Вадим Коростылёв (1923–1997) – писатель, поэт, драматург, сценарист, автор знаменитых строк «И улыбка, без сомненья, вдруг коснётся ваших глаз…» из кинофильма «Карнавальная ночь». Это он придумал сказку про Вовку из Тридевятого царства и написал сценарий к одноимённому мультфильму, а также стал автором сценариев к детским советским фильмам «Айболит-66», «Король-Олень», «Тайна Снежной королевы», «Честное волшебное». В книгу вошли две сказки писателя: «Король Пиф-Паф, или Сказка про Ивана-Не-Великана» и «Кукла Надя и другие». Вадим Коростылёв – король каламбуров, на которых построены его сказки, поэтому его произведения такие задорные и весёлые. Они откроют читателю невиданный сказочный мир и покажут, что смелость, доброта и самоотверженность всегда побеждают злость и хитрость. Иллюстрации А. Шевченко. Для младшего школьного возраста.
v 1.0 — конвертация из epub, доработка структуры — poRUchik
Однажды, ранним утром, когда едва выглянувшее солнце лишь начало пробивать косыми лучами лес, на глухую поляну в самой его чаще выбрался царь Горох. Отряхнув кафтан из листьев и трав, расправил усы, уселся на пень и заиграл в рожок. А лес, словно большой оркестр, тотчас стал вторить ему многими голосами. Царь Горох отнял от губ рожок, прислушался и торжественно объявил:
Не успел царь Горох закончить, как из-под его руки выскочил Чудовище. Чудовище, как Чудовище: брюки, пиджак, галстук бабочкой. В руке саквояж: переселяется. Только лицо – словно пруд, заросший тиной, – безликое лицо.
Огляделся Чудовище по сторонам, заметил под ногами хилый кустик и горестно всплеснул руками:
– Крапива-то, крапива как заглохла!
Сорвал кустик, вставил себе в петличку и погрозил кому-то:
– Ну, погодите у меня!
Тут луч солнца ударил ему в глаза. Отскочил он в сторону, выхватил из кармана огромные тёмные очки, закрыл ими пол-лица и кинулся в чащу. А лучи за ним, как будто поймать хотят. Шарахается Чудовище из стороны в сторону, на деревья натыкается, а они сцепились ветвями – не пускают.
– Эй, вы чего? – закричал Чудовище.
– Кто ты? – откликнулись деревья.
– Я – Чудовище! Да вы что, не знаете? Первый раз в сказке, что ли? – затрясся Чудовище от возмущения.
Замерли деревья, пригляделись:
– Что-то не похоже.
– А я теперь хитрый, – заявил Чудовище и запел:
– Уходи из нашей сказки! – замахали деревья ветвями.
– Да как вы смеете? – затопал ногами Чудовище. – Да я… я из вас души вытряхну! Всё равно расступитесь!
И Чудовище схватил стволы тех деревьев, что были поближе и так их тряхнул, что из них в самом деле вывалились… души.
– Вы кто такие? – изумился Чудовище.
– Мы Души деревьев, ты нас вытряхнул! – объявила первая Душа. – Я – Душа вот этого старого Дуба, а это – Душа Ивы и Берёзы. Не плачь, Душа Ивы!
– Я – плакучая, я не могу не плакать, – отозвалась Душа Ивы и, всхлипнув, добавила: – Особенно теперь.
– Берёзовых бы розог тебе! – накинулась Душа Берёзы на Чудовище.
– Ты сильный, ты натворишь у нас бед! – расстроилась Душа Дуба.
– Дуб, Дуб, а понял – с кем имеет дело. А ну-ка убирайтесь отсюда! – самодовольно расхохотался Чудовище.
– Но деревья без нас перестанут быть живыми! – хором воскликнули Души деревьев.
– Я не люблю когда деревья живые, – топнул ногой Чудовище. – Я люблю, когда деревья мёртвые! Нечего зря тянуть соки из земли. Вон, какая крапива у вас… – поправив в петлице сорванный кустик крапивы, возмутился Чудовище. – Разве это порядок?
– Чудовище! – разом выдохнули Души.
– Да, Чудовище! Каждому своё. Вон, остальные деревья – стоят, и ничего. Лес, как лес. А вы… тоже мне, герои нашлись!
– Каждому своё, – возразила Душа Дуба, – а лес… он и зашуметь может.
– Перекричу! – отмахнулся Чудовище. – А чем это так противно пахнет в лесу? – спросил он, втянув воздух носом.
– Это цветы, – улыбнулась сквозь слёзы Душа Ивы, – они распустились. Я, Плакучая Ива, всегда плачу от радости, когда цветы распускаются.
– Я вижу, вы все здесь распустились! – возмущению Чудовища не было предела. – Вон из моего леса! И не сметь больше плакать от радости! Плакать надо от горя. Ну, в крайнем случае – от обиды. Вон!
– Это даже хорошо, что мы можем двигаться, – вздохнула Душа Дуба.
– Что значит «хорошо», что значит «хорошо»? Не должно быть для вас такого слова! Вам должно быть только «плохо»! – перебил её Чудовище.
– Плохо теперь стоять без дела, – возразила ему Душа Дуба. – А мы понесём плач Ивы далеко-далеко, чтобы и люди, и птицы, и цветы знали: Чудовище пришло в сказку!
– Чем дальше, тем лучше! – передразнил её Чудовище.
Тут Душа Ивы утёрла глаза зелёным листочком и улыбнулась: «А, действительно, зачем плакать? У меня высохли слёзы. Теперь я заплачу только от радости, когда ты лопнешь от злости!» – И, взмахнув руками- ветками, закружилась вокруг Чудовища, напевая:
Подпевая, вслед за ней поплыли в хороводе Душа Дуба и Душа Берёзы.
С окрестных деревьев понеслись тревожные трели соловьев. Голос Ивы стал ещё звонче:
От такой дерзости Чудовище даже оцепенел. Не знает, что и сказать! А Души деревьев продолжали кружиться и петь:
Закончив песню, Души деревьев плюнули в сторону Чудовища и удалились.
А из-под земли стали выбиваться мухоморы и чертополохи. Все снаряженные по-походному – с заплечными мешками, в шляпах. Только у мухоморов мешки – красные, в белую крапинку, а у чертополохов – из продолговатых чертополошьих листьев. И там где они выбивались, у окрестных деревьев тотчас опускались ветви и вяли листья.
Потом распахнулся зелёный куст, и на поляну выпорхнула Злючка-Колючка – модная дама в зелёных туфельках на высоких колючках, в зелёном плаще и перчатках с крагами на колючках, с пучком из колючек на голове и с веером из длинных колючек в руках.
– Кавалергады! – оглядев своё войско, восторженно воскликнул Чудовище. – Как есть, кавалергады! – И простерши руку, торжественно произнес:
В ответ на эту речь вверх взлетели красные в белую крапинку шляпы, и мухоморы, все как один, склонились в благодарственном поклоне. Чудовище ещё в больший раж вошёл:
При этих словах чертополохи упали на колени…
Прижав руки к сердцу, Злючка-Колючка присела в реверансе, потом послала Чудовищу воздушный поцелуй и восторженно закричала:
– Чудовищно!
– Назначаю тебя своей притворной дамой! – продолжал распоряжаться Чудовище. – Эй, Дикий Хмель!.. Или нет в лесу такого?
– Как не быть, как не быть! – выскочил из чащи Хмель, на ходу застегивая ливрейный фрак с вьющимися аксельбантами. – С приездом, Ваша Немилость! Все ждали, когда же к нам пожалуете, не обойдёте. Дождались!
– Что ж не вьёшься тогда возле меня? – усмехнулся Чудовище.
– А вот и вьюсь, а вот и вьюсь! – заюлил Хмель и поднёс ему, непонятно как появившуюся в его руках, желудёвую кружку. – Прошу, стопочка наилучшей белены. Особой!
Его Немилость лихо опрокинул кружку и крякнул от удовольствия:
– Повторить!
Тут откуда ни возьмись выскочила на поляну Девка-Бузина в фартуке из лопуха. В ушах серьги из гроздьев бузинных ягод, острые листики на голове в бигудях – видать врасплох застали, не успела прихорошиться. В руках у неё была вторая желудёвая кружечка.
Чудовище кружку взял и Хмелю поднёс. Но тот головой замотал, стал отказываться.
– Не потребляю-с! На молочной диете-с! Только для вас, Ваша Немилость…
– Ты же Хмель! – удивился Чудовище.
Хмель вьюном прошёлся по поляне, взмахнул рукой – и среди деревьев вспыхнула неоновым светом вывеска: ТАВЕРНА «ЛЕСНАЯ МАЛИНА». Чудовище обрадовался, ногами затопал и закричал:
– Гуляй, крапивное семя! Заводи пир горой, дым столбом, дым коромыслом! А некрапивные пусть плачут! Почему-то мне приятно, когда плачут! Почему бы это, а?
Злючка-Колючка, влюблёно глядя на него, только руками всплеснула:
– Вы же Чудовище!
– Вот! – назидательно поднял он палец и задумчиво огляделся по сторонам. – Надо разведать, нет ли поблизости какого царства-королевства? А то кого обижать будем?..
При этих словах царь Горох, который всё это время на пеньке сидел, встрепенулся, с пенька соскочил и быстренько улизнул с поляны. Он побежал в соседнее царство-королевство, что расположилось сразу за лесом.
Там же ни о чём знать не знали, слыхом не слыхивали, к завтраку готовились. Прямо перед дворцом, с витыми башенками и шпилями набекрень, накрыли огромный стол, заставили его стеклянными сулеями, заморскими высокими бокалами, графинами и кувшинами с разноцветными соками. За стол уже уселся царь-прецарь, король-прекороль, граф-преграф, барон-пребарон всея Сказки Пиф-Паф. Сам ме́лок и худ, едва голова над столом торчит. Рядом застыла Нянюшка-мамка-кухарка-повариха. Сигнала к завтраку ждут. Вышли из дворца Часы Золотые Усы, на пьедестал взгромоздились, бить начали. Пиф-Паф с Нянюшкой пальцы загибают, считают. Часы Золотые Усы закончили бой, с пьедестала соскочили и, забрав его с собой, ушли. А царь- прецарь, король-прекороль и прочее радостно объявил:
– Ну вот! Раз Часы Золотые Усы возвестили царский завтрак, так тому и быть.
Нянюшка-мамка-кухарка-повариха засуетилась, стала Пиф-Пафа потчевать:
Пиф-Паф тотчас обиделся и отодвинул бокал с капустным соком:
– Это что ж, кочан заместо головы?
Но Нянюшка-мамка не растерялась:
Хватил царь-прецарь сока чесночного, да бегом к одному из дворцовых углов, на котором обозначились две зарубки: царского нынешнего росту, и, видимо, росту для Пиф-Пафа идеального. Примерился, но выше низшей зарубки не оказался.
– Вот! Соки пью, а росту не прибавляется. «Пей, батюшка, соки, будешь высокий!» – передразнил он Нянюшку-мамку. – Сколько лет меряюсь со своей меркой, а всё никак не перерасту! Мало меня! Нету меня почти что вовсе! Количества всё никак не наберу. Капуста, штоль, паршивая?
Подбежал к столу, схватил табуретку, да так грохнул её об пол, что та разлетелась на кусочки.
– Ох, силушки-то в тебе сколько! – восхитилась Нянюшка-мамка.
– «Силушки, силушки»!.. А росту? Я – царь-прецарь, король-прекороль, граф-преграф, барон-пребарон всея сказки, а в зеркало поглядишься… тьфу! Четвертинка! При таком количестве титулов – нет во мне самом никакого количества!
– А ты, батюшка, – стала утешать его Нянюшка-мамка – повели величать себя «Ваше Количество». Вот и всё. Как назовут, так и увидят. В слове-то сила, Ваше Количество! Гляньте-ка, каков у нас царь. А?.. Высок-то как!.. А широкоплеч! Не царь, сплошное количество!
– Ну, ладно, ладно… терпеть не могу этого! А что, действительно повыше стал, а? – подозрительно посмотрел на неё Пиф-Паф.
– Да уж как вырос в наших глазах! Уж как вырос! Что твоя мерка? Тьфу! Перерос ты свою мерочку, Ваше Количество! – заохала Нянюшка-мамка. – Да ведь кто в наших глазах вырос, тот в наших глазах так и останется.
– Ладно, ладно, верю, – успокоился царь-прецарь и потянулся к стакану с соком.
Но вдруг, одновременно качнувшись во всех сулеях, бокалах, стаканах, графинах и кувшинах, соки исчезли, словно кто-то снизу сделал большой глоток, а на царский двор с криками ворвался Министр:
– Чудовище! Чудовище пришёл в наше царство-королевство! Я сам видел!
Пиф-Паф вжался в кресло и зажмурил глаза:
– Где, где Чудовище? Ничего не вижу.
– Да глаза, глаза-то откройте, горе моё! – заломил руки Министр.
– Ну? Где? – открыл глаза Пиф-Паф.
– Да не здесь, не здесь! Там, в лесу, в самом тёмном месте, – испуганно оглянулся Министр.
– А ты зачем в лес ходил? Мог бы не ходить, ничего бы и не увидел. Сам виноват! – отрезал Пиф-Паф и потребовал: – Соку!
– Нету! Нету больше соку! – в отчаянии схватился за голову Министр. – Глаза-то пошире откройте!
Пиф-Паф задумчиво оглядел стол, но тотчас нашёлся:
– Ну, нет, вижу. Вели принести.
Вдруг треснула земля, и посреди двора образовалась большая расщелина.
– Вот! Вот! – почти обрадовался Министр. – Видите? Из самой земли они соки пьют!
– А ты чего радуешься? – накинулся на него царь-прецарь. – Чего же тут хорошего? Ты Министр Двора, а у тебя, вон, весь двор растрескался!
– Был! Был Министр Двора, а потом…
– Я тебя нанял Министром По Разным Обстоятельствам, – перебил его Пиф-Паф. – Затем назначил Министром Двора, но мы с тобой поссорились и я переназначил тебя Министром Вне Двора. Ты обиделся и ушёл. А куда ушёл? В лес ушёл, в кусты ушёл, а теперь…
– Но я же вернулся! Чтобы доложить вашему…
– «Количеству!» – подсказала Нянюшка-мамка.
– Что? Какому ещё «количеству»? – опешил Министр.
– Теперь Наше Величество величают Нашим Количеством, – гордо пояснила Нянюшка-мамка.
Министр только плечами пожал:
– Чтобы доложить Вашему… Количеству, что Чудовище пришёл в Сказку! Да вот, пожалуйста: двое из его свиты! – указал он на ввалившихся во двор сильно подвыпивших Чертополоха и Мухомора, которые, увлечённые беседой между собой, никого вокруг не замечали.
– Кавалер Чертополох, ты меня уважаешь? – споткнувшись, воскликнул Мухомор.
– Кавалер Мухомор, я тебя уважаю! – поддержал его Чертополох.
– А тттебе бе-белена не ударила в верхние листики? – не унимался Мухомор.
– Ещё как, отсохни у меня правая ветка! – пошатнулся Чертополох.
– Значит увввважаешь? – обнял его Мухомор.
– Кавалергад буду! – ударил себя в грудь Чертополох.
– Всё! – удовлетворенно облобызал Чертополоха Мухомор. – А ты сколько желудёвых кружек разбил?
– Десять! – подумав, торжественно объявил Чертополох.
– А я и того больше! Да ещё Хмелю на левый корень наступил, а у него на нём мозоль! Ох, и повеселились мы с тобой!
Качаясь и поддерживая друг друга, кавалеры двинулись к столу, громко горланя песню:
Наткнувшись на стол, они остановились и уставились на сидящего за ним Пиф-Пафа. Тот, поёрзав, достал из-за спины корону, нахлобучил её и с ужасом вылупил глаза на кавалеров.
– Эттто что такое?.. Какой смешной человечек! Растёт корешками вверх. Интересно, откуда он тянет соки? – обратился Мухомор к Чертополоху, ткнув пальцем в корону.
– Должно быть отовсюду! – обвёл руками воздух Чертополох.
Мухомор пошатнулся в сторону Пиф-Пафа:
– Соперник?!
– Я – царь-прецарь, король-прекороль, граф-преграф, князь-прекнязь, барон-пребарон всея Сказки! – попытался сохранить важное выражение лица Пиф-Паф.
– Пойдём на кухню! – поманил его пальцем Мухомор.
– Я не пригоден для еды… – вжался в кресло царь-прецарь. – Разве не видно?
– Очень надо есть такую поганку! – брезгливо поморщился Мухомор. – Нас, нас теперь будут есть! Понял? Мы назначены белыми грибами! И всё! Хватит! Поглумились над нами! Палками шляпки сбивали! А?.. А каких-то сопливых маслят… – он даже задохнулся от обиды. – Всё! Мухомор а-ля боровик! Под майонезом! В соусе «сатэ»! – на лице Мухомора появилась блаженная улыбка. – У меня уже внутри всё заранее кипит. Пошли на кухню, посмотрим. Я в разведке, понял? Скоро всем мухомориным войском нагрянем.… Хотя, ладно, тогда и посмотрим. Кастрюльки мыть! Сковородки чистить! Маринады готовить! Только сушиться не хочу, говорят щекотно… Ох, что-то меня размухоморило! Пошли, кавалер Чертополох!
Кавалеры, пошатываясь, удалились, а на царском дворе наступила гробовая тишина. Первым опомнился Министр.
– Ваше Количество! Только не теряйте присутствия духа!
– У меня нет Министра Присутствия Духа, – обречённо вздохнул Пиф-Паф.
– Конечно, вы же больше одного министра вообще не держите! – неосторожно брякнул Министр.
– Ты, ты будешь моим Министром Присутствия Духа! Только никогда, никогда не покидай меня! – вцепился в него Пиф-Паф.
Министр тоже вцепился в него, потому что за дворцом раздался свист, улюлюканье, топанье множества ног и загремела лихая песня:
– Ваше Количество! Мысль! – схватился Министр за голову.
– Ну? – отцепился от него Пиф-Паф.
– Полцарства тому, кто победит Чудовище!
– Почему же это сразу полцарства? – мгновенно набычился Пиф-Паф. – Одну осьмую и довольно!
Министр даже руки заломил от огорчения:
– Не спорьте, горе моё! Пол! Полцарства! И принцессу Пиф-Паф-Пифочку впридачу. Вот!
– Ка… какую Пиф-Паф-Пифочку? – обомлел от неожиданности царь. – Нет у меня никакой Пиф-Паф-Пифочки.
– Ну, да, нет. Что ж из этого? Главное пообещать, – нисколько не смутившись, заявил Министр.
Пиф-Паф что-то прикинул в уме и решительно замотал головой:
– С Пиф-Паф-Пифочкой полцарства много!
– Ваше Количество! – упал на колени Министр.
– Ладно, – вздохнул Пиф-Паф, – пусть разнесут весть. Да, но пока кто-нибудь найдётся, мы будем находиться в страхе перед Чудовищем?..
Тут откуда-то донёсся бой Часов. От раскатившегося звона царь-прецарь уши зажал, ногами затопал:
– Всё идут и идут, а нам час от часа не легче!
– Ваше Количество! Ещё одна мысль! Просто с ума можно сойти. Вот… – от волнения Министр даже задохнулся. – Надо остановить время. Надо разбить Часы Золотые Усы и тогда оно остановится. Всё останется, как сейчас, пока кто-нибудь не найдётся и не победит Чудовище.
– Так… – потёр от удовольствия руки Пиф-Паф. – А кто пойдёт разбивать Часы?
– Вы! Вы будете убивать время! – поклонился ему Министр.
– Ладно! – согласился Пиф-Паф. – Только первым пойдёшь ты. У них, знаешь, какая здоровенная гиря? Тебя они стукнут – тебе что. А я царь-прецарь, король-прекороль, мне больно будет. Пошли!
А тем временем за углом дворца Часы Золотые Усы, забравшись на пьедестал, беседовали с царём Горохом, лесным скоморохом.
– Да, время, самое время появится герою. Что же тянуть? – горячился царь Горох.
Золотые Часы неторопливо мизинчиком передвинули золотую минутную стрелку на лице-циферблате и поморщились:
– Это бес-тик-тактно напоминать времени о времени! Секунда в секунду! Минута в минуту! Сутки в сутки! Тик-так? Или тик-не-так?
– Тик-то оно так, да всё не так! – покачал головой царь Горох. – В царстве-королевстве Чудовище, а ты стоишь себе и в свой золотой ус не дуешь, только знай мизинчиком его подвигаешь. Крутани-ка свои усищи как следует, да и пробей время появиться герою.
От возмущения Часы Золотые Усы взмахнули увесистой гирькой:
– Ни за что! Мы никогда не спешим, мы никуда не спешим. Мы давно на пьедестале. Тик-так мы сказали, тик-так и будет. Тик-так-то!
– А поспешить-то придётся, – прислушался к шуму перед дворцом царь Горох. – Разбивать тебя бегут царь-король со своим министром.
– Меня? За что? Мы очень верные часы! – удивились Часы и подозрительно покосились на него. – А откуда ты знаешь?
– Слух-то у меня лесной, сейчас и ты узнаешь, – усмехнулся царь Горох. – Они время хотят остановить, чтобы пока всё осталось как есть. Не торопились, не торопились, а сами себе час пробили!
Тут и Золотые Усы услышали азартные крики Пиф-Пафа.
– Ты их под дых, в пружину, в пружину! Тогда оно вмиг остановится!
– Безумец! – заметались на пьедестале Часы. – Он же король!
– Да без царя в голове. Прыгай! – решительно дёрнул часы за ус царь Горох.
Часы Золотые Усы тяжело ухнули с пьедестала и, прихрамывая, бросились за Горохом в лес.
И вовремя. Как только они скрылись за кустами, прибежали Пиф-Паф с Министром.
– Сбежали! – уставился на пьедестал Его Количество. – Вперёд!
– А, может, они решили спрятаться во дворце? – засомневался Министр.
– Назад! – приказал Пиф-Паф. И они ринулись обратно во дворец.
А беглецы, облегчённо вздохнув, остановились.
– Сильно ушиблись? – посочувствовал Горох.
– Пустяки, – отмахнулись Часы, – мы – антиударные… Ик-ак! Ик-ак! Извини, это мы от возбуждения… Ты посмотри какой пульс?! Сто двадцать секунд в минуту! Тик-так может хватить и разрыв пружины. Подкрути, пожалуйста, там, сзади… Надо подзавестись!
– У тебя все винтики целы? – встревожился царь Горох.
– Ты что? – обиделись Часы. – Хочешь сказать, что у меня винтиков не хватает?
– Хочу сказать, что самое время вызвонить героя! – решительно заявил Горох.
– Ох, после такой встряски! – заохали Часы, но ударили.
Звон получился какой-то неуверенный, дребезжащий. Неудачный звон вышел. Не успел он умолкнуть, как перед ними появился некто длинный, тощий, в шляпе с пером, в камзоле с гербом, со шпажонкой на боку…
– Этттто что такое? – уставился на тощего царь Горох.
– Герой, – без энтузиазма ответили Золотые Усы. – С приличной родословной.
– Тебя как звать? – обратился к тощему Горох.
– Принц Уа-Уа. Заморский, – дрожа коленками, отозвался тощий.
– Немедленно раззванивай его обратно! – решительно потребовал Горох.
Но принц стремительно дёрнул в сторону и скрылся. Царь Горох с досады даже сплюнул. Часы Золотые Усы примирительно тронули его за плечо:
– Ладно, кому время-то появиться? Ивану-царевичу или Ивану-великану?
– Ивану! – отрубил Горох. – Просто Ивану.
– Ладно, – пожал плечами Часы. – Только теперь уж и ты помогай своим рожком.
Царь Горох подул в рожок, Золотые Усы для вдохновения уставились в небо и гулко ударили один раз. Горох подхватил напевной короткой мелодией.
…Из земли показались ноги, обутые в лапти. Одна нога почёсывала другую…
Часы ударили второй раз. Горох снова поддержал рожком.
…На ноги крепко встало широкоплечее туловище…
Тут Золотые Усы замешкались. А Царь Горох заволновался:
– Ты что, ты что?.. Бей скорей!
– Не мешай работать! Для головы нужен особый звон. Да и ты постарайся, – спокойно ответили Часы и выдали самый мелодичный, самый раскатистый звон из трёх.
Царь Горох тоже не ударил в грязь лицом. Его рожок пропел самую мелодичную фразу из трёх.
И на плечах появилась весёлая, белозубая голова с копной соломенных волос… Она широко улыбалась.
– По здорову ли, Ваня? – участливо спросил царь Горох.
– Да руки есть, чтобы бить комаров, а коли руки есть – значит здоров! – весело ответил Иван.
– Да ты балагур! А богат ли? – не отставал Горох.
– Коров у меня – невидимо, стало быть их и не видели. Хорош табун, да ленивы кони: всю жизнь скачут, меня не догонят, – улыбнулся Иван.
– А где крыша твоя? – продолжал расспрашивать его Горох.
– А чем не солома? Где голова – там я и дома, – тряхнул соломенной шевелюрой Иван.
– А как невесту звать? – приставал Горох.
– А Дунька-Репка! Сидит в земле крепко, не до вечеру-темени, а до поры до времени, пока за косичку не выдерну, ни за что сама и не выйдет к нам!
Тут и царь Горох улыбнулся.
– Скромная, значит! Это хорошо. Прилично живёшь, Ваня, не хуже людей, – подвёл Горох итог.
– Живу не лучше, живу не хуже, живу не шире, живу не уже, живу, как люди: чего нет – может, и будет. Зачем тебе-то я понадобился? – в свою очередь спросил Иван.
– Да с Чудовищем надо сразиться, Ваня, – прикинулся простаком Горох.
– С Чудовищем? – переспросил Иван и тотчас согласился: – Что ж, это можно. Меч даёшь?
Царь Горох укоризненно посмотрел на Часы Золотые Усы. Те закрутились, заворчали:
– Ещё не время! И потом, почему всё мы, да мы?
Горох только рукой махнул:
– Ладно! Сам добудешь. Говорят, у царя-короля Пиф-Пафа есть.
– Волшебный, что ли? – заинтересовался Иван.
– Не то, чтобы волшебный, а всё же, верно, не тупой. Смотря кто им махать станет, – назидательно ответил Горох.
– И точно, меч от руки идёт, – согласился Иван.
– Да, вот ещё! – подмигнул царь Горох Ивану. – Победишь Чудовище – полцарства получишь. Да ещё принцессу Пиф-Паф-Пифочку впридачу.
– Ладно, возьмём, – согласился тот присев на землю, чтобы поправить сбившийся онуч.
И не заметил, как царь Горох что-то шепнул Золотым Усам, а те изда́ли лёгкий серебристый звон, после этого за руку Ивана зацепилась какая-то шелковистая травинка. Поднялся Иван, дёрнул травинку – из земли выскочила Дунька-Репка. Крепкощёкая шустроглазая девчонка с косичкой на макушке.
– Ты кто такая? – ошеломлённо уставился на неё Иван.
– Здравствуй, Ваня. Я Дунька-Репка, – нисколько не смутившись, объявила девчонка. – Спасибо, что на свет вытащил.
– Да я же тебя выдумал! – растерялся Иван.
– И за то спасибо, что меня. Вот я и здесь, – рассмеялась Дунька.
– Чудеса! – развёл руками Иван.
– В сказке живём, Ваня, – строго заметила девчонка, потянулась и запела:
– Не «хотит», а «хочет», – наставительно заметил царь Горох.
– А я тёмная ещё, только из земли! Вот поживу на свете, всему научусь, – блеснула на него глазками Дунька и прошлась в танце, дробно перебирая туфельками-фасольками:
Тут Дунька неожиданно оборвала танец и, сразу перейдя на деловой тон, решительно заявила:
– Ладно, Ваня, пошли во дворец за мечом. Полцарства возьмём, дом справим, в огороде репок насадим. И чтоб никакой Пиф-Паф-Пифочки! Понял? Забудь!
И для убедительности ткнула его кулачком в бок.
– Эй, ты чего сразу драться? – обиделся Иван.
– Ладно! – поправила Репка на нём рубашку. – Пошли. Делу время, потехе час.
– Ах, тик-как хорошо сказано! – восхитились Часы.
И такие они с царем Горохом были восхищённые, такие довольные, что не заметили, как рядом с ними шевельнулся колючий куст, который оказался и не кустом вовсе, а плащом Злючки-Колючки. Недобро глянув вслед Дуньке и Ивану, притворная дама подтянула на руках элегантные зелёные перчатки, поправила причёску-макушку куста и неслышно скользнула в глубь леса.
А на царском дворе шёл пир горой, дым коромыслом. Мухоморы валялись где ни попадя, повсюду слонялись чертополохи, некоторые перекидывались в листики. Пригорюнившиеся Пиф-Паф и Министр сидели в уголке на лавке и с тоской глядели на непрошеных гостей.
– Вчера у меня на столе выросло два мухомора и – шасть в миску со сметаной. Они лезут в супы, забираются в соусы, прячутся в пироги. Их приходится вытаскивать изо всех кастрюлек и прогонять со всех сковородок, – жаловался Министр.
– Время идёт! А где герой? – сердито шипел Пиф-Паф. – Часы Золотые Усы куда-то сбежали, как теперь время остановишь?
Вдруг из дворца донеслись истошные вопли Нянюшки-матушки: «Караул! Караул!», а вслед за ними громкие крики: «Уа! Уа! Уа!..»
Царь-прецарь с Министром тотчас забились под лавку.
– Где ты, моё Присутствие Духа? – захныкал Пиф-Паф.
– Да, здесь, здесь! Ваше Присутствие Духа не покинуло вас, – зашептал Министр, осторожно выглядывая из-под другого конца лавки.
Но опасения их оказались напрасными: из дворца выскочила Нянюшка, таща за собой принца Уа-Уа. Заглянув под лавку, она постучала по ней.
– Да, да, мы тут. А кто «караул» кричал? – отозвался Пиф-Паф из-под лавки.
– Я! – объяснила Нянюшка-мамка. – Когда вызывают караул, всегда кричат «караул». Вон, героя к Вашему Количеству проводить надо было. Да, видать, разбежался-то караул. И герой странный: с Чудовищем пришёл сражаться, а всё «уа-уа» кричит. Хоть в коляске вези его к Чудовищу.
Успокоенный Пиф-Паф скоренько вылез из-под лавки. За ним вылез и его царское Присутствие Духа.
– Здравствуйте, я заморский принц Уа-Уа, – представился герой и тотчас полюбопытствовал:
– А вы почему под лавкой сидели?
– А мы царь-прецарь, король-прекороль! Где хотим, там и изволим сидеть! – отрезал Его Количество.
Вместе с Министром он оглядел принца со всех сторон и, удовлетворившись увиденным, согласился:
– Да, я вижу, что вы настоящий принц, у вас весь камзол расшит гербами.
– Да, да, Ваше Количество, не камзол, а сплошной гербарий! – поддакнул Министр.
– Но почему у вас такое странное имя – Уа-Уа? – поинтересовался Пиф-Паф.
Видимо, привыкнув к таким вопросам, принц не только не смутился, но, приняв гордую позу, одним духом выпалил:
– Как видите, с тех пор Уа-Уа стало и моим именем и боевым кличем, – закончил принц и, в свою очередь спросил Пиф-Пафа: – А у вас есть родословная?
– Конечно! А как же? Только я её не помню наизусть! – возмутился было Пиф-Паф, но, сдержавшись, продолжил расспросы: – А как вы расправитесь с Чудовищем?
– Очень просто! – Уа-Уа воинственно выхватил шпажонку. – Я его как уакну, в смысле, аукну, а потом уакокну!
– И всё? – озадаченно спросил Пиф-Паф.
– И всё! – решительно ответил принц.
– Поразительно! – воскликнул Министр.
– Тогда ступайте и сразитесь с Чудовищем, – приказал Пиф-Паф.
– Нет, я так не привык, – вздёрнул нос Уа-Уа. – Я заморский принц, я должен ему сначала послать вызов.
– А… кто же отнесёт этот вызов Чудовищу? – растерянно оглянулся Пиф-Паф на Министра.
– А чего теперь бояться, чего бояться? – расхрабрился Министр. – Эй, господин кавалергад! – крикнул он кавалеру Мухомору. – Вот, господин заморский принц явился, чтобы сразиться с Чудовищем!
– Уа! Уа! Уа! – воинственным кличем поддержал его принц.
– Что за детский крик на лужайке? – обернулся кавалер Мухомор.
– Нет, это не детский крик на лужайке! – топнул ногой Министр. – Это боевой клич. Первое слово, которое произнёс господин принц в жизни, было боевым кличем. А теперь отправляйтесь к своему Чудовищу и отнесите ему вызов господина принца.
– А без вызова нельзя? – недовольно поинтересовался кавалер. – Пусть себе идёт и сражается.
– Нет! Нельзя! Принципиально! – чуть не захлебнулся от негодования Уа-Уа. – Мы, принцы, всегда поступаем принципиально!
Поморщившись, Мухомор спросил Министра:
– А когда нас готовить будут?
– А вот вернётесь – поговорим! – сухо ответил тот.
Пожав плечами, кавалер свистнул, мухоморы построились и ушли вслед за ним в лес. Царь-прецарь удовлетворённо потёр руки и весело объявил:
– Ну, вот. А теперь…
– А теперь покажите невесту, – перебил его Уа-Уа.
– Ка… какую невесту? – остолбенел Пиф-Паф.
– Вы же обещали тому, кто победит Чудовище, полцарства и принцессу Пиф-Паф-Пифочку впридачу. Где принцесса? – полюбопытствовал принц. – Может, у вас ещё и нет никакой Пиф-Паф-Пифочки? Я сам из королевской семьи, я сам умею надувать. Нарядите какую-нибудь судомойку принцессой, а потом скажите, я-то я, да принцесса не моя! И полцарства тю-тю! Раз она королевская дочь, значит, она должна быть похожа на короля. Как две капли! И других мне, пожалуйста, не подсовывайте.
– Ну? Ты придумал эту Пиф- Паф-Пифочку? А где я теперь её возьму? – набросился на Министра король-прекороль.
– Ваше Количество… – схватился, как обычно, за голову Министр. – Третья мысль! Господи, да как же вам повезло со мной!
Приобняв Пиф-Пафа, чтобы тот не наговорил лишнего, Министр успокаивающе замахал рукой в сторону принца:
– Сейчас Их Количество король-прекороль Пиф-Паф прикажут своей строптивой дочери надеть своё лучшее розовенькое платьице и выйти к нам через десять минут поклон королевский принцу отвесить. Ваше Количество, идёмте! Вы ей прикажите!
– Но куда, куда? – отпихнул его Пиф-Паф.
– Да идёмте же, горе моё! – прошипел Министр и потащил его во дворец.
– Как две капли воды! – напомнил им вслед Уа-Уа.
И только они скрылись, как на дворе перед дворцом появились Иван и Дунька-Репка. Вошли они решительно, но, оглядевшись, заробели.
– Ну, вот он, дворец! – первой опомнилась Дунька. – Попроси скорее меч, и пойдём дальше. Да вон, какой-то принц или король с мечом разгуливает.
– Эй, господин хороший, одолжи, пожалуйста, меч ненадолго, – подошёл к Уа-Уа Иван.
От возмущения принц сначала побагровел, потом набычился.
– Это не меч, а шпага. А зачем тебе меч? – подозрительно спросил он Ивана.
– Да с Чудовищем надо справиться. А то он, гляди, что натворил! Пока до дворца дошли – душа высохла, что твои деревья при дороге, – простодушно заметил Иван.
– Да, мои деревья! Я первый пришёл! – заголосил принц. – Я получу полцарства-королевства!
Окинув взглядом хилого принца, Иван в сомнении покачал головой:
– А что, коли не совладаешь с Чудовищем?
– Я не совладаю с Чудовищем? – задохнулся от возмущения Уа-Уа. – Да ты заговариваешься! Слышишь? Ты заговариваешься! Ты… заговорщик!
– Да я тебе и без меча бока наломаю! – разозлился Иван и дал такого тумака принцу, что тот, издав вопль: «Уа! Уа! Уа!», отлетел в сторону и некрасиво плюхнулся посреди двора.
– Её Высочество принцесса Пиф- Паф-Пифочка! – торжественно объявил в это время Министр, появившийся на крыльце вместе с Пиф-Пафом, одетым в розовенькое платьице с бантиком на голове. – Ну-с, господин принц? Как две капли? – повертел он королём-прекоролём.
Уа-Уа вскочил, потёр ушибленные места и стал придирчиво рассматривать принцессу.
– Я даже сказал бы – как одна капля! – не очень радостно воскликнул принц.
– Взгляните, взгляните, господин принц! У Пиф-Паф-Пифочки даже усики такие же, как у Пиф-Пафа-Папочки! – не успокаивался Министр.
– А где господин король? – подозрительно спросил Уа-Уа.
– Рыдает. Рыдает в своих покоях! – приложил платок к глазам Министр. – Родительское сердце, понять можно! Побеседуйте с ней, принц, и вы убедитесь, что это настоящая принцесса.
– Скажите мне, принцесса, умеете ли вы танцевать менуэт? – галантно склонился в поклоне перед принцессой Уа-Уа.
– Н-нет… – замялся было Пиф-Паф. – То есть, да… Иногда!
– Господа! Как изящна принцесса! – пришёл на помощь королю Министр.
– А сколько лет ей уже? – насторожился принц.
– Восемнадцать! – развёл руками Министр.
– Ну, а любишь ты есть бланманже? – снова обратился принц к Пиф-Паф-Пифочке.
– Ещё как! – воскликнула принцесса.
– Ну, а слушать баллады, стихи? – не унимался принц.
– Я пирожные люблю! – потупилась принцесса.
– Хороша? – вмешался Министр.
– Не плоха! – согласился Уа-Уа. – А смеяться изящно умеешь?
– Ха-ха-ха! – начала было принцесса.
– Да не так же, не так! «Хи-хи-хи»! – зашипел ей в ухо Министр.
– Хи-хи-хи! – быстренько перестроилась Пиф-Паф-Пифочка.
– Да, это настоящая принцесса, – удовлетворённо объявил Уа-Уа. – Я очень доволен смотринами.
– Разве это смотрины? «Хи-хи-хи», «Ха-ха-ха», «бланманже», – не выдержав, вмешался Иван. – Ведь жену в дом берёшь. Значит, надо узнать, чего она по хозяйству умеет. А ну, отойди! Вот как это надо делать!
Он, подбоченясь, подошёл к принцессе и неожиданно крутанул её перед собой:
возмутилась было Пиф-Паф-Пифочка. Но Ивана было уже не остановить:
И в самом деле схватил.
немедленно согласилась принцесса.
продолжил Иван.
необдуманно брякнула Пиф-Паф-Пифочка.
откликнулся Иван.
быстренько согласилась принцесса.
опять крутанул Иван Пиф-Пафа-Пифочку.
возмущению Пиф-Паф-Пифочки не было предела. Да не на того напала.
ни на секунду не смутившись, заявил Иван и огрел Пиф-Пафа метлой, которую подсунула ему Нянюшка-мамка.
только и смогла прошептать принцесса.
Иван бросил кружить Пиф-Пафа, и тот без сил рухнул на руки Министра.
– Вот какие бы я смотрины устроил! – хвастливо объявил Иван, но, получив в бок от Репки ядреным кулачишком, спохватился и поспешно добавил:
– Если бы, конечно, надумал свататься к вашей Пиф-Паф-Пифочке. Но мне она не нужна! Вот моя «принцесса»! – обнял он Дуньку-Репку.
– А, собственно, ты кто такой? – недоумённо уставился Министр на Ивана.
– Иван, крестьянский сын. Послушай, добрый человек… – начал было Иван, но Министр резко прервал его:
– Я не человек, я придворный!
– Господин придворный, – поправился Иван, – будь человеком! Дай меч! Уж больно с Чудовищем сразиться надо.
– Но я не хочу ни с кем делиться! Уа-Уа-Уа! – захныкал принц.
– Что? – возмутился Министр. – Ты, мужицкий сын, хочешь получить полцарства-королевства?! Ваше Количество! – кинулся он к царю-прецарю. – Этот парень, оказывается, тоже хочет сразиться с Чудовищем.
– Если он устроит Чудовищу такие же смотрины, как и мне… Ай!.. – застонал Пиф-Паф, потирая намятые бока. – То Чудовище костей не соберёт… Ой!
– Но принц! Неудобно всё-таки, – возразил Министр.
– Да, да, как-то неловко, – согласился Пиф-Паф. – Да отведите же меня, в конце концов, в покои. Мне надо успокоиться. А ты… – ткнул он в Ивана. – Посиди пока на лавке. А ты, – приказал он Нянюшке-мамке, – сторожи!
И Пиф-Паф, опираясь на Министра, охая и стеная на каждом шагу, скрылся во дворце. Тут на двор, тем же строем, как и уходили, вернулись мухоморы.
– Ну? Когда сражение? – принял воинственную позу Уа-Уа.
– А ты – герой! – похлопал по плечу принца кавалер Мухомор.
– Да, я герой! – ещё больше заважничал заморский принц.
– Их Немилость Чудовище так и сказал: «Он герой! Я бы с удовольствием встретился с героем и съел его, но… я не перевариваю героев!» – нагло улыбнулся в ответ кавалер.
– Значит, он сдался? – несколько сникнув, спросил Уа-Уа.
– Он велел тебе убираться, да поживее, – всё также нагло улыбаясь, ответил Мухомор.
– Тогда я буду сражаться с вами! – истерически взвизгнул принц и схватился за рукоять своей шпаги, явно надеясь, что мухоморы тут же разбегутся. Но те и не думали разбегаться. Они кривлялись, хохотали, размахивали шляпками. Уа-Уа растерялся. А кавалер лихо свистнул и объявил:
– Мы тебя шляпками закидаем!
Со всех сторон в принца полетели шляпы мухоморов. Уа-Уа бросился наутёк, споткнулся, и… Через мгновение из огромной кучи мухоморских шляп торчали лишь его ноги.
– Уа! Уа! Уа! – глухо неслось из кучи.
Кавалер подал знак, его воинство расхватало свои шляпы, а Мухомор под-нял принца за шиворот.
– И ещё Чудовище сказал: «Конечно, если этот петух хочет, чтобы его как следует ощипали мои чертополохи, пусть остаётся. Они хорошо ощипывают таких птиц».
– Нет, нет, – вежливо ответил принц, – благодарю вас. Я пошёл. Но где моя шляпа?
– Ладно, бери эту! – кавалер нахлобучил ему на глаза мухоморскую шляпу и подтолкнул. Заморский принц стал похож на длинный мухомор. Размазывая слёзы и крича «Уа! Уа! Уа!..», он пустился бежать.
За всем происходящим из окошек дворца наблюдали облепленный пластырями Пиф-Паф и Министр. После того как мухоморы разделались с принцем, король-прекороль пригорюнился, надвинул на лоб корону и почесал в затылке.
– Эй, человек с золотыми корешками на голове! – крикнул ему кавалер.
– Ну, чего вам? – уныло отозвался Пиф-Паф.
– Сейчас мы будем говорить главное и своё последнее требование! – объявил Мухомор.
По его знаку все мухоморы построились перед окошками. Кавалер развернул свиток и стал читать, остальные ритмично ему поддакивали:
– Моё Присутствие Духа! – схватился за голову Пиф-Паф.
– Да здесь я, здесь!.. Нет, от них пора избавиться! Не спорьте, Ваше Количество, вы так решили, – высунулся из соседнего окошка Министр.
– Что, что я решил? – в отчаянии заломил руки Пиф-Паф.
– Сейчас… Одну минуточку… – схватился за голову Министр. – Ваше Количество! Опять мысль! Четвёртая! А? – он был в восхищении от собственной сообразительности. – Пусть, на кухне сварят, испекут, зажарят эти проклятые поганки. А когда они будут готовы… понимаете, готовы … мы велим их выкинуть на помойку.
Пиф-Паф сразу же оживился.
– Всё! Я решил!.. Эй, вы, – закричал он мухоморам, – ступайте на кухню и скажите, что Наше Количество велели приготовить из вас любимые кушанья!
– А-ля боровик под соусом «сатэ»! – подпрыгнул от радости кавалер Мухомор и ринулся на кухню. А за ним – и всё его воинство, на ходу обсуждая грибное меню.
– Ваше Количество! – почтительно поклонился Министр царю-прецарю, королю-прекоролю, графу-преграфу Пиф- Пафу. – Вы избавили нас от мухоморов. Вы и есть герой.
– «Герой, герой»! – передразнил его Пиф-Паф и накинулся на Ивана. А ты чего на лавке расселся, когда Чудовище, сам видишь, что творит?
– Да вот… – растерялся Иван.
– Вот я и велю: иди и одолей его! – перебил царь-прецарь Ивана.
– Меч-то дашь? – спросил, почесав голову, Иван.
– А на что он мне? Бери! – не раздумывая согласился Пиф-Паф, и протянул ему из окошка меч.
– Сразу бы так! – начал, примеряясь, размахивать во все стороны мечом Иван.
– Ну, ну, чего размахался? – отодвинулся подальше от окна Пиф-Паф. – Ты ступай!.. Девку-то с собой, что ли, возьмёшь?
– Да разве от неё теперь отцепишься? – безнадёжно махнул рукой Иван и немедленно получил кулачишком в бок. – Ну, ну, это я так, к слову! – только и смог выдохнуть Иван.
– Не девка – клад! – ухмыльнулся Пиф-Паф.
– Клад и есть: из земли вытащил, – согласился Иван, взвалил меч на плечо и размашисто зашагал прочь, а Дунька вприпрыжку – за ним.
– Что ж полцарства-королевства не спрашиваешь? – закричал им вслед Пиф-Паф.
– А вот управлюсь – спрошу! – отозвался Иван, не оглядываясь.
Не успели они ещё скрыться, как под царским окном зашевелился колючий куст и из него выглянула Злючка-Колючка. Осторожно посмотрев по сторонам и поняв, что её никто не заметил, она нырнула в чащу леса вслед за Иваном.
День уже подходил к концу. По тёмному лесу продирались кавалеры Чертополох и Мухомор. Чертополох поддерживал приятеля и отчаянно бранил его:
– Ну, погоди! Будет тебе от Чудовища. Такое войско погубить.
– Понимаешь, – оправдывался Мухомор, – мы, наконец, добились своего: нас должны были съесть!
– Съесть?! – в сердцах воскликнул Чертополох. – Да вас провели, как мелких поганок! Всё, что приготовили из вашей братии, вытряхнули прямо на помойку!
– Что ты говоришь? – недоверчиво покачал головой Мухомор. – Ты сам видел?
– Сам! – подтвердил приятель. – Если бы я не подоспел со своими чертополохами и не выхватил тебя прямо из кастрюльки – тебе бы тоже крышка!
– Зачем ты это сделал! – горестно воскликнул Мухомор. – Я так мечтал именно о крышке! Когда я выскакивал, я видел, что кухарка уже держала её наготове… я ещё должен был потушиться!
Кавалер Чертополох отпустил приятеля, и оба без сил повалились на землю под колючий куст, из-за которого вышли на поляну Души деревьев. Не заметив неприятелей, они уселись на пеньки.
– Какая глухая поляна! – вздохнула Душа Дуба. – Тут мы и отдохнём.
– Всё! Сейчас мы будем их обижать, – радостно потёр руки Чертополох.
– И унижать! – подхватил Мухомор, и они двинулись в сторону замерших Душ деревьев.
– Ну? – остановился Чертополох перед Душой Ивы. – Ты, почему не плачешь, плакучая?
– Слово дала, что заплачу только от радости, когда ваше Чудовище лопнет от злости, – не дрогнула ни одним листочком Душа Ивы.
Не найдясь, что ответить, Чертополох высунул язык и подразнил её.
– Фу! – отвернулась Ива. – Противно смотреть!
– А тебе и должно быть противно! – обрадовался Чертополох.
Тем временем Мухомор добрался до Души Берёзы и, подбоченясь, уставился на неё:
– А знаешь, что Их Немилость, господин Чудовище сделал со старым тополем? Он вытряс из него душу и наплевал в неё. И сейчас я…
Вскочив, Душа Берёзы с такой силой хватила его по шляпе веткой, что кавалер чуть было не свалился на землю. Чертополох бросился ему на помощь.
– Сейчас мы вам покажем! Сейчас мы вас растопчем! – закричал он.
И кавалеры дружно двинулись к Душе Дуба, пытаясь оттоптать ей ноги- корни. Но, поднявшись, Душа Дуба замахнулась на них суковатой палкой, а другие Души деревьев тоже стали наступать на них с другой стороны. Приятели дрогнули и отступили.
– Эй, вы чего, вы чего? – испуганно заморгал глазами Мухомор. Но Души деревьев разошлись не на шутку.
– Забыли своё место, да? – теснила кавалеров Душа Дуба.
– Хулиганьё несчастное! Проходу от вас не стало в лесу! – яростно махала Душа Берёзы ветками.
– Недоваренный! – наступала Душа Ивы.
– Что тебе вставили в шляпку? – издевательски спросила Душа Дуба Мухомора.
– Ну, петрушку. Она придаёт нам особый аппетитный запах, – огрызнулся Мухомор.
– А это что такое? – спросила Душа Ивы, отодрав от его плеча листик.
– Ну, лавровый листик! Мой сокастрюльник! – отбивался Мухомор.
– А в чём это ты вымазался? – ткнула в него веткой Душа Берёзы.
– Ну, майонез! Он придаёт нам вкус и белизну. Под майонезом я, действительно, белый гриб, – не сдавался Мухомор.
– Белый гриб! – всплеснула Душа Ивы руками-ветками. – Да ведь быть белым грибом – это талант!
– Да чего вы к нам пристали? – захныкал Мухомор. – Мы шли своей дорогой, а вы…
– «Своей дорогой»?.. – возмутилась Душа Ивы. А Девка-Бузина тоже «своей дорогой» пошла к парикмахеру Плющу, закрутила себе все листочки и говорит, что они теперь шесть месяцев не раскрутятся? Я, Плакучая Ива, и то не могла удержаться от хохота!
– В огороде бы стоять Бузине, птиц своей ягодой кормить, чтоб они огород не клевали, – подхватила Душа Дуба. – Слыхал, «в огороде бузина»?.. Всё польза.
– А мне что прикажете делать? – от возмущения у кавалера Мухомора шляпка чуть не свалилась с головы.
– А тебе… – задумчиво помахала веткой Душа Березы. – Тебе в лесу бы стоять да шляпкой красоваться. В твоей шляпке лекарство для больных лосей спрятано. Не знаешь, что ли?
– Не хочу для лосей! Не хочу для лосей! – затопал ногами Мухомор. – Меня Чудовище боровиком при себе назначил!
– Топай, не топай, а в лесу закон у грибов один: не в свою корзину не лезь! – философски заметила Душа Дуба.
Души деревьев, рассердившись, плюнули в сторону кавалеров, и ушли прочь.
Едва они скрылись, приятели разом осмелели и запылали гневом.
– Какие нахалки, а? – возмущался Чертополох.
– У меня от возмущения просто ножка подкашивается! – вторил ему Мухомор.
Так бы они ещё долго возмущались, но колючий куст раздвинулся, и из него выглянуло злорадно ухмыляющееся лицо Злючки-Колючки. Затем «куст» резко встал, схватил кавалеров за шиворот и тряхнул так, что у них головы чуть не поотлетали:
– Ну, кавалеры? Отличились? Даже обидеть, как следует, не смогли! Поиздеваться не сумели! Унизить ума не хватило! А сколько ещё цветов не вытоптано? Сколько посевов ещё приносят пользу людям? Кто же чудовищными делами будет заниматься? Один, очертя шляпку, кидается в суп, другой…
– Прекрасная дама! Берёза!.. – заюлил Чертополох.
– Молчать! – прервала его Злючка-Колючка. – Будет вам дело. Через эту поляну проходит дорога к Чудовищу. Скоро здесь появится герой.
– Но мы же его… – подхалимски заглядывая в глаза Злючки, затараторил Мухомор. – Шляпками…
– Тоже мне «героя» нашли. «Шляпками»! – передразнила его притворная дама. – Идёт настоящий герой. Соберите всех чертополохов и оставшихся мухоморов и перегородите дорогу в сторону Их Немилости. Герой решит, что заблудился. Тогда вы станете кричать, как будто издали: «Мы Души деревьев, мы Души деревьев, мы тебя выведем». А когда измотаете его по бездорожью, верните на эту поляну. Тут я с ним и расправлюсь. А вы помчитесь во весь дух к Их Немилости и доложите, что его притворная дама, его верная Злючка-Колючка расправилась с героем и скоро будет. И чтоб встречали с музыкой. И плясками. Ступайте.
Кавалеры кинулись со всех ног выполнять указания, а Злючка снова прикинулась кустом и замерла. Оказалось – вовремя, потому что на поляне появились Иван с Дунькой- Репкой. Шли они размашистым шагом, да пришлось остановиться. Прямо у них на глазах дорогу преградила невесть откуда появившаяся живая изгородь из колючих чертополохов и гигантских мухоморов.
– Ох, до чего ж дороги заросли всякой нечистью!.. – всплеснула руками Дунька… – Что делать будем, Ваня?
– Придётся мечом, – не задумываясь, ответил Иван.
– Через всю чащобу не пробьёшься, только меч затупишь, – покачала головой Дунька.
– И то верно, – почесал в затылке герой. – Что ж делать?
– Ох, Ваня, посмотри! – Дунька- Репка погладила ладошкой пень. – Видно, здесь Души деревьев отдыхали… Ну, те, которых Чудовище выгнал… Пень-то сухой, а на нём живые листики пробились.
– Вот и присядь, отдохни, – предложил ей Иван. – А я пока подумаю.
Только Дунька-Репка присела бочком, чтоб не смять листики, на пень, как издали донеслось: «Мы Души деревьев… Мы Души деревьев… Сюда! Сюда! Мы выведем тебя на дорогу… На дорогу…»
– Смотри! – вскочила Дунька. – Вон проход открылся.
– Что-то вбок от дороги, – засомневался Иван.
– Значит, там и есть дорога. Души деревьев обманывать не станут, – уверенно заявила Дунька.
– Ну, ладно, – согласился Иван, – я пойду, погляжу, а ты пока посиди тут. И чтоб никаких разговоров ни с кем. Лес-то тёмный, мало ли кто забрести может.
– Не кинешь ли меня, Ваня? – встревожилась Дунька-Репка.
– Куда я тебя, такую, кину, коли сам вытащил? – усмехнулся Иван.
– Что-то сердечко не на месте, – пожаловалась Дунька.
– Да откуда у тебя сердечко, у репки? – пошутил Иван.
– А вот и есть. Тут, внутри. Совсем, как маленькая репка – ботвичкой к верху. И колотится. Тебе-то в руку я косичку, а не ботвичку сунула.
– Ну ладно, я пойду, – решился Иван. – И чтоб сидела тут и без меня никуда!
– Да куда же я теперь без тебя? – печально отозвалась Дунька.
Только Иван скрылся в проходе, как снова, то, удаляясь, то, приближаясь, послышались голоса «Сюда!.. Сюда!.. Мы выведем тебя на дорогу!.. Дорогу!..»
– Ох, не далеко ли ты зашёл, Ваня? – встревожилась Дунька, и было уже собралась бежать вслед, но перед ней развернулся колючий куст и, загораживая дорогу, встала Злючка- Колючка.
– Я – Злючка-Колючка! – гордо объявила она.
– Бабыягинская внучка? – не растерялась Дунька.
– Нет, я сама по себе… хорошая штучка, – несколько стушевалась притворная дама.
– Оно и видно! – рассмеялась Дунька. – И вообще: шла бы ты, куда шла. Мне Ваня не велел ни с кем разговаривать.
Но Злючка-Колючка, ничего не сказав, раскрыла свой веер и ткнула им прямо в глаза Дуньке. Та едва увернулась. Злючка-Колючка усмехнулась и прошептала:
– Так ты что, при Чудовище состоишь? – удивилась Дунька.
– А чем плохо состоять при Чудовище? – надменно ответила притворная дама и продолжила:
– А зачем тебе это? – простодушно удивилась Дунька.
сделала выпад Злючка-Колючка.
– Со мной? – снова увернулась Дунька. – Да со мной сперва справься, а потом уж и расправляйся, коли сумеешь!
– Так! – обозлилась Злючка. – Сейчас ты немедленно исчезнешь!
– Мне Ваня велел здесь его дожидаться. Я и с места не сойду, – не дрогнула Дунька.
– А тебе и не надо! – расхохоталась Злючка. – В земле родилась, в землю и уйдёшь. Ты – репка!
– Я уже Дунька! – гордо вскинула голову Репка.
– В землю! – Злючка взмахнула сверху вниз своим веером и Дунька- Репка ушла по коленки в землю.
– А как же Ваня! – заплакала Дунька.
– И его в землю сведу… В землю! – взмахнула веером ещё раз Злючка, – и Дунька ушла в землю по грудь.
Но, собравшись с силами, поманила к себе притворную даму, а когда та наклонилась к ней, прошептала:
– А ну, как дедка?
– Какой дедка? – заморгала с недоумением длинными колючими зелёными ресницами Злючка.
– А который за репку, – пояснила Дунька. – А за дедку бабка, а за бабку внучка, а за внучку жучка, а за жучку кошка…
– Так они тянут-потянут, – облегчённо вздохнула Злючка, – вытянуть не могут.
– А за кошку мышка, вот и вытянули репку, – продолжила Дунька.
– Нам служат совы, поэтому мышей в нашем лесу нет! – начала объяснять Злючка, но, сообразив, что над ней издеваются, завопила: – В землю!
И Дунька-Репка ушла в землю. Только русая шелковистая косичка ещё вилась по земле.
– И косичку подбери! – поддала её ногой Злючка. – Нечего у нас в лесу мусорить!
Косичка тут же ушмыгнула вслед за репкой. Злючка-Колючка схватила большой пень, переставила на место, где исчезла Дунька, и уселась на него. Пень дёрнулся, словно его снизу боднули головой.
– Ну, ну! – прикрикнула Злючка. – Не выйти тебе теперь из земли. Ты заколдована.
Пень притих, и притворная дама стала нетерпеливо прислушиваться к то отдаляющимся, то приближающимся крикам:
– Мы Души деревьев!.. Сюда!.. Сюда!.. Мы тебя выведем!..
Наконец крики затихли вовсе, а на поляну, продравшись сквозь стену чертополошьих кустов, вывалился измотанный напрасной беготнёй Иван.
– Дуня, где ты? – стал он оглядываться по сторонам.
– Да здесь я, Ваня, – отозвалась Злючка-Колючка. – Как велел ждать, не сходя с места, так и жду.
Приблизился Иван на голос и вдруг отшатнулся:
– Э, да ты кто?
– Ваня! – вскочила с пня притворная дама. – Пока тебя не было, заколдовала меня злая волшебница, притворная дама Чудовища, Злючка- Колючка. Да, может, она для того и увела тебя кружить по лесу, чтобы сначала расправиться со мной, а уж потом с тобой? А, Ваня? Ты ведь так и не нашёл дороги?
– Нет, не нашёл, – покачал головой Иван.
– Вот видишь! Крапивные притворились Душами деревьев, а мы-то и поверили. И вот теперь я… – Злючка безнадёжно махнула рукой. – Только сердце во мне осталось то же: как маленькая репка ботвичкой кверху. Не зря оно тревожилось! Не буду я больше цепляться к тебе. Иди, Ваня, а меня тут брось, – вздохнула она тяжело и сделала вид, что утирает слёзы.
– Да что ты! – возмутился Иван. – Побью Чудовище – и с тебя колдовство спадет. Вот как только выбраться отсюда?
Тут притворная дама, понизив голос, таинственно зашептала:
– Ваня!.. Я ведь тебе всё хотела предложить, да боялась. Я в земле выросла, все подземные дороги и тропинки знаю. Вот и подумала, проведу-ка тебя к Чудовищу подземными путями. Ещё даже лучше: ты перед ним, как из-под земли выскочишь!
– Что ж молчала?! – хлопнул себя по боку Иван.
– Да, поди, перед таким боем тебе воздухом надышаться надо. А там, какой воздух? – потупилась Злючка.
– Эх, заботливая! – довольно усмехнулся Иван. – Веди, да поживее.
– А не боишься? – притворно озаботилась притворная дама.
– Кабы боялся – на Чудовище не пошёл бы, – улыбнулся Иван.
– Пойдём, Ваня, – взяла его за руку Злючка. – Сведу я тебя в землю.
Пень снова дёрнулся, словно его снизу изо всей силы поддали головой. Но Злючка пнула пень ногой, тот притих, а она пошла с Иваном кругом на поляне, спускаясь, всё ниже и ниже, как по невидимой винтовой лестнице. Вскоре скрылись они по плечи в траве, потом Злючки-Колючки не стало видно, а следом исчезла голова Ивана.
Подземная дорога оказалась нелёгкой, повсюду густо свисали длинные сухие корни, цеплялись, проходу не давали.
– Из скольких же корней уже вытянул соки Чудовище! – притворно возмущалась Злючка-Колючка. – Сплошной сушняк над нами, сплошной сушняк! Ты смотри, не запутайся, – и «помогла» Ивану, ловко опутав его руку с мечом волокнами сухих корней. – Сюда, Ваня, сюда, дай-ка я тебе помогу…
В результате её забот Иван оказался весь с головы до ног опутанным корнями и повис, словно пойманный в сеть.
– Дуня, ты что? – опомнился он. – Помогла бы распутаться.
– Всё! – упёрла руки в тощие бока Злючка-Колючка. – Не сражаться тебе с Чудовищем. Я не Дуня. Я – Злючка-Колючка, притворная дама Чудовища. Это я свела тебя под землю и навек запутала в сухих корнях. Эх, ты – «Герой»!
– Ты что, и вправду? – не поверил Иван.
– Молчать! И твоей Дуньке-Репке я указала на её место. В земле её место, в земле. Теперь ни за что ей наружу не выбраться! – закричала притворная дама. Но, заметив, что Иван пытается разорвать паутину корней, и та поддаётся, стала бегать вокруг, наматывая их всё больше и больше…
А на поверхности земли, словно чувствуя беду, метался царь Горох, лесной скоморох. Недовольно поглядывая на него, Часы Золотые Усы осторожно, мизинчиком двигали свой минутный золотой ус то вверх, то вниз. Наконец, они не выдержали:
– Не маячь перед глазами! Ты сбиваешь маятник. Должны же мы, в конце концов, прийти в себя и выверить время? Тик-так? Или тик-не-так?
– Да тик-так, тик-так! – огрызнулся Горох.
– Не дразнись! – обиделись Усы.
– Извини! Но чует моя пружина… Тьфу! Совсем с тобой заговариваться стал! – ещё больше разволновался Горох.
– Ну, тик-так-что чует твоя пружина, или сердце, как вы её неправильно называете? – невозмутимо спросили Часы.
– Что Иван попал в большую беду! – объявил Горох.
– А какая беда, большая? – по-прежнему невозмутимо продолжили Часы. – На секунду? На минуту? На час? На всё время?.. Не заводи себя!
– Тебе – что! – махнул рукой царь Горох. – Ты только и знаешь своё: тик-так, тик-так, тик-так…
– Я тебе сказал: не дразнись! – от обиды у Часов задрожали усы. – Иначе у меня начнётся просто тик, без всякого «така». Это противоестественно, но у меня появились нервы. А время нервничать не должно. Нельзя заводить часы каждый час, они перестанут ходить. Нельзя делать каждый шаг за Ивана, он тоже перестанет ходить. Помнишь, какой был особенный звон, когда возникла голова Ивана? И как по-особенному запел твой рожок?
– Да, помню, – уже спокойней ответил Горох.
– А где возникла его голова? – всё также неторопливо напоминали Часы.
– Как где? – удивился Горох. – На плечах.
– Значит, – подвели итог Часы Золотые Усы, – у него есть голова на плечах. И перестань маячить перед глазами, иначе я подумаю, что у меня два маятника!
А под землёй всё было по-прежнему: Иван упорно рвал свои путы, Злючка-Колючка носилась вокруг него, как челнок, латая порванные места. И вдруг послышался торопливый шепоток:
– Ваня! Скорее дергай за косичку! Да покрепче! Ну?..
Оглянувшись, Иван увидел на земляной стене косичку, потянулся к ней, за что-то ухватился, дёрнул и – перед Злючкой-Колючкой встала Дунька- Репка, деловито стряхивая с себя комья налипшей земли.
– Ты… ты как… посмела? – опешила Злючка. – Я же заколдовала тебя!
– Ты мне наверх пути заказала, а я ведь и вправду в земле выросла, все подземные дороги и тропинки знаю, – без всякого страха ответила Дунька.
– Что ж сама не повела Ивана этим путём? – подозрительно уставилась Злючка на Дуньку.
– В голову не пришло! Спасибо, что надоумила, – поклонилась Дунька.
– Да теперь уж поздно! – опомнилась Злючка. – Болтается твой Иван, что золотая рыбка в сети. А тебя я…
С треском раскрыв веер, она сделала выпад в сторону Дуньки, но та выхватила пук зелёного лука и ткнула ей в глаза.
– Эй, эй! Это же лук! Убери сейчас же! – уронила веер Злючка и стала тереть глаза. – Фу! Я никогда сама не режу лук. Я от него пла́чу! Где взяла?
– А по дороге к батюшке Луку завернула, – озорно блеснула глазами Дунька.
– Мы же все огороды вытоптали, а соки вытянули! – затопала ногами Злючка-Колючка.
– Ан, живы огороды! В землю попрятались от Чудовища, – тоже топнула ногой Дунька. – Был зол батюшка Лук, а тут пуще разозлился, что стрелы свои ему вверх пускать нельзя. Вот и отдал он мне их для дела.
– Для какого дела, для какого дела? – стала подкрадываться к Дуньке-Репке Злючка-Колючка.
– А вот для какого! – хлестнула её, изловчившись, по глазам Дунька луковым веником.
У той из глаз брызнули такие фонтаны слёз, что Дунька от неожиданности даже отскочила. Взвыв и схватившись за глаза, Злючка-Колючка вслепую заметалась по подземелью. Но Дунька не отставала от неё. Стоило Злючке отнять ладони от глаз, как Репка сразу же хлестала её наотмашь луковым веником. Воя и отплёвываясь, Злючка-Колючка упёрлась лицом в угол и бессмысленно засучила ногами, словно пытаясь влезть на стену.
– А теперь я тебя прополю, ежиха проклятая! – засучила рукава Дунька, и, отбросив измочаленный лук, стала выдёргивать из притворной дамы колючки. Жалкая без пышных колючек, в обтягивающей донельзя её тощую фигуру зелёной рубашке, Злючка-Колючка продолжала по инерции сучить ногами, пытаясь влезть на стену.
– Ложись! – прикрикнула на неё Дунька.
Злючка покорно плюхнулась на живот. Дунька-Репка села верхом ей на плечи и, задрав её зелёную рубаху, стала пороть притворную даму её же собственными колючками.
Иван расхохотался и попросил:
– Да распутай ты меня, Дуня! Дай я её проучу хоть рукояткой меча!
– Виси, Ваня, виси. Тут дело бабское… – не согласилась Дунька.
Притомившись, она встала, отряхнула руки, ловко распутала Ивана и рассмеялась:
– Что, Ваня, почитай, помогла тебе Дунька-Репка на ноги встать?
– Да уж чего там! – смутился Иван.
– Теперь пошли! – решительно взяла его за руку Дунька. – Истинно, перед Чудовищем как из-под земли вырастешь!
– Может, всё-таки, поверху! – засомневался Иван.
– Тут короче. Да ведь не для утайки! Чего нам таиться? – пнула ногой Дунька распростёртую на земле Злючку-Колючку. – Беги впереди нас к Чудовищу и скажи ему, что мы с Ваней идём. Пусть у него загодя поджилки трясутся!
Тем временем в логове Чудовища жизнь шла своим чередом. Устав от неправедных трудов, чудовищное войско отдыхало. В самом тёмном углу логова поблескивал тёмными очками сам предводитель. По лавкам и углам расселись чертополохи и мухоморы. Девка-Бузина обносила всех чудовищным питьём. Хмель читал Чудовищу местную газету:
– Последние сказочные известия… «Пропала горошина! Из сказки „Принцесса на горошине“ пропала горошина. Без горошины королева-мать не может установить, принцесса ли принцесса. Кроме того, сказка осталась без морали. Не исключено, что горошина закатилась в соседнюю сказку. Нашедших просим вернуть».
«Мальчик-с-пальчик начал принимать витаминизированный рыбий жир. Он растёт. Он уже с два пальчика. Возможно, он превратится в великана и попадёт в другую историю».
«Василиса Премудрая поступила в вечернюю школу сказочной молодёжи, чтобы стать ещё мудрее. Ты поступила правильно, Василиса! Мы бы даже сказали – мудро!»
«Из новой сказки о „Короле Пиф-Паф“ нам сообщают: нашёлся герой. Он идёт, чтобы расправиться с Чудовищем»…
– Врёт, врёт пресса! – хором закричали, влетевшие в логово кавалер Чертополох и кавалер Мухомор. – Злючка-Колючка расправилась с героем!
– Так и велела сказать: расправилась? – блеснул очками из угла Чудовище.
– Так и велела! «Скажите Их Немилости, что расправилась с героем и скоро буду!»… – подтвердил кавалер Мухомор.
– «И чтоб встречали музыкой и плясками!» – добавил кавалер Чертополох.
И кавалеры, не дожидаясь, сами пустились в пляс, горланя:
Кавалер Чертополох прошёлся в присядочку перед Бузиной. Та, дробно перебирая каблучками, выскочила в круг, где стала приседать, показывая себя:
– Стоп! Стоп! – закричал Чудовище. – Это же старый кавалергадский танец кадриль. Танец, как у людей, даже приятно смотреть. А мне неприятно, когда приятно смотреть. И потом – кого встречаем? Спляшите какую-нибудь гадость, а?
Кавалер Чертополох задумался:
И сходу найдя решение, объявил:
Грохнула какофония. Бузина, чертополохи, мухоморы оттаптывали друг другу ноги-корни, выщипывали друг у друга листья, с хохотом откусывали у мухоморов шляпки…
И вдруг на самой высокой ноте всё смолкло. Перед Чудовищем появилась жалкая, ощипанная Злючка-Колючка.
– Он… идёт… сюда… – всхлипнула притворная дама.
– Кто?! – не понял Чудовище.
– Иван, – вновь всхлипнула Злючка.
– Постой, какой Иван? Иван-великан? – ничего не понял Чудовище. Но, увидев, что притворная дама отрицательно помотала головой, уточнил: – Иван-царевич?
– Не-ет! – заревела Злючка, – Просто Иван.
– Ваша Немилость! – подскочил Хмель к Чудовищу. – Скажу вам горько, по-сорняковски: не нравится мне вся эта петрушка с героями. Корни бы унести!
– Хмельное несёшь! – оборвал его Чудовище.
– Я и есть Хмель, – заюлил Хмель, – да не потребляю-с. Сами знаете.
– Знаю! – заметался Чудовище. – Всё сам знаю! Как с драконом о семи головах справиться – знаю! Да не надо мне этого – друзья мы… Ну, был бы Иван-царевич… Ну, на волке бы говорящем прискакал… Привычно! А тут что? «Просто Иван»!.. А? Меч-то у него хоть заколдован? – обратился он к Злючке. Та отрицательно помотала головой. Чудовище ещё больше расстроился: – Ну, это уж слишком! А с тобой как справились?
– Пучком лука и… голыми руками, – заревела во весь голос Злючка-Колючка.
– Ну, знаете! – окончательно возмутился Чудовище. – Это уж и вовсе непорядочно! Значит так… Меч не заколдован, наговоров, поди тоже никаких не знает… Говорящего волка-советника при нём нет… Всё! Надо укладываться!
И, не мешкая, принялся вытаскивать из углов рюкзаки, баулы и чемоданы и складывать их в кучу.
В это время в логово стали прибывать новые гости.
Первой появилась Нянюшка-Мамка, которая волокла упирающегося Пиф-Пафа.
– Да идёмте, идёмте, Ваше Количество! – приговаривала она. – Вы, царь-король должны поглядеть, как герой с Чудовищем расправляться будет.
– Но Наше Присутствие Духа где-то отсутствует! – капризничал Пиф-Паф.
– Да сбежал ваш Министр Присутствие Духа, – сообщила Нянюшка- мамка.
– Ладно! Я опять его назначу Министром Вне Двора! – подумав, решил царь-прецарь.
– Вот и назначайте, – согласилась Нянюшка-мамка. – А мы, вроде бы, и пришли.
– То есть, как… пришли? – испугался Пиф-Паф.
– А вон Их Немилость Чудовище, – указала Нянюшка.
– Что?.. – задрожав, опустился на землю Пиф-Паф. – У меня сами собой закрылись глаза!
– Так это ж только храбрецы закрывают глаза на грозящую им опасность! – рассмеялась Нянюшка-мамка и предложила: – А крикните ваше грозное имечко «Пиф-Паф» – получиться словно из ружья бабахнете!
– Нет, нет. Мы уж лучше так посидим по-храброму: с закрытыми глазами, – пробормотал царь-прецарь, ещё плотнее зажмуривая глаза.
Тут о чём-то споря, в логово ввалились Часы Золотые Усы и царь Горох, лесной скоморох.
– И не сметь вмешиваться до времени! – горячились Часы.
– Ох, пружине не прикажешь! – расстраивался Горох.
– Всё равно остановило твой ход, – настаивали Часы. – Всему своя секунда! Тик-так?
– Да тик-так, тик-так… – вздохнул Горох. – Секундомером бы тебе быть, а не часами.
Но тут все замерли, потому что перед Чудовищем из-под земли выросли Иван и Дунька-Репка.
– Кто здесь Чудовище?! – оглядываясь по сторонам, громко спросил Иван.
– Ну, я, – после долгой паузы блеснул Чудовище очками из тёмного угла.
– Ну, вот я и пришёл, – удовлетворённо подкинул Иван в руке меч. – Давай сражаться.
– А зачем, Ваня? – пожал плечами Чудовище. – Я тебе уступлю без боя. Вот только дособерёмся – и исчезнем, переселимся в другую сказку.
– Нет уж, давай теперь сражаться, – не согласился Иван. – А то женюсь, хозяйство заведу, некогда мне будет за тобой по сказкам бегать.
Подумав секунду, Чудовище спросил:
– А… собственно, что я должен сделать, чтобы ты смилостивился?
Иван тоже подумал и заявил:
– Стань человеком!
– Но я не могу! – всплеснул руками Чудовище. – Я ведь уже был человеком. Разве ты не знаешь, что все мы чудовища, были когда-то людьми? И я тоже. Но вдруг меня обуяла невероятная жажда и я стал отовсюду тянуть соки. Наконец моя жажда стала такой огромной и такой всесильной, что я начал тянуть соки из самой земли. Вот как я превратился в Чудовище. И посмотри, сколько у меня сотрапезников? Даже если бы я и хотел, они мне просто не дадут опять стать человеком: им-то, бедным, куда потом деваться?
– Ладно! – прервал его Иван. – Тогда давай – кто кого.
– Постой! – вдруг вскочил Чудовище. – Мне на ум пришла чудовищная мысль: зачем мне становиться человеком? Стань лучше ты чудовищем! Это ведь не так трудно.
– Не слушай его, Вань! – испугалась Дунька-Репка.
– Ага! – всё больше распалялся Чудовище. – Ты знаешь, что в характере людей превращаться в чудовищ. Слушай, Ваня… Это неправда, что все мы страшилища! Посмотри на меня. Ну?.. Твоё лицо останется твоим лицом, никто ничего сразу и не заметит. Только один раз заставь себя равнодушно посмотреть на чужую беду, только один раз равнодушно пройди мимо человеческих слёз, только один раз…
– Замолчи! – бросилась на него Дунька-Репка.
– Нет, нет, слушай Ваня! – не обращая на неё внимания, продолжал говорить Чудовище. – Только однажды случайно раздави птенца, выпавшего из гнезда, и не обрати на это внимания – а дальше всё придёт само собой: ты станешь Равнодушным! Я буду тянуть отовсюду соки, а ты не будешь этого замечать. А?.. Ты станешь ещё чудовищнее, чем я, но я согласен: вдвоём мы будем всемогущи. Ага! Ты побледнел, в глазах твоих сверкнули огоньки тщеславия – о, как мне это знакомо! Тщеславие и жажда всего – вот начало чудовищного в людях! Соглашайся, и нам не надо будет сейчас сражаться. Ведь кто-то из нас погибнет. А вдруг это будешь ты?
Чудовище торжествовал. Победа была рядом. Дунька-Репка метнулась к Душам деревьев, появившимся в логове и, схватив за руку Душу Берёзы, подтащила её к Ивану:
Иван отстранил Дуньку-Репку и сделал шаг к Чудовищу:
– Только один раз заставить себя равнодушно посмотреть на чужую беду?
– Только один раз, Ваня, – подтвердил Чудовище.
Дунька-Репка схватила Ивана за плечи и попробовала повернуть к Берёзе:
Иван снова отстранил Дуньку-Репку и сделал ещё один шаг к Чудовищу:
– Только один раз пройти равнодушно мимо человеческих слёз?
– Только один, – ещё не веря в удачу, подтвердил Чудовище.
Дунька-Репка вцепилась в Ивана:
Не слушая её, Иван сделал ещё один шаг к Чудовищу:
– Только однажды случайно раздавить выпавшего из гнезда птенца и не обратить на это внимания?
– Только один, – согласился Чудовище.
Иван закрыл лицо руками, его меч упал к ногам Чудовища. Тот наступил на меч и выжидательно посмотрел на Ивана.
– Ваня!.. – закричала в отчаянии Дунька-Репка.
Царь Горох тоже бросился было к Ивану, но его схватили Часы Золотые Усы. Плечи Ивана начали сотрясаться. Дунька осторожно отвела руки от лица – и всем стало видно, что Иван беззвучно хохочет.
– Да разве этого мечом возьмёшь? Его разруби пополам – обе половинки в разные стороны разбегутся, заместо одного – два чудовища станет. Ему другой меч нужен! – крикнул Иван и, схватившись за высохшие стволы деревьев, стал раздвигать их. На поляну упал солнечный лучик.
– Эй, эй, прекрати сейчас же! – забеспокоился Чудовище.
– Что, света боишься? – обрадовался Иван. Конечно, при твоих делах только и прятаться по тёмным углам.
Схватив меч, Чудовище занёс его над головой Ивана, но тут из-за раздвинутых веток ворвался луч солнца и ударил в глаза Чудовищу.
Взвыв и схватившись за глаза, Чудовище отскочил. Покатился выпавший из его рук меч.
– Сейчас же перестань! Это нечестно! – завопил он.
– Ишь чего! Нечестно! – расхохотался Иван и ещё шире раздвинул ветви. – Да я тебе тёмного места не оставлю! Что, колет свет?
– Я лишь в ладоши хлопну – погибнет всё! – вопил Чудовище, пытаясь увернуться от солнечных лучей.
– Неправда! – смеялся Иван. – Слышишь гул? Гудят в деревьях соки! Слушай…
– Лопну сейчас от злости! Лопну! Караул!.. – схватился за грудь Чудовище.
Воздух стал наполняться гулом, словно пошли в наступление талые воды. Развернулись на солнце листья деревьев, засверкали прежней зеленью. А Чудовище стал раздуваться.
И вдруг…
Словно лопнул мяч: одежда Чудовища осела. В груде тряпья только поблёскивали большие тёмные очки. Попятились, расползаясь в разные стороны, чертополохи, мухоморы, ощипанная Злючка-Колючка.
Только испуганный шёпоток вился над ними:
– От мощи всей его остались мощи!
– Он лопнул! Здесь! При всех!
– Позор! Скандал!
– Раздулся и погиб!..
Душа Дуба ткнула палкой в останки Чудовища:
– А я бы проще сказала про эту пакость: дуба дал!
– Ну, Дуня, пошли, – взял её за руку Иван.
– Ты куда? – насторожился царь Горох.
– Да вот, надо ещё полцарства получить, – почесал в затылке Иван.
– Избу поставим, огород разведём, репок посадим… – подхватила Дунька-Репка.
– Да ведь далеко ходить не надо! – кивнул на сидящего в сторонке подле Нянюшки-мамки Пиф-Пафа царь Горох и спросил Ивана: – А со всем царством управился бы?
– Со всем? – задумался Иван.
Часы Золотые Усы подошли к Пиф-Пафу и тронули его за плечо.
– Где-то бегали, а теперь явились, – обиженно захныкал Пиф-Паф. – Интересно, зачем пожаловали?
– Бить, – спокойно ответили Часы.
– Только не гирей! – мгновенно съёжился царь-прецарь.
– Очень надо пачкать свою гирю! – обиделись в свою очередь Часы. – Мы пробьём последний час твоему царствованию.
– Назад! – вскочил Пиф-Паф.
– Время не может повернуть назад, – философски заметили Часы и стали бить.
При первом ударе Нянюшка-мамка сняла с головы Пиф-Пафа корону. На втором – протянула её Ивану. При третьем – надела корону Ивану на голову и поклонилась.
– При дворе-то хоть оставишь? – захныкал бывший король-прекороль.
– А чего не оставить? – ухмыльнулся Иван. – Двор у нас теперь большой, работы хватит. При самом дворе и будешь, придворником, значит.
Он подмигнул Нянюшке-мамке и Пиф- Паф тут же оказался в дворницком фартуке с огромной метлой в руке.
Дунька-Репка по-хозяйски оглядела Пиф-Пафа, поправила на нём фартук:
– И чтоб чисто было в царстве-королевстве!
– Это не шутка – царство! – задумчиво сказал Иван, сняв корону и внимательно её разглядывая. – Да как же управлять-то им?
– А как печь хлеба печёт, – подсказал царь Горох.
– Это как же? – не понял Иван.
– А очень просто: для самой печи не нужен ни полдник, ни ужин. Так зачем же хлеб ей печь? – ответил вопросом на вопрос Горох: – О других печётся печь!
– Голова на плечах сидит, руки есть, ноги ходят. Управимся, Ваня! – обняла его Дунька-Репка.
Тут весело стали бить часы, царь Горох поднёс к губам рожок, Дунька- Репка вошла в круг.
– Дуня! – с укором воскликнул царь Горох.
Но Дунька цокала и цокала каблучками вокруг Ивана:
Она схватила за шиворот попытавшегося улизнуть Пиф-Пафа, в последний раз цокнула каблучками и объявила:
– Всё!
Опустела глухая поляна в самой чаще леса. Иван с Дунькой, Нянюшкой-мамкой, Пиф-Пафом и Часами отправились во дворец налаживать хозяйство. Души деревьев вернулись в родные места, а довольный царь Горох отряхнул кафтан из листьев и трав, расправил гороховые усы, уселся на знакомый пень и, наигрывая на рожке, тихонько пропел:
Эта необыкновенная история началась в самой обыкновенной комнате.
За обыкновенным письменным столом в обыкновенном кресле сидел обыкновенный человек в самом обыкновенном халате. Обыкновенный ковёр украшал пол этой комнаты, под столом стояла обыкновенная корзина для мусора, и обыкновенные игрушки были свалены в углу.
Всё было бы очень обыкновенно, если бы человек вдруг не сказал необыкновенные слова:
– Я не братья Гримм, не Шарль Перро и не Ганс Христиан Андерсен. Не братья Гримм я потому, что, во-первых, у меня нет никакого брата, а во-вторых, у меня совершенно другая фамилия. Именно по той же причине я не Шарль Перро и не Ганс Христиан Андерсен. Я просто человек, который умеет подсматривать сказки… Вообще-то, подсматривать, конечно, нехорошо. Но сказки – можно. Как это делается?
Очень просто. Надо снять тапочки, лечь на тахту, укрыться халатом и крепко зажмурить глаза. Тогда игрушки, которые я специально для этого держу у себя в комнате, начнут оживать.
Они очень хитрые, эти игрушки. В случае чего, они говорят, будто всё это вам только приснилось. Поэтому надо быть очень осторожным и не заснуть на самом деле!..
Человек, который произнёс эти необыкновенные слова, был явно человеком дела: он снял тапочки, лёг на тахту и укрылся халатом. Но как только он крепко зажмурил глаза, тотчас в комнате зазвучала волшебная музыка, и разноцветные сполохи заходили по стенам.
И тут же с лёгким скрипом приоткрылась дверца правой тумбы стола. Уродливый человечек с длинной чёрной бородой высунулся из-за дверцы, огляделся, вытащил из кармана игрушечный мобильный телефон, набрал номер и в левой тумбе заиграла мрачная мелодия.
Спустя некоторое время дверца левой тумбы бесшумно приоткрылась, и оттуда появилось странное существо в полупрозрачном мерцающем одеянии. Стрельнув по сторонам огромными злобными глазищами, существо нажало на кнопку своего телефона.
– Злая волшебница Пустота у аппарата, – прохрипела она в трубку.
– Здравствуйте. С вами говорят из царства Забытых Игрушек, – радостно затараторил человечек. – Мы живём в правой тумбе письменного стола. Правит нами злая-презлая принцесса Я.
– Вы – принцесса?! – удивилась волшебница.
– Да нет же! Меня зовут дядюшка Ять. Я – извергер двора её высочества и её ближайший родственник. «Я» – так зовут принцессу нашего царства.
– Так что Я хочет от меня? – перебила его Пустота.
– Я всё сейчас объясню. Я, то есть не я, а наша принцесса была хорошенькая – прехорошенькая, и вдруг ни с того, ни с сего – почернела. Что мы только не делали – ничего не помогло. А тут выяснилось, что неподалёку от нас поселилась всемогущая злая волшебница Пустота, и мы решили обратиться к вам за советом. Не зашли бы вы к нам в гости? – осторожно предложил волшебнице человечек.
– Да, я со своими солдатиками Пустышками разместилась в левой тумбе письменного стола, – подтвердило странное существо. – Хозяин этой огромной страны, которая называется Комната, давно не клал в неё ничего путного, и я, Пустота, заселилась в неё на законном основании! – со злобным торжеством заявила волшебница. – Но в гости к вам я не пойду, – продолжила она. – Однако могу сказать, отчего Я почернела. Это произошло из-за куклы Нади. Она живёт на другом берегу Красного моря, которое зовётся у людей Ковром. Кукла Надя – самая красивая на свете кукла, и Я просто-напросто почернела от злости и зависти.
– Что же нам делать? – всплеснул руками дядюшка Ять.
– Должна почернеть кукла Надя, – злобно хихикнула Пустота, – тогда принцесса Я посветлеет от злобной радости. Ха-ха!
– А вы бы не смогли нам это устроить? Мы хорошо заплатим! – попросил уродливый человечек.
– Я беру только звонкими пустыми обещаниями! – с металлом в голосе ответила волшебница.
– O-о-о! Kак всякие порядочные правители, такой звонкой монетой мы располагаем. Сколько вы хотите? – немедленно согласился дядюшка Ять.
– Миллион двести тысяч пустых обещаний! – назвала цену Пустота.
– Мы их вам даём! Мы вам их даём! – радостно пообещал извергер двора её высочества. – Больше того – мы даём два миллиона! Более того – предлагаем поступить к нам в родственницы! Ну, хотя бы тетушкой. А?
– Да вы меня просто завалили милостями! – злобные глазищи волшебницы засверкали пуще прежнего. – Два миллиона! Да за такую цену я буду служить вам верой и правдой. Я буду стоять на страже царства Забытых Игрушек. Я сотру в порошок всех, кто захочет вас найти. А насчёт тетушки – подумаю.
Дядюшка Ять рассыпался благодарностями, откланялся и исчез в правой тумбе стола. А волшебница, уставившись в пустоту левой тумбы, стала озабоченно размышлять.
– Да, но как же я сделаю куклу Надю чёрной? Она не может почернеть от зависти. Надя так хороша, что ей просто некому завидовать. И от злости не почернеет. Она добрая девчонка, хоть неженка и капризуля. Впрочем, все куклы не лишены некоторых недостатков! Значит…
Тут какой-то шум внизу прервал её рассуждения. С недовольным видом она приложила ладонь к уху и стала подслушивать. Странные звуки доносились из мусорной корзинки, что стояла под столом. Вдруг ворох рваной бумаги раздвинулся, и на поверхности показалась чумазая головка Пузырька из-под чернил в пробке-шапочке, надетой набекрень.
– Чёрен я, чёрен! Хотя и пуст. Почти пуст, – принялся горестно вздыхать Пузырёк. – А меня выбросили в мусорную корзину. Я обижен! Такой замечательный Пузырёк из-под чернил выбрасывать! Смешно! И обидно! – Охая и стеная, он уселся на ворох рваной бумаги и запел грустную песенку собственного сочинения:
– Ого! – обрадовалась злая волшебница Пустота. – Это, кажется, то, что мне нужно, – прошептала она, набирая номер телефона.
В глубине корзины раздалась грустная мелодия. Пузырёк засунул руку в мусор, пошарил там и вытащил треснувший мобильник.
– Ну, чего надо? – произнёс он в трубку.
– Это мусорная корзинка? – деловито уточнила волшебница.
– Ну, мусорная, – горестно подтвердил Пузырёк.
– Простите, с кем я говорю? – не обращая внимания на вздохи, продолжила волшебница.
– Ну, с Пузырьком из-под чернил, – уныло представился Пузырёк.
– А я – злая волшебница Пустота. Здравствуй.
– Ну, здравствуйте.
– Э… как жизнь? – вкрадчивым голосом поинтересовалась волшебница.
– Разве это жизнь, в мусорной корзинке? – возмутился Пузырёк. – Смешно! И обидно. Живу с опустошённой душой.
– А кто её опустошил? – не унималась Пустота.
– Ну, Хозяин Комнаты, – Пузырёк от обиды даже всхлипнул. – Он кому-то там признавался в пылкой дружбе. Трое суток всё макал да макал в меня ручку. Извёл впустую всю мою душу, то есть чернила, которые меня наполняли. А потом всё порвал и выбросил в корзинку. И меня туда же. Смешно! И обидно! Теперь я – опустошённый! – сижу на всех его признаниях. А ведь я сам хотел признаться в пылкой дружбе одной девочке. Кукле Наде, – пожаловался Пузырёк. – Она такая белая-белая, а я – чёрный- чёрный. Мы великолепно бы дополняли друг друга!
– Так ты знаком с куклой Надей? – спросила волшебница.
– Увы, – вздохнул Пузырёк, – я только один раз видел её издалека, когда Хозяин Комнаты нёс меня к письменному столу. Она была в голубом платье и белых туфельках, – заулыбался Пузырёк, вспоминая красивую куклу. – А ещё она любит говорить слово «грандиозно». О-о! Как она его грандиозно говорит…
Злая волшебница Пустота внимательно слушала и одобрительно кивала головой.
– А скажи мне, Пузырёк, ты совсем-совсем пустой? – как бы между прочим поинтересовалась она.
– Нет, – покачал себя Пузырёк. – На донышке осталось ещё немного чернил.
Тут мобильник в руке Пузырька затрещал, замигал огоньками и отключился.
– Разве это телефон? Мусор! – Потряс трубку Пузырёк и выбросил её в корзинку. Потом посмотрел наверх на тщетно кричавшую в свою трубку волшебницу и, грустно вздохнув, громко воскликнул: – Ну, чего вы кричите? Я и так вас слышу.
Пустота высунулась из тумбочки и, наклонившись в его сторону, продолжила разговор:
– Слушай, Пузырёк, ты мне нравишься! Хочешь, я тебе помогу подружиться с куклой Надей?
– Так ведь она же во-о-он на том берегу живёт! – безнадёжно махнул рукой Пузырёк. – Не знаете, что ли?
– Да, далековато, – согласилась Пустота. – Но тебе повезло, что ты почти пустой, и потому не утонешь. Можешь смело прыгать, а я на тебя дуть стану. И ты в два счёта домчишься до того берега.
– Здо́рово! – обрадовался Пузырёк и поплотнее затянул пробку-шапочку. – Ну, я прыгаю!
– Погоди, погоди! – остановила его волшебница. – Сначала поройся в корзине и поищи там какой-нибудь подарок. А то приедешь издалека и без подарка! Неудобно!
Пузырёк на секунду задумался.
– Я не умею дарить, я стеснительный… Но подарок, пожалуй, всё- таки, нужен, – и он решительно нырнул в корзину.
А волшебница, тем временем, быстро набрала номер и, дождавшись ответа, приказала:
– Дядюшка Ять немедленно собирайтесь с принцессой Я в дорогу! Пусть она наденет голубое платье и белые туфельки. Кроме того, научите её через каждые два слова говорить «грандиозно»… Если всё исполните точно, то…
Пустота прикрыла телефон рукой и стала что-то тихо шептать в трубку.
Пузырёк, подгоняемый ветерком, который подняла злая волшебница, благополучно переправился на другую сторону Красного моря. Выбравшись на кромку ковра, он огляделся и сначала с удивлением отметил, что огромный стол-гора, под которым он жил в корзинке, отсюда кажется маленьким утёсом. А чуть поодаль от того места, где он выбрался на берег, лежали неподвижные куклы. Пузырёк было расстроился, но потом, поразмышляв, догадался, что они просто пока ещё не ожили.
С волнением поглядывая на кукол, Пузырёк теребил носовой платочек, найденный в корзине.
– Ах, какой красивый платочек я нашёл. Только как же его подарить? Ох, до чего же я стеснительный! Может, положить его рядом с куклой Надей? Правильно! Пусть сама увидит и возьмёт, – наконец, решил он, уронил платочек рядом с куклой и поспешил спрятаться за краем ковра.
Как раз в это время куклы начали оживать. Как они это делали? Да очень просто – при помощи волшебной зарядки!
Сначала потянулся человечек профессорского вида с большим портфелем под мышкой. Наверное, он знал больше всех на свете, потому что, не успев даже встать, тут же начал командовать:
Внимательно следя за куклами, старательно делающими зарядку, Профессор деловито осведомился: – Ну-с, и как мы себя чувствуем?
– Живём! – ответили те хором.
– Э-э-э… что и требовалось доказать! – удовлетворённо кивнул он. – О-о-о, да среди нас новенький? Представьтесь, пожалуйста, милейший.
– Здравствуйте! – отозвался новенький. – Меня зовут Онитаруб. Я – деревянный.
– Грандиозно! – захлопала в ладошки кукла Надя. – Значит, вы Буратино? Ведь, один только Буратино деревянный…
– Нет, я не Буратино. Я – совсем наоборот, – насупился новенький. – И сейчас я вам это докажу. – У Буратино длинный нос? – начал приводить доказательства Онитаруб.
– Длинный, – кивнула головой кукла Надя.
– А у меня – наоборот. Короткий! – торжествующе воскликнул новенький и загнул один палец. – Далее. Буратино сделан из берёзового полена, а я наоборот – не из берёзового, – он загнул второй палец и, посмотрев на третий, продолжил: – Буратино вырубали топором, а потому – он изделие топорное. А меня тесали и рубанком, и стамесками, а поэтому я – отёсанный. И, наконец, – загнув четвёртый палец, произнёс он, – если имя Буратино сказать наоборот, то получится Онитаруб.
– Логично, на это нечего возразить! – одобрительно похлопал новенького по плечу Профессор. – О, юноша! Вы меня покорили!
– Грандиозно! – вновь захлопала в ладошки кукла Надя. – И меня вы тоже покорили.
– Весьма польщён! – учтиво поклонился ей Онитаруб.
– А теперь, юноша, позвольте и нам представиться. Это – кукла Надя, самая хорошенькая кукла на всём белом свете.
Кукле Наде очень понравился Онитаруб, и ей очень захотелось чем-нибудь поразить его. Она присела перед ним реверансе, а потом, напевая, закружилась в грациозном танце:
Конечно, всю эту церемонию знакомства видел и слышал Пузырёк, который прятался за кромкой ковра.
– Пррроклятъе! – в отчаянии Пузырёк сорвал с себя шапочку-пробку. – Неужели я опоздал, и кукла Надя подружится с этой деревяшкой?! Никаких сомнений! Она, конечно, будет с ним дружить! О-о-о! Чёрен я, чёрен!
Но его никто не услышал…
Профессор, вежливо поаплодировав Наде, начал представлять Онитарубу себя:
– А я… так сказать… честь имею… Профессор! Да-с! Я много-много думаю, а потом говорю истину. Ну, например… – важно произнёс он, задумчиво уставившись в потолок. – У стола всегда бывает четыре ножки! Вот-с!
– Грандиозно! – восхитилась кукла Надя.
Однако Онитаруб не спешил присоединиться к восхищению куклы, вместо этого он неожиданно спросил:
– А если их только три?
– Э-э-э… Да вы опасный оппонент, юноша! – воскликнул игрушечный мыслитель. – Три?.. Три… Так не бывает! Хотя… Ага! Значит, одна ножка сломалась! А?! Какое остроумное решение! Его надо записать! Послушайте, дорогой Онитаруб, не согласились бы вы стать моим секретарём? А? Вы бы записывали все мои оригинальные высказывания!
– Не грандиозно! – покачала головой кукла Надя.
– Почему? – обернулся к ней Профессор.
– Да как же он может записывать? – ответила та. – Разве вы забыли, Профессор, что мы, куклы, знаем только по одной букве, потому что больше одной буквы в кукольной голове не умещается? Вот я, например. Когда я первый раз вышла из коробки, я была совершенно безграмотной. И вдруг, увидев меня, какая-то девочка сказала: «У, какая хорошенькая!» Так я узнала букву «у». Я даже читать её умею. А ещё для памяти она у меня записана вот здесь – на рукаве.
– Действительно, – подумав, согласился Профессор. – Ты права! Когда меня вынули из коробки, какой-то мрачный человек поглядел на меня и, сказав, «Э-э…», развёл руками. Очевидно, его озадачил мой вид. Потом он, наверно, всё-таки понял, с кем имеет дело, и сказал – «А-а!» Затем, ещё внимательнее разглядев меня, он выразил своё восхищение при помощи буквы «О-о!» Правда, он почему-то меня не купил, но зато я узнал сразу три буквы Э, О, А – и стал профессором! Эти буквы у меня тоже где-то записаны.
– А я сделан из очень твёрдого дерева, – вмешался в разговор Онитаруб. – Поэтому у меня твёрдый характер. Кроме того, я твёрд в своих убеждениях. Правда, единственная буква, которую я знаю, это твёрдый знак. Вот! – Он распахнул плащ и продемонстрировал выведенный на его груди твёрдый знак. – А поскольку к тому же у меня очень твёрдая память, то я могу запоминать ваши изречения, Профессор, – продолжил он.
– Грандиозно! – как обычно восхитилась кукла Надя.
– Ещё бы! – поддержал её Профессор. – Теперь я спокоен! Мои мысли не пропадут для целых поколений новых кукол! Итак, Онитаруб, для начала, запомни те мысли, которые я высказал вчера: чёрное – это чёрное, а белое – это белое! И – ещё: уходя, гасите свет! Запомнили, юноша? – Онитаруб утвердительно кивнул. – Тогда продолжим:
Кукла Надя всплеснула ручками и воскликнула: «Грандиозно!».
Профессор улыбнулся ей и сказал:
– Э-э-э… дорогой мой Онитаруб. Я хочу, чтобы ты ещё запомнил своей твёрдой памятью…
С этими словами Профессор подхватил Онитаруба под руку и повёл его в дальний угол, где они углубились в серьёзные учёные занятия, ничего не видя и не слыша. И тут кукла Надя увидела, наконец, хорошенький платочек, подброшенный Пузырьком, подняла его и ужасно обрадовалась:
– Ой, какой грандиозный платочек!
Пузырек тотчас высунулся из своего укрытия и принялся радостно комментировать происходящее:
– Она нашла мой платочек! Она подняла его!!! Она смеётся!!! Пошла примерять! Мой платочек! Я должен побегать от радости!
Он снял шапочку-пробку, подбросил её, поймал, снова водрузил на голову и, шёпотом крикнув «ура», куда-то вприпрыжку умчался.
А кукла Надя открыла кукольный шкаф и стала примерять платочек, смотрясь в зеркало, вделанное с внутренней стороны дверцы. И поэтому никто не заметил появления страшных гостей: Дядюшки Ять и принцессы Я. На принцессе было надето голубое платье, точно такое же, как у Куклы Нади. На ногах – белые, как у Нади, туфельки. У неё были точно такие же, как у Нади, льняные волосы, падающие ей на плечи, и только лицо было чёрное и злое-презлое.
– Ну, вот, и добрались, наконец! – озираясь по сторонам, тихо сказал принцессе извергер её двора. – Хорошо, что мы нашли в мусорной корзине эту старую галошу! А то бы нам вовек не переправиться через бурное Красное море!
– Был, был в корзине платочек! Такой хорошенький-прехорошенький! Я сама видела, как его выбрасывали! Чем я теперь закрою лицо от Пузырька?! И-и-и-и-и!!! – не слушая его, вполголоса завизжала принцесса.
– Ваше высочество! Цыц! – попытался остановить её дядюшка Ять. – Вы мне все уши провизжали с этим платочком. И потом почему это вы визжите на букву «И», когда вы принцесса «Я»? Извольте перевизжать.
И та тотчас перешла с «И-и-и-и» на «Я-я-я-я-я».
– Ну, ладно! – остановил её дядюшка, заметив, что из под дверцы шкафа выглядывают край голубого платья и белые туфельки. – Повизжали и хватит! А то нас могут услышать! – И, осмотрев ее, добавил: – Превосходно! Одеты вы точь-в-точь, как кукла Надя.
– Не Надя, а Надька! И-и-и-и-и-й!!! – опять завизжала принцесса.
– Ну ладно, ладно! Надька! – сердито зашипел дядюшка. – Но визжите же, в конце концов, на букву «я». Вы очень одарённая кукла! Так постарайтесь же не потерять своё «Я» в этой части Комнаты.
– Оно у меня крепко пришито, – показала на рукав принцесса.
– Кроме того, я его ещё заколола английской булавкой. Я им очень дорожу! Это, ведь, единственная буква, которую я знаю!
– Очень хорошо! – одобрил её дядюшка. – А теперь слушайте: я сейчас подкрадусь к этой… Ну, Надьке, Надьке! Только не визжите!.. Напугаю её, она упадёт в обморок, я затолкаю её в шкаф и закрою дверцу. А вы здесь дождитесь Пузырька и скажете ему…
И он начал что-то шептать повизгивающей от восторга принцессе. Потом, крадучись, подобрался к шкафу, заглянул за дверцу, и… мгновенно исчезли и край голубого платья и белые туфельки, а дядюшка Ять, зверски улыбаясь, захлопнул дверцу.
– Ну, в шкафу она долго не очухается! Держите, ваше высочество! – он бросил принцессе платочек, который Пузырёк подарил кукле Наде. – Скорее закройте лицо и держитесь ближе к ширме! Сюда бежит Пузырёк. Я спрячусь за ширмой, и в случае чего приду к вам на помощь.
Выбежавший Пузырёк, увидев куклу Надю с платочком, накинутым на лицо, смутился. Но, взяв себя в руки, обратился к ней басовитым от волнения, голосом:
– Надежда!
– Грандиозно! – воскликнула принцесса.
– Дружи со мной, Надежда! – продолжил обрадованный Пузырёк.
– Не грандиозно! – оборвала его принцесса.
– Нет, грандиозно! Знаешь, как я могу дружить! – нисколько не смутившись, заявил Пузырёк.
– Грандиозно! – отозвалась принцесса.
– Да, я могу дружить грандиозно! – от волнения у Пузырька с головы свалилась пробка-шапочка.
– Оскорбите его! – зашептал из-за ширмы дядюшка Ять. – Ну… Ты грязный, ты чумазый…
– Ты грязный, ты чумазый, ты плохой, ты противный! Я-я-я-я-я-я!!! – Завизжала принцесса и ущипнула Пузырька.
– Ой! Почему ты щиплешься?! – отскочил тот.
– Это чтобы ты пришёл в себя! – продолжал суфлировать из-за ширмы дядюшка.
– Это… чтобы ты пришёл в себя, – повторила вслед за ним принцесса.
– Понимаю! Ты хочешь дружить с Онитарубом! Смешно. И обидно! Подумаешь, пришёл чур на новенького и все уже от него без ума! Ну и пожалуйста! – обиделся Пузырёк.
– Пора! Скажите ему главное! – опять подсказал дядюшка.
– Слушай, Пузырёк! Как же мы будем с тобой дружить, если ты чёрный-чёрный, а я белая-белая? – вспомнила, что нужно сказать принцесса.
– Ну, мы будем дополнять друг друга, – не очень уверенно проговорил Пузырёк.
– Не грандиозно! – отмела его предложение принцесса.
– А что же делать? – растерялся Пузырёк.
– Облей меня чернилами, которые ещё остались у тебя на донышке, и я стану такой же, как ты. Тогда мы будем с тобой дружить! Грандиозно? – предложила принцесса.
– Ещё бы! Я сейчас, только разбегусь! – обрадовался Пузырёк.
– Погоди! – остановила его принцесса. – Зажмурь глаза! Зажмурил?… Не пора… не пора…
Она на цыпочках подбежала к шкафу, повесила на ручку дверцы платок, забежала за ширму, и только тогда крикнула:
– Пора!
– Ну, где же ты? – открыв глаза, стал оглядываться Пузырёк.
– А я от тебя спряталась в шкаф! Вытащи меня оттуда и облей чернилами! – отозвалась принцесса.
– Грандиозно! – воскликнул Пузырёк. Подбежал к шкафу, распахнул дверцу, вытащил куклу Надю, снял шапочку-пробку, и, наклонившись, принялся обливать остатками чернил. Лицо бедной куклы тотчас стало чёрное- пречёрное.
Увидев случившееся, дядюшка Ять и принцесса Я выбежали из-за ширмы и пустились наутёк.
– Она почернела! А я уже начинаю светлеть от злобной радости! – приплясывала на бегу принцесса.
А кукла Надя недоумённо крутила головой, оглядываясь по сторонам:
– Что со мной? Где я? Кто это?
– Это я, Пузырёк!
– Спасибо тебе, Пузырёк! – сделала книксен кукла Надя. – Ты привёл меня в чувство! Я ничего не помню, что со мной было.
– Просто тебе стало нехорошо от духоты. Зачем ты залезла в шкаф? Поиграть захотела? Ну, ничего! Зато теперь ты чёрная-пречёрная, и мы будем с тобой дружить! – торжественно произнёс Пузырёк.
– Как чёрная-пречёрная? Почему чёрная-пречёрная?
– Ну, потому что чернила во мне не фиолетовые и не синие! Да ты не волнуйся, всё получилось грандиозно… И этот цвет тебе очень идёт, – попытался успокоить её Пузырёк.
– Причём тут чернила?! – всплеснула руками кукла Надя.
– Ну, знаешь ли! Сама же попросила облить тебя чернилами, а теперь… Смешно! И обидно! – с укором сказал Пузырёк.
Кукла Надя, вскочив, бросилась к зеркалу и, глянув на себя, зарыдала, ломая руки:
– Я ничего тебя не просила! Что ты наделал!
Услышав громкий плач, Профессор и Онитаруб бросили свои учёные занятия и подбежали к шкафу. Увидев, что случилось, они всплеснули руками, да так и замерли, уставившись на куклу Надю.
– Это он… он сделал меня такой… противный Пузырёк! – объяснила им бедная кукла.
– Но она же сама меня попросила об этом! Честное слово! – тоже чуть не плача выкрикнул Пузырёк.
– Неправда! Я не просила! Честное слово, не просила! – ещё больше залилась слезами кукла Надя.
– Позвольте! – вмешался Профессор. – Одно из этих честных слов – не честное!
И все посмотрели на Пузырька.
– Ну, почему, почему мне никогда не верят?! – заломил он руки.
– Сейчас ты узнаешь, какая у меня твёрдая рука! – грозно заявил Онитаруб.
– О! Если можешь что-нибудь узнать – узнай! А! Какая мысль! – как обычно восхитился своими умозаключениями Профессор.
Но Пузырёк явно не жаждал приобрести подобные знания. Со всех ног он бросился улепётывать от Онитаруба. Конечно, Онитаруб своей твёрдой рукой быстро бы расправился с Пузырьком, но тот, загнанный в угол, так пронзительно завопил «Осторожней!!!», что Онитаруб застыл от удивления:
– В чём дело?
– Осторожней! Я – стеклянный! – втискиваясь поглубже в угол ответил Пузырёк.
– Ну и что? – спросил Онитаруб.
– Вы же можете меня разбить! А от этого погиб мой отец, большой благородный Пузырёк с чернилами для вечного пера. Его звали Экстра. Увы, сам он оказался не вечным: он упал со стола, сказал «дзинь» и умер. Смешно! И обидно! – уже чуть спокойнее ответил Пузырёк.
– Ну, а сейчас пришла твоя очередь сказать «дзинь»! – решительно взмахнул рукой Онитаруб.
– Не надо! Погодите. Мне его жалко! – остановила его кукла Надя.
– Ну, хорошо! Ты говоришь, что кукла Надя сама попросила тебя облить её чернилами. Согласись, что это странная просьба! – вмешался в происходящее Профессор.
– Н-н-ну… она хотела, чтобы мы стали одинаковые… чтобы нам дружить… Она это сама сказала! – смущённо сказал Пузырёк.
– Неправда! Я не говорила! – топнула ногой кукла Надя.
– Но я же сам слышал! – возмутился Пузырёк.
– И всё-таки, кто же это тебе сказал? – продолжал выпытывать у Пузырька Профессор…
Неизвестно сколько времени продолжался бы этот допрос, но в этот момент из угла Комнаты выбежали дядюшка Ять и принцесса Я, лицо у которой стало белое-пребелое, хорошенькое-прехорошенькое и злющее- презлющее.
– Я!.. Я!.. Я!.. Я!.. – визжала принцесса.
– Но, позвольте! Кто вы? – развёл руками Профессор.
– Кто, Я?.. Я – это Я! – гордо задрав голову, заявила та.
В это время дядюшка Ять заиграл на игрушечной балалайке, у которой не было струн, зато была крутящаяся ручка, а принцесса Я принялась плясать и петь:
– Смотрите! На ней такое же платье, как у меня. И такие же туфельки, – удивилась кукла Надя.
– Неправда! – затопала ногами принцесса. – Не такие же! Гораздо лучше! Я – принцесса, а не простая кукла! Вообще-то у меня есть ещё лучшие наряды!
– Что – верно, то верно! – подтвердил дядюшка Ять. – А этот наряд её высочество надела, чтобы притвориться куклой На…
Принцесса Я тотчас приготовилась визжать, и, безусловно, завизжала бы, но дядюшка Ять поспешно докончил: – Надькой! Надькой!
– Но зачем? Я не понимаю! – недоумевающе произнёс Профессор.
– Её высочество изволили испытать чувство чёрной зависти к этой вашей Надьке! А поскольку зависть – чёрная, то и её высочество изволили почернеть. Избавить её от этого недуга можно было только одним путём: чтобы почернела кукла Надька! – снисходительно объяснил дядюшка Ять.
– Да! Да! Да! – подхватила принцесса, тыкая пальцем в сторону куклы Нади. – И теперь – ты чёрная, а я белая да румяная!
– Ха-ха-ха! Это всё мы так ловко подстроили. А нас научила злая волшебница Пустота! Мы обманули Пузырька! Ха-ха-ха! – принялся хохотать дядюшка Ять.
– Проклятье!!! – выкрикнул Пузырёк и начал рвать на себе волосы.
– Мы вылечим куклу Надю! – воскликнул Онитаруб.
– Да! Мы её не оставим в беде! – поддержал его Профессор.
– И ты снова почернеешь от зависти! – подхватил Пузырёк.
– Нет! – топнув ногой, оборвала их принцесса. – Вы не посмеете этого сделать! За нас – злая волшебница Пустота! Она велела вам сказать, что если вы захотите помочь вашей глупой кукле снова стать белой, Пустота вас всех убьёт!
– Подумайте! – злобно улыбнувшись, сказал дядюшка Ять.
– Берегитесь! – сказала принцесса.
– Мы вас предупредили! За судьбу нам вашу жутко! Вы подумайте! Привет! – бросил дядюшка через плечо, подхватил принцессу, и они бросились прочь.
– Вы уходите?.. – растерялся Профессор. – Минутку!.. И подумав, закончил: – Уходя, гасите свет!
Оставшись одни, Профессор, Онитаруб, Пузырёк и кукла Надя погрузились в свои грустные игрушечные мысли. Первым не выдержал Профессор:
– Кукла Надя! Не нужно всё видеть в чёрном свете!
– Но я не могу иначе. У меня и в глаза попали чернила! – она залилась слезами и, всхлипывая, продекламировала:
– Я бы с радостью отдал себя на растерзание одному из тех негодных мальчишек, которым всегда хочется узнать, что у нас внутри! – ударил в свою деревянную грудь Онитаруб. – Да, да, с радостью! Если бы это могло помочь кукле Наде!
– Какой ты благородный! – шмыгнула носом кукла Надя.
– А у меня и так видно, что внутри! – ревниво заметил Пузырёк.
– Ну, и ничего хорошего у тебя там нет! – сердито ответила кукла Надя.
– Смешно! И обидно! – пожал плечами Пузырёк и отвернулся.
– Не ссорьтесь! Сейчас мы должны быть дружными, как никогда! Ведь, только если дружно взяться за дело, мы сможем помочь кукле Наде! – вмешался в перепалку Профессор. – Принцесса Я сказала, что злая волшебница Пустота нас всех убьёт, если мы захотим ей помочь.
– И ещё она сказала: «Берегитесь»! – заметил Пузырёк.
– А чернобородый сказал: «Подумайте!» – добавил Онитаруб.
– Да, да, конечно, надо подумать! – грустно покачал головой Профессор.
– Что?! Значит, вы, всё-таки испугались?.. В таком случае я немедленно забуду те тысячу сто пятьдесят изречений, которые вы Профессор, мне сказали! И забуду так же твёрдо, как запомнил! – вскочил на ноги Онитаруб.
– Молодой человек! Кто вам позволил так поспешно судить о куклах, с которыми вы ещё мало знакомы! Надо подумать, как помочь кукле Наде! И думать надо всем! А не только мне! И думать крепко! – возмутился Профессор.
– А… как надо думать крепко? – растерялся Онитаруб.
– Видите ли, когда надо просто думать – можно думать, как угодно. А когда крепко – надо приставить указательный палец правой руки ко лбу. Тогда начнёт думать правая половина головы. А чтобы думала и левая половина – надо приложить ко лбу указательный палец левой руки. Вот так!
И Профессор приставил свои пальцы к голове.
– А я могу снять пробку-шапочку и помешать у себя в голове! – предложил Пузырёк.
– Ну, и будешь помешанный! – съехидничал Онитаруб.
– Да, да! Это делать не стоит! А чтобы думалось совсем по-настоящему, надо ещё и глаза закрыть, а потом принять какую-нибудь очень неудобную позу. Например: когда я был помоложе, я всегда думал вверх ногами! – озабоченно сказал Профессор и, закрыв глаза, начал принимать неудобную позу.
Куклы тоже закрыли глаза, приставили указательные пальцы к голове и приняли неудобные, а попросту говоря, нелепые позы. А поэтому никто из них не увидел, что из Красного моря-ковра выбралась злая волшебница Пустота, а вместе с ней двое солдатиков Пустышек. На плечах вместо ружей они держали большие соски-пустышки.
– Тише!.. – приказала Пустота. – Вот они. Теперь надо поискать какое- нибудь пустое место и спрятаться, чтобы они нас не заметили! Тогда мы узнаем, что они собираются предпринять! И перехитрим их!
– Давай, расправимся с ними! – предложил Пустышка Первый.
– И не надо будет напрягать голову, чтобы их перехитрить! – поддержал коллегу Пустышка Второй.
– Нет! – отвергла их предложение волшебница. – Самой большой волшебной властью я обладаю на том берегу, в левой тумбе письменного стола! А в этой части Комнаты слишком мало пустых мест, чтобы мне как следует показать себя! Да, нам обязательно надо найти здесь хоть маленькое, но удобное и закрытое пустое место! Ага! Вон валяется книга!
– Ho ведь это книга! – возразил Пустышка Первый.
– Она не пустая! – добавил Пустышка Второй.
– Кто тебе сказал? – рассмеялась Пустота. – В ней, наверное, столько пустых слов, что Хозяин Комнаты бросил её на пол! Поглядим! – Пустышки приоткрыли переплёт, и волшебница заглянула внутрь. – Ну конечно, я права! Пустышки, за мной! А здесь неплохо! Когда я расправлюсь с игрушками, можно будет поселиться в этой книге, как на даче.
– И никто не знает, что мы здесь спрятались, – обрадовался Пустышка Первый.
– Вот здорово! – восхитился Пустышка Второй.
– Вы ошибаетесь. О том, что мы здесь спрятались известно Хозяину Комнаты. Да, да, могу сказать вам по секрету, что Хозяин Комнаты не спит. Я забралась на тахту и посмотрела. Он лежит с полузакрытыми глазами и очень внимательно за нами наблюдает! – возразила Пустота.
– Но он может рассказать игрушкам, что мы здесь! – испугался Пустышка Первый.
– В том-то и дело, что он – человек, а человек не может разговаривать с игрушками. Поэтому нам бояться нечего! – усмехнулась злая волшебница, и они скрылись в книге, захлопнув за собой переплёт.
В это время Онитаруб, который думал, стоя на одной ноге, взмолился: – У меня уже устала нога думать!
– Встань на другую ногу, – посоветовал ему Профессор.
– А я думал обеими ногами и всё равно ничего ещё не придумал! – горестно вздохнул Пузырёк.
– Увы, я тоже! – сказал Профессор.
– Вы сказали, что у вас очень хорошо получалось, когда вы думали вверх ногами, – заметил Пузырёк.
– Конечно! – согласился Профессор. – Если ты стоишь вверх ногами, значит – ты стоишь вниз головой. А если ты стоишь вниз головой, значит – мысли прижимаются к самой голове. Но теперь я уже немолод, и мне трудно стоять вверх ногами.
– А мы вас подержим! – предложил Пузырёк.
И Онитаруб с Пузырьком тотчас поставили профессора вверх ногами. Через некоторое время Онитаруб поинтересовался:
– Ну, как?
– Ещё немножко! – отозвался Профессор. – Так!.. Кажется, я придумал! Можете поставить меня обратно!
И как только он оказался в обычном положении радостно заявил:
– Как только вы меня поставили вверх ногами, я тут же вспомнил: давным-давно и со мной произошло точно такое же несчастье, как с куклой Надей. Ко мне вызвали игрушечного доктора, и он прописал мне лекарство. И ещё я вспомнил, что у меня сохранился рецепт… Вот он!
– Грандиозно! – воскликнула кукла Надя.
– Нуте-с, попробуем разобрать, что в нём написано, – пробормотал Профессор, разглядывая рецепт. – Но, позвольте! Здесь нет ни одной из трёх букв, которые я знаю!
– Здесь даже нет твёрдого знака! – заглянув ему через плечо, удивился Онитаруб.
– Да, это очень странный рецепт! – покачал головой Профессор.
– А вот буква «у»! – воскликнула кукла Надя, тоже заглянув в рецепт.
– «У»? – на секунду задумался Профессор. – Очень возможно. А ты Пузырёк?
Но Пузырёк не стал рассматривать рецепт, а только гордо заявил:
– Я не умею читать, я умею только писать.
– Какое одностороннее образование! – Возмутился учёный муж. – Но как же нам всё-таки прочитать этот рецепт? Здесь очень много букв!
– Профессор! Не надо! – взмолилась кукла Надя. – Я очень-очень- очень-преочень боюсь! Пусть я останусь такой!
– А может, и правда, а? Действительно, очень приятный цвет! Я считаю, что кукле Наде так даже лучше, я думаю… – начал было рассуждать Пузырёк, но Профессор его оборвал:
– Ты, конечно, думаешь, но думаешь только о себе! А что, кукла Надя, может быть тебе и в самом деле так больше нравится? И я зря стоял на голове?
– Нет, конечно, нет! – покачала головой Надя. – Я за вас боюсь ужасно!
И она продекламировала:
В ответ игрушки окружили куклу и пропели хором:
вмешалась в их хор Надя.
закончили петь игрушки.
– Я постараюсь вспомнить ещё какую-нибудь букву, – предложил Профессор. – Но думать придётся опять крепко!
Пузырёк и Онитаруб поставили профессора вверх ногами, который начал бормотать что-то непонятное, и через некоторое время показал, что его надо перевернуть назад.
– Вспомнил! – вытирая лоб платком, сказал Профессор. – Вспомнил букву «Т». Вот она! Она есть в рецепте! Какая проделана большая умственная работа! Нуте-с, мы знаем уже две буквы: «У» и «Т». И… и больше мы ничего не знаем! – растерянно закончил он. – Что это может быть?
– Кукле Наде срочно нужно «УТ», – мрачно сказал Онитаруб.
– Ут… ут… может быть её надо утопить, или сдать в утиль? – предположил было Пузырёк.
Но все так шикнули на него, что он сорвал свою пробку-шапочку и закрыл ей лицо.
– Я не хочу в утиль! – заплакала кукла Надя. – Там всех перерабатывают и ещё неизвестно, что из меня получится!
– Я придумал! – вдруг подпрыгнул Пузырёк. – Нам нужны ещё игрушки. Ведь каждая игрушка знает какую-то букву!
– Но где мы их возьмём? – растеряно спросил Профессор.
– А принцесса Я? А чернобородый? – не унимался Пузырёк.
– Но ни принцесса Я, ни чернобородый не захотят нам помочь! – возразил Онитаруб.
– Правильно! Но нас больше, и мы их заставим! – настаивал Пузырёк.
– Грандиозно! – восхитилась кукла Надя. – А где они живут?
– Я знаю! – Пузырёк был очень горд собой. – За ковром, на том берегу, в правой тумбе письменного стола. Когда я жил в корзине, я видел, как принцесса высовывалась в замочную скважину подышать свежим воздухом.
– Это большое и трудное путешествие! – задумчиво сказал Профессор. – И как нам пересечь Красное море?
– Вот два превосходных катера! – показал на тапочки Хозяина Комнаты Онитаруб.
– В правом катере – дырка, – вмешался Пузырёк. – Хозяин Комнаты всё собирался отдать его сапожнику, да вот… не успел.
– Помилуйте! – возмутился Профессор. – Разве можно ремонт такого замечательно судна поручать сапожнику!
– Ничего! – решительно заявил Онитаруб. – Мы великолепно разместимся и в левом.
– Да, но, чтобы отправиться в такое путешествие, нужны припасы. Идёмте! Кажется, я знаю, где они лежат. Пузырёк! Ты останешься сторожить левый катер, – распорядился Профессор.
– И осмотри его хорошенько, нет ли и в нём дырки, – добавил Онитаруб.
Игрушки отправились за припасами. Пузырёк начал внимательно оглядывать тапок. И тут же распахнулся переплёт книги, и оттуда выскочила злая волшебница Пустота со своими Пустышками. Настроена она была решительно:
– Всё поняли, что я вам сказала?
– Поняли! – вытянулись во фрунт Пустышки.
– Нельзя допустить, чтобы игрушки отправились к правой тумбе письменного стола! Они должны попасть к левой тумбе, а уж оттуда я их живыми не выпущу! – потирала руки Пустота.
– А как заставить их переменить направление? – спросил Пустышка Первый.
– Это я поручаю вам! Уговорите Пузырька стать предателем! Возьмите его за горлышко и прижмите к стенке! Или пойдите на какую-нибудь хитрость. Ясно?
– Ясно! – рявкнули Пустышки.
– Вы – мои тайные лазутчики. И не ссорьтесь, как всегда, когда меня нет, – командовала Пустота. – А с этим Пузырьком я так разделаюсь, что он вовек не забудет! Я придумаю ему самую страшную казнь! Я сейчас же отправлюсь домой, в левую тумбу стола. Надо приготовить игрушкам хорошую встречу.
И злая волшебница Пустота исчезла, а Пустышки замаршировали к Пузырьку, который всё ещё сидел в тапочке-катере. Услышав чьи-то шаги, Пузырёк высунулся из катера и скомандовал:
– Стой! Кто идёт?
Те остановились, огляделись по сторонам, и Пустышка Первый объявил:
– Не знаем! Никто кажется.
– А вы? – ехидно поинтересовался Пузырёк.
– Так ты нам сказал «стой», мы и остановились. А теперь спрашиваешь «кто идёт»? Мы не знаем. Мы не идём, мы стоим, – ответил Пустышка Первый.
– Вот непонятливые какие! Так полагается спрашивать «стой, кто идёт!». Подойдите поближе, – скомандовал Пузырёк. А когда те подошли, уже скомандовал по-другому: – Стой! Кто стоит?
– Мы! – дружно ответили Пустышки.
– А кто вы такие? – не отставал Пузырёк.
Пустышки взялись за руки и, попеременно приседая, запели:
– А вообще – мы лазутчики злой волшебницы Пустоты! – хвастливо заявил Пустышка Первый, когда они кончили петь.
– Что?! Злой волшебницы Пустоты?.. – вскрикнул Пузырёк и прошептал про себя: – Надо быть очень-очень осторожным! Ну, теперь- то я уже не попадусь!
– Злая волшебница Пустота велела нам посмотреть – где, что и как? – сказал Пустышка Второй.
– Не прибавилось ли в мире пустых голов! – подхватил Пустышка Первый. – Не прибавилось ли пустых обещаний! Не появились ли пустые затеи!
– Мы – тайные лазутчики! – громко и дружно закончили свои объяснения Пустышки.
– Так что же вы так кричите? Лазутчики должны тихо разговаривать! – усмехнулся Пузырёк.
– Разве? – удивился Пустышка Первый.
– Я тоже так думаю, – поддержал Пузырька Пустышка Второй.
– Думаю, думаю! – передразнил его Пустышка Первый. – Ты всегда думаешь что-нибудь не такое уж глупое! А у меня голова пустее твоей! Поэтому я и занимаю больший пост, чем ты. Вот сейчас, например, я – первый, а ты – второй!
– Это просто потому, что ты идёшь первым, а если мы повернёмся и пойдём обратно, то я окажусь первым, а ты вторым, – возразил ему Пустышка Второй.
Пустышка Первый подозрительно посмотрел на него и спросил: – Это ты сам сообразил?
– Сам! – гордо ответил Пустышка Второй.
– Ну, ладно! Хватит говорить умные вещи! А то тебя живо уволят из Пустышек, и будешь влачить где-нибудь жалкое умное существование! А про то, что мы тайные лазутчики – надо кричать громко, а то, как же все узнают, что мы тайные лазутчики? – решительно заявил Пустышка Первый.
Тут в их разговор вмешался Пузырёк:
– Ну, а теперь уходите отсюда. Здесь нет ничего пустого.
– Как нет? А ты? – спросил Пустышка Второй.
– Что – я? – не понял Пузырёк.
– Да ведь ты совсем пустой Пузырёк из-под чернил! – заявил Пустышка Первый.
Пузырёк некоторое время осматривал себя, а потом со вздохом согласился:
– Да! Действительно! Смешно! И обидно!
– Да ты не горюй! Это же здорово! – похлопал его по плечу Пустышка Второй.
– А где чернила, которые в тебе ещё оставались? – поинтересовался Пустышка Первый.
– Я облил ими куклу Надю! – горько вздохнул Пузырёк. – Получилось так, что я сделал чёрное дело.
– Да ты герой! – дружно закричали Пустышки. – Молодец!
– Знаешь что?! Поступай в Пустышки к злой волшебнице Пустоте! – предложил Пустышка Первый. – Получишь такую же нарядную форму!
– Тебя зачислят на бесплатное пустое довольствие! – подхватил Пустышка Второй.
– Нет, нет, нет! – закричал Пузырёк. – Кукла Надя сказала, что я, всё-таки хороший! Я не пойду с вами. Здесь все мои друзья, игрушки.
– Но ведь ты совсем пуст! Ты сделал чёрное дело! А это что у тебя в голове? – спросил его Пустышка Второй.
– Это? – Пузырёк потрогал свой головной убор. – Пробка.
– И пробка в голове, – продолжал убеждать его Пустышка Второй. – Да с такими данными ты скоро главным у нас станешь!
– Пробка в голове! – завистливо произнёс Пустышка Первый. – Ты же самородок! Талант!
– Значит, я всё-таки, плохой? – схватился за голову Пузырёк.
– Конечно! – разом воскликнули Пустышки.
– Как ты можешь сомневаться? Ты просто дрянь! – не унимался Пустышка Второй.
– Да, действительно! – с горьким вздохом согласился Пузырёк. – Меня даже в мусорную корзинку выбросили.
– Вот видишь! Разве станут выбрасывать что-нибудь хорошее? – ехидно спросил Пустышка Второй.
– И твоя кукла Надя всё равно будет дружить с этим самым… как его… – начал было Пустышка Первый.
– Онитарубом, – заливаясь слезами, подсказал ему Пузырёк.
– Вот, вот! С ним! – обрадовался тот. – Даже когда она чёрная-пречёрная, она всё равно на него поглядывает.
– Что же мне делать? – в отчаянии воскликнул Пузырёк.
– Проклятые игрушки! Видишь, как они к тебе относятся? Ты должен их предать! Всех! – твёрдо заявил ему Пустышка Первый.
– И… и куклу Надю? – отшатнулся Пузырёк.
– Нет, её мы возьмём в плен и заставим дружить с тобой! – тут же нашёлся Пустышка Второй.
– А Онитаруба убьём! – махнул рукой Пустышка Первый.
– Нет! Нет! – закричал Пузырёк. – Я не могу стать предателем! Они мне всё-таки верят.
– Но они тебя не любят! Это точно! – налегал Пустышка Первый.
– Неправда! Они очень неплохо ко мне относятся! – Упорствовал Пузырёк.
– Какой упрямый! Пора взять его за горлышко и прижать к стенке! – решил Пустышка Второй и тотчас набросился на Пузырька.
– Осторожнее! – заверещал тот. – У меня горлышко стеклянное, хрупкое! Я должен подумать. Крепко подумать.
– А как ты это будешь делать? – поинтересовался Пустышка Первый.
– Не знаете что ли? Вверх ногами! Ну-ка, подержите меня за ноги! – скомандовал Пузырёк.
Пустышки подхватили его и поставили на голову.
– Он там что-нибудь не то придумает! – вдруг забеспокоился Пустышка Второй. – Мы должны его всё время уговаривать!
– А как же быть?.. – спросил Пустышка Первый. – Его голова вон где, а наши – совсем в другом месте.
– Нам тоже надо стать вниз головой, – нашёлся Пустышка Второй. – А Пузырёк пусть нас поддерживает.
Они тотчас встали на головы, а Пузырёк, встав на ноги, стал придерживать их, чтобы они не свалились.
– Опять что-то не то! Опять его голова не там, где наши. Ну, это просто безвыходное положение! – сказал Пустышка Первый.
– Я знаю, что нужно сделать! Вcё очень просто! Надо всем встать на ноги! – заявил Пустышка Второй, и они приняли своё обычное положение.
– Всё! Я крепко подумал! – заявил в этот момент Пузырёк. – Я не стану предателем. Ни за что!
– Ну, и пожалуйста! Не надо! – неожиданно согласился Пустышка Второй.
– Ты что, забыл, что велела злая Волшебница Пустота? – зашипел ему в ухо его товарищ. – Он должен стать предателем!
– Нет, не забыл. В крайнем случае, она велела нам его перехитрить. Главное, чтобы он привёл игрушки к левой тумбе письменного стола, – прошептал ему тот в ответ.
– Нет, определённо ты не полноценный Пустышка. Ты, всё-таки, наполовину Пустышка, – покачал головой Пустышка Первый и поинтересовался: – Как же ты его перехитришь?
– Очень просто! – ответил тот и позвал: – Эй, Пузырёк!
– Ну, чего вам? Сказал – не буду предателем, значит, не буду, – отозвался Пузырёк.
– Ладно, мы не спорим, – согласился Пустышка Второй. – Только я хочу тебя предупредить. Ты думаешь отправиться к правой тумбе письменного стола?
– Ну, к правой. Когда я сидел в корзине, то сам видел, что в ней живёт принцесса Я, – ответил Пузырёк.
– Так это давно было! А теперь они поменялись тумбами с волшебницей Пустотой, – дружелюбно улыбаясь, сказал Пустышка Второй.
– Как поменялись? – испугался Пузырёк.
– Как, как! Обыкновенно, с доплатой… Принцесса доплатила волшебнице Пустоте пятьсот тысяч пустых обещаний и въехала в левую тумбу, потому что в левой – просторней. Она совсем пустая, а волшебница Пустота переселилась в правую. Ей, конечно, там не так удобно – но пятьсот тысяч это пятьсот тысяч! Учти, всё, что я тебе сказал страшная тайна! Ну, мы пошли. Прощай! – Пустышки отсалютовали Пузырьку ружьями-сосками и, запев свою походную песню: «Снизу – ножки, сверху – крышки…», удалились.
– Ну и Пустышки! – оставшись один, захлопал в ладоши Пузырёк. – Всё мне выболтали! Теперь-то я знаю, куда надо держать путь. А чтоб игрушки не волновались зря – я им ничего не скажу. Ведь, они, чего доброго, могут мне и не поверить. И тогда все мы пропадём. Итак – к левой тумбе!
А тут как раз появились игрушки. Они держали в руках по длинной макаронине, а на плечах несли по большому куску сахара. Правда, кукла Надя ничего не несла, зато Онитаруб тащил сразу две макаронины и два куска сахара.
– Я так и не понял вкус сахара, но зато на нём очень удобно сидеть, – сказал Онитаруб, когда они подошли к тапочку-катеру.
– Прекрасная идея! – восхитился Профессор. – Мы положим сахар на дно катера и будем всю дорогу сидеть на нём, как на скамеечках. Запомни, Онитаруб: сидеть лучше, чем стоять! А?! Какова мысль!
– Грандиозно! – как обычно восхитилась кукла Надя.
– Надежда! – позвал её Пузырёк. – Скажи мне окончательно: плохой я или хороший?
– Я не знаю! – простодушно ответила Надя. – Вот Онитаруб, он хороший. Он нёс за меня макаронину и сахар.
– Но ведь меня там не было! Я бы тоже нёс! – воскликнул Пузырёк.
– Всё равно! – надула губки кукла.
– Надежда! – с отчаянием воскликнул Пузырёк. – Ты играешь мной, как человеком.
Но тут их разговор прервал Профессор, приказав:
– Всё! В путь! Раз мы подготовились к дороге, значит – надо пускаться в дорогу! Пузырёк будет управлять катером, потому что он знает куда плыть.
– Да! Я знаю! – согласился Пузырёк и воткнул в тапочек руль от сломанного игрушечного автомобили. Игрушки уселись на сахарные скамеечки и, высунув головы в дырки для шнурков, дружно запели:
– важно подняв палец вверх, басом закончил Профессор.
Пока игрушки были в пути, злая волшебница Пустота занималась приготовлениями к их встрече. Она взобралась на дверцу левой тумбы стола и, вооружившись подзорной трубой, оглядывала просторы Красного моря- ковра, чтобы не пропустить прибытие гостей. При этом она не забывала руководить своими солдатами:
– Крепкие верёвки приготовили?
– Приготовили! – дружно отрапортовали Пустышки.
– А обед готов?
– Праздничный-препраздничный! – захихикали Пустышки.
– Ну, скоро они будут в моей власти! – опустив трубу, радостно сказала Пустота. – Пузырёк правит прямо ко мне. Ха-ха-ха! Они и не догадываются, какая я сильная волшебница. Всё мне подвластно в этой части Комнаты! А разве мало в мире пустых голов, пустых надежд, пустых фраз, пустых сердец?! И всё это мои владения! Она уселась поудобней, взмахнула трубой и запела:
Тут Пустота глянула в подзорную трубу и закричала:
– Клянусь пустыней Сахарой, они уже высадились и идут сюда! Пустышки, за мной!
И когда игрушки появились возле стола, то Пустота со своими солдатами уже спрятались в тумбе.
– Ну, вот мы и добрались. Теперь надо подумать, как открыть эту тумбу, – сбросив с плеча макаронину, сказал Профессор и попытался открыть дверцу.
Но в этот момент дверца распахнулась сама, и оттуда выскочила злая волшебница со своим воинством. Пустышки мигом опутали игрушки длинной верёвкой и довольные застыли рядом.
– Ха-ха-ха! – ликовала Пустота. – Попались, попались!
– Злая волшебница Пустота! – закричал Пузырёк. – Значит, меня опять обманули!
– Но, позвольте! Это ошибка! Я протестую! – закричал Профессор. – Здесь должны проживать принцесса Я и чернобородый. Это не правая тумба!
– Нет, это левая тумба, – подтвердила волшебница. – И я вас уже давно здесь поджидаю.
– Но откуда вы могли узнать о нашем путешествии? – изумился Профессор. – Здесь же нет игрушечного телеграфа.
– А вы не догадываетесь? – продолжала ликовать Пустота. – Среди вас был предатель – мой верный Пузырёк!
– Неправда! Я не предатель! Меня подло обманули! – закричал Пузырёк.
– Пустое! – оборвала его волшебница. – Ты их очень здорово провёл.
– Проклятый Пузырёк! Сначала облил меня чернилами, а потом нас всех предал! – всплеснула руками кукла Надя.
– Эх, жалко я связан по рукам и по ногам! – заскрипел верёвками Онитаруб.
– Нет, нет! Погодите! Я, кажется, начинаю понимать. Пузырёк, ты просто сбился с пути, правда? Ты хотел пристать к правой тумбе, а случайно пристал к левой. Ну?.. Что же ты молчишь? – обратился Профессор к Пузырьку.
– Нет, я вёл катер именно к левой тумбе, – опустив голову, ответил Пузырёк.
– Он давно сбился с пути! – заявил Онитаруб.
– Но только я вас не предавал, я… – начал было Пузырёк, но Профессор сухо его прервал:
– Это уже не имеет никакого значения.
– Я тебя ненавижу! – прокричал Пузырёк Пустоте.
Но та только рассмеялась:
– Ах, Пузырёк, какой ты притвора. Как ты умеешь притворяться! Он ведь самый мой верный друг, – пояснила она игрушкам. – А перед вами хочет показать, что это не так.
Пузырёк заскрежетал зубами, потому что от бешенства не мог выговорить ни слова.
– Да! Я понимаю! Ты хочешь сказать, что ты голоден? – вкрадчиво спросила его Пустота. – Конечно, проделать такое трудное морское путешествие! И игрушки, верно, проголодались? Но, клянусь пустыней Гоби, они мои враги, а ты – мой друг! Поэтому я им ничего не дам поесть, а для тебя я приготовила праздничный-препраздничный обед. Как мы и договорились!
– Да не верьте же ей! Мы ни о чём не договаривались! – отчаянно закричал Пузырёк.
– Теперь мне ясно, почему Пузырёк отказался от своей порции сахара, – покачала головой кукла Надя.
– Да, да! – поддержал её Профессор. – Он предвкушал праздничный обед у волшебницы Пустоты. Предатель!
– Нет! Нет! Я просто хотел, чтобы вам больше досталось, а я мог и потерпеть! – попытался объяснить Пузырёк.
– Ну, кто тебе поверит теперь? – прервала его Пустота и распорядилась. – Эй, мои верные Пустышки! Накрывайте на стол, вытаскивайте самые лучшие пустые тарелки и накормите, как следует моего друга Пузырька!
Под звуки раздавшейся откуда-то музыки Пустышки нырнули в тумбу и через секунду появились вновь в белых поварских колпаках и белых передниках. Они несли маленький столик, стул и груду тарелок. Поймав упиравшегося Пузырька, Пустышки усадили его за столик и привязали к стулу салфеткой. Потом они принялись ходить вокруг него, распевая:
– Ну, как? Сыт? – обратилась Пустота к Пузырьку.
– По горлышко! – зло ответил тот. – Я очень рад, что такой обед не придётся отведать моим друзьям.
– Вот видите, какой мой Пузырёк нехороший? – сказала игрушкам волшебница. – Он очень рад, что вам не дали пообедать!
– Да я совсем не то хотел сказать! – чуть не плача, закричал Пузырёк.
– А сказал именно это, – решительно оборвала его Пустота и продолжила: – А теперь я убью игрушки. Смотри!
– Нет! Я не могу смотреть, как погибнут игрушки. Лучше я сам себя разобью! – вырвался из опутавших его салфеток Пузырёк и попытался разбежаться, чтобы удариться о стол.
– Стой! – схватила его за руку волшебница. – Я должна тебе отомстить до конца! Ты должен увидеть, как погибнут игрушки! – Она дунула на него и удовлетворённо сказала: – Ну, вот и всё. Я сделала тебя небьющимся. А теперь – смотри! Эй, мои верные солдаты-Пустышки! Ударьте игрушки по головам своими ружьями-пустышками! – приказала она. – И тогда головы у них станут пустыми.
Что и было немедленно исполнено её воинством.
– Э… позвольте! – растеряно ощупал себя Профессор. – Что-то произошло! Я не помню ни одной буквы!
– Я тоже! – воскликнул Онитаруб.
– А ведь какую-то букву помнила и я, – прошептала кукла Надя.
– Как же мы теперь прочитаем рецепт? – растерянно спросил Профессор.
– Рецепт? Какой рецепт? – пожал плечами Онитаруб. – Разве кто-нибудь болен?
– По-моему, никто, – ответила кукла Надя.
– Действительно! – согласился Профессор. – Я не помню ни про какой рецепт!
– Мы всё забыли! – ахнули разом игрушки.
– У меня совершенно пустая голова. Она даже гудит от пустоты, – задумчиво произнёс Профессор, но потом решительно заявил:
– Но я всё-таки помню сердцем, что мы должны помочь кукле Наде.
Игрушки тотчас приложили руки к сердцу и воскликнули:
– Да, мы тоже это помним!
– Ах, так! – возмутилась Пустота и распорядилась: – Эй, мои верные солдаты-Пустышки! Ударьте их по сердцам своими ружьями-пустышками. И тогда сердца у них станут пустыми!
Первым пришёл в себя, после того как солдаты выполнили приказ, Профессор. Он недоумённо огляделся по сторонам и заявил:
– Нет, мы не должны помогать кукле Наде.
– А вообще, с какой стати я должен помогать кому-то. Надо думать только о себе! – подхватил Онитаруб.
– Я ни с кем не хочу дружить! У меня нет никаких привязанностей, – сказала кукла Надя.
– Зачем ты это сделала?! – накинулся на Пустоту Пузырёк.
– Как?! Неужели ты мог подумать, что я их просто могу взять и убить? Фи! – пожала плечами волшебница.
– Что же теперь с ними будет? – горестно вздохнул Пузырёк.
– А разве ты не знаешь, что игрушки, как и люди, не могут жить с пустой головой и пустым сердцем? Считай, что они уже погибли. Сейчас они умрут! – объяснила Пустота.
И действительно игрушки стали двигаться так, как будто у них кончается завод. Неуверенно качая головами, они горестно запели:
– Ну, вот! – удовлетворённо сказала волшебница. – Я полностью насладилась своей местью. Они погибли, уверенные в твоём предательстве! Ха-ха-ха! Смейтесь, мои верные Пустышки!
И она торжествующе захохотала вместе со своим воинством.
– Я должен что-то придумать! – шептал Пузырёк. – Я должен сделать так, чтобы игрушки ожили! Или хотя бы отомстить злой волшебнице Пустоте! Но как? И некому меня подержать за ноги, чтобы я подумал, как следует!
Но всё-таки он попытался правильно задуматься.
– А ты поплачь! – сказала ему Пустота. – Мне приятно будет посмотреть, как ты плачешь! Твои друзья погибли, ты опозорен…
– А зачем мне плакать? – вдруг начал улыбаться Пузырёк. – Я очень рад, что игрушки погибли. Я ведь пустой, я могу служить тебе. И я уже неплохо тебе послужил. Ведь верно?
– Кажется, ты прав, – неуверенно согласилась волшебница.
– А теперь знаешь что? Слушай! – хлопнул он её по плечу. Зачем этим мёртвым игрушкам валяться здесь, на дороге. Возьми их лучше в свою тумбу.
– А зачем? – ничего не поняла Пустота.
– Как – зачем? – удивился Пузырёк. – Неужели ты не понимаешь? Ты всегда сможешь полюбоваться на дело рук своих, и тебе не надо будет даже выходить для этого из тумбы.
– Здорово! – восхитились Пустышки.
– А, пожалуй, это дельный совет, – согласилась волшебница.
– Я же говорил – он самородок, талант! У него же пробка в голове! – воскликнул Пустышка Первый.
– А ну, мои верные солдаты, перетащите-ка их в нашу тумбу! – распорядилась Пустота.
– Да, ведь они тяжёлые! Мы же надорвёмся! – хором заныли Пустышки.
– Ерунда! – оборвала их Пустота. – У них теперь пустые головы и пустые сердца. Они стали значительно легче от этого.
Пустышки двинулись к кукле Наде. Но Пузырёк, подскочив, оттолкнул их и бережно приподнял куклу.
– Я вам помогу! – объяснил он.
И они вместе перенесли Профессора, Онитаруба и Надю в левую тумбу. Но когда всё было исполнено, Пузырёк обернулся к волшебнице и торжествующе произнёс:
– А теперь, злая волшебница Пустота, попробуй, зайди в свою тумбу!
Та попробовала приоткрыть дверцу, но тотчас отшатнулась:
– Но я не могу туда войти! Она теперь не пустая. Там игрушки!
– Ага! Наконец-то я с тобой расправился! – радости Пузырька не было предела.
– Проклятый Пузырёк! – злобно закричала Пустота. – Ты меня перехитрил! Я разобью тебя!
– Так ведь ты же сама сделала меня небьющимся, – усмехнулся тот в ответ.
– А-а-а-а!!! – принялась рвать на себе волосы злая волшебница. – Сжалься надо мной, Пузырёк! Помоги мне вытащить оттуда этих дрянных кукол, и я их отпущу! Я обещаю тебе!
– Нет! Потому что все твои обещания пустые, – отверг её предложение Пузырёк.
– Что же мне делать?! – растерялась Пустота.
– Исчезнуть! И чем скорее, тем лучше. Ну?! – топнул он на неё ногой.
– Не кричи на меня! Подумаешь! – отступила в сторону злая волшебница. – Как будто мало на свете пустых мест!.. А всё-таки твоя кукла Надька осталась чёрной-пречёрной!.. Ай!.. Ай! – закричала она и исчезла… Может быть растворилась в воздухе, а может быть поднялась на воздух – ведь волшебницы легки на подъём.
– А вы? – обернулся Пузырёк к Пустышкам.
– Спасибо тебе, Пузырёк! Ты нас расколдовал, – хором ответили те. – Мы были честными оловянным солдатиками, но злая волшебница Пустота превратила нас в Пустышек. А теперь мы опять свободны. – И открыв дверь тумбы, они позвали: – Эй, игрушки, выходите! Пузырёк расправился с волшебницей Пустотой, и вы можете продолжать своё путешествие! Пузырёк не предатель! Это злая волшебница обманула его!
Игрушки, выскочив из тумбы, кинулись к Пузырьку и принялись его обнимать.
– Прости нас, Пузырёк, за то, что мы поверили, будто ты нас предал! – воскликнул Профессор.
– Скорей! Скорей! Нельзя терять времени! Мы должны торопиться! – прервал его Пузырёк.
– Куда торопиться? О! – приложил палец ко лбу Профессор. – Я вспомнил всё, что знал! О! Мы должны помочь кукле Наде. У кого рецепт?
– У меня. Вот он, – вытащил рецепт Онитаруб.
– Вперёд! К правой тумбе! – скомандовал Пузырёк. – Нам, очевидно, придётся брать её штурмом.
И воинственно настроенные игрушки направились к правой тумбе. Они и не заметили, как в одном месте подозрительно вздулась бахрома Ковра, словно под ней кто-то спрятался. Они на это и не обратили бы внимания, если бы спрятавшийся не попытался проскользнуть под Ковром мимо игрушек и не наткнулся при этом на куклу Надю.
– Ай! – испуганно вскричала она.
А Пустышки, приподняв бахрому, вытащили из-под неё упирающегося Ятя.
Тот бухнулся на колени и завопил:
– Пощадите меня! Не делайте, пожалуйста, со мной ничего плохого. Я вам всё честно расскажу. Я – забракованный дед Мороз. Когда меня делали, то бороду поставили криво, да ещё чёрного цвета. Конечно, я уже не мог приносить детям никакой радости.
– Ты знаешь какую-нибудь букву? – строго спросил его Профессор.
– Да! То есть – нет! – помотал головой Ять.
– Ты что же, хочешь от нас её скрыть? – грозно двинулся к нему Онитаруб.
– Вы меня не так поняли! – тотчас поправился Ять. – Несмотря на то, что из меня сделали урода, кто-то всё-таки сказал, что я сделан на букву «ять». Я решил, что это и будет той единственной буквой, которую я смогу запомнить. Но теперь-то я знаю, что такой буквы даже нет в алфавите. Пожалейте меня! Я – бракованный! Я – безграмотный! Я – несчастный!
– А принцесса знает какую-нибудь букву? – спросил Пузырёк.
– Конечно, знает. Только принцесса очень капризная, и не так-то её легко заставить что-нибудь сделать для других, – торопливо объяснил Ять.
– Да чего с ним разговаривать! – схватил его за шиворот Онитаруб. – А ну-ка, веди!
– О, вы так убедительно просите, что я не в силах вам отказать. Я даже помогу вам открыть тумбу! – немедленно согласился чернобородый.
Игрушки направились к правой тумбе письменного стола, а когда дядюшка Ять открыл её, внутрь проникли Пустышки и вскоре вытащили оттуда принцессу Я вместе с игрушечным картонным троном.
– Ваше высочество! – почтительно обратился к ней дядюшка. – Эти игрушки хотят, чтобы вы помогли им прочитать ту букву в рецепте, которую вы знаете.
– Но я не хочу, чтобы кукла Надька посветлела! Ущипни их! Всех ущипни! Я-я-я-я!!! – завизжала в ответ принцесса.
– Но, ваше высочество! – настаивал дядюшка. – Будьте благоразумны. Я не могу их ущипнуть. Их очень много, и они легко со мной справятся.
– Ну, пожалуйста! – обратилась к ней Надя. – Помоги прочитать рецепт! Ты ведь тоже кукла!
– Замолчи! – топнула ногой принцесса. – Я не простая кукла! Не видишь, что ли? Я сижу на троне!
– Да ведь тебя можно сбросить с трона! – вмешался Пустышка Первый.
– Ах, если бы я знал, что всё так обернётся, я бы ни за что не послушался злой волшебницы Пустоты! – заохал дядюшка. – Я ведь принцессу приклеил к трону волшебным клеем «БФ» и сбросить с трона её теперь невозможно! Вот если бы найти что-нибудь острое – какое-нибудь стёклышко или обломок бритвы – можно было бы отделить принцессу от трона, если это вам так хочется.
– Грандиозно! – как обычно, воскликнула кукла Надя.
– Но для этого нужно снова отправиться на поиски? – поинтересовался Профессор.
– Конечно! – поддержал его дядюшка.
– Стойте! – выкрикнул Пузырёк. – Чернобородый просто хочет от нас избавиться!
– Пусть Онитаруб останется здесь на страже, – тотчас предложил Ять.
– Правильно! – согласился Профессор.
– Но у него рецепт. Может быть, рецепт лучше взять с собой? – предложил Пузырёк.
– Нет, его можно потерять по дороге. А у Онитаруба твёрдая рука. Он рецепт ни за что не выпустит, – возразил Профессор.
И игрушки отправились на поиски, оставив Онитаруба сторожить принцессу Я и чернобородого. Впрочем, не ушёл и Пузырёк. Он спрятался за тумбу и стал подсматривать. Когда все удалились, дядюшка Ять склонился к принцессе и прошептал:
– А теперь, ваше высочество, нужно овладеть рецептом. И тогда кукла Надька никогда не вылечится. Видите, как я всё ловко подстроил!
– Правильно! – обрадовалась принцесса. – Отними рецепт у этой деревяшки Онитаруба! И ущипни его!
Льстиво улыбаясь, Ять подошёл к Онитарубу и похлопал его по руке. Но под свирепым взглядом Онитаруба отскочил и снова примостился возле принцессы:
– Надо что-то придумать очень хитрое, иначе рецептом не овладеть!
– Я-я-я-я! – завизжала та вполголоса. – Я не хочу, чтобы кукла Надька посветлела!
– Минуточку! – остановил её дядюшка. – Ваше высочество, я придумал! Этот Онитаруб – как нам докладывала злая волшебница Пустота – всё время хвастается своим твёрдым характером. Надо сделать так, чтобы характер у него стал мягким. Тогда он сам отдаст рецепт.
– Сам отдаст? – недоверчиво переспросила его принцесса.
– Конечно! – уверенно ответил тот. – Он же станет мягкохарактерным, и уговорить его будет очень просто.
– А как ты превратишь его твёрдый характер в мягкий? – спросила принцесса.
– При помощи вот этого ластика! – самодовольно улыбаясь, достал Ять из тумбы огромный ластик. – Я, действительно, сделан на букву «ять», если смог такое придумать. Видите… – показал он на грудь Онитаруба. – Единственная буква, которую он знает – это твёрдый знак. Вот в чём кроется твёрдость его характера! Если же ластиком стереть вон ту поперечную чёрточку – твёрдый знак превратится в мягкий. Понятно? Только не визжите! – приказал Ять и подошёл к Онитарубу:
– Э… премного-много-многоуважаемый Онитаруб! Во время трудного путешествия ты испачкал свой нарядный костюм! Позволь я тебе его почищу вот этим ластиком, и ты будешь опять, как новенький!
– Ладно, почисть, – согласился Онитаруб. – Только не думай, что я стану к тебе лучше относиться!
– Подними голову кверху, чтобы пыль не испачкала тебе лицо! – попросил Ять.
И как только тот выполнил его просьбу, быстренько стёр поперечную чёрточку в твёрдом знаке на груди Онитаруба.
– А теперь, ваше высочество, попросите его о чём-нибудь, – обратился он к принцессе.
– Подойди ко мне, милый Онитаруб. Давай дружить с тобой? – сказала принцесса.
– А чего же, давай! – послушно ответил Онитаруб и подошёл к ней.
– И не дружи больше с куклой Надькой! – уже уверенно приказала принцесса.
– Ладно, не буду! – тотчас согласился тот и удивился: – Что со мной? Какой я стал покладистый.
– Разожми руку, дорогой Онитаруб, – попросил его Ять.
– Кажется, я не должен этого делать? – задумчиво произнёс Онитаруб. – Но я не могу вам ни в чём отказать!
Из разжатой руки Онитаруба выпал рецепт. Но в этот момент из своего укрытия выскочил Пузырёк и подхватил его.
– Эй, игрушки! Тревога! – закричал он.
– Кто кричал? Что случилось? – окружили его прибежавшие куклы.
– Принцесса Я и чернобородый сделали Онитаруба мягкохарактерным, и чуть было не выманили у него рецепт! – ответил Пузырёк.
– Неправда! У Онитаруба твёрдый характер и твёрдая рука! – вступилась за друга кукла Надя.
– Да, да, эта рука не могла выпустить рецепт! – Поддержал её Профессор.
– А это – видели? – показал им рецепт Пузырёк. – Если бы я вовремя его не перехватил, он бы оказался у принцессы Я.
– Онитаруб, это правда? – спросила Надя.
– Я не понимаю, что случилось? – пожал Онитаруб плечами. – У меня больше нет никаких твёрдых убеждений! Я могу не отдавать рецепт. Но могу и отдать. Я могу дружить с куклой Надей. А могу дружить и с принцессой Я.
И он продекламировал:
– Какой ужас! – воскликнул Профессор.
– Ничего! – заявил Пузырёк. – Рецепт у меня. Я же говорил вам, что нельзя верить чернобородому.
– Пожалейте меня! – завопил Ять, бухнувшись на колени. – Я – бракованный! Я – безграмотный! Я – плохой и поэтому достоин сожаления.
– Выхвати у Пузырька рецепт и отдай мне! – тихонько приказала в это время принцесса Онитарубу.
Тот немедленно вырвал рецепт у Пузырька из рук и протянул его принцессе.
– Стой! – хором воскликнули Пустышки. – Мы этого не позволим!
Но когда Онитаруб было остановился, дядюшка Ять вскочил на ноги и закричал:
– Кто этого не ПОЗВОЛИТ!?
– Мы! – опять хором ответили Пустышки.
– И мы! – также все вместе заявили остальные игрушки.
– Ах! – воскликнула в этот момент принцесса и свалилась с трона, несмотря на то, что была к нему приклеена волшебным клеем «БФ».
– Проклятье! – схватился за голову дядюшка Ять. – Конец нашему царству! Вы случайно произнесли волшебное слово!
– Э… неуважаемый! – поинтересовался Профессор. – О каком волшебном слове вы изволите говорить?
– О слове «Мы»! «Мы»! Проклятые игрушки! – затопал ногами Ять. – Это слово было у нас запрещено под страхом смерти, потому что тот, кто его произносит, мгновенно оказывается сильнее принцессы Я!
– Я-я-я-я-я-я!!! – завизжала принцесса.
– Нет, мы не случайно его произнесли. Ведь мы – именно МЫ! – всё делали сообща! – торжественно заявил Профессор. – Запомни, Онитаруб… ах, да, ведь у тебя теперь нетвёрдая память… ну, так пусть все запомнят: «МЫ» всегда сильнее, чем «Я»!
– А теперь пускай принцесса прочтёт ту букву, которую знает, – напомнил Пузырёк.
– Я сейчас умру от злости! Я знаю букву «я», а она последняя в рецепте. Последняя-я-я-я-я! – упала на пол принцесса.
– Смотрите! Смотрите! А вот мягкий знак! – заглянув в рецепт, воскликнул Онитаруб.
– Я сейчас тоже умру от злости. Ведь это моя вина, что он теперь знает мягкий знак! О!!! – схватил себя за волосы дядюшка Ять и упал рядом с принцессой.
– Когда мы были ещё оловянными солдатиками, каждый из нас знал по одной букве из волшебного слова «МЫ». Я знал букву «Ы», – сказал Пустышка Первый.
– А я букву «М». Может, эти буквы тоже есть в рецепте? – сказал Пустышка Второй, и они склонились к рецепту.
– Вот видите! – воскликнул Профессор. – Мы не зря проделали это трудное путешествие. Настал торжественный миг. Такой торжественный, что я бы лично снял шляпу. Сейчас мы прочитаем этот рецепт все вместе. И избавим куклу Надю от её ужасной болезни!
И игрушки, склонившись к рецепту, начали его читать.
– У… – начала первой кукла Надя.
– М… – продолжил Пустышка Первый.
– Ы… – сказал Пустышка Второй.
– Т… – настала очередь Профессора.
– Ь – мягкий знак… – гордо заявил Онитаруб.
– С… – торжественно произнёс Пузырёк.
– Я – я-я-я-я… – завизжала принцесса.
– Итак, чтобы кукле Наде избавиться от черноты, ей нужно срочно… – начал Профессор.
– УМЫТЬСЯ! – громко прокричали игрушки.
Тут же у кого-то в руках мелькнули тазик и полотенце. Игрушки окружили куклу Надю, а когда они расступились – кукла Надя оказалась белой-пребелой, чистой-пречистой и по-прежнему хорошенькой-прехорошенькой.
– Пузырёк! Я была к тебе очень несправедлива. Ты хороший-прехороший. Я буду с тобой дружить! Всегда! – улыбаясь, сказала кукла Надя.
– Что ты сказала?! – воскликнул Пузырёк. – Вот это не смешно. Вот это не обидно! Вот это здо́рово!
И, взявшись за руки, игрушки принялись танцевать и петь:
вступила в их хор принцесса.
поднялся с пола дядюшка Ять.
пропели в ответ игрушки и продолжили:
Но в этот момент с дивана поднялся Хозяин Комнаты. Игрушки тотчас замолчали, застыв на месте, а тот закончил песенку за них:
Хозяин Комнаты поднёс руку к выключателю. Свет погас, и наша сказка закончилась.
Юннаты – юные натуралисты.