Он удачлив. Умен. Красив.
И сводит меня с ума, каждый день придирается, насмехается, злит, доводит до точки.
Он главный спонсор праздника к юбилею города, мнит себя хозяином курорта и моря, он самовлюблённый, наглый, настойчивый...
...брат моего жениха.
Я его опасаюсь, ведь мне известна их семейная тайна.
Но даже представить себе не могла, что избегаю не того брата.
И истинный дьявол во плоти - мой жених.
Пролог
Пинаю мелкий камешек, путаясь в длинном платье. На лакированной туфельке, наверное, царапина останется.
И плевать.
Как и на испорченную прическу, и потекший макияж.
- Я бездарность, - повторяю слова художественного руководителя, и тихо смеюсь, хотя от обиды выть хочется.
Бездарность!
Да я с детства мечтала о театре, грезила им. В школе все постановки отыгрывала, монологи наизусть зубрила.
Да я на бюджетное отделение поступила! Значит, не такая я бесталанная.
- Ты главную роль играешь, лишь потому что главный спонсор попросил, - шипел Иван Дмитриевич. – Деньги нынче все решают, но будь моя воля, играла бы ты тринадцатого зайца деда Мазая! Или акробатические трюки показывала в антрактах. Ты ведь так главную роль получила – широко ноги раздвигая? Бездарность!
Ускоряю шаг, бегу почти – на пляж, к Черному морю, манящему своей ночной бездной.
А Иван наш – хам и сволочь. Будто я не знаю, отчего он бесится, что роль Дианы мне досталась. Любовницу свою хотел пристроить, а тут я.
- Никакая я не бесталанная! Чтоб ты провалился, - снова пинаю камень, который отлетает в мужскую спину.
- Эй! – мужчина оборачивается, и лицо его разглаживается.
Узнал.
И я узнала, хотя Финна и его невыносимого брата-близнеца Алекса невозможно не спутать – до того они одинаковые. Но эта рубашка, что мускулистую спину парня обтягивает – я лично зашивала ее Финну.
- Подойдешь? Или так и будешь мою спину взглядом сверлить? – спрашивает он. – Она уже дымится, глазами дыру прожгла.
- Почему ты здесь? – вздыхаю, и иду к Финну.
Мне до сих пор неловко рядом с ним, но одной оставаться не выход. Не к кому в этом чужом городе прийти, не кому уткнуться в плечо в поисках поддержки.
- Финн?
- Я? – вскидывается мужчина, и непонятно улыбается. – Братец утомил, вот я и пришел сюда. Грустить на берегу пляжа, как романтичная девица.
- Твой братец, - проглатываю нецензурное слово, которое так и рвется при упоминании Алекса, - просто невыносим! Была бы я мужчиной – нос бы сломала ему, или еще что-то.
Финн смеется, и вмиг становится таким родным моей душе. Только мне от открывается, пусть самую малость, но все-же!
- Что натворил Алекс?
- Он является на репетиции, тычет в нос своим спонсорством, и до ручки меня доводит. Или до уголовной статьи, - тараторю, жалуясь на негодяя. – Из-за этого слухи идут нехорошие, что я с ним сплю. Алекс специально так поступает!
Финн поворачивается ко мне, и тянет за руку, вынуждая на песок опуститься. Платье окончательно испорчено будет, наверное, но это не имеет никакого значения. Сейчас важен лишь Финн, близость с которым я никак забыть не могу. Даже когда уверена была, что он галлюцинация – и тогда кожа горела, впитав его поцелуи-укусы.
И сейчас он нужен мне!
- Финн, - ласково глажу его спину, и мужчина вздрагивает от моих прикосновений. И придвигается ближе, гипнотизируя темными глазами. – Финн, поцелуй меня.
- Уверена?
- Нет, - отвечаю, и сама тянусь к его губам.
Жадно ласкаю его губы, и Финн отвечает – чуть грубовато, напористо. Углубляет поцелуй, поработить хочет этой откровенной похотью, которой каждое движение пропитано. Чеку сорвало напрочь, сейчас будет взрыв.
И я наслаждаюсь. Ведь сейчас я для него самая важная, я чувствую это.
Наконец-то мы наедине.
- Финн, - всхлипываю, зарываюсь пальцами в его жесткие волосы, и тяну на себя.
- Я здесь, - раздается позади меня голос… Финна.
Разрываю поцелуй, и хочу отползти от обманщика, словно он опасный хищник, но Алекс удерживает. Не позволяет отстраниться.
А я кричать от злости и негодования готова: я по доброй воле Алекса поцеловала.
Подонка-Алекса! Да лучше бы я гадюку поцеловала, чем этого… этого…
- Ты! Убери от меня руки, отпусти, - я чуть ли не рычу, а затем обращаюсь к Финну: - Может, вмешаешься? Видишь, Алекс меня не отпускает. Помоги, Финн.
Сейчас братья похожи, как никогда. Ведь даже выражения лиц, эмоции у них одинаковые, и у обоих нечто темное проскальзывает в глазах. Финн не торопится освобождать меня из капкана рук ухмыляющегося Алекса. Вместо этого он лениво говорит:
- Скучно тебе вдвоем, Лина? – Финн снимает кожаный ремень, и подходит к нам с его невыносимым братом. – Нужна компания третьего? Алекс, думаю, не откажется присоединиться к нам этой ночью.
- Не откажусь, - Алекс улыбается, и притягивает меня еще ближе к себе.
А со спины на мои плечи опускаются горячие ладони Финна.
Глава 1
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА НАЗАД
Ангелина
- Меня взяли! Взяли! – кричу я, и забегаю на кухню, забыв снять обувь. – Мама, папа, меня взяли!
- Ангелина, - мама укоризненно качает головой. – Не кричи как оглашенная.
- Прости, - сажусь за наш маленький кухонный стол, и стараюсь вести себя прилично. Но улыбка от уха до уха все-равно не спешит сползать с лица. – Мам, я на все лето еду к морю. Меня взяли работать в театр, представляешь?
А я ведь даже не надеялась. Актеров – пруд пруди, а у меня пока даже диплома нет. Но все же я рискнула, записала пару монологов, и отправила их художественным руководителям, и вот.
Меня выбрали.
Прощай, Сибирь, я еду к Черному морю!
- Я даже не знаю, - хмурится мама, выслушав меня. – Может, не поедешь никуда? Тетя Даша тебя в наш ДК устроит, если так хочется летом работать. Ну куда ты одна поедешь, милая? Ты ведь такая неприспособленная к жизни, да еще и на юг…
Ну вот.
Началось.
- Мам, не хочу я в ДК, меня ведь театр ждет. Сцена!
И пусть основной состав гастролирует. Да и Джульетту я вряд ли сыграю – там репетиций одних на месяц, не меньше. Ну и пусть, это ведь такой шанс.
- Ангелина, я не думаю, что это хорошая идея.
- Это отличная идея, - спорю я с мамой.
Обычно я уступаю, предпочитая не ссориться. На компромисс иду, следую воле мамы. Ослушалась я всего однажды – когда в театральный документы подала, следуя за мечтой.
Сейчас второй раз, когда я решила на своем настоять, и биться я до последнего буду.
- Вся в отца! Тот тоже упертый, как баран, - мама вздыхает, и развязывает фартук. – Когда отъезд?
- Через пять дней.
- А билеты? – мама и не думает радость скрывать, ведь билеты на юг обычно распроданы на месяц вперед, но я ее огорчаю.
- Я с двумя пересадками поеду. Билеты купила, пока в автобусе ехала.
-Ох, да как же так, - мама всплескивает руками, и глаза ее слезятся.
Внезапно становится очень стыдно. Бросаю ее, уезжая за своей мечтой, а маме кто поможет? Как она управится с моим братом-подростком, повадившимся ей нервы трепать?
Но не ехать – не вариант.
- Пойдем, - мама выключает плиту, и указывает на выход из кухни. – Раз уж ты уезжаешь, я хочу быть спокойна за тебя. Сходим к Патрине, пусть погадает на путь-дорогу.
Закатываю глаза, но спорить не решаюсь. Если маме легче спустить на ветер пятьсот рублей, и услышать от цыганки, что я благополучно вернусь домой – я только за.
Приемы Патрина ведет в большой, трехкомнатной квартире, обставленной настолько стереотипно, что меня так и подмывает изобразить драматичный, зловещий смех при виде этих декораций: свечи в китайских, выполненных под старину канделябрах, стеклянные, мутные шары и черные, синтетические покрывала.
Мрак и ужас.
- Нам бы к Патрине, - робко обращается матушка к чернявой, вертлявой девчушке. – Не записывались, но очень надо. Скажи, что Ольга Лаврентьева с дочерью, она примет.
- Приму, - Патрина тихо, что удивительно для ее габаритов, выскальзывает из соседней комнаты. – Но по одиночке. Совместные приемы я не веду. Итак?
- Иди, детка, - легонько толкает меня мама, и обращается к цыганке: - Ангелина работать едет на юг. На все лето. И нам нужно знать, все ли хорошо будет.
Патрина царственно кивает, и зовет меня в свой, как я понимаю, кабинет, который выглядит, хм, обычно.
Денег на бутафорию хватило лишь на приемную?
- Погрей в ладонях карты, - женщина протягивает мне потрепанную колоду, и я послушно сжимаю ее в руках. – На юга собралась? Оля, наверное, в ужасе, да?
- Не то слово.
- Она ведь мама, - Патрина забирает у меня колоду, и начинает быстро раскидывать пасьянс. – Ну ничего, ты девочка приличная, сейчас мы ее успокоим.
Хорошо, что есть Патрина. Уж она не нагадает мне венец безбрачия, проклятие троюродной бабушки, и прочую ерунду. Хоть и обманщица, но своя ведь, нам лапшу на уши вешать не станет.
- Доедешь ты без приключений, - цыганка всматривается в раскиданные в непонятном мне порядке карты, а затем утирает пот со смуглого лба. – А вот дальше… так-так, хм, интересно. Тебя ждет встреча, которая перевернет всю твою жизнь, детка. И непонятно, в лучшую, или в худшую сторону.
- Любовь свою встречу? Богатого, холостого красавчика? – с иронией уточняю я.
- Ты встретишь женщину, которая приведет тебя к опасным мужчинам. У них есть все: власть, деньги и немалая сила, - хмурится Патрина, и бледнеет, поднимая на меня взгляд. – Ты окажешься в их руках, девочка, и сбежать не получится. А вот избежать можно – ты всего лишь должна остаться дома.
Бред какой-то.
- Спасибо, - поднимаюсь из-за стола, и гляжу на «экстрасенса» сверху-вниз. – Я подумаю. До свидания.
Вот ведь шарлатанка.
Магнус
Смахиваю со стола чашку.
Белый фарфор переворачивается, катится, по полу разливается кофейная лужа.
Она стоит передо мной, опустив взгляд, на эту лужу смотрит.
Пять минут назад я приказал принести мне кофе.
Сейчас специально столкнул кружку.
Пахнет скандалом, а она словно не замечает.
Темно-русые волосы, синие глаза, острые скулы. Бледнолицая, в глухом черном платье - на ней форма студентов, закрытая, строгая.
Привычная.
Но почему-то на этом девичьем теле одежда сидит так облегающе, так манит, словно Ада передо мной голая стоит, как ночью.
- Кофе. Вытри, - отрывисто приказываю.
Она вздрагивает. Вскидывает глаза. Зрачки расширяются темными провалами, губы едко поджимаются.
У нее в руках ни полотенца, ни тряпки.
У меня в кабинете тоже никаких салфеток нет.
Ада заводит руку за спину, и с тихим вжиком везёт молнию. Дернув плечами, высвобождается из платья, оно падает к ее ногам.
Длинные стройные ноги. Узкие ступни, она медленно сбрасывает туфли, одну за другой, становится ниже ростом.
Наступает на платье. Ведёт ногой, возит черную ткань по полу. Вытирает лужу и смотрит мне прямо в глаза.
Молча слежу за ее движениями.
И сглатываю.
Вот что такое в этой студентке - она точно бесстрашная. Будь на ее месте любая другая девица, устрой она подобное представление - пол она бы сейчас мыла языком.
А эта...
Стоит, расправив плечи, как статуэтка, тонкая. Узкая талия, высокая грудь ничем не прикрыта.
Бедра тоже. Кожа светлая, почти просвечивает.
Она и не соблазняет меня. Она просто вытирает пол.
- Хватит? - ее нога замедляется.
А у меня в брюках уже так тесно, желание увеличилось в несколько раз.
- Прекращай, - морщусь. Массирую переносицу и поражаюсь - сколько власти может иметь женщина.
Да что там - девчонка.
Она неспешно натягивает на себя мокрое платье. На полных губах улыбка, она видит уже, что разговора не будет.
Я думаю о том, что на ней нет белья.
И до безумия хочу лишь одного - овладеть этим телом. Уложить ее на стол и взять.
Собираю волю и отвожу взгляд в окно. Слушаю, как по карнизу барабанят капли дождя и задаю вопрос:
- Где ты вчера была, Ада?
- Как обычно. Сначала в академии, ты меня видел. Потом в корпусе, готовилась к занятиям. А вечером...- она делает паузу, будто вот-вот признается. Но она врёт. - А вечером я легла спать.
Сжимаю в кулаке очки, с хрустом ломаются дужки. Все ещё не смотрю на нее, иначе встану. И так же сожму ее шею.
- Ты учишься в академии несколько месяцев, - напоминаю, покачиваюсь в кресле. - Знаешь правила. Знаешь, как легко отсюда вылететь. И знаешь, что будет, - разворачиваюсь, в упор смотрю на нее, - если врать ректору. Повторяю вопрос: где ты вчера была.
- В корпусе, - она, не мигая, смотрит в ответ. - Готовилась к занятиям. А вечером легла спать. И я тебе не вру, Магнус.
Швыряю сломанные очки на пол.
Да, сейчас я встану, и скручу эту мерзавку, вытрясу из нее все, она будет у меня в ногах ползать.
Как каждую ночь делаю я.
Снова и снова перед ней преклоняюсь, я на этих ее туфлях сам ремешки застегивал, в ванне взбивал пену, ставил над поднос с завтраком цветы.
Это не похоже на похоть, и на меня не похоже, я околдован, вот только чем?
Она же студентка, ничего не умеет.
- Мне известно другое, Ада, - снимаю с шеи цепочку. Болтающимся на звеньях ключом отпираю стол. Не глядя шарю в ящике, нащупываю ошейник и встаю. - Сегодня я узнал. Что ты собираешься замуж. И за кого? - поднимаю взгляд.
- С чего ты это взял? - она пятится, я наступаю. Синие глаза сверкают, она запинается на брошенных туфлях и падает. Взвизгивает. - Подожди!
Ловлю ее, за руку тяну к себе. На шее защелкиваю обруч.
Она охает, будто я ей боль причинил. Вырывается, покачивается.
- Ты что сделал! - Ада недоверчиво ощупывает ошейник. - Сними это с меня!
- Я предупреждал, что не надо со мной шутить? - сдавливаю ее плечо. - Как долго ты из моей постели к нему прыгаешь? - севшим голосом спрашиваю, смотрю в бледное лицо, и личина невинности рассеивается, передо мной не студентка, а юная расчетливая дрянь. Почему я, вообще, разрешил ей в ту ночь зайти ко мне в комнату, скользнуть ко мне в кровать, не прогнал. - Ада, зря ты это затеяла. Сейчас я тебя запру здесь. И выясню, какого черта со мной происходит. А когда вернусь...
- Там все не так, - с ее щек сбегают последние краски, она похожа на лист бумаги. Сухими губами шепчет. - Послушай, Магнус, отпусти меня, я все объясню. Я замуж не собираюсь ни за кого, это не правда. И с тобой я ничего не делала, что я могу, я всего лишь будущий маг...я...подожди, ногу, кажется, подвернула.
Не верю уже ни на грамм, но эти ее интонации кровь разгоняют, как под гипнозом заставляют разжать пальцы, отпустить.
Она всхлипывает и наклоняется.
- Ой, точно подвернула ногу, - причитает. Резко выпрямляется и заряжает мне в висок чем-то острым.
Каблуком.
И бежит, пятки сверкают.
Ломится в дубовую дверь, выскакивает из кабинета.
Трогаю висок, стряхиваю каплю крови.
Иду обратно к столу, достаю ключ от ошейника. Подкидываю его в ладони и не понимаю - на что она надеется, куда рванула.
Ключом черчу в воздухе руну.
И сажусь в кресло.
Дура.
У нее есть полчаса максимум, а потом руна ее хоть из-под земли достанет, и тогда уже...
Разговаривать мы не будем.
Ангелина
Опускаю свой небольшой чемодан в дорожную пыль, и оглядываюсь в поисках киоска. Сейчас бы холодной газировки выпить.
А лучше поскорее смыть с себя ароматы поезда, в котором я не один день тряслась.
- Ну и жара! – поднимаю надоевший чемодан, и плетусь к манящему меня киоску. Подозреваю, цены там кусачие, но гулять, так гулять.
Покупаю газировку, и с наслаждением делаю первый глоток.
Прелесть!
Но весь мой экстаз портит звонок, на который отвечать не очень хочется, но надо.
- Да, мам, привет.
- Доехала? Все в порядке, милая?
- Доехала, - с сожалением засовываю ледяную воду в сумку, беру чемодан, и бреду к выходу с вокзала. – Вот только что.
- Милая, будь осторожнее. На юге столько проходимцев, курорт же, - заводит мама привычную, заезженную пластинку. – Понаедут пьяницы всякие, и…
- Мам, - перебиваю ее. – Ну что ты, в самом деле? Я ведь работать приехала. В театр! Вряд ли у меня время будет по ресторанам ходить, и приключения искать. Да и жить я буду в приличном месте, не переживай.
Вот только сообразить бы, где находится это приличное место. Интернет не ловит, прохожие своими делами заняты, и не понять, кто турист, а кто местный.
- Мам, мне пора, давай потом созвонимся?
- Хорошо. Будь осторожна, плохое у меня предчувствие, - вздыхает мама, и отключается.
У мамы всегда плохое предчувствие: и когда я на выпускной собиралась, и когда в театральный решила поступать вместо юридического, а уж когда меня пригласили на все лето в театре подработать – мама и вовсе как с ума сошла.
А я ведь так радовалась, выбив себе местечко у моря.
Мечта!
Так надоела наша, хоть и красивая, но ни разу не курортная Сибирь.
- Девушка, - оживляюсь при виде одиноко стоящей незнакомки, одетой несколько странно: в длинное, плотное, и явно дорогое платье посреди этой жары.
Может, она аниматор? Хотя те обычно в платья времена Екатерины Великой наряжаются.
Девушка не реагирует, стоит ко мне спиной, и я решаюсь. Осторожно похлопываю незнакомку по плечу.
- Девушка, вы не подскажете, где находится улица Яблочная? Вы ведь местная? – спрашиваю, и она оборачивается ко мне.
А я дар речи теряю. Эта девушка – она как из зеркала. Мое отражение, только в другой одежде. Те же темно-русые волосы, синие глаза, острые скулы… даже носы у нас одинаковые – аккуратные, самую малость курносые.
- Ничего себе, - бормочу в шоке, подозревая, что у меня солнечный удар, и все это мне мерещится.
А вот мое отражение, отойдя от удивления, вдруг улыбается мне: хитро, и даже хищно.
- Яблочная, говорите? – переспрашивает она, и я прикрываю глаза, ведь голос тоже точь-в-точь, как у меня. Внезапно сумка выскальзывает у меня из руки, и девушка реагирует быстрее, чем я. Подхватывает ее, и вертит, придерживая в руке. – Я не местная, так что не подскажу. Сумка у вас прохладная, там вода? Можно я пару глотков сделаю?
- Конечно, - киваю растерянно, а девица быстро расправляется с молнией, и выуживает газировку. – Мне кажется, или мы с вами очень похожи?
- Всякое бывает, - пожимает плечами девушка, и возвращает мне сумку. – Знаете, говорят, что, если встретишь своего двойника, нужно обняться, чтобы счастья прибавилось. И разойтись, не оглядываясь.
О такой примете я никогда не слышала, но обнять себя я позволяю. Прижаться всем телом, и почти задушить меня на прощание.
И не оборачиваюсь, когда немало испугавшая меня незнакомка, имени которой я не догадалась спросить, уходит. А я остаюсь стоять под палящей жарой, и смотреть на странно встретивший меня город.
Яблочную сорок три я, все же, нахожу, и не без помощи добрых людей. Отдаю документы хозяйке дома, которая должна меня зарегистрировать, и вхожу в небольшие, но уютные апартаменты.
- Душ! – чуть не плача, восклицаю я, избавляясь от одежды.
И все мысли: и о моем двойнике, и даже о долгожданной работе в театре вылетают из моей головы, пока я наслаждаюсь прохладными струями воды, бегущими по моему телу.
Оборачиваюсь полотенцем вокруг груди, и протираю запотевшее зеркало, от которого в ужасе отшатываюсь.
На мне ошейник!
Но этого быть не может, ведь так?
Подношу руку к лицу, чтобы протереть глаза, перед которыми мелькают мушки, и с ужасом вижу в зеркале, как на ошейнике холодным серебряным пламенем загораются незнакомые мне символы.
Откуда он взялся на моей шее? Массивный, тяжелый, как кандалы, холодными иглами под кожу впивается. Не смотреть на него невозможно, а смотреть – больно.
- Это еще что за… - бормочу, не веря глазам своим, просовываю пальцы под это «украшение», и ищу застежку, чтобы поскорее снять его с себя, но не успеваю.
Беспокоящее меня чувство, будто где-то, на другом конце мироздания, натянут канат, стремящийся утащить меня непонятно куда, усиливается, как усиливается и яркость символов на ошейнике.
Пол резко исчезает под ногами, которые перестают меня держать, и я ухаю в пропасть.
«Наверное, солнечный удар я, все же, заработала» - мелькает в моем сознании глупая мысль, и я валюсь на холодный, не слишком чистый пол.
На мраморный пол, что странно.
Не тот – выложенный дешевой белой плиткой, на которой дельфинчики были изображены, а это значит…
- С возвращением, Ада! – доносится до меня низкий, с хрипотцой голос. – Я почти успел соскучиться.
Упираюсь ладонями в пол, и поднимаюсь на ноги.
Я сошла с ума?
Головой приложилась в душе?
Эти объяснения – единственные, которые могут оправдать то, что я вижу перед собой: кабинет, под завязку набитый свитками, книгами, какими-то странными кусками металла и колбами.
А еще здесь есть стол, за которым сидит мрачного вида мужчина лет тридцати, и сверлит меня холодным взглядом.
Глава 2
Финн
В деревянной шкатулке лежат два коллекционных пистолета. Золотые, на рукоятке мое имя.
Оружие сую за пояс брюк.
И встряхиваю плащ.
Подмигиваю себе в зеркало. И ниже на лоб натягиваю капюшон.
Когда ты Финн Винтер - сын уважаемых родителей и в то же время отчисленный студент, мошенник, когда твоя физиономия украшает первые полосы газет и по следу идут стражи - светиться нельзя.
Но нет выбора, нужно найти пропажу.
Невесту.
Ада - от одного имени на языке появляется странный, вяжущий привкус, вот я и связан, этой девушкой, обречён на что-то...издревле это чувство любовью зовется, но мне сие слово раньше было неведомо.
До нее.
По бесконечной лестнице спускаюсь вниз.
В холле натыкаюсь на мать со стаканом чего-то крепкого и мысленно хмыкаю, привет, время только обед.
Видел бы сейчас совет попечителей академии своего председателя миссис Винтер вот такую, настоящую, за закрытой дверью нашего огромного дома, предела мечтаний аукциониста - и на мой счёт перестали бы чесать языками.
Что паршивая овца портит стадо, что Финн отрезанный ломоть, что в семье не без урода, или о чем они там шепчутся, боясь сказать вслух.
- Ты бы не налегала, мама, - киваю на стакан.
- А ты бы не совал свой нос, куда не просят, - ласково встречает меня она, глазами провожает до двери и не выдерживает. - Куда ты? Опять к ней? Хочешь, чтобы тебя арестовали?
- К Аде, - уточняю. - А в академии безопасно, стражей без приглашения никто не пустит.
Открываю дверь.
- Финн, выбей из головы эту...особу. Свадьбы не будет, забудь, - говорит она мне в спину. - Пока я жива - она в нашу семью не войдет.
- Посмотрим, - отмахиваюсь и выхожу на крыльцо.
- Вас никто не поженит, тебя попросту арестуют! - кричит она.
Хлопаю дверью, отрезаю угрозу.
Ничего не меняется, фраза эта звучит каждый день и давно утратила силу.
Дождь шумит и пузырится, под ногами расплывается океан, капли барабанят по плащу, шагаю по лужам.
Преследуют меня или нет - неважно, Аду даже из ада достану, она моя.
Не пришла сама - иду сам.
Распахиваю дубовые створки. Оставляю ручейки на черном мраморе, в гулкой тишине шагаю по академии.
Всё на занятиях.
По крученой лестнице поднимаюсь наверх, кабинет ректора на самом последнем этаже, Магнус все подбирается ближе к небу.
И не понимает, что не получится ничего у такого, как он, пресмыкающегося.
С ноги открываю дверь.
Он развалился за столом, смотрит на пол.
Тоже опускаю глаза.
Там валяется какая-то белая тряпка.
А рядом...
- Какого лешего, - наклоняюсь, недоверчиво смотрю на Аду.
Моя голая невеста. У него в кабинете. Сидит на полу, колени прижаты груди. Тонкими руками обнимает себя за плечи.
Вылезаю из мокрого плаща, набрасываю на нее.
У нее волосы тоже мокрые, словно она только что с улицы. Но почему голая?
- Ты на власти своей свихнулся в край, - вскидываю взгляд и ненависть не прячу, эту самодовольную ректорскую рожу давно мечтаю размазать по стене. - Ада, вставай, - наклоняюсь к невесте.
- Я не Ада! - выкрикивает она и мелко дрожит, от меня отшатывается. Ползком в сторону шкафа, кутается в мой плащ и встаёт на ноги. - Выпустите меня отсюда пожалуйста. Можем договориться. У меня в сумке есть кое-какие деньги. Ещё есть новая одежда. Хорошие духи, даже нераспечатанные, в упаковке. Золотой браслетик и кольцо. Забирайте всё! - предлагает она какие-то глупые девчачьи дары.
Перевожу взгляд на Магнуса.
Он едва заметно жмёт плечом.
- Спектакль слушаю уже, - смотрит на часы, - минут пятнадцать. И бесполезно трачу время. Если не заткнешься в ближайшие пять секунд, Ада, - он встает из-за стола.
- Пошли со мной, - хмуро перебиваю и подхожу ближе, времени его мне не жаль, но вот Ада не в себе.
Сейчас выведу ее отсюда.
Вернусь.
И если он хоть пальцем тронул мою невесту...
- Раскрой глаза, Финн, и оставь ее, - летит мне приказ, будто я его подчинённый. - Сам не чувствуешь? Эта стерва тебя одурманила. Выйди, я с ней разберусь.
- Не надо со мной разбираться, - вклинивается она. Вдоль шкафа пятится по кабинету, взглядом с меня на него скользит и трясется. - Просто уберите вот это, и я пойду, за сумкой и за деньгами, я сняла комнату, у хорошей женщины, боже мой, говорила мне мама, - она приспускает с узких плеч мой плащ, и я смотрю на чуть прикрытую тканью высокую грудь. Белая кожа, что моментально краснеет от поцелуев, на ней я оставлял засосы, языком выводил узоры, не мог напиться, насытиться, от запаха ее сходил с ума.
- Вот, - тонкой рукой Ада трогает шею.
И лишь теперь замечаю обхватывающий ее горло светящийся обруч.
- Ты на нее датчик повесил? - резко разворачиваюсь к Магнусу. - На мою невесту ошейник? Снимай эту дрянь, где ключ, - налетаю на стол. В глазах мутнеет, в висках стучит кровь, я его закопаю, он покойник.
- Невеста твоя походит под присмотром, - Магнус с грохотом задвигает ящик стола. - Ада, - зовет он и усмехается.
Оглядываюсь и вижу как развевается мой плащ - на такой скорости она несётся прочь из кабинета.
С ней что-то не так, она бредит, плетет чушь. И виноват во всём он.
- Я тебя убью, - говорю тихо, за поясом нащупываю оружие, оно для защиты, но от этого дьявола и надо защищаться, все верно.
Он спокойно смотрит на меня.
- Подумай, что делаешь, Финн.
- Почему она тут голая сидела?
- А почему она говорит, что ее зовут не Ада? - он обходит стол. - Для кого ломает комедию? Я с ней разберусь, ты только не лезь, - он шагает к дверям.
Смотрю ему в спину и от его голоса передергивает, ни к кому во мне такой ненависти нет, как к ректору, Магнусу Винтеру, величайшему алхимику, моему отцу.
Ангелина
Бегу, словно за спиной крылья выросли.
Словно меня ветер несет – с такой скоростью несусь, не запоминая поворотов. Глаза выцепляют лишь бесконечные коридоры и лестницы, спуски и подъемы. Все сливается, пока я в панике мчусь от этих пугающих меня незнакомцев.
Я в лабиринте каком-то! Каменный, бесконечный лабиринт, и я в нем совсем одна. Хотя нет, не одна, есть двое мрачных мужчин – таких похожих внешне…
… и оба принимают меня за другую.
- Ада, - доносится до меня знакомый баритон, и я прижимаюсь к выступу, прячась в тени. – Я знаю, что ты здесь, хватит бегать.
Ада.
Но я не Ада, я Ангелина! И я… где я вообще?
«Так, стоп, - зажмуриваюсь, и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. – Я была в душе, ведь так? Так. Увидела этот проклятый ошейник на себе, и попала… попала вот сюда. Только это ведь невозможно! Как можно в одно мгновение перенестись из уютных апартаментов на улице Яблочной в огромное, мрачное здание из мрамора и камня?»
И ошейник этот откуда? Я ведь только-только приехала, и никто не мог нацепить на меня этот ошейник. Никто, кроме…
- Гадина! – сжимаю кулаки, представляя, как вцепляюсь в лицо своему паршивому двойнику. – Сволочь такая!
Так вот, почему она обниматься полезла! Нацепила на меня эту штуку, которая перетащила меня черт знает куда, а сама ходит довольная, всех облапошив.
Она и есть та самая Ада, которая им нужна – девушка, встретившаяся мне у вокзала.
- Выйдешь, или тебя вытащить? – голос мужчины совсем близко.
Он знает, где я прячусь.
Да и не сбежать мне.
- Не нужно меня вытаскивать, - отлепляюсь от стены, и выхожу из тени, плотнее запахивая плащ. – Что вам нужно?
- Будешь продолжать придуриваться? – мужчина хватает меня за руку, и рывком притягивает ближе. – Ада, это Финну ты можешь петь свои песни дальше. Не мне! Чем ты мою голову одурманила?
- Я не понимаю…
- Когда снимешь ту дрянь, с помощью которой воздействуешь на меня – отпущу, - мужчина словно не слышит, тащит меня по тем самым коридорам, одинаковым и безликим, по которым я бежала от него. – И если будешь врать – пожалеешь!
Я уже жалею.
Горько жалею, что не осталась дома – в маленьком, холодном городке с типовой застройкой. Ну чего мне стоило подождать еще год? Доучилась бы, в столицу подалась, диплом получив, и жила бы спокойно.
- Итак, - грубиян затаскивает меня в знакомый кабинет, и запирает дверь, - мы снова втроем. Ада, ты ничего не хочешь сказать Финну?
Второй мужчина – тот, который меня невестой называл, мгновенно приближается ко мне.
А я шарахаюсь от них обоих, и невольно сравниваю: видно, что родственники, хотя любви и тепла друг к другу не испытывают. Оба темноволосые, высокие, в глубоко посаженных глазах опасные сполохи, как северное сияние – затягивают меня, волю свою навязывают.
- Ада? Расскажи Финну обо всем, - снова приказывает мне мужчина.
- О чем?
О том, что я не Ада? Не поверят. Я бы сама не поверила на их месте, ведь та гадина, которую я у вокзала встретила – моя копия. Внешность, голос – все одинаковое.
Была бы у меня с собой сумка – я бы фотографии с семьей показала, паспорт со своим именем. Но на мне лишь чужой плащ и гадкий ошейник.
«Значит, буду Адой, - принимаю я решение, полагаясь на удачу. – Она ведь нужна им. А раз нужна – не убьют. Буду тянуть время, пока что-нибудь не придумаю».
- Расскажи своему «жениху» о том, как околдовала меня, - спокойно перечисляет мужчина, меряя меня холодным взглядом. – О том, как в кровать ко мне запрыгнула.
- Ты лжешь! – с ненавистью выкрикивает Финн. – Магнус, ты зарвался. Ада – моя невеста, и я не позволю так с ней обращаться!
- Я не лгу, идиот. Лжет она, - Магнус указывает на меня. – Подумай, Финн, и поймешь, что все это – наведенное. Пока я не пойму, в чем дело, но это не любовь, а похоть. И та вызвана чарами. «Невеста» твоя из кровати в кровать прыгала, и допрыгалась.
Прыгала она, а допрыгалась я.
- Ада, это ведь не правда? – Финн подходит ко мне, и с такой надеждой в глаза смотрит, словно от моего ответа его жизнь зависит. – Просто скажи, что отец лжет, и мы уйдем. Он тебя не тронет, я обещаю!
Так они не братья, как я сначала подумала.
Отец и сын.
И Ада, за игры которой придется расплачиваться мне.
Убила бы мерзавку!
- Видишь, ей нечего сказать, - смеется Магнус. – Не решается лгать при мне, что ничего у нас не было.
- Ада? – уже менее мягко, с тлеющей, догорающей искрой надежды зовет меня Финн. – Ты и мой отец… да ответь же мне! Почему ты молчишь?
Перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и мечтаю попасть домой. Или хоть в обморок грохнуться. Что мне ответить?
Мне самой, как день ясно что Ада эта с обоими крутила.
И если я буду плохой актрисой, голову открутят уже мне.
Магнус
Ада кашляет.
Убедительно, аж надрывается, тонкая рука мелькает в широком рукаве плаща, она машет на графин.
Финн, метнувшись к столу, плещет в стакан воду.
Несётся к ней.
Она выхватывает стакан и пьет, жадно, струйки воды стекают по подбородку на белую шею, по ошейнику вниз, на грудь, катятся по ложбинке, и дальше прячутся в ткани плаща.
Хороша стерва.
- Захлебнешься, Ада, - усмехаюсь.
Но тело ее влечет. С ног до головы окидываю проклятую студентку, кутающуюся в плащ Финна и поправляю ремень брюк.
Все ещё тянет к ней, но я знаю, это ложно, она чем-то на меня воздействует.
Ада отрывается от стакана.
Финн сверлит ее взглядом, ждёт ответа.
- Он врёт, - кратко припечатывает Ада, и пальцем на меня показывает, так несерьёзно. Переводит взгляд на Финна. - Человека, за которого я замуж выхожу, которому свое сердце доверила - я бы не предала никогда, лучше бы умерла, - в доказательство она прижимает руку к груди.
У нее и голос - чистый источник, живой ручей, пить и пить.
И Финн верит. Оборачивается на меня.
В ладонь впивается угол столешницы, столь крепко сжимаю стол. В сомнениях изучаю девичье лицо, в глазах ищу признаки лжи, взгляд не обманет.
Ищу и не нахожу, Ада словно не врет, со мной не спала.
И этого быть не может.
Она не пришла вчера.
Но раньше, каждую ночь, здесь в кабинете, я помню.
- Вы с матерью сговорились, я понял, - Финн подходит к столу, - Вы не хотите, чтобы я женился.
- Разумеется, - смотрю на девушку. - И я тебе уже сказал почему.
- Я ничего не сделала, чтобы терпеть оскорбления, - она снова подаёт голос, и он действует, как заклятье, в нем столько всего намешано, различаю и страх, и злость, и возмущение, и беспомощность, но не вранье. - Я замерзла, я голая, на мне мокрый плащ.
Наши пересеченные взгляды врезаются в нее.
Она икает, кажется.
- Мы не мерзнем, - зачем-то говорю, ведь она и так это знает, но Ада трясется, будто, правда, от скачков температуры страдает.
- Ты ее довел, запугал, что ты с ней сделал, почему она такая? - без пауз рубит фразы Финн и поворачивается на меня. Не медля заводит руки назад.
Там у него оружие, и, когда-то, он этот пистолет выхватит и направит в меня, и рука его не дрогнет, знаю.
Но не сейчас.
- Ада, - киваю ей, ласково продолжаю, меня медленно догоняет осознание. - Ты не просто студентка. Ты хочешь разбить семью Винтер, - сажусь в кресло.
Качаюсь.
Никто не в курсе, что нашу семью связывает не любовь, а тайна, и мы уничтожим любого, кто только посмеет раскрыть нас.
Но Финн не видит в Аде угрозу, он смотрит на меня. И угрозу видит во мне.
- Эта штука душит, - снова врывается в войну взглядов Ада. Пальцами теребит обруч. - Снимите или дайте уйти, у меня в глазах двоится.
Финн тут же шагает к ней.
- Я тебя в обиду не дам, я для тебя небо разобью, ты моя невеста, Ада, и это не изменится, - он придерживает ее за талию. Ведёт по кабинету, через плечо бросает. - Вернусь за ключом и поговорим.
Она тоже оборачивается.
Кидает на меня быстрый опасливый взгляд. И жмется к Финну.
Он ногой толкает дверь, она хлопает.
И я остаюсь один, а перед глазами не меркнет образ ее, тот самый, в нашу первую встречу, когда часы били двенадцать, и она пробралась в мой дом.
Мы были вместе. Вдвоем. Это было сильно.
Будто вчера помню, как стоял в гостиной, с бутылкой бурбона. А она влезла в окно, мокрая, из-под дождя.
Сбросила плащ.
- Замёрзла. Угостишь?
Она протянула руку, а я молча отдал бутылку. Она прошлась языком по нижней губе, оставив влажный след, и пару раз глотнула спиртное, а я смотрел. На ее пухлые губы, как они плотно обхватывают горлышко бутылки. И хотел, чтобы она на колени встала, и также открыла рот, когда я сниму брюки.
Запускаю пальцы в волосы, встряхиваюсь, следы памяти прогоняю.
Из кармана достаю ключ от ошейника.
Руна светится зелёным - Ада в академии, Финн повел ее в комнату.
Когда она успела, и с ним, и со мной?
Тогда, месяц назад, она стояла мокрая, капли с волос падали мне на руку, а она пила бурбон - это было мгновение слабости, студентки столь нагло себя не вели ни разу не врывались в мой дом.
И, выгнав ее, я поднялся наверх. Но не в спальню к жене почему-то, а в гостевую, вслушивался в шорохи дома и знал, что Ада не ушла. И когда я лег в постель, скрипнула дверь.
И вошла она.
Да, все ясно, месяц назад она меня и опоила, я же пил из той бутылки после нее.
Смотрю на ключ, на мигающую зелёную руну.
Она в моем ошейнике, моя рабыня, мне сейчас принадлежит, могу сотворить с ней все, что захочу.
А Финн ещё очнётся.
Выхожу из кабинета, спускаюсь по лестнице, стою на площадке и щурюсь на коридоры.
Сдвигаюсь вглубь учебной площадки, смотрю на часы.
Занятия закончатся через минут двадцать, пока тихо, из кабинетов долетает бубнеж, в стекло привычно барабанит дождь.
Морщу лоб и прикидываю время - Финн уже проводил Аду в спальный корпус, идёт обратно.
Он поднимется ко мне.
А я пойду к этой стерве.
И я ее...
В памяти расцветает ее образ, жгучий, острые чувства, что я раньше не испытывал, а на смену им приходит ее поведение.
Как ее час назад вытащила руна, и Ада бухнулась на пол моего кабинета в одном полотенце.
И сначала молчала, потом визжала, потом заверяла, что ее зовут Ангелина, пыталась ошейник сорвать, и снова упала на пол, меня испугалась.
Усмехаюсь.
И слышу гулкое эхо шагов.
И быстрый топот взбегающего по лестнице человека.
Финн.
Проводил.
Отлипаю от окна, пересекаю площадку, по коридору сворачиваю в жилой корпус.
Посмотрим. Как невесте понравится серьезный разговор с отцом жениха.
Глава 3
Ангелина
Я попала в другой мир.
Или я упала в ванной, ударилась головой, и сейчас меня оперирует нейрохирург, а все это – бред, вызванный наркозом.
Но что-то подсказывает мне, что глазам своим нужно верить. Фантазия у меня, конечно, богатая, но она бы завела меня, скорее, в роман Достоевского, чем сюда. Здесь холодно, всюду камень, а из огромных окон виден мрачный, заливаемый потоками дождя, город.
Рядом идет Финн – пожалуй, единственный мой защитник от того мрачного типа.
От Магнуса, своего отца.
- Я улажу все, Ада, не переживай. Отец тебя больше не тронет, - обещает парень, придерживая меня за локоть.
- Правда? Сомневаюсь в этом.
- Верь мне!
Я бы хотела. Очень хотела бы верить, но мягкостью Финна обманываться не стоит, она напускная. Это по взгляду его видно – острому, злому, и…
… одурманенному.
«Чертова Ада и правда околдовала обоих, - думаю я, бросив надежду запомнить дорогу. – Влюбленные так не смотрят. Ни капли нежности, ни капли ласки, лишь болезненная тяга. К Аде. Ко мне».
- Ада, - Финн останавливает меня около двери под номером 118, - как так вышло, что ты оказалась в кабинете отца в таком виде?
- Сама не понимаю, - отвечаю чистую правду, помятуя о том, что она – самая коварная ложь. – Я захотела ополоснуться, мне стало дурно, и… вот.
Оглаживаю пальцами ошейник, а сама печально смотрю на Финна, который гневно ноздри от гнева раздувает.
- Он тебя не тронул?
- Нет. Не волнуйся об этом, - придвигаюсь к Финну чуть ближе, замечая, как расширяются его зрачки от моей близости. – Финн, мне кажется, что твой отец просто решил проверить меня. Наверное, обо мне рассказали какую-то ложь, и Магнус решил, что я не пара для тебя.
- Нет! Дело не в этом, - сжимает парень кулаки. – Но я узнаю, в чем дело.
Узнает, что я не Ада.
И за ней бросится, оставив меня на растерзание своему отцу.
Или же оба от меня избавятся, поняв, что я – не та, кто им нужен.
«И плакали мои мечты о театре, о главных ролях на лучших сценах мира, - строю я в мыслях мрачные картины будущего. – Жизнь даже толком начаться не успела».
Ну уж нет!
Если нужно, я буду Адой для этих двоих. Импровизировать я умею не хуже этой мерзавки.
Вернусь домой, и забуду все это, как страшный сон. Или не забуду, а буду вспоминать лишь когда по сценарию нужны будут слезы и испуг.
- Финн, я немного не в себе, - продолжаю я играть, добавив в голос грусти. – Этот ошейник странно на меня действует.
- Оно и неудивительно. Сегодня я сниму с тебя его, - обещает Финн, и указывает на дверь. – Иди, отдохни, Ада. Я скоро приду.
Хочу развернуться, но Финн резко притягивает меня к себе, и целует. Жадно впивается в мою талию руками, терзает губы до боли. Близость его пугает, но испуг мой приятен. Кровь вскипает, и я отвечаю на эту ласку.
Я ведь Ада, а она со своим женихом явно не за ручки держалась.
- Ада, – отрывается от меня парень, и смотрит пьяно, – ты восхитительна. Кажется, с каждым днем я люблю тебя все больше, и больше.
Ласково улыбаюсь «жениху», внутренне выдыхая от облегчения, и толкаю дверь, отрезая себя от Финна.
Комната, в которой жила эта стерва, небольшая, с двумя кроватями, на одной из которых спит девушка, положив раскрытую книгу на живот. По крайней мере я знаю, где моя кровать.
Скидываю с себя плащ, и открываю шкаф, выискивая что-нибудь подобное тому платью, в котором разгуливала мерзавка-Ада. Таких в шкафу висит три, и я смело надеваю одно из платьев, плюнув на белье.
Чужие трусики я не надену.
- О, явилась, - приоткрыв глаза, зевает блондинка. – Где была?
- У Магнуса.
- У ректора? – оживляется девушка, приподнимаясь на локтях. – Зачем? Выговор делал, да?
Еще какой.
И ведь не оставит в покое, а учитывая, что на мне этот ошейник – может в любой момент за поводок дернуть, и я окажусь рядом.
В его власти.
- Да, Магнус сделал мне выговор, - подтверждаю я слова соседки, и она выжыдающе смотрит на меня. Но не дождавшись ответа, теряет интерес, и снова валится на кровать.
Чем я и пользуюсь, начав тихо прочесывать личные вещи той, чью роль мне придется играть.
«Так, здесь тетради, книги, - рассматриваю лежащие на столе предметы, и отметаю их, как ненужные. – Духи, косметика… хм, интересная она здесь» - обшариваю прикроватную тумбочку, а затем принимаюсь за шкаф.
Ничего интересного.
Ничего, что могло бы дать мне подсказку, во что меня втравили. Хотя…
Откидываю подушку с кровати Ады, затем матрас, и просовываю руку в проем, где нашариваю нужную мне вещь – маленький блокнот. Открываю, и листаю исписанные мелким, бисерным почерком станицы, выискивая знакомые имена.
И нахожу.
«… на Магнуса чары суккуба действуют слабо. Вызывают лишь слабое влечение, которое быстро выветривается. Нужен усилитель, - читаю я, и понимаю, что на мой личный дневник это не похоже. Скорее на отчет какой-то. – Финн попался, в защите он пока не преуспел так, как его отец. Чарам поддается, но все время сбрасывает их. Обязательно нужен усилитель!»
Усилитель. Что это?
Какой-то приворот? Яд?
Хочу продолжить поиски в блокноте Ады, которая, к моему ужасу, оказалась суккубом, но горло перехватывает спазмом. Вскакиваю с кровати, чувствуя, как меня вытягивает за дверь, где меня встречает…
… Магнус.
- Ты отличная актриса, - припечатывает мужчина, пока я жадно хватаю воздух ртом, как выкинутая на берег рыба. – Я и сам почти поверил. А Финн, будь спокойна, купился.
- Что вам нужно? – сиплю, вцепившись в ошейник.
Снова будет требовать снять с них с Финном чары Ады?
Но я ведь не знаю, как это сделать. Я – не суккуб, а обычный человек!
Но Магнус меня удивляет. Он смотрит на меня, и я улавливаю слабые проблески мягкости, которой мужчина сам не рад. Неужели совесть проснулась?
- Раз уж ты, дорогая, невеста моего сына, - язвительно произносит он, - нам с супругой необходимо познакомиться с будущей родственницей поближе. Сегодня мы вчетвером идем в ресторан. Посидим в теплом семейном кругу. И, - опасно улыбается мне Магнус, - это не приглашение, это приказ.
Мужчина разворачивается, и быстро уходит, а я вбегаю в спасительную тишину комнаты, где мне предстоит с ужасом ждать этого вечера.
Финн
Поднимаюсь по ступенькам, потираю руки.
Я здесь учился до третьего курса, пока Магнус меня не выпер. В этом году уже мог бы окончить академию, получить диплом и стать...
Кем-нибудь. Преподом, а потом и ректором, как он. Прикрываясь академией занимался бы алхимией, женился на дочери нужного человека, чтобы все вокруг уважали.
Но знали бы эти люди о его лаборатории, опытах - ему бы пришлось еще хуже, чем мне сейчас.
Он ведь даже не стареет, рано или поздно все это заметят.
А ещё он завидует.
Что я могу жениться, на ком хочу, а ему пришлось, без выбора.
Звенит звонок.
Взлетаю по ступенькам на последний этаж, пока меня не увидели.
Прикрываю дверь кабинета.
Нет его.
Ушёл.
Обхожу стол и дёргаю ящик. Ключ он носит на цепочке на шее, и замок выломать вряд ли получится.
Но с Ады надо снять проклятый ошейник. Она ему не рабыня, пусть оставит мою невесту в покое.
Чего он, вообще, в нее вцепился?
Обычная студентка.
Только очень красивая. И тянет так, что шанса устоять нет.
Пинаю ящик.
Оглядываюсь в кабинете.
За окном шумит дождь – значит, в мире по ту сторону зеркала сейчас солнце, засушливое лето.
И если совсем не будет выхода, если меня поймают - заберу Аду и вместе уйдем туда.
Шагаю по кабинету и смотрю на часы. За дверью низкий гул - перемена в разгаре.
Выжидаю время, и со звонком выхожу в коридор.
Магнуса встречаю на повороте из жилого крыла.
- И где ты был? - с подозрением смотрю на него, кажется, что он идёт от нее. - В твоём возрасте бегать за студентками немного странно.
- В каком таком возрасте? - он усмехается.
Он и не похож на человека, которому стукнуло сорок пять, по виду - максимум тридцать, он едва ли не мой ровесник.
- По-хорошему тебе говорю, - зеркально сдвигаюсь в сторону, не давая ему меня обойти. - Аду оставь в покое. И дай мне ключ от ошейника.
- Финн, ключ пока побудет у меня, - говорит он, плечом опирается на стену. - Предлагаю сегодня всем вместе сходить в ресторан. Хочу присмотреться к твоей Аде. И если все пройдет нормально - ошейник я сниму.
- Как ты себе это представляешь? - морщусь. - В ресторане меня арестуют.
- Пойдем в "Погребок", - предлагает он место под землёй, куда редко заглядывают стражи. - Ты туда часто ходишь. Загляни и с семьёй. И повод есть.
Повод на самом деле слабый, и Аду тащить туда незачем, я все равно женюсь, хотят они того или нет.
Мы обручимся, из академии я её заберу, она сама говорила, что если выйдет за меня замуж - учиться дальше не будет.
Мы сможем устроиться в другом мире.
А перед этим. Я разнесу лабораторию. Не нужны мне его знания и алхимия я, как он не буду, пусть рожает других детей и им рассказывает сказки о вечной молодости, бессмертии и всяких элексирах.
- Сходим в ресторан. И я отдам тебе ключ, - повторяет Магнус.
- Ада и без твоего ошейника никуда от меня не сбежит.
- Я с тобой торговаться не собираюсь, - обрубает он, и я закипаю.
- Ладно, - толкаю его плечом, сворачиваю в коридор. - Я ей скажу.
- Я уже сказал.
- Так ты все-таки от нее? - оглядываюсь. Смотрю в его бесстрастное лицо и кулаки чешутся. - Она и так не в себе. Какого черта ты ее запугиваешь?
- Финн, мальчик мой, - говорит он, а я с трудом сдерживаюсь на этот ласковый тон. - Невесту твою не так просто запугать. Сегодня сам всё увидишь, - он поднимается по лестнице.
Хочется спросить, что я должен увидеть, но не останавливаю, мы сегодня и так очень много разговаривали, лимит на общение уже исчерпан, а впереди ещё вечер.
Шагаю мимо комнат, у сто восемнадцатой останавливаюсь. Стучу и, не дожидаясь разрешения вхожу.
Ада роется в шкафу.
На кровати валяется ещё одна студентка, видит меня и резко садится.
- П-привет, - она заикается. С недоверием вглядывается в мое лицо, переводит глаза на Аду. - Ты...я думала, тебя ищут, - бормочет она.
- Ищут, - соглашаюсь, шире распахиваю дверь. - Выйди, у меня дело к твоей подруге.
- Да-да, - она, сгребая покрывало, сползает с кровати. Мимо меня юркает в коридор.
Закрываю за ней дверь, смотрю на Аду и жую щеку.
Сейчас эта девица раззвонит по академии, что видела меня. И вряд ли это мне чем-то грозит, от города мы отрезаны, связи нет, стражей не вызвать.
Но поползут слухи, а это плохо, я из-за Ады с каждым днём всё сильнее теряю голову.
- Что такое? - Ада нарушает молчание. Пугливо прижимает к себе какой-то черный шарф.
Она уже переоделась, мой плащ бросила на кровати. Скидываю его на пол, тяну ее за руку и заваливаю на постель.
- Финн, - шепотом пытается она остановить мои поцелуи, краснеет и ерзает подо мной.
- Не могу ждать ночи, - задираю платье, рукой скольжу по голым бёдрам. - Ты без белья? - хрипло удивляюсь, пальцами задеваю гладкую промежность. - Меня ждала? - мутным взглядом плыву по ее лицу, впечатываюсь в губы.
Не понимаю уже, как до нее жил, она сладкая, мне кружит голову.
Ада отвечает, встречает мой язык, но слабо вырывается, упирается в мои плечи.
- Финн, - зовёт красными губами, урывками ловит воздух. - Ты снимешь это? - пальцем ведёт по светящемуся обручу.
- Он даст ключ после ужина, - вижу, что ей ошейник мешает, белая кожа покрыта царапинами, словно она сама пыталась содрать обруч.
- Тогда...- она перехватывает мою руку, с трудом отрывает от себя и перекатывается по кровати. - Может, после ужина... займёмся этим. А то мне больно.
Хмуро киваю, привстаю на руке и поправляю брюки.
Не могу выбить из него ключ - это просто смешно.
- Ты на учебу ещё пойдешь? - встаю с кровати. - Сегодня у Магнуса пара? - вспоминаю ее расписание.
Раньше мы часто запирались в одной из аудиторий. А мне всегда было мало.
- Кое-что доделаю и пойду, да, - она торопливо поправляет волосы.
Щурюсь на ее нервные движения, с ног до головы ее изучаю и чувствую - с ней что-то не так.
И, возможно, дело не в ошейнике.
Что-то происходит.
И надо быстрее узнать, что.
Ангелина
Финн выходит, и я притрагиваюсь к чуть припухшим от поцелуев губам. В мыслях моих хаос от этого безумного дня, и я понимаю одно – нужно играть так, словно от спектакля моя жизнь зависит.
Она и правда зависит.
Но поцелуй этот, по-взрослому откровенный, был так горяч, что я чуть было обо всем не забыла. Вспомнить помогло осознание, что целовал Финн не меня – Ангелину Лаврентьеву, а свою мерзкую невесту – Аду.
Чтоб ей провалиться, гадине!
- Вы все? – в комнату заглядывает соседка, имени которой я не знаю, и будет странно, если я спрошу. – Слушай, а ты не боишься Финна? Он же, - блондинка понижает голос, - преступник.
Преступник.
Очаровательно!
- Нет, не боюсь, - пожимаю плечами. – Ты на занятия идешь?
- Иду, конечно. Нам обеим уже пора выходить, Магнус не приемлет опозданий.
Нервное напряжение немного отпускает, ведь мне не придется, как головой ударенной, рыскать и выспрашивать, где именно нужная мне аудитория.
Хватаю со стула черную, украшенную мрачной бахромой сумку, засовываю в нее найденный блокнот Ады, и киваю соседке.
Надо бы узнать ее имя.
- Ты сама не своя, - выговаривает мне девушка, когда мы петляем по полупустым коридорам. – Это все Финн? Переживаешь за него?
- Да.
- Странно, - хмыкает она, - я думала, что у вас несерьезно. Ты ведь сама говорила, что он для тебя – развлечение, и не более.
Становится неприятно. Даже обидно за парня, которого я так мало знаю.
Аду я тоже не знаю, но главное уяснила – она дрянь и манипуляторша. Только и умеет, что играть другими, окутывать мерзкими чарами, и отвечать за ее поступки приходится мне.
Подыгрывать Финну.
Быть осторожной с Магнусом.
Идти на занятие, не имея никаких знаний, и ни малейшего понятия, где я вообще нахожусь!
- Ты готовилась? – моя спутница кивает на бордовую дверь, ведущую в аудиторию, и я понимаю – мы пришли. – Магнус столько чтения задал, у меня голова взрывается, заснула вот даже в процессе. Надеюсь, вопросы будут не сильно сложные.
Пожимаю плечами, и захожу внутрь.
Группа Ады оказывается немногочисленной – я насчитываю 12 человек… или не человек.
Ада ведь суккуб, если судить по ее записям, а значит – все они могут оказаться Бог знает кем.
- Ада, Инесса, - кивают нам студенты, бросая на меня неприязненные взгляды, и я, ловя их, чувствую моральное удовлетворение – Аду здесь не любят.
Зато я знаю имя своей подруги – Инесса.
- Давай подальше сядем, - тянет меня девушка на дальний ряд. – Рядом с Магнусом очень уж неуютно, этот его взгляд… бррр!
- Это точно, - соглашаюсь я.
Взгляд, который видит все насквозь.
Я перед ним даже в одежде чувствую себя нагой – такой, какой в его кабинете оказалась. В тот миг мне казалось, что еще секунда – и Магнус набросится на меня, такими голодными были его глаза, ощупывающие каждый миллиметр моей чуть влажной после душа кожи.
И если в тот миг я была напугана, то сейчас…
… сейчас меня в жар бросает от одного воспоминания, как я стояла перед массивным столом, за которым сидел темноволосый, пугающий до чертиков мужчина.
- Добрый день, группа, - в аудиторию быстро входит Магнус, и я вжимаю голову в плечи. – Надеюсь, все вы готовы. Ирен, раздайте задания.
Худая, как палка, русоволосая девушка с передней парты поднимается, берет из рук Магнуса картонные карточки, и идет по аудитории, раскладывая их перед студентами.
Хм, мне можно не напрягаться, я ведь даже списать не смогу. Да и плевать мне на успеваемость Ады.
- Ой-ой, - Инесса вчитывается в свою карточку, и прижимает ладони к щекам, - кошмар, я провалюсь. Точно провалюсь! Удачи, Ада.
- И тебе, - отвечаю я, пока соседка шуршит листами, готовя черновики.
Стараясь не привлекать внимания, достаю черный блокнот суккубы, и убедившись, что все заняты учебой, открываю его.
«… усилитель сработал: и Финн, и Магнус полностью мои. Однако, они оказались не так просты, как остальные мужчины, и приходится ежедневно обновлять чары. Без подпитки они спадут за пару дней, а этого допустить нельзя…»
- Вьенн, вам понятно задание? – доносится до меня знакомый баритон Магнуса.
Поднимаю глаза от блокнота, и вижу – смотрит он на меня.
- Ада, - шипит Инесса, - ответь ректору.
- Мне все ясно, - отвечаю, и следующие пару минут делаю вид, что пишу ответы на заданные Магнусом вопросы, тогда как сама рисую ромашки и узорчики.
Ада Вьенн.
Красиво.
«…Магнус старательно обходит вопросы о своей лаборатории, так что мне придется надавить на Финна. Он должен сделать мне предложение. Магнус обучает сына темной алхимии, и когда я войду в семью, никаких секретов у «мужа» от меня не будет. Но и Магнуса не стоит отдалять, он не менее полезен, чем его сын. Жаль, что женат…»
- Что это такое? – раздается надо мной мужской голос. – Чем вы заняты?
Быстро захлопываю блокнот, и зажимаю его между коленями, но…
… поздно.
Магнус видел.
- Отдайте, - протягивает он руку, а я отчаянно мотаю головой. – Отдайте немедленно!
- Это личное.
- Это личное вас отвлекает, - мужчина чуть склоняется надо мной, и я понимаю – он не постесняется силой вырвать у меня дневник моего двойника. – Вижу, вы ничего не написали. Чтобы вы не отвлекались, это, - Магнус резко выхватывает черный блокнот у меня, - я забираю.
Мужчина разворачивается, и идет за свой стол.
А я остаюсь сидеть в полнейшей панике. Если Магнус прочтет, а он обязательно заглянет в блокнот, то мне конец.
Глава 4
Магнус
До конца зачета остаётся полчаса.
Возвращаюсь к столу, сажусь.
Смотрю на Аду.
Таких белых лиц в жизни не видел, а живу я достаточно.
Ее губы шевелятся, словно она что-то шепчет.
Молится?
Вряд ли.
Выкладываю блокнот перед собой, пальцами пробегаю по черной обложке, слежу за ее реакцией.
Сидит ровно, как спицу проглотила, продолжает что-то беззвучно шептать.
Усмехаюсь.
И уже собираюсь открыть дневник, но тут ее соседка начинает громко кашлять.
- В чем дело, Инесса? - холодно смотрю на нее.
Нас отделяют несколько рядов, а она в панике, словно я стою рядом с острым кинжалом у горла.
- Можно мне выйти? - сипит она и задыхается.
- Сумку оставь.
Она быстрым шагом идёт к дверям.
И тут же с места вскакивает Ада.
- Ей, кажется, плохо, я помогу, - она ураганом несётся мимо рядов.
- Сядь на место, Ада, - говорю, но та делает вид, что не слышит, наваливается на дверь и выпадает в коридор.
Оглядываю аудиторию.
Все затихли, даже страницы не шуршат, студенты большими глазами смотрят на дверь.
Чтобы вот так, внаглую, ослушаться меня - нужно быть бессмертным.
Ада отбилась от рук, и даже не скрывает, на что она надеется, на Финна?
Так он ее не спасет.
- Продолжайте работать, - встаю.
Вслед за Адой выхожу в коридор.
Из одного конца в другой пусто, нахалки след простыл.
И как это понимать? Куда она рванула?
Это из-за блокнота?
С удвоенным интересом возвращаюсь к столу.
- Работаем, - повторяю в ответ на любопытные взгляды.
По рядам летит шепотом.
Почему я сижу здесь и до сих пор резвой девчонке голову не открутил - это их волнует, вопросы в воздухе висят.
Но далеко она не убежит, все равно.
Сжимаю обложку и открываю черную книжечку.
Это ее почерк - мелкий, чуть округлый, аккуратный.
Изучаю ровные сточки, листаю странички и убеждаюсь, что держу в руках не личный дневник. Ада не расписывает проведенные в моей постели ночи, но имя мое здесь есть.
Мое и Финна.
Вчитываюсь в краткие заметки. И начинаю хрипло смеяться, чем пугаю студентов, но информация оглушает настолько, что уже плевать, и на зачёт, и на академию, резко встаю с места и выхожу в коридор.
Конечно, она суккуб. Отсюда и тяга к ней, и чувство, что меня опоили, и мысль, что без нее жить не смогу.
Проклятая шпионка.
Сжимаю блокнот и рассекаю коридор, ошиблась она, чары уже не действуют, а как только я эту стерву найду - она у меня попляшет.
Я и искать не буду, придет сама.
Из кармана плаща достаю ключ, перед собой черчу руну.
И почти сразу замечаю, как воздух, всколыхнувшись, густеет, ползет рябью, с тихим свистом закручивается.
И Ада шлепается, на мраморный пол, возле моих туфлей, растрёпанная и перепуганная, обруч на не шее светится, она держится за него.
- Набегалась? - за воротник платья рывком ставлю ее на ноги.
Ловлю синий взгляд, глазами молча впиваюсь в ее лицо.
Шпионка.
Вилась вокруг меня, отдавалась, кричала подо мной, а потом шла к Финну, и делала то же самое.
- В постели тоже притворялась? - задираю ее платье, рукой ныряю между ног.
Она охает и цепляется в мой плащ.
Отмечаю румянец на щеках и мысленно, против воли, притворству ее восхищаюсь, такой невинной выглядит, так пугливо смотрит на меня.
- Отвечай, Ада, - тяну ее за волосы, заставляя запрокинуть голову.
- Н-нет, - она ерзает, пытается отстраниться, ногами сжимает мою ладонь, не позволяя подняться по бедру выше.
- Нет? - изучаю ее лицо, и помню, в мельчайших деталях, как она губы кусала, выгибалась, толкала меня в грудь и забиралась сверху.
Она не притворялась, я бы ощутил, но карман жжет чертов блокнот, убеждает в обратном.
- Я все прочитал, - говорю и чувствую, что голос становится хриплым, сжимаю ее ногу и, под ее тягучий стон пальцами проскальзываю к промежности.
- Раз прочитал - отпусти, - он просит шепотом, краснеет ещё сильнее.
Подушечками скольжу по смазке, раздвигаю складки. В ушах шумит, кажется, она опять на меня влияет, хочу развернуть ее, грудью впечатать в стену и взять, прямо здесь в коридоре.
Хочу, и желанию своему следую.
- Ч-что ты делаешь, - она запинается, ладонями бьётся в стену у окна.
- То, что ты хочешь, - усмехаюсь, а в голове на повторе крутятся ее слова "я твоя, тебе принадлежу".
По карнизу барабанит дождь, а я, как в тумане, поднимаю ее платье на бедра, вдавливаю руку между лопатками, пригвождая тонкую фигурку к месту, смотрю, как она извивается, и ткань платья очерчивает изгибы тела.
Тянусь к брюкам.
И ту оглушающе громко звенит звонок.
Машинально отступаю назад. Ада запоздало взвизгивает, словно только что поняла, чем грозило заняться сексом прямо в коридоре академии.
А я до сих пор не понял.
Не удерживаю ее, когда она, одернув платье, отшатывается, безумным взглядом окидывает меня, не сразу сознаю, что в коридоре шумно, полно студентов, не вижу уже, как она смешивается с толпой.
Держусь за брюки, с трудом убираю пальцы с ремня.
Недоверчиво качаю головой.
Мне нужна была эта должность. Я шел к ней, я работал, женился на дочери бывшего ректора. Академия Адальштейна Сноу - самая престижная в нашем мире, это лучшее прикрытие для меня.
И вот так просто поддаваться чарам девчонки - со мной творится нечто неладное.
Или с ней.
Задираю рукав и смотрю на часы.
Финн не поверит, он от Ады в зависимости, даже если дневник ее покажу, доказательством это не будет.
Пойдем в "Погребок".
Там опою ее.
И сделать она уже ничего не сможет.
Ангелина
Все остальные пары как во сне пролетают. Я даже вид не пытаюсь делать, что вникаю в материал.
Я пропала.
И зачем мне понадобилось притаскивать с собой дневник Ады? Да еще и доставать его при Магнусе? Вроде бы никогда не славилась отсутствием мозгов, но…
… но я точно пропала.
Магнус знает, что Ада суккуб. И Ада для него – это я, на мне же он и сорвет свою злость, да еще и Финну расскажет, и я лишусь последнего своего защитника.
Единственного защитника.
Чары соблазнения, насколько я успела понять из записей этой стервы, скоро спадут, и мужчины взглянут на меня трезво, без призмы наведенной влюбленности, и отомстят.
Мужчины, как я поняла из множества прочитанных романов, не любят, когда их используют.
Не прощают они этого.
- Ада, - вырывает меня из панических раздумий голос Инессы, - что с тобой? Весь день в облаках витаешь.
- Все в порядке.
- Магнуса испугалась, да? – «догадывается» соседка, и я слабо киваю.
Испугалась – не то слово, я в ужасе была.
Но несмотря на этот свой страх, я ведь почти позволила, чтобы Магнус меня… да, трахнул, надо называть вещи своими именами.
Его пальцы во мне, жаркое дыхание, опасная темнота глаз, в которые хотелось смотреть.
И его хотелось в себе ощутить!
- Опять зависла, - Инесса взмахивает рукой, будто я пропащая. – Я убегаю, ночевать не здесь буду.
- А где? – пугаюсь я.
Не хочется оставаться здесь одной! Вдруг Магнус придет. Или Финн.
«Магнус итак может вытянуть тебя к себе в любой момент» - напоминаю я себе, притронувшись к ошейнику, который, почему-то проигнорировали все – и Инесса, и прочие одногруппники.
Будто и нет его.
- У парня, - хихикает соседка, и открывает шкаф.
Инесса придирчиво выбирает во что переодеться, а я валюсь на кровать Ады, всем своим существом ощущая неприятие: она лежала здесь, укрывалась пледом…
Фу.
Может, и хорошо, что Инесса уходит, ведь спать я буду или на ее кровати, или на полу.
- Пока, - блондинка посылает мне воздушный поцелуй, и выбегает из комнаты.
А я остаюсь одна.
«Нужно выкрасть у Магнуса дневник Ады! – я вскакиваю с кровати от пришедшего в голову решения – безумного, но какое есть. – Я ведь так и не узнала, во что меня втянула эта дрянь! А с помощью дневника, что сейчас в руках Магнуса, я смогу выяснить побольше и о самой Аде, которой мне приходится притворяться, и о том, как выпутаться из всего этого».
- Но как к нему в кабинет пробраться? – останавливаюсь посреди комнаты, а внутри энергия хлещет, требует бежать, действовать, не сидеть на месте. – Да я и до кабинета не дойду, заблужусь.
В дверь раздается стук.
Магнус?
Нет, он бы просто выдернул меня к себе, и мне бы пришлось снова испытать то неприятное чувство невесомости и падения. Это не Магнус.
- Финн?
- Соскучилась? – парень заходит внутрь моей комнаты и, видя, что Инессы нет, ловит меня в капкан рук. – И я соскучился. Ммм, как ты пахнешь, новые духи?
- Нет, - смеюсь от облегчения, что Магнус, судя по всему, не успел просветить Финна по поводу Ады.
По поводу меня.
- Врешь мне, да? – парень и не думает отпускать меня, притягивает к себе, и руки его жадно изучают мое тело, вдавливают в себя.
- Нет, ты что? – пугаюсь я, а Финн смеется.
Он так близко, что я слышу биение его сердца, как свое. Щетина приятно колет мою щеку, и я не понимаю, что со мной происходит.
Почему такая реакция на этих мужчин?
- Ада, - Финн придвигает меня еще сильнее, и я чувствую его эрекцию – насколько он возбужден, да и я тоже…
… но я не Ада!
- Нет, - выскальзываю из его захвата, опасаясь, что парень не отпустит, но он, к моему облегчению, берет себя в руки.
- Да, ты права, сейчас не время. Одевайся, нам пора.
- Куда?
- В ресторан, - морщится Финн. – Магнус не потерпит отказа, но нам и отказываться незачем. Я официально представлю тебя своей невестой, отец отдаст мне ключ, и я сниму с тебя ошейник.
Финн
Она долго собирается.
От скуки выглядываю в окно.
Пахнет озоном, дождь все льет, разливаются лужи, пейзаж скучно-серый, мокрый...
Пальцами барабаню по подоконнику.
До чего он затеял этот ужин - не понимаю, и Магнус, и мать против моей женитьбы, все, что заботит Магнуса - знания передать.
А я его знания на одном месте вертел.
Он меня из академии вышвырнул после того скандала, боялся за свое кресло, и что его снимут.
Так отцы не поступают, хотя, какой из него отец, он тоже во мне разочарован, я семью подвёл под неиссякаемые сплетни, он винит меня.
И матери на все плевать.
Так что семьи нет, но будет, у меня с Адой, на двоих.
- Я готова, - колокольчиком звенит голос за спиной.
Оглядываюсь на нее.
На ней платье, чёрное и длинное, в гардеробе лишь такая одежда и есть, а я каждый раз восхищён, до чего она соблазнительная.
Русые волосы подняты наверх, узкое лицо обрамляют кудрявые прядки. На шее повязан шелковый красный шарфик, скрывающий ошейник.
Мы его снимем. Обязательно. Сегодня.
- Красавица моя, - иду к ней и знаю, если понадобится - я со всей своей малочисленной семейкой отношения оборву, ради нее пойду против них.
- Я тебе предлагал уехать, - беру ее под ругу, натягиваю капюшон плаща. - Туда, где меня искать не будут. Ты подумала?
- Уехать? - ее каблуки быстро стучат по черному мрамору. - А учеба?
- Бросишь. Ты же сама говорила. Что тебя тут не держит ничего.
Она молчит, держится за перила, по бесконечной лестнице спускаемся вниз.
- Мне в голову ничего не идёт, - Ада откашливается и поправляет шарфик. - Чувствую себя словно на поводке. Ты все обещаешь мне этот ключ, а сам...
- Разберемся, - грубовато отзываюсь и толкаю дверь на улицу. Крепче сжимаю ее руку, притягиваю ее ближе.
Она тоже набрасывает на голову капюшон.
Дождь мелко барабанит по плащу, под ногами пузырятся лужи.
- Если сказал, что снимем с тебя эту дрянь - значит, снимем, - повторяю.
Выходим за ворота академии, сворачиваю в аллею. "Погребок" здесь недалеко, сразу за парком.
Кошусь на невесту.
Она шмыгает носом.
Что-то в ней изменилось, или это из-за Магнуса, я в ее верности начал сомневаться, но ведь того он и добивался - чтобы мы расстались.
Он выгнал меня из академии. И он не стал бы спать со студенткой, даже такой красивой, как Ада.
Репутация для него значит все.
Или я ошибаюсь?
- Ответь честно, - веду ее по аллее. Ветер качает ветки, шумит дождь и листва, место довольно мрачное, как раз для откровенных разговоров. - У тебя что-то было с Магнусом?
- Финн! - она охает и вздрагивает. - Сколько можно? Не было. Никогда. Я пострадавшая, и в ресторан этот идти совсем не хочется, он будет там смотреть на меня, а кто...кто там ещё будет?
- Мама.
- Мама? - она вздрагивает ещё раз.
- Ты когда такой трусихой стала? - останавливаюсь. За плечи разворачиваю ее себе. Смотрю на нее с подозрением.
- Я просто...
Глаза ее бегают по парку, различаю в них ужас, ощущаю, как она трясется, и крепче притягиваю к себе.
- Пойдем. Это все он, да? Чем он тебя запугал?
- Это же твой отец, - Ада держится за меня. Никогда ещё так не льнула, в ее хватке столько паники - она чего-то боится. - Ты бы сам у него спросил, а лучше сказал, что я неважно себя чувствую и в ресторан мы пойти не можем.
- Пришли почти, - сухо отвечаю. Огибаю деревья, киваю на каменные ворота.
Перебираю ее ледяные пальцы, подношу к губам и грею.
Она не должна мёрзнуть, может, она узнала про лабораторию Магнуса, и он что-то с ней сделал, одурманил ее?
Почему тогда она ничего не говорит?
Мне все меньше и меньше это нравится.
- Сейчас выпьешь немного вина и расслабишься, - обещаю. - Никто тебя не тронет, верь мне.
По каменным ступенькам спускаюсь вниз, придерживаю Аду.
В гардеробе помогаю ей раздеться, сдаю плащи, киваю парню за стойкой.
Меня тут все знают, нигде, кроме как в подполье, не могу поужинать, чтобы не дергаться, не ждать, что дверь вот-вот откроется, и на пороге вырастут стражи.
- Прошу, - говорю Аде.
Она стучит каблуками мимо высоких зеркал, на наши отражения разглядывает. Приобнимаю ее за талию, задерживаюсь у зеркала, губами касаюсь щеки.
Мы смотримся идеально.
- Как бы ночи дождаться? - шепчу ей на ухо. Развожу в стороны тяжёлые пыльные портьеры, и мы входим в зал.
Полумрак и свечи, живая музыка, половина столиков забронированы на ночь, здесь часто собираются подобные мне криминальные элементы, приличная публика редко.
Эта приличная публика в составе двух человек уже восседает за столом в углу.
Магнус с непроницаемым лицом листает меню, а у матери нос сморщен, словно она от какого-то мерзкого запаха вот-вот скончается.
Ада тоже принюхивается.
Но пахнет лимоном, и ещё чем-то, ароматизированные палочки и свечи перебивают аромат еды.
- Добрый вечер, - здороваюсь, когда мы равняемся с их столиком. - Мама, - кланяюсь ей. - Это Ада. Моя невеста, - двигаю стул, чуть надавливаю на плечи Ады, - присаживайся любимая.
Она затравленно оглядывается по сторонам, но садится, исподлобья изучает парочку напротив.
Плюхаюсь рядом с Адой, под столом сжимаю ее руку, призывая успокоиться.
Не знаю, зачем Магнусу понадобился этот спектакль.
Но может не рассчитывать, что у него что-то выгорит.
- Итак, - беру меню. - Что закажем?
Глава 5
Ангелина
Я все еще иногда думаю, что это сон. Или сон во сне.
Что угодно, но не правда.
Трудно, невероятно трудно осознать, что попала из пропитанного солнечным светом города на берегу моря в туманное, дождливое место с каменными домами. Где люди принимают меня за другую, за суккуба-совратительницу.
Где у меня есть жених – одурманенный молодой мужчина, который возненавидит именно меня за эти чары. А не Аду, которая их навела.
Где у меня есть любовник, с которым опять же закрутила отнюдь не я, а гадкая Ада.
И у этого любовника есть жена – женщина с высокомерным, чуть одутловатым лицом, которая смотрит на меня, как на нечто неприятное.
- Ада, - Финн сжимает мою холодную ладонь, и хмурится, - все хорошо?
- Да, - нервно улыбаюсь, и заглядываю в меню.
Но из-за волнения слов не разобрать, у меня паническая атака. Хочется зажмуриться, вскочить, и броситься вон от всех этих людей, пугающих меня.
- Финн, сделай заказ сам. Видишь, твоя… невеста нервничает, - произносит Магнус.
Он чуть заметно улыбается, и улыбка эта только мне предназначена. Магнус напоминает, что он все знает.
- Невеста, значит, - мать Финна, наконец, обращает на меня внимание, но быстро переводит свои глаза обратно на бокал с чем-то непонятным, но явно алкогольным. – И из какой вы семьи? Кто ваши родители?
Мама – медсестра, папа – дальнобойщик, и младший брат – оболтус. Это моя семья, а вот о семье Ады я не имею ни малейшего понятия.
- Ада сирота, - отвечает за меня Финн.
- Хм, ясно. И тебя, Ада, - с нажимом произносит женщина «мое» имя, - не волнует, что мой сынок – преступник? Или главное – деньги?
- Хватит, - обрывает свою мать Финн. – Я привел Аду не для того, чтобы она выслушивала очередные мерзости, а чтобы отдать дань традициям.
- Как мило, - ядовито продолжает женщина, делая очередной глоток, но ее прерывает Магнус.
- Агнесс, довольно! – бросает он, и переводит свой темный взгляд на меня: - Очаровательный шарф, Ада, тебе идет.
Финн скрипит зубами от злости, и я не могу понять: это из-за напоминания о моей ошейнике, или из-за сомнительного комплимента.
- Спасибо. Хотелось бы уже избавиться от необходимости носить шарфы, - с намеком обращаюсь я к Магнусу.
Может, у Финна выйдет забрать у отца ключ? И я избавлюсь от этого жуткого украшения, из-за которого я не чувствую себя в безопасности ни секунды. Зная, что по малейшей прихоти Магнуса я окажусь рядом с ним.
И он завершит начатое.
Или прибьет, или…
- Я на минуту, простите, - встаю, поняв, что начала краснеть от воспоминаний о том, что было между нами в коридоре: для Магнуса это лишь игра, месть, но для меня все слишком серьезно.
Я в его власти.
Магнус легко может меня получить, как и Финн, которому я не смогу отказать.
А все чертова Ада!
- Гадина, - упираюсь руками в раковину, и гляжу в зеркало на собственное отражение, представляя ее – эту проклятую суккубу. – Ненавижу!
- Какой накал, - в дверь женской уборной входит Магнус, и поворачивает в ней ключ. – Устала притворяться, дорогая?
- Вы что здесь…
- Что я здесь делаю? – улыбается Магнус. – Я делаю, что хочу, Ада.
Выставляю руку вперед, чтобы хоть как-то остановить надвигающегося на меня мужчину. И сама понимаю, что это смешно: ну как мне его удержать?
Никак.
И Магнус это понимает, судя по усмешке на четко очерченных губах.
Я тоже это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Не могу сопротивляться, и пячусь назад, пока не упираюсь в холодную стену.
- Куда подевалась твоя смелость? – шепчет Магнус, и вмиг оказывается так близко, что я ощущаю жар его тела в паре миллиметров от себя. – Впрочем, твоя напускная невинность тоже заводит.
- Вы… там ведь ваша жена! И Финн, - пищу, и пытаюсь оттолкнуть мужчину от себя, но он и не замечает моих усилий.
- Мою жену волнует лишь бутылка, от моего отсутствия она не расстроится. А Финн… не мне переживать о нем, - Магнус склоняется надо мной. – Он ведь твой жених.
- Но…
- Хватит, - мужчине надоедают трепыхания, и он обхватывает мою шею ладонью, чуть сдавливая, а сам глазами скользит по моему лицу. И останавливает потемневший взгляд на пересохших губах. – Опять чары, Ада? – хрипло спрашивает Магнус, и проводит большим пальцем по моей нижней губе, - но я ведь знаю, что ты суккуб, и сбросил их. Придумала что-то новое, да?
Не нахожусь с ответом.
Я на грани обморока.
Но ответ Магнусу и не нужен. Он притягивает меня к себе, и жестко целует – почти больно, до крика, так что вырваться хочется.
А еще хочется позволить ему все. Страх и паника, накопившиеся за этот безумный день, трансформируются в возбуждение, требующее близости. И я со стоном обвиваю свои руки вокруг мужской шеи.
Магнус
Тонкая фигура отражается в зеркале. Мои руки на ее талии, сжимающие ее платье, я вдавливаю ее в себя, на наши отражения смотрю.
По ту сторону зеркала мир другой, в нем есть лишь публика, и она живёт в золотом мгновении кредитных карточек, уткнувшись в гаджеты, погрязнув в паутине интернета, обвив себя социальными сетями, бесконечными фото и видео файлами.
У нас по-другому, мы видим и слышим силу. В зеркалах наблюдаем их жизнь, их энергию пьем, потому там так мало знания, одни шарлатаны, гадалки, колдуньи, порчи и привороты.
Но и я, здесь, словно хлебнул любовного зелья.
И Ада будто иномирянка, так чиста, пахнет так сладко, непорочная, нетронутая, чужая, и я зная о ней всё - завожусь с новой силой.
Тяну шарфик, оголяя шею, рву ткань и с плеч сдергиваю чёрное платье. Ртом впиваюсь в белую кожу, кусаю, распаленный ее всхлипами задираю платье на талию.
Это не академия, звонка не будет, до нас здесь никто не доберется, мы одни, мы вдвоем.
Снова нахожу ее губы, и она отвечает, неумело и рвано, не как раньше.
Зато ходит без белья, значит, ждёт, соблазняет, и я трогаю, гладкие бедра, сжимаю пальцы, звонко шлепаю голую ягодицу.
Она тихо взвизгивает, и тут же хватается за шею, трогает обруч.
- П-постой, - заикается, и язык заплетается, опухшие губы от поцелуев блестят. - М-мне... подожди, мне больно от этой штуки.
- Не ври, - в раздражении выдыхаю, ей не может быть больно, она опять со мной пытается играть. Давлю ей на плечи. - На колени вставай.
Ада кашляет, будто, правда, ее этот обруч душит. Слабо дёргается, но сползает вниз, на пол.
Завороженно смотрю. Сколько раз она в этой позе стояла передо мной, и тело отзывается, справиться с собой не могу.
Берусь за ширинку.
И тут же получаю чем-то между ног.
Морщусь и сгибаюсь, вижу, как она быстро ползет от меня к двери и дёргает ручку, выпадает в коридор. Успеваю заметить брошенную на полу туфлю, прежде чем, ослеплённый злостью, вываливаюсь за ней в коридор.
Она видит меня и взвизгивает, и, поднявшись на ноги и ломанувшись в соседний туалет, громко хлопает дверью.
Щелкает задвижка.
- Ну и зараза же ты, - усмехаюсь вслух, держусь за пах. Шагаю ближе и стучу. - Дорогая, ты неоригинальна, опять туфля? - качаю головой. - Ада, что за представление, выходи, - выбиваю ритм по дереву, жду, когда утихнет боль. - Ада, я выломаю дверь, - предупреждаю ее, притихнувшую, и не получаю ответа.
И на секунду вспыхивает мысль, может, не врет, ошейник ее душит?
Поэтому ускакала?
Мрачно хмыкаю и вывод этот отбрасываю - второй раз я на ее хитрости не поведусь
Плечом наваливаюсь на дверь и слышу позади встревоженный голос:
- Магнус, у вас проблемы?
Оглядываюсь на парня в черном с красным костюме, он чересчур озабочен и вышколен, чтобы обслуживать этот вертеп, а, может, со мной так любезен, ректорство в лучшей академии заставляет проявлять ко мне уважение.
А я вынужден соответствовать статусу.
- Да, проблемы, - оборачиваюсь и оправляю костюм, успокаиваюсь, натягиваю на лицо вежливую мину заслуженного ученого. - У невесты сына приступ удушья, она заперлась в мужском туалете. Боюсь, ей плохо, ключи у вас есть?
- Конечно, - парень с готовностью отцепляет от пояса звенящую связку. - Сейчас разберемся, - он долго перебирает ключи.
Я терпеливо жду.
- Мне лучше, - доносится вдруг оттуда глухой голос Ады. - Погодите.
Давлю улыбку.
Не выдержала все-таки.
Дверь с тихим стуком приоткрывается, и Ада, ежась, босиком выходит в коридор.
Испытываю несвойственное мне чувство жалости, глядя на нее, в этой пелене вижу обычную студентку, а не развратницу-суккубу.
Может, тот дневник не ее?
Но почерк...
- Стой здесь, - приказываю ей. Кивком отсылаю парню, чтобы убирался.
Ада стоит, поджимает ногу.
Хожу по туалетам и собираю ее туфли. Сажусь перед ней на корточки.
Она неуверенно опирается на мое плечо и обувается.
- Это какой-то трюк? - интересуюсь и застегиваю ремешки. - Что с тобой, почему ноги ледяные?
- Видишь ли, пол холодный, - она огрызается.
Вскидываю голову. Смотрю в бледное лицо и с ответом не найдусь, зачем ей этот спектакль, что она задумала?
- Пойдем-ка, - встаю и крепко беру ее под руку. Веду по коридору. Вместо слабо освещённого зала толкаю в другую сторону, в темный закуток.
Уже шагаю следом, но меня рывком, за пиджак, дёргают назад.
- Ты меня сегодня из себя решил вывести? - севшим голосом спрашивает Финн. Зовёт. - Ада, любимая, выходи.
- Финн, ты зря из себя рыцаря строишь, - изучаю его перекошенную мину и ощущаю, как наваливается усталость, растираю лоб и отступаю, давая Аде протиснуться обратно в коридор. - Она ведёт дневник, где описывает свои похождения, использует какие-то новые чары, она словно оттуда, - машу рукой в сторону туалета.
Имею ввиду зеркало, и Финн понимает, его брови взлетают вверх:
- Совсем уже рехнулся, да?
На оскорбление не реагирую, мое предположение, правда, абсурдно, не выдерживает критики.
Но Финну нужно открыть глаза, смотреть тошно, как он улыбается, заботливо поддерживает Аду, патокой ее обливает.
- Пойдем за стол, любимая, попрощаемся с мамой, и домой.
Иду за ними и усмехаюсь.
Да уж, надейся.
Твою любимую лицемерку я опою раньше, с тобой она этой ночью никуда не уйдет.
Ангелина
- Он ничего тебе не сделал? – шепчет Финн, остановив меня неподалеку от столика.
Где напивается его мать. Она уже вдрызг, смотрит в пустоту расфокусированным взглядом, но спину держит прямо.
Я бы уже свалилась, будучи в таком невменяемом состоянии, а она…
Мое почтение!
- Нет, все в порядке, - лгу я Финну. Но он не верит, хоть и не торопится выяснять все.
Не здесь, и не сейчас.
- Прости. Я не мог пойти искать тебя, - морщится парень. – Кое кого встретил из старых знакомых.
- Все хорошо, Финн, правда.
- Садитесь! – прерывает нашу беседу Магнус, и кивает на стулья.
В панике гляжу на Финна, лицо которого вмиг становится злым. На отца он как на врага глядит, он как дикое животное, готовое наброситься на врага, и глотку разодрать.
Так и выглядит ненависть.
- Нам пора. Приятного вечера.
- Не так быстро, - Магнус усмехается, игнорируя меня, и обращается только к Финну. – Ты ведь не просто так пришел, сынок? Не ради традиции. Тебе нужно кое-что, что лишь я могу дать, так что садись. И невесту свою усади, она толком не ела, того и гляди свалится.
- Ключ, - шепчет мне Финн. – Он намекает на ключ, придется потерпеть этот вечер.
Или Магнус намекает на то, что расскажет все Финну. Уже ведь почти…
Сажусь, чувствуя неловкость: к Магнусу тянет. Тело странно реагирует на близость этого мужчины, плавясь как воск от одного его взгляда. Но это явно не любовь, и даже не влюбленность.
Это… сама не знаю, что.
Защитная реакция?
Агнесс поднимает бутылку, и опускает ее над опустевшим бокалом, но лишь несколько капель опускается внутрь, и женщина отшвыривает бутылку на пол.
- Алекс, закажи еще! – велит Агнесс, глядя на Финна.
- Я не Алекс, мама. И тебе уже хватит.
- Алекс, Финн, - машет она рукой, - я всегда вас путала. Одинаковые!
Алекс – это…
- Брат, - шепчет мне на ухо Финн. – На три минуты меня старше, о чем никогда не забывал мне напомнить. Что он старший, и я обязан его слушаться.
- А где он сейчас, этот Алекс?
Спрашиваю, и сразу пугаюсь: вдруг Ада знает о брате, и Финн удивится моему вопросу. Но видимо, кое какую информацию я все же узнаю раньше этой мерзавки.
- Тебе, девочка, Алекс бы понравился, - едко бросает Агнесс, услышав мой вопрос. – Что один сынок – преступник, что второй. Только Финн пока не сбежал от семьи, а Алекс… может, умнее оказался?
Магнус хмурится, но жену не пытается остановить, лишь глядит на нее с усталой брезгливостью. И я боюсь, что он поднимет ту тему, о которой Финну знать не нужно, а потому лучше про Алекса поговорим, чем про меня.
- Может, расскажете подробнее? – улыбаюсь светски всем собравшимся, а Финну более нежно. – Я и не знала, что у моего жениха брат есть. Хотелось бы подробностей.
- Я не думаю, - начинает Магнус, но Агнесс невежливо его перебивает, чуть не заехав пальцами в массивных кольцах по мужской щеке.
- Помножь Финна на два, и получишь Алекса. И я не обхват талии имею в виду, - глупо смеется женщина. – Финн, хоть и мошенник, добрее своего брата, чем Алекс и пользовался в детстве.
- Я всегда за него получал, - кивает «жених».
- Да. Мой старшенький – мастер лжи и притворства. Едва научился говорить – научился и манипулировать, - делится Агнесс воспоминаниями, и я не пойму: это лишь пьяные откровения, или же ностальгия. – Воспитатели утверждали, что он просто внимание к себе привлекает, но я чувствовала, что он по кривой дороге пойдет. И все свои силы бросила на его воспитание, чтобы уберечь, но… не смогла.
- И второго сына упустила, издеваясь над Алексом, - холодно добавляет Магнус. – В итоге обоих потеряли.
А я возмущение чувствую: почему у мужчин в бедах женщины виноваты? Где сам Магнус был?
- Алекс по-крупному играл, многому я у него научился, - говорит Финн, и сжимает под столом мою ладонь в жесте поддержки. – Он многим дорогу перешел, вот и пришлось ему сбежать.
Сбежать.
Интересно, куда бы и мне сбежать?
- Зашел домой, пока мы обедали, - кривит губы Агнесс, и непонятно, кому она это рассказывает: мне, или самой себе, - быстро схватил драгоценности, в том числе и семейные, кивнул напоследок, и шагнул в зеркало. В тот проклятый мир-донор, где непонятно, как выживают населяющие его глупцы.
- Мир-донор, - повторяю я за Агнесс, начиная подозревать, о каком именно мире она говорит.
О моем доме, где мама и брат. И постоянно работающий отец, которого я месяцами не вижу, но безумно скучаю.
- Да, Ада. Вы ведь проходили это, - замечает Магнус. – В тебе есть магия лишь потому, что в зеркальном мире есть твой двойник, из которого ты и черпаешь энергию.
Двойник.
Я думала, что Ада – мой двойник, но это я.
Я ее двойник, и мои силы она ворует. Чтобы одурманивать мужчин, обманывать всех вокруг.
Какая же она гадина! А остальные… пиявки.
Дикая злость наваливается на меня. Хочется встать, и крикнуть всем собравшимся, что я о них думаю. А затем разбежаться, и влететь в ближайшее зеркало, которое домой меня отправит.
Но, подозреваю, это не так работает. И я просто разобью свой лоб осколками.
Да и к Финну я агрессии не испытываю. Пожалуй, он один мне нравится тем, что по-человечески относится.
- Я думал сбежать именно туда, - парень переплетает свои пальцы с моими, и жарко шепчет мне на ухо. – Только ты и я. Здесь нас ничто не держит, а там мы будем свободны, любимая. Ты согласна?
Любимая.
Внезапно становится горько. Финн ведь не мне это говорит, не мне побег предлагает, а Аде. Может, не такая уж и наведенная у него любовь к ней?
Но это ведь шанс.
Шанс домой вернуться, а потому…
- Я согласна, Финн. Давай сбежим, - шепчу я ему на ухо, но в глубине души плещется коктейль из дикой надежды и предчувствия беды.
Глава 6
Финн
- Нам, пожалуй, пора, - говорю, заметив, что мать уже никакая, глаза стеклянные и лицо покраснело, а ещё разговор про Алекса, которого мне в пример всегда ставили, утомил.
Отец его хотел своим преемником сделать, не меня, а когда братец свалил - окончательно во мне разочаровался.
Может, в том мире и, правда, лучше?
- Идёшь, любимая?
Ада с готовностью двигает стул.
- Не спешите, - скучным тоном пресекает сборы Магнус, когда я поднимаюсь с места.
- Дань традициям отдали, что ещё тебе надо? - ладонями упираюсь в стол.
Он сидит, расслабленный и даже умиротворенный, с аппетитом жует маслины. Настоящий глава семейства, правильный и внушительный, наша гордость, ох, с каким удовольствием я бы ему тарелку в лицо швырнул.
- Выпьем за помолвку, и пойдем, - заявляет он. И щелкает пальцами.
Я готов рассмеяться, тут ему не его богемные сходки, где вокруг гостей мухами кружит обслуга, никто не кинется выполнять заказ вот так, с места, если хочешь поесть - надо идти на кухню.
- Магнус, - начинаю и ерошу волосы.
Но тут к нашему столику вдруг подлетает сомелье, и брови мои ползут вверх.
Тот наклоняется к Магнусу, и отец своим коронным тихим голосом большого начальника, когда слух нужно напрягать, чтобы расслышать хоть слово - что-то говорит тому на ухо.
И сомелье кивает.
Быстро уходит.
- Будешь пить стоя, Финн? - Магнус невозмутимо насаживает очередную маслину на шпажку.
- Финн, сядь ты уже, - в раздражении говорит мама. - И так на наш стол оглядываются все, кому не лень. Ещё и ты выставился на виду.
Мне нужен чертов ключ от ошейника, иначе давно послал бы обоих, уехал - но Ада, она меня держит здесь.
И я подчиняюсь, хмуро плюхаюсь на место и кошусь на Аду.
Она завороженно наблюдает, как ужинает Магнус, прослеживаю ее взгляд до него.
Он смотрит на нее в ответ, пристально, неотрывно.
Я мрачнею ещё больше.
Чего ему от нее надо, хоть при матери постыдился бы так смотреть на мою невесту.
- Пожалуйста, - по столу брякает пыльная бутылка. - Из наших лучших запасов, - хвастает сомелье.
Успеваю заметить, что этикетка в паутине, а горлышко будто бы чистое, словно бутылку уже открывали. Но мысль развить не успеваю, тот уже ловко выдергивает пробку и разливает вино по бокалам.
- Вино - это отлично, - мать первой берет стакан. - Хоть и повод так себе.
- Мам, - морщусь. - Мы сейчас просто уйдем.
А Магнуса я застрелю.
И сам заберу ключ, играми его уже по горло сыт.
- Финн, несколько глотков вина к хорошему ужину ещё никому не вредило, - рука Ады под столом касается моей, поглаживает. - И через пять минут пойдем.
Она смотрит пугливо, словно чувствует, что я уже на грани, и я, поджав губы, киваю.
- Итак, - Магнус протягивает ей бокал. - За невесту моего сына?
- За семью моего жениха, - говорит она в ответ и большими глотками осушает бокал.
Мать следует ее примеру.
Отодвигаю свой стакан, пить я не собираюсь. Вижу, что и он не пьет, лишь внимательно смотрит на Аду.
- Теперь всё? - скриплю зубами и встаю. - Хотите оставайтесь, только, отец - отдай мне кое-что.
- Мы тоже пойдем, - Магнус поднимается вслед за мной. - Агнесс, пора домой.
Не дожидаясь их, подхватываю Аду под локоть, веду к гардеробу.
- Какое-то крепкое вино, - бормочет она, цепляясь в мою руку. - Что-то меня...
- Придем и сразу ляжем, - заверяю, забираю ее плащ. - Можем переночевать у моих друзей. Поживем несколько дней там. В академию ты больше не вернёшься.
- Нет-нет, - черный плащ оттеняет бледную кожу, она почти прозрачная, кажется перепуганной. - Мне нужно в академию, у меня там вещи, мне нужно.
- Ночуйте у нас, - за спиной самодовольно предлагает Магнус, принимая одежду у гардеробщика. - Места много, тем более, Ада после свадьбы переедет, наверное? - он усмехается.
- Наш дом не проходной двор, Магнус, - веско замечает мать, одеваясь.
- Не нужен нам ваш дом, - отмахиваюсь. - Готова? - изучаю белое лицо Ады. - На улице подышишь. Что ты там ей налил, - оборачиваюсь на Магнуса, но он мой вопрос игнорирует, поправляет плащ.
По ступенькам поднимаемся наверх, в дождь.
Темно, тихо, лишь привычно барабанят капли. Быстро пересекаем аллею, равняемся с нашим домом.
Вместо прощания мать громко хмыкает.
Магнус шагает с нами.
- Провожу, - говорит.
Удовлетворенно киваю. Значит, слово свое сдержит и ключ от обруча мне отдаст.
В академии он останавливается на площадке, ведущей в жилой корпус и хрипловато говорит:
- До свидания, Ада.
Она не отвечает, вижу, что ее совсем развезло от одного бокала, ноги заплетаются. Поднимаю ее на руки и несу по коридору.
- Оставлю тебя в комнате, - тихо поясняю. - Заберу у него ключ и вернусь, хорошо, любимая?
- Я жду, Финн, - она сползает на пол, покачиваясь, толкает дверь. - Не задерживайся.
Ещё бы. Мы снимем ошейник, ей полегчает, и вся ночь будет наша.
В мыслях вспыхивает ее образ, обнаженное тело, до которого я так жаден, и я ускоряюсь, по коридору почти бегу.
- Ну что? - равняюсь с Магнусом.
Он стоит на том же месте, мокрый плащ перекинут через руку, влажные волосы блестят в слабом вечернем свете ламп.
- Поднимемся ко мне в кабинет, - он первым шагает по лестнице. - Покажу тебе одну занятную вещь. Которую у твоей невесты забрал.
Начинается.
Распахиваю плащ и за поясом нащупываю оружие.
Если будет продолжать меня забалтывать - я не сдержусь, просить больше не буду, возьму сам.
В кабинете он спокойно отпирает свой заветный ящик в столе. Но вместе ключа протягивает мне какой-то черный блокнот.
- Почерк невесты ведь знаешь? - спрашивает он с ласковой улыбкой. - Полистай записи. И если они тебя не убедят - давай подождем здесь. Ада явится за блокнотом.
Недоверчиво мну обложку, мельком листаю страницы.
- Явится - и что? - свожу брови. - Зачем ты его забрал, если...- замолкаю и вчитываюсь в ровные строчки.
- Она суккуба, Финн, - мягко продолжает Магнус. - И здесь все ее записи, исследования. Ей нужен этот блокнот. Предлагаю просто немного подождать. Если я прав - то не пройдет и получаса, как она залезет в кабинет.
Его слова опять заставляют сомневаться в Аде. Мне нужно вытрясти из него ключ и уйти. Но я почему-то, неожиданно для себя, соглашаюсь:
- Ладно. Ждём полчаса. Если она не придет - ты больше в нашу жизнь не лезешь.
Отхожу в глубь кабинета. И сажусь в кресло.
Ангелина
Лежу на кровати абсолютно обессиленная, и смотрю на игру теней на пололке. Тело ватное, мысли вялые, перескакивают с одного события на другое, ни на одном не задерживаясь надолго.
Я пробовала алкоголь, и даже напивалась пару раз. Но никогда от одного бокала вина меня не развозило до такого состояния.
Хотя, я и в стрессе таком никогда не была.
- Финн скоро придет, - шепчу вслух, чтобы прогнать звенящую тишину.
Да, Финн скоро придет.
Тело начинает гореть в предвкушении, я почти физически чувствую, как сильные, грубоватые руки ласкают мое тело. Заставляют выгибаться навстречу, подстраиваться, вырывают вздохи острого наслаждения…
Черт! Финн ведь будет думать, что с Адой.
Не со мной, не с Ангелиной – начинающей актрисой, а с этой стервой, на которой все вокруг помешались. В том числе и я, ведь мысли об Аде придают здоровой злости, и помогают прогнать хмель.
- Нельзя мне с Финном, - бормочу, и поднимаюсь с кровати. Сползаю с нее, стараясь прийти в себя. – Нельзя этого допустить!
Почему-то мне кажется менее подлым, если я с Магнусом сексом займусь. Он хоть понимает, что не любовь у него к Аде, а наваждение.
Финн этого не знает.
Финн думает, что любит ее. Что меня любит, а я…
… запуталась.
- Я хочу домой! – тру ладонями лицо, вслух сформулировав настоящую свою цель. – В театре хочу работать, и быть самой собой. На сцене играть, а не в жизни. Не бояться хочу!
Медленно оглядываю комнату, и взгляд упирается в зеркало. Ночами они всегда пугают. Кажется, взглянешь в зеркало ночью, и увидишь там не себя, а нечто совсем другое.
Но сейчас я именно этого и хочу, и подхожу к нему, вглядываясь вглубь. Этот Алекс – он шагнул в зеркало, в наш мир, так может, и у меня выйдет?
Зажмуриваюсь, и всем сердцем желаю вернуться обратно: в город, наполненный криками чаек и солнечным светом, веселыми туристами и смуглыми от загара жителями. Вытягиваю руку, и делаю шаг, почти поверив, что все возможно.
Ладонь упирается в прохладное, гладкое стекло. Чуда не происходит. Я почти не надеялась на это, но все-равно больно.
Размахиваюсь, и бью в темное серебро зеркала кулаком. Со всей силы бью, мечтая, чтобы мое разочарование разлетелось вдребезги, разрезало ладони до крови, до шрамов, чтобы снаружи, а не внутри болело.
Но даже на это моих сил не хватает. Зеркало остается целым, и вместо своего отражения мне Ада мерещится – ее нахальные глаза, а не мои глядят меня из другого мира.
- Нужно забрать ее дневник, - решаю я, отходя к двери. – И сделать это нужно немедленно.
Выхожу в темный коридор, покидая спокойную комнату, и иду вдоль стены. Мне нужно найти кабинет Магнуса – именно там он прячет то, что нужно мне.
«Ада ведь смогла снять этот ошейник, - азартно думаю я, мечась по незнакомым коридорам. – А она, хоть и сволочь, но сволочь педантичная. Все записывает, как въедливый бухгалтер. Мне нужно было не про ее похождения читать, а искать варианты сбежать!»
С трудом нахожу одну из лестниц, и начинаю подниматься по ней – ректорский кабинет на самом верху, и я найду его.
Заберу дневник, найду как снять ошейник, и сбегу отсюда. И домой попаду, найду способ!
Подбадриваю себя, преисполняюсь энтузиазма, а по венам раскаленная магма бежит от азарта, смешанного со страхом, что поймают.
Или что я не справлюсь.
Но будь что будет! Попытаться я должна, и именно сейчас, пока слишком поздно не стало. Пока Финн не сделал меня своей, я ведь не смогу ему отказать.
И не захочу.
Не иначе как чудом, мне удается найти нужную дверь, около которой я останавливаюсь в смятении: интересно, справлюсь ли я с замком? В волосах всего две шпильки, и я лишь в фильмах видела, как замки вскрывают, просовывая в скважину зубчики, и хитро отворяя защелку.
Но этого и не потребовалось.
Едва я прикасаюсь к ручке двери, и легко ее толкаю, она отворяется с едва слышным скрипом.
И я оказываюсь в кабинете Магнуса.
Стараюсь сливаться с тенями, которыми богата ночь, а внутренне дрожу: хоть бы меня не поймали! Но Магнус ночует у себя, а значит, мне нечего бояться.
«Где же этот чертов дневник? – подстегиваю себя, боясь потерять драгоценное время. – Магнус должен был оставить его в кабинете, вряд ли домой унес. Но где он?»
Нужно найти.
Забрать его, и изучить.
Узнать, во что меня впутали против моего желания.
Да! Прочту, и спрячу так, что Магнус не найдет. Даже пытать будет – не скажу, где дневник. И пусть он сколько угодно шантажирует меня, что расскажет все своему сыну – Финн не поверит без доказательств.
- Да где же ты его спрятал? – шепчу себе под нос, чтобы было менее страшно, и наощупь роюсь в ящиках стола.
Но маленького, гладкого блокнота я не нахожу.
- Как я и говорил, - сначала я слышу знакомый мужской баритон, а затем загорается свет, ослепляя мои глаза, привыкшие к темноте. – Твоя невеста – лгунья.
Магнус!
Он здесь, в кабинете, и все видел, и…
… Финн с ним!
- Это не то, что вы подумали! – смотрю на стоящих в тени от массивного шкафа мужчин глазами, полными подступивших слез. – Я… я…
- Ты искала это, так? – Финн протягивает мне руку, в которой зажат дневник. – Так забери его у меня, любимая!
Машинально, не успев подумать, жадно подаюсь вперед, а затем резко останавливаюсь.
Я себя выдала.
Пробралась в кабинет Магнуса, рылась в его вещах, а они наблюдали за мной. И теперь…
… что теперь будет?
- Я все вам объясню, - произношу, стараясь взять себя в руки. – Это недоразумение.
- Ты, - Финн делает шаг, приближаясь ко мне, - стала моей невестой, - еще шаг, - спала с моим отцом, околдовала нас обоих. Об этом поговорим?
- Нет, - отчаянно мотаю головой, и лицо Финна, которого я привыкла видеть влюбленным и мягким, становится злым, полным ярости от моей лжи. – то есть, да. Я все объясню!
- Конечно, ты объяснишь. Позже. А пока, - Магнус усмехается, глядя на своего сына, щелкает пальцами, и проклятый ошейник, что на меня нацепили, выдергивает меня из ненадежного укрытия к ним – к опасным мужчинам, желающим мне отомстить, - пока мы тебя накажем.
- Нет!
Отшатываюсь от Магнуса к Финну, привычно ищу защиты у него – у своего жениха, который обхватывает меня за плечи, удерживая от бегства.
- Ну же, Ада, - шепчет Финн, медленно расстегивая пуговки на моем платье, - хватит притворяться. Ты была со мной. И с моим отцом. Одного мужчины тебе мало, так? Уверен, тебе понравится то, что мы для тебя приготовили.
Тяжело сглатываю, чувствуя требовательные руки Финна, сжимающие мою грудь, и наблюдаю, как Магнус расстегивает рубашку, приближаясь ко мне.
Магнус
Финн снимает с нее платье, рвет застёжки, и ткань падает черной тряпкой к ее ногам.
Она стоит голая, в неярком освещении кожа мерцает почти, и я вспоминаю утро, как она ногой возила платье по полу, вытирала лужицу кофе, а я злился, но не мог оторвать от нее взгляд.
Сейчас она кажется другой.
Не насмешливой провокаторшей, не ушлой стервой, напряжённые соски набухли, по острым ключицам рассыпались мурашки, кожей она впитывает наши взгляды и стоит, струной вытянувшись, словно на выставке экспонат.
И если бы я не знал, что это Ада. Решил бы, что не только брат Финна умеет открывать портал в тот мир.
Но это она, она пришла сюда за своим дневником.
Приближаюсь, расстёгиваю пару верхних пуговиц на рубашке и смотрю, как Финн подхватив ее под ягодицы, усаживает на мой стол, прямо поверх вороха бумаг.
- Ну что, Ада? Вот мы здесь втроём, - взглядом он бороздит ее лицо. - Чем ты хочешь заняться? - в его голосе появляются хрипловатые нотки.
И я тоже, против воли, ощущаю возбуждение, пальцами задерживаюсь на третьей пуговице, и понимаю - сейчас тот самый редкий случай, когда я испытываю растерянность.
Ведь мы ни о чем с Финном не договаривались.
Я лишь хотел показать ему, что она околдовала нас, что придет за дневником.
Я собирался правду из нее вытрясти, что эта мерзавка о нашей семье успела пронюхать и насколько опасна.
- Финн, - она упирается ладонями в стол, когда он наклоняется, губами ловит темный сосок.
И глядя на эту сцену, как он ласкает женщину, которую я считал своей собственностью, о намерении правду из нее выбить я забываю, как и о том, что это просто чары, меня опутывают прочные сети, тянут меня к ней, вижу только соперника, и отталкиваю его.
Она вздрагивает, когда спустя миг перед глазами возникает другое мужское лицо, не даю ей опомниться и за волосы наклоняю к себе, ртом ловлю влажные, искусанные губы, проталкиваюсь языком.
Она держится за мою шею, по разбросанным папкам катится прямо на меня, голым телом врезается в мою грудь, чувствую ее кожа к коже и получаю разряды тока.
Она тоже ощущает, это напряжение, с трудом разрывает поцелуй и отворачивает лицо, и отталкивает меня, как в скалу бесполезно бьётся, и шепчет:
- Финн, сделай что-нибудь, не позволяй ему, скажи ему...
Смотрю на Финна.
Делать он ничего не собирается, горящими глазами изучает ее тело, сидит в моем кресле и наблюдает, уверяется, что я был прав, она нас обоих дурила.
Шире развожу ее бедра.
- Финн! - она повышает голос, пытается сжаться и глупо прикрывается руками.
- Что Ада? - откликается он. Мнет в руках ее платье, раздается треск ткани. - Тебе же раньше нравилось.
Ей и сейчас понравится, я не изменился.
- Боже мой, - она переводит взгляд на меня, заслышав вжиканье ширинки. Дёргает ногами, когда я везу ее по столу ближе к себе. Отчаянно цепляется за углы, зачем-то продолжает прикидываться, и вдруг громко всхлипывает. - Финн, я не хочу, не надо, скажи ему, что так нельзя, я твоя невеста, ты меня любишь, Финн!
- Ада, заткнись, - за подбородок разворачиваю ее лицо к себе, мне это уже надоело. В вино ей подсыпали порошок, она не опьянеть должна была, а маску сбросить, предстать, какой есть, порочной и расчетливой.
- Я не Ада! - выкрикивает она мне в лицо.
И тут же за дверью раздается глухой, но ощутимый шлепок, словно что-то тяжёлое брякнулось об каменный пол.
На автомате отпускаю Аду и отступаю от стола.
Я не слышал шагов, был полностью поглощён ей одной.
А теперь осознаю себя, уважаемого ректора, в кабинете со студенткой и сыном, который наблюдает, как я чуть было не отодрал его невесту прямо на столе.
Невеста ползет по столу подальше от меня.
Финн, притихнув в кресле, смотрит на дверь.
Безумие рассеялось, в тишине застегиваю брюки, широким шагом пересекаю кабинет и распахиваю дверь.
И тут же шагаю за порог и прикрываю створку.
- Что ты здесь делаешь? - наклоняюсь к развалившейся на полу Агнесс. Она пробует встать, но ноги разъезжаются, вечером в ресторане осушила полсклада, смешивала и вино, и бурбон. С тех пор, как один сын сбежал тормоза ей отказывают напрочь. - Ты почему не дома? - за плечи ставлю ее на ноги.
- Ни ты, ни Финн не вернулись, - говорит она едким, разбавленным спиртным голосом. Отбрасывает с лица растрёпанные волосы. - Ушли с этой проходимкой. И с концами.
- Тебя это разве волнует? - одергиваю на ней платье. - Или дома алкоголь закончился, пришла пополнить запасы?
Она замахивается, и ладонью, увешанной массивными перстнями, лепит мне пощечину.
- Ещё, - чуть поворачиваю лицо, показывая, что осталась другая щека.
- Я больше не согласна все это терпеть, Магнус, - она опускает руку. - Ты прикрываешься нашим браком, а сам...
- Что сам? - обрываю и обхватываю ее за плечи, тяну к лестнице. - Твой отец отдал свое кресло в академии в обмен на брак с тобой. Ты хотела красивой жизни - она есть. Захотела стать главой попечителей - стала. Вздумала рожать детей - я не запрещал. Чего ты от меня ещё хочешь?
- То есть ты все, что мог дал? - спиртное в ее венах кипит, она повышает голос. - А кто сыновей под свои темные делишки пристроил! От кого сбежал один, а второго теперь разыскивают!
- Не ори, - сжимаю ее локоть, почти сдергиваю ее по ступенькам вниз. - Ты сама в курсе. Что мои знания передаются по наследству.
- Опять твои знания! Вся жизнь - знания! Какие там любовные утехи, я старая, а ты вечно молодой, так засунь свои знания себе в...- из ее рта льется неразборчивый мат, она вырывается, на всю академию орет и ломая каблуки несётся по коридору.
Мрачно смотрю ей вслед, тру лицо.
Как ей не надоели скандалы.
Я не умею пока. И рецепта вечной жизни не знаю. И молодость моя временна, у всего есть конец.
Но я же работаю.
Над тем самым вечным.
И хотя бы не мешать мне можно?
Взбегаю вверх по ступенькам, в голове крутятся ее слова.
Любовные утехи меня давно уже не волнуют, она права, у меня нет преемников - вот о чем я думаю, Финн готов что угодно делать, рецепты подделывать, менять имена, колесить по стране и мошенничать, лишь бы не повторять мой путь.
Это меня заботило, но несколько месяцев назад в академии появилась новая студентка Ада Вьенн.
И я провалился в беспамятство.
Останавливаюсь перед кабинетом, берусь за ручку. Отсчитываю секунды и жду чего-то, мне с этой дрянной сукубой опасно в закрытом помещении находиться вместе, о чарах я знаю, но весь день разбить их не могу.
Осторожно толкаю створку, останавливаюсь в проёме.
Она сидит на столе, все ещё голая, захлебываясь что-то рассказывает Финну, улавливаю лишь обрывки слов "двойник", "Ангелина", "гадалка говорила".
Он стоит рядом, упирается руками в стол по обе стороны от ее бедер. Неотрывно смотрит на нее, и вряд ли из этого сумбура фразы способен сложить, просто она красивая, в неярком свете лампы блестят дорожки слез, картинные, она не кривит при этом лицо, не шмыгает покрасневшим носом, она той самой вечности воплощение, которую я десятилетиями ищу.
- Я понял, любимая, тебя оболгали, - обрывает Финн бессвязный поток ее слов, ладонями сгребает ее лицо и целует.
Шумит дождь, я слушаю звуки, с которыми Финн сливается с ней, крепче сжимаю ручку и не знаю, чего во мне сейчас больше - злости, что этот идиот снова ведётся на ее сказочки или слепой ревности, ведь эта женщина принадлежит мне.
Тонкие руки обвивают его шею. Его ладони с ее лица смещаются вниз он рывком сдергивает с себя брюки и заваливает ее назад.
Отшатываюсь от двери.
Он ее трахнет сейчас, на моем столе, и я ничего не делаю, лишь по тихому девичьему стону понимаю, что все началось.
Она зовёт его по имени так же, как меня звала.
Снова подхожу к двери.
Смотрю на ее руки, вцепившиеся в край стола, на запрокинутую голову и тонкую шею, стянутую ошейником, разметавшиеся по бумагам русые волосы, вздымающуюся грудь.
Ошейник.
Он светится, и ее подбрасывает, на ней моя метка, в нее, вместе с вином влит убойный порошок, гибкое тело выгибается, глаза блестят, она мечется на столе, как одруманенная, и я, четрыхнувшись, захожу в кабинет.
Чары, чары, чары - твержу, но остановить себя не могу, не чувствую ног, просто иду, на нее, ничего вокруг не вижу, лишь желанное тело, тугие соски. Упираюсь в стол и наклоняюсь, веду по голому плечу, ее беззащитностью дышу, обхватываю губами темную горошинку соска.
Ада вскрикивает, хватает меня за волосы, оттолкнуть не пытается, лишь царапает, и я веду языком по груди выше, к шее, пью ее, как и прежде ощущаю любовь.
Поднимаюсь к ее лицу, нахожу ее губы.
Ее пальцы зарываются в мои волосы, она стонет мне в рот, углубляю поцелуй и мне кажется, что мы здесь вдвоем, как раньше, расстёгиваю брюки и ловлю ее руку, ладонью накрываю выпирающий бугор.
И вместе с жаждой, голодом, желанием чувствую, как меня сначала толкают в плечо, а потом раздается выстрел, и затылок обжигает огнем.
❤️❤️❤️
Меня в клочья рвет, задыхаюсь в мужских руках, выгибаюсь Финну навстречу. Тянусь к нему, как к глотку воды в пустыне, как к воздуху после удушья, как к самому важному, что на свете есть.
Слабый свет загораживает Магнус, и я вскрикиваю, ощутив его губы на себе, тогда как во мне с яростью Финн толкается. Рассудок то вспыхивает, то гаснет.
Я уже не я.
Притягиваю до боли похожего на Финна мужчину к себе, и позволяю пить свое дыхание. Целовать позволяю, и сама его губами упиваюсь, представляя, что это Финн.
Он ведь этого хотел?
Если нет, пусть сам прогонит Магнуса, ведь я дико устала от этой безумной гонки, сопряженной с ложью, в которой мы все запутались, как в липкой паутине.
Между разведенных бедер – там, где еще секунду назад все огнем пульсировало от ритмичных движений – становится пусто. Финн покидает меня, и через несколько мгновений я слышу неясный шум, а затем рядом с моим ухом гремит выстрел.
- Щенок! – оборачиваюсь, и вижу, как Магнус прижимает ладонь к своему плечу, а пальцы уже окрашены темной, почти черной кровью оттенка ночи. Она стекает вниз, к локтю, собирается на рукаве закатанной рубашки, и мне дурно становится. От всей этой дикой, пропитанной сумасшествием, ситуации.
- Жаль, не убил, - с сожалением произносит Финн, и снова поднимает револьвер на своего отца.
Порываюсь вперед, к Финну, непонятно как оказавшемуся настолько родным мне, пусть и незнакомым. Закрываю Магнуса собой.
- Финн, прошу тебя, - стараюсь говорить спокойно, успокаивающе, и голос мой родниковой водой льется по комнате, - Магнус сейчас уйдет, опусти оружие.
- Это мой кабинет, - произносит за моей спиной чокнутый отец моего жениха.
Вернее, отец жениха Ады. Это она должна быть здесь, и разгребать те завалы, что возвела своей ложью, а не я. Но допустить, чтобы Финн стал отцеубийцей я не могу.
- Уходите! – я почти рычу, сбрасывая оковы страха, надетые на меня вместе с этим проклятым ошейником, и становлюсь самой собой. – Магнус, просто уйдите!
- Ты хотела, чтобы он присоединился?
Финн теряет интерес к своему отцу, опускает револьвер, но держит его крепко. И на миг в голове дикая мысль мелькает, что сейчас он взведет курок, и прикончит меня, как корень всех бед.
- Нет. Я не хотела этого. Я лишь тебя хотела, Финн.
- Тогда почему? – коротко спрашивает парень, и я понимаю: почему не оттолкнула Магнуса?
Потому что на миг увидела в Магнусе Финна.
Но отвечаю я то, что мне велит разум:
- Потому что мне нужно снять это, - провожу пальцем по ошейнику, который так и не нагрелся от тепла моей кожи.
Он – чужеродный элемент, лишний и пугающий, и я точно знаю: еще немного, и я задохнусь, с ума сойду от этой пытки. Он давит, душит не только физически, но и душу в тиски сжимает, порабощает.
- Я сниму его. Ведь обещал тебе, - слабо улыбается Финн.
- Не смей!
Магнус так и не ушел. Стоит в тени у шкафа, и заметив, как его сын берет в руки маленькую, отполированную шкатулку, делает шаг к нам.
- Не приближайся, - Финн снова поднимает револьвер, поигрывая им, и в глазах его решимость, граничащая с помешательством. – Я выстрелю, только того и жду. Ты ведь знаешь об этом? Еще шаг, и…
- Я понял, не двигаюсь. Но подумай, Финн, и вспомни, что прочел. Ада суккуб, она использовала тебя, околдовала. Этих чувств нет, наведенные они, - увещевает Магнус. – Ада и со мной спала. Сама приходила ко мне, отдавалась, и околдовывала. Или ты снова ей поверил? Снова позволил себя заморочить?
Финн с горьким сожалением смотрит на меня, и рука, сжимающая револьвер, подрагивает. Я его мысли вижу, слышу их. Финн сам с собой борется, и часть его души хочет избавиться от меня.
Но он не поддается, я не ошиблась в нем.
- Я больше не позволю себя обмануть. И я знаю правду, Магнус, - просто говорит Финн. – И чувства эти ненастоящие, да, но они – единственное, что у меня было. А потому, - парень со щелчком открывает шкатулку, делает шаг ко мне, и не слишком ласково хватает за горло, - пусть она будет свободна.
Кислород наполняет легкие, горло дерет кашель, и я падаю на пол. Валюсь у ног Финна сломанной куклой, в кровь разбивая локти о пол. А следом за этим зеркало, висящее в самом темной и дальнем углу кабинета, почти черное от падающих в причудливой мозаике теней, наполняется светом.
Он клубится туманом, идет из глубины, и притягивает мой взгляд.
И уже плевать на боль, на страх, на все плевать. Легко поднимаюсь с пола, тела своего не чувствуя, и как мотылек лечу к зеркалу, привлеченная желанным теплом дома.
- Стой! Ада… Ангелина, стой, - вдруг кричит мне Финн, и я…
… я хочу остановиться.
Он меня по имени назвал. За этот дробящий душу день я и сама начала свыкаться с мыслью, что Ангелина осталась в прошлом, и что придется играть эту кошмарную роль Ады всю оставшуюся жизнь.
- Финн, - шепчу я, но обратно развернуться не могу. Из зеркала будто канат натянут – невидимый, но крепко меня удерживающий, и разорвать его сил нет.
И с той же страстью, с которой я хотела домой вернуться, сейчас я хочу остаться, чтобы еще раз услышать, как Финн назовет меня моим именем.
Я и не думала, что он поверил в мой рассказ. Что услышал меня.
Поздно.
Я уже в паре миллиметров от затягивающего омута портала, а через секунду яркий свет ослепляет меня.
А затем весь мир гаснет, и я проваливаюсь в бездну.
… - лина, откройте! Ангелина!
Морщусь от громкого стука и мужского баса, повторяющего мое имя.
Финн?
Магнус?
Резко открываю глаза, и поднимаюсь с пола. Тело болит, а на лбу шишка набухает, простреливает тупой болью, и я со стоном хватаюсь за голову.
Я в знакомой ванной. На кафеле резвятся дельфинчики, а за в дверь моих апартаментов долбит чей-то пудовый кулак:
- Я попозже зайду, - орет незнакомец. – Меня хозяйка послала к вам, лампочки поменять нужно. Вы кликнете меня, как освободитесь.
Хозяйка, лампочки… я дома?
Дрожащими пальцами открываю дверь, ведущую в комнату, и вижу пыльный чемодан, и день, клонящийся к вечеру.
- Зеркало! – хриплю, и несусь к шкафу, а затем гляжу в свое отражение. Притрагиваюсь пальцами к шее, и мне мерещится красная полоса от ошейника.
Моргаю пару раз, и вглядываюсь еще раз: кожа чистая, никаких следов.
Было?
Не было?
Скольжу пальцами по прохладной поверхности зеркала, стараюсь разглядеть в нем… что именно?
Сама не знаю, и от этого безумно горько.
Смеюсь нервно, выплескивая накопившийся стресс: это ведь и правда солнечный удар был! Ну какая к черту Ада? Какой двойник? Какой, мать его, другой мир?
И Финн…
Пожалуй, мне жаль лишь того, что Финн оказался моей галлюцинацией.
Иду к чемодану, и достаю чуть мятые вещи. Пора одеваться, и знакомиться с новым городом.
Глава 7
Ангелина
В ушах наушники, настроение самое радужное.
Даже раскаты грома и шторм, идущий с моря, не портят мне настроение: сегодня репетиции начинаются, ура. И пусть мне досталась роль Анарды – служанки Дианы, но это ведь «Собака на сене».
Мечта! И она исполняется!
- Первая пришла, - хвалит меня наша полная костюмерша, - оно и хорошо. Вчера не успела мерки снять, Ника из меня всю душу вынула, звезда наша.
Угу. Звезда пленительного счастья. Стерва та еще, а как главную роль получила, возомнила себя второй Элиной Быстрицкой. Через губу со всеми разговаривает.
- Живот не втягивай, встань ровно и осанку держи, - командует костюмерша, и команды ее я выполняю беспрекословно. – Ох, худющая ты, Лина.
- Зато костюмы хорошо садятся, - весело спорю я.
- Да. На вешалках все красиво смотрится, - она записывает в потертый блокнот мои мерки, и интересуется: - Не жалеешь, что к нам подалась?
- Нет конечно, вы что?!
- Да ходила ведь все эти дни как в воду опущенная. По маме скучаешь, или случилось чего?
Хмурюсь, и не знаю, что ответить. Нет, по маме я скучаю, и даже больше, чем сама от себя ожидала. Вот вроде вырваться все время хотела, самостоятельно жить, свободной быть и не отчитываться за каждый шаг, а как уехала, поняла все.
И по заботе маминой стала тосковать, по рукам ее, даже по назойливой дотошности: где была, с кем, когда вернешься?
- Да, по дому скучаю. Но все уже прошло, - вежливо лгу я, и костюмерша – Анна Филимоновна ложь мою принимает.
Ну не скажешь ведь ей, что меня до сих пор в дрожь бросает от первого дня моего здесь пребывания. И до сих пор в голове те картины, вызванные либо солнечным ударом, либо ушибом головы: как я в другом мире очутилась, как парня встретила – недолюбленного и надломленного, как домой хотела вернуться…
Ну бред же!
И бред этот до сих пор мною владеет, хотя уже почти неделя прошла. Июнь вот начинается, а я все никак грозовые глаза Финна из памяти не могу выбросить – глаза, которых в природе не существует, как и самого этого парня.
- Так-так, прилетела, птичка. Надо было вчера спор затеять на то, кто первым прискачет. Я бы угадала, - в зал входит Ника, а следом за ней и Иван – наш худрук.
Оба делают вид, что не вместе явились, да только знаю я, за какие заслуги Ника роль Дианы получила. Сама видела, задержавшись после читки сценария: как торопливо застегивал ширинку Иван, и как терла распухшие, накачанные гелем губы Ника.
- Молчишь? – хмыкает она. – Скучная какая.
Сижу на стуле, и жду, пока соберутся все остальные. И молчу, да. Зачем скандал устраивать, и раззадоривать змеюку? Только интерес подогрею к себе, да Ивана разозлю. А так Ника и правда интерес ко мне потеряет, если не буду реагировать на ее подначки.
Вот только я ошибалась, считая, что Ника от меня отстанет. Она словно задалась целью, миссией даже – испортить каждую секунду моего пребывания в театре.
- Дура, Иван, скажи, чтобы убралась с глаз моих, - топает ногой Ника в конце репетиции. – Вдруг убогость заразна!
- Все свободны, на сегодня достаточно, - хлопает в ладоши худрук.
Кто-то идет переодеваться, кто-то подкрашиваться, а я почти бегом в фойе выскакиваю, а затем и на улицу. Руки трясутся от злости и возмущения: как же Ника меня достала! Своим сомнительным остроумием, оскорблениями, грубыми шутками…
Боюсь, долго я этого не вытерплю. Не смогу не реагировать – отвечу, и обязательно за это поплачусь.
- Сволочь! – выплевываю я, и становится чуть легче от того, что вслух высказалась. – Прибила бы! Вот натру крапивой костюм изнутри, и посмотрим…
Ругань мою обрывают аплодисменты. Поворачиваю голову набок, и вижу мужчину: стоит, облокотившись о колонну, в спину ему солнце бьет, мешая лицо разглядеть.
- Какая страсть, надо же, - он прекращает хлопать, издевательски растягивает гласные, а меня трясти начинает.
От голоса его – отчего-то знакомого.
- Всегда думал, что юные актрисы как полевые цветы: нежные и хрупкие, - продолжает изгаляться нахал, вместе со словами выдыхая сигаретный дым. – А вы из тех, кто в туфли стекло битое насыпает, и крапивой платья натирает. Знаете, я разочарован.
- Вы разбили мне сердце своим разочарованием. Можно, я дома поплачу?
Гад такой, и чего бы ему не промолчать?
«И мне тоже не стоило болтать, - ужасаюсь от параноидальной догадки: - А что если это какой-то местный журналист? Вот напишет обо мне гадкий пасквиль: что едва приехала, и уже пакости планирую устраивать? Ужас какой».
- За словом в карман не лезете. Это уже интересно, - мужчина, наконец, отлепляется от колонны, и метко бросает окурок в стоящую неподалеку урну.
Подходит ближе ко мне, и теперь я могу разглядеть его. Темные, непослушные волосы, дикий звериный взгляд – это так знакомо.
Это то, что я во снах своих видела всю эту неделю.
Прижимаю ладонь ко рту, из которого всхлип рвется, ведь передо мной стоит Финн – мужчина, которого, как я думала, не существует.
Алекс
Подхожу ближе и разглядываю юную актрису.
Сегодня жара под сорок градусов, южный ветер горячий, не студит, на улицах пекло, и даже к вечеру, когда солнце заходит - прохлады нет.
На девушке короткие белые шортики, оголяющие длинные ноги. Тоже белые, будто Снежную Королеву из ледяного царства швырнуло в этот ад, где даже ночами не спят, и музыка звучит, где пляжи забиты штабелями черных от солнца тел.
- Ты приезжая? - достаю из пачки ещё одну сигарету, взглядом задерживаюсь на светлой футболке, обтягивающей аппетитную небольшую грудь.
Русые волосы разметались по плечам, глаза большие, синие, лицо узкое, кукольное, общая оценка - пять с минусом.
Она молчит, смотрит так пристально, залипла на мне, и я усмехаюсь, щелкаю зажигалкой, и сигаретой тычу в оранжевый горячий огонек.
- Финн? - тихо, неуверенно уточняет она.
Давлюсь дымом, и все мое самодовольство вмиг слетает с меня.
Поднимаю глаза.
Девушка мнется на месте, сжимает ремешок сумочки, солнце бьёт ей в глаза, и она щурится, от чего на лице недоверие проступает все отчётливее.
- Нет, - затягиваюсь сигаретой. Уголком губ выпускаю дым в сторону. - Не Финн.
И пусть у нас с моим братом одна на двоих внешность и родились мы в один день - на этом вся схожесть заканчивается.
Я живу здесь, он там, я сбежал из семьи, он остался, казалось, пути наши параллельны, не сойдутся никогда.
Но вот передо мной стоит девушка.
Называет меня Финном.
И это очень интересно, откуда она тут такая взялась.
- Жарко, - говорю и чую, что голос вдруг хрипнет, подхожу на шаг к девушке и сдвигаю ее ближе к колонне, тень от крыши слабо, но защищает от солнца. - Отойдем сюда.
Она рассеянно и послушно отступает вместе со мной. Чувствую ее голое бедро, так тесно ее к себе прижал, и завожу руку назад, ладонью веду по ее ягодице, сжимаю.
Упругая попа, крепкая.
Озвучиваю свое мнение вслух.
- Эй, - опомнившись, она сбрасывает мою руку, отшатывается, спиной налетает на колонну. Поправляет шорты и на миг ее лицо темнеет, словно она так поражена, возмущена, и вся ее растерянность этим чувством стёрлась. - Ты...
- Лина, нет ну посмотрите на нее! - громкий визгливый голос заставляет нас вздрогнуть и обернуться.
Из театра, шлепая тапками по ступенькам, несётся грузная тётка, размахивает синей папкой. - Я уже не в том возрасте, чтобы гоняться за всеми! Нашли такси! На! - она впечатывает девушке в живот папку. - Худрук передал, умотала, не дождалась, ох, Лина!
Лишь высказав свои обиды и поправив волосы костюмерша обращает внимание на меня, косится и ахает.
- Алекс, здравствуйте, как же я так, вы уже приехали, а нам никто не сказал, не предупредил, - она прижимает пухлую ладонь к пышной груди.
- Я обязан предупреждать? - мну в пальцах сигарету, подношу ко рту.
- Нет, конечно, нет, - она раскатисто смеётся, - но репетиция закончилась, почти все уже разошлись.
- Но худрук то на месте?
- Он да, - твердо заверяет костюмерша и мимоходом цапнув за плечо примолкнувшую Лину подталкивает ее в сторону, - иди, детка, иди, спонсор приехал, не до тебя.
Лина вдавливает синюю папку спиной, послушно разворачивается спиной.
С костюмершей идём к дверям, она без умолку трещит, я оглядываюсь, и Лина тоже, идёт и смотрит на меня.
- Что за Лина? - обрываю поток болтовни.
- Ангелина, студентка на практике - женщина одышливо переваливается рядом.
Лезу в карман за вибрирующим телефон и машу костюмерше:
- Догоню.
Читаю сообщение и морщусь.
Сегодня надо заскочить на пляж, проконтролировать, как строится сцена, через неделю юбилей города, и прикатит какая-то важная шишка, важнее даже меня, негласного хозяина нашей южной провинции.
Затягиваюсь сигаретой, фильтр трещит. Щелчком пальцев отправляю бычок в урну и облокачиваюсь на перила, делаю пару звонков.
И уже когда перешагиваю порог театра, меня останавливает громкий капризный выкрик:
- Алекс!
Стою в дверях, оборачиваюсь.
Она идёт от машины. Длинные платиновые волосы до талии, подол белого короткого платья легко покачивает ветер. Ноги от ушей, и каблуки оттуда же, метровые шпильки утопают в расплавленном на жаре асфальте, и она виляет, размахивает руками, равновесие ловит.
Помедлив, иду на встречу. Равняюсь с ней - моей щеки касаются пухлые губы, оставляют липкий отпечаток помады, в ноздри забивается крепкий восточный парфюм.
- Я думал, ты возвращаешься через две недели, - пальцем тру щеку, смотрю на нее.
- А я думала, - Даша отбрасывает прямые волосы за спину. - Что ты будешь звонить мне утром и вечером, как и договаривались.
- Ты же знаешь, - игнорирую ее тон, пропитанный упреками, словно я, козел последний, про нашу годовщину забыл. - Через неделю день города. У меня дел полно.
- Столько дел, что жене позвонить некогда? - она требовательно смотрит на меня.
- Даша, - интонацией предупреждаю ее. - Не начинай.
- А ты веди себя нормально.
Играем в гляделки, на неё мои посылы не действуют, она опять уверена, что меня нужно воспитывать.
- С кем ты возле колонны тёрся? - отрывисто спрашивает она.
В изумлении поднимаю бровь.
- У колонны я стоял четверть часа назад.
- Я знаю. И спрашиваю - с кем.
- Ты из-за угла подглядывала? - смеюсь и отступаю, крышу у нее сорвало окончательно. - Я пошел, мне некогда.
- Если ты думаешь, что будешь у меня под носом с малолетками вертеть - ты ошибаешься, ты понял меня, Алекс? - орет Даша.
Да понял я.
Хлопаю дверью театра.
Мне просто узнать надо.
Кто такая Ангелина, и где она видела моего брата.
Ангелина
На следующий день я уже не в таком радужном настроении в театр иду. Дождь, казавшимся упоительным и романтичным, вызывает лишь досаду, раскаты грома в море – раздражение, а многочисленные прохожие… их я в жестоком розыгрыше подозреваю.
Всех без исключения, даже Гурама, который чурчхеллой торгует.
- Ангелок, будешь? – смуглый Гурам стоит под навесным зонтом со своими связками со сладостями, сырно-творожными шариками и сушеной рыбой, и привычно протягивает мне чурчхеллу.
От которой в этот раз я отказываюсь.
Как приехала сюда – все наперекосяк. Может, надо мной искусно издеваются? Подсыпали мне что-то, загипнотизировали, и теперь тычут в лицо парнем, которого просто не может существовать!
Сердито топаю по лужам, и начинаю испытывать смутное сожаление, что приехала сюда – зачем, ну зачем я себя послушала, а не маму?! Работала бы сейчас в ДК в своем маленьком, холодной даже летом, городе, а через годик в Москву бы подалась.
И тут из-за туч, разгоняя серую пелену неба, выглядывает яркое июньское солнце.
- Нет, показалось мне все это, - шепчу, глядя не под ноги, а на вдохновляющее, и прогоняющее тоску небо. – А мужчину этого я, наверное, на вокзале встретила, вот и привиделся он мне в бреду от солнечного удара. Да, точно, так и есть!
Всегда умела поднимать себе настроение, вот и сейчас также. Решаю просто жить, и жизнью этой наслаждаться на полную катушку.
И именно в этот момент меня при свете дня банально утягивают в переулок, а я и пискнуть не успеваю. Испуг приходит лишь тогда, когда высокий мужчина впечатывает меня спиной в теплую мокрую стену.
И снимает капюшон.
- Ангелина, - выдыхает… Финн, а скорее, тот, кто голову мне морочит. – Нашел тебя! Нашел…
Смотрит жадно, взглядом своим ласкает так, как ни пальцы, ни губы не смогли бы. Обрисовывает черты лица, как художник кистью – любовно, страстно, упиваясь картиной. И склоняется чуть ближе ко мне, шумно воздух втягивая. Словно запахом моим наслаждается.
Как зверь.
А меня злость распирает. Что за чертовы игры?! В этом городе что, как в американском фильме про школу, где новенькую изводить начинают?!
- Пошел ты, - выплевываю и, размахнувшись, со всей силы влепляю мерзавцу пощечину. – Финн, или как там тебя, Алекс? Не приближайся ко мне больше!
Отбегаю от психа, испытываю моральное удовлетворение: так ему!
- Алекс? Ты его видела, Лина? – он пытается бежать за мной, но я петляю между непонятно откуда взявшимися в этой части города группами туристов, не позволяя себя догнать. – Стой. Да остановись же ты, Ангелина! Я к тебе ведь пришел…
Голос обрывается – сворачиваю на Восточную, и бегу, как в лабиринте по полузнакомым улицам, от погони отрываясь. А затем останавливаюсь, шумно дыша.
Пришел он ко мне! Наверное, чтобы про мой зад поговорить пришел, с-с-спонсор хренов!
- Не буду больше бегать, - решаю, гордо задираю нос, и пытаюсь идти спокойным шагом, сворачивая на нужную мне улицу – итак в обход пришлось из-за этого маньяка.
К моей досаде, шнурки на кроссах развязываются, и я наклоняюсь, чтобы завязать их. И слышу препохабнейший свист с дороги:
- О, какой вид! Ангелина, ты сделала мое утро восхитительным.
Невольно краснею, поняв, что нахал имеет в виду, выпрямляюсь, и оборачиваюсь к нему.
Сидит в черной литой тачке, и нагло мне улыбается. Спонсор, мать его! Вид такой светский, словно не он десять минут назад, как последний маньяк меня преследовал.
Мило улыбаюсь в ответ, и демонстрирую мужчине средний палец с розовым маникюром, на котором бабочка нарисована. И подмигиваю.
- Лина, лучше демонстрируй свой прелестный зад, - смеется спонсор – этот лощенный негодяй. – Ты, как актриса, должна знать, где твоя рабочая сторона. И это твоя аппетитная попка. Садись, подброшу.
- Предпочту еще более улучшить свой прелестный зад, и дойду пешком. А вы прекратили бы меня преследовать, к слову. Уважаемый ведь человек, - бросаю на него высокомерный взгляд, и снова разворачиваюсь в сторону театра. – Неудобно получится, если я на вас заявление подам.
- Ты называешь преследованием то, что я тебя подвезти предлагаю? Думаешь, я воспылал страстью? – хмыкает, но не угоняет на своей крутой тачке. Едет медленно, и продолжает допекать меня, чертов псих. – Не слишком ли ты о себе высокого мнения, девочка?
- В самый раз, - нагло отвечаю ему. – Но заметьте – вы все еще продолжаете меня преследовать, а значит, - оборачиваюсь к мужчине, - вас настолько восхитил мой зад?
- Плевал я на него. Пусть и дальше мокнет от дождя.
Мужчина невесть с чего злится, окно авто закрывается, и проклятая демоническая тачка так резко газует, что меня обдает грязной водой почти по шею.
Вот ведь подонок какой!
Брезгливо морщусь, и скольжу мокрыми пальцами по одежде, и костерю себя последними словами. Лучше сесть в машину к маньяку, чем слушать издевки Ники за мой вид.
А они последуют, я в этом уверена.
- О, ты почти опоздала, - отчего-то радуется костюмерша, и протягивает мне вафельное полотенце. – На вот, оботрись.
Протираю лицо и руки полотенцем, а затем прижимаю его к одежде, впитывая грязную жижу, и понимаю: не избежать мне позора.
- Ты в болоте искупалась? – сзади подкрадывается Алекс, и нагло проводит по моей попке ладонью
- Ты… - разворачиваюсь, и намереваюсь снова врезать ему, плюнув на то, что меня выгонят. Но лапать себя я не позволю даже наглому спонсору, пусть не думает, что всех купил.
- Успокойся, дикарка, - он отступает от меня на шаг, и вертит зеленый, чуть поеденный насекомыми лист. – Прилип к твоему уже не такому очаровательному заду. Я не мог не помочь, джентльменство у меня в крови.
Закатываю глаза, и направляюсь в зал, репетировать. Подальше от всяких джентльменов.
Глава 8
Финн
Дождь все льет, одной сплошной стеной, кажется, что я снова в академии, из которой пришел - там солнце светит редко, зато в зеркале мы видим отблески и знаем, как оно, на той стороне - жара и свет.
Шлепаю по лужам, смотрю по сторонам, на аккуратные домики, все так красиво.
Мы годами качали энергию из этого мира. С тех пор как мой брат Алекс зеркало разбил, и шагнул за черту.
Мы с ним близнецы.
И двойники появились у всех в этом мире.
Может быть, даже у Ангелины. Или Ады, как ее зовут, я не разобрался пока
Но я ее узнал, это точно она, такая же бледная, несмотря на солнце, худющая, словно не ест ничего, и красивая той самой красотой неземной, от которой захватывает дух.
И она решила, что я Алекс, как такое возможно?
Мой брат здесь?
Кружу проулками, не помню, куда она рванула.
Я догнать не успел, зацепился за колючую проволоку на заборе, в каком-то дворе, куда я свернул, была запретная зона - завод.
В моем мире колючих проволок нет.
И если хотят отгородить территорию - строят каменные стены.
А здесь...
Трогаю плащ, на рукавах он весь истрепался, пока я надежды не терял через забор пробраться.
Оглядываюсь по сторонам.
Мне тут нравится.
Безумно.
В лужах расплываются радужные круги бензина. Небо чистое, светлое, и дождь не холодный, падают последние капли, срываются с карнизов, а вокруг светло, как днём, повсюду запаркованы цветные машины, и люди, они ходят раздетые, без черных плащей.
Это мир Ангелины, ее дом.
И ведь я видел ее, так кратко, но я ее нашел, мою девочку.
Куда же она рванула от меня.
Брожу дворами, выискиваю ее.
Навстречу попадаются бродячие мокрые собаки, улыбчивые блондинки, брюнетки, магазины и витрины, я глазею по сторонам.
Этот мир яркий, сочный, он шикарный.
И я понимаю брата, который сбежал сюда от неутихающего дождя, от отца, от нас.
Зачем вечная жизнь в том мире, если этот захватывает дух.
Выбираюсь на площадь.
Впереди возвышается белое здание, белые колонны, девушка с кудряшками стоит на крыльце и затягивается дымом сигареты.
Пересекаю площадь, топчу лужи, они здесь мелкие, не как обычно бывают у нас - наступишь и вымокнешь, здесь недалеко пляж, песок, синее море, и город празднично украшают, видел, как развешивают бумажные фонарики, пока не полил дождь.
- Привет, - равняюсь с незнакомкой кудряшкой. Уже открываю рот, чтобы спросить, как до дома мне добраться, я заблудился, и Ангелину потерял, но девица вдруг краснеет и весело щебечет:
- Здравствуйте, а я
Она мнет пачку сигарет, смотрит на меня во все глаза.
Вдыхаю ее дым, горький и сладкий одновременно, смотрю на нее, из ее пальцев вытягиваю пачку.
Выщелкиваю сигарету.
- Вот, Алекс, - она тут же подносит зажигалку.
Затягиваюсь с силой, на языке оживает вкус клубники - женские сигареты, я усмехаюсь.
Алекс.
Она думает, что я Алекс.
Значит, Ангелина не оговорилась, и мой брат где-то здесь.
Несколько лет прошло, как он сбежал сюда.
И вот его все знают.
Даже девчонка-кудряшка с клубничными сигаретками на пороге театра.
А это театр, вижу, повсюду расставлены красочные афиши-приглашения на премьеру.
Вчитываюсь в название спектакля.
И выдыхаю.
Мы вроде тоже это проходили, краешком, я не совсем темный. Хотя, все наши предметы сводятся к тому - как удачно пить энергию из этого мира, к чему подключаться.
Может, и хорошо, что из академии меня выперли, понимаю Алекса, этим миром не хочется пользоваться, в нем не терпится пожить самому.
И...он неплохо устроился, ведь девушка эта рядом стоит и с наслаждением втягивает дым, которым я дышу.
- Вы же придёте на премьеру? - она улыбается. - У меня главная роль. Но вы если репетицию посмотрите, сразу увидите - Ангелину надо гнать. Она практикантка, ничего не умеет, она...
Перестаю слушать, слухом зацепился за это имя - Ангелина, и думать больше ни о чем не могу, она здесь, я ее нашел, я к ней выплыл.
Окидываю взглядом театр и кидаю бычок в урну, взбегаю по ступенькам.
Врываюсь в прохладный холл.
На лавочках сидят какие-то барышни, актрисы, наверное, мой взгляд блуждает, насколько охватить могу этот холл, лестницы, и ее не вижу, но тут вдруг натыкаюсь на пропажу.
Она поднимается из подвальчика внизу, нервно поправляет русые волосы.
Короткие белые шорты, длинные ноги, я смотрю, не могу оторваться, лишь в глухих платьях и длинных плащах ее видел, а тут почти голая, как и все вокруг, она идёт, одергивает белую футболочку, и больше я не сдерживаюсь.
Тараном пру на нее.
Роняю какую-то вешалку, она глухо брякается, Ангелина вскидывает взгляд, и там, в глазах, этот мир отражается, гром и молнии, море, волны, взбесившаяся стихия.
- Алекс...- начинает она.
- Финн, - обрубив, хватаю ее за талию и вжимаю в стену, здесь же, возле ступенек, на ее губы набрасываюсь, и мне отключает рассудок.
Как долго я ждал, как хотел.
Моя богиня, сладкая, нектарная, моя девочка, стискиваю узкие бедра и впиваюсь в нее, я ее съесть готов, так глубоко целую, ввинчиваюсь в желанный рот.
Она моя, я ее не отдам никому.
Чувствую, как ее руки вокруг моей шеи обвиваются и объятия становятся крепче, сжимаю ее ягодицы, касаюсь голой кожи, пальцами лезу под край белых шортов, я хочу ее всю.
И она откликается, отвечает так жадно, она соскучилась, моя крошка.
И когда я уже о любви ей мотив напеть готов, рассказать, как я бежал за ней, как нашел ее - меня легко похлопывают по плечу.
И до жути похожий на мой голос говорит:
- Брат, ты тоже оттуда сдернул? Как там семья? От ангелочка оторвись на секунду, давай хоть поболтаем с тобой.
Ангелина
Что происходит?
Прикасаюсь к ноющим, приятно припухшим губам, перевожу взгляд с одного парня на другого, а в мыслях лишь: «Что здесь, вашу мать, происходит?»
- Ты Финн, - говорю заторможенно парню, и звучит это обвиняюще.
И смешно.
Так как парень, который упоительно меня целовал, и я с жаром возвращала ему ласки, кивает с усмешкой.
- Я Финн, да. А ты наблюдательна.
- А ты… Алекс, - смотрю на нашего наглого спонсора, и тот закатывает глаза.
Братья переглядываются, и я будто слышу их немой разговор о моей тупости.
- Значит, это… это не привиделось мне? – шепчу, ужасаясь своим мыслям: - Ада, другой мир, ты и Магнус? Все это правда?
Оба они – и Финн, и Алекс совершенно одинаково хмурятся при упоминании имени Магнуса. Да они вообще одинаковые, у них даже одежда похожа. Рост, прически, черты лиц – они сами как двойники.
Как я и Ада, ненависть к которой я помню.
И до сих пор ведь, даже когда уверена была, что эта гадина мне привиделась, я иногда смотрела в зеркало с неприязнью – словно не на саму себя смотрела, а на нее, будь она проклята!
- Ты думала, что того дня не было? – Финн приподнимает бровь, улыбается, и становится до боли родным. – И всего, что между нами было, ты считала, что тоже не было? Лина, ты ведь девушка, и на теле остаются определенные следы…
- Замолчи, - шикаю, и краснею.
Мы ведь были близки – я отчетливо помню каждую секунду, каждое его движение во мне. Как Финн брал меня, всю без остатка – жадно, агрессивно, одержимо. И следы… следы остались, вот только я в таком шоке была, что списала все на падение на кафель. Даже засосы на груди.
Поднимаю взгляд на Финна, и шепчу:
- И что все это значит?
- Я пришел к тебе, Лина. Насовсем пришел, понимаешь? Ты теперь моя, а я твой, - Финн произносит эти важные слова так просто, будто о погоде говорит. Или о походе в магазин.
А он ведь о жизни, о нас. Вот только…
- Ты ведь Аду любишь! Вот иди, и ищи ее! Я – не она, и заменой твоей великой любви быть не собираюсь, ясно? – я агрессивна, но как вспомню одержимые взгляды мужчин, такая злость берет. – Она где-то здесь шляется, на вокзале ее встретила. Иди, Финн, ищи ту, к кому действительно пришел. Я второй не буду, мне хватило того, что пришлось играть самую неприятную роль в своей жизни – роль твоей невесты.
- Ты - моя невеста, - упрямо говорит Финн, а мне головой об стену биться хочется – он до сих пор думает, что я – это Ада?
- Иди к дьяволу!
- Только вместе с тобой, Лина.
- А у вас горячо, - весело замечает Алекс, и я вздрагиваю: мы ведь такое личное при нем обсуждали – при совершенно чужом человеке! - Лина у нас роковая женщина, как здесь выражаются.
- Это Ада – роковая женщина, а я – девушка, которую лучше оставить в покое.
Разворачиваюсь, и отбегаю от этих двоих. А в голове крутятся кадры, как Финн меня Адой называл, с какой нежностью смотрел. На нее, не меня! Во мне он ее видел – стерву эту.
Наведенная это любовь, или нет, но наконец-то я могу быть самой собой, и не притворяться, что это не обидно.
Обидно. Больно. Сердце разрывает, и в грязь втаптывает.
- Лучше бы это сном оказалось. Или галлюцинацией, - шепчу я и бегу в зал.
- Что ты там бормочешь? – Ника, только что мною замеченная, стоит у деревянной двери, и нос свой кривит. – Роль повторяешь? Так лучше ты играть не станешь. Ты вообще здесь играть не будешь – я об этом позабочусь.
Странно, но и это меня не трогает больше, хотя еще недавно важным казалось. Ни злобная Ника, ни карьера моя, ни даже того, что в другом мире была – все это несущественно.
А вот Финн, который пришел, и также одержим – он волнует. Он все тот же, и мания у него та же, только называть меня начал Линой, а не Адой.
«Ничего, - мрачно думаю, поднимаясь на сцену после хлопка худрука, - он ведь знает, что мерзкая Ада где-то здесь гуляет. Сейчас до Финна дойдет, и он побежит ее искать, а я смогу все забыть».
- Твою мать, Лина, ты в состоянии играть? – орет Иван.
А я обнаруживаю себя зависшей посреди сцены, и все моих слов ждут. И действий. Чтобы роль Анарды играла, а не статуей стояла, а я… не могу сейчас. – Мне замену поискать? – продолжает распыляться руководитель, и я физически чувствую, как за моей спиной Ника улыбается. – Так и у нас в городе есть театральное училище! Голодных, на все готовых студенток – море. Любая из них мечтает оказаться на твоем месте, которое ты не ценишь. Итак, повторяю свой вопрос: мне поискать тебе замену?
Впервые не нахожусь с ответом. Стою, воздух ртом хватаю, как рыба, на берег выброшенная. И послать всех к дьяволу хочется, и голову включить – мне нужна эта работа. И только я собираюсь извиниться за испорченную репетицию, только собираюсь извиниться, как меня опережают.
Алекс. Или Финн – не понимаю, в зале полумрак, и освещена только сцена, с которой видно лишь их силуэты – этих мужчин, разорвавших мою реальность.
- Вам стоит поискать Ангелине замену на эту роль, - нагло произносит мужчина. – Роль Анарды должна играть другая.
Прикрываю глаза, и мысленно хороню свою карьеру.
Вот ведь мстительный засранец!
Алекс
В театре тишина, слышно только, как Ангелина бежит со сцены и стучат каблучки.
У нее лицо такое, словно она вот-вот разрыдается, она расталкивает актеров и пулей вылетает из зала.
И зачем я это сказал?
Я просто подшутить хотел.
Кто знал, что она трепетная такая?
- Продолжайте, кому стоим, - с лёгким раздражением отмахиваюсь от пристальных взглядов замершей в ожидании группы и переглядываюсь с братом.
У театра есть спонсор, и это я.
А сейчас стоим рядом, близнецы, и народ малость в шоке.
- Ты зачем так? - спрашивает Финн, оглянувшись на выход. - До слез довел. У нее и так вон, - он ерошит волосы. - Потрясение за потрясением.
- А ты, правда, влюблен настолько, что дверь в этот мир нашел? - откидываюсь на стену и смотрю на него с любопытством.
Это же Финн.
Его волновало всегда одно - как меня обскакать, ведь отец мне пророчил большое будущее, пока я не сбежал.
Дамы и любовные переживания - это не про Финна.
И тут вот теперь какая-то Ангелина.
Красивая, не спорю.
Но рвануть за ней вот так, легко?
И что-то она там говорила про какую-то Аду.
- Ада, ее двойник, - медленно говорит Финн и морщится. - Околдовала. Жениться собрался. А когда отец ее раскрыл вместо себя Ангелину подсунула. Тут нет никакого колдовства, эту девушку я хочу себе.
- Ладно, - соглашаюсь. Щурюсь на него. Слабо мне верится, что он это всерьез.
В кровать уложить я бы и сам не прочь, но замуж...
- Я пошел, посмотрю, где она, - говорит Финн и отступает. - А ты не доставай ее, - предупреждает.
Хмыкаю.
Какие все обидчивые.
Она плохо играла, стояла там потерянная, я лишь подстегнуть ее хотел, только и всего.
Пробираюсь к сиденьям. В последнем ряду усаживаюсь, смотрю спектакль.
Без Ангелины неинтересно.
Их прима Ника тоже симпатичная, но сразу видно - стерва последняя, а это скучно, у меня Даша такая же. Контролирует меня, воспитывает.
Усмехаюсь, когда в ответ на свои мысли чувствую восточный запах духов.
А потом и сама Даша, выстукивая ритм по полу, протискивается между сидений и плюхается в соседнее кресло.
Смотрим на сцену и молчим.
Я ничего нового не услышу, потому и не спрашиваю, а вот она из последних сил держится, нервно мнет сумочку, и, наконец, открывает рот:
- Пока я уезжала отдыхать. У тебя другая появилась?
- С чего такие выводы? - уточняю, не отрываясь от сцены.
- Ты охладел.
- Я просто много работаю.
- Сколько ей лет? - не отстаёт Даша.
Искоса смотрю на нее.
И как ей только не надоедает по кругу эти вопросы гонять.
Мне двадцать три, а ей тридцать, и разница в возрасте ее добивает, а я все чаще в нашей паре узнаю мать с отцом.
Та так же переживала, что стареет, а отец нет, ее неуверенность делает из нее цербера, сторожить готова день и ночь.
- Ты неправильную линию поведения выбрала, Даша, - в очередной раз пытаюсь донести до нее очевидное. - Все у нас хорошо, не лезь в бутылку.
- А если хорошо, - кресло скрипит, она садится в полоборота. - Какого черта ты ночевать вчера не явился?
- Я встречался с партнёрами.
- Всю ночь?
- Да.
И я не вру, сначала обсуждали грядущий юбилей города, а потом отмечали день рождения одного важного человека, как я уйти мог?
- Мне это уже надоело, Алекс, - она в солнечных очках, белые волосы идеально прямые, спадают до талии. - Так и знай, развода ты не получишь. И если ты...
- Я не просил, - грубовато обрываю и морщусь. - Что? Ты не отдыхала. Ты с мамой опять летала, и она тебя накрутила.
- Мама хочет, как лучше.
- Передай ей, что у нее не получается.
Она смотрит на меня несколько долгих секунд.
И вдруг бьёт по плечу сумочкой.
- Пошел ты! - говорит и встаёт, и идёт сама.
Цокаю ей вслед.
Ей просто нечем заняться. Устроилась бы на работу и меньше в голову лезла всякая дурь.
Домой возвращаться неохота, и я досиживаю до конца репетиции, не понимаю, что на сцене творится, думаю.
Что вот сейчас проведем день рождения города.
А потом пора что-то менять.
Здесь все иначе, солнечно, тепло, красиво, и женился я под впечатлением, там у нас ни разу не видел таких, как Даша.
Аплодирую, когда все, отыграв, начинают собираться.
И выхожу в коридор, в кармане нашариваю сигареты.
В холле киваю бабульке-вахтерше, на лавочке замечаю знакомую фигурку.
Пристроилась возле окна. И листает какую-то книгу.
- Обиделась? - подхожу к Ангелине. - Роль новую выбираешь?
- Меня и старая устраивает, - огрызается она и вскидывает глаза. - Вы зачем это сделали?
- Ну, ты же актриса будущая, - сажусь рядом, подмигиваю. - Знать должна, что путь на экран лежит через диван, - успеваю пощупать ее за бедро прежде, чем она в возмущении дёргается и подскакивает.
- Вы что себе позволяете? - задыхается она.
- Что не так? - отталкиваюсь от лавки и вырастаю перед ней. - С Финном можно. А я такой же, смотри, - развожу руки в стороны, позволяя себя со всех сторон оглядеть. - Как тебе мое предложение?
- С предложением своим идите на диван, - она отшатывается. - Один.
- То есть нет, отказываешься играть?
- Если у вас хоть капля совести есть - говорит она отрывисто. - Вы мне карьеру ломать не будете.
Совести у меня нет, ни капли, так, мокрое пятнышко осталось. Да и на диван я никого укладывать не собираюсь, просто Финна позлить хочется, надо же, брат.
Поверить не могу, что он здесь тоже.
- Я, вообще, Финна искал, - улыбаюсь ей. - Он к тебе пошел.
- Его тут нет, - она сует книгу подмышку, и я замечаю - правда, спектакль читала, повторяла, старательная какая девочка.
- Значит, предложение мое не принимаешь? - уточняю, дразню ее.
И слышу за спиной ядовитый Дашин голос:
- Какое такое предложение? Может, и мне расскажете?
Глава 9
Ангелина
Ужас какой. Злилась на Нику, а оказалось, что права она, и место мне в ДК.
Снегурочку играть.
Расклеилась совсем из-за Финна и Алекса, зависла, репетицию испортила. Позорище, а не актриса. А все этот виноват!
Алекс.
- Какое такое предложение? Может, и мне расскажете? – к нам с этим невыносимым мерзавцем подходит блондинка, и выглядит она как с обложки: длинные, блестящие, белоснежные волосы до талии, стройная фигура, лоск и стервозность.
- Даша…
- И после этого ты, дорогой, утверждаешь, что у тебя никого нет? – елейным, до дрожи пробирающим голосом, интересуется красотка, и переводит взгляд на меня: - Тебе не стыдно? Не смущает, что женат? Или на пути к цели все средства хороши?!
По давней, с детства вбитой привычке, хочется начать оправдываться, но… нет уж! Женат, значит? Хоть эта Даша мне и не понравилась с первого взгляда, но она имеет полное право вынести мозг Алексу, а я только обрадуюсь этому – заслужил.
- Сами разбирайтесь, - пожимаю плечами, и возвращаюсь в театр, успевая услышать лишь начало фразы:
- Даша, это девушка моего брата…
Девушка брата, правда, что ли?
Хм, а я и не знала: то я двойник, то лженевеста, теперь вот девушка. Оглянуться не успею, как замуж выйду, и узнаю об этом постфактум.
Прелесть какая.
Эти мысли отрезвляют, здоровая злость всегда мне помогала, и несмотря на косые взгляды и едкие замечания, на репетиции я играю свою роль, а не дурака валяю.
- Ангелина, - на прощание говорит Иван, и как-то мнется, что несвойственно нашему руководителю, - завтра нужно будет кое-что обсудить по поводу твоей игры.
- Выгоняете меня, да?
- Иди, - хмурится он, не отвечая на мой вопрос.
И я иду, что еще делать? На колени вставать, и молить дать мне шанс я не стану. Гордость имеется, хоть и обидно до жути. Наверное, благодаря Алексу меня выпрут из театра, только, надеюсь, не с волчьим билетом.
А то работать мне аниматором.
- Как ты? – у выхода меня встречает один из братьев, и лишь по одежде я могу понять, что это Финн.
- Лучше всех.
- Что-то не заметно. Я решил не мешать тебе там, - парень кивает вглубь здания, и я понимаю, что он про репетицию. – Здесь ждал.
И дождался.
- Зачем?
- Пошли гулять, - Финн улыбается той самой улыбкой, которая сердце мне царапает – родной, мягкой, снившейся мне все это время.
Руку протягивает, и так и тянет принять, но… как же мне идти и гулять, зная, что завтра мне на дверь укажут? Иван, наверное, уже ищет мне замену, и желающих много. Карьера рушится, не успев начаться, а мне просто слоняться по улицам с парнем из другого мира, и делать вид, что все прекрасно?
- Лина, тебе нужно расслабиться, - Финн делает шаг, и берет меня за ладонь, делая выбор за нас обоих. – Покажешь мне город, развеешься… обсудим кое-что.
- Хорошо. Идем.
Странно так медленно идти рядом с Финном. Странно видеть над собой небо, а не высокие мраморные своды Академии. Странно видеть его здесь, но Финн будто дома сейчас. Словно давящий груз с плеч сбросил.
- Лина, ты… я знаю все. Понял, наконец, что Ада околдовала меня. По-настоящему понял, - начинает Финн чуть смущенно. – Знаю, как ты оказалась там, у нас. И знаю, что не такая ты, как она.
- Я ведь рассказывала тебе.
- Да, рассказывала. Но осознал я это лишь когда ты уходила, именно в тот момент. С Адой все, улетучился этот налет безумия, я свободен. Хотел, чтобы ты знала об этом.
Против собственной воли улыбаюсь, до чертиков приятно слышать это: Финн лучшего достоин, чем мерзкая гадина и стерва Ада. И пришел Финн… ко мне?
Или к брату своему?
При воспоминании об Алексе я внутренне подбираюсь. Ну до чего же он меня бесит! И как могли у одних родителей два таких разных сына получиться: приятный и мягкий Финн, и подонок-Алекс?!
- Ты расстроена, - замечает Финн. – Что случилось?
- Твой брат…
Я начинаю, и замолкаю. Ну как рассказать ему, что Алекс преследует меня? Что знаки внимания оказывает?
У Финна ведь нет никого здесь. Кроме Алекса и меня – совсем никого в этом мире, только в том мире, что за зеркалом, остались алкоголичка-мать, и жуткий отец.
- Что Алекс сделал? Лина, одно твое слово, и я разберусь с ним.
- Уволят меня из-за Алекса, - выкручиваюсь я, и губы обиженно подрагивают. – Мне худрук сказал, что завтра нас ждет серьезный разговор. Наверное, из-за слов Алекса. Обидно, знаешь ли!
Финн легко и осторожно сжимает мою ладонью своей – теплой, надежной и сильной, и останавливается. Облокачиваюсь спиной на парапет моста, на котором места свободного нет от тысяч замков, которые молодожены вешают, надеясь скрепить свою любовь, которая три года длится.
Наивные.
- С братом я поговорю. Он ведь спонсор, я правильно понимаю?
- Да.
- Роль ты не потеряешь, - чуть тише произносит Финн, и отпускает мою ладонь. Нежно, интимным жестом проводит пальцами по моей щеке, заправляя растрепавшиеся от летнего ветра волосы за ухо, и придвигается ближе.
И у меня замирает сердце.
От его близости.
От эгоистичного мужского взгляда, в котором голод и прежняя одержимость.
От понимания, что Финн меня поцелует…
- Хм, опять вы? Преследуете меня? – раздается до боли знакомый голос, и я отшатываюсь от Финна.
За его спиной стоит Алекс, и с едкой усмешкой оглядывает нас.
Финн
Брат в деловом костюме, на такой жаре.
Только пиджак перекинул через руку и расстегнул пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке, но как же он ещё не сварился.
В моем мире дождь привычен, и черные плащи. Мы не мёрзнем и жара не чувствуем, но здесь все иначе, солнце печет невероятно, кажется, что кожа лучами нагрета.
Спасает вечер, и лёгкий ветер, что дует с моря.
А я никогда его не видел, море, а Алекс видел, обжился, словно родился здесь.
И против воли во мне поднимает голову зависть.
Опять.
Столько лет прошло, а ничего не меняется.
- Кто ещё кого преследует, - говорит Ангелина и смешно задирает и так чуть вздёрнутый нос. - Мы гуляем.
- А я тут по делам, - Алекс лениво облокачивается не перила и смотрит вдаль. - На носу юбилей города.
- Я знаю, - говорит Ангелина.
- Ты не думала вместо театра подвязаться устанавливать сцену на пляже? - он косится на нее.
- А ты не думал, что свои предложения можешь...
Засунуть куда подальше - читается на ее лице.
- Алекс, Ангелина на тебя жалуется, - приобнимаю ее за талию и втискиваюсь между ними, то, что они так близко друг к другу стоят неприятно, испытываю прежнюю ревность.
- Из-за театра что ли? - брат изгибает бровь, а я будто в зеркало смотрю, у нас даже мимика идентична, я с детства его копировал. Алекс усмехается. - Я же пошутил. Обстановку разрядил. А то твоя девушка там на сцене потерялась. То ли слова забыла. То ли так взволновалась моим присутствием.
- Алекс, - выше поднимаю локоть, посылаю ему в бок предупреждающий тычок. - Во-первых, моя невеста. А во-вторых - не приставай к ней.
- Даже не собирался. Я здесь по делам, уже сказал, - он пристально смотрит на меня.
А я на него.
Битву взглядов обрывает Ангелина, сбрасывает с талии мою руку и отстраняется от перил.
- Уже поздно, я пойду домой.
- Я провожу, - сдвигаюсь по мосту вслед за ней.
- Время ещё детское, - в спину мне летит смешок.
- У тебя же дела были? - оглядываюсь и возвращаю руку на законное место - узкую девичью талию. - Так занимайся, Алекс.
Разворачиваюсь и ускоряю шаг, подгоняю Ангелину.
Она едва поспевает за мной, семенит рядом, а я не могу справиться с раздражением. Краткая радость от встречи с братом прошла, на смену ей вернулось то чувство, замешанное на восхищении с каплей зависти, которое я до сих пор не изжил.
Он был рождён под счастливой звездой, фартовый, а я годами пытался в его секрет проникнуть, почему на одного сына родители молятся, а второго ребенка не замечают вовсе.
Высокий интеллект, наглость, самоуверенность - это вот он.
Грубость, борьба, желание поступить всем назло - это вот я.
На встречу валят отдыхающие, россыпь цветных футболок и загорелых тел, громкий смех, экраны телефонов и щёлканье и фотокамер, мы сквозь этот водоворот пробираемся, я крепко держу Ангелину.
- Финн, - она неуверенно перехватывает мою руку и негромко откашливается. - Мне в другую сторону.
- Что? - с трудом отрываюсь от невеселых мыслей.
- Мы свернули не туда, - она взмахивает тонкой рукой, показывая на утопающую в зелени чистую улочку. - Мне на Яблочную. Там мой дом. Что случилось?
- Алекс, - сплетаю наши пальцы, выравниваю маршрут. - У нас с братом сложные отношения.
- И ты не рад, что вы встретились?
- Рад, - притягиваю ее ближе.
Нет, я рад. Несмотря на все эти думки. Ведь в прошлом все, а сейчас мы другие, в новом мире, отец не пристает с требованиями искать тайну вечной молодости, здесь все иначе, и у меня тоже есть шанс, стать кем-то, из мошенника, который находится в розыске превратиться в обычного парня.
Ангелина хмурится, неторопливо вышагивает рядом, держится за мою руку и глазеет по сторонам.
- Я с Алексом поговорю на счёт театра, не волнуйся, - напоминаю. - И с этим твоим худруком тоже, если потребуется.
- Хорошо.
- И то, что я на мосту тебе говорил - правда. Я вернулся за тобой. Без тебя там оставаться нет смысла.
Смотрю на окрасивший ее щеки румянец и лишь уверяюсь в своей мании бежать за ней на край света, не отпускать ее.
Красавица, да ещё и скромница, убойный коктейль намешался.
- Ты мне веришь? - мне нужно от нее ответа добиться, необходимо, ощущаю прежнюю зависимость от этих синих глаз, русых волос, кукольного лица, словно то, наведенное вдруг трансформировалось, обрело статус правды, я влюблен, как пацан.
Лина останавливается перед выкрашенным синей краской деревянным забором.
- Мы пришли, - смущённо показывает на дом, что прячется в густой листве деревьев. - Снимаю тут комнату. Хозяйка - милая женщина. Уютно и недорого. А ты где поселился?
Она не ответила.
И я сглатываю требования, что на языке вертятся, наседать на нее нельзя, иначе вспугну.
- Я пока нигде, - улыбаюсь и чешу затылок. - Времени не было что-то подыскать. Разберусь, - отвечаю на ее взволнованный взгляд, он меня греет, девочка за меня беспокоится. - Сейчас ведь, - смотрю на часы, - правда, ещё не поздно. Может, дождусь тебя здесь? Сходим на пляж, там какие-то бары, кажется, на песке прямо. Преступление ложиться спать, когда такое, - ловлю ее в кольцо рук, наклоняюсь к губам.
Неподалеку лает собака, где-то играет музыка, за чужими заборами столы прямо на улице, люди едят, пьют, нескончаемый праздник, так резко на смену моему туманному миру.
Губами касаюсь мягких, податливых губ.
И Ангелина со смехом вырывается.
- Хорошо, - она широко улыбается. - Я тогда быстренько переоденусь, ты дождись меня, - она торопливо открывает калитку.
- Дождусь, конечно, - заверяю, взглядом провожаю ее узкую спину.
Эту ночь мы проведем вместе. И, надеюсь, без Алекса.
Ангелина
Стою у шкафа, оглаживаю по бедрам легкую, плиссированную юбку, и поверить не могу в этот день.
- Ай, - вскрикиваю, щипая себя за запястье, а затем подбегаю к окну.
Финн там. Стоит среди нашего буйного лета весь в черном, как пришелец из другого мира…
Он и есть из другого мира.
И не привиделся мне, как и его брат. Пора уже окончательно поверить в это, но мне все время кажется, что едва я глаза прикрою на несколько секунд, едва моргну, и все развеется.
И останется то, что до недавнего времени олицетворяло картину моей идеальной жизни: работа в театре, нежащая душу и тело жара и отдельная комната с ванной.
Теперь мне этого мало, а вот чего достаточно будет – сама не знаю. Но вот же я, собираюсь на прогулку, плюнув на то, что завтра меня или отругают, или вовсе выгонят из театра.
Главное – Финн.
«Алекс» - шепчет внутренний голос, и я морщусь. Ну уж нет! Никаких Алексов мне не нужно!
- Лина, ты прекрасна, - выдыхает Финн восхищенно, что тешит мое самолюбие, падкое на лесть – я ведь обычная девушка, по сути.
Опускаю глаза, и краснею, молчаливая от растерянности. Да и Финн не торопится беседы вести: сжимает мою ладонь своей, и мы медленно идем, окутанные ароматами и звуками летнего курортного города: где-то шашлык жарится, вдали слышны девичьи смешки и пьяные выкрики, в кафе за углом во весь голос подпевают песне «Офицеры», словно сегодня день ВДВ…
А мне неймется.
Настроение портится резко, едва я вспоминаю про Аду.
- Финн, ты во мне ее видишь, да? Аду? – решаюсь я спросить, хотя ответа страшусь.
И лживого ответа, и честного. Любого, на самом деле. Но лучше выяснить все на берегу, пока слишком далеко не заплыла.
Чтобы не утонуть.
- Нет, в тебе от нее ничего нет, - лжет парень, повернув ко мне голову. А я губы поджимаю, показывая свое отношение к его словам: да нас с Адой моя мама бы не различила! – Я серьезно, Лина. Ничего общего.
- Ну да, конечно. Знаешь, я, наверное, пойду домой, - останавливаюсь, но Финн и не думает мою руку отпускать. Стоит, упрямец, и держит меня за ладонь. – Завтра тяжелый день, так что…
- Не обижайся. Ты не о том думаешь. Идем.
Финн кивает на набережную – почти пустую из-за высоких волн. Тянет меня на пирс, о который темная вода бьется, и мы, наконец, останавливаемся.
- Ада никогда не была мне нужна. Я знал ее, пусть и недолго, до того, как она околдовала меня, - Финн говорит тихо, но почему-то я отчетливо слышу каждое его слово, несмотря на звуки прибоя. – И был равнодушен. То есть, я отметил, что она красива, но не более, а потом в один момент помешался на ней. И в тебе сначала ее видел лишь из-за внешности, как и все остальные, но, - парень взъерошивает волосы, пытаясь подобрать слова, которых я жду, затаив дыхание, - цвет глаз у вас общий, а выражение их разное. И губы одной формы, но от твоей улыбки сердце замирает, а от ее улыбки хотелось противоядие принять. Вы разные. Абсолютно разные.
Выкрутился.
Улыбаюсь глупо, а счастье разливается по телу от этих слов. Да, я не планировала отношения заводить, карьерой хотела заняться. И даже считала, что влюбляться в моем возрасте глупо, и лишь к ошибкам ведет, убеждала себя, что не хочу этого, но… это самообман был.
И мне мечталось, чтобы вот так: рука к руке, и за друг другом на край света, или даже в другой мир. И любовь – крепкая и вечная.
- А Магнус? Он сюда не явится?
- Он слишком занят, - Финн хохочет, и я в который раз понимаю, что лишь со мной он милый, ведь смех его… мстительный, на самом деле, смех. – Уходил я шумно, почти с салютом. А я ведь в розыске, - парень подмигивает, - и Магнусу, как главе семьи, придется отдуваться за это. А заодно и удержать должность ректора Академии. Думаю, совет попечителей сейчас с наслаждением пьет кровь моего отца. Магнус не явится сюда.
Говорит Финн уверенно, но вот я этой уверенности не испытываю. Да и в его тоне толика сомнения проскальзывает, хоть парень и пытается ее скрыть. Магнус вполне может тоже заявиться сюда, и снова в дрожь меня вгонять своим видом.
«Нет, - пытаюсь убедить себя, - нечего ему здесь делать. Финн из-за меня пришел, а Магнус лишь играл и мстил – я ему не нужна. Если и явится, то либо за сыновьями, либо чтобы открутить Аде хвост. Гадина ведь где-то здесь ошивается!»
Странно, но я ее чувствую. И уверена, что Ада в городе. Вроде Россия большая, и встретила я ее на вокзале, но… не уехала она. Затаилась и выжидает.
Взвизгиваю от внезапно окатившей меня с ног до головы волны, и за несколько секунд оказываюсь вдали от пирса.
Финн спускает меня с рук, но отходить не собирается – стоит так близко, что жар его тела я чувствую, будто и он, и я обнажены.
- Ты вся мокрая, - шепчет парень, скользя взглядом по моему телу.
- И ты, - шепчу, тянусь к его темным волосам, и притягиваю Финна к себе.
Глава 10
Алекс
- И когда они приедут в городе уже все должно быть готово, - говорит пузатый Сергей Иваныч, промокает салфеткой жирные губы и откидывается на пластиковом стуле.
Молча киваю и цежу вино.
Белое, какое-то кислое, невкусное, но поздний ужин так проходит всегда, мясо и вино, и Сергей Иванович, что смотрит снисходительно, словно умиляется моему возрасту.
Ему самому за пятьдесят, он не последний человек в городе, он отец моей жены, и в этом я от своего отца не отличаюсь, карьеру взял в приданое.
- Так что, Алекс, - Сергей Иванович хозяйским взглядом обводит пляж. - Время тикает, занимайся юбилеем вместо того, чтобы по театрам ходить.
- Постановка в театре как раз к юбилею, - усмехаюсь в бокал.
- А молоденькие актрисы? - пристальный взгляд светлых, льдистых глаз упирается в меня.
Спокойно смотрю в ответ, делаю несколько глотков кислого вина и отставляю бокал, опускаю голову и скребу вилкой по тарелке.
Вокруг шум и веселье, музыка, как всегда полно туристов, даже ночь не остановит вечный праздник.
- Даша нажаловалась? - спрашиваю, не отрываясь от мяса.
Это ведь смешно, как маленькая себя ведёт. Просить папу разобраться, если ей там что-то примерещилось.
- Дочь мне не жаловалась, а лишь мыслями поделилась. Что ты много внимания уделяешь театру и провинциальным актрисам. Всё, Алекс, - он тоже берет вилку.
Громко жуёт, слышу, как причмокивает. Тему считает закрытой, и что достаточно одного его слова, взгляда, чтобы решить вопрос.
Режу шашлык.
Я и, правда, в театр зачастил, и провинциальная актриса мне интересна. Девушка брата, или невеста она ему, была в том мире, откуда пришел я, меня все это цепляет, давно не происходило ничего, жизнь размеренной стала и понятной.
- Даша во сколько вернётся? - отдвигаю пустую тарелку. - Она у вас сейчас?
- У нас, - он сыто щурится на стол, вытирает салфеткой жирные пальцы. - По счету рассчитаешься. А с Дашей, - он делает важную длинную паузу, - сами разбирайтесь. Я тебе проблему указал, а ты думай.
- Понял, - сухо отвечаю.
Смотрю, как он вальяжно, вразвалочку, отходит от стола и морщусь, залпом допиваю эту виноградную кислятину.
Не о чем тут думать. Наобижается и вернется, не раз так было, воспитывает меня, как пацана.
В счёт вкладываю купюры и встаю. Со спинки соседнего стула подхватываю пиджак, оглядываюсь, вспоминая, где бросил машину.
И натыкаюсь на парочку.
Стоят неподалеку от пирса.
Он весь в черном, моя копия. Она в простой юбке, с распущенными волосами, жмурится, подставив ему лицо.
Поцелуй у них занимает секунд десять, пока в несколько быстрых шагов добираюсь до них.
Как на свадьбе по традиции веду отсчет:
- Одиннадцать. Двенадцать.
Она вздрагивает. Распахивает ресницы и быстро отстраняется.
- Что так мало? - улыбаюсь, перебрасываю в руках пиджак. Смотрю на нее покрасневшие полуоткрытые губы и перевожу взгляд на брата. - Опять меня преследуете?
- Или ты нас? - Финн с досадой вытирает рот.
- Я неподалеку ужинал, вон там, - пиджаком машу себе за спину. - Кстати, там отличное мясо и безобразное вино. Так что предлагаю заказать шашлык и коньяк.
- Иди и закажи, - отмирает Ангелина, застигнутая врасплох даже вежливое "вы" отбрасывает, суетливо поправляет юбку. - Финн? - ищет в нем поддержки.
- Финн, просто ужин, ничего такого, за встречу, - окидываю взглядом брата.
Прекрасно помню, как я не знал, куда мне идти и что делать, деньги появились не сразу, и у него ситуация такая же, может, ему и ночевать негде.
Зато с девушкой вон гуляет.
- Ты поесть не хочешь, Лина? - поворачивается он к Ангелине.
Усмехаюсь, я угадал, вопросами этими он ещё не занимался.
- Я думала, мы вдвоем пройдемся, - она упирается, косится на меня. - Мне и на репетиции хватило приятной компании твоего брата.
- На счёт репетиции как раз и поговорим, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - улыбаюсь на ее расстеянный вид, она заинтригована, мнется, и я этим пользуюсь. - Пойдем, Ангелина. Мы друг друга не допоняли, сейчас все обсудим, - ловлю ее за руку и подталкиваю к кафе.
Она не спорит больше, идёт не оглядываясь. С Финном пристраиваемся позади, я негромко уточняю:
- Ты как тут? Жить где собрался?
- Нашел уже, - вяло отзывается он.
- Где?
- Ты в благодетеля поиграть хочешь?
Ангелина оборачивается, и мы замолкаем.
- Сюда, - улыбаюсь ещё шире и двигаю для нее стул. - Присаживайся, вон меню. Вино не заказывай, - напоминаю.
Финн плюхается рядом с ней, под столом вытягивает длинные ноги.
Знаю, чем он дома занимался и понятно, что здесь начнет творить тоже самое, потому и спрашиваю, это от души, причем тут благодетель, он брат мне все таки.
Но при девушке такие вещи не обсуждают, поэтому передаю ему папку с меню.
Он ничего не заказывает.
Зато Ангелина говорит подоспевшему официанту, что будет пару кусочков шашлыка и...вино.
Откладывает в сторону папку и смотрит на меня.
- Неожиданно, - двигаюсь ближе. - Вкусу моему не доверяешь?
- Угадал, - она складывает ладошки на столе, как прилежная ученица. С любопытством глазеет по сторонам, на отдыхающих, чуть качает головой в такт музыке.
Официант приносит еду, вино ей и коньяк нам с Финном. Быстро разливаю напитки по стаканам и поднимаю свой:
- Ну что, за встречу?
Я от них там просто не отстану, пусть не надеются.
Ангелина
- Ну и как тебе? – хмыкает Алекс.
Делаю еще один глоток отвратительно-кислого, перебродившего и, кажется, протухшего вина, и улыбаюсь парню.
- Восхитительно!
На самом деле, хотелось выразиться иначе. Вино, как минимум, отвратительное, а как максимум, мне грозит серьезная интоксикация, но я ни за что в этом не признаюсь.
На самом деле, ребячество, но я получаю странное удовольствие от непонимания на лице Алекса, который забыл, что я актриса. И могу изобразить наслаждение от любой гадости.
- У твоей девушки странный вкус, - говорит он Финну.
- У моей невесты отличный вкус, - поправляет брата Финн, отпивает из моего бокала, и с трудом глотает отвратительное пойло, и по нему явно видно, что с трудом удерживается, чтобы не выплюнуть эту дрянь.
А я, пожалуй, впервые осознаю масштаб проблемы.
Невеста?
Когда я успела дать свое согласие? Невестой ведь Ада была, а не я. Значит, Финн, несмотря на все его слова, до сих пор ее любит?!
- Финн, - наклоняюсь к нему, чтобы обсудить это, но парень смотрит на своего брата.
- Алекс, по поводу театра, - обращается мой «жених». – Ангелина очень переживает из-за того, что на репетиции произошло.
- Я ведь сказал, что пошутил!
- Меня из-за вашей шутки вызвали на разговор, - возмущаюсь я, снова вспомнив слова худрука. – Вы мне карьеру рушите!
- Скажи-ка мне, девочка, - Алекс чуть склоняется над столом, - а что ты планируешь делать на спектаклях, а? Когда пьяные зрители выкрикивают мерзкие шутки? Или когда кто-то громко по телефону разговаривает, вместо того, чтобы внимать каждому твоему слову? Что, тоже будешь зависать, как сегодня, а потом строить обиженку?
Будто я не знаю, что сама виновата! Но и Алекс хорош.
- Вы спонсор, - я почти рычу от возмущения, - и, естественно, к вашим колкостям прислушиваются. Меня завтра выгонят, и это по вашей вине случится. И тогда…
- Что тогда? – хмыкает Алекс.
- Так, хватит, - прерывает Финн нашу ссору, с недоумением глядя на меня. – Алекс, попроси, чтобы Лину не выгоняли. Ты ведь понимаешь, как это важно для нее.
Как же это унизительно! И хочется прервать Финна, вскочить, и выкрикнуть, что не нужны мне подачки и протекция, но… нужны.
Не готова я возвращаться домой ни с чем. И ладно бы из столицы вернуться так – она часто пережевывает, и выплевывает провинциалов, но здесь такая-же периферия, как и мой родной город. Только менее дремучая и с хорошим климатом.
Нет уж, более унизительно будет пролететь с театром, чем помощь принять.
- Ну, я даже и не знаю, - тянет Алекс издевательски.
Вот ведь негодяй!
- В каком это смысле? Как таскаться по репетициям, и шуточки отпускать – это вы знаете, а как помочь – вас умолять нужно? Не дождетесь, ясно? Подавитесь своей…
- Эй, полегче, бешеная, - смеется он. – Поговорю я с вашим худруком. Финн, твоя невеста – страшная женщина, я серьезно.
Финн кивает, а затем, опомнившись, улыбается мне, и шепчет:
- А Алекс прав. Я даже и не знал, что ты такая смелая.
«Ты многого обо мне не знаешь, - думаю я с грустью. – Видел лишь притворство с моей стороны, а то, чем живу, о чем мечтаю – этого ты не знаешь. И уже невестой называешь!»
- Итак, если мы разобрались с обидами Ангелины, - Алекс бросает на меня еще один насмешливый взгляд, - то я предлагаю обсудить вот что: где ты, брат, собираешься жить?
- У Лины.
- У меня? – тут же переспрашиваю я.
- Ты против?
Я против.
Я еще как против! Да мы знакомы пять минут!
- А Ангелина точно твоя невеста? – ухмыляется Алекс, и мне в двадцатый раз за день хочется его прибить.
Или хоть вылить столь непонравившееся и ему, и мне вино ему на голову.
Вот что за человек такой?!
- Я… Финн, моя квартирная хозяйка не разрешит, - выкручиваюсь, не желая обидеть парня. – Я могу дать тебе деньги на номер в отеле, у меня есть некоторые средства, но…
- Я не возьму твои деньги, - смягчается Финн.
Он явно поверил в столь неубедительную отмазку. Или сделал вид, что поверил, но неужели он думал, что я вот так запросто впущу к себе, по сути дела, незнакомца?!
- У меня есть небольшой частный дом в собственности, - вклинивается в нашу беседу Алекс. – Еще есть квартира, но, думаю, тебе, с нашими семейными талантами и увлечениями, требуется полная уединенность?
Финн кивает, а я смутно вспоминаю обрывки фраз Магнуса про алхимию. И в дневнике Ады что-то такое было написано, вот только мне было неинтересно это.
А зря.
Сейчас вот дико любопытно, чем таким занимается эта странная семья.
- Живи сколько нужно, - кивает Алекс Финну, и тот благодарно кивает брату.
- Спасибо. А Лина вполне может приходить ко мне в гости.
Краснею, поняв намек. А готова ли я к этому? Тогда, в тот странный день, я была напугана. Была в стрессе, и отдалась незнакомому человеку, который еще и принимал меня за другую. А сейчас хочу ли я близости с Финном?
«Да», - признаюсь я сама себе, глядя на… Алекса.
Финн
- Спасибо за ужин, - встаю, когда официант уносит счёт, протягиваю руку Ангелине и помогаю подняться. Смотрю на брата. - Ты куда сейчас?
- Подвезти вас могу, - Алекс тоже встаёт. - Ангелина, наверное, домой? А потом съездим с тобой, Финн, покажу дом.
- Мне нужно...в дамскую комнату, - шепчет она мне на ухо, поднявшись на носочки.
- Заходишь в кафе и после стойки налево, - тут же отзывается Алекс, словно шепот ее мог слышать.
Ангелина оборачивается, а тот снисходительно улыбается, своей прозорливостью доволен.
- Спасибо, - буркает Лина и поправляет юбку, юркает вслед за официантом.
Остаёмся возле столика вдвоем.
Изучаю его костюм. Не из дешёвых, судя по привычкам брата, хоть и плохо разбираюсь в здешней моде, но знаю - Алекс вырядится только в самое лучшее, девиз таких, как мой брат во все времена и во всех мирах один - полюбить, так королеву, проиграть, так миллион.
- Что такое, Финн? - он разглядывает меня в ответ.
Хмыкаю.
Приглашение в его доме пожить уязвляет, где остановиться я, правда, нашел, не все коренные жители на лето остались в городке, домов свободных много, временную крышу над головой я присмотрел.
А дальше - в этом мире нет магии, но во мне-то она есть, не будет у меня проблем с обустройством.
- Что за благотворительность с домом? - поднимаю глаза на брата. - Невесте моей пыль в глаза пускаешь?
- Если ты так думаешь, - Алекс роется в карманах и достает сигареты. - Почему согласился?
- При ней отношения выяснять не хотел, - из протянутой пачки выщелкиваю сигарету и сую в рот.
- Умерь гордыню, брат, - Алекс щелкает зажигалкой. - Пригласил я тебя потому, что мы не чужие. Ты был и остаёшься моим близким человеком.
Его речь пафосна, но говорит он это настолько просто, затягивается сигаретой, и выражение глаз мне знакомо - не врёт.
- Тогда спасибо, - отвечаю, подумав. - Не хотелось бы новую жизнь начинать и сразу отступать от закона.
Он молча курит.
Дышу прохладным ветром, в полуночную суету вмешивается шум прибоя, кажется, брызги с моря долетают даже сюда, так непривычно здесь и спокойно, несмотря на какой-то безумный круговорот веселья.
- Может, лучше не на машине, а прогуляться, - врезается в мои мысли голос Ангелины и она сама появляется рядом, встряхивает мокрыми руками. - Ты проводишь меня, Финн?
- Да брось ты, домчу с ветерком, - Алекс широко улыбается и мнет окурок в пепельнице. - Или боишься, что адрес твой узнаю, в гости наведаюсь? Пойдем.
- Не боюсь, - она берет меня за руку. - Дальше порога тебя все равно никто не пустит. Там строгая хозяйка, и она уже в возрасте, на смазливых парней внимания не обращает.
- Ты зря сомневаешься в силе моего обаяния, Ангелина, - брат усмехается и шагает к машине.
Кошусь на нее.
У нее грудь тяжело вздымается, глаза горят, на щеках румянец, и со стороны заметно, даже когда она нос морщит - она заинтересована.
Мои братом.
Крепче сжимаю ее руку.
Вместе с ней усаживаюсь на заднее сиденье в белую машину с открытым верхом.
Алекс плавно трогается, а я перевожу взгляд с нее на него.
Вижу, что он флиртует. Но зачем ему моя невеста?
Или меня ревность слепит, и это мое воображение со мной шутит шутки, но подаюсь вперед и ударяю ладонью по спинке его кресла.
- Тормози, мы пешком дойдем.
- Финн, - брат поворачивается в профиль.
- Алекс, - отвечаю тем же тоном, и он останавливается.
Ангелина, замешкавшись, оглядывается по сторонам, мы неподалеку от ее дома, улица Яблочная, и пахнет фруктами, меньше фонарей и симпатичные домики за низкими заборчиками.
Она выбирается из машины, я следом.
- Ты загоняешься, Финн, - оценивает мое поведение Алекс.
На брата больше не смотрю, вслед за Ангелиной сворачиваю в проулок к ее дому.
Она идёт быстро, бросает на меня краткие взгляды, явно волнуется, не понимает, в чем дело.
- Тебе брат мой понравился? - негромко спрашиваю.
- Нет, конечно, - отвечает она поспешно. - Ужинать с ним ты сам меня повел. И, вообще. От него моя карьера в театре зависит, я проявляю вежливость. В чём ты меня упрекаешь, Финн? - она вдруг распаляется, ускоряет шаг. - Я жила спокойно, пока вы оба не появились.
Она вырывается, нагоняю ее.
- Подожди.
- Мы пришли, - сухо отвечает Лина, и кивает на домик за зелёным забором. Ловит мой взгляд, и чуть смягчивчшись, добавляет. - Просто столько всего происходит. На носу юбилей города, у нас важная постановка, а твой брат ставит палки в колеса.
- Он больше не будет, - притягиваю ее к себе.
Улыбнувшись на это детское обещание, Лина сама подаётся ближе.
Боковым зрением замечаю, что у нее за спиной на крыльце мелькает какая-то тень. Щурюсь туда.
В свете слабой лампочки различаю очертания тонкой фигурки, темных волос, узкий овал бледного лица и, пошатнувшись, сжимаю талию Ангелины.
Кажется, мне мерещится, или там, правда, девушка стоит, копия той, что я сейчас в руках держу.
- Финн, - Ангелина тихо вскрикивает, цепляется в мои руки.
лицо и разжимаю хватку, отступаю на шаг и смахиваю со лба выступивший пот.
Снова смотрю ей за спину, на крыльцо, и никого не вижу, а дышать стало труднее, в мозгах стучит имя той проклятой стервы, что околдовала меня.
Ангелина же говорила, что она где-то здесь, ее двойник, не сбежала из города.
- Спокойной ночи, - отстраняюсь от Лины.
- Ты...- она запинается, кивает и поджимает губы. - Да, я пойду.
Не успеваю ее остановить, она ведь оттаяла, на поцелуй рассчитывала, но Лина уже резко разворачивается и толкает калитку.
Смотрю ей в спину, на крыльцо, и мысли скачут, не собрать.
Она - моя невеста.
Но если где-то здесь находится Ада, ее двойник - я эту стерву так просто не отпущу.
Глава 11
Ангелина
Когда я просыпаюсь, жизнь снова прекрасна! Почему-то я верю в то, что Алекс уладит проблемы с театром, и слово сдержит. Или же я просто хочу в это верить? Ведь несмотря на обещание, данное им Финну, чувствуется в его брате что-то темное.
Но не подлое, а это было бы именно подлостью – подставить меня с карьерой.
Выхожу из дома, в душе уверенная, что Финн меня встретит… он ведь не привиделся мне?
- Нет, - смеюсь вслух, - скоро я действительно с ума сойду, если буду уверять себя в галлюцинациях. Хватит!
- О, как мило. Ведешь беседы сама с собой, - слышу голос справа, и… замираю.
Этот голос – он практически как у меня. И я уже знаю, кого увижу, если поверну голову.
- Так и будешь стоять статуей?
- Привет, Ада, - оборачиваюсь к ней, и, хоть и готова была увидеть свою поганую копию, но вздрагиваю непроизвольно.
Стоит около безлюдного проулка, одетая в обычные вещи: босоножки на небольших каблучках, платье чуть ниже колен. Волосы распущены, макияж легкий, но тем не менее, выглядит Ада вызывающе. И, что странно, я, хоть и похожа на нее, как одна капля воды на другую, в зеркале другое отражение вижу.
Ада женщина, а я девушка.
- Понравился тебе мой подарок? – с усмешкой кивает она, и я невольно притрагиваюсь к шее, которую еще недавно сдавливал ошейник.
- Нет, не понравился.
- Да ладно тебе! У вас так любят фэнтези, другие миры и магию, и я устроила тебе такой шикарный сюрприз. Могла бы и поблагодарить, - паясничает мерзавка.
- Как-нибудь потом я тебя поблагодарю. Что надо, Ада?
- Отойдем, - она приказывает, и отказа не ждет. Идет вглубь проулка, уверенная, что я поплетусь следом.
А я поплетусь? Помня о ее подлой натуре? О магических способностях?
Да.
Иду за Адой, ругая себя последними словами – теми, которыми любила крыть придурочных студентов в американских ужастиках, которые сами к маньякам в руки шли. Теперь, пожалуй, я их понимаю.
- Что тебе нужно?
- Мне нужен мой жених, - Ада вскидывает голову, - к которому ты прилепилась. Если проблем не хочешь – отвяжись.
- Это, конечно, должен бы был сообщить тебе сам Финн, но помолвка ваша разорвана, - смакую слова, как самое вкусное лакомство. – Видишь ли, он немного расстроился из-за твоих измен. В частности, Финна огорчило то, что ты с его отцом спала.
- Это мелочи, - морщится Ада. – Я найду способ объяснить это Финну.
- Наврать, хочешь сказать? Ах, да, еще Финн знает, что ты суккуб. Не суйся к нему.
Стоп-сигнал не работает, меня банально несет. Стою тут, угрожаю Аде, зная, что она сильнее меня, но слова сами с языка слетают, стоит лишь представить, как она вьется около Финна…
«Она ведь может снова его околдовать! – ужасаюсь я, вспомнив его пустой взгляд, в котором лишь дурман был. – И ничего я не смогу сделать с этим. Использует свои мерзкие чары, и Финн забудет обо мне. Снова за этой гадиной бегать будет!»
- О, ты влюбилась, - тоненьким голосом издевательски тянет Ада. – Надо же, какая прелесть. Уж прости, ангелочек, но придется тебе найти другой объект для своих розовых грез. И Финн, и Алекс нужны мне. И если не хочешь проблем, лучше тебе уйти в сторонку. Иначе пожалеешь.
- Да пошла ты!
Разворачиваюсь, и ухожу. Хочется бегом броситься прочь, я физически опасность чувствую, что спина моя открыта. Но гордость не позволяет, и я чеканю шаги, а затем сворачиваю из проулка на главную улицу.
Ада сказала, что я пожалею, и значит, меня ждет ворох гадостей, и… так, стоп! Странно, что она взялась караулить меня, угрожать, вместо того чтобы действовать привычно.
Она словно опасается меня, или я придумываю?
«Не ведут сильные переговоры со слабыми, - киваю сама себе. – А такие, как Ада, тем более. Если бы могла, молча бы отобрала Финна у меня, и уж точно не стала бы по подворотням таскаться, тратя время на запугивания и угрозы. Что-то здесь не так».
И от этой мысли, которая, вполне возможно, полнейший самообман, мне снова становится легко и радостно. Да пошла эта Ада!
- Уф, догнал, - одновременно со ставшим родным голосом, я чувствую руки парня, ухватывающие меня за талию. – Прости, время не рассчитал.
- Ничего, - смеюсь я. – Как ты устроился?
- Как придешь в гости – увидишь, - подмигивает Финн. – Но вообще, довольно неплохо. Я привык к гораздо более скромным условиям, мне ведь приходилось прятаться. А здесь целый дом в моем распоряжении. Одному, конечно, в нем скучно, но я надеюсь, что один я буду жить не так долго.
Краснею, и как глупая малолетка опускаю глаза в смущении. А затем в голове картинка всплывает: Финн сидит один в этом доме, скучает, и к нему мерзавка-Ада является. И себя предлагает.
Сжимаю ладони в кулаки от накатывающей волнами ярости – ну уж нет! Я его точно не отдам! Не того, кто ради меня из другого мира сбежал.
А значит, с Адой я поборюсь.
Алекс
Свежевыжатый сок лужицей разливается по полу, когда Даша запускает мой стакан в стену.
Смотрю на осколки, на свой завтрак, на нее, и встаю.
- Долго ещё? - вытираю губы салфеткой. - Когда ПМС у тебя закончится - набери, встретимся, поговорим.
Иду к выходу.
- Алекс! - ее голос срывается на визг. За спиной топот, она нагоняет меня, тянет к себе, и я разворачиваюсь. Она говорит так быстро, мне в лицо летят брызги. - Ты не работаешь! Ты пропадешь с девицами, мне все рассказали, вчера вечером на пляже в твою машину села какая-то девка, я больше не собираюсь это терпеть, нам нужен развод.
- Хорошо, - выхожу в коридор.
Я не против развода. Дашин отец мне помог, и я благородарен, и я ему отплатил, пашу, как проклятый, ему самому удобно.
Если разведусь с его дочерью - может быть, он не захочет дальше вести дела со мной. А, может, захочет, он меркантилен, он нацелен на бизнес, его любовные переживания не трогают.
- Хорошо? - не успокаивается Даша. Идёт позади, нагоняет меня в прихожей, смотрит, как я обуваюсь. - То есть ты даже ничего не сделаешь?
- Что мне сделать? - беру с полочки солнечные очки. - Сходи в салон красоты, отдохни, расслабься, и мы поговорим. Или найди работу, для разнообразия. Тебе нечем заняться, Даша. Отсюда скандалы и ревность. Вчера в машину ко мне села девушка брата. Я не катаю незнакомых девиц, мне это зачем?
- Брата! - она топает ногой, словно капризный ребенок. - С каких пор у тебя появился брат?
- Он и был, - с гвоздика снимаю ключи от машины. - Родной, близнец. Недавно приехал в город. Если хочешь - познакомлю.
- Алекс, ты не врешь? - ее тон падает, меняется на недоверчивый, она трогает меня за руку, и я оборачиваюсь. Даша кусает губы. - Я сама устала ругаться.
- Так не ругайся.
- А как с тобой по-другому? Ты не понимаешь меня, ведёшь себя так, словно не женат.
- Я помню, что женат, - открываю дверь. - И я тебе не изменял. Поводов для ревности не давал тоже. Сходи в спа-салон, Даша, - говорю напоследок, и выхожу на улицу. - Расслабься, отдохни.
Хлопаю дверью, не давая ей ответить.
Скандалы с самого утра заколебали, чего ей, в самом деле, надо?
Выруливаю за ворота.
И торможу, когда на пути вырастает тонкая девичья фигурка.
Темное платье ниже колен, босоножки, распущенные русые волосы и непривычно яркий макияж, Ангелина, девушка брата.
Откуда она узнала мой адрес?
- Театр через пару километров отсюда, - высовываюсь в окно, ещё раз оглядываю ее макияж. Длинные черные ресницы, она ими хлоп-хлоп, и я зависаю. - Подбросить?
Она не отвечает, с достоинством обходит машину, открывает дверь и усаживается рядом со мной.
Поворачивается.
И изучает меня долгим, пристальным взглядом.
Ее поведение странно. Такой скромницей казалась. Но караулила меня у дома, и сейчас смотрит так, словно не против, если я завалю ее на заднее сиденье, задеру платье и оттрахаю, моя слуховая галлюцинация даже её крики имитирует, когда я в ней буду, когда буду брать её.
- Доброе утро, Алекс.
У нее низкий, грудной, вибрирующий голос.
До этого я знал девчонку, а теперь смотрю на женщину, и эта перемена мне интересна очень.
- Что-то случилось, Ангелина? - подаюсь к ней. - Куда тебя подбросить? - смотрю на ее губы и понимаю, что подбросить я ее хочу на своем члене, а потом резко вниз, прижать к себе, впиться в этот приоткрытый рот, и держать ее бедра, пока она скачет на мне.
- До театра, - говорит Ангелина и усмехается, отворачивается, поправляет волосы.
Она девушка моего брата.
Но пришла ко мне сама.
Эти выводы вертятся в мыслях, а я уже хватаю ее за волосы, тяну к себе.
Ее губы пухлые, мягкие, сладкие, сам не понимаю, что уже целую, ладонями по платью веду, сжимаю, а она отвечает, впивается в меня, языком глубоко в рот, и я теряю голову.
Заваливаю ее в кресло.
И в уши врезается раздражающе громкий звонок телефона.
Какого черта.
Со стоном отрываюсь от нее, нашариваю в кармане трубку, прижимаю к уху и смотрю, мутным взглядом слежу за ее руками, как она поправляет задравшийся подол, мелькает край кружевных трусиков, я голоса в динамике не слышу, я поплыл, заставляю себя сосредоточится.
- Да, понял, - бездумно говорю, улови из речи абонента главное - мне надо ехать на пляж, там готовят сцену. Отключаюсь и смотрю на Ангелину. - Тебя в театр? Я освобожусь через пару часов.
- Бросишь меня? - она хлопает ресницами.
- Где Финн? - с трудом соображаю, не могу от нее оторваться. - Ты с ним, кажется. А я...женат, - на ум идут одни глупости, мой брак простая формальность, но Даша с чего-то вдруг решила иначе. А я держусь, я в паре, у меня статус, я не хожу налево, пофлиртовать люблю, и это все, но Ангелина...
Девушка брата - колотится в висках, будто на казни стою, и склоняю голову.
- А что Финн? - из сумочки она достает сигареты и закуривает. - Вы похожи, вы близнецы. Мне это нравится, - она поворачивается. Выдерживает паузу, выдыхает дым. И заявляет. - И я хочу вас обоих. Сразу. Что думаешь?
Ангелина
… - роль твоя.
- Что?
- Ангелина, в третий раз повторяю: главная роль твоя, - с отвращением выплевывает Иван. – Теперь ты играешь Диану, графиню де Бельфлор.
- А Анарду?
Руководитель бросает на меня тяжелый взгляд, и я понимаю, а затем и вопли слышу, и быстрый топот каблуков, бьющих по мои натянутым нервам.
- ТЫ!!! Дрянь! Ненавижу! – Ника кричит, Ника рыдает, Ника размазывает по лицу слезы, смешивая их с косметикой, и зрелище это пугает – это грим чудовища, которое вот-вот бросится на меня.
И Ника бросается, но я успеваю спрятаться за Ивана.
- Лина, выйди на улицу. Быстро!
И я выхожу. Нет, я почти бегу, уношусь прочь от предчувствия, что с разгневанной Никой мне не справиться, хоть я и не робкого десятка. Но залечивать царапины, и прятать проплешины, которые она может оставить в моих волосах я не готова.
Меньшее, что я могу сделать – постоять на улице, пока гроза в театре уляжется.
Репетиция так и не началась. Сначала пришлось ждать Ивана, затем этот разговор, который вначале я понять не могла – как это я главная героиня? Я не о том просила, но, видимо, Алекс решил сделать «доброе дело», и поговорил с руководителем, а Иван, чтобы угодить пошел на поводу.
- А почему я переживаю? – останавливаю я поток мыслей, наполненных виной и дурным предчувствием. – Разве Ника талантливее меня?
Нет! Она получила главную роль за то, что широко и красиво ноги раздвигает перед Иваном, а я из-за Алекса. Обе по блату, а не за талант, и это печальнее всего. Но я, в любом случае, не бездарность, а Алекс…
- Скотина, - шепчу я, глядя на подъезжающий к театру автомобиль, который я узнаю – в нем Алекс. Машина останавливается, а я почему-то знаю, кого увижу, и даже не удивляюсь.
Ада собственной неприятной персоной. Улыбается развязно, стоя у открытой двери машины, посылает Алексу воздушный поцелуй, и захлопывает дверцу.
Машины уносится прочь, а Ада смотрит на декоративный кустарник, за которым я спряталась. Словно сквозь листву меня видит. Или чувствует, как и я ее?
Странно, но это бесит меня. И то, что Ада, скорее всего, знает, что я подсматривала за ними с Алексом, как в дешевом водевиле, и… и то, что она была с Алексом. И так откровенно себя выставляла, и, о Боже мой, неужели она спала с ним?!
Это раздражает. Это просто из себя выводит, как и то, что Финн тоже был близок с Адой.
- Скотина, - повторяю я шепотом, убеждаюсь, что Ада скрылась с глаза, и встаю в полный рост. И возвращаюсь в театр.
Сейчас я готова и к схватке с Никой, и к схватке с огнедышащим драконом. После увиденного кровь бурлит, и я даже хочу устроить скандал, как самая настоящая звезда, пусть и такого местечкового провинциального театра.
- Плохо, Лина. Помнишь, как играла Ника? – наседает Иван. – Или ты не знаешь сценарий?
- Знаю.
- Так играй лучше! Будь достойна главной роли!
Матерю его про себя, и стараюсь вывернуться наизнанку. Специально ведь изводит меня, Ника вовсе не талант, и играла она хуже. Но он, а следом за руководителем, и остальная труппа словно целью задались изводить меня, указывая, что место мое ниже плинтуса.
- Так, довольно. Лина, - Иван нахмурился, - повтори роль, потренируйся, порепетируй как следует. Премьера на носу, и если ты опозоришь нас, то никакие связи не спасут. Ясно?
- Да, - сквозь зубы ответила я, и спрыгнула с подмостков.
Быстрее домой, подальше от этого ужаса. Разве не должна работа по призванию приносить удовольствие? Или путь к звездам и правда через тернии лежит?
Домой мчусь, как ужаленная. Не терпится свалиться на кровать, воткнуть наушники с любимой французской музыкой в уши, и забыться. И репетицию забыть, и мерзкую Аду, и выкинуть, наконец, из головы настойчивые образы, которые подкидывает фантазия: как Алекс целует Аду, как Финн прижимает ее к себе, как каждый из них шепчет ее имя, и слова любви…
Черт, я просто помешанная!
- Садись, - прозвучало из резко затормозившей машины. – Давай подвезу.
- Нет!
- Лина, сядь, - в голосе Алекса нет привычной иронии. Он серьезен, он зол даже, словно я сделала что-то плохое. – Разговор есть.
- По поводу театра?
- Да. Садись, или мне затащить тебя в машину силком? Учти, никто на твои вопли не среагирует, так что не трать ни мое, ни свое время.
Избалованный мерзавец!
Но не съест ведь он меня, не убьет. Просто, как обычно, будет оттачивать свои сомнительные шутки на моей скромной персоне. Или выскажет претензии.
- Ну что? – недовольно ворчу, садясь рядом с ним.
Легкие наполняет аромат его парфюма и сигарет – пьянящий коктейль, взрывающий мои эмоции, раскрашивая их в дикую расцветку опасных цветов из джунглей.
- Вот что, - Алекс резко хватает меня за голову, наматывает волосы на кулак, и впивается в губы поцелуем – настойчивым, как и он сам, и опасным для меня, ведь устоять я не могу, и позволяю раздвинуть губы.
Алекс сминает их своими, втягивает, ласкает горячим языком, который через одно сладостное мгновение сталкивается с моим, и я погибаю, тону в этом водовороте порочной, грязной страсти. Его рука, ухватившая меня за волосы, изогнутая шея, которая болит – все это должно унижать, но, пожалуй, никогда еще мне не было так хорошо, только с Финном…
Финн!
Черт!
- Лина…
- Стой. Алекс, да остановись же ты! – прикусываю его за губу до крови, и лишь тогда мужчина отодвигается от меня, смотрит замутненным взглядом, в котором похоть смешалась с недоумением.
- Почему?
- Финн. Я не могу.
- Очень смешно, Лина! – смеется Алекс, а затем веселье его резко обрывается, и он снова притягивает меня за волосы к себе: - Утром ты была не против, что же сейчас случилось? Играешь? Игры я уважаю, но сейчас мне нужно другое.
Алекс опускает мою безвольную от шока руку на свои бедра, и стонет, когда я сжимаю его эрекцию – твердую, ждущую меня, и огонь предвкушения снова разгорается, бежит по венам лавой, магмой сметая волю, превращая ее в золу.
- Закончим то, что начали утром, - шепчет Алекс, и его губы снова накрывают мои.
Глава 12
Финн
Сегодня ветренно, солнца нет, хоть и жарко, парит.
Возможно, скоро пойдет дождь.
И тогда там, в зеркале, в другом мире - небо на редкие часы станет ясным, вот только лужи уже не высохнут, там один пейзаж - серый.
А здесь зелёная трава, песок, тропинки, асфальт, иду и понимаю - останусь, мне тут точно нравится больше.
А ещё Ангелина.
Взбегаю по ступенькам театра и захожу в просторный холл. Оглядываюсь по сторонам, не помню, где у них зал и сцена, и подхожу к бабульке-вахтерше за конторкой.
У нее в руках спицы, она ими стучит, рядом клубок ярко-розовой шерсти и, кажется, она вяжет свитер.
На него даже смотреть в такую погоду жарко.
Костяшками постукиваю по стеклу.
- Здравствуйте, - бабулька поднимает глаза и сладко улыбается. - Уже вернулись?
Я и не приезжал - хочу сказать. Но понимаю - она меня за Алекса принимает, я сегодня и, правда, уладил вопрос с жильем и разобрался в здешней моде, приобрел костюм с белой рубашкой, мы с братом две капли воды, два звена на цепи.
- Вернулся, - киваю вахтерше. - Актриса, Ангелина зовут, здесь ещё?
- Так с вами же уехала, - бабулька всплескивает спицами, и розовый клубок падает на пол, катится под стул. - Ох, чтоб тебя, - ворчит она и кряхтит, наклоняется за пряжей. Из-под стола вещает. - Хорошая она девушка, да вот с мужчинами на такой короткой ноге...
Пячусь.
Значит, с Алексом она из театра уехала, эта мысль неприятно скребёт, уже подозреваю их обоих во всех смертных грехах, опять же про короткую ногу бабулька что-то ляпнула, что это было?
Они обнимались у всех на виду?
- Я просто не понимаю, - звучит позади мелодичный громкий голос, и я оглядываюсь. Взгядом натыкаюсь на эффектную девицу. Глаза разукрашены косметикой, короткая юбочка, откровенная блузка. Она прижимает к уху телефон и жалуется на что-то, лицо ее искажено словно рыдать собралась. - Я - Ника Ржевская, у меня в роду написано - актрисой быть. А тут пигалица безродная, провинциалка, ну как ты думаешь, почему роль ее? Сказать?
Не замечаю, что пристраиваюсь к ее шагу, подслушиваю, пигалица и провинциалка - кажется, звезда Ника говорит про Ангелину.
- Так вот, - Ника замечает рядом мою тень, скашивает глаза. Приглушённо охает в трубку и тут же убирает телефон в висящую на локте сумочку. - Здравствуйте, Алекс, - она даже отступает у выхода, галантно пропуская меня вперёд.
- Проходите, - не двигаюсь и взмахиваю рукой, насмешливо смотрю на нее. - После вас.
- Да, спасибо, - она выскакивает на крыльцо и оглядывается, убедившись, что я никуда не денусь, продолжает. - Как хорошо, что я вас встретила. Очень бы хотелось обсудить с вами роль. Понимаю, Ангелина получила ее не за красивые глазки, но эта роль моя, для меня создана.
- Или вы для нее?
- Да-да, - торопливо поправляется Ника и стучит каблучками к колонне, подальше от окон. - Вы мне поможете? Я не знала, что вы...такой отзывчивый, - подбирает она слова.
- Что ты хочешь? - хмурюсь, ее хождение вокруг да около начинает утомлять, мне Ангелину нужно найти, либо Алекса, и разобраться, что эти двое творят у меня за спиной.
- Это ты что хочешь, Алекс, - вдруг говорит Ника и сдвигается в сторону, встаёт прямо перед мной. Смотрит в глаза и облизывает блестящие губы. - Все будет. Когда захочешь, и как захочешь. Ты сразу почувствуешь, что роль отдал не той актрисе, я лучше Ангелины.
Ветер треплет ее волосы.
Смотрю на блестящие губы, как по ним язык скользит, и сразу все встаёт на свои места.
Алекс прислушался к моей просьбе, и выбил Ангелине роль.
А она...решила его отблагодарить?
И они...только что уехали.
И чем эта стерва Ангелина лучше Ады? Прикидывалась нежным цветком, а сама что творит?
Чёртовы двойники.
Забываю про Нику, раздуваю ноздри, одним махом перепрыгиваю ступени. В голове словно карта, маршрут до ее дома, ничего не вижу вокгруг, ноги сами несут туда, на улицу Яблочную, где я эту дрянь и убью.
Как она посмела?
Уже издали, едва сворачиваю к дому вижу машину с откидным верхом, запаркованную у забора, и Алекса в салоне, одного.
Так даже лучше.
Сначала убью его.
В спину бьёт ветер, качает деревья, листва шелестит, а у меня в ушах шумит злость. Нескольких секунд хватает, чтобы оказаться рядом с машиной и схватить брата за шкирку.
Тот, нападения не ожидавший, выпускает из рук телефон, поднимает на меня изумленные глаза точь-в-точь, как мои.
- Выгружайся, - вытряхиваю его на улицу, в траву. - Сука.
- Финн, да я щас все объясню, - Алекс нервно улыбается, ставит блоки, пытается подняться, но я не слышу, продолжаю его метелить. - Она сама! - рявкает брат, и тоже не сдерживается, чувствую, как тянет меня за воротничок новой рубашки, раздается треск.
А потом хлопает калитка. И испуганный голос Ангелины разрезает нашу драку:
- Финн, Господи! Вы так друг друга убьете!
Разбираться при свидетелях, тем более при виновнице - уже совсем не то, и я отпускаю Алекса, поднимаюсь из травы.
Ангелина в возбуждении подпрыгивает возле забора. Прижимает руки груди. Лицо бледное, бескровное, глаза расширены от ужаса.
И тут я убеждаюсь - актриса она гениальная, мне даже поверить ей хочется, что она испугалась, что выскочила нас разнять.
Да с таким талантом ей ничего через постель добиваться не надо, ей хоть прямо сейчас в кино, заламывать руки в драматичных лентах.
- Финн, - она неуверенно шагает ближе ко мне. - У тебя кровь. И рубашка порвалась. Ты...- она с сомнением косится на Алекса, в таком же костюме, такого же измазанного травой и землёй. Снова смотрит на меня и повторяет. - Финн?
- Финн, Финн, - издевательски подтверждает Алекс, открывает машину и плюхается на сиденье. Сбрасывает с рубашки травинки. - Спасибо братец. У меня важная встреча через пятнадцать минут. А я в таком виде.
- Ещё мало получил, - огрызаюсь и смотрю на Ангелину.
- Пойдем, умоешься, - она неуверенно касается моей руки. - И рубашку зашью. И все расскажу.
С сомнением изучаю ее лицо, поверх ее головы рассматриваю дом.
- Ладно, - шагаю к калитке. - Пойдем, зашьешь.
Ангелина
Финн как чужой. Волком смотрит на меня, когда я завожу его в комнату, когда расстегиваю рубашку и усаживаю на стул.
Злится.
Ревнует.
Это мне ревновать нужно!
- Финн…
- Не начинай, Лина. По твоему лицу ясно, чем вы занимались. Жаль, что прервал, но смотреть на продолжение я не был готов.
- Финн!
- Алекс настолько тебе нравится, да? Хочешь его? А Магнуса… может, ты простить меня не можешь, что я прервал его?
- ФИНН!!!
- Что, Лина? Может, перестанешь из себя святошу строить? – Финн, сузив глаза смотрит на меня, и смешным, что удивительно, не выглядит – сидит без рубашки, которую я нервно штопаю, и давит словами, не дает ни слова в ответ сказать. – Роль получила, а я помню, как важно для тебя это, как ты переживала. Поняла, что Алекс может намного больше дать тебе, чем я? Решила не ждать, пока я поднимусь, и более перспективный вариант выбрала?
- Идиот! Финн, ты гребаный идиот! Ада вернулась, и он меня перепутал с ней…
Он взмахивает рукой, не в состоянии меня услышать, и понять. Встает со стула, нависает надо мной, и я, не в силах выдержать тяжелый взгляд, опускаю глаза на свои подрагивающие руки, и продолжаю шить.
Пожалуй, теперь я понимаю этих средневековых жен, которые вышивкой развлекались. Что еще было делать? Да и мужчины были еще более скотскими, а так хоть какое-то отвлечение. И повод в глаза не смотреть, ведь я… дьявол, мне приятно было с Алексом. И с Финном тоже.
Разные они. Внешне практически одинаковые, лишь днем можно различия найти, а так – одинаковые, но вот по характеру они как лед и огонь. И тянет к обоим.
- Снова Адой прикрываешься? Не надоело?
- Ты в своем уме, Финн? Слышишь вообще, в чем меня обвиняешь? – я не выдерживаю, и швыряю в него смятой, заштопанной рубашкой. – Если ты привык к таким, как Ада, то не стоит всех грести под одну гребенку. Ада объявилась, ясно тебе? Я видела ее, разговаривала с ней, и она прямо мне заявила, что и ты, и Алекс ей нужны, и…
- И ты решила соблазнить моего брата раньше. Понимаю, - снова перебил парень. – Вот только не ври насчет Ады.
- Мы виделись, - спорю упрямо, - и с Алексом она говорила, притворившись мной. Потому он и позволил себе лишнее. Она вас обоих хочет, и вы… черт, да вы оба просто дураки! Почему я должна оправдываться?
- Может, потому что ты моя невеста?
Смеюсь горько, и этот мой смех коробит Финна. Но ничего поделать не могу – день был ужасный, полученная таким мерзким способом главная роль не радует, и еще аукнется мне – в этом я уверена. Ада, Алекс, Финн, утверждающий, что я его невеста…
- Ты прошлую свою помолвку еще не разорвал, Финн. С Адой, - кривлю губы, а самой больно на него смотреть. Плюю на свою гордость, и достаю аптечку. – Сядь, пожалуйста, я обработаю раны, - парень послушно садится на стул, и я приближаюсь к нему со смоченным перекисью ватным диском. – Я не помню, когда ты успел сделать мне предложение. Невеста – это как звание какое-то звучит, как личная территория.
- Для мужчин так и есть, Лина. Для того и женимся, - Финн поутих, бушевать перестал, сидит, и позволяет мне обрабатывать раны, говорит со мной бесцветно. – Значит, невестой ты быть не хочешь, так? И я тебе вообще не нужен? Тогда зачем все это? Из жалости? Или к Алексу подбиралась?
Может, зря я кровь ему вытираю? Так и тянет взять что-то тяжелое, и стукнуть покрепче. Чтобы мозги на место встали. Тоже мне, Отелло!
- К Алексу я не подбиралась, хочешь верь, хочешь нет. И… ладно, плевать на романтику, - резко произношу, и пальцем провожу по подбородку Финна, заставляя его взглянуть на меня. – Я хотела нормальное предложение, но если я нужна тебе – я согласна быть твоей. Но ты, Финн, должен мне верить! И никогда, даже в мыслях не допускать, что я такая же, как Ада. Я тебе рассказала все как есть, а верить, или не верить – решай сам.
Алекс
Сцена кривая. Это видно невооружённым глазом, стоит лишь отойти на пару шагов.
Но рабочие так не думают, внизу на песке стоят две полуторалитровые бутылки с местным вином, на солнце тает шоколадка, когда я приехал они тихо-мирно пили-ели.
- Переделывайте, - приказываю.
- Так вроде все нормально, босс, - заискивающе говорит рабочий в синем комбинезоне и поглядывает на бутылку с вином.
- Какой я тебе босс, - смеюсь и присаживаюсь на песок. - Эта работа не годится. Переделывайте, - повторяю.
Они пыхтят, взглядами посылают мне проклятья, а сижу, смотрю на свои туфли.
Хочется сбросить обувь и пройти босиком, а потом резко, с разбега, в море, голубое, искристое, оно так манит, на солнце переливается.
Но я сижу, только пару верхних пуговиц на рубашке расстёгиваю.
И тут же подскакиваю, когда спину мочит чем-то холодным.
- Что за...- завожу руку назад и трогаю мокрую рубашку, оглядываюсь и вижу одного из рабочих с бутылкой вина в руках.
- Босс, извиняйте, - он расшаркивается по песку, и с такой тоской смотрит на ополовиненное вино, что я уверяюсь - не специально, ему самому до боли жаль. Он сокрушенно качает головой. - Ё-маё...как так-то.
- Иди работай, - забираю у него бутылку. - Сцена кривая.
Он покаянно плетется к разбросанным доскам.
Сажусь обратно. Приглядываюсь к бутылке и пальцами вытираю горлышко, принюхиваюсь - вроде что-то вкусное, отдает грушей.
Делаю глоток.
И расстёгиваю рубашку, мокро и неприятно, сбрасываю ее на песок, остаюсь лишь в брюках.
Смотрю на расплывчатое бледно-бордовое пятно. Высохнет и станет ещё хуже, точно.
А мне плевать.
Пью вино, трогаю волосы, солнце припекает, с удовольствием занырнул бы в море синее.
Но работа, чтоб её.
- Отдыхаешь? - звучит сбоку идентичный моему голос. И рядом присаживается Финн. Задумчиво смотрит на море. - Ни угрызений совести у тебя, ничего, - утверждает.
- Брат, я не знаю, - поворачиваюсь к нему. - Как так вышло. Она сама меня у дома караулила. Намекала. И этот ее сарафан. Я не сдержался.
- Угу.
- Я клянусь, - делаю глоток вина и передаю бутылку Финну. - Я помню. Она твоя невеста. Но...что-то нашло.
Финн медленно цедит вино. Садится ко мне полубоком, щурится.
- Она врёт, что это не она была, а ее двойник, - признается и усмехается, но глаза остаются серьезными. - Я не знаю. Ее ведь надо проучить? - он вопросительно смотрит на меня.
Проучить - стучит в висках.
Представляю Ангелину, как она снимает обувь, босиком стоит на песке. Как я ее разворачиваю, задираю платье, спускаю брюки, и вбиваюсь сзади, и она стонет, заводит руки на мои, сжимает и дрожит, и кричит, кричит.
- Как проучить? - выдавливаю. В горле пересохло, забираю у Финна вино.
- Не знаю, - он жмёт плечом. Щурится на рабочих, те с матами таскают доски, переделывают. Финн перебирает песок, пропускает его сквозь пальцы. - Скоро вечер. Может...в общем. Она хочет меня, - он поворачивается, смотрит в упор. - И тебя.
- И меня, - повторяю эхом. - С чего ты взял?
- А ты не заметил? - Финн невесело хмыкает.
Я заметил.
Как она дрожала в моих руках, как на поцелуи отвечала, у меня крышу сорвало, в мыслях она уже лежала подо мной, а я вколачивался, горячая влажная плоть, думаю и трясу головой, что за херня, опять я увлекся.
- Что ты предлагаешь? - делаю большой глоток вина и передаю бутылку Финну.
- Ну, что, - он смеётся, мрачно, но решительно. - Она хочет меня, она хочет тебя. Будем вдвоем?
Не понимаю вопроса, он звучит обыденно, так по бытовому просто, что мне несколько секунд требуется на соображение.
Прикидываю нас вдвоем. Меня и Финна. И между нами Ангелину. Как он ее раздевает, а я целую, как он ее подбрасывает сверху на себе, а я толкаюсь ей в рот, у меня марево перед глазами от этой фантазии, ладони потеют, не верю, вот в такую возможность.
- Финн, - забираю у брата вино. - Кажется, Ангелина твоя невеста, - ищу отсрочку, отговорку, что угодно, лишь бы о ней не думать. - А я женат.
- Моя невеста развратная, порочная до мозга костей, - выносит он вердикт, и мое оправдание. - Женат? А ты любишь её?
Дергаюсь.
Конечно, нет.
Даша не тот человек, с которым страсть в постели, разговоры за ужином, планирование детей, нет у нас ничего, и если Финн всерьез предлагает мне попробовать его невесту - браку своему я положу конец.
- Ты уверен? - щурюсь, изучаю его.
- Да.
Он пьет вино.
Туфлями веду по песку, думаю.
Зачем-то.
Ведь я уже все решил.
- Алекс, - загораживает солнце один из рабочих. - Там, похоже, к вам подъехали.
Всматриваюсь в две черные глянцевые инормаки запаркованные у кафе. Хватаю рубашку, смотрю на бордвое пятно от вина и чертыхаюсь.
- Надень мою, - Финн расстёгивает пуговицы. - Голый же не пойдешь.
Набрасываю его рубашку, застегиваю, смотрю на машины, на брата, и решаюсь:
- Давай вечером. Встретимся здесь же, на пляже.
Финн поднимает взгляд.
Такой же, как мой, словно в зеркало смотрю, и откровенность прёт из меня.
- Ты прав. Я хочу твою Ангелину. Очень. Вечером.
Глава 13
Ангелина
- Лина! Что за игра? Это отвратительно! Я специально вызвал тебя, чтобы посмотреть, как ты готовилась, а ты развлекалась, да? Вместо того, чтобы репетировать ты что делала?
Руки трясутся от злости, нет, это же надо так меня изводить! Иван позвонил мне всего спустя два часа после ухода Финна, и я честно повторяла сценарий, репетировала, и все получалось.
И сейчас получается, да Ника в десять раз хуже играет ведь, но Иван просто решил меня довести, и с упоением шпыняет уже три часа. А на лице Ники с каждой его репликой в мой адрес улыбка расцветает еще ядовитее, чем прежде.
- Еще раз!
- Любовь — упорство до конца; Ища вниманья знатной дамы, усердны будьте и упрямы: не камни — женские сердца… - декламирую я, и снова слышу поганые хлопки от худрука.
- Вон с глаз моих! Завтра… если завтра ты продолжишь играть в том же духе, я поставлю вопрос ребром: или я или ты, и даже защита твоего… спонсора, - с намеком произносит Иван, а Ника гадко хихикает, - тебе не поможет. Свободна!
Вырваться бы поскорее. На воздух, не в свою уютную, но маленькую комнату, и я бегу из театра, не сняв костюм, в который обрядилась для репетиции.
Бегу, и реву. Боже, как обидно, я ведь знаю, что талантлива.
- Никакая я не бесталанная! Чтоб ты провалился, - снова пинаю камень, который отлетает в мужскую спину.
- Эй! – мужчина оборачивается, и лицо его разглаживается.
Узнал.
И я узнала, хотя Финна и его невыносимого брата-близнеца Алекса невозможно не спутать – до того они одинаковые. Но эта рубашка, что мускулистую спину парня обтягивает – я лично зашивала ее Финну.
- Подойдешь? Или так и будешь мою спину взглядом сверлить? – спрашивает он. – Она уже дымится, глазами дыру прожгла.
- Почему ты здесь? – вздыхаю, и иду к Финну.
Мне до сих пор неловко рядом с ним, но одной оставаться не выход. Не к кому в этом чужом городе прийти, не кому уткнуться в плечо в поисках поддержки.
- Финн?
- Я? – вскидывается мужчина, и непонятно улыбается. – Братец утомил, вот я и пришел сюда. Грустить на берегу пляжа, как романтичная девица.
- Твой братец, - проглатываю нецензурное слово, которое так и рвется при упоминании Алекса, - просто невыносим! Была бы я мужчиной – нос бы сломала ему, или еще что-то.
Финн смеется, и вмиг становится таким родным моей душе. Только мне от открывается, пусть самую малость, но все-же!
- Что еще натворил Алекс?
- Он является на репетиции, тычет в нос своим спонсорством, и до ручки меня доводит. Или до уголовной статьи, - тараторю, жалуясь на негодяя. – Из-за этого слухи идут нехорошие, что я с ним сплю. Алекс специально так поступает!
Финн поворачивается ко мне, и тянет за руку, вынуждая на песок опуститься. Платье окончательно испорчено будет, наверное, но это не имеет никакого значения. Сейчас важен лишь Финн, близость с которым я никак забыть не могу. Даже когда уверена была, что он галлюцинация – и тогда кожа горела, впитав его поцелуи-укусы.
И сейчас он нужен мне!
- Финн, - ласково глажу его спину, и мужчина вздрагивает от моих прикосновений. И придвигается ближе, гипнотизируя темными глазами. – Финн, поцелуй меня.
- Уверена?
- Нет, - отвечаю, и сама тянусь к его губам.
Жадно ласкаю его губы, и Финн отвечает – чуть грубовато, напористо. Углубляет поцелуй, поработить хочет этой откровенной похотью, которой каждое движение пропитано. Чеку сорвало напрочь, сейчас будет взрыв.
И я наслаждаюсь. Ведь сейчас я для него самая важная, я чувствую это.
Наконец-то мы наедине.
- Финн, - всхлипываю, зарываюсь пальцами в его жесткие волосы, и тяну на себя.
- Я здесь, - раздается позади меня голос… Финна.
Разрываю поцелуй, и хочу отползти от обманщика, словно он опасный хищник, но Алекс удерживает. Не позволяет отстраниться.
А я кричать от злости и негодования готова: я по доброй воле Алекса поцеловала.
Подонка-Алекса! Да лучше бы я гадюку поцеловала, чем этого… этого…
- Ты! Убери от меня руки, отпусти, - я чуть ли не рычу, а затем обращаюсь к Финну: - Может, вмешаешься? Видишь, Алекс меня не отпускает. Помоги, Финн.
Сейчас братья похожи, как никогда. Ведь даже выражения лиц, эмоции у них одинаковые, и у обоих нечто темное проскальзывает в глазах. Финн не торопится освобождать меня из капкана рук ухмыляющегося Алекса. Вместо этого он лениво говорит:
- Скучно тебе вдвоем, Лина? – Финн снимает кожаный ремень, и подходит к нам с его невыносимым братом. – Нужна компания третьего? Алекс, думаю, не откажется присоединиться к нам этой ночью.
- Не откажусь, - Алекс улыбается, и притягивает меня еще ближе к себе.
А со спины на мои плечи опускаются горячие ладони Финна.
- Это шутка? Вы… вы чего? – локтем бью, всю силу вкладывая, но Финн словно не чувствует. Удерживает меня рядом с Алексом, и губы его слишком близко от моих. Губы, которые я с таким наслаждением целовала, и сейчас… черт, да они оба с ума сошли!
- Ты обманщица, Лина, тебя следует наказать. Думаю, это наказание тебе даже понравится, - шепчет Финн мне на ухо, а Алекс откровенно целует в шею, и от поцелуя этого я вздрагиваю, всхлипываю, до того он откровенный. Откровеннее, чем секс. – Наврала мне, думала, я куплюсь?
- Я не врала…
- Врала, - руки Финна уже не на плечах, они на моих бедрах, они на спине, на удивление ловко расправляются со шнуровкой, а затем и с самим платьем, которое валится к моим ногам.
Первый порыв – прикрыться, истерику закатить, пощечин надавать и Финну и Алексу, но я гашу его. Раз Финн считает, что я лгунья, раз так открыто предлагает меня своему брату несмотря на то, что любит, это не меня, а его следует наказать!
И я сама делаю шаг к Алексу, прижимаюсь всем телом к нему, и целую так страстно, как никого и никогда не целовала в своей жизни.
Финн
Смотрю на нее и своего брата и в глазах мутнеет, ведь до того мы похожи, до того легко представить себя на его месте, что это я. Голую ее обнимаю, хрупкую фигуру, кожу, что в свете луны отдает чем-то неземным. Ее босые ноги песка не касаются, и я с трудом понимаю, что это не она летит, это Алекс поднял ее в воздух.
Алекс, а не я.
Или это я, ведь мы одинаковые.
В мыслях расползается безумие, тяжёлое и черное. Оно везде во мне, по крови идёт к самому сердцу, как можно быть невинной, такой желанной, любимой...грязной сучкой.
Подхожу сзади, смотрю на голые упругие ягодицы. Слышу, как она всхлипывает, стонет, и убеждаюсь - да, это была она, нет никакой Ады, может, и не было никогда?
Она лгунья.
Соблазнительница.
Чертова стерва.
Пальцы подрагивают, касаюсь нежной кожи ягодиц и с рыком сжимаю. Ангелина вскрикивает и извивается между нами. Хватаю ее за волосы и тяну на себя, чтобы не терлась грудью об Алекса, все только мне. Смотрю на темные возбужденные соски, и с жадностью впиваюсь губами в тонкую шею.
- Финн...Алекс...господи.
Мое имя прозвучало первым. Отрываюсь от нее и за эти четыре буквы, что она произнесла готов забрать ее, от своих слов отказаться, предложение свое отменить, не разделю ее с братом.
Но встречаю взгляд Алекса, потемневший, тяжелый.
- Я тоже, - говорит он хрипло. - Ты сам слышал.
Слышал, просто решил себя обмануть, поддаюсь очарованию этой женщины, как идиот последний.
Нет, хватит.
- Ангелина, - ладонями веду по ее спине, по выступающим косточкам позвоночника. Поднимаюсь выше к плечам, и снова вниз, кольцом смыкаю руки на талии и отрываю от земли. - Ты сама напросилась, любимая.
Она взвизгивает, в ее глазах то небо, то песок отражаются, как в калейдоскопе сменяются за секунду, у нее все перевернулось.
Подхватываю ее на руки. Делаю несколько шагов, разворачиваю и укладываю на сцену.
Ее длинные волосы свисают, подметают песок. Она выгибается, плоский живот, стройные ноги, высокая грудь, и я от желанного тела взгляда оторвать не могу, хоть и слышу этот звук, расстёгиваемой ширинки.
Опираюсь ладонью на сцену и запрыгиваю. Вижу Алекса, как он подходит с другой стороны. Останавливается возле ее головы и приспускает брюки.
Отворачиваюсь. И лишь по ее краткому вскрику и мычанию догадываюсь, что происходит. Она согласилась, она не против это делать ему. Или перепутала нас, она в такой позе, она думает что это я.
Усмехаюсь своим жалким мыслям и рывком развожу ее ноги.
Она вздрагивает, но не двигается так и остаётся лежать раскрытой передо мной.
Луна, звезды, шумит море, а у меня огни в глазах и уже в ушах этот шум, смотрю на манящие, призывно расставленные бедра, хватаю ее ноги и сгибаю в коленях. Ладонью накрываю промежность и чуствую, какая она мокрая, она мычит и дрожит, но позволяет гладить себя и позволяет Алексу двигаться, быстрее и быстрее, толкаться ей в рот.
Злость нарастает. А ещё возбужение, странное и неясное, понимаю, что я разрешил, и он имеет ее, при мне, и я тоже буду это делать сейчас.
Крышу рвет.
И палец срывается с влажных складок, врывается внутрь, в горячую плоть, резко растягивает ее, заставляет Ангелину стонать, выгибаться.
Неотразимое зрелище.
Наклоняюсь и касаюсь губами ее живота. Пробую языком ее кожу зубами следы оставляю, мне то ли растерзать ее хочется, разорвать на куски, то ли целовать, спускаться ниже, ещё ниже, по лобку к самому главному центру удовольствия, доставлять ей его, ее соки пить.
И я это делаю, и я понимаю это, когда она сжимает ногами мою голову, запускает пальцы в мои волосы и бедрами подаётся навстречу ласке.
Проклятая Ада-Ангелина, я бессилен. Целую глубже, добиваюсь ее оргазма, про брата забыл, про себя. Есть она, и то, как ей хорошо, как она царапает меня и вьется мне заменяет, кажется, мою злость, желание наказать, обезоруживает, ведь как наказывать того, кто карателю своему раскрывается сам и жадет ещё.
Одной рукой расстегиваю брюки. Высвобождаю напряжённый член, сжимаю его в ладони. Отрываюсь от нее и за бедра везу ближе к себе, едва слышу голос брата и его недовольство, я отобрал то, что нам двоим обещано, но мне плевать. Наклоняюсь и вырываюсь в нее, толкаюсь сразу на всю длину.
И она содрогается и кричит во все горло, за мои плечи хватается и трясется, пережимает меня внутри так плотно, так сильно, так крепко, что я впервые позорно быстро сдаюсь, глухо матерюсь и изливаюсь в нее, и падаю на нее сверху.
Ангелина
Я лишь хотела наказать Финна. Наказать за недоверие, поиграть хотела, а затем плюнуть в лицо своему «жениху», который верит кому угодно, но не мне.
Но… дьявол, к Алексу меня тянет, и я не понимаю, что мною движет помимо дикого желания, пока я жадно обхватываю его губами, жадно ласкаю языком, пропускаю так глубоко, как могу, содрогаюсь под его рык. Это между нами, это только наше.
А следом Финн – ревнивый до внимания, любимый до безумия, он забирает меня себе, прошивает на всю длину, и двигается под мои всхлипы. Так упоительно двигается, разгоняя по моему телу жажду большего, жажду взрыва.
- Боже, - выдыхаю, и по телу эйфория разливается.
- Понравилось? – шепчет, лежа на мне, и во мне. – Этого хотела, Лина? У меня только один брат, больше позвать некого…
Идиот. Злость, наслаждение, желание большего смешиваются во мне, и я ищу глазами Алекса, который кивает на мой вопросительный взгляд. Пока он подходит к нам с Финном, я рассматриваю его – он полуобнажен, как и Финн, и он возбужден.
Своего не получил, и от вида его эрекции хочется зажмуриться, спрятаться, ведь это неправильно – то, что происходит между нами троими. Алекс женат, Алекс брат Финна, и… да к черту!
- Уступишь? – Алекс хватает Финна за плечи, и тот поднимается с меня, бросив яростный взгляд.
На меня.
Хотя сам уступил меня брату, сам довел до этого. Я бы верна была, удержалась бы, несмотря на то что кроет меня от Алекса.
Сам виноват.
И я раздвигаю бедра еще шире под шумный вздох Алекса. Внизу все горит от его темного взгляда, я снова неудовлетворена, и сейчас он даст мне освобождение, даст то чувство полета, которое я снова хочу испытать под шум волн и звучащую вдали музыку южного города.
- Не так, - прошептал, обхватил за талию сильн
- Алекс, - всхлипываю и дрожу от упирающегося в меня члена. Хочется опуститься, насадиться на него, и двигаться в сумасшедшем темпе, мне и разогрев не нужен, сама атмосфера, близость этих мужчин – лучший афродизиак.
- Сейчас, Лина, а ты нетерпеливая, - выдыхает мужчина, и целует меня. Обхватывает мой язык своим, прикусывает губу, и я вскрикиваю глухо от резкого толчка – сразу и на всю длину. – Ммм, ты такая тесная, Лина, это кайф. Посмотри вниз, посмотри Лина.
На улице ночь, и ничего не должно быть видно.
Но я опускаю глаза, оторвавшись от губ Алекса, и вижу, как соединяются наши тела, как быстро движется во мне толстый ствол. Покидает, и вдалбливается снова, и это вижу не только я.
Финн тоже наблюдает.
Не оторваться от этого зрелища, и сама бы я не смогла, если бы Алекс не придвинул меня ближе.
- Поцелуй меня, - прошу его, прижимаясь чувствительной грудью к нему, трусь всем телом, желая полнее почувствовать, и Алекс выполняет просьбу.
Теперь он не нежен, он имеет меня языком также, как внизу имеет членом. Обнимаю его за шею, и сама двигаюсь навстречу, уже окончательно потеряв связь с реальностью. Алекс везде – внутри он, кожей его чувствую, запах вдыхаю, сатанею.
В нирвану впадаю.
- Быстрее, быстрее, - молю, чувствуя подступающий экстаз.
Мужчина крепко, до синяков меня держит. Мы оба на пределе, уже не до игр, нам нужно освобождение. Он почти подкидывает меня на бедрах, таранит членом, и когда я вспоминаю, как это выглядело, как он растягивал меня, скользил во мне – картину нашего секса – тело сводит приятной судорогой-истомой.
Кричу, запрокинув голову, а Алекс продолжает ускоряться, добивая меня, дополняя мой оргазм – ошеломительный и крышесносный, от которого я почти умираю. Пара резких рывков, и внутри становится еще более мокро от экстаза Алекса, стонущего мое имя, и мягко толкающегося в меня.
- Лина, моя Лина, - спиной Финна чувствую, с трудом на Алексе удерживаясь. – Иди ко мне, любимая.
Он снова возбужден, прижимается ко мне со спины, снять хочет с Алекса.
В голосе ядовитая ревность, в прикосновениях сумасшедшая похоть, мы все втроем обезумели этой ночью, словно она заколдованная, и лишь мы в ней и есть, никого больше.
Отпускаю бедра Алекса, опускаюсь на дрожащие ступни, ноги почти не держат, но нужно уходить. Хватит с меня этого безумия, и мужчин, втянувших меня в него.
- Лина…
- Уйди, - отталкиваю, наклоняюсь и поднимаю чью-то футболку, которую быстро натягиваю. – Не будет больше ничего!
- По…
- Почему? – предвосхищаю я его вопрос, подхватываю платье, перекидываю его через согнутый локоть, и надеваю туфли. – Потому что ты, Финн, просто козел! Говорю еще раз, и разговор этот – последний: Ада в городе, и с Алексом была именно она. Не я. Сейчас мне нет смысла врать, так что, - оглядываю этих мужчин, доставивших мне болезненное удовольствие, которое, боюсь, никогда не смогу забыть, - пошли вы к черту. Оба!
Разворачиваюсь, и иду от них как можно дальше.
Глава 14
Алекс
Небо розовыми полосами мажет рассвет.
По песку удаляется одинокая фигурка.
Смотрю на брата, а будто в зеркало, стоим оба в расстегнутых рубашках, на груди капли пота, дыхание сбивается, то, что случилось только что - было невероятно.
Фиугрка скрывается за летней терассой закрытого кафе.
- Пойдешь за ней? - ерошу волосы. Стою босиком, пальцами веду по песку. Я бы сам за ней пошел, но, вроде как, права не имею.
- Что мы сделали? - Финн поворачивается ко мне.
С моря дует прохладный ветер.
- Ты сам... - начинаю и смолкаю, наткнувшись на его потемневший взгляд.
Так и было, брат сам предложил мне свою невесту. Но ведь я мог и отказаться, меня никто не заставлял, я в последнее время ничего так отчаянно не хотел.
Я хотел эту девушку, я ее взял.
Виноваты мы оба.
- Что за история про двойника? - застегиваю рубашку.
- А ты не знаешь? - Финн топчется по песку, идет с пляжа. - Это же ты. Открыл портал в зеркале, поделил мир на наш и этот, из-за тебя появились эти чертовы двойники.
- Я помню, - иду за ним. - У Ангелины есть двойник?
- Она так говорит.
Вспоминаю утро, ссору с Дашей, свою машину и невесту брата, караулившую меня на углу дома.
Я же заметил, что-то не так, внешне видел Ангелину, те же волосы, светлая кожа, аккуратный нос и пухлые губы, но я чувствовал, это не она, слишком дерзкий взгляд, голос ее, но с придыханием, сексуально-грудной, в интонациях высокомерие.
Да, это была не Ангелина.
- Ада, - говорит Финн. - Ее зовут Ада.
- Это была Ада, - эхом отзываюсь. Сворачиваем у терассы.
Дорога пустая почти, редкие машины и влюбленная парочка жмется к забору под листвой пробкового дуба, отдыхающие десятые сны видят, но скоро город проснется.
Проснулся и я.
С Адой мы целовались в моей машине, не с Ангелиной. Ее я хотел, о ней думал.
А ночь провел с другой. Невестой брата. Мы ее заставили, принудили, соблазнили этого ангелочка, и я теперь словно в полубреду, ни разу в жизни мне не было так хорошо с девушкой.
- Я найду ее, - Финн останавливает меня, сжимает плечо, когда мы проходим мимо моей машины. - Я с ней поговорю.
- А я? - опираюсь на капот, скрещиваю ноги. - Финн, из песни слов не выкинешь. Ночь была, мы были втроем, время назад не повернуть.
- Я знаю, Алекс, - с раздражением отзывается он, пятится по дороге лицом ко мне, словно из виду выпускать меня опасается, что я в спину ударить могу думает. - Но это моя невеста, брат. А ты езжай к жене.
Он разворачивается, ускоряет шаг.
Нашариваю сигареты в кармане, закуриваю.
Выпускаю дым в небо синее, смотрю в спину брата, он стремительно удаляется.
А я мог бы прыгнуть в тачку и запросто пролететь мимо, первым догнать Ангелину, но...
Что мне ей сказать?
И ведь это брат мой. А она его невеста.
Выкидываю сигарету. Сажусь в машину и выкручиваю руль. В другую сторону еду, домой, Финн все верно сказал, я женат.
И не ночевал дома. А Даша наверняка не спит, как гротексная, какая-то театральная, искусственная жена ждет меня, чтобы скандал закатить с порога, огреть по голове скалкой, вылить на меня кастрюлю с солянкой, которую она старалась, варила весь вечер, а я не явился.
Чем ближе к дому подъезжаю, тем сильнее настроение портится, мысли безжалостны, перед глазами быстро проносится все мое существование в этом мире, несколько последних нет, что я здесь провел, и я завидую Финну, он свободен, волен своей судьбой распоряжаться, а я загнал себя в кабалу.
Добился того, на что у других полжизни уходит, но стал ли счастливее?
Нет, на шее висит ярмо.
Паркуюсь возле забора, хлопаю дверью.
Иду к крыльцу и столбенею.
На ступеньках сидит она.
Черное платье, русые волосы, стройные ноги в босоножках на толстой подошве.
Ангелина.
Или Ада?
Неспешно подхожу ближе и память напрягаю, вспоминаю, в чем она была одета на пляже и не могу, я лишь о ее теле думал, желанном, оно магнитом манило, я порвать на куски тряпки хотел, что меня отделяли от нее, я не помню одежду.
Она поднимается на ноги.
- От пляжа до моего дома двадцать минут пешком, - подхожу почти вплотную. - Я доехал за пять.
Но еще минут пятнадцать торчал там и трепался с Финном, так что все сходится, это может быть Ангелина, я хочу думать, что это она, хоть и понимаю.
Она бы не пошла ко мне.
Но смотрю в ее бледное лицо с большими глазами.
И обманываться рад.
- Впустишь? - она кивает на дверь моего дома.
- Я не один живу.
- Тогда это проблема, Алекс, - она тянет гласные, ее голос льется. Ее ладонь касается моей груди. - Я думала, ты сам решаешь, с кем хочешь ложиться в постель.
Перевариваю ее намек. Перехватываю ее руку.
- У Ангелины хватает воспитания подобные вопросы не поднимать.
- Или не хватает духу сказать мужчине в лицо, что она о нем думает, - она вертит руку в моей, и я сильнее сжимаю ее запястье.
Смотрю в голубые глаза, в них плещется море, пухлый рот приоткрыт, губы призывно блестят, у меня шансов нет устоять перед этой стервой, тянет к ней нечто, что выше меня, с чем справиться я не в силах.
Наклоняюсь, приближаюсь к ее губам.
И громко хлопает дверь дома.
И еще громче кричит Даша:
- Попался, скотина!
Ангелина
Ночь южного, курортного города не бывает тихой и уединенной. Вот и сейчас на улицах много пьяной веселой молодежи, и никто не обращает внимания на странную девушку, одетую в длинную футболку и туфли, и прижимающую к себе длинное платье, которым от мира отгородиться бы.
Боже, какая я дура! Отомстила Финну, называется, вот только хуже я себе сделала.
Финн отряхнется, и пойдет дальше, а я… а что я? Как мне теперь?
- Дура, - шепчу, мчусь со всех ног домой, радуясь этой самой пьяной молодежи. Попробовала бы я пройтись в родном городе в таком виде – засмеяли бы, или что похуже сделали, а здесь всем плевать.
Я тоже хочу, чтобы мне было плевать!
Хочу, чтобы больно не было, вот только вряд ли это возможно.
- Предатель, - всхлипываю, и падаю на кровать, оказавшись дома. – Чертов предатель!
Ноги гудят от быстрой ходьбы, нужно в ванную, в порядок себя привести нужно – и телесный и душевный, но сил никаких нет, я в полнейшем раздрае, и сама себя ненавижу.
И Финна.
И Алекса за то, что не отказался в этом участие принимать.
Но, Боже мой, как сладко мне было! Я, должно быть, ужасный человек, раз получала удовольствие, но себя не обманешь – мне хорошо было, как никогда в жизни.
В окно стук раздается… в окно второго этажа. Поднимаюсь на локтях, заплаканное лицо с покрывала поднимаю, и вглядываюсь туда, откуда стучат, но из-за слез и темноты не вижу ничего. Зато слышу знакомый голос того, кого убить хочется:
- Лина, открой.
Финн.
Подскакиваю, распахиваю окно, злая, как легион демонов ада, и толкнуть его хочу, чтобы упал на землю, чтобы больно было. Мне ведь больно, так почему я одна должна страдать? Но Финн ловит мою руку, ловко запрыгивает на подоконник, а затем и в комнату, и резко притягивает меня к себе.
- Пусти! Пусти, кому говорю… мерзавец, - всхлипы вырываются вперемежку со словами, вырваться пытаюсь, бью этого негодяя в грудь, а он лишь к себе прижимает, не позволяя отстраниться.
И пахнет так знакомо, по-родному пахнет, любимым человеком.
- Прости, девочка моя, ну прости меня, - глухо шепчет мне в макушку, щекоча, грея своим дыханием, и еще крепче сжимает в объятиях.
- Прости? Хорошо, прощаю, а теперь выметайся! Ну? – поднимаю лицо на Финна, и даже в темноте вижу, что ему тоже хреново, почти как мне. – Я ведь простила, ты за этим же пришел, а теперь вон уйди, умоляю!
Но Финн лишь головой качает. Секунда, и я уже на его руках, влекомая… черт, он что, думает, что теперь все можно? И в любой момент можно прийти ко мне, а я на все соглашусь?
- Ненавижу тебя, понял? Не смей, я больше не стану с тобой спать. И с твоим мудаком-братом тоже! – я в бешенстве, рычу, бью по плечам несущего меня к кровати парня, но несет он меня не к ней.
А в кресло. Садится, и меня к себе на колени сажает, по-прежнему удерживая от побега.
- Лина, я козел.
- У меня другие эпитеты есть, ты слишком мягок к себе!
- Да как хочешь называй, я соглашусь. Прости, постарайся хотя бы, - Финн прижимает палец к моим губам, не позволяя себя перебить. – Я уверен был, что ты лжешь, привык не доверять никому. Видишь ли, не встречал я таких, как ты, а таких как Ада знал в огромном количестве: стерв, притворявшихся милыми девушками. А тут ты, и… ну сорвался я, взбесился, понимаешь? Подумал, что ты такая же, как остальные, и всего лишь роль отыгрывала. Не поверил, что Ада с Алексом была, вообще не поверил сначала, что она объявилась.
- И ты потому устроил все это? С… Алексом? – голос при упоминании этого имени подрагивает, сердце переворачивается точно также, когда о Финне думаю.
И обоих люблю, понимаю это. Разные, непохожие ни друг на друга, ни на кого бы то ни было из знакомых мне парней, да и знаю я этих братьев всего ничего, а вот поди ж ты, влюбилась!
Дура я, дура. Нашла в кого влюбляться.
- Я ведь уже сказал, что козел, и… да. Поэтому я и позвал к нам Алекса, - в голосе Финна вина, в глазах тьма раскаянья. – Зол был, как черт, и наказать решил. Думал, что раз ты играешь, раз тебе одного меня мало, то получай обоих. Крыша совсем съехала, любимая, я виноват, и больше никогда не обижу, обещаю тебе. Клянусь! Веришь?
Не знаю. Верю, не верю… а вот что я знаю, так это то, что хорошо мне в объятиях Финна, правильно, пусть и обидно и больно от недоверия. И я нескоро смогу простить его в мыслях своих, но нужно признаться: я могла отказать. Могла их обоих послать к черту, уйти, и не стали бы меня принуждать ни Финн, ни Алекс.
А я осталась с ними.
- Я люблю тебя, Лина, - Финн нежно проводит пальцем по моей щеке, очерчивает исцелованные губы. – Пожалуйста, дай мне шанс, хотя бы один, и я докажу, что изменился. Верить буду каждому твоему слову. А насчет Алекса не переживай – он больше никогда к тебе не прикоснется.
На этих словах я всхлипываю, и роняю голову Финну на грудь.
Алекс женат.
Алекс ко мне больше никогда не притронется.
Жаль…
Финн
- Обратно тоже придется через окно, - сообщает Ангелина, развалившись на кровати.
Она в длинной футболке, и та задралась почти до бедер, голые ноги манят, взгляда не могу оторвать.
- Финн, - Ангелина натягивает на себя одеяло, - внизу живет хозяйка. И выйти через дверь не получится.
- Так может мне остаться? - подхожу к кровати, сажусь на краешек.
- Нет, - она встряхивает волосами и кутается в одеяло до подбородка.
- Ведь ты же меня простила? - тяну край на себя.
- Простила, но...перестань, - замечает она мои манипуляции и шлепает по руке. - Финн, мне нужно выспаться, утром в театр, мне нужно разобраться, наш худрук...- ее голос становится тише, глаза слипаются.
- Понял.
Вздыхаю.
Тянусь к ее лицу, убираю русую прядку со щеки. Она и в самом деле ангел, такая невинная, мое сокровище, я себя повел, как ревнивый дурак, и чуть не потерял ее.
Сижу, прислушиваюсь к ее дыханию, оно выравнивается, она засыпает.
Тихр встаю с постели, обхожу комнату. Обычный домик, старенький, но уютный, и за окном лето, уже светло. Может, если бы я не гнался за роскошью - не влип бы по уши в том мире, не нашел себе проблем с законом.
Здесь нельзя повторяться, смотреть на Алекса и желать таких же благ глупо, у нас с ним разные пути, пусть и одно лицо.
Ангелине нравится простота.
Распахиваю окно и перелезаю через подоконник. Смотрю на лестницу, которую я к дому приставил, чтобы на второй этаж забраться, смотрю вниз, в сад, на деревья в яблоках.
И прыгаю.
Встаю из травы и отряхиваюсь.
Брякаю калиткой, выхожу на тропинку и оглядываюсь на дом. Тихо, все спят.
Сую руки в карманы, бреду по дороге, насвистываю. Новый день, новые возможности, Ангелина меня простила и это главное - решаю.
И слышу вдали шум работающего мотора.
Этот город - в нем живет много народа, он не принадлежит одному лишь Алексу, но мне кажется, что это едет брат.
И я прав.
Из-за поворота показывается его кабриолет.
Сюда едет. К невесте моей.
Хмуро дожидаюсь, когда машина остановится возле меня.
- И как это понимать? - наклоняюсь, руками упираюсь в дверь. Сверлю взглядом Алекса.
Тот смотрит на меня в ответ, молча, это снова соперничество, его глаза горят тем же огнем. Он кивает назад.
Нехотя перевожу взгляд. И замечаю на задних сиденьях увесистые спортивные сумки.
- Что это?
- Даша меня выгнала, - он спускает солнечные очки с макушки на глаза. - Застукала у дома. С Адой.
- И ты поехал к моей невесте, - отталкиваюсь от машины.
- Ты не слышишь меня, Финн? - он морщится. - Ангелина не врет, Ада здесь. Я ехал к тебе. Знал, где тебя найду.
Жую щеку. Я уже поверил Ангелине, что ее чертов двойник в городе. И брату верю, но...
- В каком смысле застукала? - открываю дверь и сажусь в салон. - Что вы делали?
- Почти целовались, - без стеснения докладывает брат. Видит мои глаза и усмехается. - А что? Ада тоже твоя невеста, нельзя?
- Ты на ее месте Ангелину представлял?
- Нет, - отпирарается Алекс. И после паузы добавляет. - Да. Слушай, какая разница? Ей что-то надо от нас. Сначала, когда Даша орала, она поддакивала, что я изменщик, и мы только что были на пляже втроем. А потом сбежала. На свое счастье. Иначе я бы ее там...откуда она узнала про пляж? Следила за нами?
На этих его словах невольно оглядываюсь, среди деревьев и кустов выискиваю знакомую тонкую фигурку.
Представляю пляж, и что там было, и как мне голову кружило. Если Ада все это видела...
Плевать.
- Не знаю, Алекс, - тру лицо, - Но Ада сукуб, и она опасна. Ангелина ее встретила. И ты.
А я нет.
Вспоминаю девушку, в которую, казалось, я влюблен, и питаю теперь лишь ненависть, она мою семью разрушила один раз, и сейчас опять подбирается к нам, но уже в другом мире.
Брякает калитка.
Перевожу взгляд на дом.
И вижу Ангелину, она выходит на тропинку, поправляет черное платье. Растрепанные волосы, на губах улыбка. Замечает нас. И медленно прибилижается к нашей машине.
Она же спать легла.
Всматриваюсь в бледное лицо. И кожей чувствую, что-то не так, дело в ее глазах, она смотрит исподлобья, по-хитрому, словно знает нечто такое, что недоступно всему миру.
Дергаю плечом.
Да она на дьяволицу похожа.
- Меня обсуждаете? - она равняется с машиной. Тонким пальцем ведет по двери, тем же странным взглядом смотрит на меня, на Алекса, снова на меня. - И что решили?
- Ада, - откидываюсь в кресле.
- Узнал, Финн?
Узнал.
Нетрывно смотрю на нее. Любуюсь. Хочу. И не понимаю уже, мы с Алексом одинаковые, нас двое, но и эти девушки, живут с одним лицом на двоих.
С ног до головы оглядываю Аду, пожираю ее, и мысли путаются.
Я уверен. Одну я люблю. А вторую хочу убить.
Вот только которую из них.
Я не знаю.
Глава 15
Ангелина
Финна я простила, я правда простила его. В жизни случается всякое – это я не из своего опыта поняла, а из книг, из пьес, проникаясь чужими судьбами и примеряя их на себя.
Бывает, что любишь, но делаешь любимому больно, и главное – вовремя понять, остановиться, и попытаться вину загладить.
И никогда не повторять одну и ту же ошибку. Зачем, если можно совершать новые?
- Ну вот, - огорчаюсь я, не обнаружив Финна у своего дома. И иду на работу одна.
Мужчины! Стоит лишь сказать: «я прощаю», и они расслабляются, и даже не думают о том, что нужно встретить свою девушку, и проводить до театра. Желательно, с букетом цветов, и предложением пойти на романтическое свидание.
Вот только я не понимаю, кого хотела бы видеть – Финна или Алекса. Обоих… да, я хочу их обоих. Вот только этому не бывать, а жаль, чертовски жаль. Они такие разные, и такие похожие, и не только я принадлежала Финну и Алексу прошлой ночью.
Они принадлежали мне.
- Явилась, все же, звезда, - так встретила меня Ника, и я подавила порыв опустить глаза.
Вместо этого я продемонстрировала ей средний палец, и улыбнулась ласково:
- Ника, еще немного, и я решу, что ты влюблена вовсе не в Ивана, а в меня. Прости, я натуралка, и ведусь лишь на то, когда мужчина дергает меня за косичку. А не женщина, - подмигиваю покрасневшей от злости конкурентке, и иду в гримерку.
Последняя репетиция, и я готовлюсь к аду. Все шло по нарастающей, начиная с мелких, но обидных замечаний, привычных в театральной среде. Даже у себя в городе я то и дело слышала, что я слишком худая и слишком толстая, слишком зажатая и слишком раскованная, монашка и блудница… но Иван и Ника превзошли самых моих вредных учителей.
И я была права, ад продолжился, и круги его смыкались вокруг меня во время репетиции.
- Это никуда не годится! Все, терпение мое иссякло, Ангелина, - орет Иван, брызжа слюной. – Вероника, ты помнишь текст? Готова быть Дианой? А эта пусть будет Анардой, - кивает на меня худрук и режиссер в одном лице.
- Готова! Конечно, я готова! – пищит Ника, но взгляд ее направлен не на Ивана, а на меня. – Иди, сними костюм, нужно срочно расшить его в груди, мне выступать завтра.
- Вот уж дудки! Иван, я не понимаю претензий – я играла великолепно, - возмущаюсь я, устав от этого цирка. – Гораздо лучше, чем Ника. Премьера завтра, ты не можешь сменить меня. Да и роль Анарды я не так долго репетировала…
- А мне плевать! И на твоих покровителей плевать – все подтвердят, что я до последнего ждал, что ты играть начнешь, и перестанешь быть деревяшкой! Все, - подчеркнул он громогласно. – На спектакле будут важные люди, привыкшие к эстетике, и такая, как ты… вон с глаз моих, иди в гримерку, и снимай платье Дианы!
Мысль драться за главную роль мелькнула, и исчезла – вряд ли я смогу победить. Не готова я пока зубами выгрызать, кулаками выбивать свое место под солнцем. Не привыкла к подобному, да и голова сейчас другим занята.
Пусть подавятся.
- Хорошо, - отвечаю, высоко подняв голову, и разворачиваюсь.
Иду к гримерке, и на душе почти спокойно – да, обидно, но я была готова к подобному повороту. Отыграю Анарду, и в конце лета уеду, чтобы больше не вернуться в этот город.
Чтобы больше не видеть Алекса. А Финн, надеюсь, поедет со мной.
Вхожу в маленькую гримерку, и вижу… себя, лишь секунду спустя понимая, что передо мной Ада.
- Зря они так, ты отлично играла, - улыбается она мне, и этим ее признанием я удивлена.
Озадачена, а еще… еще мне почему-то становится страшно. В прошлую нашу встречу я почти не боялась, а сейчас я чувствую нечто недоброе.
- Спасибо. Что тебе нужно?
- Пришла извиниться, что отняла у тебя Финна, - подмигивает Ада. – И Алекса. Мы с его женой вчера мило побеседовали, и он разводится, представляешь? Оба они теперь мои, малышка, и мне правда жаль, что даже роли тебя лишили. Это бы стало неплохим утешением.
Ада говорит, почти не делая пауз между словами, смотрит мне в глаза, и я смотрю на нее в ответ, ищу свое отражение в ее взгляде, оторваться не могу, и голова начинает кружиться.
… - я поговорю с Алексом, уверена, он сможет решить вопрос с ролью. Ты правда отличная актриса.
- Ты лжешь! Финн и Алекс не могли быть с тобой, - шепчу, и сглатываю тяжело – да что со мной происходит?
- Я? Лгу? – смеется Ада темным смехом, и обхватывает мои щеки ладонями, приближаясь вплотную: - Посмотри на меня внимательно, и убедишься, что я говорю правду: ты потеряла обоих, меня не обыграть, ангелок.
Ее взгляд бьет, разит стрелой, и я теперь не я. Я растворяюсь, собираюсь заново, и снова на части сыплюсь, утопая в этом тумане, клубящемся в глазах Ады.
- Отлично, - отодвигается от меня стерва, - снимай платье, Ангелина. Я хочу побыть на сцене, и ролью служанки не удовлетворюсь. Главная роль будет моя.
И я, к своему ужасу, послушно снимаю костюм, не в силах остановиться и противиться голосу Ады.
Алекс
- Нет, стулья расставляйте ближе к сцене, - спорю с рабочими, у которых, кажется, в голове опилки, как у медведя из мультфильма, ничего самостоятельно сообразить не могут. - Первый ряд для почетных гостей. Им должно быть все хорошо видно.
- Алекс, едут, кажется, - помощник трогает меня за плечо. На жаре в глухом костюме, с гарнитурой в ухе, он влажными глазами смотрит на синее море, аж весь покраснел, как нетерпится, прямо в одежде туда.
Усмехаюсь и поправляю пиджак.
Я бы тоже с удовльствием наших почетных гостей послал куда подальше, в это пекло хочется шампанское с вишневым соком пить и плавать.
- Где они едут? - щурюсь на дорогу ведущую к пляжу, но процессии из черных машин не вижу.
- Мне передали, что едут, - попомщник деловито поправляет гарнитуру. - Уже в городе они.
- Так...пошевеливаемся, - хлопаю в ладони, подгоняя рабочих. - Давайте-давайте.
Иду к сцене.
- Алекс, - снова звучит за спиной.
- Ну что еще? - в раздражении оборачиваюсь и натыкаюсь на брата. - Финн, - из головы все мысли разом вылетают, сдвигаю его в сторону, навешиваю на лицо беззаботное выражение. - Ангелину привел? Отлично. Актеры уже переодеваются, все ее обыскались.
- Я думал, - Финн смотрит на сцену и импровизированную ширму, за которой участники дожидаются выхода. - Я думал, что Ангелина здесь.
- То есть она не с тобой? - глупо переспрашиваю очевидное.
Брат так же глупо качает головой в ответ.
Трогаю галстук, смотрю по сторонам, кажется, вот-вот мелькнут русые волосы, тонкая фигурка, затянутая в черное платье.
- Ты ее со вчера не видел? - поворачиваюсь к брату.
- А ты? - он щурится.
И по взгляду его понимаю, что меня подозревает, что я наплевал на нашу родственную связь и решил невесту у него увести.
- Ты же разводишься со своей Дашей, - подтверждает Финн мои выводы. - А вчера....
Вспоминаю утро. Когда я подъехал к дому Ангелины с вещами, столкнулся с братом, а потом из сада вышла она.
Ада.
Ее власть надо мной сильна, ее внешность притягивает, эта растущая похоть губительна, но нас было двое, я и Финн, и мы не сломались, чарам ее не поддались.
- Вчера я в театр пришел, после репетиции, - помолчав, говорит Финн. - Ангелины уже не было. Их худрук меня за тебя принял. Орал и плевался, что после сегодняшнего спектакля видеть ее в труппе не хочет, уволится, если я ее не уберу, мол Ангелина устроила скандал и волосы повыдирала этой их главной звезде.
- Ангелина? - переспрашиваю с недоверием. Наблюдаю, как на пляж, одна за другой катят черные глянцевые машины наших гостей. Мне нужно идти и встречать, помощник размахивает руками, привлекая внимание, а я не двигаюсь. - Значит, Ангелину последний раз ты видел утром? - уточняю. - После ночи на пляже.
- Да.
Жую губу.
- Она бы не стала скандалить, - Финн сует руки в карманы, смотрит на синюю ширму. - В театре была не она.
- Ада?
- Ада.
- Алекс, - рядом вырастает помощник. - Гости приехали.
Кошусь на пузатых лысых мужиков, выбирающихся на песок с таким видом, словно их под дулом пистолета завезли в деревеньку, привели к стойлу и заставили вилами убирать навоз. Столичные кошельки с деньгами, благотворительная акция к юбилею нашего городка, они мнят себя благодетелями, и мне впервые за несколько лет, что я в этом мире живу - хочется их лощеными мордами песок вспахать, а не улыбаться.
- Что будем делать? - смотрю на брата. - Ты дома у нее был?
- Только оттуда, - мрачно кивает Финн. - Хозяйка сказала, что она сегодня не ночевала.
- И где тогда она?
Молчим. Зато помощник никак не закроет рот.
- Алекс, - он нервно дергает гарнитуру. - Гости.
- Черт возьми, вижу я, - рявкаю и сжимаю плечо Финна. - Сейчас спектакль начнется, иди садись. Если Ада вчера в театре так билась за роль - она где-то здесь. Найдем ее - найдем и Ангелину.
Загребаю песок летними туфлями, иду к гостям. Занимаюсь рассадкой, раздаю указания, работаю, и глаз не свожу со сцены.
На подмостки ставят микрофон, выходит ведущий. Долго и нудно рассказывает историю города, поздравляет жителей с праздником, кланяется, сам себе аплодирует.
- Финн, - говорю шепотом, пробравшись к брату, сажусь на стул рядом. - Если она выйдет...
Не успеваю закончить, синие, развевающиеся на ветру шторы ширмы распахиваются.
И появляется она.
Такая же, как всегда, русые волосы разбросаны по плечам, нос слегка вздернут, в этом платье как пришелица, сквозь века прошла, красивая, чертовски красивая невеста брата.
Она улыбается, замечает нас во втором ряду.
А я больше никого не вижу, на сцене для меня лишь она одна.
- Финн, - зову, не поворачиваясь. - Это не Ада.
Он смотрит на нее, долго, пристально, слышу, как его стул скрипит, когда он резко поднимается на ноги.
- Свою невесту я бы узнал. А эту стерву я придушу, - он пробирается по рядам, толкает высокопоставленных гостей, что сидят впереди, напролом прет к сцене.
Вокруг гул, я перестаю соображать, наши благодотелели возмущаются, а Финн взбегает на сцену и хватает главную актрису за тонкие руки.
Встряхивает.
И тогда я понимаю, что спектакль будет, но немного другой.
И тоже встаю со стула.
Глава 16
Ангелина
- Ты слабая, ангелочек! Сла-ба-я! Запомни это, и не дергайся, выпутаться не сможешь!
Ада вертится у зеркала, а я взглядом ее сверлю. Больше всего желаю подбежать к чугунной вазе в углу логова этой стервы, поднять ее, и по голове огреть, но… не могу. Я связана не веревками, а нечто худшим – чужой волей.
Именно поэтому я послушно шла за Адой, укрывшись старым плащом, который она стащила у костюмерши. И сейчас сделать ничего не могу, хотя на окнах нет решеток, я не в темнице, я почти свободна. Встань, и иди, казалось бы.
- Смешная. Ангелина, сейчас носом кровь пойдет, хватит тужиться, - подло хихикает она.
А я упрямо зажмуриваюсь, и твержу себе: «Я смогу! Мне нужно сбросить этот чертов гипноз, или что она там со мной сделала. Сейчас я открою глаза, встану с дивана, и выдеру этой мерзавке все волосы. Разукрашу так, что никто и никогда больше не спутает, где я, а где Ада!».
Глаза я открываю, и… ничего. Ничего, кроме искреннего смеха Ады.
- Бедная, я почти готова от жалости расплакаться, - подмигивает она мне. – Кстати, твоя жизнь мне нравится, и я бы даже задержалась здесь, но мне пора домой. Однако, главную роль я сыграю. ТВОЮ роль, дурочка, - Ада склоняется надо мной, снова мучая своим взглядом, и кивает: - Можешь говорить, разрешаю, может, дождусь поздравлений.
- Зачем тебе все это? – хриплю я.
На горле будто тиски разжались, когда Ада разрешила говорить. И в легкие воздух ударил – сладкий, с привкусом дыма и яблок. Так пахнет лето, а я и забыть успела.
- Мне нужны Финн и Алекс. А ты мне мешала, - морщится она, и глядит на меня с презрительным недоумением. – Не понимаю, что они оба в тебе нашли. Даже Алекс… он ведь готов был, купился почти, но он во мне тебя видел. Я бы даже обиделась, если бы мне не было на это плевать. Не хотят меня, получат все равно меня, но в твоем обличье.
- Зачем?
Не понимаю, почему я интересуюсь именно этим, ведь стоит попытаться с ней договориться, и, может, отпустит… хотя, нет. Аде хочется похвастаться, она горит желанием рассказать обо всем мне – единственной, с кем она может быть откровенной. А отпустить – не отпустит.
- Здесь моя магия истончается. Ваш мир суккубов не принимает, жестокое место, - Ада отворачивается к зеркалу, и наносит последние штрихи в макияже. – А Финн и Алекс – близнецы, и полны магии. Без них мне не попасть в мой мир, только они могут открыть портал. Только они могут насытить меня, ваши мужчины дают мало сил, знаешь ли. Вот и весь секрет. Ладно, ангелочек, сиди молча, а я в театр.
Я замолкаю, успев задать всего лишь два однотипных вопроса, а Ада, подло ухмыляясь, выходит из комнаты. И я остаюсь одна.
Значит, вот оно: Ада притворяется мной, и снова привораживает к себе Финна. Да и Алекс купится, я ведь помню его той ночью, он будет рад обмануться, чтобы снова испытать то наслаждение. Я его чувствовала, как себя. И Финна.
Один раз попался, попадется и второй.
Она уйдет, и… черт, она их за собой ведь уведет, и я одна останусь! Будет крутить Финном и Алексом, будет силами их питаться, и я больше никогда их не увижу. Никогда!
В голове мешанина, мысли путаются, перескакивают с панических: «Что, если Ада меня убьет, когда свое получит?» до злых: «Финн и Алекс мои! Только мои! Оба! Пусть только посмеет, гадина!».
А еще мне так хочется, чтобы они поняли. Распознали, что это Ада, а не я. Чтобы как в сказке… жаль, что такого в жизни не бывают. Да и мужчины внимательностью не страдают.
Шумная возня за дверью привлекает мое внимание, но я даже голову повернуть не могу. Сижу, уставившись на зеркало, у которого пару часов назад крутилась Ада, и внимательно слушаю.
Чертыхания.
Маты.
Возмущенный женский писк.
А затем Ада почти валится к моим ногам – красная, возмущенная и дико злая.
- Вы из-за этой дуры так перепсиховали? – шипит, и на меня кивает, скривившись. – Да живая она. Буду я еще о такую мелочь руки марать. Вкуса у вас нет, мальчики. Вместо того, чтобы выбрать эксклюзив, вы на подделку купились, на жалкую копию.
Мальчики… Финн и Алекс? Они пришли за мной?
Пришли, о Боже!
- Лина, - на плечи опускаются сильные руки, и теперь я дышать могу.
Надежда воскресает во мне, и даже кажется, что я могу пошевелиться. А еще я узнала Алекса – он это, никаких сомнений. Стоит за моей спиной, приложив руки к плечам, и шепчет что-то.
- Пусть Ада снимет чары сама, - а теперь я вижу Финна.
Он порывается, было, ко мне, но с сожалением качает головой, и поворачивается к Аде – следит за ней, притихшей в обиженном молчании.
- Я сам сниму. Эту идиотку лучше к Лине не подпускать, - Алекс склоняется надо мной, шепот его оглушает, горячее дыхание опаляет – слова незнакомы мне, но от них легче.
И когда я чувствую, что могу и говорить, и шевелиться, Алекс тихо, чтобы лишь одна я услышала шепчет мне на ухо:
- Больше я тебя не отпущу, Лина.
Финн
Открываю глаза, и в нос сразу ударяет запах кофе, с кухни раздается какой-то шум, негромко звякает посуда и тихо бубнит телевизор.
Рукой шарю по кровати, пусто, и я рывком сажусь. Широкой зеваю, смотрю в окно - уже утро, солнце, у меня новая жизнь.
Которая мне все больше нравится.
По коридору до ванной, контрастный душ, полотенце на бедра, и на кухню.
Ангелина стоит у стола, спиной ко мне, что-то с ожесточением взбивает в миске. Алекс сидит на табурете, отхлебывает кофе и довольно щурится на нее.
- Почему меня не разбудили? - пересекаю кухню, сзади подхожу к ней и обнимаю за талию, носом веду по шее, вдыхаю аромат ее тела.
- Я никого не будила, - Ангелина хихикает, ерзает, - щекотно, Финн. Надеялась, что успею завтрак приготовить. - Но Алекс пришел.
Оглядываюсь на брата.
После того, как мы чуть не потеряли Лину, пока выясняли отношения, не доверяли, мы столько всего упустили.
Зато сейчас...
- Финн, ну дай я, - Ангелина вырывается, быстро выливает свою кашу-малашу из миски на сковороду, раздается шипение.
С удовльствием вдыхаю знакомые ароматы, в который раз осматриваюсь на кухоньке.
Небольшая, но уютная, и только наша, занавески в цветочек, в шкафу выстроились красные кастрюльки, повсюду развешаны яркие прихватки, у стены плетеные деревянные табуреты и стол.
Алекс на днях разводится, но отец Даши не торопится ему за дочь мстить, не ставит палки в колеса, не мешает работать. Понимает, наверное, что такое бывает, люди расходятся, но от этого не перестают быть людьми, это жизнь, в ней естественно все.
- Ты сегодня в театр? - сажусь за стол, и Ангелина ставит рядом чашку с кофе, со сливками, как я люблю.
- На репетицию, а потом домой, - подтвержает она и накрывает крышкой сковородку, в которой поднимается омлет. Достает разделочную доску и мелко рубит зелень ножом.
Пью кофе, горячий, вкусный, прикрываю глаза и прикидываю: я сегодня тоже буду занять весь день, буквально на прошлой неделе брат помог арендовать помещение под магическую лавку - сувениры, древние реликвии, книги и амулеты - это напоминает о моем мире, где у меня были силы.
А еще очень хорошо привлекает туристов.
Нас здесь двое, я и Алекс и, возможно, со временем, мы вернем в этот мир магию, ее чистый поток, ведь такова наша суть, наша природа, мы родились такими.
- Готово, - вырывает из мыслей голос Ангелины. Она ставит тарелки с омлетом на стол, отбрасывает назад завязанные в хвост волосы, и уже собирается упорхнуть, но Алекс ловит ее за руку.
- Куда? - он улыбается, тянет ее к себе на колени. - Посиди с нами.
- Собраться не успею, - бормочет Ангелина и косится на меня.
Вилкой тычу в завтрак. Казалось, будет сложнее делить ее с братом, но вот уже вторую неделю мы живем вместе, и мое чувство собственности не слишком против такого расклада бунтует.
Может быть, дело в том - что мы похожи, мы одинаковые, я будто в зеркало смотрюсь, а ревновать женщину к своему отражению - глупо.
-...и моя новая роль, - увлеченно рассказывает Ангелина Алексу, а я опять все пропустил, она покраснела, у нее глаза горят, она обожает театр, а я обожаю ее. - Главная роль, представляете? Конечно, после того скандала на день города, - она ежится.
- Я же все уладил, - говорит Алекс ей в волосы. - А главных ролей ты заслуживаешь. Ты красавица. И очень талантлива, - он стискивает ее.
- Ну все, я опоздаю, - как маленькая смущается Лина и подскакивает.
Несется мимо меня.
- Стой, - за локоть удерживаю ее, тяну к себе. Кратко целую, улыбаюсь на ее неловкость. Мы каждый вечер ложимся в одну постель втроем, и всю ночь дым коромыслом стоит, а она до сих пор стесняется, не привыкла.
- Финн, - просит она шепотом, почти молит. - Ну, пусти.
Вижу как дрожит, как мурашками покрывается кожа, знаю, что она возбуждается, вот прямо сейчас, и улыбаюсь еще шире.
- Ладно, - отпускаю ее. - Беги.
И она бежит, слышу, как босыми пятками шлепает по коридору.
Переглядываюсь с братом, молча едим.
Работает телефизор, утреннее ток-шоу.
Это наша квартира.
И наша женщина.
- Тебе все нравится? - после паузы спрашивает Алекс. Пристально смотрит мне в глаза.
- Да, - не задумываясь отвечаю, возвращаю ему взгляд. - А тебе?
Он залпом допивает кофе. Встает из-за стола.
- И мне, - ставит тарелку в раковину, обрачивается. - Идешь?
Иду.
Тоже встаю, за братом выхожу из кухни.
Новый день. Новая жизнь. И новые мы.
Эпилог
6 месяцев спустя
- Ждешь? – со спины меня обнимают крепкие руки, и я доверчиво прижимаюсь к мужчине.
Алекс.
Мой жених.
Не третий лишний.
Так странно все это: и любовь наша, на троих поделенная, но ведь нет в ней места ревности. Хотя скажи мне кто всего год назад, что я буду каждую ночь себя двоим отдавать, пальцем бы у виска покрутила. Но в жизни бывает всякое, в этом я успела убедиться.
- Жду. Зимняя свадьба, - в предвкушении пропела я. – Ох, всего пара часов осталась…
- А ты вся в мечтаниях, - договорил за меня Алекс. – Или мечешься? Не жалеешь, что именно я твоим мужем стану?
- Это ведь не изменит ничего. Мы втроем, а кто мне кольцо на палец наденет – это неважно, - говорю неуверенно, но с бравадой.
На самом деле, это важно. Я и Алекса люблю, и Финна – без обоих жить не могу, по обоим этим мужчинам с ума схожу, но сначала ведь Финн был. И, наверное, это он должен стать моим мужем. Но документы его не совсем легальны пока. Паспорт есть, налоги он платит, но рискованно это – оказаться по итогу замужем за призраком.
Если вскроется? Что тогда?
Нет, не стоит об этом думать. Финн полностью легализуется, и… и я замужем буду за Алексом, которого люблю, но все равно, это не слишком честно.
- Между нами никогда ничего не изменится, - Алекс разворачивает меня, и целует так, как сотни, тысячи раз до этого. Как и прошлой ночью, когда его губы сводили меня с ума, пока Финн бешено вколачивался в меня, вырывая крики.
Финн…
- Если Ада не устроит нам сюрприз, - мрачно говорю я, пытаясь отвлечься. – Эта негодяйка вполне может и из другого мира явиться, чтобы мне праздник испортить.
- Не может, - смеется Алекс. – Проход закрыт, Лина. Мы оба теперь здесь, портал больше не открыть. Вообще не открыть, понимаешь? Так что будь спокойна, Ада там, - он стреляет глазами в бок, имея в виду тот мир, из которого они все пришли.
А я непроизвольно пугаюсь, и смотрю на дверь, куда указал взгляд Алекса.
- Иди, готовься, - Алекс фыркает, реагируя на мою глупую панику. – Или ты замуж собралась выходить в халате?
- Я – великая оригиналка, - показываю ему язык, и иду в спальню, которую на сегодня мне уступили.
В нашем доме тихо, мне не хотелось суеты с подружками невесты, с плачущей мамой и прочим бедламом. Потому я позвала всего пару приятельниц, а мама сейчас в отеле, и я могу спокойно собраться.
Макияж наношу привычно, я столько тренировалась, заставляя и Финна, и Алекса глаза закатывать. Мужчины, что б они понимали!
Радость бьется в груди, уже выходить пора, но…
- А где Финн? – спрашиваю у Алекса. – Это ведь против правил, что жених видит меня до свадьбы.
- Любимая, это правило придумали, чтобы жених не сбежал при виде страшной, как смерть, невесты. Тебе бояться нечего, - он подмигивает, но в глазах восхищение – платье мое не слишком пышное, и не белое, а кремовое, но я и сама глаз от себя оторвать не могла.
Все невесты красивы, и я не исключение. Кремовый атлас, кружево на груди, небольшая фата и зима – именно об этом я мечтала. Именно такую свадьбу и представляла, и чтобы любимый человек рядом. Любимые!
- Ты не ответил: где Финн? – сажусь в машину, подобрав платье, и в душе уже не только радость, но и тревога.
Я думала, что он отвезет меня. Не Алекс. Это так странно – ехать на свадьбу со своим женихом, не по правилам это.
- Он ждет нас в ЗАГСЕ, - коротко отвечает будущий муж, и меняет тему.
Отвлекает меня, и у него почти получается это.
Смотрю на него – такого красивого в темно-синем костюме и накрахмаленной рубашке, и понимаю: навсегда это, навечно. И выбери я одного – потеряла бы второго, но никому бы счастья это не принесло, а значит, все верно.
- Девочка моя, - мама бросается ко мне, едва мы с Алексом выходим из машины. – Ох, какая же ты красивая у меня! Давай я сниму тебя на память!
- Мам, фотограф будет. И в ресторане тоже фотографий и видео наснимаем.
- Не спорь, - строго говорит мама, и щелкает меня стареньким цифровым фотоаппаратом.
Фото с Алексом, фото с самой мамой, а братом, с подругами. И на фоне ЗАГСа тоже, и… и Алекса нет.
Как и Финна.
- Мам, а где Алекс? – прошептала ей на ухо, входя в холл.
- Может, выпить пошли? Мужчины свадьбы не очень любят, нервничают, прощаясь со свободой. Думаю, он успокаивается, - она пожимает плечами, и кивает наверх. – У нас десять минут всего осталось, пора подниматься.
Каждый шаг по лестнице – тревога. Финн пропал с самого утра, Алекс тоже исчез. Может… может, бросили меня? Передумали? Буду стоять одна под Марш Мендельсона, а потом вон из города, подальше, чтобы забыть.
Нет! Не могли они меня бросить, да и не из пугливых ни Алекс, ни Финн.
- Все будет хорошо, - успокаивает меня мама, а я нервно глазами перебегаю от зала регистраций к лестнице с холлом, и все выискиваю знакомые фигуры.
И не нахожу.
Уже сомневаюсь, что все будет хорошо, и с каждой секундой сомнения мои все крепнут, и крепнут.
- Может, случилось что-то? – бормочу, но мама не слышит – она уже сама шампанского выпила, да и все вокруг радостны, словно все идет как надо.
Подумаешь, невесту жених бросил. Зато всем остальным весело!
Если бы мне пришлось ждать еще минуту, я бы завизжала, но в этот момент тяжелые, резные двери открылись, и заиграла прекрасная, знакомая каждой девушке музыка.
- Иди, уверена, тебя ждут там, - кивнула мама вглубь зала, освещенного ярким зимним солнцем, от которого у меня глаза слепит, и не видно ничего.
И я сделала шаг. И еще, и еще. Быстрее увижу, что меня бросили, быстрее сбегу.
А затем я вижу его, и шумно выдыхаю, и шаги ускоряю, совсем уж неприлично быстро для невесты идя к жениху. Но плевать на торжественность, ведь он пришел!
Оба они пришли!
- Алекс, - шепчу, едва на слезы не сорвавшись, и он оборачивается, а я… я в шоке, ведь на месте жениха… - Финн?
- Сюрприз, милая, - подмигивает он. – Алекс – мой шафер. Весело мы тебя разыграли? Ну что, давай жениться?
Мне и смешно, и прибить обоих хочется. Разыграли меня, угу! Чуть до инфаркта не довели.
- Ну я вам устрою, - шепчу, качая головой, а затем обращаю взгляд на торжественную сотрудницу ЗАГСа.
- Это мы тебе устроим. Брачную ночь, - с намеком отвечает Финн, задевая губами мочку моего уха, и тон этот добавляет остроты. – Я и Алекс.
Да, Финн и Алекс. И я.
Навсегда.
Конец