«Барабан короля» — сборник сказок, составленный американским фольклористом Гарольдом Курлендером. Курлендер уже известен советскому читателю как популяризатор устно-поэтического народного творчества по его книге «Огонь на горе. Эфиопские сказки, записанные Гарольдом Курлендером и Вулфом Леслау» (М., 1960).

Кроме названных, Г. Курлендеру принадлежит ещё несколько сборников по африканскому, гаитянскому и индонезийскому фольклору. Им опубликовано также множество статей и книг по народной музыке и ряд других изданий.

При составлении сборника «Барабан короля» Г. Курлендер частично использовал уже опубликованные тексты В. Блика, А. Холлиса, Р. Рэттрея, М. и Ф. Херсковитс, Л. Фробениуса и других, часть сказок была записана от различных информантов. В некоторых случаях тексты представляют собой контаминацию письменного и устного вариантов (например, № 13).

В целом сборник не носит строго научного характера. Некоторые сказки, как указывает составитель, были несколько изменены им по сравнению с первоначальным текстом, опубликованным в соответствующем сборнике (№ 19, 29). Сведения об информантах почти отсутствуют — приводятся главным образом их имена, да и то не всегда. Комментарии носят общий характер, ограничиваясь в ряде случаев пересказом сюжета сказки. Если приводится вариант текста, то не уточняется, откуда он взят, и т. д.

В сборник включены сказки африканских пародов, населяющих различные области Африки южнее Сахары (преимущественно это сказки народов Западной Африки) и говорящих на языках почти всех главнейших групп языков Африки (исключая малагасийский язык):

1) семито-хамитская группа семей родственных языков:

кушитская семья языков (сомали — № 22—23); также, вероятно, № 21 (Эфиопия); хауса (№ 12—13);

2) языки Судана:

гвинейская группа, или группа ква (ашанти — № 6—9, эве — № 10);

языки манде; южная подгруппа — манде-фу (менде — № 3);

западная бантоидная, или атлантическая, группа (волоф — № 4);

центральнобантоидная группа, или группа моси-груси (гуренсе — № 2);

восточнобантоидная группа (бамум — № 14);

нилотские языки; юго-восточная, нилотско-хамитская, или нилотско-кушитская, подгруппа (масаи — № 25) и др.;

3) семья языков банту (баконго —   15—17; бемба — № 26—27; машона — № 29);

4) койсанская группа языков (готтентоты — № 29).

Несмотря на лингвистическую и этническую пестроту в названиях языков и говорящих на них народов — носителей фольклора, фольклорный материал сборника более или менее однороден. Мы встречаемся здесь со сказками на широко распространённые в африканском фольклоре сюжеты, известные народам самых различных этнических групп Африки южнее Сахары. К каждой сказке можно найти десятки вариантов, принадлежащих африканским племенам и народам, живущим в различных концах континента.

Таковы, например, этиологические сказки, «объясняющие» особенности внешнего облика и повадки животных: почему ястреб подолгу парит в воздухе, а потом камнем падает вниз, почему у цесарки лысая голова, а богомол такой тонкий, почему ящерица качает головой из стороны в сторону (№ 10 эве-Того) и почему хамелеон трясёт головой (№ 27, бемба — Замбия), почему ослы, встречаясь, останавливаются и почему у них короткая верхняя губа (№ 21, Эфиопия) и т. п.

Этиологизм — черта, присущая в особенности наиболее древним формам фольклора — мифам. Мифологические системы содержат последовательное «объяснение» происхождения всего окружающего человека мира — природы, культуры, форм и установлений человеческого общества. В сборнике приводится миф готтентотов на распространённый в Африке мифологический сюжет о происхождении смерти — люди умирают и навсегда остаются мёртвыми по вине зайца, неправильно передавшего послание Луны, сулившее людям бессмертие. Луна рассердилась на зайца и стукнула его палкой по носу, так что нос у него треснул. С тех пор нос у зайца таким и остался (№ 29, Южная Африка).

Широко распространены и характерны в целом для фольклора Африки южнее Сахары животные сказки трикстерского цикла, т. е. цикл животных сказок, объединяемых общим героем — трикстером (плут, трюкач) и рассказывающих о различных проделках этого главного героя, благодаря своей хитрости и ловкости выходящего обыкновенно победителем из самых различных положений.

В этой роли обычно выступают заяц или антилопа (у народов банту). У суто роль трикстера играет шакал, что, по-видимому, объясняется влиянием фольклора готтентотов, где, как и в сказках галла, сомали, гиена, шакал — основной трикстер. В зулусском фольклоре — это Ухлаканьяна (получеловек, полуживотное — ласка). Во многих африканских сказках роль трикстера выполняет также черепаха. У народов Западного Судана основным трикстером является паук. В настоящем сборнике к сказкам этого типа принадлежат сказки № 8—9 (ашанти, Гана), героем которых является паук Ананси.

По своей структуре очень близки к животным трикстерским сказкам сказки о хитрецах или обманщиках — людях — см., например, сказки № 25 (масаи), № 26 (бемба). Аналогичное структурное сходство с животными сказками на популярный сюжет трикстерского цикла о трикстере-судье можно обнаружить в сказках о людях, рассказывающих о мудрых судьях,— см., например, сказки № 19, 20 (Ангола).

Среди сказок сборника преобладают нравоучительные сказки с ярко выраженной морализаторской тенденцией. По характеру действующих лиц это могут быть сказки как о животных (№ 5, 9, 12, 16, 22), так и о людях (№ 1, 11, 28). Интересно, что в ряде случаев морализация приобретает социальный смысл (№ 4, 6).

Некоторые из наиболее законченных по форме сказок можно назвать баснями (№ 5, 22). Однако морализация, хотя и достигает в этих сказках очень большой степени, тем не менее ещё не становится преобладающей над конкретным повествованием о каком-либо эпизоде. К этим сказкам-басням близок другой тип сказок, весьма характерный для африканского фольклора,— это сказки, представляющие собой как бы развёрнутую иллюстрацию к пословицам (см. № 14, 17). Пословица носит конкретный характер и в живой речи часто воспринимается не сама по себе, а как своеобразное сокращение сказки, своего рода ссылка, намёк на всем известную ситуацию, подробно раскрываемую в соответствующей сказке.

Сказки типа № 2, 18 настоящего сборника, строящиеся на обыгрывании имён персонажей, их переносного смысла, популярны в африканском фольклоре. Человек по имени Деньги присвоил себе чужую собственность, и с тех пор его ищут — вот почему люди всегда и везде ищут деньги (№ 2 — «Вождь гуренсе»). Люди спорят, чьё имя лучше: «Откуда-Мы-Идём» или «Куда-Мы-Идём». Судья разрешает спор: «Куда-Мы-Идём» лучше, так как новое мы находим только там, куда мы идём (№ 18 — «Прошлое и будущее»).

Наряду с мифом, животной сказкой, бытовой сказкой, басней в сборнике представлена также и волшебная сказка (№ 3, 7, 12). Стадиальные особенности развития африканского фольклора, благодаря которым архаические формы преобладают здесь над сравнительно более поздними жанрами, такими, как собственно басня, волшебная сказка, сказались также и в характере, структуре африканской волшебной сказки. По сравнению с классической волшебной сказкой мирового фольклора африканская волшебная сказка представляет собой часто лишь одно звено, один ход какого-либо типичного для волшебной сказки сюжета.

Три волшебные сказки настоящего сборника являются, по существу, близкими вариантами одного и того же сюжета. Наиболее полная из них — сказка ашанти «Кто получит дочь вождя». Три брата хотели жениться на дочери могущественного вождя. Они отправляются в лес, чтобы выполнить брачное условие — найти слугу-карлика (ммоатия) для невесты. Благодаря волшебному зеркалу одного из братьев они узнают, что девушка умерла, и прекращают поиски, так как «искать дальше ммоатия теперь ни к чему». Таким образом, этот ход обрывается. Далее братья сообща, благодаря волшебным предметам двух из них и волшебному дару третьего — способности оживлять умерших, оживили девушку. Отец обещает отдать дочь тому, кому он больше обязан. Сказка кончается характерной для сказок Западной Африки дилемма-концовкой, обращённой к аудитории,— кто из братьев получит дочь вождя? (ср. также № 12, хауса — Нигерия).

И наконец, особо следует упомянуть юмористические сказки, представляющиеся нам едва ли не лучшими сказками сборника. В особенности это относится к сказкам № 13 — «Храбрец из Голо»; № 15 — «Две жены и ндиба-пудинг»; № 23 — «Навази идёт на войну»; № 24 — «Сообразительный Руда».

Е. Котляр

Жил-был Коноджонг, великий король народа Джиндо.

Однажды в Банкасси, где жил Коноджонг, явился странствующий певец из Корро. Он пришёл к королю и стал петь для него. Певец играл на лютне, пел о знаменитых воинах и их подвигах, об удивительных вещах, которые происходят в мире, о благородстве вождей прежних времён. Король Коноджонг с удовольствием слушал певца, а когда тот кончил петь, спросил, что нужно ему в Банкасси. Певец ответил:

— О господин, всё, что мне нужно, это небольшой подарок от тебя.

Король изумился:

— Ты просишь короля народа Джиндо о подарке?

— Да,— повторил певец,— только о небольшом подарке в память о том, что ты слушал моё пение.

— Как,— возмутился Коноджонг,— ты, бездомный бродяга, осмеливаешься просить короля народа Джиндо о подарке? А известно ли тебе, что самые знаменитые певцы поют для меня и считают за честь уже то, что я слушаю их песни, а тебе этого мало. Никто и никогда не относился ко мне с таким неуважением! Эй, слуги, дайте ему пятьдесят плетей!

Певца схватили и избили.

Оскорблённый певец побрёл домой.

В Корро жил человек по имени Джиммили. Он услышал о постигшем певца несчастье и сочинил насмешливую песню о короле. Вот она:

Такова была песня Джиммили. Он взял арфу, вышел на улицу и спел её. У Джиммили был хороший голос. Да и музыка его песни легко запоминалась. Скоро её пели все люди в Корро. Она стала популярна среди народа и певцов. Путешественники, проходившие через Корро, разнесли песню повсюду. Её можно было услышать на танцах и праздниках. А уж среди народа Джиндо она была известна каждому.

Женщины пели её, размалывая зерно. Девушки пели её, нося воду. Мужчины пели её, работая на полях.

Наконец и король Коноджонг услыхал, что люди смеются над ним.

— Кто сложил эту песню? — рассердился он.

— Певец из Корро.

Король послал гонцов за певцом, которого когда-то приказал избить. Певец явился в Банкасси, и король спросил его:

— Кто сложил эту песню?

— Её сложил Джиммили из Корро,— ответил певец.

Король подарил певцу сто тысяч каури, лошадь, корову, вола и сказал:

— Я хочу, чтобы песню Джиммили перестали петь.

Но певец ответил:

— О господин! Меня избили, когда я пел для тебя. Даже ты, король, не сможешь вернуть этого. Того, что сделано, не воротишь. Не поют только ту песню, которая ещё не сложена, а если она уже сложена, то запретить её петь нельзя. Разве можно остановить песню, которая разлетелась по странам? Все люди народа Джиндо поют её. Я не король. И если даже ты, всемогущий король народа Джиндо, не можешь запретить петь песню Джиммили, я и вовсе не властен сделать это.

Люди продолжали петь песню, и она сохранилась до наших дней.

Никто не заставлял короля наказывать певца, но он наказал его, а того, что сделано, не воротишь.

Никто не заставлял Джиммили складывать песню, но он сложил её, и песню поют все.

Рассказывают, что однажды вождю народа Гуренсе нужно было совершить длительное путешествие на юг страны и его обеспокоила судьба дочери, которую он не мог взять с собой. Вождь пришёл к своему другу по имени Деньги и сказал ему:

— Я уезжаю на месяц, два — кто знает, надолго ли? Присмотри за моей дочерью. Если будут приходить мужчины и просить её в жены, гони их прочь. Когда вернусь, сам выберу жениха для неё.

— Будь спокоен,— услышал он в ответ,— я позабочусь о твоей дочери.

Вождь отправился в путешествие. Прошёл месяц, другой, а он не возвращался. К дочери вождя стали приходить юноши: они хотели жениться на ней. Но Деньги прогонял всех. Наконец, когда прошло уже много месяцев, а вождя всё ещё не было, Деньги подумал: «С моим другом что-то случилось. Он не вернётся домой».

И когда пришёл юноша и стал просить себе в жёны дочь вождя, Деньги ответил ему:

— Отец этой девушки уехал далеко и не вернулся. Он оставил её на моё попечение. Следовательно, ты должен заключить брачный договор со мной.

Юноша и Деньги стали обсуждать брачный договор. Они долго спорили, но наконец установили сумму выкупа. Юноша принёс много каури, одежды, медных монет, привёл лошадь и отдал всё это другу вождя. А дочь вождя увёл в другую деревню на севере страны. «Наконец-то я богат»,— радовался Деньги.

Наступил день, когда все вокруг заговорили о том, что возвращается вождь. Деньги подумал: «Вождь просил меня прогонять всех женихов, а я не сделал этого. Его дочери больше нет в моём доме. Я думал, что вождь умер, а он возвращается. Я сам заключил брачный договор и получил выкуп. Как я посмотрю теперь в глаза вождю?»

Деньги собрал свои вещи и вместе с семьёй покинул деревню. Опасаясь погони, он уехал очень далеко. Пересёк степи и исчез из страны.

Вождь вернулся в деревню. И прежде всего спросил о своей дочери.

В ответ он услышал:

— Твой друг Деньги заключил брачный договор, получил выкуп и отдал твою дочь в жёны одному юноше.

— Приведите сюда немедленно Деньги! — приказал вождь.

— Но это невозможно,— ответили люди,— Он покинул нашу деревню.

И тогда вождь сказал:

— Деньги нарушил своё слово. Мало того, что он отдал в жёны какому-то юноше мою дочь, пока меня не было, но и присвоил себе выкуп. Найдите его! Верните!

— Где же нам искать его? — растерялись люди.

— Ищите всюду,— приказал вождь,— Я не успокоюсь, пока его не приведут назад.

И люди принялись за поиски. Они разыскивали бывшего друга вождя во время охоты в лесу. Встречая торговцев племени Хауса с севера, они спрашивали: «Не видали ли вы Деньги?» А торговцы спрашивали в свою очередь в каждой деревне, через которую проходили: «Нет ли здесь бывшего друга вождя?»

Шло время. Вождь племени Гуренсе состарился и умер. Сын вождя стал вождём. И он тоже состарился и умер, а поиски не прекращались. И сейчас люди всегда и везде ищут деньги.

Трое юношей пошли на свои поля убрать урожай проса. Начался дождь. Один из юношей нёс на голове корзину проса. Земля стала мокрой от дождя, и он поскользнулся. Нога его заскользила от города Бамако к городу Кати, а корзина с просом начала падать. В то время как юноша скользил мимо своего дома, он протянул руку и схватил нож, срезал ножом высокий тростник, росший у тропы, сплёл из него циновку и расстелил перед собой на земле. Просыпавшееся из корзины просо упало на циновку. Юноша поднялся, ссыпал зерно с циновки в корзину и сказал:

— Если бы я не догадался сплести циновку и расстелить её под собой, то остался бы без зерна.

У второго юноши было сорок цыплят в 15 клетках. По дороге к своему полю он выпустил цыплят из клеток погулять. Вдруг вниз ринулся коршун, его когти нацелились на одного из цыплят. Юноша кинулся к цыплятам, собрал их, сунул каждого в свою клетку, закрыл клетки и поймал коршуна за когти. Он сказал:

— А знаешь ли ты, как называется попытка похитить чужих цыплят?

Третий юноша и первый отправились вместе на охоту. Первый юноша выпустил стрелу в антилопу. В то же самое мгновение другой бросился вперёд, поймал антилопу, убил её, снял с неё шкуру, разрубил тушу на куски, растянул шкуру для просушки и уложил мясо в сумку. После этого он вытянул руку, схватил стрелу, выпущенную первым юношей, и сказал:

— Хорошо ли ты делаешь, пытаясь продырявить мою сумку?

Рассказывают, что в городе Седо жил король по имени Сабар. Его могущественные армии завоевали много городов, и многие народы платили дань королю. Если соседнему вождю случалось проходить через Седо, то он непременно приходил ко дворцу Сабара, кланялся до земли и преподносил королю подарки. Когда король стал стар, он заважничал. Его слово стало законом не только в городе, но и в других краях.

— О, как я велик,— думал Сабар.— Разве посмеет кто-либо сказать, что это не так? Разве есть надо мной властелин?

Однажды в город пришёл певец, и его позвали развлечь короля. Певец спел хвалебные песни Сабару и его предкам, сплясал, а потом запел такую песню:

Когда певец закончил песню, Сабар спросил его:

— О чём твоя песня?

Певец ответил:

— Смысл этой песни заключается в том, что все люди служат друг другу, каково бы ни было их положение.

— Нет, не все,— возразил Сабар,— вот я, король Седо, никому не служу. Мне служат другие.

Певец промолчал, а Сабар спросил:

— Или это не так?

— Разве могу я сказать, что король Седо говорит неправду? — усмехнулся певец.

В эту минуту странствующий дервиш пробился через толпу и попросил подаяния.

— Позволь мне дать этому несчастному немного пищи с твоего блюда,— обратился певец к королю.

— Дай,— разрешил Сабар,— и продолжим разговор.

— Вот моя арфа. Подержи её, пожалуйста,— попросил певец.

Он передал арфу королю, взял немного еды с королевского блюда и отдал дервишу. И снова обратился к Сабару.

— О король Седо,— сказал он.— Ты сам и разрешил наш спор. Ты утверждал, что все люди служат тебе, а ты не служишь никому. И всё-таки ты дал странствующему дервишу еду со своего блюда и держал арфу для простого певца. Станешь ли ты после этого утверждать, что король никому не служит? Голова и тело и те на службе друг у друга.

Певец взял арфу из рук короля и запел:

Чайка-рыболов жила на берегу большого океана. Каждый день она дожидалась начала океанского отлива и находила много мелкой рыбёшки в небольших лужицах на берегу.

Однажды чайке, с нетерпением ожидавшей начала отлива, показалось, что вода не только не отступает, но прибывает все больше и больше. Чайка растерялась. «Обычно в это время дня начинался отлив,— забеспокоилась она.— А сейчас вода как будто прибывает. В чём же дело?»

И решила она посоветоваться с кем-нибудь и узнать, что же случилось. Прилетела в деревню, где жили цыплята. Около ворот повстречался ей петух.

— Минутку, мой друг,—окликнула его чайка,— Мне нужен твой совет. Когда обычно начинается океанский отлив?

— Отлив? — удивился петух.— Что это такое? И что за штука океан, о котором ты говоришь?

У чайки не было времени на объяснения. Она помчалась дальше и скоро увидела утку, плавающую в озере.

— Минутку, мой друг,— обратилась к ней чайка,— когда кончается прилив и начинается отлив?

— О чём это ты говоришь? — ответила утка.— Здесь нет ни приливов, ни отливов. Вода всегда остаётся спокойной.

— Я говорю об океане,— пояснила чайка,— а не об этом маленьком жалком озере.

— Океан? — не поняла утка.— А что это такое?

«И что за народ? — недоумевала чайка.— Не знать ничего о таких важных вещах!» Она прилетела к кустарникам и подошла к стайке птичек, собирающих зёрнышки в поле.

— Друзья,— обратилась она к ним,— когда начинается океанский отлив?

— Начинается океанский отлив? — повторили они.— Мы ничего не знаем. Мы заняты. Нам нужно успеть поклевать зёрнышки раньше, чем придёт хозяин поля и прогонит нас. У нас нет времени на разговоры.

И чайка полетела дальше. Она летала из одной деревни в другую, задавая один и тот же вопрос, и нигде не могла получить ответа. Глубоко в зарослях кустарника повстречался ей плачущий голубь. Он сидел на дереве и причитал:

— Нео-о-о. Бэло-о-о. У-у-у! У-у-у!

— Извини, дружок,— прервала его чайка,— когда начинается океанский отлив?

И плачущий голубь ответил:

— Разве ты не видишь, что я оплакиваю смерть моей матушки? Почему ты пристаёшь ко мне с вопросами в такое время? Ступай и найди лесного голубя. Только ему известно, что и когда происходит в мире.

Чайка улетела. В дремучей чаще отыскала она лесного голубя и сказала:

— Никто не может мне помочь. Никто не может ответить на мой вопрос. Но говорят, что ты-то всё знаешь. Скажи мне, когда начинается океанский отлив? Это очень важно для меня: ведь после отлива в лужицах вдоль побережья остаётся рыба, которую я ем.

Лесной голубь ответил:

— Ты живёшь на океанском побережье, а я в кустарниках. Разве не странно, что ты, житель океанского побережья, приходишь ко мне, жителю кустарников, который никогда не видел океана, и спрашиваешь, когда начинается отлив. Убирайся, глупая. Возвращайся в свои края. Чайка не должна спрашивать лесного голубя о том, что происходит с океаном.

Говорят так: каждый должен знать своё дело.

Жил вождь племени Агона, и люди уважали его. Он царствовал много лет, состарился и умер. Королевская семья выбрала другого вождя. Его звали Адоко.

Во время торжественной церемонии, когда Адоко несли в дом вождя, процессия растянулась от города Киби до города Кофоридца. Впереди шли барабанщики. И барабаны как бы выговаривали: «Наш новый вождь велик. Адоко мудр». В городе начался большой праздник. Музыканты били в гонги и барабаны, народ плясал. Когда прибыл Адоко в своём гамаке, который несли рабы, процессия три раза обошла вокруг города, и только потом Адоко принесли к дому вождя. Перед домом стоял королевский трон, и новый вождь уселся посмотреть праздник.

По случаю торжества в городе собралось много певцов. Они приближались к новому вождю и пели песни. Наконец появился самый старый певец. За долгую жизнь он повидал многих вождей и поэтому знал, как нужно воспеть историю семьи Адоко. Он заиграл на лютне и запел такую песню:

Услышав эту хвалебную песню, Адоко подумал: «А ведь действительно я — великий вождь. И никто, кроме этого старика, не мог сказать об этом так хорошо. А мой двоюродный брат, покойный вождь, разве он не был самым бедным среди других вождей? Как проницателен и умён народ! Как мудр этот старый певец!»

И Адоко сказал певцу, повидавшему за свою жизнь многих вождей:

— Чудесная песня! Пока я жив, ты будешь первым певцом Агоны.

Новый вождь приказал слугам раздать подарки людям и угостить всех пальмовым вином.

А потом спросил старого певца:

— Кто сложил песню, которую ты пел? Должно быть, это великий певец. А может быть, ты и есть её автор?

— О нет,— отвечал старый певец,— не я. Эта песня сложена в древние времена, и её поют каждый раз, когда королевская семья выбирает нового вождя. Только меняют имя вождя.

А когда Адоко состарился и умер, певец спел новому вождю:

Три брата хотели жениться на одной и той же девушке, дочери могущественного вождя. Каждый из них объявил об этом.

Вождь призвал братьев к себе и сказал:

— В лесу живут ммоатиа — народ-карлик. Моя дочь хочет иметь слугу-карлика. Кто из вас первым выполнит её желание, тот и будет её мужем.

Вышли три брата и задумались над словами вождя.

— Где мы найдём ммоатиа? — спросил один.— О них много разговоров, но вряд ли кто-либо видел их.

— Да, кто знает, где их найти? — сказал другой брат.

— Мы не знаем, где они живут,— сказал третий,— но, наверное, где-нибудь в дремучем лесу. Давайте искать.

Каждый из братьев обладал волшебным даром. У первого было волшебное зеркало. Если он глядел в него, то мог видеть всё, что происходит в мире. У второго брата был волшебный гамак. Стоило только захотеть второму брату попасть в какое-либо место, волшебный гамак сразу же доставлял его туда. Третий обладал даром оживлять умерших.

Они отправились вместе искать ммоатиа. Много дней провели они в дремучем лесу. Встречая кого-либо на пути, расспрашивали: «Не знаете ли, где найти ммоатиа?» Но никто не мог помочь им.

И вот как-то раз первый брат глянул в волшебное зеркало и увидел, что дочь вождя умерла. Узнав об этом, братья решили между собой, что искать дальше ммоатиа теперь ни к чему.

Тогда третий брат сказал:

— Я обладаю даром возвращать мёртвых к жизни. Если мы сможем быстро вернуться, я спасу её.

— Я смогу доставить всех нас домой. Садитесь в мой гамак,— предложил второй брат.

Братья сели в гамак и тут же очутились снова в деревне. Вошли в дом вождя, и третий брат оживил девушку.

Тогда вождь объявил:

— Вы искали ммоатиа и не нашли. Но вы вернули жизнь моей дочери, и каждый из вас достоин стать её мужем. Но у меня только одна дочь. Только один из вас может стать моим зятем. Отдам я её тому, кому больше обязан.

Первый брат увидел в зеркало, что девушка умерла.

С помощью второго все братья быстро вернулись из леса в деревню.

Третий оживил девушку.

Можно ли кому-то отдать предпочтение?

Однажды лесной король решил созвать всех зверей. Его гонцы направились в самые отдалённые поселения, и звери, услышав о приказе короля, надели праздничную одежду и двинулись в путь. Много недель прошло, пока все собрались у королевского дома.

И тогда король сказал:

— Много дней уходит на то, чтобы всем нам собраться вместе. Это плохо. А если возникнет опасность? Если нагрянет враг? Мы должны придумать, как собираться побыстрее.

— Барабан — вот что нам нужно,— сказал паук Ананси, советник короля.— Когда ударят в королевский барабан, все услышат и быстро соберутся.

Звери поддержали предложение Ананси. Все согласились, что нужен барабан, и король приказал его сделать. Звери разбились на группы. Каждая группа должна была принять участие в постройке барабана. Первая свалила дерево, вторая удалила сучья, третья рубанками придала дереву форму барабана. Наконец барабан выдолбили. Тогда резчики по дереву стали украшать его. Одна только обезьяна не работала. В то время как другие трудились, обезьяна спала в тенистом местечке или же отправлялась за ягодами. Возвращаясь с работы, звери пели:

Обезьяна пела тоже:

Ананси видел, что обезьяна увиливает от работы и отдыхает в то время, как другие трудятся. Но он ничего не говорил.

Наконец барабан был готов. Король объявил:

— Пусть принесут барабан. Устроим торжественную церемонию. После этого вы будете свободны. Когда вы мне потребуетесь снова, зазвучит королевский барабан.

И тут заговорил Ананси:

— Да, нужно принести барабан. Давайте только решим, кто его понесёт.

Барабан был очень большой и тяжёлый, а путь велик. Никто не хотел нести барабан.

Леопард предложил:

— Пусть эта честь достанется льву.

Но лев возразил:

— Нет, по-моему, антилопа должна нести барабан.

Антилопа же заявила:

— Нет, это больше подходит для слона.

Тогда Ананси решил:

— Никто не хочет нести барабан. Мне кажется, что его должен принести самый ленивый.

— Да будет так! — кивнул король.

Звери задумались. Они смотрели друг на друга и пытались решить, кто самый ленивый. Сначала один посмотрел на обезьяну, затем другой. Обезьяна глянула туда, глянула сюда и увидела, что взоры всех устремлены на неё.

Она выскочила на середину и сказала:

— Хочу заявить, что я отказываюсь нести барабан. Я никогда-никогда не понесу барабан. Вот и всё, что я хотела сказать.

Звери рассмеялись. Антилопа удивилась:

— Почему ты выбежала вперёд? Никто ведь и не говорил о тебе?

— Да, действительно,— подтвердил дикобраз.— Никто и не просил тебя нести барабан.

Все зашумели: «Да, да. Никто не сказал ей ни слова».

Но обезьяна снова повторила:

— Хочу, чтобы всем было ясно: я не понесу барабан.

Звери опять рассмеялись. Ананси сказал королю:

— Никто даже и не упомянул имени обезьяны. Все думали про себя: «Кто же самый ленивый?» — и не могли решить. Но обезьяна знала кто. Она выскочила вперёд и отказалась нести барабан. Разве это не подтверждение того, что обезьяна самая ленивая!

— Да, обезьяна самая ленивая,— согласились звери.

И когда большой барабан переносили из леса в дом короля, его несла обезьяна.

Многие хотели жениться на дочери бога Неба Найами. Люди приходили к нему со словами:

— Я хочу взять в жёны твою дочь. Давай обсудим брачный договор.

— Нет! Я не буду разговаривать с вами,— отвечал Найами и прогонял всех.

— Почему Найами прячет свою дочь? — удивлялись люди.— Он даже не говорит, в чём дело.

Это волновало всех, и старики решили узнать причину отказа. Они сказали:

— Так не годится. Пусть Найами объяснит, почему он не хочет выдавать свою дочь замуж.

Однажды в городе был большой праздник. Все люди плясали, и Найами плясал тоже. А потом слуги вынесли его трон, Найами уселся на него и объявил народу:

— Много юношей просили в жёны мою дочь. Сейчас вы узнаете, кому я отдам её. Тот, кто первым отгадает её имя, тот и будет моим зятем.

Никто не знал имени дочери Найами.

Люди подходили к богу Неба и называли различные имена. Но Найами отвечал им: «Нет, не так». И люди уходили ни с чем.

Паук Ананси тоже хотел жениться на дочери бога Неба. Он пошёл в сад, где дочь Найами гуляла по вечерам, забрался на манговое дерево и стал ждать. Наконец появилась девушка вместе со своей служанкой. Ананси кинул плод манго к их ногам. Служанка подняла манго и сказала:

— О Бадуасеманпенса, манго упало.

Девушки съели манго. Ананси бросил ещё один плод. Служанка снова подняла его и сказала:

— О Бадуасеманпенса, ещё одно манго упало.

Когда девушки съели и это, Ананси бросил ещё одно, и каждый раз, когда служанка говорила «О Бадуасеманпенса», Ананси повторял имя про себя.

Когда девушки ушли, Ананси спустился с дерева. По пути домой он, чтобы не забыть, всё время твердил про себя имя девушки. Он не спал всю ночь, боясь, что если заснёт, то забудет имя. Рано утром сходил к могилам предков, принёс им в жертву пальмового вина и попросил помочь ему запомнить имя девушки.

После этого он снял со стены свой говорящий барабан и начал выбивать на нём: «Бадуасеманпенса, Бадуасеманпенса». Снова и снова повторял он: «Бадуасеманпенса, Бадуасеманпенса, Бадуасеманпенса».

Но тайна мучила его, и Ананси решил поделиться с кем-нибудь. Он направился в соседнюю деревню, где жил его друг Абосом — ящерица, и сказал ему:

— Имя дочери Найами — Бадуасеманпенса. Найам отдаст её мне. Пойдём завтра со мной. Когда Найами спросит: «Как зовут мою дочь?» — я начну выбивать на говорящем барабане «Бадуасеманпенса, Бадуасеманпенса». И тогда Найами скажет: «Имя моей дочери сказал Ананси. Он и будет моим зятем».

На следующий день Ананси послал гонца к Найами и велел передать, что придёт и скажет имя девушки. Затем он повесил на плечо барабан и вместе с Абосомом направился к дому Найами.

Вышел Найами, бог Неба. Слуги вынесли для него трон.

— Приходил твой гонец,— сказал Найами,— и передал, что ты объявишь имя моей дочери. Я готов выслушать тебя.

Весь город собрался здесь. Люди переговаривались между собой: «Ананси умён! Он скажет имя».

А некоторые говорили: «Многие пытались и не могли. Посмотрим, повезёт ли Ананси».

Ананси снял с плеча барабан и приготовился. Он начал выбивать на нём имя: «Бадуасеманпенса, Бадуасеманпенса, Бадуасеманпенса». Послушав немного, Найами спросил:

— Что он играет? Я не пойму, что выговаривает барабан.

И все заговорили:

— Что выговаривает барабан? Мы не понимаем.

Ананси бил всё сильнее и сильнее.

— Что говорит твой барабан? — снова спросил бог Неба.

— Разве ты не узнаёшь? — удивился Ананси.— Это имя твоей дочери.— И он продолжал бить в барабан.

Наконец бог Неба приказал ему остановиться.

— Зачем ты попусту отнимаешь у меня время? Скажи мне сразу, что, по-твоему, выговаривает барабан?

Ананси повернулся к Абосому и попросил:

— Скажи всем, что выговаривает барабан. Они не понимают.

Абосом сказал:

— Имя девушки — Бадуасеманпенса.

Бог Неба захлопал в ладоши:

— Правильно, это её имя.

Толпа зашумела, все захлопали в ладоши.

Найами, бог Неба, объявил:

— Я обещал, что тот, кто узнает имя моей дочери, будет моим зятем. Как я говорил, так и будет. Итак, я отдаю мою дочь Абосому — ящерице.

Ананси едва смог заговорить. Он стал возражать:

— Но ведь это я узнал имя твоей дочери. Абосом сказал только то, что выговаривал мой барабан.

Бог Неба ответил:

— Я не знаю, что ты играл на своём барабане. Разве может кто-нибудь понять твою трескотню? Но все мы слышали, как Абосом сказал, что имя моей дочери Бадуасеманпенса. Поэтому Абосом — мой зять.

Толпа закричала:

— Правильно!

Если тебе нужно сказать что-нибудь важное, говори языком, понятным для всех.

Решил Ястреб жениться и отправился искать себе жену. Долго летал он и наконец в чужой деревне нашёл невесту. Он поговорил с отцом девушки и преподнёс подарки членам её семьи. Когда договорились о дне свадьбы, ястреб улетел домой.

Он собрал весь золотой песок, какой у него был, отнёс его к золотых дел мастеру и попросил сделать кольцо.

Когда наступил день свадьбы, ястреб слетал к мастеру за кольцом, которое предназначалось в подарок невесте. Затем он позвал на свадьбу своих друзей. Пришла ящерица, пришла цесарка, пришёл богомол, приползла змея.

Все направились к дому невесты. Там уже всё было готово к свадьбе. Ястреб представил своих друзей родителям девушки. Зазвучали барабаны, начались песни. Ястреб полез в карман за кольцом. Но кольца не было. Он обшарил все карманы, но не смог найти его.

Тогда он закричал:

— Кольцо пропало! Оно украдено!

Поднялась суматоха. Вождь деревни приказал:

— Обыскать всех!

Всех обыскали, но кольца не нашли.

Ястреб взлетел и обратился к отцу девушки:

— Я отнёс весь накопленный золотой песок золотых дел мастеру, и он сделал прекрасное кольцо. Я принёс его сюда, чтобы подарить моей невесте, но какой-то завистник украл его у меня из кармана.

Но отец девушки возразил:

— Мы обыскали всех и, однако, не нашли кольца. Ты пытаешься оправдаться, но кольца-то нет, а оно необходимо: какая же свадьба без кольца. Пока ты не найдёшь кольцо, о свадьбе не может быть и речи.

Ястребу стало стыдно. Его друзьям стало стыдно тоже. Ящерица безмолвствовала: она лишилась дара речи и только мотала головой из стороны в сторону, как бы желая сказать:

— О, как ужасно!

— Цесарка всплёскивала над головой крыльями, причитая:

— Позор, позор!

Богомол бил себя кулаками по бокам, приговаривая:

— Как могло это случиться! Как могло это случиться!

А змея открывала свой рот и, поворачиваясь то направо, то налево, высовывала язык, как бы желая показать всем, что у неё нет кольца.

Ястреб и его друзья ушли.

— Я найду того, кто украл кольцо,— поклялся ястреб. Он взлетел высоко в воздух и стал парить над округой, высматривая вора.

А ящерица с того дня не говорит ни слова. Она только качает головой из стороны в сторону, как бы желая сказать:

— О, как ужасно!

У цесарки голова облысела от того, что она так сильно била над ней крыльями. Богомол же от того, что бил себя кулаками по бокам, стал тонкий, как палка. А змея, когда встречает кого-либо, всякий раз открывает рот и высовывает язык, как бы желая показать, что у неё нет там кольца.

Ястреб продолжает свои поиски. Он подолгу парит в небе, время от времени камнем падает вниз, чтобы посмотреть, не носит ли кто-нибудь пропавшее кольцо.

Аджахозу, король Аджа, имел всё, что только мог пожелать человек.

Однажды он пришёл к прорицателю и сказал ему:

— Ты должен помочь мне. Я очень богат, и не знаю, что значит быть бедным. Я хочу узнать, как живётся бедняку.

Прорицатель взял гадальные раковины, бросил их на землю и стал изучать. Много раз кидал он раковины. Потом попросил у короля барабан, гонг и трещотки. Кроме того, ему нужен был жираф.

Вернувшись во дворец, король приготовил барабан, гонг и трещотки и послал охотников за жирафом. Когда всё, что требовалось, было готово, Аджахозу снова пришёл к прорицателю.

Волшебник велел привязать гонг, барабан и трещотки к шее жирафа, а короля попросил забраться ему на спину. Затем Аджахозу привязали верёвкой к жирафу, и волшебник, вручив королю небольшую палочку, велел ему ударить в барабан. Едва Аджахозу коснулся барабана, как испуганный жираф исчез вместе с королём в лесу.

Они неслись через колючие кустарники и заросли до тех пор, пока не очутились в глухой чаще. Верёвка, которой был привязан король, настолько истёрлась, что лопнула. Король свалился на землю. Он не знал, в какой стороне его дворец. Он был совершенно один.

Он забрался на дерево и провёл там всю ночь. Три месяца прожил король в лесу. Он ел только то, что находил. Однажды случилось ужасное несчастье — он лишился глаза.

В конце третьего месяца он набрёл на старуху, собиравшую в лесу листья индиго. Когда старуха глянула на него, ей показалось, что он совершенно слепой. Она отвела Аджахозу к себе домой, и он стал её слугой. Каждые пять дней старуха нагружала Аджахозу выкрашенными тканями и вела его на базар. На деньги, вырученные от продажи, она накупала новых тканей, снова нагружала Аджахозу и вела его домой.

Так прошло три года.

Тем временем дети короля Аджа так ничего и не знали о своём отце. Но однажды старуха пошла на базар в одно из королевских владений, надеясь продать что-нибудь сыновьям короля. Как обычно, Аджахозу нёс ткани. Когда они пришли на базар, то сыновья короля обратили внимание на человека, который шёл со старухой. У этого человека был только один глаз, но он очень походил на их отца.

И тут они услышали: «Аджахозу, поди принеси мне дров».

Вернувшись домой, сыновья бросились к старшему брату.

— Слушай, мы были на базаре и видели человека по имени Аджахозу. Какая-то старуха приказала ему принести дров.

Старший брат сказал:

— Я схожу в следующий базарный день и посмотрю.

Через несколько дней он отправился утром на базар и пришёл туда раньше старухи. Немного погодя он увидел медленно бредущую старуху и человека, который нёс её ткани. Сложив ткани, человек вынул большой нож и скрылся в лесу. Но скоро вернулся с дровами и сложил их перед старухой.

— Можешь поесть,— сказала старуха, давая ему немного еды.

Человек принялся за еду, а сын подошёл поближе. Отец глянул на него и сразу узнал. Он заплакал. Сын тоже признал отца.

— Где ты нашла этого человека? — обратился юноша к старухе.

Она ответила:

— Я собирала в лесу листья индиго и однажды наткнулась на него.

Сын указал на отца:

— Теперь ты продашь его мне.

— Если я его продам,— возразила старуха,— кто понесёт мои ткани домой?

Сын ответил:

— Я куплю его и дам тебе денег, а ты сможешь на эти деньги купить другого носильщика.

— Оставь меня в покое,— не соглашалась старуха,— зачем тебе нужен этот старик?

— Для меня он не старик,— крикнул сын.— Он мой отец. Прошу тебя, продай его мне.

— Если он твой отец, забирай его,— ответила старуха.

Сын привёл Аджахозу домой, вымыл его и дал ему чистую одежду.

После этого Аджахозу собрал всю свою семью и сказал:

— Я очень богат и поэтому хотел узнать, что значит быть бедным. Я обращаюсь к вам, мои сыновья и моя семья: никогда не пытайтесь узнать, как живётся бедняку, потому что бедному нечего есть и пить.

А в народе говорят: «Никто не должен искать бедности».

Было у вождя три сына. Не было воинов храбрее их в битвах. Не было наездников искуснее их.

Однажды вождь собрал свой народ и объявил, что собирается устроить испытание своим сыновьям, чтобы узнать, кто из них самый искусный.

— Вот у этого баобаба, стоящего перед нашим домом,— обратился он к сыновьям,— давайте посмотрим, кто из вас самый искусный.

Сыновья сели на лошадей. Отъехали от дерева и остановились.

Первым показывал своё умение старший сын. Он понёсся к баобабу, с силой метнул в дерево копье — оно пролетело насквозь — и направил в дыру коня. Он проскочил.

Вторым был средний сын. Он погнал вперёд свою лошадь, а когда подскакал вплотную к дереву, то заставил её перескочить через баобаб. Она перепрыгнула.

Третьим был младший сын. Он ринулся вперёд, схватил баобаб, вырвал его с корнями из земли и помчался дальше, размахивая над головой огромным деревом.

Вот и скажите, кто самый искусный из троих?

Если вы не знаете, то сказке конец.

Человек по имени Сейду жил в деревне Голо. Каждый раз, когда мужчины деревни приносили с охоты добычу, Сейду говорил своей жене:

— Из всех охотников я самый храбрый. Один на один я сражался с леопардом и охотился на слона. Я шёл вперёд со своим копьём, и лев убегал от меня. Я самый храбрый из всех охотников.

Его жена Лади отвечала:

— Но разве только ты приносишь домой мясо?

— Другим просто везёт,— не сдавался Сейду.

Однажды, когда пронёсся слух, что приближается враг, Сейду вместе с другими воинами пошёл в лес. Вернувшись, он повесил на стену копье и сказал жене:

— Враг шёл вперёд, я шёл вперёд. Когда я ринулся на них, они повернули и удрали. Моя слава известна повсюду. Я самый храбрый из воинов. Что ты скажешь?

— Да, это так,— не возражала больше Лади.

Как-то раз несколько женщин из Голо решили пойти на похороны в соседнюю деревню. Мужчины работали на полях и не могли оставить свою работу, чтобы проводить их через лес. Лади сказала женщинам:

— Мой муж самый храбрый. Он проводит нас.

Она пришла к Сейду:

— Женщины, с которыми я иду на похороны, просят, чтобы ты один проводил нас через лес. Ты согласен?

— О том, что я храбр, никогда не говорят,— заметил Сейду.— Но когда нужен храбрый человек, люди говорят: «Где Сейду?». Ну да ладно, я согласен.

Он взял копье и пошёл с женщинами через лес. В лесу охотились воины врага. Увидев вместе с женщинами Сейду, они сказали:

— Смотрите, он вышагивает, как гвинейский петух. Давайте нагоним на него страху.

Они притаились около тропы и, когда жители Голо приблизились, выскочили из кустарника и окружили их.

— Мы окружены,— крикнул Сейду.— Лезьте на деревья.

Женщины кинулись к деревьям. Сейду вместе с ними. Но враги были и между деревьями. Они схватили всех.

Вождь охотников спросил жену Сейду:

— Как тебя зовут?

— Лади,— ответила она.

— В нашем племени есть женщина с таким же именем,— заметил вождь.— Мы не причиним тебе зла, потому что тебя зовут Лади.

Он спросил другую женщину:

— Как тебя зовут?

Увидев, как хорошо отнёсся вождь к имени Лади, женщина ответила:

— Моё имя тоже Лади.

Вождь охотников повторил:

— Хорошее имя. Мы и тебе не причиним зла.

Он спросил имя ещё у одной женщины, и она тоже ответила «Лади». И все женщины ответили: «Моё имя Лади».

Тогда вождь охотников обратился к Сейду:

— Все женщины твоей деревни носят имя Лади. Странный обычай. В нашей деревне у женщин разные имена. А тебя-то, гвинейский петух, как тебя зовут?

— Меня,— пролепетал Сейду,— меня тоже зовут Лади.

Услышав ответ Сейду, охотники рассмеялись. Вождь охотников не поверил:

— Это невозможно. Лади — женское имя. А ты мужчина с копьём. Не скажешь же ты, что всех мужчин твоей деревни тоже зовут Лади?

— Нет, нет,— ответил Сейду,— только женщин зовут Лади.

— А почему же тебя-то зовут Лади? — удивились охотники.

Сейду посмотрел по сторонам, но бежать было некуда. Он сказал:

— Видите ли, внешний вид обманчив. Я тоже женщина.

Враги захохотали. Они не могли удержаться от смеха. Женщины из Голо засмеялись тоже.

Жена Сейду заговорила:

— Он клевещет на себя. Он храбрый Сейду. Знаменитый Сейду.

— Да, это так,— подтвердил тогда Сейду.

— Люди говорят,— начал охотник,— что Сейду самый храбрый из всех мужчин.

— Нет,— отвечал Сейду,— уже нет. Это раньше я был самым храбрым. Но теперь нет. С сегодняшнего дня я буду самым храбрым только у себя в деревне.

Охотники отпустили всех. Женщины и Сейду побывали на похоронах, а потом вернулись к себе домой. Когда они пришли в Голо, все стали смеяться над Сейду. Вместо того чтобы называть его по имени, все стали звать его Лади. Сейду пошёл домой и закрыл дверь.

Каждый раз, когда он выходил, все смеялись над ним. Он не мог укрыться от насмешек.

Наконец он послал свою жену сказать всем: «Сейду, который раньше был храбрее всех на свете, согласился быть лишь самым храбрым в своей деревне. Но с этой минуты он больше не самый храбрый в деревне. Он согласен быть таким же храбрым, как и все остальные».

И люди Голо перестали смеяться над Сейду.

Вождь, правитель многих деревень, решил дать большой пир для своего народа. Он послал гонцов в деревни объявить о предстоящем празднике. Гонцы говорили людям, в какой день будет пир, и просили каждого мужчину принести с собой калебасу пальмового вина.

Наступил день праздника. Люди умылись, надели праздничную одежду и пошли в деревню вождя. По дорогам и тропинкам двигались сотни мужчин со своими семьями. Все сходились к дому вождя. Зазвучали барабаны, начались пляски. Каждый мужчина, входя в огромный двор, направлялся со своей калебасой к большому глиняному горшку, в который выливал принесённый с собой прозрачный освежающий напиток.

Одному человеку очень хотелось пойти на пир, но у него не было пальмового вина. Жена сказала ему:

— Почему бы тебе не купить у кого-нибудь пальмового вина?

— Что ты? — возразил муж.— Зачем тратить деньги, когда можно и так пойти на пир. Нет, я придумаю что-нибудь.

И вскоре он сказал своей жене:

— Сотни людей выльют вино в один большой горшок. Разве сможет калебаса воды испортить так много вина? Кто это заметит?

Он наполнил свою калебасу водой и пошёл вместе с другими в деревню вождя. Увидев, что все выливают вино в большой горшок, он тоже вылил туда свою воду и приветствовал вождя. А потом присоединился к остальным людям и стал с нетерпением ждать пальмового вина.

Когда все гости прибыли, вождь приказал своим слугам наполнить кубки. Их наполнили, и все ждали знака, чтобы выпить вино. Человеку, который принёс воду, не сиделось на месте: ведь нет ничего более освежающего, чем пальмовое вино.

Вождь дал знак, и гости поднесли кубки к губам. Они попробовали. Снова попробовали. Это была обыкновенная вода, так как каждый думал: «Одна калебаса воды не может испортить большой горшок хорошего пальмового вина». И каждый принёс в своей калебасе воду из ручья.

Поэтому в большом глиняном горшке была только вода, и все вынуждены были пить воду на пиру у вождя.

Среди людей говорят: когда на пир приносят только воду, только воду и пьют.

Говорят, что у лягушки-чомбе сначала была одна жена, а потом появилась и вторая. Для первой жены он построил дом в Ндумби и посадил сад. Для второй жены он построил дом в Ндала и там тоже расчистил место для сада. Оставив сады на попечение жён, лягушка-чомбе отправился к друзьям. Бывая в Ндумби, чтобы посмотреть на свой батат, он ел у первой жены. Когда же ему случалось посетить Ндала, он ел у второй жены.

Однажды, когда лягушка-чомбе был в гостях у друзей, прибежал гонец от его первой жены.

— О лягушка-чомбе,— сказал он.— Твоя жена в Ндумби только что приготовила ндиба-пудинг и зовёт тебя немедленно отведать его.

Едва посланец из Ндумби произнёс эти слова, как появился гонец от второй жены и сказал:

— О лягушка-чомбе! Твоя жена в Ндала только что приготовила ндиба-пудинг и хочет, чтобы ты пришёл и отведал его.

Лягушка-чомбе очень любил ндиба-пудинг и обрадовался тому, что обе жены приготовили для него любимое кушанье. Однако каждая жена желала, чтобы муж пришёл к ней немедленно. До Ндумби было час пути к северу. До Ндала час пути к югу. Поесть сначала в Ндумби — значит заставить ждать вторую жену до вечера. Поесть сначала в Ндала означало заставить первую жену ждать до вечера.

— Если я сначала пойду в Ндумби,— подумал лягушка-чомбе,— вторая жена рассердится на меня. Она скажет, что я стараюсь угодить старшей жене, потому что та красивей. Если же я сначала пойду в Ндала, то моя первая жена скажет, что я оказываю предпочтение молодой из-за её красоты. Вот так беда! Куда же мне всё-таки пойти?

Так и не пошёл он ни к первой жене, ни ко второй. Остался там, где был, не зная, куда пойти сначала,— в Ндумби или в Ндала.

Вот поэтому лягушка-чомбе и днем и ночью квакает: «ква, ква!» Это он всё переживает: «Попал я в беду. Попал я в беду».

А случилось всё это из-за того, что обе жены чомбе одновременно сделали ндиба-пудинг и обе послали за своим мужем в одно и то же время.

Давным-давно хамелеон и обезьяна были друзьями: пили из одной чашки, ни шагу не делали друг без друга. Что имели, делили поровну. Теперь всё по-другому. Каждый ходит своей дорогой, а когда они встречаются, то даже не здороваются друг с другом. Если хамелеон видит, что идёт обезьяна, он прячется в высокой траве или за деревом. Если обезьяна сталкивается с хамелеоном, она делает вид, что не замечает его.

Однажды, когда они ещё дружили, обезьяна сказала хамелеону:

— Давай уйдём отсюда в другое место. Здесь плохо с едой. А по ту сторону реки мы, конечно, найдём всё, что нам нужно.

— Хорошо, идём,— ответил хамелеон.

И они отправились в путь. Переплыли реку, пересекли несколько лугов. Дорога была длинная. Они шли всё дальше и дальше.

Вдруг их окликнул человек.

— Эй, что вы здесь делаете?

Обезьяна и хамелеон ответили:

— Мы просто идём. Мы перебираемся на новое место.

Человек подошёл к ним поближе:

— Я приготовляю пальмовое вино. Прошлой ночью я повесил на мои пальмы двадцать калебас, чтобы собрать в них пальмовый сок для вина. Но утром все калебасы оказались пустыми. Кто из вас украл сок?

— Это не мы,— ответил хамелеон.

— Сок из калебас украл один из вас,— настаивал человек.— За это я изобью вас обоих.

Обезьяна испугалась. Она сказала человеку:

— Должно быть, это хамелеон украл сок. Смотри, он сейчас заснёт. Глаза его закрываются. И идёт он еле-еле. Вот-вот упадёт. Ясно, что он напился и одурел.

— Да, конечно, это он,— решил человек.

Он набросился на хамелеона и сильно избил его палкой. Когда человек ушёл, хамелеон едва смог подняться на ноги. А обезьяна хохотала.

— Ты мой друг,— сказал хамелеон.— Мы пили из одной чашки. Человек избил меня так, что я едва не умер. Ты не помогла мне. Ты только смеялась.

— Друг хамелеон,— отвечала обезьяна.— Я ведь слишком маленькая. Разве могу я состязаться с человеком? Да, я смеялась. Но всё время я страдала с тобой вместе. Я смеялась только для того, чтобы спрятать свою печаль.

Хамелеон не сказал больше ни слова, и они пошли дальше. Шли, шли и увидели огонь и дым. Какой-то человек позвал их:

— Эй, что вы здесь делаете?

Они отвечали:

— Просто идём. Мы перебираемся на новое место.

Человек подошёл к ним и сказал:

— Кто из вас поджёг мои деревья и сад?

Обезьяна затараторила:

— Это не мы. Мы ведь только что сюда пришли.

— У меня сгорело зерно,— не слушая её, продолжал фермер.— Сгорели все мои деревья. Признавайтесь, кто из вас совершил это преступление?

Обезьяна так испугалась, что не могла выговорить ни слова. А хамелеон сказал:

— Это конечно преступление. И тот, кто честен, не должен молчать. Посмотри на наши ладони. Если кто-нибудь имел дело с огнём, то ладони у него должны быть чёрными от копоти. Если это сделал один из нас, то ты увидишь следы копоти.

— Правильно,— подтвердил фермер.

Он взглянул сначала на ладони хамелеона. Они были чистые. А ладони обезьяны были чёрные.

— Вот кто преступник! — закричал фермер.— Твои ладони чёрны от копоти. Так, значит, ты подожгла мои поля?

Он набросился на обезьяну и избил её. Когда же человек наконец ушёл, обезьяна валялась неподвижно. Понемногу она пришла в себя, и к ней снова вернулся дар речи. Хамелеон же смеялся.

— Ты мой друг,— сказала обезьяна,— но в то время как человек бил меня, ты смеялся. Иди одной дорогой, а я пойду другой.

Так и расстались хамелеон с обезьяной. Один пошёл направо, а другой налево.

Вот так всегда и бывает: тот, кто смеётся над несчастьем другого, сам может попасть в беду, и над ним тоже посмеются.

Разгуливающий около деревни леопард попал в охотничий капкан. Он никак не мог освободиться. Пришёл охотник и, увидев в капкане леопарда, очень обрадовался. Он стал танцевать вокруг ловушки, напевая: «Леопард, ты попал в мой капкан. Он стоял здесь, и его можно было увидеть, но ты всё же попал в него. Глупость завела тебя в ловушку!»

— Меня сюда завела глупость,— проговорил леопард.— А тебя заведёт сюда ум.

Охотник изумился:

— Ну и ну! Леопард говорит! Разве кому-нибудь попадался говорящий леопард? Разве кто слышал об этом?

Охотник прибежал в деревню и крикнул:

— Я поймал говорящего леопарда! Я поймал говорящего леопарда!

Вокруг охотника столпились люди, и он рассказал:

— На лесной опушке я поставил капкан. Поблизости бродил леопард и попал в него. Я сказал леопарду: «Ты глуп», а он ответил мне!

— Неправда,— зашумели люди.— Говорящих леопардов не бывает.

— Другие леопарды действительно не говорят,— настаивал охотник.— Но этот говорит. Так же как я сейчас разговариваю с вами, так я разговаривал и с леопардом.

— Этот человек лжёт,— не верили люди.— Леопарды не говорят на языке людей.

— Если я лгу,— сказал охотник,— я уйду из деревни. Если этот леопард не умеет говорить, то я всегда буду жить на опушке леса, там, где стоит мой капкан.

— Мы запомним твои слова,— решили люди.— Пусть будет так, как ты сказал. Пойдём.

И все направились к опушке леса, где находился пойманный леопард. Охотник приблизился к леопарду и закричал:

— Ты, попавший в мой капкан, это твоя глупость привела тебя сюда!

Но леопард молчал.

Охотник закричал снова:

— Ты, пятнистый, это твоя глупость привела тебя сюда!

Леопард не обращал внимания. Охотник стукнул его палкой и крикнул ещё раз:

— Ты, леопард, говори! Твоя глупость привела тебя сюда.

Но леопард не отвечал.

И тут зашумели люди:

— Ты солгал. Ты утверждал, что леопард разговаривает. Ты заявил: «Если леопард не заговорит, я всегда буду жить в лесу, а не в деревне». Ты сам решил свою участь. Строй себе дом здесь.

И жители вернулись в деревню, оставив охотника и леопарда.

— Ты, дурак,— обратился охотник к леопарду,— почему ты не отвечал? Ты же говорил до этого, а когда я привёл свидетелей, стал безмолвным!

И леопард заговорил:

— Меня привела сюда моя глупость. Тебя же привёл сюда ум. Допустим, что один из нас слишком глуп, а другой слишком умён. Но конец один и тот же.

Говорят, что слишком глупый и слишком умный — братья.

Два человека шли по дороге. Повстречался им разносчик пальмового вина.

— Не дашь ли ты нам немного вина,— попросили они,— нам очень хочется пить.

Разносчик ответил:

— Прежде чем я дам вам пальмового вина, скажите мне ваши имена.

— Меня зовут Откуда-Мы-Идём,— сказал первый.

— Меня зовут Куда-Мы-Идём,— сказал второй.

— У тебя прекрасное имя, Откуда-Мы-Идём,— сказал разносчик пальмового вина.— Я угощу тебя вином. Но у тебя, Куда-Мы-Идём, имя плохое. Должно быть, ты нехороший человек. И ты не получишь пальмового вина.

Они заспорили. И решили найти человека, который бы рассудил их. Нашли — рассказали, в чём дело. Судья выслушал и сказал:

— Разносчик неправ. Прав Куда-Мы-Идём потому, что мы не можем взять больше ничего из того, что оставили сзади. А новое мы находим только там, куда мы идём.

Разносчик согласился:

— Да, это так.

— И дал пальмового вина Куда-Мы-Идём.

Охотник Кинджунджу собрался на охоту. Он взял ружье, пошёл в лес и выследил стадо слонов. Он подкрался к стаду и застрелил одного слона.

Другой охотник из той же деревни, Нгала, был в это время в лесу. Он увидел, что Кинджунджу преследует слонов, и прокрался за ним. Услышав выстрел Кинджунджу, Нгала бросился к тому месту, где лежал убитый слон, выстрелил в него и закричал:

— Это мой слон!

Кинджунджу подошёл к Нгала и сказал:

— Это мой слон. Я выследил его. Я убил его. Когда ты пришёл, он был уже мёртв. Почему же теперь ты кричишь, что слон твой?

Охотники поссорились. Кинджунджу говорил: «Это мой слон!» Нгала говорил: «Это мой слон!»

Наконец они решили:

— Пойдём в деревню. Там рассудят, кто прав.

Они вернулись в деревню, и Кинджунджу пошёл к вождю. Он обвинил Нгала. Вождь послал за Нгала, а когда тот пришёл, оба охотника рассказали о том, что случилось в лесу.

Кинджунджу сказал:

— Я выследил стадо слонов. Я долго шёл за ним. Куда шло стадо, туда шёл и я. Наконец я подкрался и убил слона. Потом пришёл Нгала. Он увидел на земле убитого слона, выстрелил в него и утверждает, что это его слон.

Нгала сказал:

— Слона выследил я, и убил его я. Он мой. Почему Кинджунджу хочет забрать моего слона?

Вождь сказал:

— Мне трудно решить, кто из вас прав. В лесу не было свидетелей. Давайте подождём. Я решу ваше дело завтра.

Они расстались. Солнце село. Наступила ночь.

Кинджунджу пошёл в лес к тому месту, где лежал слон.

Нгала шёл за ним. Кинджунджу начал громко кричать:

— Этот слон — мой слон! Этот слон — мой слон!

Нгала кричал так же только один час. Но скоро устал и ушёл.

А Кинджунджу оставался в лесу всю ночь и кричал:

— Это мой слон! Это мой слон!

Наступило утро. Вождь послал за Кинджунджу и Нгала. Когда охотники пришли, он попросил их снова рассказать о случившемся в лесу. Кинджунджу повторил свой рассказ, и Нгала повторил свой рассказ. Тогда вождь обратился к людям:

— Кто пробыл со слоном всю ночь в лесу и кричал «Этот слон — мой слон»?

Люди ответили — Кинджунджу всю ночь провёл в лесу около слона. Нгала же побыл там всего один час, а потом ушёл.

Вождь вынес решение:

— Кинджунджу прав, а Нгала нет. Кинджунджу охотился, убил слона. Нгала хотел получить слона лёгким путём. Кинджунджу всю ночь кричал: «Этот слон — мой слон». Нгала же только час. Он хотел присвоить чужого слона. Слон принадлежит Кинджунджу.

Как-то вечером тесть и зять сидели возле дома, наслаждаясь вечерней прохладой. Когда стемнело, тесть поднялся со своего места и сказал:

— Слушай, зять, не пора ли нам спать. Темень такая, что, имей ты хоть четыре глаза, и то ничего не увидишь.

Зять покраснел от обиды, так как он был слеп на один глаз, но промолчал.

На следующий вечер, когда тесть и зять сидели около дома, разговаривая, на небе взошла луна. Зять сказал:

— Пора спать. Луна сияет, как лысина. Не вредно ли нам тут сидеть?

Тесть обиделся, так как был лыс. Он молча ушёл домой, даже не пожелав зятю спокойной ночи. Зять тоже пошёл спать.

Через три дня тесть пожаловался шести старейшинам деревни:

— Меня оскорбил мой зять.

Старейшины послали за зятем, и, когда тот пришёл, тесть рассказал:

— Мы с зятем сидели вечером возле дома. На небе взошла луна. Он не сказал мне просто: «Давай пойдём спать». А вместо этого произнёс такие оскорбительные для меня слова: «Луна сияет, как лысина. Пора спать, тесть. Не вредно ли нам тут сидеть». Он нанёс мне оскорбление и больше мне не друг. Я — лыс. А он сказал: «Сияет, как лысина». Разве это не оскорбление? Поэтому я порываю с ним свою дружбу.

Потом рассказывал зять:

— Я не сказал бы так, если бы мой тесть не оскорбил меня первым. Однажды, когда стемнело, мы сидели около дома, разговаривая. Тесть сказал мне: «Ну, пойдём спать. Уже так темно, что, имей ты хоть четыре глаза, и то ничего не увидишь». Я слеп на один глаз. Как вы думаете, разве он не оскорбил меня?

Старейшины подтвердили:

— Ты прав, он тебя оскорбил.

И обратились к тестю с такими словами:

— Почему ты обидел своего зятя? Он же, сказав, что луна сияет, как лысина, просто вернул тебе оскорбление. Твой зять был слеп на один глаз и тогда, когда ты отдавал за него дочь. Говорят, если приобрёл что-нибудь, не отзывайся об этом плохо. Зная, что зять слеп на один глаз, ты всё же намекнул ему об этом, а если он отплатил тебе той же монетой, можно ли считать это оскорблением!

И старейшины так закончили свою речь:

— Тесть и зять, помиритесь. У тебя, тесть, нет сына. Зять — твой сын. Ты первый оскорбил его, он же только ответил тебе. Будьте друзьями. Выбросьте из головы злые мысли. Не надо ссориться друг с другом из-за пустяков. Подайте ром, выпьем. И закончим на этом.

Тесть и зять выпили. И стали, как прежде, друзьями.

Давным-давно, когда небо и земля находились близко друг от друга, гиены жили на небе, а ослы не были ещё слугами людей и жили на земле.

У гиен был прекрасный сильный голос, и, когда они пели, их было слышно внизу, на земле. Ослам очень нравились песни с неба, и они воззвали к богу:

— Почему те, кто так чудесно поют, живут на небе? Пусть сойдут на землю!

Бог подумал, согласился, и стали гиены жить на земле.

Однажды пригласили они ослов в гости. Но когда те пришли, привратник сказал им:

— В знак вашего уважения к вождю гиен отрежьте по половине своей верхней губы.

Ослы так и сделали. Потом они вошли в дом, уселись и попросили гиен спеть. От пения гиен ослы пришли в восторг. Они заулыбались, их верхние зубы при этом неестественно обнажились: ведь у ослов часть верхней губы была отрезана.

— В чём дело? — спросили гиены.— Почему вы смеётесь над нашим пением?

— Нам очень нравится ваше пение,— ответили ослы и снова заулыбались.

— А, так вы продолжаете усмехаться! — закричали гиены.— Говорите нежные слова, а показываете зубы! Вы оскорбили нас. Эй, воины! Возьмите оружие и накажите их. Разбросайте повсюду их кости!

Ослы бросились бежать, но многие были убиты. Те же, кому удалось спастись, убежали в поле, там человек обмолачивал зерно.

— Спаси нас от гиен! — взмолились они.

— Весь день я проработал на поле и устал,— отвечал человек.— У меня нет сил воевать с гиенами.

— Если ты спасёшь нас, мы станем служить тебе,— пообещал вождь ослов.— Мы будем носить твои тяжёлые вещи.

— Ладно,— согласился человек,— так и будет.

Он сплёл верёвку из травы и сделал из кожи сумки. Привязал сумки ослам на спину, и они стали носить зерно. Когда же прибежали гиены, человек прогнал их.

Прошла молва, что ослы носят зерно для человека. Посмотреть на это пришли другие люди, ведь раньше каждый таскал сам своё зерно. Было много желающих получить ослов, и человек раздал их кого куда, оставив себе только одного. Вот так, спасаясь от гиен, стали ослы рабами людей.

Трудная была у них работа. С утра до ночи переносили ослы тяжёлые грузы. Спины у них болели. Пришли они к своему вождю и попросили его обратиться к богу. Вождь ослов отправился к богу, чтобы пожаловаться на рабство, но по дороге гиены поймали его и сожрали.

Время шло. Вождь не возвращался. Ослы спрашивали друг друга:

— Нет ли чего-нибудь нового от нашего вождя? Когда же бог поможет нам? Когда мы освободимся от рабства?

Случилось всё это давным-давно. Ослы устали. Они ещё помнят вождя и ждут его возвращения. Всякий раз, когда на дороге встречаются два осла, они останавливаются, обнюхивают друг друга, и один из них спрашивает:

— Какие новости? Не вернулся ли вождь? Нет ли от него весточки?

И другой отвечает:

— Пока нет. Мы все ждём.

И хотя хозяева недовольны тем, что ослы останавливаются, и бьют их за это палками или же дёргают за хвост, ослы стоят до тех пор, пока не кончат разговора. А потом продолжают путь, пока не встретят других ослов и снова не зададут вопрос: «Нет ли весточки от нашего вождя?» Всё ещё надеются они, что им удастся освободиться от рабства.

А если кажется, что они усмехаются, когда кричат, то это только потому, что они отрезали часть верхней губы в знак уважения к вождю гиен.

Лев, шакал, гиена и волк договорились вместе охотиться, а добычу делить поровну.

Вот пошли они на охоту и убили верблюда. Стали решать, кому делить мясо.

Лев сказал:

— Мясо будет делить тот, кто умеет считать.

— Я умею считать,— заявил волк.

Начал он делить мясо. Разрезал его на четыре равных куска и положил перед каждым.

Лев рассердился:

— Разве так считают? — И так стукнул волка по голове, что у того заплыли глаза.

— Волк не умеет считать,— сказал шакал.— Я разделю мясо.

Он отрезал по большому куску мяса от трёх порций и добавил их к четвертой. Маленькие порции он положил перед гиеной и волком и взял себе. Самую же большую порцию он отдал льву. Лев взял мясо и удалился.

— Почему ты дал льву такой большой кусок? — накинулась на шакала гиена.— Мы же договаривались: всё поровну. У кого ты научился так делить мясо?

— У волка.

— У волка? Да разве можно чему-нибудь у него научиться? Он глуп,— удивилась гиена.

— Шакал прав,— вмешался волк,— он умеет считать. Раньше хоть я и видел, но считать не умел, зато теперь-то умею.

Купец по имени Навази и его слуга направлялись из Харгейсы на юг. На пути им встретился колодец, и они остановились, чтобы запастись водой и напоить лошадей. В это время к колодцу подъехал отряд вооружённых воинов. Навази поздоровался с ними, но ему никто не ответил. Воины спрашивали друг друга: «Кто это такой? И даже без оружия». Это были воины племени Адама. Их племя воевало, а во время войны все мужчины надевали кожаные пояса и носили копья и щиты. Напоив лошадей, воины Адама ускакали, так и не сказав Навази ни слова.

В этот же день Навази и его слуга повстречали другой отряд воинов. Навази приветствовал их, но в ответ услышал:

— Только женщины не носят копьё и щит.

Тогда Навази сказал слуге:

— В этой стране человек никто, если он не воин. Стану-ка и я воином. Давай остановимся здесь. Поезжай и найди для меня щит и оружие.

Пока Навази отдыхал, слуга отправился в деревню за оружием. Он купил щит, копья и кожаный пояс.

Навази надел пояс, повесил щит на седло, взял в руки копьё, и они поехали.

Навстречу двигался отряд воинов, и Навази приветствовал их. Воины, увидев острые копья и щит со следами боёв, ответили на приветствие.

Добрался Навази до города племени Адама и приказал слуге объявить о своём приезде. Слуга вынул лиру, заиграл и запел:

Услышав пение, жители города высыпали на улицы и окружили Навази, с уважением приветствуя его.

— Ты видишь следы сражений на его кожаном поясе? — спросил один.

— Вижу. Да и щит, которым он отражал удары врагов, весь исцарапан,— ответил другой.

— Нет, вы только поглядите, что за рука, в которой он держит копьё! — закричал третий.

А слуга Навази снова запел:

Навази бросил на землю копье:

— Я устал от сражений и буду отдыхать.

— О герой Навази, победивший Хавейя,— ответили ему собравшиеся,— отдохни у нас.— И отвели Навази в дом, накормили его жареным козлиным мясом.

А Навази сказал слуге:

— Если человек не герой, он никто. Давай-ка спать.

И они заснули.

Солнце только начало подниматься, как у двери раздался сильный шум. Люди кричали:

— Проснись, герой Навази! Хавейя идут сражаться. Наши воины будут драться с ними на холме.

Перепуганный Навази спросил:

— Куда же мне идти?

И все закричали:

— На холм! На холм!

Но люди Адама никогда раньше не видели, как готовятся к битве великие герои, и поэтому стояли у дома и ждали Навази.

Беспокойство Навази усилилось. Дрожащим голосом он попросил слугу:

— Скажи им правду, скажи, кто я!

Слуга взял лиру и запел:

Навази застонал. А люди снова закричали:

— Идут Хавейя! Наши воины выезжают! Помоги им, великий Навази! — И подвели к двери лошадь.

— Она осёдлана? — спросил Навази.

— Да, осёдлана.

— Она взнуздана? — спросил Навази.

— Да, взнуздана.

И совсем слабым голосом Найази спросил:

— А правильно ли она взнуздана?

Все закричали:

— Да! Она готова!

Навази долго возился с кожаным поясом. Надев его, он снова взглянул на слугу и взмолился:

— Скажи им, кто я такой на самом деле!

Слуга взял лиру и запел:

Люди ждали. Навази вскарабкался на лошадь. Взял в руки кожаные поводья, но всё ещё медлил.

— Дайте мой щит! — попросил он. Ему вручили щит. Лошадь двинулась.

— Смотрите! — закричали люди.— Герой идёт сражаться даже без копья!

Навази остановил лошадь.

— Ах, копьё,— сказал он.— Дайте мне его.

Слуга принёс ему копье. Навази сидел на лошади, наблюдая, как воины Адама поднимаются вверх по холму, чтобы встретить Хавейя.

Он спросил слугу:

— Моя лошадь накормлена?

— Да, накормлена.

— А ты не забыл напоить её?

— Напоил,— кивнул слуга.

— Ну хорошо,— проговорил Навази,— теперь я еду. И пусть они берегутся.

А слуга запел:

— Постой,— сказал Навази,— дай мне другое копьё.

Слуга подал ему другое копьё.

— А разве больше нет? — оттягивал время Навази.

— Вот ещё одно,— и слуга протянул третье копьё. Навази восседал на коне подпоясанный, со щитом и тремя копьями.

А на холме разгорелась битва.

— Мой кожаный пояс! Где он? — встрепенулся Навази.

— Да он на тебе,— показал слуга.

И когда лошадь Навази медленно выходила наконец из города, слуга запел:

Лошадь Навази подошла к подножию холма, остановилась и стала щипать траву.

— Эй,— закричал на неё Навази,— ты кто? Лошадь воина или жалкое вьючное животное? В то время как герои сражаются, ты набиваешь себе брюхо.

Один из воинов Адама спустился вниз узнать, что случилось.

— У этой твари, именуемой лошадью,— кричал Навази,— нет боевого духа!

— А что же ты не держишь поводья? — удивился воин.— Ведь надо управлять её удилами.— И он поскакал назад.

Навази бросил на землю свои копья и взял в руки поводья. Он потянул их сначала в одну сторону, потом в другую. Но тут заметил, что на него галопом несётся отряд всадников. Повернув лошадь, он помчался в город, выкрикивая:

— Битва окончена! Спасайтесь! Хавейя наступают!

Примчавшись к дому, Навази спрыгнул с лошади и крикнул слуге:

— Хавейя идут!

Он улёгся на циновку и приказал слуге:

— Прикрой меня побыстрее покрывалом и, когда придут враги, скажи, что я умер вчера ночью.

Слуга укрыл его покрывалом.

Появились воины. Но это были люди Адама. Они кричали, звенело оружие. Все подошли к дому Навази.

— Битва окончилась,— сообщили они.— Хавейя бежали.

Тогда Навази встал и отбросил покрывало.

— Да,— проговорил он,— собаки Хавейя увидели, что я приближаюсь. Они правильно сделали, повернув туда, откуда пришли.

А слуга Навази взял лиру и запел:

Торговец по имени Руда добрался из Хартума до моря и сел на корабль, направляющийся в Аравию. Среди своего народа Руда прославился сообразительностью. Если решался какой-либо важный вопрос, Руда не говорил: «С одной стороны, можно сделать так, но с другой стороны…» Руда был человеком решительным. Он принимал решения быстро и никогда потом о них не жалел.

Когда корабль вышел в море, Руда поднялся на палубу и разговорился с другим торговцем. Они обменялись новостями и стали говорить о ценных товарах, которые им надо продать.

— Среди моих товаров,— сказал Руда,— есть ожерелье и брошь, сделанные самым замечательным ювелиром Хартума. Они стоят столько же, сколько весь город Адэн.

— Да что вы? Хотелось бы взглянуть на это сокровище,— удивился торговец.

Открыв один из футляров, Руда вынул ожерелье и брошь. Драгоценности и в самом деле были сделаны из чистого золота и выглядели безупречно.

— Посмотри, как они сияют под лучами солнца,— говорил Руда, поворачивая ожерелье и брошь, и на палубе собралась толпа, чтобы полюбоваться зрелищем.

И тут случилось непоправимое. Золотое ожерелье и брошь выскользнули из рук торговца и упали в море. На мгновение все замерли, а потом закричали:

— Сокровище пропало! Сокровище утонуло в море!

Руда не мог ни двинуться, ни произнести что-либо. Он был потрясён. Но тут же сообразительного торговца осенила какая-то мысль.

— Дай мне нож,— потребовал он у соседа.

Тот вытащил нож из ножен и протянул Руда. Руда взял его и стал резать палубную доску. Он вырезал большой крест и спокойно, как если бы ничего не случилось, вернул нож, поблагодарил и ушёл в свою каюту.

Все пассажиры собрались на палубе вокруг вырезанной отметины и, рассматривая её с удивлением, спрашивали друг друга:

— Что бы это значило?

Наконец корабль пришёл в порт, и все сошли на берег. Когда спустился Руда, торговец подошёл к нему:

— Мир да будет с тобой,— сказал он.— Путешествие было чудесным. Но я в недоумении. Что означает отметина, вырезанная тобой на палубе?

— Если в жизни сталкиваешься с трудностями,— ответил Руда,— нельзя стоять спокойно и размышлять. Нужно действовать быстро. Когда золотое ожерелье и брошь упали в воду, все вокруг только закачали головами: «Ах, это судьба», а надо было действовать, а не говорить. И вот дело в том, что через несколько недель я буду возвращаться домой на этом корабле. И рассчитываю найти то, что потерял. А отметину я вырезал на корабле как раз в том место, где сокровище упало в воду. И теперь знаю, где искать ожерелье и брошь на обратном пути.

Однажды Куме собрался на охоту. Взял оружие и скрылся в высокой траве. Долго он охотился и наконец выследил жирафа, лакомящегося листьями акации. Жираф был очень большой. Многие охотники преследовали его, но тщетно.

Куме очень хотел убить этого жирафа. Он вернулся в деревню, побежал к своему другу Лумбве и сказал ему:

— Тот самый огромный жираф, за которым так долго охотились, вон там в траве. Идём со мной. Мы поймаем его.

Лумбва схватил оружие, и они побежали к высокой траве. Но жирафа под деревом уже не было. Он ушёл на водопой.

Тогда друзья решили так. Куме залезет высоко на дерево и спрячется в его ветвях. Когда жираф снова вернётся к листьям акации, Куме прыгнет к нему на шею и убьёт его ножом. Лумбва же притаится в траве и в нужный момент выстрелит в жирафа из лука.

Так и сделали. Куме забрался на дерево, а Лумбва с луком и стрелами спрятался в траве. Когда солнце поднялось высоко, жираф вернулся к дереву. Куме прыгнул к нему на шею и крикнул Лумбве:

— Стреляй!

Жираф ринулся прочь. Лумбва вскочил и вложил в лук стрелу. Но, увидев несущегося жирафа и Куме, вцепившегося в его шею, Лумбва рассмеялся. Разве кто-либо видел раньше человека верхом на жирафе? Лумбва так смеялся, что не смог даже натянуть тетиву. Жираф проносился мимо Лумбве, и Куме снова крикнул:

— Стреляй! Стреляй!

Но Лумбва не смог выстрелить. Он хохотал без остановки. В конце концов он потерял сознание и, упав на землю, растянулся неподвижно на траве.

Куме крепко держался за шею бегущего жирафа. Наконец он вспомнил про нож и, вытащив его из-за пояса, вонзил в жирафа, да так удачно, что тот свалился мёртвым. Куме снял с него шкуру, отрезал кусок мяса и вернулся к тому месту, где, словно мёртвый, лежал его друг.

Куме потряс Лумбву, но тот не пошевельнулся. Тогда Куме развёл огонь, поджарил кусок мяса и поднёс к носу Лумбвы. Запах жареного мяса попал в ноздри Лумбвы, тот очнулся и закричал:

— Подожди, не расправляйся с жирафом без меня!

Охотники пошли к жирафу, поджарили ещё мяса и съели. Куме сказал:

— Сейчас я разрежу жирафа на части, но с тобой не поделюсь потому, что ты не помог мне убить его. Я кричал: «Стреляй! Стреляй!» — но ты не выстрелил. Ты просто упал в обморок. Ты не заслужил доли.

Услышав это Лумбва направился в деревню. Там он разыскал жену Куме.

— Не видел ли ты моего мужа? — спросила жена Куме.

— Как же, видел,— ответил Лумбва.— Он на охоте. А на тебя очень сердит и хочет избить, когда вернётся.

Жена Куме поверила этому и подумала, что, пожалуй, лучше переждать у своих подруг, пока не остынет гнев Куме. И ушла из дому. Как только она вышла, Лумбва вошёл в дом и стал ждать.

Скоро появился Куме. Сгибаясь под тяжестью мяса, он подошёл к небольшому окошку в задней стене дома и окликнул жену:

— Ты здесь?

— Да, я здесь,— ответил Лумбва женским голосом.

— Возьми это мясо,— приказал Куме,— а я пойду и принесу ещё.

Он передал мясо через окошко, и Лумбва ответил:

— Хорошо.

Как только Куме ушёл, Лумбва взял мясо и перенёс в свой дом. А потом вернулся в дом Куме и стал ждать.

Через некоторое время пришёл Куме и снова спросил:

— Ты здесь?

— Да, я здесь,— опять ответил Лумбва женским голосом.

Куме передал мясо через окошко, и Лумбва сказал:

— Я взяла.

А Куме снова отправился за мясом. Едва он скрылся из виду, Лумбва перенёс мясо в свой дом. И снова вернулся в дом Куме.

Так Куме носил и носил мясо, а Лумбва каждый раз принимал его через окошко в задней стене дома и переносил в свой дом.

Наконец Куме сказал:

— Я иду в последний раз. Принесу шкуру.

На этот раз, когда Лумбва перенёс мясо в свой дом, он не вернулся в дом Куме. Он пошёл искать жену Куме и, когда нашёл её, сказал:

— Твой муж больше не сердится на тебя.

И жена вернулась домой.

Скоро пришёл и Куме со шкурой. Он бросил её на землю и велел жене вынести для него скамейку. Жена вынесла скамейку, и Куме уселся. Попросил трубку. Жена принесла её. Тогда Куме велел ей пойти пригласить к его дому всех соседей.

Когда соседи пришли, Куме спросил у жены, готово ли мясо.

— Мясо? — удивилась жена.— О каком мясе ты говоришь?

— О мясе жирафа. О каком же ещё я могу говорить? Я убил сегодня жирафа. Я перетаскал всё мясо кусок за куском и отдал тебе.

— Но здесь нет мяса жирафа. Здесь вообще нет никакого мяса,— недоумевала жена.

Куме вбежал в дом. Мяса действительно не было. И соседи разошлись по домам.

Так Куме и потерял всё. И только из-за того, что не захотел поделиться мясом жирафа со своим другом Лумбва, который вместе с ним ходил на охоту.

У великого вождя народа Бемба была дочь. Многие мужчины хотели на ней жениться. Они предлагали большие свадебные подарки. Одни обещали вождю стада, другие — каури, копья и лошадей, но вождь всем отказывал. Он говорил:

— Много мужчин хочет жениться на моей дочери, но она достанется только одному. Тот, кто сделает лютню из камня, женится на ней.

Но никому не удавалось сделать лютню из камня.

И вот однажды к вождю пришёл человек по имени Калулу.

— Я сделаю такую лютню,— сказал он.— Дай мне инструменты.

Калулу взял струг и долото и ушёл из деревни. Выбрав большой камень, он ударил по нему несколько раз стругом, а потом прилёг в тени и заснул.

Вечером он вернулся в деревню и сказал, что начал работу. Поел. Поговорил. Поспал. Когда же наступило утро, снова пошёл к тому месту, где лежал камень, стукнул по нему несколько раз стругом и стал отдыхать. Вечером он вернулся в деревню. Поел. Поговорил с людьми.

— Как у тебя подвигается работа? — спросили его.

— Да понемногу.

Прошло две недели. Калулу приходил и уходил. Наконец он послал к вождю гонца с известием о том, что каменная лютня готова.

Прибыл ответный гонец.

— Вождь приказал тебе принести лютню из камня к его дому,— сказал он Калулу.— Вождь ждёт.

— Я бы принёс, да она очень тяжёлая,— возразил Калулу.— Для того чтобы её принести, нужны специальные носилки из дыма. Пусть мне пришлют носилки, сделанные из дыма, и я принесу лютню, сделанную из камня.

Когда вождь услышал об этом, он приказал слугам сделать носилки из дыма.

— Но как их делать? — растерялись слуги.

— Надо развести огонь,— решил вождь,— и собрать дым.

Развели огонь. Пошёл дым. Но сколько ни пытались слуги поймать его, он скользил между пальцев.

Снова обратились они к вождю:

— Нам никак не удалось поймать дым, он скользит между пальцев.

Пошёл вождь посмотреть. Подложили побольше дров, заклубился дым. Снова пытались слуги поймать его, даже вождь взялся за дело, но, когда ничего из этого не вышло, рассердился и сказал:

— Идите и скажите Калулу, что он сошёл с ума. Возможно ли сделать носилки из дыма?

Когда Калулу передали эти слова, он направился к дому вождя. Там собралась уже большая толпа. Калулу обратился к вождю:

— Ты велел передать мне, что я прошу невозможного. Но что смешнее — просить носилки из дыма или лютню из камня? Тут одно стоит другого.

Все согласились с Калулу. И вождь сказал:

— Ты прав, Калулу. Я отдам тебе мою дочь. Оставайся здесь, будь моим зятем и советником.

Так и было сделано.

Собака Имбва дружила с хамелеоном Лафвилима.

Однажды, когда охотник возвращался с охоты, а собака Имбва бежала сзади, Лафвилима окликнул её:

— Куда это ты, Имбва? Почему ты бежишь за охотником?

— Мы с охотником приятели,— ответила собака.— На охоту ходим вместе. Я гоню на него зверей, и он убивает их, а добычу мы делим поровну.

— Да что ты? — удивился хамелеон.— Я и не знал, что человек делится с тобой.

— Это правда,— подтвердила собака,— когда еда приготовлена, каждый из нас берёт сколько захочет.

И собака Имбва побежала за охотником. Хамелеон Лафвилима последовал за собакой. Они пришли в деревню, и жена охотника стала готовить мясо. Скоро оно было готово. Жена положила мясо в тарелку и поставила на землю перед мужем. И муж принялся за еду. Тут подбежала собака Имбва и тоже схватила из тарелки кусок мяса. Хамелеон Лафвилима подумал: «Так и есть. Они делят всё пополам».

Но тут охотник схватил большую палку и с такой силой ударил собаку по голове, что из её пасти вылетел кусок мяса. Имбва громко завыла и бросилась в заросли.

Лафвилима был потрясён и изумлён тем, что увидел. Он ушёл, тряся головой и повторяя:

— Янг, янг, янг! Невероятно! Ну и ну! Собака — друг человека. Она помогает ему добывать еду, охотник же бьёт её палкой по голове. Человек — плохой. Неблагодарный. Не буду жить возле него. Поселюсь в зарослях.

И действительно: хамелеон живёт в зарослях и не подходит к человеку. Когда же он вспоминает, как охотник из-за куска мяса ударил Имбву, то качает головой вверх и вниз, словно говоря: «Невероятно! Невероятно!»

В одной деревне жил человек, который курил гашиш. Случилась засуха. Конопля в деревне не выросла, и ни у кого не было гашиша. А человеку так хотелось покурить.

Тогда его сыновья (а их было восемь) сказали:

— Отец, мы отправимся на поиски гашиша для тебя.

— Ступайте,— обрадовался отец,— да возьмите с собой трёх своих сестёр. Если вы встретите человека, который даст вам гашиш и вам понравится его дом, то пусть его сыновья возьмут в жёны ваших сестёр.

Восемь юношей и их сестры отправились на поиски. Много мест исходили они, но тщетно. Как-то раз, встретив на дороге незнакомых людей, они спросили у них:

— Не знаете ли вы, где можно найти гашиш? Он нужен нашему отцу.

— Мы знаем человека, который выращивает коноплю,— ответили люди.— Идёмте с нами.

Они привели юношей и их сестёр к дому человека, который выращивал коноплю.

— У нашего отца кончился гашиш, и он послал нас на поиски,— обратились к нему юноши.— Если у тебя есть конопля, дай нам немного.

— Конопля-то у меня есть,— ответил человек, который выращивал коноплю.— А что вы мне дадите взамен?

— Наш отец велел нам взять с собой трёх сестёр,— рассказали юноши,— и, если мы встретим человека, который даст нам коноплю и нам понравится его дом, отдать наших сестёр в жены его сыновьям. Вот наши сёстры.

Человек, который выращивал коноплю, обрадовался. Он зарезал козла, накормил гостей и сказал:

— Мы ещё потолкуем об этом.

На другой день он наполнил коноплей восемь сумок и вручил их юношам. А своим четырём сыновьям сказал:

— Идите с этими юношами в их деревню и возьмите с собой двух ваших сестёр. Если вам понравится, как живут эти люди, пусть ваши сестры выйдут замуж за сыновей человека, курящего гашиш.

И все направились в деревню, где жил человек, куривший гашиш. Он уже давно и с нетерпением ждал сыновей.

— Вот конопля,— сказали сыновья.— Мы оставили наших сестёр у человека, который дал нам её. Он прислал с нами своих сыновей посмотреть, хорошо ли мы живём.

— Пусть смотрят,— сказал отец.

Утром сыновья человека, который выращивал коноплю, сказали:

— Нам нравится ваш дом. Мы выполняем желание нашего отца и оставляем двух наших сестёр в жены вашим сыновьям.

И они ушли в свою деревню.

Вот так дочери человека, курившего гашиш, вышли замуж за сыновей человека, который выращивал коноплю. А дочери человека, который выращивал коноплю, вышли замуж за сыновей человека, курившего гашиш.

Обе семьи подружились. Сыновья и дочери постоянно ходили из одной деревни в другую. Но человек, куривший гашиш, так же как и человек, который выращивал коноплю, ни разу не покидали своих домов, и они никогда не виделись.

Однажды человек, который курил гашиш, сказал:

— Я стар. Я никогда не видел своего друга, который выращивает коноплю. Проводите меня к нему; хотелось бы перед смертью поговорить с ним.

И, быстро собравшись, все двинулись в путь. Впереди, чтобы предупредить о визите отца, шли сыновья. Узнав эту новость, дети человека, выращивающего коноплю, приветственно захлопали в ладоши.

— Кого вы так встречаете? — спросил человек, который выращивал коноплю.

— Отца девушек, оставленных у нас,— объяснили его сыновья,— отца юношей, которые искали гашиш.

— Мне стыдно с ним встретиться,— забеспокоился человек, который выращивал коноплю.— Мои сыновья женились на его дочерях, а я даже не переговорил с ним об этом. Мои дочери вышли замуж за его сыновей, но я и тогда не поговорил с ним. А ведь нам нужно было встретиться и обсудить эти вопросы. Мне стыдно смотреть ему в глаза. Скажите, что я болен.

Сыновья вышли к гостям и сказали:

— Наш отец болен.

— И наш отец болен,— ответили сыновья человека, курившего гашиш.— Поэтому он и пришёл сюда повидаться с вашим отцом. Ваш отец болен, и наш отец болен. Они оба в одинаковом положении.

— Да, так оно и есть,— согласились сыновья человека, который выращивал коноплю.— Входите в дом и отдыхайте. А встречу отложим до завтра.

Человек, куривший гашиш, вместе с сыновьями вошёл в дом, а семья человека, который выращивал коноплю, приготовила им угощение. Но едва только гости принялись за еду, как в деревне поднялся шум. Дети человека, который выращивал коноплю, кричали:

— Наш отец умер! Наш отец умер!

Гости в доме тоже начали причитать. Они выкрикивали:

— Наш отец тоже умер! Наш отец тоже умер!

Сыновья обоих отцов стали готовиться к похоронам.

На другой день сыновья человека, который выращивал коноплю, сказали гостям:

— Идите и выберите место, где вы хотите похоронить своего отца. Мы же выберем место для своего отца.

Но сыновья человека, курившего гашиш, сказали:

— Давайте сделаем но-другому. Зачем нужна отдельная могила для нашего отца и отдельная для вашего? Ведь они были друзьями. Так и похороним их в одной могиле.

— Можно ли так делать? — возразили сыновья человека, который выращивал коноплю.— Разве когда-либо раньше хоронили людей вместе в одной могиле?

На это сыновья человека, курившего гашиш, ответили:

— Вы говорите, что людей не хоронят вместе. Да, это так. Но разве вам приходилось слышать о том, чтобы человек, который пошёл навестить друга, пришёл к нему и умер вместе с ним в одно и то же время? Случалось ли такое? И уж если два друга умерли одновременно, то давайте похороним их вместе.

Долго они спорили. Наконец решили похоронить отцов в одной могиле.

Выкопали глубокую яму для двоих и принесли к ней умерших. Сначала в могилу опустили тело человека, который выращивал коноплю, а затем на него положили тело человека, курившего гашиш.

Оставалось засыпать могилу камнями.

Но тут из могилы раздался голос человека, который выращивал коноплю:

— Я живой,— кричал он.— Не бросайте в меня камни.— Вытащите меня отсюда.

И тут же раздался голос человека, курившего гашиш.

— Я лежу сверху. Так вытащите меня первым.

Вытащили их, и все вернулись назад в деревню. Начался пир.

Человек, который выращивал коноплю, обратился к своим детям:

— Я не хотел встретиться с человеком, дочери которого вышли замуж за вас, потому что мне было стыдно. Ведь вы взяли в жёны его дочерей, хотя я и не разговаривал с ним о свадьбе. Вот поэтому, надеясь, что он уйдёт, я и сказал, что болен.

А человек, куривший гашиш, согласился с другом.

— Слушайте и запоминайте,— сказал он.— Когда в жены берут девушку, о свадьбе нужно говорить с её отцом. Только так и надо делать,

Так с тех пор и повелось.

Так случается издавна: сначала луна становится круглой и сияющей, потом блекнет и умирает. И опять рождается и сияет снова. Исчезает и появляется.

Говорят, что однажды Луна, желая помочь людям, решила сообщить им радостную весть. Она выбрала кузнечика и наказала ему:

— Спустись на землю и скажи людям: «Луна каждый месяц умирает и снова оживает, то же будет и с людьми. Вы также будете умирать и оживать снова».

Отправился кузнечик в дальний путь. Повстречался ему заяц.

— Куда ты идёшь и почему ты зашёл так далеко от дома? — спросил он.

И кузнечик ответил:

— Иду туда, где живут люди. Я должен передать им послание от Луны. Я скажу людям, что, так же как Луна умирает и снова оживает, так будет и с ними. Они тоже будут умирать и оживать снова.

— Эх ты, неуклюжий гонец,— усмехнулся заяц.— Очень уж медленно ты двигаешься. Я сам передам людям послание Луны.

И, оставив кузнечика, заяц помчался со всех ног. Скоро прибежал он в одну деревню, где жили люди. И направился прямо в середину деревни, выкрикивая:

— Прибыл гонец!

Обступили люди зайца:

— Какую весть ты принёс нам?

И заяц сообщил:

— Луна послала меня сказать вам следующее: так же как она умирает и остаётся мёртвой, так и люди будут умирать и навсегда оставаться мёртвыми.

Услышав такие слова, люди удивились:

— Неужели Луна так сказала?

— Что за вопросы? — возмутился заяц.— Луна сказала: «Так же как я умираю и остаюсь мёртвой, так и люди будут умирать и навсегда оставаться мёртвыми».

И заяц вернулся к Луне, чтобы сообщить ей, что передал людям послание.

— Я посылала своим гонцом кузнечика,— сказала Луна.— Почему же моё послание передал ты, заяц?

— Кузнечик — нерасторопный гонец. Он очень медленно двигается,— ответил заяц.— Поэтому я освободил его от твоего поручения. А то, что ты наказывала ему, передал людям я: «Так же как Луна умирает и остаётся мёртвой, так и люди будут умирать и навсегда оставаться мёртвыми».

Рассердилась Луна:

— Не то послание давала я кузнечику. Я сказала ему: «Так же как Луна умирает каждый месяц и оживает вновь, так будет и с людьми», Ты же сказал им, что люди будут умирать и оставаться навсегда мёртвыми. Ты их обманул.

И с этими словами Луна схватила палку и стукнула зайца по носу так, что у него треснул нос. С тех пор нос у зайца таким и остался.

Что же касается людей, то они поверили той ложной вести, которую принёс им заяц.