я расплачивался слишком дорогой ценой.

Когда в 1995 году я переехал из России в США, то думал, что навсегда покинул страну, в которой родился и вырос, – лишь иногда приезжал в гости к родным и друзьям. У меня были для этого веские причины. Но в конце 2008 года меня пригласили в интересный проект в Москве. Красивый проект: оазис здоровья в центре Москвы, сочетавший в себе изысканное, но здоровое питание, полный набор спа-услуг, включая водные и тепловые процедуры, все виды массажа, настоящий традиционный додзё для боевых искусств, студию для йоги и даже концепт-отель – все в едином комплексе с великолепным дизайном и оснащением. Заниматься этим проектом наездами было невозможно – им надо было управлять и готовить для него персонал, поэтому я решил вернуться в Россию.

Мой переезд совпал с экономическим кризисом, начавшимся в 2008-м и продолжившимся в 2009 году. Этот кризис создал непреодолимые препятствия для осуществления проекта, но не помешал моему возвращению в Россию. Кроме того, у меня было время, чтобы залечить свои раны. Я частично восстановил практику йоги, стал регулярно выполнять комплекс «8 Основ». Тогда же я стал вести занятия для небольших групп и провел несколько семинаров в Москве. Возможно, если бы я тогда продолжил восстановление, мне удалось бы избежать осложнений и усугубления травмы, но последовавшие повороты жизни не оставили мне для этого времени.

В 2010 году, когда я уже подумывал вернуться в США к своей прежней жизни – путешествиям и преподаванию, меня пригласили в другие многообещающие проекты. В итоге я провел в России несколько лет как топ-менеджер, решая управленческие задачи и знакомясь заново с этой стороной реальности. Заниматься собой и своим здоровьем стало совершенно некогда. Работа требовала всего моего внимания, всех умственных и душевных сил, не оставляя места для физических занятий. Это не преминуло сказаться на моем здоровье и физической форме. Но куда большей проблемой стало то, что я начал осознавать, что занимаюсь не своим делом.

В конце 2012 года я принял решение вернуться к своим личным проектам, связанным с практикой боевых и целительских искусств, которым я посвятил бо́льшую часть жизни. Я решил открыть свою школу в Москве и начал вести занятия, проводить семинары и мастер-классы. Но это оказалось совсем не просто: несколько лет сидячей работы в условиях не зависящих от меня стрессов и довольно напряженных обстоятельств отвлекли меня от восстановления и усугубили плачевное физическое состояние. Физические нагрузки свелись к преподаванию несколько раз в год за границей, что было совершенно не на пользу здоровью. Поэтому, прежде чем приступить к ведению занятий, я на несколько недель погрузился в практику – прежде всего «8 Основ».

Больше всего меня удивило, насколько было сбито дыхание. Но к этому добавились жесткость и напряженность конечностей, плохой баланс и равновесие. Отдышавшись и немного восстановившись, я окунулся в новый этап своей жизни, надеясь, что проведение занятий поможет по ходу восстановиться. Но несмотря на все мои старания, накопившиеся и недолеченные проблемы никак не исправлялись. Почти трехлетняя пауза в занятиях, когда пришлось игнорировать травму правого бедра, сильно уменьшила мои шансы на поправку. Точнее будет сказать – лишила меня всякого шанса. И каждый день тело стало ясней и безжалостней напоминать мне об этом.

У меня всегда был относительно высокий болевой порог. Поначалу я был довольно чувствительным, но научился стойко переносить боль. Помню до сих пор, какой нестерпимой поначалу была боль при отжимании на кулаках на деревянном или каменном полу и когда, сорвав на костяшках кожу набивкой о макивару (тренировочный снаряд для набивки в карате), погружаешь руки в раствор йода. По молодости мы с моими друзьями учились держать удары, принимая их на тело или колотя друг друга то предплечьями, то голенями, даже палками. Синяки, ушибы, кровоподтеки, ссадины были обычным делом, все относительно быстро заживало. Это не было проявлением жестокости или наслаждением своей или чужой болью. Нам казалось, что такая закалка необходима настоящим воинам. К счастью, мы не ломали друг другу костей и не умели выворачивать суставы, так что особых последствий для здоровья не наступало.

Когда меня с панкреатитом послали на месяц домой, чтобы успокоить воспалительный процесс, дали целый короб болеутоляющих. Но я так и не прикоснулся к ним. Если боль была терпимой, я всегда терпел. Мне странно видеть, как многие люди при малейшем недомогании без особой необходимости прибегают к лекарствам от головной боли, болей в животе, в мышцах или суставах. Лекарства лишь снимают симптомы, и за передышкой от боли можно пропустить реальную угрозу здоровью. Боль – это сигнал, сообщение о неблагополучии, о расстройстве. Это язык тела, дающий нам знать о проблеме или повреждении.

Каждая часть тела связана с определенной частью мозга. Обычно это двойная связь: исходящая из мозга – моторная, которая, к примеру, дает команду мышцам или сосудам, и входящая – чувствительная, которая приносит информацию о состоянии этой части тела. Чувствительные нервные волокна имеют двойную проводимость. Базовая проводимость нервных волокон составляет примерно одну сотую секунды, а экстренная, которая идет через поверхностный слой, так называемую миелиновую оболочку, в десять раз быстрее – за одну тысячную секунды. Например, если мы коснулись огня, то прежде, чем мы осозна́ем это, сигнал будет доставлен чувствительным нервом в мозг и даст обратную связь командой, которую моторный нерв доставит мышце. Это повышает шансы тела на выживание.

Когда тело испытывает боль, передача нервных импульсов начинает переключаться на экстренный способ. В результате нервные окончания в мозге начинают принимать все больше электрических импульсов, переживая настоящий электрический шторм. И если боль становится постоянной или регулярной в результате воспаления, это приводит к перестройке нейронных связей, пытающихся отвести от перегруженных нервных клеток сигналы боли, одновременно запутывая и нарушая эти нейронные связи. Отчасти поэтому тело теряет координацию и точность движений после перенесенных болезней и травм. Для реабилитации потерянных навыков и связей требуется восстановление количества и качества нейронных связей. Более того, начинают строиться и активизироваться нейронные связи, отвечающие за ограничение вызывающих боль движений или действий. Тело начинает сопротивляться таким движениям, включаются мышцы-антагонисты, и подавляются сигналы моторной части нервной системы.

Тело пытается защитить себя от своего владельца, теряя к нему доверие и переставая с ним сотрудничать и подчиняться. Когда это заходит далеко, то сама исходная травма составляет лишь 20 % проблемы. 80 % проблемы находится в сфере компенсаторных реакций организма. Поэтому восстановление движений, особенно сложнокоординационных, требующих баланса и равновесия, может занять гораздо больше времени, чем первоначальное обучение. Я убедился в этом на примере собственного тела. Восстановить диалог и доверие тела не менее сложно, чем восстановить отношения с человеком, которого предал или причинил сильное страдание.

Ведение занятий позволяет поддерживать и даже развивать форму тогда, когда нет проблем в теле. Но если тело скомпрометировано и травмировано, то все может развернуться в другую сторону. Во время демонстраций можно подчинить тело и заставить его замолчать на время, компенсируя травму и удерживая позицию за счет мышечного и нервного контроля, когда работают мышцы-антагонисты. По сравнению с нормальным здоровым выполнением требуется втрое больше энергии. Кроме того, в это время игнорируются боль и дискомфорт, подавляются все реакции тела.

Если тело травмировано, то безупречное или хотя бы адекватное внешнее исполнение зачастую сопровождается внутренним перенапряжением и микротравмами. Тело подвергается насилию и постепенно накапливает внутреннее сопротивление такому отношению. Это сопротивление проявляется потом, когда занимаешься для себя, не для показа.

Когда удается хорошо выполнить нужное движение, возникает иллюзия, что тело в полном порядке, раз оно способно на это. Поэтому чаще всего мы сразу забываем, чего это стоило телу, и не обращаем внимания на следы боли и небольших воспалений, которые накапливаются, уходя в тень. Но тень постепенно густеет, увеличивается и все громче взывает к нам, пытаясь получить внимание и заботу. Боль и воспаление – это крик о помощи, попытка удержать нас от дальнейшего разрушения. Но к боли привыкаешь, становишься к ней глух, пока она не станет наконец настолько сильной, что ее невозможно игнорировать.

Для того чтобы исцелить тело, его нельзя насиловать и чрезмерно контролировать. К нему надо прислушиваться и осторожно расслаблять, отпускать возникшие блоки и зажимы, разрабатывать и корректировать. Колоссальные компенсаторные возможности нашего тела и мозга позволяют нам выкладываться в моменты опасности или ответственности (демонстраций), но их приходится выключать во время восстановления. И тогда вдруг обнаруживается, что тело престает подчиняться и слушаться, оно начинает сопротивляться любым попыткам улучшить состояние. Оно потеряло доверие и хочет лишь того, чтобы его оставили в покое.

Мне пришлось вступить в эти новые для меня отношения с телом. Я привык к его послушности и прочности и всегда заставлял его делать то, что считал нужным, совсем не считаясь с ним. Но это не могло продолжаться бесконечно. Резервы тела исчерпывались, а времени на восстановление всегда не хватало. С одной стороны, я пытался восстановить тело и преодолеть последствия болезней и травм, с другой – беспощадно эксплуатировал, невзирая на его состояние. Для восстановления нужны были не только правильные методы и усилия, но и благоприятная обстановка, а также положительная энергия среды. И этому как нельзя лучше способствовал переезд из Москвы в Сочи в 2015 году.

Переехав в Сочи, я поначалу рьяно взялся за восстановление здоровья. Утром час на ежедневные вращения колен, стоя по грудь в бассейне, где эффект гравитации минимален, а сустав может расслабиться. Днем плавание в Черном море, сотни махов и ударов ногами, стоя по горло в воде. Растяжки из йоги вечером. Общее состояние организма заметно улучшилось, но для реабилитации тазобедренного сустава требовалось что-то более эффективное и целенаправленное. Более того, физическая активность растревожила область сустава и было больно ходить, особенно по неровным поверхностям. Упражнения приносили пользу, но бередили раны, так что итог был не утешительным.

Я дал себе отдых длиной в полгода для восстановления, но за это время смог лишь осознать масштаб бедствия. Казалось, что я опоздал. Ведь в обычном рабочем ритме мы, как правило, подавляем восприятие накапливающихся проблем, учимся их обходить и откладываем «на потом» более серьезные меры. В какой-то момент мы достигаем точки невозврата, когда тело отказывается от самих попыток восстановиться и перестает реагировать на наши судорожные меры по его спасению. Мое тело перестало доверять мне и перестало исцелять себя. Ведь каждый раз, когда я подвергал его страданиям и доводил до повреждений, оно восстанавливалось – но лишь затем, чтобы снова быть перегруженным и травмированным. Прихоти и устремления моего ума неизбежно приводили к несчастьям для тела.

Мне казалось, тело обязано было радоваться тому, что я наконец уделил ему столько времени, внимания и усилий. Оно должно было отзываться на заботу и меры по возвращению его в нормальное здоровое состояние. Но тело стало сопротивляться всему, что я ему предлагал. Оно по-прежнему было готово к подвигам – нагрузкам и перегрузкам, но не к расслаблению и исцелению. Оно готово было служить мне и делать что угодно для меня, но совершенно отказывалось делать что-то для себя.

Ни собственные потуги с упражнениями, ни курсы массажа, ни сероводородные процедуры бальнеологического комплекса Мацесты не смогли повернуть процессы вспять, не смогли устранить накопившиеся проблемы в теле. Время шло, и мне нужно было возвращаться к активной работе, надеясь на то, что параллельно я смогу продолжить попытки оздоровления.

Два часа в день уходило на то, чтобы удерживать себя в функциональной форме. Иногда даже больше – чтобы убрать или хотя бы снизить боль. Вращения в суставе, растяжка – тело стало сжиматься и укорачивать мышцы – стали необходимой повседневной рутиной. Это уже ничего кардинально не меняло.

Небольшие временные улучшения перемежались с затяжными периодами все той же неизбежной боли. Я постепенно адаптировался к новым отношениям с телом, вынужденно приняв совсем не радостные перспективы и повседневные некомфортные ощущения в теле. На лице появилась непроницаемая маска, через которую не должно было проступать никаких признаков боли, даже когда смотришь на себя в зеркало: «Главное – не сдаваться. Даже если ты проигрываешь битву, это надо делать достойно. Страдания не показывают посторонним и врагам – они им безразличны или радуют. И близких они могут ранить. Поэтому страдания – только для себя. Как урок, как расплата за глупость и гордыню, как узелок на память».

Я проигрывал очередную битву. Точнее – затянувшуюся войну. Битвы шли с переменным успехом, но я все больше терял и мобильность ноги, и стабильность сустава.

И это при том, что я заставлял себя каждый день, минимум по часу, делать вращения в тазобедренном суставе, вращения колена, подъемы колена, махи и вращения ногами.

Ежедневные упражнения сохраняли возможность использования ноги, но не улучшали ее состояние и не уменьшали боль. Я не мог признаться в этом даже себе, не говоря уже о других.

Я упрямо твердил, что справлюсь, что найду выход. Периодически наступало небольшое улучшение, но надолго не задерживалось. Я перепробовал уже все известные мне методы и средства.

Улучшения были локальными, тогда как сдвиги требовались кардинальные.

Постепенно я стал приучать себя к мысли о том, что уже ничего невозможно изменить, что проиграна не только битва, но и война. Это была безрадостная мысль. Стали раздражать любые просьбы сделать что-то из того, что провоцировало воспаление сустава: поднять что-то с пола, перенести «негабаритные» предметы, забраться на лестницу, подняться в гору, просто пройтись пешком. Я поднимал колено руками, чтобы переступить через барьер высотой сантиметров в двадцать. Прогулка по пляжной гальке и купание в море уже не приносили удовольствия. Боль будила по ночам, с ней ничего не могли сделать ни упражнения, ни массаж, ни отдых…

Иногда боль была реактивной, проходила относительно быстро сама по себе или если удавалось найти подходящее движение. Но если она сопровождала воспаление в области сустава, то становилась затяжной и усиливалась от любого движения. Нехватка движения вызывала предрасположенность к воспалению, но и само движение могло вызвать воспаление. Любое неловкое движение, особенно если надо было опереться на правую ногу, могло спровоцировать его. Мне же приходилось вести занятия и семинары по боевым искусствам, когда я не мог беречь ногу. И я не мог не продолжать важное и горячо любимое дело.

Я говорил себе, что воин должен уметь отразить нападение в любом состоянии, и поэтому не стоит сбавлять оборотов или показывать слабость ученикам. Надо убедиться в том, что созданная мной техника действительно боеспособна независимо от состояния моего здоровья. И я убедился в этом, но мое тело явно было не согласно с таким к нему отношением. Если мой эго-ум чувствовал себя героем и гордился своей способностью приводить к победе невзирая на неудобства и ограничения тела, то мое тело очень страдало и чувствовало себя жертвой. И оно по-своему сопротивлялось и восставало против меня.

Во время ведения занятий я полностью контролировал тело, подчинял его себе, но накапливались микротравмы и воспаления. Причем воспалялось не только тело, но и мозг. Мозг разделяет телесную боль и участвует как в исцелении, так и в зацикливании в кругах боли и воспаления. Мозг запоминает болевые сигналы, идущие от тела, и реагирует на них. Но он может настолько привыкнуть к боли, что порой сам запускает болевые процессы и провоцирует воспаления, особенно в хронических случаях.

Непросто разорвать этот замкнутый круг. В мозге создаются нейронные связи, при помощи которых он пытается воспротивиться движениям, приводящим к боли. Запоминая действия отдельных мышц, которые стали устойчиво вызывать боль, мозг включает мышцы-антагонисты, препятствующие такому движению. Особенно много компенсаторных нейронных связей образуется при нестабильности в суставах, так как в этом случае мозг может включать одновременно мышцы-антагонисты и держать их в постоянном тонусе, фиксируя сустав.

Большинство нейронных связей образуются бессознательно и потому плохо или вообще неуправляемы. Тело перестает слушаться, нарушаются координация, баланс и равновесие. Особенно это становится заметно при плавном выполнении упражнений, стоя на одной ноге, например с движениями ног в «8 Основах» или переходах в тайчи. Было странно обнаружить потерю равновесия, непроизвольные движения или внезапные перепрыгивания, которые в целом координированное и послушное тело стало совершать при выполнении давно и хорошо наработанных упражнений. Это была неприятная добавка к тому, что определенные движения вызывали резкую боль при малейшей неточности исполнения или же при точном исполнении с использованием травмированной части тела.

Люди знают о полезности образования нейронных связей. Эти связи хороши, когда они возникают в результате сознательного обучения. Но далеко не все знают о том, что мозг способен к их образованию не по причине обучения или тренировки, а из-за травм, болезней и внутренних нарушений. В частности, они образуются при болевых синдромах. После переломов, травм и хирургических операций часто приходится заново учиться делать привычные движения. Мозг обладает свойством нейропластичности, необходимым для того, чтобы разорвать мешающие или ставшие ненужными нейронные связи.

Я не перестаю удивляться способности тела обрастать компенсаторными патологическими нейронными связями в случае длительных перерывов в занятиях. Их не всегда можно обнаружить обычными упражнениями или повседневными движениями. Благодаря практике «8 Основ» я увидел, что эти упражнения дают возможность обнаружить патологические нейронные связи. К счастью, одновременно с выявлением мешающих нейронных связей упражнения могут их корректировать, заново перестроить, образуя новые или восстанавливая полезные старые.

Мое тело противилось включать мышцы, управляющие движением в тазобедренном суставе, чтобы избежать боли и дальнейшего повреждения. Временами возникало впечатление, что в этом месте в теле просто дыра. Когда я пытался удерживать равновесие, балансируя на одной ноге, возникал провал, зияющая пустота, как будто боль полностью выжгла нужные участки мозговых клеток и связанная с ними часть тела потеряна для сознания.

Вполне естественно, что тело обескуражено и начинает паниковать, лихорадочно перебирая варианты для восстановления контроля и хаотично включая все, что может иметь отношение к этому контролю, тем самым усугубляя ситуацию и уничтожая остатки баланса и равновесия. Чувствуешь себя при этом как пилот, который внезапно потерял управление самолетом и может только наблюдать, как машину бросает из стороны в сторону.

Системное воспаление всех тканей вокруг сустава делает их ранимыми и уязвимыми. Все нервные окончания вопят от страха и включают болевую сигнальную систему независимо от того, опасны ли в действительности движения для сустава. Любое движение начинает вызывать крайний дискомфорт и такую боль, что она парализует тело, которое еще долго ноет и брюзжит после отказа от движения, вызвавшего боль.

Простые действия – встать, сесть, лечь, одеться – становятся пыткой. Нервная система на взводе, что истощает эмоционально и наполняет все существо всевозможными страхами. Бедра дают нам внутреннее ощущение силы и устойчивости, мы опираемся на них всегда, когда нужно придать силу движениям рук. Но мы не замечаем этого, пока не теряем эту опору. И потеря телесного фундамента действует не только на физическое состояние, но и на психику. Колебания между ощущением пустоты и острой болью довольно быстро лишают надежды и мужества, особенно если отождествиться с телом и дать переживаниям захватить разум. Приходится внутренне отделяться от тела и не давать волю эмоциям – иначе легко впасть в отчаяние.

«8 Основ» стали узкой дорожкой между Сциллой и Харибдой пустоты и боли, которую предстояло пройти.

Иногда мне удавалось достигать более или менее комфортного состояния, без воспалений и боли. Этому способствовали различные двигательные практики, которыми я занимался, а также периоды относительного спокойствия, когда мне удавалось избегать больших нагрузок. Если при этом я еще и регулярно начинал утро с «8 Основ», то организм включал режим восстановления. Я старался быть внимательным, не перегружать правую ногу и избегать позиций и движений, вызывавших боль. Но полностью избегать ситуаций, провоцирующих воспаление, было невозможно. Продолжались поездки с семинарами боевых искусств, где я не мог удержаться от демонстраций техник, нагружавших больной сустав.

К тому же не всегда можно предвидеть, чем обернется взаимодействие в парных упражнениях, без которых невозможно преподавать боевые искусства. Да и сами методы требовали движений с большой скоростью и мгновенной концентрацией для выхода силы. Если движения точны, то проходят безболезненно, но любое отклонение от идеальной траектории приводит к раздражению в травмированном суставе. Из-за компенсаторных реакций тела, создавших патологические нейронные связи, координация нарушилась, что привело к искажениям в движениях и, как следствие, микротравмам.

Каждая поездка оборачивалась новыми микротравмами и новой порцией боли, оседавшей и вокруг сустава, и в нервной системе, и в участках мозга, отвечающих за пораженные части тела. В момент демонстраций тело мобилизовывалось для задачи, жертвуя собой, но в периоды восстановлений это оборачивалось потерей равновесия при выполнении относительно простых движений. Выполняя упражнения для ног, стоя на одной ноге, приходилось, помимо основного движения, учитывать и регулировать компенсаторные реакции тела, то есть утраивать нагрузку на нервную систему. Необходимое действие наталкивалось на противодействие со стороны компенсаторных реакций, которые надо было контролировать, нейтрализовать и, в свою очередь, компенсировать.

Со стороны казалось, что я просто потерял форму движения из-за нетренированности или недостаточной отработки: тело начинало то подпрыгивать на месте, то резко бросаться из стороны в сторону, совершенно переставая слушаться. Очень невдохновляющая получалась картина, когда надо было объяснять и демонстрировать движение на занятиях или семинарах. Приходилось прикладывать сверхусилия, чтобы показывать упражнения, зажимая сустав со всех сторон мышцами. Это вносило еще больший хаос в координацию тела, так как оно по-своему интерпретировало подобный контроль.

Никакие методы для исцеления сустава так и не сработали. Томография показала прогрессирующий коксартроз второй степени, а тело и без томографии исправно демонстрировало недвусмысленный тренд: сустав постоянно находился то на грани воспаления, то в процессе воспаления с разницей лишь в степени и длительности. Тем не менее я все еще не сдавался.

Весной 2018 года, три года спустя после переезда в Сочи и тринадцать лет спустя после создания комплекса «8 Основ», я решил попробовать регулярно делать «8 Основ» на пять повторов, как это было в памятном 2005 году. Хуже от этого не могло быть, а вот насколько лучше – предстояло выяснить. К этому моменту я уже перепробовал все другие известные мне методы восстановления. Правда, относительно недолго: каждый из них доставлял свой вид боли и дискомфорта.

Периодически я начинал «8 Основ», но они давались слишком тяжело, а нужный эффект за это время возникнуть не успевал. Я знал – надо хотя бы полгода посвятить какой-то одной практике, чтобы понять, насколько она будет эффективной с точки зрения кардинального сдвига в состоянии. На этот раз я решил не провоцировать сустав и создать условия для полноценного восстановления.

Учитывая важность принятого решения и желаемого результата, я решил максимизировать его и выбрал наиболее подходящее время – восход солнца. Кроме этого, годом ранее я разработал для себя программу Эволюционной Диеты, которая тоже внесла свой вклад в улучшение моего состояния. Последствиями панкреатита и травмы стали ослабление пищеварения и набор веса. Трехзначное число на весах – 108, которое, с колебаниями в несколько килограммов в плюс и минус, стало вынужденной нормой, изменилось на более красивое – 90: за год ушло 18 килограммов. Это разгрузило суставы, восстановило пищеварение, всему телу стало легче и просторнее. Но никаких радикальных изменений с суставом не произошло. В случае травмы диета создает условия для перемен, но перемены требуют еще и правильных движений.

Первые недели, а в особенности первые дни, тело категорически отказывалось сотрудничать. Упражнения давались со скрипом, болью и повторами из-за потери равновесия. Но я не обращал на это внимание. Привычно стиснув зубы и нахмурив брови, я просто проходил насквозь через весь комплекс «8 Основ». «8 Основ», каждая по 6 упражнений. 5 повторов. 240 упражнений. Но в упражнениях для ног из-за потери баланса и равновесия – проклятые нейронные связи! – 10, иногда 15 повторов. Каждое упражнение – как барьер, который надо преодолеть. Каждая основа – как горный перевал. И теперь было втрое сложнее, чем в 2005-м, из-за компенсаторных нейронных связей. Тогда их не было – строились лишь новые и нужные нейронные связи, но из-за травмы 2007 года мозг нагородил такое количество ненужных, что они стали сетью паутины, в которой вязли ноги, запутывалось тело, терялись силы не только физические, но и эмоциональные.

Физические силы терялись из-за борьбы между необходимыми для движения нейронными связями и связями, мешающими преодолевать сопротивление тела. Эмоциональные – из-за разочарования в своей физической форме, усталости от боли поражений, раздражения от вынужденной траты своего драгоценного времени на, возможно, бесполезную попытку изменить свое состояние. Эмоциям нужны победы, приятные ощущения, дружественная поддержка. Меня же пока преследовали неудачи и поражения вместо побед, боль и дискомфорт вместо удовольствия. А дружественная поддержка меня бы только смущала и раздражала – я всегда сам решал свои проблемы и никогда ни на кого их не перекладывал.

Путь Воина – одиночество. Не потому, что у него нет друзей или он не может найти сочувствия. Это его выбор. Ведь никто не решит за человека его реальные проблемы и задачи, только он сам. Воин полностью осознаёт это и берет полную ответственность за свою жизнь. Он не отказывается от помощи, но помощь не отменяет и не заменяет собственных необходимых действий.

Воин никогда не делится страданиями и болью – это его груз, его сокровище и его лекарство. Воин умеет проживать страдание и боль, делать их своей силой. Делиться болью и страданиями с безразличными людьми бесполезно, а разделять их с близкими означает не защищать их. Воин всегда готов защищать близких от страданий и боли, от ненужных переживаний.

Страдание и боль – результат нашей собственной кармы. Ничто не происходит случайно. Жизнь абсолютно справедлива и гармонична. Ничто не сможет произойти с нами из того, чего мы не заслуживаем и не создали своими собственными действиями. Даже если мы не помним и не можем увидеть причины, мы можем взглянуть прямо в лицо страданиям и боли и принять их со смирением и достоинством, опустошая их своим спокойствием и трансформируя их своей энергией. Это не значит покориться страданиям и боли. Это значит – пройти насквозь, стать прозрачным и различить в том, что с нами происходит, интенсивность блаженства потока бытия.

Через две недели бесстрастного движения сквозь упражнения «8 Основ», невзирая ни на физическую боль, ни на внутренний эмоциональный протест, наступил просвет. Бо́льшая часть боли ушла, тело перестало сопротивляться, дыхание углубилось, энергия стала открываться. В 2005 году именно столько мне понадобилось, чтобы переломить ситуацию, сделать разворот от скатывания вниз к восстановлению и выздоровлению. Но многое изменилось с тех пор. Того, что сработало на всю катушку тогда, уже было недостаточно.

После двухнедельного прорыва начались сначала смутные, а затем все более отчетливые сновидения, касающиеся метода. Во время практики у меня возникало желание сделать упражнения по-другому. Поначалу я игнорировал спонтанные внутренние импульсы. Но они не прекращались, и через несколько дней я решил все же попробовать сделать новую версию упражнений после основного цикла.

Во сне я видел себя выполняющим «8 Основ», но форма существенно отличалась от той, которую я собрал в 2005 году. В ней были совершенно новые компоненты в виде покачиваний вверх и вниз, разделений фаз дыхания, изменились отдельные позиции и последовательности. Но в целом вся форма «8 Основ» повторялась, только каждая фаза движения стала исполняться с большими деталями и с акцентом на управление дыханием. Очень видимой стала роль диафрагмы и ее координация с фазами движения. Форма стала более плавной, гармоничной и внешне красивой.

Следующие несколько недель я посвятил извлечению новой формы «8 Основ» из пространства сновидений в мир бодрствования. Стало ясно, что это не импровизация или творчество по развитию формы.

Это было вспоминание. Но в 2005 году я не мог вспомнить ее в таком виде – не хватило бы сил.

Базовая Форма 2005 года – это форма, которой можно учить детей, начинающих, а также тех, кому нужна реабилитация.

В Средней Форме, как я называю ее сейчас, требуется много внимания и содержится немало деталей, которые не так просто с ходу выучить, особенно если здоровье не в порядке. Мне стало понятным, почему сама форма содержит так много движений, которые вряд ли было мне по силам придумать и скомпоновать при состоянии здоровья 2005 года, но вполне можно «вспомнить».

Через несколько недель, за исключением небольших нюансов, Средняя Форма была готова. Она оказалась на порядок эффективней, чем Базовая. С нею «8 Основ» сразу превратились в приятное и желанное занятие. Теперь не нужно было заставлять себя или прибегать к силе воли и дисциплине для того, чтобы выполнять их. Утро звало меня вместе с первыми лучами восходящего солнца и ароматами лесов и гор, окружавших меня в месте практики. А «8 Основ» стали потоком настоящего блаженства, восстанавливающим силы и возвращающим свежесть и молодость телу.

Я радовался тому, что «8 Основ» наконец приняли окончательную форму, так как многие годы интуитивно чувствовал, что в них есть что-то еще, но никак не мог увидеть этого, так как полагал, что изобрел их в период необходимости. Я вносил изменения и уточнения, но они были именно усовершенствованием Базовой Формы и не более.

По истечении еще нескольких недель практики Средней Формы у меня возникли новые видения, частично – в сновидениях, а частично – в виде спонтанных импульсов дополнить движения новыми компонентами. На этот раз я не стал долго ждать, а сразу приступил к пробам. Как только заканчивал Среднюю Форму, приступал к введению новых уточнений.

В Высшей Форме, как я ее назвал, добавились глубокие приседы на корточки и на пятках, а также подъемы на носки и сбросы на пятки. Появились смены позиций стоп по ширине и направлению, что давало более богатую и разнообразную нагрузку на ноги, особенно на суставы и связки. В плане дыхания добавились более долгие и пустые задержки. Звучание стало сочетать внешний (вслух), внутренний (шепотом) и тайный (молча) способы работы со звуком. Интересным дополнением стали и мимические упражнения, включающие работу с лицевыми мышцами, глазами, губами, носом и языком. Также существенно изменились предварительные упражнения. Если в Средней Форме они тоже стали отличаться от Базовой добавлением разделения верхнего и нижнего дыхания, то в Высшей Форме добавилась серия многократных выдохов и приседы.

Я сразу же влюбился в новые формы, особенно в Высшую Форму, которая стала просто творить чудеса. Мои ноги уже были подготовлены Средней Формой к глубоким приседам, и я довольно быстро освоил их. То, что стало затруднительным после травмы 2007 года и почти невозможным в последние годы – приседы на пятки, снова стало частью моих возможностей. И как ни странно это прозвучит, я обнаружил, что эффект Высшей Формы еще на порядок превосходил Среднюю Форму. Кроме того, я заметил быстрые и позитивные изменения в тазобедренном суставе. Уже к концу лета я чувствовал себя великолепно и впервые за многие годы был свободен от боли, дискомфорта и ограничений в суставах. И когда ты почти привык жить в боли и с болью, ее отсутствие само по себе повод для радости и оптимизма.

Поначалу я сразу давал новичкам Высшую Форму, но относительно скоро я обнаружил, что действенность упражнений уменьшается, а глубина не осваивается, если не начинать с Базовой Формы.

Моя радость была недолгой. В начале сентября 2018 года Сочи накрыли настоящие ураганы, наш дом дважды за неделю оказывался под ударом мощного потока с гор. Мы боролись с последствиями под проливным дождем, а когда дождь прекратился, двор был по колено полон ила, песка и камней, многие постройки были сломаны. Мое хрупкое еще выздоровление рассыпалось в прах из-за сырости и перегрузки – даже не помню, сколько тачек песка и ила я вывез со двора. Суставы воспалились. Боль вернулась, как будто и не покидала меня. Полгода труда по восстановлению оказались напрасными. А на новые полгода уже не было ни сил, ни времени.

У меня было запланировано издание книг и видео в Германии по всем программам Академии Киайдо. Мой ученик из Германии оказался издателем и предложил сделать совместный проект. Фотосъемки намечались на сентябрь, а видео – на ноябрь. Поэтому в сентябре вместо восстановления я занялся съемками. В августе эти съемки могли бы быть легкими и приятными, но в сентябре, из-за последствий стихийных бедствий, мне пришлось совершить подвиг для того, чтобы ни лицо, ни тело не выдали моего состояния. Я был по-прежнему способен на нужный диапазон движений, но уже через боль и сопротивление тела.

Ноябрьские съемки проходили во Франции, где я окончательно добил свое восстановление. Три дня съемок включали демонстрации всего арсенала техник моей школы боевых искусств. Они утомили бы и здорового – я же был в состоянии агонии в начале каждого съемочного дня. Но тело все еще слушалось – единственным препятствием была боль, но это препятствие никогда не могло остановить меня. Правда, после съемок было еще два с половиной дня семинаров по боевым искусствам, ради которых я и прилетел во Францию. Я с честью провел их, но с телом рассорился окончательно…

По возвращении у меня уже не было ни сил, ни мотивации повторить разворот длиной в полгода, который пришелся на 2018 год. Трудно было удержаться от разочарования в стабильности результата, когда одна неделя незапланированной физической нагрузки смела плоды полугодия ежедневных, по 2 часа, практик «8 Основ». Воспаление суставов (а к тому времени оба тазобедренных сустава, а также мышцы вокруг и нервная система ног громко и непрерывно напоминали мне о своем неблагополучии) было настолько сильным, что я не мог и подумать о том, чтобы возобновить практику. Я продолжал вести свои регулярные занятия, в остальное же время просто давал отдых телу.

На начало 2019 года у меня был запланирован семинар в Италии. Я не стал его отменять, так как решил, что провести его мне хватит сил, а боль с лихвой компенсируется удовольствием от поездки. В Италии мои ученики давно уже стали друзьями, практически семьей. Поэтому поездки в Италию – это всегда радость, приятное общение и масса вкусовых удовольствий. Так было и на этот раз. Семинар прошел в дружеской обстановке и в интенсивных тренировках. И как всегда, мое тело молча снесло все тяготы и лишения, связанные с тренировками, но по возвращении домой оно просто забастовало. Я еле ходил, ложился спать с болью уже не только в суставах, но и вообще в ногах, многократно просыпался ночью. Днем я мог отвлечь себя от боли, но расходиться уже не удавалось. Из-за плохого сна стала нарастать утомленность. Голова уже не соображала и днем. Я снова почувствовал, что исчерпал свои знания и ресурсы. Ведь даже спасительные «8 Основ» я уже не мог делать из-за боли и усталости.

Есть высказывание: «Необходимость обостряет интеллект». В моем случае необходимость пробудила память. Я «вспомнил», что можно и нужно сделать в этом случае. Правда, в сновидении я просто вел прием пациентов с разными проблемами: опорно-двигательными, внутренних органов, опухолями, в том числе мозга. Я видел всех насквозь, меняя масштаб зрения от макро– до микро-, и видел, что́ необходимо сделать, чтобы устранить негативные программы и снять негативные реактивные формации, как можно это сделать, рисуя пальцами на коже определенные фигуры или двигая суставы в определенном порядке. Все было абсолютно реально. Это был я – то ли в далеком прошлом, то ли в далеком будущем. Но во сне мои пальцы знали точно, что делать. Это длилось несколько ночей.

После первой ночи я помнил только, что знал, что́ делаю, и знал, как помочь себе с моей проблемой. После второй я более отчетливо увидел, как можно модифицировать практику Киай Багуа и Киай Тайчи, чтобы придать им конкретный исцеляющий эффект. После третьей я уже точно помнил по меньшей мере главный универсальный паттерн, который рисуется пальцами, а пальцы «помнили» манипуляции по снятию блоков и программ, которыми они «занимались» во сне. Я стал делать движения пальцами, наблюдая то, что они помнят, и удивляясь тому, что они делают то, чему я не учился и никогда не практиковал. Я не знал, как относиться к тем инсайтам и знаниям, которыми обладал во сне, и насколько они могут быть полезными наяву, – слишком уж простыми и неинвазивными они казались. Во сне я видел, как форма становится вибрацией, проникающей внутрь и, фрактально дробясь, становясь все меньше, каким-то образом меняющей внутреннюю структуру тела на уровне по меньшей мере молекул и атомов, и как эти волны устраняют негативности и недостатки в движении энергии внутри тела. Но наяву я не мог этого видеть – только представить.

Я решил все же попробовать эту волновую коррекцию пустоты формы на себе. Тем более что проблема реально была, притом достаточно серьезная и трудноустранимая. Я стойко переносил боль, не давая себе особых поблажек, но я осознавал, что каждое такое сражение – это Пиррова победа: выигрывая битву, я проигрываю войну. Я смирился с этим, ведь нет никакого проку расстраиваться, если нет возможности устранить или исправить проблему. Но перспективы все же были нерадостными и весьма ограничивающими.

Нога постепенно отказывалась делать элементарные действия, боль распространилась от бедра к колену и лодыжке, усиливаясь от любого шага, любого движения. Внутреннее отключение от боли давало возможность поддерживать ровное настроение и ясность мысли, но, скорее всего, усугубляло запутанность внутренних компенсаторных реакций.

В общем, у меня были все основания для здорового скепсиса и сопротивления, чтобы не хвататься за приснившуюся соломинку. К тому же метаболизм замедлился из-за того, что я не мог уже быть физически активным, не мог активно заниматься цигуном или другими методами, которыми я владею во множестве, но которые не подходили при моем текущем состоянии. Незамедлительно появился лишний вес, который, в свою очередь, увеличивал нагрузку на суставы. Появилась отечность, и развилась тугоподвижность правой ноги. Я чувствовал себя как мощный танк, у которого подбита гусеница, из-за чего все тело постепенно заклинивало. Нет необходимости перечислять все сопутствующие микрополомки и дисфункции, которые появлялись быстрее, чем я был способен их отслеживать и чинить. Причин для скепсиса было более чем достаточно.

Когда ты сам себе режиссер, и сценарист, и актер, и зритель, и критик, да еще и врач, и пациент, то не даешь себе шанса пребывать в иллюзии. Идея попробовать приснившуюся панацею казалась крайне нереалистичной, тем более что надо было сильно напрягаться, чтобы серьезно отнестись к ней – и даже просто выделить время. Вся затея выглядела смешно и совершенно безнадежно. Но я все же попробовал – скорее, чтобы отмахнуться от фантазии на тему. Во сне ни у кого из пациентов не было похожей на мою проблемы, и у меня ее не было – я как будто заново проживал прошлый опыт, будучи совершенно здоровым. Поэтому я не знал, как поступить в моем случае.

Ум (режиссер или сценарист) остановился в растерянности, а все действующие лица (перечисленные выше) уставились в ожидании… Актерам – пальцам – пришлось импровизировать. В отличие от ума, они были более уверенными и знали, что делать. Я нарисовал фигуру, увиденную во сне, возле тазобедренного сустава, затем пальцы вернулись в центр, завибрировали и как бы спрыгнули с точки, чиркнув поперек тканей. Каково же было мое удивление, когда я не почувствовал боли, как бы я ни крутил ногу. На всякий случай я повторил движения пальцами, затем встал и, все еще не веря самому себе, прошелся в ожидании привычной боли и с готовностью захромать в любую секунду. Но боли не было! Не было и ограничений в движении. Я подумал: может, я просто так сильно хочу, чтобы это помогло мне, что занялся самовнушением? Понаблюдал за собой в течение дня. Боль не возвращалась.

Я проверял реакцию на разные нагрузки: возникали определенные внутренние зацепления, небольшие боли, стоило оступиться на лестнице или задеть препятствие. Но все они были либо очень незначительными, либо моментально, за секунды, снимались теми же легкими пассами пальцами. Было еще несколько видений, поясняющих, как распутывать «лабиринты» и снимать различные программы по ходу – эмоциональные, ментальные и просто нервные, и это стало реально ускорять процесс моего исцеления.

Я не знаю пока, во мне ли дело. Я попробовал метод Киай Шиацу на других, и все работает примерно так же: за считаные секунды уходят боль и спазмы, тело возвращается в нормальное состояние. Я не знаю, сохраняется ли эффект в полной мере и навсегда ли он. Требуется время и исследование, осмысление и систематизация. Но интуиция говорит мне, что дело не во мне, а в совершенном устройстве нашего тела, с его огромными возможностями самоисцеления. Мне удалось нащупать и извлечь сущностный инструмент, способный настраивать и перестраивать внутренние коммуникации, снимать негативные программы и патологические связи. И я надеюсь, что все же это универсальный метод, который принесет долгожданное исцеление всем, кто хочет и готов исцелиться.

2019 год отличался тем, что он прошел практически без боли – несмотря на то, что я почти не занимался ни собой, ни восстановлением. Вся физическая активность сводилась лишь к ведению занятий и семинаров. Киай Шиацу легко справлялся с болью, и достаточно было нескольких секунд, чтобы снять любые симптомы. Я решил провести эксперимент: как долго я смогу быть в относительно нормальном состоянии, не прибегая к помощи двигательных упражнений. Ведь я так и не сделал ничего после последнего кризиса. Киай Шиацу был настоящим спасательным кругом и действенным болеутоляющим.

Как минимум я получил передышку от воспалений и боли. Но я не мог не заметить, что без регулярных физических упражнений начинают возникать ограничения в движении, тело становится менее гибким, а определенные действия начинают доставлять дискомфорт. Прямого воздействия на нервную систему посредством Киай Шиацу хватило примерно на год. Периодически я возобновлял занятия «8 Основ», но не стабильно – все время что-то отвлекало. И каждый раз я обнаруживал возобновление атаки компенсаторных нейронных связей. Я уже знал, какие именно упражнения даются мне особенно тяжело, но ничего не мог с этим поделать. Возобновлять марафон на полгода я морально не был готов, а меньшее могло просто не сработать. Вывод прост: с возрастом желание физической подвижности угасает, а ее необходимость растет, то есть с возрастом нужно больше двигаться, а не меньше. Выбор тоже прост: либо поддерживаешь форму, либо плывешь по течению.

И все же я решил дать телу передышку. Она была жизненно необходима. Я решил не насиловать бедное тело, которое больше не верило в мои «благие намерения», неизменно увлекавшие его по дороге в ад. Я ждал, когда оно само попросит о помощи и само пожелает перемен. Мне нужно было восстановить доверие и сотрудничество моего тела, измученного «подвигами» и очевидной непоследовательностью решений и действий хозяина. Слишком часто, не дождавшись необходимого восстановления и исцеления, я снова бросался в бой. Но каждый такой рывок вперед отбрасывал меня все дальше назад.

Жизнь – это поток энергии, находящийся в непрерывном движении. Остановка подобна смерти. Когда мы забываем об этом, Жизнь неизбежно напоминает нам: замедление или застой энергии в нашем теле проявляются в виде снижения сил, плохого самочувствия, накопления расстройств. В крайних случаях – через боль и воспаление. Человеческое тело невероятно могуче. Оно выдерживает плохое питание, погодные аномалии, высокие физические нагрузки. Но оно не выдерживает испытания современным образом жизни с его стрессами, гиподинамией и атрофией большинства функциональных систем из-за нехватки или отсутствия правильной всесторонней нагрузки и полноты движений, заложенных в нем изначально. Недостаток движений неизбежно приводит к деградации, старению и болезням.

Человек по своей природе ленив. Если упражнение не пробуждает его интерес, не привлекает получаемым удовольствием, а является только необходимостью, мотивация идет от избегания – страха перед болью, болезнями и старением. Но поскольку в моменте человек может не чувствовать ни боли, ни последствий болезни, ни явных признаков старения, то такая мотивация будет одновременно негативной и абстрактной. Даже человек, уже столкнувшийся с болью, болезнями и старением, редко бывает настолько предусмотрительным и прозорливым, чтобы понять необходимость поддержания здоровья, и предпочтет отвлечь ум другими интересами, а тело – доступными удовольствиями.

Человек, получивший позитивный опыт работы с телом, знает, что работать с ним трудно, но при правильной работе это доставляет массу приятных ощущений, приносит удовлетворенность и может быть захватывающе интересным. Но не всегда необходимые для здоровья движения являются интересными – поэтому здесь играют важную роль знание, ответственность и дисциплина.

То, что остановка смерти подобна, я в очередной раз познал на своем личном опыте. Пользуясь передышкой от болей и воспалений, предоставленной мне вновь открытым методом Киай Шиацу, я мог себе позволить не заниматься каждый день, как это было раньше из-за необходимости унять боль, размять тело и поддержать его функциональность. Если тело начинало сигналить мне болью, я просто снимал ее и продолжал заниматься своими делами. К сожалению, эти дела связаны с долгим сидением за компьютером. Увлекшись и погрузившись в свои проекты, я мог не замечать течения времени и совсем забыть о теле.

Это было даже приятно – забыть о теле как о постоянной проблеме и источнике дискомфорта. Но было одно «но»… Я так и не восстановил его после последнего падения в омут боли и воспалений. Благо я научился снимать и то и другое, что дало организму передышку и остановило цепную реакцию ухудшения состояния. Но для улучшения необходимо было повернуть вспять все расстройства и разрушения, которыми оно сопровождалось.

Я решил попробовать различные практики, которые так или иначе влияли на состояние тазобедренных суставов и прилегающих мышц и нервов. Например, шаги и столбы Киай Багуа, восьмерки и круги Киай Нэйгун, шаги Киай Вэйгун, плавные формы Киай Тайчи. Несомненно, каждая из этих практик улучшала состояние. Но кардинального сдвига не происходило. Ежедневные часовые растяжки в течение нескольких месяцев тоже не дали видимых улучшений. Тело сопротивлялось изнутри и никак не хотело подчиниться моей воле. Более того, оно упрямо создавало компенсаторные нейронные связи в ответ на любое насилие – как оно воспринимало мои практики. Это легко выявлялось, когда я периодически делал практику «8 Основ»: компенсаторные реакции разбалтывали движения и лишали баланса, особенно для движений ног.

Признаюсь, внутри меня самого было сопротивление к выполнению комплекса «8 Основ» после постигшей меня «неудачи» – потери результатов полугодового движения к исцелению. Я не знал, сработает ли это еще раз и стоит ли оно того, если плоды практики так хрупки и нестабильны. Конечно же, «8 Основ» здесь были ни при чем, они не принесли ничего, кроме пользы, но осадок остался горький и тяжелый. Я готов был делать любую другую практику, кроме этой. Кроме того, было интересно проверить и другие практики на эффективность. Но в конце концов я все равно вернулся именно к практике «8 Основ» для того, чтобы радикально изменить состояние своего тела и особенно ног.

«8 Основ» – это относительно новая практика, если не принимать во внимание, что для меня она проявилась по необходимости как воспоминание 20-тысячелетней давности. Я по-прежнему изучаю ее и открываю ее глубины и высоты. При каждом погружении и взлете я не знаю, что произойдет на этот раз, – только опыт является мерилом знания. С каждой новой ситуацией, новой травмой, новой болью я открываю для себя потенциал этой практики, не зная наперед, чего ожидать. Это и заманчиво, и страшно одновременно. Заманчиво – так как хочется верить в чудо, когда уже исчерпал все ресурсы и применил все знания, не достигнув результата; страшно – потому что нет гарантий того, что время и силы не были потрачены впустую.

Я раз за разом будто испытывал «8 Основ» на прочность и действенность, каждый раз усложняя задачу и поднимая планку. Действие всегда было безотказным, а результат – полноценным. Но даже зная досконально каждое движение каждого упражнения до мельчайших нюансов, я осознаю бесконечность возможностей для роста, развития и совершенствования как внешней формы, так и внутреннего состояния.

Я возобновил практику, начав с Базовой Формы. Не могу сказать, что я был полон энтузиазма и желания делать эти упражнения. Скорее, это было вынужденное действие, чтобы остановить деградацию тела и упадок физического состояния. Ведь приходилось не только заставлять свои отвыкшие от этих упражнений мышцы и суставы двигаться, но и преодолевать достаточно серьезные болевые ощущения, которые вдруг стали активно проявляться, блокируя движения и не давая до конца сгибать и вытягивать конечности. Тело с трудом гнулось и скручивалось, натыкаясь на блоки и компенсаторные реакции. Занятия были почти насильственными.

После завершения комплекса «8 Основ» на один повтор тело чувствовало себя скорее избитым, чем расправленным, а растревоженный сустав заставлял прихрамывать и еще долго сохранял чувствительность. День ото дня двигаться становилось немного легче, но удовольствия было мало, и боль упрямо возвращалась, давая о себе знать, когда надо было сесть или встать. Так прошла первая неделя.

На второй неделе я решил попробовать Среднюю Форму, которая при большей сложности и комплексности была гораздо мягче, чем более прямолинейная и относительно жесткая Базовая Форма. Покачивающие движения вместе с более тонким управлением дыханием незамедлительно дали результат: боли после упражнений не было, а тело стало оживать. Средняя Форма занимала гораздо больше времени, чем Базовая, но результаты были несравненно более быстрыми и действенными. Кроме того, занятие стало физически приятным, что сказалось также и на настроении. Так прошла вторая неделя.

Достигнув достаточной легкости в выполнении Средней Формы, я перешел к Высшей, которая требовала некоторых усилий, зато ее терапевтический эффект был гораздо более высоким. Высшая Форма требует собранности и мобилизации сил и способностей, но я увидел, насколько неотвратимо она разворачивает тело в сторону здоровья. Поэтому она стала повседневной практикой, которая медленно, но верно возвращает мне состояние, которого я достиг к концу памятного лета 2018 года.

2020 год подтвердил для меня эффективность и надежность «8 Основ»: в каком бы я ни был состоянии, всегда через несколько дней – явное улучшение, а через несколько недель – настоящее исцеление. Сопротивляясь вначале, тело начинает быстро восстанавливаться и как будто обращает вспять все болезни и признаки старения. Оно радуется и регенерирует. И это поднимает дух и повышает общую чувствительность и работоспособность. «8 Основ» буквально оживляют тело – как настоящий эликсир молодости и долголетия, доставленный из прошлого, чтобы спасти будущее.

Имея уже более 40 лет опыта осознанного наблюдения за своим телом и здоровьем, понимания его состояния и применения различных методов воздействия, я пришел к выводу: тело чудесно, но чудес не бывает. Так же как автомобиль, самолет или компьютер, тело требует правильного питания, ухода и необходимой нагрузки. Когда мы перестаем заботиться о теле, тело перестает заботиться о нас и качестве нашей жизни.

Для сохранения и поддержания здоровья тело должно получать необходимую и достаточную нагрузку. И если мы хотим его развивать, то потребуется нечто большее. Со временем нам придется увеличить время для достижения тех же результатов, что были в более молодом возрасте, если не овладеть высоким уровнем знаний и мастерства, позволяющим, наоборот, сократить это время.

Прежде всего, все части тела должны периодически двигаться во все стороны в соответствии со своим диапазоном движений. Именно поэтому в «8 Основах» каждая группа упражнений направлена во все шесть кардинальных направлений: вперед-назад, наружу-внутрь, вверх-вниз. При этом задействованы все части тела. Плавные движения в сочетании с глубоким дыханием благотворно сказываются на течении энергии по каналам, улучшают циркуляцию крови и лимфы, смягчают и расслабляют тело. Однако для поддержания высокой функциональной формы нужны и другие нагрузки.

Периодически, хотя бы раз в неделю, нужно максимально полно артикулировать суставы, расправлять сухожилия и связки, напрягать все мышцы, прокачивать сосуды нагрузкой, учащающей пульс, на всю глубину вентилировать легкие, тренировать нервную систему упражнениям на баланс и равновесие, тренировать мозг упражнениями на внимание и координацию. В идеале сюда надо добавить стояние и движение в столбах для стимуляции костей, растягивания и потягивания, скручивающие упражнения для стимуляции костного мозга и фасций, прыжки и движения на максимальной скорости. Практически все эти модальности присутствуют в каноническом комплексе «8 Основ» или в его вариациях. Есть варианты быстрого выполнения движений с соответствующим дыханием и звучанием, выполнения с напряжением мышц и с прыжками. Но они предназначаются для тех, кто нацелен на овладение всеми аспектами практики. Для большинства людей достаточно мягких форм выполнения.

«8 Основ» обрели сегодня свои окончательные очертания и представляют из себя восходящий поток из 5 уровней. Каждый уровень имеет свои особенности и свое назначение.

Помимо моего собственного опыта применения «8 Основ» в качестве средства восстановления, поддержания и укрепления здоровья, накапливается и позитивный опыт со стороны тех, кто обучился этому методу.

Как показала практика, для решения задач восстановления и поддержания здоровья достаточно Базовой Формы. Но если человек перенес тяжелое заболевание, травму или серьезные виды лечения, включая хирургическое вмешательство, химиотерапию, радиотерапию, наиболее доступной и подходящей формой реабилитации будет Сидячая Форма, где все упражнения можно выполнять сидя или даже лежа. Средняя и Высшая Формы подходят для более сложных задач по восстановлению здоровья. Кроме этого, Средняя Форма подходит для решения задач долголетия, а Высшая – омоложения.

Любая форма дает быстрый и устойчивый результат, но начинать лучше с Базовой. Средняя Форма требует большей концентрации и внимания с точки зрения движения, а также достаточной осознанности и чувствительности для постановки более продвинутых методов дыхания. Высшая Форма является наиболее сложной, но и наиболее эффективной из всех форм «8 Основ».

Высшая Форма не является пределом – есть еще Волновая Форма, но она требует овладения дополнительными методами движения, в частности – Киай Нэйгун, где осваиваются круговые и волновые движения всеми центрами и суставами тела.

Мне нередко задают вопросы о возможности приобщения детей к практике «8 Основ». В моих семинарах участвовали родители с детьми. Там, где дети следуют руководству родителей, «8 Основ» показали себя с очень хорошей стороны. Например, в семье одного из моих давних учеников все дети – четверо – освоили и практикуют «8 Основ» уже много лет.

Наиболее массовый опыт был у Марио Спиллере, моего ученика и Грандмастера Киайдо в Италии. В 2007 году он получил грант от местных властей в регионе Венеция для преподавания в школах. В результате около 400 школьников и дошкольников несколько месяцев занимались «8 Основами». Возрастной диапазон – от 4 до 12 лет, хотя были и школьники постарше. Занятия длились 20–30 минут для самых младших и 40–60 минут для самых старших. Отзывы были наилучшими. Дети меньше болели, лучше учились и были спокойными, расслабленными и внимательными.

На мой взгляд, «8 Основ» базового уровня вполне подходят и полезны для детей, но для младшего возраста лучше ограничить длительность и количество «Основ» в одном занятии. Это поможет детям осознавать и управлять телом, улучшит осанку, даст основы дыхания, а также будет способствовать раскрытию голоса и речи. Можно также ожидать развития координации и баланса тела, усиления иммунитета и стрессоустойчивости, стимуляции умственных способностей, снижения заболеваемости.

Что касается Средней и Высшей Форм – их лучше начинать в возрасте 14 (для девочек) и 16 (для мальчиков) лет, так как до этого возраста дыхательная система еще активно формируется и лучше не вторгаться в этот процесс специальными техниками по управлению дыханием.

Я неоднократно сталкивался с тем, что люди, перенесшие тяжелые заболевания, травмы или хирургические операции, не имеют возможности получить полноценную помощь в реабилитации здоровья. Физиотерапия, в частности лечебная физкультура, не имеет методов для системного восстановления организма, приведения его в состояние нормальной функциональной готовности, уменьшения болей, дискомфорта и последствий примененных методов и средств лечения. «8 Основ», особенно их Сидячая Форма, могут быть прекрасной практикой для реабилитации.

Приведу лишь один пример, показывающий эффективность Сидячей Формы. В 2006 году во время семинара в Италии я обратил внимание на то, что Клаудио, один из моих самых жизнерадостных учеников, был явно чем-то удручен. Это совершенно замечательный человек с огромным сердцем и непоколебимой доброжелательностью абсолютно ко всем людям, удивительно внимательный и заботливый. Он постоянно излучает доброту и тихий внутренний свет, очень скромно, ненавязчиво и сердечно. Столько, сколько я знаю его, Клаудио всегда весел, приветливо и широко улыбается, неизменно в спокойном и счастливом настроении. Он ни на кого никогда не обижается, его просто невозможно задеть, а если расстраивается и переживает, то только за других. При этом он не подчеркивает свои качества и просто проявляет их щедро и естественно.

Я спросил его, не случилось ли с ним чего-нибудь. Клаудио ответил – нет, все с ним в порядке. Но расспросив его, я узнал, что его отец недавно перенес тяжелую болезнь. И хотя лечение было успешным, оно так ослабило отца, что не было никакой очевидной возможности вернуть его к жизни. Отцу Клаудио было почти 80, он никогда ничем не занимался, кроме обычной работы, поэтому обучать его чему-то в таком возрасте и состоянии не представлялось возможным. Любящая семья организовала заботу и уход, но этого было недостаточно для того, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Все огорчались, но смирились с тем, что не могут изменить ситуацию.

Я спросил – могу ли я чем-то помочь? Клаудио ответил, что врачи уже сделали все, что могли, семья делает все возможное, но, похоже, все уже безнадежно. Тогда я сказал, что «8 Основ» (а я давал их на семинаре в Италии) помогли мне – может, они помогут и его отцу. На что ученик ответил: эти упражнения слишком сложные даже для меня – как им научить отца, который так слаб и никогда в жизни ничем подобным не занимался? Моему ученику было примерно 50 лет, более 30 из них он посвятил своей страсти – боевым искусствам и был мастером во многих стилях без оружия и с оружием. Он сам еще не освоил «8 Основ» и понимал потенциал и уровень сложности практики, поэтому ему даже в голову не пришла такая мысль. Но я не сдавался. Я сказал: хорошо, я сделаю специально для тебя вариацию, которую можно делать и сидя, и лежа. Что я и сделал, вернувшись во Флоренцию: разработал и снял на видео «8 Основ» сидя и послал в Венецию моему студенту.

О результатах я узнал лишь на следующий год, когда снова приехал для проведения семинара. Я увидел, что мой друг уже не так печален, как в прошлый раз, но было видно, что что-то не так. Поэтому я спросил о состоянии отца и результатах практики, ожидая услышать, что она не помогла. При этом я не мог не заметить разницы между прошлогодней скорбью и теперешней печалью. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что его отец сломал руку, упав с лестницы, когда тянулся за фруктом на плодовом дереве! То есть он был уже настолько бодр и здоров, восстановившись практически за пару недель при помощи Сидячей Формы «8 Основ», что активно занимался садоводством и огородничеством на своем участке.

Его жена, мать моего друга, тоже решила заниматься вместе с мужем. У нее давно «заклинило» шею, и она могла поворачивать или наклонять голову только вместе с телом. И вот через пару недель она вдруг повернула голову в сторону позвавшей ее дочери и от неожиданности – осознав, что повернула шею, а не торс, – так быстро вернулась в исходное положение, что чуть не свернула себе шею. Но через неделю зажим от резкого движения прошел, а мобильность шеи восстановилась и сохранилась по сей день.

Вот уже 18 лет я веду семинары в Венеции, и мой ученик принимает меня дома как почетного гостя и сенсея. Мне интересно наблюдать, как меняется двор, где живут в нескольких домах мой друг, его брат и родители. За эти годы пустырь превратился в цветущий плодовый сад с уютными беседками, цветочными клумбами и небольшими теплицами. И все это руками моего друга и его отца, который по-прежнему бодр и активен.

За 16 лет истории применения «8 Основ» накопилось немало случаев довольно радикальных перемен к лучшему в состоянии человека. Приведу несколько примеров.

Однажды я решил исследовать воздействие звуков на регуляцию уровня сахара в организме. Я уговорил 75-летнюю женщину, страдающую от диабета второго типа, позаниматься со мной в течение одной недели. Занятия состояли из Первой Основы Сидячей Формы. Поскольку сил у нее было немного, то я ограничился пятикратным повторением каждой буквы из этой Основы. Я замерял уровень сахара глюкометром по три раза каждый день: до начала занятия, сразу после окончания занятия и через час. В первый день перед началом занятия глюкометр показал почти 17 ммоль/л – при норме в пределах 6,0. Интересно заметить, что после занятия уровень сахара всегда повышался по отношению к замеру до занятия. Но через час всегда был ниже первого замера. Мы садились и вместе пропевали гласные, вытягивая руки в нужные стороны. Я не знал, чего ожидать, но надеялся что-то обнаружить. Результат пришел примерно через неделю, хотя через несколько дней сахар стал немного снижаться. Неделю спустя глюкометр показал неожиданные 6 ммоль/л, и что даже более впечатлило меня (я продолжал контроль в течение месяца) – уровень сахара оказался стабильным. Также исчезли скачки сахара в течение дня или после употребления фруктов и сладостей. Это было единичное исследование, но результат вполне заслуживает внимания.

Моя студентка в Калифорнии большую часть своей жизни – лет сорок (на тот момент ей было примерно 55 лет) – страдала от фибромиалгии – постоянных ужасных болей в мышцах. Через полгода регулярных занятий она сообщила мне, что впервые за многие годы стала получать удовольствие от ощущения собственного тела, что эпизоды фибромиалгии стали редкими и управляемыми. Это дало ей возможность расслабить тело – давно забытое чувство. Кроме этого, она стала восприимчивой к остеопатии, рефлексотерапии, которые ранее не имели эффекта. В дополнение она почувствовала совершенно новый уровень сил и жизненной энергии после десятилетий постоянно присутствующего состояния быстрой утомляемости, изможденности и слабости. Мало того, она сообщила, что наконец-то почувствовала, как начинает открываться ее голос после многих лет – начиная с детства – ощущения зажатости в горле, постоянно приводившего к сдавленности, перенапряжению и глухости звучания голоса.

У одного из моих учеников в США была диагностирована прогрессирующая форма рассеянного склероза. После примерно года регулярных занятий Базовой Формой у него началась устойчивая ремиссия. С ним также произошел довольно любопытный случай, который удивил не только его, но и врачей. У него с детства проблемы со слухом, причем правое ухо полностью глухое, а левое слышит слабо, поэтому у него есть вживленный слуховой аппарат, связанный с этим ухом. Каждый год он проходит медосмотр и правое ухо проверяют вместе с левым. Каково же было удивление его врача, когда правое ухо стало слышать, причем лучше левого! У меня нет точных данных о том, что именно было не так и как именно изменилось, передаю это на основе его собственных слов. Но, конечно, возможность изменить свое состояние, справившись с рассеянным склерозом, который не поддается никаким известным западной медицине формам лечения, для него была гораздо более значима, чем сопутствующий эффект – восстановление слуха.

Один из моих учеников в Италии рассказал мне недавно, что перенес онкологическое заболевание. Он также утверждает, что практика «8 Основ» сыграла решающую роль в преодолении этого заболевания. Сейчас все жизненные показатели в норме, устойчивая ремиссия. Он отличный, техничный и сильный мастер боевых искусств, хотя и не занимается этим профессионально. Но «8 Основ» освоил на всех уровнях – Базовом, Среднем и Высшем.

Иногда то, что мы воспринимаем как бедствие, является благословением – если оно подвигает нас расти, освобождаться от внутренних препятствий и ограничений. Или же это просто проверка на прочность. Чтобы начать видеть это, надо учиться доверять Жизни, быть открытым к тому, что в ней происходит, не отчаиваться и не приходить в уныние от испытаний, тягот и лишений.

Прошлое наводнение ясно показало мне хрупкость тела и неустойчивость достижений по его исцелению. Честно говоря, было психологически трудно снова начать восстановление и оздоровление «8 Основами», которые доказали свою эффективность, но не сделали меня неуязвимым и не гарантировали постоянства результатов. Природа посмеялась над всеми моими потугами и усилиями и показала их тщетность и ненадежность. Мои надежды были разбиты, а мое тело снова скатывалось в состояние «дайте же мне отдохнуть и спокойно умереть»…

Когда травма или болезнь выбивают нас из общего потока жизненной энергии, то движение становится хаотичным и затрудненным. Это похоже на разницу в скорости и легкости движения по хорошему шоссе в сравнении с движением по бездорожью, сквозь буреломы или болота. Иногда мы отстаем настолько, что вернуться становится невозможно. Чаще мы сами становимся такими неустойчивыми, что нас постоянно выбрасывает с большой дороги на каждом повороте или ухабе. И каждый раз возвращаться становится все труднее.

Возвращение не только становится труднее физически, но и сложнее духовно. Видя внешнюю бесполезность и тщетность усилий, невольно заряжаешься мыслью об их напрасности, теряешь мотивацию и удручаешься неопределенностью исхода. Хорошо, когда ты знаешь исход и имеешь хоть какие-то гарантии на получение результата. Но для меня ситуация в очередной раз становилась задачей из разряда «действуй в неопределенности и ориентируйся в бесконечности».

Стоит поддаться упадку, как лавинообразно начинается цепная реакция, которая ограничивает тело, запуская механизмы саморазрушения. Наступает апатия, нежелание двигаться, что-то делать с собой. Возникает отчетливая тяга к заглушающим средствам – нездоровой еде, алкоголю, кто-то с головой уходит в работу, а сегодня многих поглощают бесконечные сериалы и джунгли социальных сетей с их псевдострастями, скандалами и иллюзорной жизнью. Все больше теряется связь с телом, а с ней и ощущение потока реального времени.

Чем здоровее и сильнее тело – тем оно устойчивее; чем больнее и слабее – тем больше требуется прикладывать усилий для предотвращения распада. Его надо выводить на приемлемую рабочую частоту, где оно обретает устойчивость. Возраст, травмы и болезни выбивают нас из этой частоты, приводя к потере способности организма к самовосстановлению и регенерации. Поток жизни словно начинает течь мимо, не умещаясь в поврежденных органах и энергетических каналах. А возвращается он лишь тогда, когда мы налаживаем свой собственный поток, что требует активной внутренней позиции и достаточности физических действий.

В буддийских учениях говорится, что жизнь человека подобна горящей свече в открытом поле на ветру. В любой момент ее может опрокинуть, залить дождем, задуть ветром. Мы не знаем, когда, где и как нам суждено умереть. И поэтому пока свеча горит, надо успеть осуществить то, для чего она зажжена.

Здоровье человека не менее хрупко, чем сама жизнь. Его можно потерять постепенно – разрушая себя вредными привычками, неправильным использованием тела, излишествами или недостатком питания, стрессами и напряжением, износом или недостатком движений. Или практически мгновенно – в результате травмы, стихийного бедствия или даже неправильного лечения.

Последствия травм и повреждений не всегда устранимы. Даже когда удается справиться с ними, тело может легко и быстро откатиться назад, как показали события 2018 года, когда, с одной стороны, полгода регулярных занятий «8 Основами» почти исправили последствия травмы 2007 года, но затем всего одна неделя борьбы с последствиями стихийных бедствий не только отбросила меня обратно, но и усугубила состояние непрерывными теперь приступами боли и воспалений. Из этого пришлось выбираться довольно долго…

Я уже упоминал о том, что к концу 2020 года я снова стал приходить в форму. В 2021-м я решил, что готов к тому, чтобы снова вести курсы «8 Основ». Этот курс задумывался онлайн, но с активной поддержкой и сопровождением, максимально нацелившись на то, чтобы участники могли не только познакомиться, но и освоить комплекс упражнений. Формат оказался удачным и эффективным, но в самом его конце мне пришлось немного понервничать.

За неделю до окончания двухмесячного курса, чуть менее трех лет спустя после наводнения 2018 года, история повторилась: снова смерч, поднявший воду из Черного моря и сбросивший залповые потоки дождя на близлежащую гору. Снова вода, несущая мусор и ил по улице, поднявшись на метр, бьет в ворота… На этот раз поток удалось сдержать, но вода затекла во двор и заилила его довольно приличным слоем.

Следующий день прошел в очистке от ила с нагрузкой и на все тело, и на все еще не окрепшие суставы. А через день – воспаление, похожее на то, что было три года назад. Похожее, но не такое же – где-то на грани. Учитывая прошлый опыт борьбы со стихией, а также то, что мне надо было провести завершающее занятие двухмесячного курса «8 Основ» буквально через несколько дней, это не могло не обеспокоить меня. Откровенно говоря, перспектива снова разбить свое тело в борьбе со стихией была по-своему более устрашающей, чем даже само наводнение. Все так невовремя: я не мог знать, выдержит ли тело и едва заживший тазобедренный сустав такую нагрузку. И это как раз перед последней демонстрацией всего комплекса на финальном занятии…

К моему удивлению и радости, еще через день все пришло в норму. И хотя финальная демонстрация «8 Основ» на последнем занятии далась мне все же с некоторым усилием, я могу ответственно сказать: 3 года спустя со времени последнего отката моего состояния после стихийного бедствия я чувствую себя лучше, сильнее и здоровее. Это была нежданная и непроизвольная проверка на прочность. Прочность тела, достигнутая в результате практики «8 Основ». Прочность духа, не сдавшегося и не давшего опустить руки после очередного краха. Прочность метода, который последовательно и уверенно развернул процесс разрушения тела и снова дал возможность привести себя в порядок.

Современное человечество – мощная коллективная сила, способная, с одной стороны, преображать планету, творить, созидать, а с другой – разрушать и уничтожать. Сила машин и технологий такова, что ничто на Земле не может противостоять мощи и намерениям человека. Но при этом сам человек становится слабее, болезненнее, менее выносливым и более хрупким.

Физическая сила и здоровье приносятся в жертву эмоциональным пристрастиям и ментальным увлечениям. Внимание человека зачастую приковано к информационным потокам, не имеющим никакого отношения к его жизни и насущным потребностям.

Человек знает и помнит подробности и обстоятельства того, что либо никак не связано с его жизнью, либо связано весьма косвенным образом.

При этом он не знает и не замечает того, что происходит в его собственном уме, эмоциях и особенно – в собственном теле.

Возникает впечатление одновременной воплощенности и развоплощенности в собственном теле. Душа человека как будто обитает в облачных пространствах, вместо того чтобы обживать тело и овладевать им, дабы творить и созидать.

Этот мир захватывает человека и требует его всего, поглощая и опустошая, обессиливая, забирая молодость и здоровье. Что взамен? Довольно сомнительные и смутные, но всегда преходящие ценности. Этот много-обещающий мир еще ни для кого ни разу не выполнил своих обещаний. Тело становится разменной монетой, цена которой – сама жизнь, плата – бесцельно прожитые годы в погоне за миражами и иллюзиями, а плоды – уныние и разочарование и собой, и жизнью.

Человек зависит от общества и коллективных благ – дорог, электричества, Интернета, производства продуктов питания, транспорта. Он платит налоги и выкладывает всего себя для того, чтобы все это жило, двигалось и развивалось. Но когда здоровье не выдерживает нагрузки и пагубного образа жизни, человек оказывается лицом к лицу с ситуацией, где нет гарантий ни его восстановления, ни маломальских условий и ресурсов для этого. И самое ужасное то, что практически любой человек может оказаться совершенно бессильным и беспомощным перед лицом надвигающейся старости и инвалидности.

В идеальном обществе и государстве, наверное, можно и до́лжно делегировать заботу о здоровье настоящим профессионалам и экспертам в этой сфере. Ведь реальному изучению и овладению знаниями и умениями в любой сфере деятельности надо посвятить жизнь, имея к этому таланты и способности. Но сегодня у нас нет ни заботливого и сострадательного общества, ни человекоориентированного государства. Поэтому необходимо самостоятельно следить за своим здоровьем и овладевать достаточным набором знаний и умений для того, чтобы индивидуально справляться с этими задачами.

Человеческий организм тоньше, совершеннее и сложнее, чем любая машина или любой компьютер. Но так же как любая машина, он требует правильной «эксплуатации» и содержания, и, как любой компьютер, он требует периодической перезагрузки. Если мы что-то упускаем с точки зрения питания, очищения или упражнения какой бы то ни было части нашего организма, негативный результат неизбежен: ранний износ, расстройство, болезнь, нарушение и разрушение.

Дело усугубляется истощением почв, приводящим к неполноценности питания, загрязнением воды, земли и воздуха, уничтожением и разбалансировкой биосферы, исчезновением гармоничной среды обитания и полноценной физической активности. Поэтому жизненно важно овладеть доступными и эффективными методами восстановления и поддержания здоровья, позволяющими быстро и системно это делать. Этой задаче служит, в частности, практика «8 Основ», которая поддерживает уровень осознавания тела, позволяющий ясно и заблаговременно обнаруживать отклонения в физическом состоянии, равно как и регулировать его, обеспечивая здоровье и функциональность.

Но «8 Основ» – это не только вынужденная мера для профилактики, реабилитации и сохранения здоровья. Это дверь, открывающая вход в богатейший и интереснейший внутренний мир человека с его богатствами, тонкостями и колоссальными возможностями.

https://kiaido.com/facility/8-osnov-zhiznennoj-sily/

Автор о методе

«8 Основ» – это 8 групп упражнений, которые комплексно, целостно и системно воздействуют на состояние человека. Каждое упражнение сочетает звучание, дыхание и движение. Четыре уровня изучения и практики: Сидячая Форма, Базовая Форма, Средняя (Продвинутая) Форма и Высшая Форма.

Сидячая Форма может подойти для офисных работников для эффективного поддержания здоровья и профилактики заболеваний, не покидая рабочего места. Но прежде всего она предназначена для реабилитации после хирургических операций, тяжелых форм болезней и интенсивного лечения, а также после чрезмерного утомления и истощения.

Базовая Форма акцентируется на аспекте движения. Средняя Форма акцентируется на аспекте дыхания. Высшая Форма акцентируется на аспекте сознания и звучания. Но при этом от Базовой к Высшей Форме координация и сложность движения постепенно увеличиваются.

Базовая Форма предназначена для тех, кто только начинает знакомиться с Киай Цигун и хочет получить максимальный эффект при минимуме затраченного времени. Базовая Форма не требует погружения в тонкости дыхания и движения. Она делается без задержек дыхания и управления диафрагмой, поэтому безопасна для детей любого возраста. Она основана главным образом на эффекте сочетания звучания и движения, поэтому отлично подойдет для тех, кто интересуется исцелением звуками. Базовая Форма достаточна для восстановления и поддержания здоровья.

Каждая Основа содержит 6 упражнений в соответствии с кардинальными направлениями в пространстве: вперед, назад, вверх, вниз, наружу и внутрь. Каждое направление имеет свой звук, который влияет и воздействует одновременно на несколько уровней энергии. При этом каждая Основа может выполняться как в комплексе, так и отдельно, по мере необходимости.

Часть упражнений выполняется на две стороны. В таких случаях мужчины начинают с правой стороны, а женщины с левой. Это способствует дополнительной гармонизации энергии.

«8 Основ» – относительно статичная практика, исполняемая стоя на одном месте. Но каждая группа упражнений выполняется с определенными позициями ног. Для удобства все позиции классифицированы в зависимости от расстояния между стопами и их ориентации.

По ширине позиции: стопы вместе – Небо, на ширине плеч – Человек, двойная и тройная ширина плеч – Земля.

По направлению стоп: стопы параллельно – Ян, стопы развернуты на 45 градусов наружу – Инь.

Позиции Ян характерны для движений вперед, в стороны и вверх, позиции Инь – для движений назад, внутрь и вниз.

Это связано с направлением энергетических потоков в зависимости от ориентации стоп.

1. Встать как столб.

2. Расслабиться.

3. Укорениться.

4. Очистить дыхание.

5. Соединить Небо и Землю.

Перед началом основного комплекса необходимо расслабиться. Делать это нужно последовательно: суставы, мышцы, нервы, связки, сосуды. Для расслабления суставов надо встать в столб – в позицию тела, где все его части выровнены, а суставы приведены в их естественное центральное (среднее) положение. Это расслабляет суставы и суставную сумку, равномерно распределяя давление веса по всему суставу.

Выравнивание тела состоит в координации носа и пупка с вытяжением вверх, а также в равномерном распределении веса на обе ступни. Как правило, хорошая осанка – признак постоянного выравнивания тела. Выравнивание тела позволяет поместить нагрузку от массы тела на кости, которые наиболее сильны и без усилий могут держать вес тела. Если тело не выровнено, то провисшие или отклонившиеся от центра части тела вынуждены удерживаться и поддерживаться мышцами и связками. Это заставляет мышцы и связки напрягаться и тратить энергию. Более того, для активизации мышц используются нервы, а для поддержания их работы используется усиленный кровоток. То есть в результате плохой осанки и неполного выравнивания тело постоянно находится в состоянии напряжения, работы и энергозатрат.

Если тело правильно и полноценно выровнено, это называется «столбом»; позволяет стоять как столб без усилий и неопределенно долго.

Выравнивание костей приводит к расслаблению суставов.

Выравнивание суставов позволяет расслабить мышцы.

Расслабление мышц приводит к расслаблению нервов.

Расслабление нервов влечет за собой расслабление связок.

Расслабление связок приводит к расслаблению сосудов.

Расслабление сосудов ощущается как теплота.

Расслабление связок ощущается как мягкость.

Расслабление нервов ощущается как покой.

Расслабление мышц ощущается как легкость.

Расслабление суставов ощущается как растворение в единстве с природой.

Если нет расслабления – есть напряжение.

Если есть напряжение – есть блокировки энергии и нет свободного потока Ци.

Поэтому всегда следует начинать с расслабления и им же завершать. Расслабление – это путь, который предстоит пройти. Поэтому в «8 Основах» мы лишь делаем малые возможные шаги.

Сделав шаг к расслаблению, мы укореняемся – соединяемся с Землей, представляя, что из начальной точки Канала Почек на подошве стоп вырастают метровые корни в глубь земли. Они заземляют нас, дают прочность и устойчивость и, подобно громоотводу, сбрасывают ненужные напряжения в землю. С другой стороны, эти корни служат каналами для приема потока энергии Земли в тело. Укоренение способствует правильной регуляции кальция в костях, растворяет патогенные осадки кальция в ногах.

При этом ноги стоят на ширине плеч, стопы параллельны.

Колени слегка согнуты, расслаблены и направлены внутренне к пальцам ног.

Бедра расслаблены, а ягодицы слегка заправлены вниз.

Промежность подвешена, а анус слегка подтянут.

Живот подтянут над лобковой костью, но мышцы расслаблены.

Поясница расслабляется и погружается вниз.

Грудь слегка опускается, спина вытягивается вверх.

Плечи расслаблены, подмышки округлены, локти слегка согнуты, запястья расслаблены.

Голова выпрямлена и подвешена за макушку, подбородок заправлен, глаза прикрыты, язык на нёбе.

Для того чтобы приступить к упражнениям, необходимо очистить сознание и поменять энергию. Вся наша умственная деятельность тесно связана с дыханием. Когда мы приступаем к занятиям, мы несем в себе и в своих легких воздух, связанный с эмоциями и мыслями, предшествовавшими занятию. Поэтому мы делаем глубокий вдох и выдох, для того чтобы поменять воздух и очистить сознание.

В позиции ног Человек Ян делается вдох, наполняясь снизу-вверх и поднимая руки над головой. Подъем рук над головой символизирует контакт с Небесной Ци, а также расправляет верхнюю часть грудной клетки и легких.

Выдох, опустошаются легкие сверху вниз, с наклоном вперед, руки касаются пальцев стоп. Наклон вперед способствует более полному выдоху и символизирует контакт с Земной Ци. Затем снова вдох, выпрямившись и подняв руки вверх. Мы словно наполняем воздухом все тело от кончиков пальцев ног до макушки и кончиков пальцев рук.

Выдох, руки опускаются через стороны. Движение рук вниз через стороны оживляет энергию по бокам и расправляет ауру.

Таким же образом мы завершаем комплекс «8 Основ». Но в предварительном упражнении дыхание происходит плавно и медленно, в завершающем – резко и быстро, повторяя основную фазу 8 раз. Быстрое дыхание позволяет очистить напряжение, которое может возникнуть в дыхательной системе при координации движения и дыхания.

6 ЗВУКОВ

О – источник – вся ротовая полость, резонирует в голове и Центральном Канале.

Ы – твердое нёбо, резонирует в диафрагме.

А – глотка, резонирует в шее.

У – губы, резонирует в животе.

Э – мягкое нёбо, резонирует в груди.

И – зубы, резонирует в крестце (таз).

Звуки парные: О—Ы, А—У, Э—И.

Координация движения и звучания в соответствии с направлением в пространстве. Эти движения позволяют скоординировать дух (звучание) и тело (движение). Звуки произносятся расслабленно, протяжно на полный выдох.

Руки следуют за звуком, координируя начало и конец звучания и движения.

Глаза периферическим зрением сопровождают движение, обозревая контур рук, что снимает напряжения в глазах и способствует улучшению зрения.

1. Произносим звук «О», вытягивая руки вперед.

2. Произносим звук «Ы», подтягивая руки спереди к торсу.

3. Произносим звук «А», поднимая руки снизу вверх.

4. Произносим звук «У», опуская руки сверху вниз.

5. Произносим звук «Э», раскрывая руки от центра в стороны.

6. Произносим звук «И», соединяя руки в центре из положения в стороны.

При выдохе пупок втягивается, а позвоночник вытягивается, в том числе на пустой задержке, что дает возможность осознать и ощутить переднюю позвоночную связку. Звучание удлиняет выдох, расслабляя дыхание и голосовые связки. Пение благотворно влияет на организм, сообщая эпигеному, что у нас все благополучно. Привычка слушать звук голоса приучает понимать дыхание и внутреннее состояние. Дрожание и скачки громкости, прерывистость звучания, сила или слабость голоса являются диагностическими признаками, отражающими состояние дыхательной системы, а также и общее энергетическое состояние человека.

Это упражнение выравнивает ауру, гармонизирует энергию, нормализует уровень сахара в крови. Способствует снижению умственного напряжения и эмоциональных блоков. При должном освоении это наиболее действенная Основа для любых расстройств здоровья и достаточная для достижения целей здоровья и долголетия.

О – в процессе звучания руки вытягиваются от боков торса вперед. Резонирует в голове. Звук способствует общей регуляции и балансу энергии. Специфически регулирует функцию Перикарда, Поджелудочной Железы и Половой сферы. (Рис. 1 и 2)

Рис. 1

Рис. 2

Ы – руки подтягиваются к бокам из положения руки вперед. Выражение лица – гримаса отвращения. Резонирует в диафрагме. Способствует улучшению работы Пищеварительной Системы, особенно Желудка и Селезенки. Стабилизирует психику. (Рис. 3 и 4)

Рис. 3

Рис. 4

А – руки поднимаются вверх. Полезно для расслабления челюсти и может практиковаться с широким открыванием рта. Резонирует в шее. Способствует общей активизации энергии, нагреванию, подъему энергии вверх. Специфически стимулирует Сердце и Тонкий Кишечник. Нагревает и ускоряет движение Ци. Способствует хорошему настроению и радостному восприятию. (Рис. 5 и 6)

Рис. 5

Рис. 6

У – руки опускаются вниз. Полезно для расслабления губ. Резонирует в животе. Способствует общей пассивации энергии. Специфически стимулирует Почки и Мочевой Пузырь. Охлаждает и замедляет движение Ци. Улучшает внимание и мышление. (Рис. 7 и 8)

Рис. 7

Рис. 8

Э – руки разводятся в стороны. Может практиковаться с выражением широкой улыбки. Резонирует в груди. Способствует расслаблению, устранению избыточности энергии, плавному движению Ци. Специфически стимулирует Печень и Желчный Пузырь. Рассеивает и распространяет Ци. Способствует творческой активности, легкости и мобильности. (Рис. 9 и 10)

Рис. 9

Рис. 10

И – руки из положения в стороны сводятся в центре, соединяясь ладонями. Может выполняться с легким оскалом и утончением губ. Резонирует в крестце. Способствует повышению тонуса, восполнению недостаточности энергии. Специфически стимулирует Легкие и Толстый Кишечник. Концентрирует и сдерживает движение Ци. Способствует умственному фокусу и волевому настрою. (Рис. 11 и 12)

Рис. 11

Рис. 12

Центр нашей силы находится в торсе. Руки и ноги опираются на торс и черпают из него силу.

Через торс проходит Центральный Канал – Столб Великого Предела, который соединяет нас с Энергией Неба и Земли.

Состояние торса является определяющим и для здоровья, и для силы.

Упражнения 2-й Основы открывают главные каналы торса со всех четырех сторон: спереди, сзади, слева и справа, а также активизируют Центральную Линию. В процессе выполнения упражнений этой Основы мы можем обнаруживать дисбаланс и нарушения осанки.

1. Произносим звук «О», вытягиваясь всем торсом вперед.

2. Произносим звук «Ы», вытягиваясь назад.

3. Произносим звук «А», прогибаясь назад.

4. Произносим звук «У», наклоняясь вниз.

5. Произносим звук «Э», наклоняясь в обе стороны.

6. Произносим звук «И», скручивая торс в обе стороны.

О – на вдохе руки у боков, на выдохе (здесь и далее – со звуком вслух или шепотом) вытягиваем торс руками вперед параллельно полу в полуприседе. Выпрямляется и удлиняется позвоночник, расправляется крестец и передняя позвоночная связка, сокращается и укрепляется поясничная мышца. Энергия становится более динамичной. Улучшается циркуляция крови, лимфы и иных жидкостей тела, укрепляется защитная энергия, устраняются внутренние напряжения. Улучшается циркуляция спинномозговой жидкости и работа головного и спинного мозга. Нормализуется кровяное давление, устраняется вегетососудистая дистония, гармонизируются взаимоотношения между жизненно важными органами. (Рис. 13 и 14)

Рис. 13

Рис. 14

Ы – на вдохе руки у боков, на выдохе отклоняемся назад с руками, вытянутыми назад, но голова не запрокидывается, подбородок заправлен вниз. Растягивается и стимулируется передняя часть таза и нижняя часть живота, а также передняя часть ног, удлиняется поясничная мышца. Поясничная мышца сохраняет в себе сильные эмоции, начиная с раннего детства. Растяжение поясничной мышцы позволяет высвобождать эти патологические и токсичные эмоции, пропитавшие и осевшие в этих мышцах. Растягиваются фасции за грудиной, опускается грудная клетка. Укрепляются мышцы в области тазобедренного сустава и в области пупка. Стимулируется и укрепляется мышца диафрагмы, тазовый изгиб и лопаточные мышцы, связанные с метаболизмом и регуляцией сахара в крови. Благотворно влияет на пищеварительную и лимфатическую системы. (Рис. 15 и 16)

Рис. 15

Рис. 16

А – на вдохе ладони формируют треугольник, на котором фокусируем глаза. На выдохе треугольник поднимается вверх, затем дальше – за голову. По мере движения прогибаемся назад, открывая и растягивая переднюю часть тела от подбородка до низа живота, но при этом не защемляя поясницу. Движение растягивает и удлиняет ткани передней части торса, раскрывает грудную клетку и передние межреберные мышцы, а также переднюю часть шеи. Растягивает поясничную мышцу еще более сильно, чем с Ы (с соответствующим очищающим эмоции эффектом), и разгружает диафрагму. Освобождает от напряжений область перикарда, благотворно воздействует на сердце и кровеносную систему. Кроме этого, раскрывается область горла, где накапливаются подавленные эмоциональные чувства, которые могут быть высвобождены. (Рис. 17 и 18)

Рис. 17

Рис. 18

У – руки поднимаются вверх на вдохе, на выдохе опускаются до горизонтального положения, после чего тело максимально наклоняется вперед. При прохождении линии ног кисти складываются в клюв, собирая вместе 5 пальцев и закрывая запястье. В конечном положении торс свешивается под собственным весом вниз, расправляя и удлиняя позвоночник, слегка дожимая вниз запрокинутыми вверх за спину руками. Растягиваются мышцы спины, удлиняются мышцы задней поверхности ног, расправляются позвонки, расслабляется поясничная мышца. Обеспечивается прилив крови к голове, что способствует расслаблению сосудов головы. Устраняется застой энергии в горле и груди. Благотворно влияет на Почки (массаж) и Мочеполовую сферу, циркуляцию спинномозговой жидкости и лимфатическую систему. (Рис. 19 и 20)

Рис. 19

Рис. 20

Э – исходное положение руки в стороны, параллельно полу ладонями вниз. На вдохе одна ладонь (у мужчин справа, у женщин слева) поворачивается вверх, а противоположная стопа разворачивается наружу на 90 градусов.

На выдохе происходит наклон в сторону, одна рука (сначала левая у мужчин, правая у женщин) движется к лодыжке, вторая над ухом параллельно полу. Движение открывает боковую сторону торса, растягивает межреберные мышцы, косую мышцу, артикулирует подмышку и плечевой сустав. Также растягиваются задние и внутренние мышцы левой ноги. Затем то же самое делается в другую сторону. Упражнение благотворно влияет на Печень и Желчный Пузырь, нервную систему, сухожилия и связки тела, а также на Легкие и Толстый Кишечник. Регулируются также эмоциональные накопления в легких, связанные с отношениями. (Рис. 21, 22, 23 и 24)

Рис. 21

Рис. 22

Рис. 23

Рис. 24

И – исходное положение такое же, как с Э. На вдохе левая ладонь у мужчин (у женщин – правая) помещается перед сердцем по центру торса, правая заводится за спину и ложится тыльной стороной ладони на левый бок.

На выдохе тело скручивается по часовой стрелке (вправо для мужчин, влево для женщин), при этом правый локоть оттягивается назад с упором тыльной стороной ладони в левый бок торса, левая ладонь толкает в направлении пяток. Затем то же самое делается в другую сторону. Упражнение направляет энергию внутрь, расправляет все фасции торса, стимулирует позвоночный столб, растягивает плечевые и лопаточные мышцы. Упражнение благотворно влияет на циркуляцию крови в капиллярах и лимфы, улучшает дыхание, в особенности тканей торса, устраняет внутренние травмы от ушибов и эмоциональных шоков. Стимулирует ЖКТ. Активизирует защитное поле и иммунитет. (Рис. 25, 26, 27 и 28)

Рис. 25

Рис. 26

Рис. 27

Рис. 28

3-я Основа включает упражнения для рук. При натяжении фасций за счет выпрямления и вытягивания рук в сочетании со спиралевидными скручиваниями открывается точка, активизирующая канал, который распределяет избыток Ци и Крови Янских каналов.

3-я Основа усиливает защитные силы организма, физические и психические, включая иммунитет. Открывает и укрепляет наружные каналы и ткани внешней стороны рук.

1. Произносим звук «О», вытягивая руки вперед. Здесь и далее кисти формируют клюв, пальцы собраны в пучок, запястье максимально закрывается; кисти скручиваются внутрь.

2. Произносим звук «Ы», вытягивая руки назад.

3. Произносим звук «А», поднимая руки снизу вверх.

4. Произносим звук «У», опуская руки сверху вниз.

5. Произносим звук «Э», раскрывая руки от центра в стороны.

6. Произносим звук «И», соединяя руки в центре из положения в стороны.

Это упражнение обновляет и омолаживает сухожилия и связки рук. Активизируется Вэй Ци – защитная энергия тела. Стимулируется нервная система. Улучшается циркуляция крови, связывая все внутренние органы в единое целое. Гармонизируются все полые органы.

О – из положения кистей с опущенными вниз согнутыми локтями на вдохе, на выдохе (здесь и далее со звучанием) руки вытягиваются вперед со спиралевидными скручиваниями кистей (правая против часовой стрелки, левая по часовой стрелке). Глаза (здесь и далее) сопровождают движение периферическим зрением. (Рис. 29 и 30)

Рис. 29

Рис. 30

Ы – из положения кистей по бокам торса с отведенными назад согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются назад со спиралевидными скручиваниями кистей (здесь и далее – аналогично упражнению «О»). Особенно активно стимулирует лопаточные мышцы. (Рис. 31 и 32)

Рис. 31

Рис. 32

А – из положения кистей с опущенными вниз согнутыми локтями на вдохе, на выдохе (здесь и далее со звучанием) руки вытягиваются вверх со спиралевидными скручиваниями кистей. (Рис. 33 и 34)

Рис. 33

Рис. 34

У – из положения кистей по бокам торса с отведенными назад согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются вниз со спиралевидными скручиваниями кистей. (Рис. 35 и 36)

Рис. 35

Рис. 36

Э – из положения кистей с опущенными вниз согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются в стороны параллельно полу со спиралевидными скручиваниями кистей. (Рис. 37 и 38)

Рис. 37

Рис. 38

И – из положения кистей по бокам торса с отведенными назад согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются вперед и соединяются запястьями посредине со спиралевидными скручиваниями кистей. (Рис. 39 и 40)

Рис. 39

Рис. 40

4-я Основа содержит упражнения для ног, выполняемые с вытянутым носком. Эти упражнения открывают каналы передней части ног. Упражнения также направлены на развитие равновесия и баланса, что стимулирует нервную систему, благотворно влияет на память и поддерживает мыслительные способности.

1. Произносим звук «О», вытягивая ногу вперед. Здесь и далее носок движущейся ноги максимально вытянут.

2. Произносим звук «Ы», вытягивая ногу назад.

3. Произносим звук «А», поднимая ногу снизу вверх.

4. Произносим звук «У», опуская ногу сверху вниз.

5. Произносим звук «Э», отводя ногу от центра в сторону.

6. Произносим звук «И», направляя ногу в центр круговым движением.

О – Пронзающий удар ногой. На вдохе поднимается сначала правое согнутое колено (у мужчин; у женщин сначала левое), правая рука сгибается и горизонтальным движением подводится кончиками пальцев к левому плечу. На выдохе рука направляется пальцами вперед, нога вытягивается вперед с вытянутым носком, в конце движения подаваясь тазом вперед. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 41 и 42)

Рис. 41

Рис. 42

Ы – Парящий удар ногой. На вдохе руки поднимаются в стороны параллельно полу ладонями вниз, также поднимается правое согнутое колено. На выдохе торс опускается параллельно полу, нога вытягивается назад. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 43 и 44)

Рис. 43

Рис. 44

А – Восходящий удар ногой. На вдохе так же, как в упражнении «О», но сгибается противоположная ударной ноге рука, при ударе правой ногой левая рука подводится кончиками пальцев к правому плечу. На выдохе левая рука открывается и поднимается вверх, пальцы направлены по диагонали наружу вверх, нога вытягивается, поднимаясь максимально вверх. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 45 и 46)

Рис. 45

Рис. 46

У – Нисходящий удар ногой. На вдохе руки с кистями в форме клюва (пальцы собраны вместе в пучок) соединяются перед пупком, затем раздвигаются и поднимаются вверх до уровня плеч, поднимается правое согнутое колено. На выдохе руки раскрываются ладонями вниз на уровень пупка под 45 градусов наружу, нога сначала вытягивается вперед, затем опускается на пол на полную стопу, после чего на нее переносится вес, тогда как задняя стопа становится на носок. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 47 и 48)

Рис. 47

Рис. 48

Э – удар ногой «Хвост Дракона». На вдохе поднимается сначала правое согнутое колено (у мужчин; у женщин сначала левое), правая рука сгибается в локте, при этом локоть направлен наружу, правый кулак у правого плеча ладонью вниз. Затем на выдохе широким горизонтальным круговым движением нога отводится в сторону, подошвой назад. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 49 и 50)

Рис. 49

Рис. 50

И – удар ногой с разворота. На вдохе поднимается сначала правое согнутое колено (у мужчин; у женщин сначала левое) под углом 45 градусов направо, тогда как левая рука вытягивается на уровне плеча под углом 45 градусов налево. Затем на выдохе левая рука сжимается в кулак и сгибается в локте, так что левый кулак ладонью вниз подводится к правому плечу, а правая нога делает круговое навесное движение снаружи внутрь, выпрямляясь с вытянутым носком. При этом верх стопы направлен внутрь. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 51 и 52)

Рис. 51

Рис. 52

5-я Основа включает упражнения для рук. При натяжении фасций за счет выпрямления и вытягивания рук в сочетании со спиралевидными скручиваниями и открывающим натяжением запястий открывается точка, активизирующая канал, который распределяет избыток Ци и Крови Иньских каналов.

5-я Основа улучшает питание и усвоение пищи, стимулирует сосуды. Открывает и укрепляет каналы и ткани внутренней стороны рук.

1. Произносим звук «О», вытягивая руки вперед. Здесь и далее ладони открыты и запястья максимально открыты, кисти скручиваются наружу.

2. Произносим звук «Ы», вытягивая руки назад.

3. Произносим звук «А», поднимая руки снизу вверх.

4. Произносим звук «У», опуская руки сверху вниз.

5. Произносим звук «Э», раскрывая руки от центра в стороны.

6. Произносим звук «И», соединяя руки в центре из положения в стороны.

Это упражнение обновляет и омолаживает сухожилия и связки рук. Активизируется Инь Ци – питающая энергия тела. Стимулируется сосудистая система. Улучшается состояние Перикарда и Сердца. Гармонизируются все плотные органы.

О – из положения кистей по бокам торса с ладонями, направленными вперед и с отведенными назад согнутыми локтями, на вдохе, на выдохе (здесь и далее со звучанием) руки вытягиваются вперед со спиралевидными скручиваниями ладоней и открывающим натяжением запястий (правая по часовой стрелке, левая против часовой стрелки). Глаза (здесь и далее) сопровождают движение периферическим зрением. (Рис. 53 и 54)

Рис. 53

Рис. 54

Ы – из положения кистей ладонями вниз на уровне плеч с разведенными в стороны согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются назад со спиралевидными скручиваниями ладоней и открывающим натяжением запястий (здесь и далее аналогично упражнению «О»). (Рис. 55 и 56)

Рис. 55

Рис. 56

А – из положения кистей на уровне плеч с ладонями, направленными вперед, и опущенными вниз согнутыми локтями на вдохе, на выдохе (здесь и далее со звучанием) руки вытягиваются вверх со спиралевидными скручиваниями ладоней и открывающим натяжением запястий. (Рис. 57 и 58)

Рис. 57

Рис. 58

У – из положения кистей ладонями вниз на уровне плеч с отведенными назад согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются вниз со спиралевидными скручиваниями ладоней и открывающим натяжением запястий. (Рис. 59 и 60)

Рис. 59

Рис. 60

Э – из положения рук с кистями у плеч, ладонями вперед и пальцами, направленными вверх, с опущенными вниз согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются в стороны параллельно полу со спиралевидными скручиваниями ладоней и открывающим натяжением запястий. (Рис. 61 и 62)

Рис. 61

Рис. 62

И – из положения кистей ладонями вниз на уровне плеч с отведенными назад согнутыми локтями на вдохе, на выдохе руки вытягиваются вперед и соединяются ладонями посредине перед торсом со спиралевидными скручиваниями ладоней и открывающим натяжением запястий. (Рис. 63 и 64)

Рис. 63

Рис. 64

6-я Основа содержит упражнения для ног, выполняемые с вытянутой пяткой. Эти упражнения открывают каналы задней части ног. Упражнения 6-й Основы, так же как и 4-й, направлены на развитие равновесия и баланса, что стимулирует нервную систему, благотворно влияет на память и поддерживает мыслительные способности.

1. Произносим звук «О», вытягивая ногу вперед.

2. Произносим звук «Ы», вытягивая ногу назад.

3. Произносим звук «А», поднимая ногу снизу вверх.

4. Произносим звук «У», опуская прямую ногу сверху вниз на пятку.

5. Произносим звук «Э», отводя ногу от центра в сторону.

6. Произносим звук «И», направляя ногу перекрестно внутрь.

Рис. 65

Рис. 66

О – на вдохе поднимается сначала правое согнутое колено (у мужчин; у женщин – левое), правая рука сгибается и горизонтальным движением подводится кулаком ладонью вниз к левому плечу. На выдохе нога вытягивается вперед с вытянутой пяткой (носок натягивается на себя), в конце движения таз подается вперед. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 65 и 66)

Ы – на вдохе левая рука вытягивается вперед, а правая рука назад, обе параллельно полу ладонями вниз. Также поднимается правое согнутое колено. На выдохе торс опускается параллельно полу, нога вытягивается назад, внутренняя поверхность стопы параллельно полу. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 67 и 68)

Рис. 67

Рис. 68

А – на вдохе исходное положение такое же, как в упражнении «О», но дополнительно левая рука поднимается в сторону параллельно полу. На выдохе правая рука опускается вниз, к внутренней стороне правого бедра, левая рука в положение ладонью вверх над головой, при этом нога вытягивается, поднимаясь максимально вверх. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 69 и 70)

Рис. 69

Рис. 70

У – на вдохе руки с кистями в форме клюва (пальцы собраны вместе в пучок) соединяются перед пупком, затем раздвигаются и поднимаются вверх до уровня плеч, поднимается правое согнутое колено. На выдохе руки раскрываются ладонями вниз на уровень пупка под 45 градусов наружу, нога сначала вытягивается вперед, затем опускается на пол на пятку. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 71 и 72)

Рис. 71

Рис. 72

Э – на вдохе поднимается сначала правое согнутое колено (у мужчин; у женщин сначала левое), правая рука сгибается в локте, при этом локоть направлен наружу, правый кулак у правого плеча ладонью вниз. Затем на выдохе нога отводится и вытягивается в сторону, стопа направлена вверх под углом 45 градусов. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 73 и 74)

Рис. 73

Рис. 74

И – на вдохе руки с кистями в форме клюва (пальцы собраны вместе в пучок) соединяются перед пупком, затем раздвигаются и поднимаются вверх до уровня плеч, поднимается правое согнутое колено. На выдохе руки раскрываются ладонями вниз на уровень пупка под 45 градусов наружу, нога сначала направляется коленом внутрь, затем вытягивается внутрь перекрестно стоящей ноге. После этого на вдохе нога возвращается в исходное положение, на выдохе ставится на пол. Затем то же самое с другой стороны. (Рис. 75 и 76)

Рис. 75

Рис. 76

Упражнения 7-й Основы открывают каналы шеи всех четырех сторон: спереди, сзади, слева и справа, а также и шейную часть позвоночника. В процессе выполнения упражнений этой Основы мы можем обнаруживать дисбаланс и нарушения посадки головы.

1. Произносим звук «О», вытягивая голову и шею вперед.

2. Произносим звук «Ы», вытягивая голову назад, заправив подбородок.

3. Произносим звук «А», прогибая шею назад.

4. Произносим звук «У», наклоняя голову вниз.

5. Произносим звук «Э», наклоняя голову в обе стороны.

6. Произносим звук «И», поворачивая голову в обе стороны.

О – на вдохе (здесь и далее) голова на месте, на выдохе (здесь и далее – со звуком вслух или шепотом) вытягиваем голову вперед, сохраняя ее вертикальное положение. Помогает осознать неправильность посадки головы при плохой осанке. (Рис. 77, 78 и 79)

Рис. 77

Рис. 78

Рис. 79

Ы – на выдохе вытягиваем голову назад, сохраняя ее вертикальное положение, подбородок заправлен вниз. Вытягивает шейный отдел позвоночника и корректирует посадку головы для хорошей осанки. (Рис. 80, 81 и 82)

Рис. 80

Рис. 81

Рис. 82

А – на выдохе голова запрокидывается назад, но так чтобы передняя часть шеи растягивалась, а задняя не защемлялась. В конце глаза закатываются вверх. Открывает каналы и удлиняет мышцы и расправляет фасции передней части шеи. (Рис. 83, 84 и 85)

Рис. 83

Рис. 84

Рис. 85

У – на выдохе голова опускается вперед вниз. В конце глаза закатываются вниз. Открывает каналы, удлиняет мышцы и расправляет фасции задней части шеи и грудного отдела позвоночника до 5-го грудного позвонка. Открывает Великий Перекресток – основание шеи, где пересекаются многие каналы тела. (Рис. 86, 87 и 88)

Рис. 86

Рис. 87

Рис. 88

Э – на выдохе голова поочередно (на каждый выдох) наклоняется в сторону, так чтобы ухо приближалось к плечу. Мужчины сначала влево (растягивается и открывается правая сторона), женщины – вправо (открывается левая сторона). Затем вдох, голова возвращается в исходное положение в центре, и на выдохе наклон в другую сторону. Открывает боковые каналы шеи, удлиняет мышцы и расправляет фасции боковых частей шеи. (Рис. 89, 90 и 91)

Рис. 89

Рис. 90

Рис. 91

И – на выдохе голова поворачивается сначала направо (у мужчин; у женщин налево), затем, после вдоха, – налево. Затем вдох, голова возвращается в исходное положение в центре, и на выдохе поворот в другую сторону. Это упражнение при достаточном количестве исполнений может устранить все болезни шеи. Освобождает от зажимов межлопаточные мышцы. (Рис. 92, 93 и 94)

Рис. 92

Рис. 93

Рис. 94

8-я Основа объединяет все части тела – руки, ноги, торс, шею и обучает целостному движению. Является главной формой Киай Цигун и может выполняться отдельно.

Исходное положение, за исключением последнего упражнения, – стопы параллельны и расставлены на ширину, равную примерно длине ног. (Рис. 95)

Рис. 95

1. Произносим звук «О», делая выпад вперед, делая перекрестный толчок ладонью вперед и отводя другую руку назад с кистью в форме клюва.

2. Произносим звук «Ы», приседая на задней ноге и выпрямляя переднюю ногу с опорой на пятку. Передняя рука с открытой ладонью параллельна полу и направлена в сторону передней стопы, задняя рука параллельна полу, и ее кисть в форме клюва вытягивается в противоположную сторону.

3. Произносим звук «А», делая выпад вперед и вытягивая соединенные ладони рук вверх.

4. Произносим звук «У», присев на заднюю ногу и взявшись одноименной рукой за лодыжку, тогда как другая рука с кистью в форме клюва отведена назад и вверх.

5. Произносим звук «Э», делая выпад вперед и поворачивая руки и торс в сторону.

6. Произносим звук «И», делая шаг накрест и скручивая торс в противоположную сторону. При этом рука со стороны скручивания ставится на бок в области таза, а противоположная рука толкает открытой ладонью в сторону поворота торса.

О – на вдохе левая стопа у мужчин (у женщин – правая) разворачивается наружу на 90 градусов. Одновременно правая кисть разворачивается ладонью вверх, после чего рука сгибается в локте и кисть перемещается к области подбородка с ладонью, направленной вниз, так что передняя рука и задняя образуют прямую линию, проходящую через линию плеч. На выдохе (здесь и далее – с произнесением вслух или шепотом звука) правая рука совершает толчок открытой ладонью вперед с выпадом вперед на левую ногу, тогда как левая рука отводится назад с кистью в форме клюва. Выпрямляется и удлиняется позвоночник, вытягивается и удлиняется поясничная мышца, стимулируются мышцы левой лопатки, удлиняются мышцы правой ноги. Затем вдох и выдох с возвращением в исходное положение, после чего упражнение выполняется в другую сторону. (Рис. 96 и 97)

Рис. 96

Рис. 97

Все Стихии и функции активизируются, улучшается циркуляции крови, лимфы, других жидкостей тела, укрепляется защитная энергия, устраняются внутренние напряжения. Гармонизируются взаимоотношения жизненно важных органов.

Ы – на вдохе правая стопа у мужчин (левая стопа у женщин) разворачивается на пятке наружу на 90 градусов, при этом левая рука через голову круговым движением переносится направо в сторону правой руки, руки становятся параллельно друг другу с ладонями, направленными вниз. На выдохе делается полуприсед на левой ноге, выпрямляя правую ногу с опорой на пятку. Правая рука с открытой ладонью параллельна полу и направлена в сторону правой стопы, задняя рука параллельна полу, и ее кисть в форме клюва вытягивается в противоположную сторону. Затем вдох и выдох с возвращением в исходное положение, после чего упражнение выполняется в другую сторону. (Рис. 98 и 99)

Рис. 98

Рис. 99

Открываются каналы, удлиняются мышцы и расправляются фасции задней части ног и поясницы.

А – на вдохе левая стопа у мужчин (у женщин – правая) разворачивается наружу на 90 градусов. Одновременно правая ладонь круговым движением вниз перемещается к левой руке, так что ладони соединяются на уровне плеч. На выдохе соединенные треугольником ладони поднимаются пальцами вверх, с выпадом вперед на левую ногу. Затем вдох и выдох с возвращением в исходное положение, после чего упражнение выполняется в другую сторону. (Рис. 100 и 101)

Рис. 100

Рис. 101

Движение растягивает и удлиняет поясничную мышцу и переднюю часть правой ноги, а также ткани передней части торса, раскрывает грудную клетку и передние межреберные мышцы, а также переднюю часть шеи. Благотворно воздействует на Сердце и кровеносную систему.

У – на вдохе правая стопа у мужчин (левая стопа у женщин) разворачивается на пятке наружу на 90 градусов, при этом левая рука через голову круговым движением переносится направо в сторону правой руки, руки становятся параллельно друг другу с ладонями, направленными вниз. На выдохе делается полуприсед на левой ноге, выпрямляя правую ногу с опорой на всю стопу. Правая рука обхватывает правую лодыжку, левая рука с кистью в форме клюва вытягивается в противоположную сторону по диагонали вверх. Затем вдох и выдох с возвращением в исходное положение, после чего упражнение выполняется в другую сторону.

Открываются каналы, удлиняются мышцы и расправляются фасции задней части ног и поясницы. (Рис. 102 и 103)

Рис. 102

Рис. 103

Э – на вдохе левая стопа у мужчин (у женщин – правая) разворачивается наружу на 90 градусов. Одновременно левая ладонь разворачивается вверх, а правая перемещается по горизонтали в положение перед собой. На выдохе делается выпад вперед на левую ногу с поворотом торса вместе с руками налево. В конечном положении левая рука направлена назад по отношению к исходному положению, а правая – налево в направлении носка левой стопы. Затем вдох и выдох с возвращением в исходное положение, после чего упражнение выполняется в другую сторону.

Движение открывает боковую сторону торса, переднюю и внутреннюю стороны правой ноги, растягивает косую мышцу и поперечные мышцы живота, раскрывает плечевые суставы, расправляет фасции торса. Упражнение благотворно влияет на Печень и Желчный Пузырь, нервную систему, фасции, позвоночник и поясничную мышцу. (Рис. 104, 105 и 106)

Рис. 104

Рис. 105

Рис. 106

И – исходное положение со стопами пятками вместе и носками, развернутыми наружу на 45 градусов. На вдохе правая нога у мужчин (у женщин – левая) делает шаг накрест внутрь по отношению к левой ноге, левая рука с открытой ладонью перемещается к грудине в области сердца, правая помещается на правый бок на верхушке тазовой кости. На выдохе тело скручивается по часовой стрелке (вправо для мужчин, влево для женщин), при этом левая ладонь толкает в направлении правой стороны тела. Затем вдох и выдох с возвращением в исходное положение, после чего упражнение выполняется в другую сторону. (Рис. 107 и 108)

Рис. 107

Рис. 108

Упражнение направляет своим скручивающим движением энергию внутрь, расправляет все фасции торса, стимулирует позвоночный столб. Это движение также оказывает эффект на мышцы и связки в области тазобедренного сустава. Упражнение благотворно влияет на циркуляцию крови в капиллярах и лимфы, улучшает дыхание, в особенности тканей торса.