XIX век явился «золотым веком» экономического могущества Великобритании. Промышленный переворот, обусловивший рост мануфактурного и заводского производства в XVIII в., достиг своей вершины в новом столетии, что характеризовалось бурным научно-техническим развитием. Британская экономика набирала быстрые темпы, воздвигались новые фабрики, увеличивались объемы производства металла. В текстильной, тяжелой, сахарной, стекольной, бумагопрядильной промышленности и типографском деле ручной труд заменили машины[1].

Уникальные технические достижения были представлены Англией на международной выставке в Лондоне в 1851 г., которая наглядно продемонстрировала ее превосходство над другими государствами Европы[2].

Во всем мире произведенные Британией строгальные, токарные, штамповальные станки не имели себе равных. Высоким спросом пользовались английские товары легкой, угольной и машиностроительной отрасли[3].

Внедрение машин в производство

Научно-технический прогресс стимулировал развитие сети железных дорог в Великобритании, что имело важное экономическое значение. В период с 1840 г. по 1890 гг. их протяженность увеличилась с 4 тыс. до 19 тыс. 800 миль[4]. С развитием железнодорожного транспорта наладилась связь между крупными индустриальными центрами и небольшими промышленными городами, что в свою очередь повысило и мобильность населения.

Внедрение технических инноваций в производство также позволило заменить часть британского парусного флота судами на паровой тяге. К этому же времени свечи уступили место электрическим лампам. Началось строительство лондонского метро, открывшегося в 1863 г. [5]

Таким образом, научно-техническое развитие явилось основной движущей силой индустриального роста, что позволяло Британии сохранять ведущие позиции на мировом рынке.

Всемирная выставка 1951 г. в Лондоне

В этом отношении большим ее преимуществом было владение огромной колониальной империей. В период с 1860 по 1870 гг. размеры британских колоний заметно увеличились с 2,5 млн до 9,3 млрд. кв. миль[6]. Ценные запасы природных ископаемых в совокупности с дешевой рабочей силой приносили существенную экономическую выгоду. От монополий, специализировавшихся на рудных богатствах, большая часть из них занималась добычей меди и урана в Западной и Южной Африке, государство имело сверхприбыли, и получало немалые налоги[7].

Первая железная дорога Стоктон-Дарлингтон (Англия)

Высокий доход государству обеспечивали и торговые компании – традиционные поставщики какао-бобов, пальмового масла, дикого каучука, кофе из африканских колоний; дорогих тканей, драгоценных камней, хлопка, специй, табака и чая – из Индии. Во внешней торговле Англия занимала первое место по экспорту продукции из Африки, Азии и Латинской Америки[8]. Немалая прибыль поступала в государственный бюджет и от мореплавания, в основном за счет сдачи в наем судов. При этом львиная доля всех средств, получаемых государством, приходилась на обслуживание банковских и страховых операций международного бизнеса, что делало Лондон мировым коммерческим центром.

Все это существенно обогащало государственную казну и содействовало росту финансового и экономического благосостояния Великобритании.

Между тем стремительное развитие промышленности обострило проблему нехватки трудовых ресурсов, что

привело к притоку сельских рабочих в города. По статистике 1860-х гг. около 3/4 семей переселилось в город. Из них более 1/3 обосновалась в крупных промышленных центрах с населением свыше 100 тыс. человек, что объяснялось достаточно высоким спросом на квалифицированную рабочую силу[9].

Темза в XIX в.

Одна из улиц Викторианского Лондона

Наличие специальности и хорошо оплачиваемой работы помогало переселившимся рабочим улучшить материальный достаток своих семей и создать условия для обеспечения детей достойным образованием. В то же время отсутствие квалификации и непостоянный заработок не позволяли многим трудящимся выбраться из нищеты.

Перенаселенность городов неблагоприятным образом сказалась на их санитарном состоянии. Весьма удручающе выглядел и викторианский Лондон: «Грязь, огромные скопления людей и домов, повсюду виднелись зловонные сточные канавы и воды, стекавшие в отвратительно вонючую Темзу…»[10].

Отсутствие водоснабжения, канализации, разрастание трущоб, и как результат, рост числа инфекционных заболеваний, в совокупности с высокой смертностью взрослых и детей стимулировали консервативное правительство Б. Дизраэли к принятию закона о создании городской сети водопроводов и канализационных систем. Вслед за этим в 1891 г. либеральный кабинет У. Гладстона провел через Парламент фабричный закон, который утвердил правила безопасности и нормы по организации трудовых мест. Так, в цехах появилось хорошее освещение, вентиляция, поддерживалась чистота. Принятое законодательство по здравоохранению и труду несколько улучшило ситуацию, и облегчило жизнь рабочих.

Британский музей в Лондоне

Выпуск лондонской газеты. 1888 г.

В свою очередь в часы досуга все больше людей стремилось провести время с пользой, что объяснялось интересом к науке и просвещению. Наиболее востребованными местами для этого были музеи, которые еще в первой половине XIX в. использовали практику свободного входа для посетителей, что привлекало в их стены представителей различных социальных слоев. До настоящего времени уникальным музеем Лондона остается Британский музей, располагающий бесценными экспонатами древнейших и современных цивилизаций мира. Часть из них была вывезена представителями колониальной административной службы и в целях благотворительности передана в дар музея. Будучи его частым посетителем, американский писатель Н. Гортон отмечал: «Во всех залах я видел людей «из низов», мне казалось, что многие из них рассматривают экспонаты с пониманием и с неподдельным интересом…»[11].

Мальчик с метлой

Большой интерес у населения вызывало чтение. После отмены в 1860-е гг. налога на бумагу в продаже появились дешевые книги и периодические издания, пользовавшиеся популярностью среди всех возрастных категорий. Так, например, в Лондоне читательская аудитория ежедневных британских газет составляла 3 % от всех жителей столицы, воскресных изданий – 12 %, журналов – 20 %[12].

Доступным источником для просвещения служили бесплатные общественные библиотеки. Небольшая часть из них располагалась в рабочих кварталах. Присутствуя на открытии такой библиотеки в одном из таких районов Манчестера, писатель Ч. Диккенс отмечал: «…Библиотека служит средством культурного просвещения для каждого человека… Сегодня мы открываем добровольно созданную на средства горожан библиотеку в двадцать тысяч книг. И я искренне надеюсь, что они станут источником радости и пользы даже в самых скромных жилищах – на чердаках и в подвалах, где обитает беднейшее наше население…»[13].

Особенно сильный социальный контраст наблюдался в Лондоне, где наряду с кварталами роскошных домов представителей привилегированного класса можно было видеть бедняцкие трущобы, жившие по своим законам и сделавшие заложниками нищеты целые семьи с детьми. И чем только не занимались эти дети, чтобы добыть денег: рылись по берегам Темзы, набивая свои карманы: гвоздями, кусочками угля, обрывками веревки, словом всем тем, что можно было продать старьевщику, стояли с метлами на перекрестках дорог, чтобы очистить прохожим улицу от грязи…»[14].

Мальчики часто нанимались трубочистами, причем самым младшим из них не было и шести лет[15]. Девочки чаще всего продавали водяной кресс, являвшийся разновидностью капусты[16]. Однако встречались и такие представители молодого поколения, кто в поисках более легкого и нечестного труда становился на путь обмана, воровства и проституции.

Дети из лондонских трущоб

Искоренением невежества в кварталах нищеты занимались христианские благотворительные организации, появившиеся еще в 1850-е гг. по инициативе преимущественно Англиканской церкви. Опираясь на религию, члены организаций стремились вовлечь в лоно церкви отчаявшихся обитателей трущоб. Особое внимание уделялось ими просвещению детей, обучению их элементарным навыкам грамматики, счета и чтения. На собственные денежные средства и пожертвования благотворительными организациями создавались бесплатные школы, вносившие существенный вклад в распространение просвещения среди бедноты.

К последней трети XIX в. общественно-политическая жизнь Британии была неразрывна с религией[17]. При этом во всех сферах, включая школьное образование, доминирующее положение занимала Англиканская церковь (офиц. название Церковь Англии).

До 1870 г. начальным обучением детей в Англии и Уэльсе занимались приходские (parish schools) и воскресные школы (sunday schools), основанные различными христианскими конфессиями[18]. Причем каждая из религиозных общин создала школы с традиционным укладом в обучении и воспитании детей. Помимо них функционировали благотворительные школы (charitably schools), учрежденные на средства частных состоятельных лиц и филантропических организаций (см. Приложение, схема 1).

Наиболее распространенными были воскресные и приходские школы для детей от 5 до 11 лет. Основал первую воскресную школу редактор Глостерского журнала Р. Рейкс. Будучи глубоко религиозным англиканином, убежденным в том, что порок, нищета и преступность в обществе происходят от невежества, в 1783 г. он открыл школу, опиравшуюся на религиозно-нравственные принципы в обучении и воспитании детей[19].

В воскресных, приходских и благотворительных школах детей обучали навыкам письма, чтения и счета по так называемой системе трех-R (WRiting, Reading, aRithmetic). Кроме того, учащихся знакомили с различными видами ручного труда, ремеслами и основами сельского хозяйства.

Одна из первых воскресных школ. Англия XVIII в.

Значительная часть воскресных и приходских школ состояла под опекой Англиканской церкви и «Национального общества по распространению просвещения среди бедных, основанного на принципах практики Англиканской церкви» («National Society for Promoting the Education of the Poor in the Principles and Practices of the Church of England)», учрежденного в 1811 г. Архиепископом Кентерберийским А. К. Тейтом. Школы этого общества именовались англиканскими, и согласно закону 1662 г. доступ в них приверженцев других вероисповеданий был запрещен[20]¹.

Обучением же детей, воспитанных в духе других христианских конфессий, занималось «Общество по организации британских и иностранных школ» («British and Foreign School Society»), созданное в 1814 г. представителями нонконформистских церквей[21]. Школы этого общества назывались диссентерскими. Первая такая школа была основана в 1802 г. в Лондоне известным педагогом Дж. Ланкастером[22]. В диссентерских школах не было приверженности к обучению детей в духе определенной конфессии, ученики обучались единым основам Христианства.

Особое положение занимали католические школы. Создавались эти заведения представителями Римско-католической церкви после переселения в XVIII в. ирландских католиков в Британию. Католическое духовенство рассматривало образование детей как жизненную необходимость для формирования их личности. Подрастающему поколению прививался религиозный взгляд на мир, противостоящий протестантизму[23].

Большое содействие развитию школьного дела оказывалось частными лицами: религиозными деятелями, промышленниками, состоятельными выходцами из среднего класса, представителями административного колониального аппарата британских колоний, направлявшими солидные денежные суммы на поддержание и нужды учебных заведений[24].

Таким образом, к последней трети XIX в. начальным обучением детей в Англии и Уэльсе занимались преимущественно церковные школы.

К этому же времени сложились объективные предпосылки для реформирования школьного образования:

Во-первых, экономическое процветание государства и урбанизация содействовали частичному улучшению уровня жизни населения, что повысило требования семей к обеспечению детей хорошим образованием.

Во-вторых, развитие науки и техники усилило в обществе роль просвещения и значимость современного образования, что в свою очередь подрывало основы религиозного обучения.

В-третьих, нехватка квалифицированных рабочих в промышленности, обусловленная интенсивным научно-техническим развитием.

В-четвертых, потребность в грамотных людях, прежде всего, обслуживающего персонала в сфере услуг (так, например, требовались посыльные, способные прочитать и доставить посылку и письма по указанному адресу или помощники лавочника, умеющие считать деньги и т. д.).

Все это в совокупности и определило необходимость реформирования школьного образования в последней трети XIX в.

В середине 1830-х гг. в Англии зародилось чартистское движение. Чартизм стал самым крупным народным политическим движением первой половины XIX в. Создание движения свидетельствовало о массовом протесте трудящихся против действовавшей власти и ожидании того, что избранный на основе всеобщего избирательного права новый законодательный орган станет проводить политику в интересах народа[25].

Именно чартисты подняли вопрос об отделении школьного обучения от религиозного влияния. Данное требование содержалось в Народной Хартии (People’s Charter), представленной Парламенту в форме петиции в 1839 г.[26]

Комплексная программа школьной реформы была утверждена чартистами в марте 1847 г. на конференции движения, проходившей под лозунгом: «Распространять доступное, полнеценное и светское образование для всех детей и всесторонне воздействовать на их интеллектуальное, моральное и физическое развитие»[27].

Шествие чартистов с Народной Хартией

В 1840-е гг. состояние школьного дела активно обсуждалось на страницах чартистских газет. Чаще всего острой критике подверглась власть, отпускавшая на образование мизерные денежные средства. Так, в издании The People’s paper за сентябрь 1849 г. говорилось: «Государству следует повысить субсидии на нужды образования; создать условия для интеллектуального и морального развития народа; обеспечить каждого ребенка достойным образованием; дать возможность работающей молодежи получить более высокую квалификацию: изучать иностранные языки и осваивать разного рода ремесла…»[28].

Чартистами были сделаны попытки реализовать идеи школьной реформы через местные чартистские организации. На средства движения были созданы бесплатные школы со светским обучением[29]. В числе первых таких учебных заведений была школа в Манчестере, принявшая в своих стенах около 500 детей из рабочих семей. В отчете одного из представителей чартистского движения С. Кидда, посетившего школу в 1847 г. отмечалось: «Здание школы прекрасно обустроено… Детей учат арифметике, грамматике, чтению и логике. При школе открыта бесплатная библиотека, и создан инструментальный оркестр…»[30].

Кроме школ для детей чартистами учреждались и учебные заведения для взрослых, что было вызвано крайне низким уровнем грамотности[31]. Согласно статистике (по данным регистрации браков) в 1841 г. только 67,3 % мужчин и 51,1 % женщин были грамотными. К 1851 г. эти показатели несколько повысились, так число грамотных мужчин достигло 69,3 %, женщин – 54,8 %[32].

Крайне сложная ситуация сложилась в графстве Лестершир, где по статистическим данным за 1850 г. только в одном г. Лестере – центре вязального производства Англии из пяти рабочих лишь один умел читать и владел навыками письма[33].

Подобная ситуация наблюдалась во многих городах, не говоря уже о сельской местности. Открытые чартистами школы для взрослых (schools for adults) посещались рабочими три раза в неделю по вечерам. Их обучали элементарным знаниям счета, грамматики, чтения, также знакомили с основами общественных и естественных наук. Кроме того, проводились занятия по плотницкому, столярному, швейному делу и домоводству, что имело большое значение для неквалифицированных рабочих. Полученные навыки помогали им лучше овладевать тем или иным ремеслом, становившимся источником основного или дополнительного дохода для их семей[34].

Необходимо отметить, что стоявшие во главе чартистского движения: У. Ловетт, Т. Эттвуд, Ф. О’Коннор, Дж. О’Брайен и др. уделяли повышенное внимание самообразованию. Для этой же цели чартистами были созданы бесплатные местные библиотеки. Кроме художественной, научно-технической и публицистической литературы, фонды этих учреждений располагали работами уже упоминавшихся лидеров движения. Так, например, в библиотеке Тауэр Хэмплитса, располагавшейся неподалеку от Тауэрского замка Лондона, были собраны произведения Ф. О'Коннора («Маленькие хозяева», «Что можно сделать с тремя акрами земли» и др.), работы У. Коббета («Домашняя экономия», «Письма к богатым и бедным» и «Журнал рабочего»). Эти публикации содержали не только сведения по устройству быта трудящихся и ведению хозяйственной деятельности, но и являлись источником политического просвещения. Большая часть печатных чартистских изданий распространялись членами местных организаций движения на лекциях, проводившихся как в рабочих кварталах промышленных городов, так и в отдаленных уголках сельской Англии[35].

Несмотря на то, что чартисты не добились желаемых результатов в школьном реформировании, им удалось внести существенный вклад в просвещение рабочих. Созданные движением секулярные школы и бесплатные библиотеки открыли тысячам трудящихся и их детям путь к доступному элементарному образованию.

В отечественной историографии отдельные положения программы чартистов по реформированию образования освещены в работах таких видных ученых как Н. А. Ерофеев, Б. А. Рожков, К. И. Салимова и В. Э. Кунина[36]. Однако при оценке в целом чартистского движения этими исследователями несколько преувеличивается его революционность и организованность.

Начиная с конца 1840-х гг. в Британии происходит распространение научного социализма, разработанного К. Марксом и Ф. Энгельсом[37]. В 1848 г. К. Маркс и Ф. Энгельс опубликовали в Лондоне «Манифест коммунистической партии», ставивший своей целью установление политического, гражданского и социального равенства в обществе[38].

В отношении же молодого поколения Манифест предусматривал отмену детского труда и обеспечение всех детей бесплатным образованием.

Влияние идей научного социализма в 1880-е гг. содействовало появлению в Лондоне социалистических организаций, учрежденных британской интеллигенцией. Так, в 1881 г. по инициативе промышленника Г. М. Гайндмана была создана Демократическая Федерация, которая в 1884 г. трансформировалась в Социал-демократическую федерацию (СДФ)[39]. В отношении школьного вопроса СДФ выступала с требованием введения доступного и светского обучения для всех детей до 14 лет[40].

Схожие задачи ставило и Фабианское общество, организованное в 1884 г. супругами Сиднеем и Беатрисой Вебб[41].

Сидней и Беатриса Вебб

В политической программе Общества (1890) говорилось о необходимости проведения школьной реформы в пользу секулярного обучения, установления обязательного школьного возраста до 14 лет и запрета на трудовую деятельность детей и подростков до 16 лет[42].

Необходимо отметить, что С. Вебб принимал активное общественное участие в судьбе детей из бедных семей. Будучи председателем Лондонского школьного совета в 1893 г., он добился от власти выплаты специальных стипендий лучшим ученикам государственных школ из малообеспеченных семей. Спустя полгода такие стипендии были учреждены в графствах Англии и Уэльса. Важно, что численность обладателей таких выплат постоянно росла. Так, если в 1893 г. количество этих учеников составляло 500 чел., то к 1903 г. их число достигло 1050 человек, из них при финансовой поддержке государства учебу в средней школе, представленной частными учебными заведениями, продолжило 100 детей[43].

Кроме того, еще в 1899 г. после введения государственного начального образования С. Вебб опубликовал книгу «Путаница в среднем образовании и пути выхода из неё» («The Education Muddle and the Way out») (1899). В ней он, в сущности, предопределил перспективу развития среднего образования на основе предоставления всем детям равных возможностей в его получении. «Каждый ребенок, – говорилось в работе, – независимо от социального происхождения достоин самого лучшего образования – как школьного, так и университетского… Я убежден, что проведение реформы, направленной на введение бесплатных средних школ, откроет нашим детям новые возможности для их будущего…»[44]. Таким образом, С. Вебб продвигал идею социального равенства в образовании.

Реформирование школьной сферы поддерживалось и Независимой Рабочей партией (НРП), созданной в 1893 г. представителями рабочего движения Дж. К. Гарди[45] и Т. Манном. Кроме запрета на труд детей и подростов до 16 лет в программе НРП ставились задачи по введению общедоступных средних учебных заведений и обеспечению всех школьников бесплатным питанием и одеждой[46].

В 1900 г. общность политических взглядов и идеологии привела к временному объединению Фабианского общества, СДФ, НРП с Британским Конгрессом тред-юнионов для образования ими Комитета рабочего представительства (КРП), отстаивавшего интересы трудящихся в Парламенте. В 1906 г. КРП был переименован в Лейбористскую партию, унаследовавшую идеи, направленные на демократизацию образования путем устранения социального неравенства в его получении, и внесшую свои коррективы в дальнейшее реформирование системы школьного обучения.

Резюмируя, можно утверждать, что в отличие от программы чартистского движения в политических документах социалистических организаций (СДФ, Фабианского общества и НРП) освещался более широкий круг задач по реформированию системы школьного обучения. Однако чартистам удалось внести практический вклад в распространение просвещения и продвижение элементарного светского обучения среди «простого» рабочего люда, что в целом, содействовало повышению грамотности детского и взрослого населения.

Начиная с первой половины XIX в. проблема реформирования системы школьного обучения вызвала полемику в общественно-политических кругах, что поддерживалось значительным числом периодических изданий. Свой вклад в улучшение образования стремились внести и представители британской интеллигенции – Дж. Рёскин, Ч. Диккенс и Б. Шоу, уделявшие повышенное внимание данному вопросу в своих литературно-критических статьях и художественных произведениях.

Ч. Диккенс

Тема образования детей занимала значительное место в творчестве Ч. Диккенса. Она проходила красной нитью в самых известных его романах: «Жизнь и приключения Оливера Твиста» (1837) («The Life and Adventures of Oliver Twist»), «Домби и сын» (1848), («Dombey and Son»), «Жизнь Дэвида Копперфильда, рассказанная им самим» (1849) («The Life of David Copperfield, Told by Himself»).

Богатейший материал для сюжетов собственных произведений писатель находил в реальной жизни, путешествуя по стране. В одной из таких поездок Диккенс и его друг художник Х. Браун под вымышленными именами посетили так называемые недорогие йоркширские частные школы. Впечатления от увиденного нашли отражение в романе Диккенса «Жизнь и приключения Николаса Никльби». В нем автор описал беспросветную полуголодную жизнь малолетних детей школы Дотбойс-Холл. Директор школы, как рассказывается в произведении, скупой и безжалостный мистер Сквирс, избивал и унижал доверенных ему на воспитание мальчиков. Опубликованный в марте 1839 г. роман вызвал взрыв общественного негодования, приведший к закрытию большинства подобных учебных заведений Йоркшира.

К этому же времени у Ч. Диккенса сформировался свой взгляд на реформу школьного образования. Об этом в частности свидетельствовала его личная переписка. В одном из писем своему другу Ч. Кнайту он отмечал: «В настоящее время развитие общества не мыслимо без устранения нищеты и неграмотности. В наш век технического прогресса государство обязано дать всем детям образование, соответствующее современным требованиям времени…»[47].

В конце 60-х гг. XIX в. у Диккенса появилась возможность воплотить эту идею. По просьбе министра просвещения Г. Форстера – в прошлом крупного издателя, писатель принял участие в подготовке первого в истории Англии и Уэльса законопроекта о всеобщем начальном обучении. Несмотря на то, что этот документ был принят Парламентом уже после смерти писателя в 1870 г., он все же негласно именовался обществом как «реформа Диккенса»[48].

На протяжении всей жизни Ч. Диккенс оказывал особую заботу и покровительство трудившимся с малолетства детям из малоимущих семей, поскольку на собственном примере познал все тяготы такого труда. Тяжелое финансовое положение семьи Диккенса вынудило его в одиннадцатилетнем возрасте на время оставить школу и работать на фабрике по производству обувной ваксы. «Я, – вспоминал литератор, – работал на фабричном складе, располагавшемся у самой реки в ветхом грязном строении, кишевшем крысами и пропитанном затхлым запахом гниющей древесины. Со мной трудилось еще несколько мальчиков. Мы наклеивали этикетки на банки с ваксой, получая за свою работу 6 шиллингов в неделю…»[49].

Собственный горький опыт тяжести детского труда убедил Ч. Диккенса в необходимости получения такими детьми школьного образования, что открывало для них лучшие возможности для их будущей жизни. Чтобы реализовать свои замыслы на практике писатель направлял на потребности школ для бедных немалые денежные суммы. На средства Ч. Диккенса и начинающего литератора Э. Бульвера-Литтона в 1850-60-е гг. в Лондоне и его окрестностях было построено одиннадцать школ для бедных, и открыты приюты для малолетних сирот[50].

Вопросы образования и воспитания молодого поколения писатель поднимал и на страницах известных лондонских изданий. Так, в статье «Преступность и образование», вышедшей 4 февраля 1846 г. в The Daily News, автор с сочувствием описывал обстановку, царившую в одной из школ для бедных: «На скамье, освещенной прилепленными к стене свечами, сгрудившись, сидели, ученики всех возрастов – от несмышленых малышей до почти взрослых юношей: продавцы зелени, серных спичек, кремней, бродяги, ночующие под мостами, воры и нищие. Это были невежественные подростки, единственным спасением для которых оставалась школа, обучавшая их элементарным навыкам письма, счета и чтения, и оказывавшая благотворное влияние на их будущее…»[51]. Главную роль в спасении таких детей для общества Диккенс видел в поддержке государства, по инициативе которого должно было открываться как можно больше бесплатных школ. «Только государство, – утверждал писатель, – способно уберечь таких детей и вырвать их из тьмы невежества…»[52]. В заключение статьи Диккенс обращался к меценатам, жертвовавшим щедрые денежные средства на постройку храмов, с просьбой подумать о школах для бедных и выделить для них какую-либо долю этих щедрот[53].

Спустя два года в 1848 г., в журнале The Home Reading, редактором которого являлся Диккенс, им была опубликована статья «Невежество и преступность». В ней автор выразил свое убеждение, что причина роста преступности в обществе скрывается в невежестве подрастающего поколения, значительная часть которого обитала в трущобах. По мнению Диккенса, искоренить это зло, могла исключительно школа. «От преступности, – говорилось в статье, – наше общество могут уберечь технические школы, которые послужат источником распространения полезных и практичных знаний, будут способствовать воспитанию в учащихся уважения к порядку, аккуратности и бережливости. Нам необходимо открывать больше таких учебных заведений для того, чтобы они постепенно очищали дно нашего общества»[54].

Таким образом, через статьи нравственного содержания Ч. Диккенс привлекал внимание общественности к острым социальным проблемам: невежеству, нищете и преступности.

В свою очередь автор знаменитой фразы: «Не моря разделяют народы, а невежество…» Дж. Рёскин, подобно Ч. Диккенсу выступал за введение доступных школ.

Дж. Рёскин

Не в пример Диккенсу Дж. Рёскин родился в богатой и образованной английской семье в 1819 г. С детских лет мать писателя готовила его к духовной карьере, и вместе с ним усердно изучала Библию и Евангелье. Впоследствии в своей жизни литератор стремился следовать заповедям Евангелья. Кроме религиозного аспекта в воспитании мальчика родители уделяли большое внимание и формированию у него эстетического и художественного вкуса, чему содействовали путешествия семьи по Европе[55].

Школьное образование Дж. Рёскин получил в частном учебном заведении, затем продолжил обучение в Оксфордском университете. С 1860–1899 гг. он преподавал теорию искусства в Кембридже, а в 1870 г. был избран заведующим кафедрой искусства в Оксфордском университете. Лекции, вдохновенно прочитанные Дж. Рёскиным, привлекали много слушателей не только в университете, но и вне его стен[56].

Вопросу реформирования образования и системе школьного обучения Дж. Рёскин посвятил ряд сочинений. Являясь противником невежества, в статье «Истинное и ложное образование», опубликованной в 1868 г., он призывал власть предоставить всем детям право на получение образования. «Каждый ребенок, – писал литератор, – независимо от социального происхождения и вероисповедания обязан получить образование, усвоить море народной мудрости. Обязан! И поэтому образование должно быть обязательным и бесплатным. Мы учимся не только для того, чтобы жить в благополучии, но и для того, чтобы развиваться и в будущем. Мы должны увеличить расходы на народное образование, чтобы победить невежество и в дальнейшем иметь образованную нацию, которая будет лучшей наградой нашему государству за все его труды и расходы»[57].

В этом же году на страницах журнала «Форс Клавигера» Дж. Рёскин представил собственный проект по реформированию системы преподавания в начальных школах. Он предлагал расширить учебную программу и кроме традиционного обучения чтению, письму, математике включить в нее изучение естественных дисциплин, иностранных языков, красноречия, законов морали, а также занятия музыкой и другими видами искусства. При этом большое внимание в воспитании молодого поколения, по мнению автора, следовало уделять обучению трудовым навыкам[58].

Как уже говорилось, Дж. Рёскин был знатоком различных видов искусств. «Любое искусство, – отмечал он, – прекрасно и истинно, если оно результат человеческой природы, не только рук и пальцев, но и души человека»[59]. Именно этот принцип он положил в основу работы «Радость навеки» (1869). В ней Рёскин обратился к теме преподавания эстетики в учебных заведениях. В публикации говорилось: «Школа обязана развивать ум и воображение учеников, интерес к красоте и величию. В ее расположении должна быть лучшая библиотека, художественная галерея, музей, рабочие мастерские и сад с игровыми площадками. Прекрасной должна быть и архитектура самого здания. Все это в совокупности содействует интеллектуальному, культурному и эстетическому развитию детей»[60]. Рёскин был убежден, что главное предназначение школы заключается в формировании гармоничной и всесторонне развитой личности.

Интересен подход к образованию писателя и драматурга Б. Шоу.

Б. Шоу

Известный «едкой сатирой» Шоу в пьесе «Пигмалион» иронически изобразил общество, и наглядно показал, что социальные барьеры не являются преградой к образованию и интеллектуальному развитию человека. Примером этому явился эксперимент главного героя профессора Хиггинса. За несколько месяцев он обучил уличную торговку Элизу Дулиттл, выросшую в бедности и нужде, правильному произношению и светским манерам. В результате на приеме в аристократическом обществе ее без всяких сомнений приняли за герцогиню[61]. Данной пьесой Б. Шоу доказал, что доступное образование помогает простому человеку реализовать заложенные в нем с рождения возможности.

Особое внимание проблема всеобщей доступности образования получила в деятельности викторианского ученого Т. Хаксли.

Он родился 4 мая 1825 г. в семье школьного учителя в Ивлинге. В десять лет из-за финансовых трудностей семьи оставил школу и занялся самообразованием. Помимо прикладных дисциплин Т. Хаксли в совершенстве овладел латынью, греческим и немецким языками. Основу его научных интересов составила анатомия беспозвоночных и позвоночных. После окончания Сиденхам колледжа работал практикантом в медицинских клиниках. В 1940-е гг. служил помощником хирурга на Королевском флоте. Совершая путешествие в Новую Гвинею и Австралию, он начал посылать детали своих открытий в Англию. Ценность его работ признало Лондонское Королевское общество по улучшению естественных связей. Научные исследования Т. Хаксли были связаны со сравнительной анатомией и возможностями её эволюционной интерпретации. Широко известны его дебаты с Р. Оуэном по вопросу о степени анатомической близости человекообразных обезьян и человека. Он являлся активным защитником теории Ч. Дарвина «О происхождении видов». В 1856–1858 гг. Т. Хаксли являлся профессором физиологии Королевского института. С 1865–1870 гг. – экзаменатором по физиологии и сравнительной анатомии в Лондонском университете. С 1870 г. – профессором Королевского колледжа хирургов.

Т. Хаксли

Взгляды Т. Хаксли на науку и образование получили особенно широкую аудиторию после того, как он опубликовал работу под названием «Проповеди, адреса и обзоры» («Lay Sermons, Addresses, and Reviews») (1870). В ней он выступал за доступность образования детей и взрослых, принадлежавших к менее благополучным социальным слоям. Настаивал на всестороннем образовании – классического и научного характера, на необходимости развивать физические, нравственные и интеллектуальные способности детей. Приветствовал введение научных предметов в английские школы и университеты, в учебных программах которых долгое время преобладали классические языки[62].

Т. Хаксли выступал за создание единой, всеобщей, обязательной, общедоступной и бесплатной государственной школы. Был противником догматического обучения, которое продвигалось представителями британских церквей как неотъемлемая часть образования на всех его уровнях.

Забегая вперед отметим, что, будучи членом Лондонского школьного совета, после принятия Парламентом акта о всеобщем начальном обучении У. Форстера, учредившего специальные органы контроля над образованием (школьных комитетов), Т. Хаксли опубликовал эссе о школьных комитетах (The School Boards) (1870). В данной работе он изложил ряд рекомендаций по деятельности комитетов. В частности, предлагал дополнить учебный курс физической культурой и ручным трудом, а для девочек ввести уроки по ведению домашнего хозяйства, обосновывая это необходимостью применения полученных навыков «во-первых, для самих себя, а во-вторых, ради будущих работодателей…»[63]. Т. Хаксли подчеркивал, что «основная задача школьных комитетов заключается в формировании у учащихся (в будущем представителей социальных и политических организаций) личной ответственности и правильной модели поведения, направленной на любовь к своим собратьям и достижению наивысшего блага…»[64]. Своим эссе Т. Хаксли ставил цель улучшить работу школьных комитетов и контролируемых ими учебных заведений в Англии и Уэльсе.

Таким образом, выдающиеся представители британской интеллигенции доказывали необходимость реформирования системы школьного обучения и выступали за принятие государством общедоступного образования. Видя в этом главное средство борьбы с невежеством, бедностью и преступностью каждый из них предлагал собственные пути реформ.

Становление привилегированных учебных заведений Англии и Уэльса началось со средневековых монастырских школ, готовивших священников. В XIV в. часть из них трансформировалась в школы грамматики, именовавшихся также грамматическими школами (grammar schools), специализировавшиеся преимущественно на изучении латыни и греческого языка. Чаще всего эти заведения были основаны состоятельными лицами: церковными деятелями, представителями аристократии, торговых и промышленных кругов. В религиозном отношении каждый из благотворителей принадлежал к той или иной конфессии, что в свою очередь, определяло характер воспитания учащихся грамматических школ[65].

Школа для мальчиков

С конца XVIII в. грамматические школы стали особенно востребованы социально имущими гражданами, стремившимися за плату дать своим детям достойное классическое образование[66]. Таким образом, часть грамматических школ, взимавших плату за обучение, позиционировалась как частные учебные заведения. При этом наряду с латинским и греческим языками в школьную программу входило изучение естественных дисциплин (см. Приложение, схема 4).

В 1860-е гг. по инициативе администрации отдельных грамматических школ в них была проведена модернизация. В результате они получили статус закрытых учебных заведений с высокой академической подготовкой учащихся. Данные школы предназначались для детей из привилегированных семей, и именовались как паблик скулз (public schools). Название паблик скулз указывало на исключительность предоставляемого школой обучения, сочетавшегося с аристократическими традициями, и на особое обособленное положение этих заведений среди других грамматических школ[67]. Законодательно положение паблик скулз было утверждено в акте 1868 г.

Таким образом, в последней трети XIX в. среднее образование в Англии и Уэльсе было представлено исключительно частными учебными заведениями, а именно: паблик скулз (public schools), считавшимися колыбелью политической элиты и грамматическими школами (private grammar schools), не принимавшими участие в реформе 1860-х гг.

Одной из первых мужских паблик скулз, основанной по указу короля Генриха VI вблизи замка Виндзор в 1440 г., был Итон.

Учителя школы, большинство из них являлись представителями англиканского духовенства, обучали воспитанников навыкам письма, чтения и счета, заучиванию текстов Священного писания, латинскому, греческому языкам, древней и современной истории. Итон имел крепкие связи с Кембриджем и Оксфордом, поэтому воспитанники школы целенаправленно готовились к получению дальнейшего высшего образования в этих университетах.

Наряду с Итонской школой подобными элитными заведениями для мальчиков в XIX в. являлись Винчестер, Вестминстер, Катерхауз, Регби, Харроу, Чартерхауз, Шрусбери. В целях экономии учебного времени и лучшего надзора за воспитанниками в паблик скулз создавались пансионы для их проживания.

Основная задача элитных школ заключалась в формировании интеллектуально развитой и физически крепкой личности с волевым и решительным характером. Достижению цели содействовала учебно-воспитательная система, характеризовавшаяся повышенной академической программой, спортивными занятиями и воспитанием в духе христианских ценностей.

Особое внимание ученики уделяли самостоятельной подготовке к экзаменам, контролируемой учителями. Одна из сцен такой подготовки описана в автобиографическом романе Т. Хьюза «Школьные годы Т. Брауна» («Tom Brown’s school days») – воспитанника мужской школы Регби. Так, нежелание одного из учеников заниматься подготовкой к предстоящему экзамену, закончилось его наказанием. Во время экзамена он неправильно перевел отрывок из латинского текста, что вызвало возмущение учителя, который ударил нерадивого ученика[68].

Телесные наказания в таких школах считались почти нормой. Будучи учеником школы Чартерхауз известный писатель У. Теккерей с грустью вспоминал школьные годы: «Я поступил в Чартерхауз в январе 1822 г. Всей школой правил страх и за каждую провинность строгий учитель Рассел жестоко наказывал нас розгами…»[69].

Большое значение в элитных школах придавалось религиозно-нравственному воспитанию мальчиков. Как правило, эти обязанности выполнял тьютор (от англ. tutor – наставник, репетитор, опекун). Он назначался директором школы из числа учителей или старшеклассников. После уроков тьютор разъяснял мальчикам непонятный учебный материал, помогал в постановке театрализованных представлений, подготовке к спортивным соревнованиям и школьным праздникам. Именно к тьютору воспитанники обращались в трудных жизненных ситуациях. Он же опекал учеников, участвовал в разрешении конфликтов между ними[70].

Во всех элитных заведениях чтились обряды преимущественно Англиканской церкви, что выражалось в ежедневных молитвах и посещении воспитанниками воскресных служб. По давней традиции духовные лица англиканства входили в состав школьной администрации. Примером этого был Томас Арнольд – священник и директор Регби, инициатор реформирования данной школы в паблик скулз. В уже упоминавшемся романе-автобиографии Т. Хьюза «Школьные годы Т. Брауна», описываются утренние богослужения Т. Арнольда, где он обращался к воспитанникам с проповедью для того, чтобы уберечь их от подлых и несправедливых поступков[71].

Важное место в паблик скулз занимал спорт: футбол, бокс, водная гребля и др. Спортивный дух единения учеников одной школы проявлялся в командных соревнованиях, ежегодно проводившихся между элитными школами. Это укрепляло закалку характера, стимулировало к борьбе и победе, что в совокупности, содействовало формированию лидерских навыков необходимых для будущей успешной карьеры.

На страницах произведений XX в. интересное описание празднования Дня спорта представлено в романе Ивлина Во «Упадок и разрушение» («Decline and Fall») (1928). В нем повествуется о жизни частной школы под управлением Огюста Фейгана – активного поклонника спорта. Спортивные занятия в учебном заведении проводились достаточно часто и всегда превращались в праздник. На День спорта приглашались родители воспитанников и администрация города. Гостям заблаговременно рассылались пригласительные письма, для участников соревнований приобретались награды. В завершении спортивного праздника в возведенном накануне шатре, украшенном цветами и флагами, устраивался роскошный банкет. Местные газеты публиковали подробные отчеты о мероприятии как важном событии, что содействовало повышению престижа частной школы Фейгана.

Наряду со спортом обязательным правилом в элитных мужских заведениях считалось патриотическое воспитание, приоритетом была военная подготовка. В Итоне в 1860 г. даже появился добровольный батальон пехоты. На занятиях военной подготовки мальчиков обучали боевым навыкам, обращению с оружием, маскировке, рукопашному бою, стрельбе. Полученные навыки применялись выпускниками паблик скулз и в настоящей жизни. Так, по данным статистики Первой мировой войны в период с 1914 по 1915 гг. около 40 % молодых мужчин, добровольно ушедших на фронт, составили бывшие ученики привилегированных школ и представители интеллигенции[72].

Следует отметить, что обособленный «закрытый» характер элитных школ не всегда благоприятно воздействовал на внутреннюю атмосферу заведения, что характеризовалось проявлением неравноправных отношений среди учащихся. Так, часто младшие школьники были вынуждены подчиняться старшим, выполняя их приказания: отнести что-либо, убирать кровати, принести еду, навести порядок в комнатах и т. д. Если же они не справлялись с обязанностями «прислужника», то подвергались наказанию. Подобное отношение испытали на себе многие и современные политики, в их числе бывший премьер-министр Тони Блэр, который был у старшеклассников «на побегушках» и чистил им ботинки.

Неотъемлемым атрибутом любой паблик скулз являлась школьная форма. Сначала учеников частных заведений узнавали по черным накидкам и четырехугольным шапочкам, но после реформы 1860 г. в каждой школе появилась собственная форма учащихся. Например, мальчики из Харроу носили белую рубашку, серые брюки и черный галстук. В воскресные дни к этому комплекту одежды был обязателен черный фрак. Школьная форма воспитанников Итона состояла из черного сюртука, короткого жилета, белой рубашки, темно-синих полосатых брюк и галстука. Именно галстук был одним из отличительных признаков каждой элитной школы. Со временем среди выпускников привилегированных заведений возникло понятие – «старый школьный галстук», что стало отличительной чертой созданных ими клубов[73].

Связь между выпускниками одной паблик скулз не терялась и после окончания школы. Оказание помощи друг другу в политической жизни, в Парламенте и на службе в колониальном аппарате имело большое значение для каждого из них, и поддерживалось на протяжении долгих лет.

И в настоящее время сохранение привилегированными учебными заведениями аристократических традиций и кастовости позволяет им оставаться «колыбелью» британского истеблишмента.

Учитывая, что вопрос преобразования государством системы школьного обучения неразрывно связан с политическим контекстом, обратимся к характеристике ведущих политических партий и их позиций в отношении народного просвещения во второй половине XIX в.

В 1860-е гг. завершилась трансформация парламентских партий тори и вигов в Консервативную и Либеральную партии. Консервативная партия (от фр. conservatisme – сохраняю, охраняю) поддерживалась престолом, Англиканской церковью и землевладельческой аристократией. Консерваторы выступали за сохранение традиционных устоев британского общества, его политической и правовой организации, неизменность прерогатив верхней Палаты Парламента и Короны.

Социально-экономической базой Либеральной партии (от лат. liberalis – свободный, достойный свободного человека) являлась крупная торгово-промышленная буржуазия, мелкие и средние предприниматели, отстаивавшие позиции свободной торговли, конкуренции и частной собственности. По религиозной принадлежности либералы в своем большинстве являлись представителями нонконформистских церквей.

Начиная с 1868 г. либералы и консерваторы попеременно приходили к власти, что неизменно сопровождалось расширением социального и трудового законодательства. Принятие таких мер обуславливалось необходимостью поддержания интереса электората к политике партий.

Вплоть до 1860-х гг. работа партий с избирателями проводилась через немногочисленные регистрационные общества, созданные как тори, так и вигами для формирования списков выборщиков и привлечения на свою сторону избирателей. Непосредственно вся внутренняя жизнь партий кипела в центральных офисах – «Карлтон клубе» – тори и «Реформ клубе» – вигов. Там встречались лидеры и рядовые депутаты, столичные и провинциальные политики, готовившие предвыборные кампании и принимавшие решения по тем или иным вопросам. Центральные офисы поддерживали тесную связь с регистрационными обществами. В феврале i860 г. либералы основали Либеральную регистрационную организацию (ЛРА), которая со временем аккумулировала прежние функции «Реформ клуба». Основная задача организации состояла в регистрации избирателей, объединении сторонников либеральной партий и проведении избирательных кампаний. Под влиянием ЛРА начался процесс создания местных либеральных организаций, занимавшихся работой с избирателями.

В свою очередь в 1863 г. консервативная партия по инициативе графа Шрюзбери создала Национальную консервативную регистрационную ассоциацию. Ее задача заключалась в содержании в каждом графстве специального агента для изучения местного избирательного корпуса и создании рабочих ассоциаций, выступавших с агитацией граждан в поддержку консерваторов. Осенью 1867 г. Консервативной партией было принято решение об объединении рабочих ассоциаций в Национальный союз консервативных и конституционных ассоциаций (НСККА)[74].

Борьба за голоса избирателей значительно усилилась после второй парламентской реформы 1867 г., когда численность избирателей мужского пола увеличилась с 825 тыс. до 2,5 млн человек, что привело к существенному расширению электората[75]. Все это стимулировало консерваторов и либералов к поиску новых путей по взаимодействию с избирателями[76].

Признавая важность влияния новых избирателей, принадлежавших в своем большинстве к представителям рабочего класса, на результаты выборов Консервативная и Либеральная партии уделяли большое внимание их политическому просвещению и грамотности[77]. С этой целью была усилена деятельность рабочих клубов, входивших в состав местных организаций НСККА и ЛРА. Посещение рабочих клубов воспринималось населением, прежде всего, как возможность проведения интересного досуга. Возглавляли клубы представители среднего класса, поддерживавшие либо Консервативную, либо Либеральную партии. Собрания членов проходили по вечерам за чашкой кофе или бокалом вина. Здесь же устраивались живые диспуты по социально-экономическим и правовым проблемам, проводились научные лекции.

С появлением в 1860-е гг. движения за распространение знаний университетского образования, основанного профессорами Оксфорда, в клубах устраивались встречи рабочих с университетскими преподавателями. На этих лекциях трудящиеся знакомились с политическими, экономическими, прикладными и гуманитарными дисциплинами. Так, осенью 1873 г. инициатором движения – профессором Д. Стюардом в клубах Ноттингема и Дерби был прочитан курс лекций по политической экономии, физике и английской литературе[78]. Спустя несколько лет в своих мемуарах Д. Стюард отмечал: «Где бы мне не приходилось читать лекции, я всегда убеждался в том, что у многих рабочих практически не было возможности приобщиться к культуре и просвещению, поэтому рано или поздно образование должно было двинуться на встречу к тем, кто не мог двинуться к нему…»[79].

Постепенно при рабочих клубах стали создаваться библиотеки, также содействовавшие повышению уровня общей культуры, просвещению и росту грамотности избирателей из рабочего класса.

В рамках мероприятий по привлечению избирателей рабочими клубами устраивались встречи с лидерами партий, подробности этих заседаний освещались в средствах массовой информации, активно привлекаемых как консерваторами, так и либералами.

Таким образом, работа с избирателями из широких слоев населения способствовала становлению политической культуры и образованности рабочих и их семей.

В вопросе образования детей Консервативная и Либеральная партии придерживались собственных концепций школьного реформирования. Так, консерваторы, поддерживавшие воскресные и приходские школы, опекаемые «Национальным обществом по распространению просвещения среди бедных, основанного на принципах практики Англиканской церкви» и частные учебные заведения (грамматические школы и паблик скулз) стремились сохранить в обучении и воспитании детей традиции Англиканской церкви. Согласно концепции консерваторов, цель реформы образования должна была состоять в совершенствовании существующей системы школьного обучения. Для этого предусматривалось повысить выплаты, направляемые государством на потребности англиканских школ. Предполагалось, что источником такого финансирования будет дополнительный налог, введенный с налогоплательщиков на нужды образования.

В свою очередь Либеральная партия ориентировалась на создание государственной системы начального образования со светским характером обучения. Во многом, это объяснялось тем, что по религиозному признаку либералы в своем большинстве были членами нонконформистских («свободных») церквей. Значительная часть учебных заведений, созданных нонконформистами, придерживалась светской направленности в преподавании школьных дисциплин, а в изучении религии – общехристианских основ Библии. Такая система обучения вполне отвечала требованиям современного образования, соответствовавшего научно-техническому прогрессу.

Несмотря, казалось бы, на очевидные расхождения в концепциях школьного реформирования консерваторов и либералов, общим связующим звеном для них оставалось понимание значимости образования в целях обеспечения промышленности квалифицированными рабочими кадрами.

Важным политическим событием 1868 г. стала победа Либеральной партии на выборах в Парламент. Сформированное либералами правительство во главе с У. Ю. Гладстоном вошло в политическую историю как реформаторское[80].

По инициативе премьер-министра и правительства были проведены острожные, но крайне необходимые реформы. Так, в 1869 г. принят закон об отделении государственной Англиканской церкви в Ирландии. Спустя год Парламент утвердил акт о гражданской службе, вводивший экзамен для желающих поступить на работу в государственные учреждения. В 1871 г. проведена военная реформа, отменившая продажу патентов, легализованы тред-юнионы, получившие право на юридическое оформление, а в 1872 г. введено тайное голосование на выборах. Таким образом, инициированные либералами и принятые Парламентом законы имели большое значение для демократизации общественных и государственных институтов[81].

Вопрос о реформировании школьного образования, и в первую очередь начального обучения, был одним из ключевых в политике либерального кабинета У. Гладстона[82]. Правительство считало, что школьная реформа должна обеспечить всех детей Англии и Уэльса от 5 до 13 лет современным начальным образованием.

У. Гладстон

Данная мера была необходима, поскольку даже среди взрослого населения уровень образования оставался невысоким. Так, согласно статистике (из записей регистрационных актов о браках) в 1861 г. только 75,4 % мужчин и 65,3 % женщин указали, что владеют грамотой[83].

Подход либералов к наделению всех детей правом на получение государственного начального образования полностью поддерживал Британский Конгресс тред-юнионов (БКТ), являвшийся крупной и мощной организацией этого времени, объединившей около 2,5 млн рабочих разных промышленных отраслей из 207 тред-юнионов. Проблема обеспечения всех детей начальным обучением обсуждалась на ежегодных съездах БКТ. Так, в резолюции, принятой на конференции Конгресса 1869 г., говорилось: «Местные власти должны помочь каждому ребенку, вне зависимости от социального статуса его семьи в получении доступного и качественного начального образования…»[84].

Ответственность в подготовке нового проекта закона об образовании либеральный кабинет Гладстона возложил на министра просвещения У. Форстера. Говоря об этом выдающемся человеке, необходимо обратить внимание на его биографию.

Уильям Форстер (1818–1886) родился в семье миссионера-квакера. Обучался в заведениях Бристоля и Тоттенхэма. В дальнейшем получил юридическое образование. Несмотря на это решил реализовать свои способности в шерстяной промышленности. Первоначально работал на производстве ручных ткацких станков. В 1841–1842 гг. в партнерстве с У. Фисоном организовал шерстяное дело в Брэдфорде. В это же время Форстер стал проявлять активный интерес к политике и присоединился к кампании за свободную торговлю, познакомился с Р. Оуэном, Т. Купером, Ф. Д. Морисом.

Воспитание и жизненная позиция Форстера не позволяли ему оставаться в стороне от социальных проблем. Так, во время ирландского голода в 1845 г. вместе с отцом он посетил бедные районы Ирландии в качестве помощника от фонда квакеров. Вскоре после возвращения он опубликовал рассказ о трудностях и страданиях, выпавших на долю голодающих.

У. Форстер

В 1850 г. Форстер женился на старшей дочери директора частной школы Регби Т. Арнольда. В течение нескольких последующих лет он регулярно выступал в поддержку парламентской реформы от имени рабочих, что позволило ему в 1861 г. быть избранным в Парламент в качестве депутата от либеральной партии округа Брэдфорд. Спустя четыре года Форстер вошел в правительство графа Рассела как секретарь по управлению колониями, а в 1868 г. премьер-министр У. Гладстон назначил его министром просвещения. С 1880–1882 гг. Форстер занимал должность главного секретаря Ирландии.

У. Форстер придавал большое значение начальному образованию. Работая над законопроектом 1870 г., он говорил: «Новый билль не ставит своей целью упразднение всех существующих школ, напротив, документ направлен на устранение нехватки учебных заведений в нуждающихся районах»[85].

17 февраля 1870 г. Палата общин приступила к рассмотрению законопроекта о всеобщем начальном обучении (акт Форстера). Во вступительной речи У. Форстер отметил, что принятие данного билля имеет большое значение для повышения грамотности и роста благосостояния всей нации. «Процветание нашего государства, – заявил он, – зависит от образования молодого поколения, и если мы сейчас не подумаем о современных начальных школах, то потеряем будущих специалистов для нашей промышленности. Обрекая сегодня наших детей на невежество, мы, в конце концов, окажемся побежденными в мировой конкуренции…»[86].

С целью государственного контроля над реализацией реформы образования предусматривалось разделить графства Англии и Уэльса на школьные округа и создать в каждом из них местные школьные комитеты (local boards or school board), состоявшие в подчинении Министерства просвещения. В обязанности администраций школьных комитетов входило строительство и открытие государственных начальных школ (public elementary schools), назначение в них учителей с наличием сертификата о квалификации, а также распределение государственных дотаций между начальными школами округа.

Дебаты в Палате общин сфокусировались на двух проблемах: во-первых, религиозной направленности обучения в создаваемых государством школах; во-вторых, на предоставлении детям, обучающимся в государственных школах, бесплатного начального образования.

В отношении первого вопроса биллем предлагалось введение в государственных школах религиозного обучения по системе Cowper-Temple (наименование по фамилии У. Купера-Темпла, отвечавшего за подготовку данного пункта в билле). Согласно системе Cowper-Temple, преподавание религии в новых школах сводилось к изучению общехристианских истин Библии без рассмотрения религиозных особенностей, характерных для тех или иных конфессий.

Однако консерваторы настаивали на сохранении обучения и воспитания в традициях государственной церкви Англии. Либералы, напротив, поддержали систему У. Купера-Темпла. «В государственных школах, – заявлял либерал Г. Ауберон, – изучение религии не должно базироваться исключительно на догмах Англиканской церкви. В первую очередь школа обязана давать современное образование и стимулировать детей к самостоятельному выбору религии в дальнейшем…»[87].

«Изучение религии в новых начальных школах, – продолжал министр просвещения У. Форстер, – должно быть добровольным делом родителей и их детей…»[88].

Несмотря на давление Консервативной партии, обсуждение данного пункта билля завершилось в пользу утверждения системы Cowper-Temple в государственных школах.

Законопроектом также предусматривалось, что дети, обучающиеся в государственных начальных школах (public elementary schools), будут получать бесплатное образование. Консерваторы выступили против данной меры, и внесли поправку о введении школьного налога в создаваемых государством заведениях. Предложение депутатов Консервативной партии было вполне обоснованным, поскольку в перспективе англиканские школы, взимавшие пусть и небольшую плату за обучение, не выдержали бы конкуренции с бесплатными государственными школами.

Либералы же настаивали на свободном доступе всех детей государственные образовательные учреждения. Выражая общую позицию Либеральной партии по этому вопросу, депутат Р. Гринфил заявил: «В настоящее время многие семьи, слишком бедны, чтобы оплачивать обучение детей, поэтому взимание платы в государственных школах, на наш взгляд, представляется нецелесообразным…»[89].

Итогом обсуждения явилось принятие Палатой общин поправки консерваторов. При этом либералы отстояли право малообеспеченных семей на бесплатное обучение детей в государственных школах.

Кроме этой поправки Консервативная партия внесла также предложение о выплате учебным заведениям Англиканской церкви дополнительной суммы на строительство школьных зданий в размере 40 % от общей государственной субсидии на образование. В итоге консерваторам удалось убедить Парламент в необходимости финансовой помощи англиканским школам[90].

В июле 1870 г. Палата общин приняла законопроект У. Форстера, а в августе этого же года документ утвердила Палата лордов.

Закон об образовании (акт У. Форстера) широко освещался в прессе. Так, в The Daily Telegraph говорилось: «Школьный закон явился результатом компромисса между Консервативной и Либеральной партиями… Документ предоставил всем детям право на получение современного образования и выбор начальной школы…»[91].

Подобная положительная оценка закону давалась и редакторами The Manchester Guardian в статье «Лучше поздно, чем никогда» («Better Late than Never»). «Школьная реформа, – говорилось в публикации, – открывает путь к светскому образованию, и мы искренне надеемся, что в ближайшие два-три года им будет охвачена большая часть подрастающего поколения…»[92].

Таким образом, согласно школьному акту У. Форстера все дети в возрасте от 5 до 13 получили право на обучение в государственных начальных школах (public elementary schools). Началось территориальное разделение графств Англии и Уэльса на школьные округа, в каждом округе создавались школьные комитеты (school board). Членство в комитетах определялось по результатам местных выборов налогоплательщиков. Каждый из избирателей обладал правом на использование трех голосов в пользу любого кандидата. Подобный принцип голосования давал шансы на членство в комитетах представителям разных религиозных групп, в том числе и нонконформистам, что вызывало недовольство сторонников Англиканской церкви.

С началом реформы под контроль школьных комитетов перешли и отдельные церковные школы, в своем большинстве диссентерские[93]. Получив статус государственных начальных заведений (public elementary schools), они полностью обеспечивались государством.

Начальные государственные школы (public elementary schools) были нацеленные на элементарную подготовку учащихся навыкам грамматики, чтения, математики. В преподавании школьных дисциплин преобладал светский характер обучения. Знакомство учащихся с религией осуществлялось по системе Cowper-Temple, что предусматривало изучение общехристианских истин Библии вне конфессиональных догматов. Это было весьма значимо, поскольку школы посещались детьми различной религиозной принадлежности. Субсидировались данные учебные заведения из средств государственного и местного бюджетов, а также за счет денег, поступавших в школьные комитеты от родителей учеников в виде оплаты налога на обучение. С малоимущих семей налог не взимался[94].

В первый год школьной реформы в Англии и Уэльсе было открыто 2 тыс. 500 государственных начальных школ для 600 тыс. детей. Для сравнения – в это же время функционировало около 11 тыс. школ Англиканской церкви, в которых обучалось более 1 млн детей[95].

Несмотря на существенные расхождения в цифрах, школьный закон 1870 г. создал возможности для освобождения начального обучения от религиозного влияния, что положило начало секуляризации в образовании[96].

Таким образом, акт Форстера открыл в истории школьного обучения Англии и Уэльса новую страницу – государственного начального образования (см. Приложение, схема 2).

Вскоре после проведенной реформы выяснилось, что около 1/3 учеников начальных школ Англии и Уэльса не посещает учебные занятия по причине высокой занятости в производстве. Это свидетельствовало о нарушении принципа обязательного обучения, предусмотренного законом 1870 г.[97]

Б. Дизраэли

В большинстве случаев виновниками такой неутешительной статистики были работодатели, уклонявшиеся от обязательства по посещению детьми школ. Не соблюдалось данное правило и семьями неквалифицированных рабочих, для которых заработок детей имел большее значение, чем их образование.

Для устранения этих причин в 1876 г. консервативное правительство Б. Дизраэли при поддержке либералов провело через Парламент школьный билль об обязательном обучении.

Документ возлагал ответственность на родителей по посещению детьми занятий в школе (вплоть до принятия принудительных мер). По этому поводу в законе говорилось: «Родители любого ребенка до 13 лет обязаны обеспечить ему полноценное начальное обучение…»[98].

В строгом порядке всем работавшим детям надлежало присутствовать в утреннее время на занятиях в школе. При несоблюдении работодателями данного положения к ним предъявлялись штрафные санкции со стороны школьных комитетов. Обязательным правилом при трудоустройстве на работу детей старше 12 лет являлось наличие у них документа, свидетельствовавшего об уровне их грамотности.

Таким образом, в рамках отдельного документа – акта об образовании 1876 г. был утвержден принцип обязательного обучения детей в начальных школах Англии и Уэльса. Это удовлетворяло интересам как либералов, стремившихся к массовому охвату детей и подростков государственным начальным обучением, так и консерваторов, оказавших поддержку англиканским школам в расширении и пополнении их контингента вновь прибывшими учениками.

С введением обязательного обучения посещаемость школ существенно увеличилась, что содействовало росту всеобщей грамотности. Так, в 1878 г. уровень грамотности населения среди ведущих промышленных стран был следующим: Англия – 76 % граждан, Франция – 65 %, Германия – 80 %[99].

Р. Солсбери

В 1882 г. Министерство просвещения представило Парламенту отчет о состоянии дел в школьном образовании. В документе говорилось: «В период с 1880–1881 гг. в церковных школах Англии и Уэльса обучается 2 млн 330 тыс. детей, в государственных заведениях – 1 млн 83 тыс. Размер школьного налога в школах с религиозной направленностью с 1876 г. увеличился до 12 шиллингов, а в государственных образовательных учреждениях остался неизменным с 1870 г. и составляет 9 шиллингов 95 пенсов»[100].

Отчет свидетельствовал о существенном увеличении численности учащихся государственных начальных школ – с 600 тыс. в 1870 г. до 1 млн 83 тыс. в 1881 г., что указывало на востребованность современного образования.

Значительно повысил роль государственного обучения закон об отмене школьного налога, проведенный через Парламент в 1891 г. консервативным правительством Р. Солсбери.

Представляя школьный билль в нижней Палате Парламента, вице-президент Министерства просвещения У. Харт отмечал: «…Вводимая мера не является уступкой. Это право принадлежит всем классам нашего общества»[101].

Палата общин встретила документ вполне доброжелательно, поскольку большинство депутатов Либеральной и Консервативной партий считали отмену школьного налога своевременной мерой. Кроме девяти консерваторов во главе с Дж. Бартли, выступивших против билля и аргументировавших свою позицию тем, что отмена налога на обучение повлечет за собой повышение подоходного налога и налога на прибыль. «В 1870 г., – заявлял Дж. Бартли, – на 1000 жителей Англии и Уэльса приходилось 44 % бедняков. Учитывая, что с 1870 по 1891 г. только в Лондоне бедность населения снизилась с 48,8 % до 21,2 %, я полагаю, что родители способны оплачивать обучение детей в школах…»[102].

Противоположное мнение было высказано либералом С. Смитом. «Сегодня, – говорил он, – только 33 % учеников в возрасте до 13 лет продолжают обучение в начальной школе. Остальные же 67 % детей оставляют учебу и нанимаются на работу для того, чтобы помочь своим семьям, которые в виду низкого материального достатка неспособны платить за школу. Данный факт обязывает нас удовлетворить желание родителей по обеспечению детей бесплатным начальным обучением»[103].

О материальных проблемах рабочих семей заявил и депутат консерватор Эссекса Ч. Грей. «В настоящее время, – утверждал он, – особенно трудное положение у семей сельских рабочих Восточной Англии. Это вынуждает их отказываться от услуг школы. Я убежден, что отмена школьного налога поможет всем семьям трудящихся…»[104].

Итогом дебатов в Палате общин явилось принятие билля в июле 1891 г. Последующее рассмотрение документа Палатой лордов происходило достаточно быстро. В пользу принятия законопроекта выступил и премьер-министр Р. Солсбери. «Если государство, – заявлял он, – сделало начальное образование обязательным, то оно должно снять с родителей материальные затраты по обучению детей и возложить их на себя…»[105]. При поддержке билля Р. Солсбери лорды утвердили документ 5 августа 1891 г.

Таким образом, государство обеспечило всех детей Англии и Уэльса от 5 до 13 лет бесплатным начальным образованием, направляя на содержание каждого учащегося государственных школ субсидии в размере 10 шиллингов в год[106].

Высокую оценку закон об образовании 1891 г. получил в газете The Times. «Отмена школьного налога, – говорилось в статье, – открывает нашим детям большие перспективы для самоутверждения в дальнейшей жизни…»[107].

Отмена платы за обучение привела к росту численности учащихся государственных школ. Так, в 1898 гг. в Англии и Уэльсе функционировало 5 тыс. 539 государственных школ, обучавших 2 млн 23 тыс. детей и 14 тыс. 418 религиозных заведений, посещаемых 2 млн 500 тыс. учащихся[108].

В свою очередь журнал The Economist прокомментировал эти данные следующим образом: «… Высокая востребованность государственных школ говорит о правильном выборе большинства родителей…»[109].

В 1900 г. Министерство просвещения приняло Устав начальной школы. В нем говорилось: «Цель начальной школы – развивать умственные способности детей, формировать их характер, помогать им в подготовке к жизни практически и интеллектуально в соответствии с их потребностями»[110]. Устав разделял начальную школу на младшую и старшую. Младшая школа (детский сад) принимала воспитанников от 5 до 7 лет, обучая их в игровых формах навыкам счета, письма, чтения, музыке и рисованию. Старшая школа предназначалась для обучения детей от 7 до 13 лет. Наряду с грамматикой, арифметикой и чтением обязательными предметами в старшей школе были история, география, естествознание, труд, изобразительное искусство и музыка[111].

Таким образом, устав утвердил основу учебной программы для начальных школ Англии и Уэльса.

В целом, можно сказать, что с развитием государственного образования начальная школа стала доступной для детей из разных социальных слоев.

К этому же времени наметились изменения и в средней школе. Напомним, что предоставлением среднего образования в последней трети XIX – начале XX вв. занимались исключительно частные учебные заведения: грамматические школы (private grammar schools) и элитные паблик скулз (public schools). Как уже отмечалось, в виду высокой стоимости обучались в этих школах дети из привилегированных семей.

В последней трети XIX в. проблема доступности среднего образования неоднократно поднималась британской общественностью, и в первую очередь, профессорами старейших университетов Оксфорда и Кембриджа.

Значимый вклад в ее решение был внесен Оксфордской конференцией, организованной 11 декабря 1893 г. профессором и секретарем комиссии по распространению университетских знаний Т. Садлером. Открывая конференцию, он отмечал: «За последние тридцать лет в нашей стране произошли существенные социально-экономические преобразования. Однако на фоне повышения финансового благосостояния Англии и роста численности населения в обществе с каждым днем возрастает потребность широких слоев населения в получении доступного среднего образования…»[112].

В ходе конференции ее участники обратили внимание на возможности частных учебных заведений (грамматических школ и паблик скулз) – стать на первое время базой для получения среднего образования выходцами из малообеспеченных социальных слоев.

Итогом Оксфордской конференции явилась подготовка официального прошения премьер-министру У. Гладстону об учреждении государственной комиссии по изучению вопроса о возможностях частных школ в деле «получения доступного образования в привилегированных заведениях детьми из малоимущих семей»[113].

У. Гладсон одобрил просьбу и в 1894 г. Парламент создал такую комиссию под руководством Дж. Брайса. Спустя два года комиссия представила отчет, содержавший рекомендации по обеспечению способных детей из малоимущих семей бесплатными местами в частных школах[114].

Предложения комиссии Дж. Брайса были учтены в проекте нового закона об образовании, подготовленного министром просвещения А. Бальфуром во время правления консервативного правительства Р. Солсбери. В декабре 1902 г. Парламент одобрил акт Бальфура[115]. Таким образом, документ закрепил за частными учебными заведениями (private grammar schools and public schools) право зачисления в них способных детей из малоимущих семей[116]. В процентном отношении на бесплатные места приходилось не более 25 % от всех учебных мест, которыми располагала привилегированная школа.

А. Бальфур

В целях эффективности данного положения законом 1902 г. предусматривалось сотрудничество привилегированных школ с местными государственными структурами образования – школьными советами графств (LEA – local education authorities), созданными вместо школьных комитетов (school board)[117].

Схема сотрудничества советов (LEA) с частными учебными заведениями заключалась: в отборе лучших выпускников начальной школы и формировании на этом основании списков претендентов на бесплатные места; в организации подготовки учителями государственных школ претендентов к вступительным испытаниям в частные заведения, что объяснялось отсутствием преемственности учебных программ начальной и средней школ. В обязанности школьных советов также входило перечисление государственных средств на счета частных учебных заведений, оказывающих услуги по бесплатному образованию. За обучение и пребывание в пансионе каждого ученика из малоимущей семьи частные школы ежемесячно получали от государства по 8 шиллингов.

Установленный законом алгоритм взаимодействия позволял школьным советам (LEA) контролировать частные заведения, предоставлявшие бесплатные места. В управлении советов также оставались начальные государственные учреждения (public elementary schools).

Таким образом, в рамках деятельности единой структуры – школьных советов (LEA) было интегрировано начальное и отчасти среднее образование, что позволило расширить контроль государства над школами Англии и Уэльса.

Кроме того, закон 1902 г. создал возможности для получения церковными школами дополнительных субсидий от государства, что в свою очередь стимулировало их добровольный переход под управление школьных советов (LEA) и принятие ими за основу светского обучения и системы Cowper-Temple. При этом за отдельную плату в таких школах сохранялось религиозное обучение в духе той или иной конфессии, но посещение данных уроков всеми учащимися было необязательно и время, отведенное на подобные занятия, ограничивалось 2–3 часами в неделю.

Церковные школы, принявшие данное условие, наделялись статусом учебных заведений, состоявших на частичном государственном обеспечении (provided schools) и именовались школами советов (council schools). Сохранившие же независимость соответственно оставались в положении необеспеченных государством школ (non provided schools) (см. Приложение, схема 3).

Таким образом, акт об образовании 1902 г. предоставил школам Англиканской церкви и школам других деноминаций право выбора в обеспечении государственным субсидированием. Это содействовало улучшению материального положения большинства религиозных заведений.

Давая оценку новому школьному закону, еженедельник The British Weekly отмечал: «Акт Бальфура утвердил наиболее приемлемый и доступный вариант обучения детей для всех религиозных общин…»[118].

Весной 1912 г. на страницах The Morning Post появились выдержки из отчета статистического отдела Министерства просвещения, указывавшие на преобладание государственного образования над религиозным обучением. «С 1906 г. по 1911 гг., – говорилось в статье, – контингент учеников государственных начальных заведений возрос до 4 млн Одновременно с этим число учащихся церковных школ снизилось до 2 млн»[119].

В апреле 1906 г. The Times констатировала успешное проведение реформы в среднем образовании. «В течение последних четырех лет, – сообщалось в издании, – число привилегированных учебных заведений, предоставляющих бесплатные места для способных детей из малоимущих семей, увеличилось с 482 до 929 школ, соответственно процент бесплатно обучающихся учеников повысился с 5,2 % до 9,5 %»[120].

Таким образом, школьная реформа 1902 г. позволила обеспечить доступным средним образованием лучших выпускников начальных школ из малообеспеченных семей.

Резюмируя, можно заключить, что школьное законодательство, принятое в 1870 г., 1876 г., 1891 г. и 1902 г., заложило основы начального и доступного среднего образования в Англии и Уэльсе.

В дальнейшем в 1906 г. и 1908 г. либералами были сделаны попытки провести через Парламент два законопроекта, касавшихся реформирования церковных школ. Первый билль министра просвещения А. Биррелла предусматривал переход под контроль школьных советов (LEA) необеспеченных церковных школ (non provided schools) путем принятия ими религиозного обучения по системе Cowper-Temple. При этом уроки религии традиционные для той или иной конфессии в них сохранялись, но ограничивались 3 часами в неделю и оплачивались из средств родителей или религиозных общин[121].

Законопроект А. Биррелла был утвержден нижней Палатой Парламента, но при его рассмотрении верхней Палатой, в декабре 1906 г. премьер-министр Г. Кэмпбэлл-Баннерман снял документ с обсуждения из-за поправок лордов, противоречивших первоначальной цели билля.

Второй школьный законопроект, подготовленный министром просвещения Р. Маккенна и внесенный в Парламент в феврале 1908 г., имел своей целью освободить государство от финансового бремени по субсидированию церковных школ (provided schools or council schools). Еще по школьному закону 1902 г. эти заведения вступили под управление местных советов по образованию (LEA) и обеспечивались солидными государственными грандами. Согласно биллю Р. Маккенна таким школам разрешался выход из-под опеки советов с возможностью продолжения полноценного религиозного обучения[122]. При этом предусматривалось, что государство будет направлять на их потребности лишь минимизированные субсидии. Как полагал автор законопроекта, в конечном счете, недостаток финансирования приведет к закрытию большей части церковных школ. Однако в связи с отставкой в апреле 1908 г. либерального кабинета Г. Кэмпбэлла-Баннермана движение документа в Парламенте было заблокировано.

Повышенное внимание со стороны государства уделялось и техническому образованию, что обуславливалось необходимостью поддержания лидирующих позиций британской промышленности в мировой конкуренции.

Для более целостного представления обратимся к истории развития технического и трудового обучения. Основа получения детьми навыков труда еще в XVIII в. была заложена благотворительными и религиозными организациями Англии и Уэльса. Среди них наибольшую известность получили «Общество по распространению христианских знаний», «Общество по пропаганде Евангелия» и «Лондонское миссионерское общество». В благотворительных школах, основанных этими обществами, детей обучали грамоте и ремеслу. Так, только «Обществом по распространению христианских знаний» в 1732 г. было учреждено свыше 1300 школ[123].

С развитием мануфактурного производства ремесленное обучение сменилось системой фабричного ученичества. Учитывая выгоду дешевого детского труда, промышленники несколько раз в год набирали детей из бедных семей и сиротских приютов на фабрики в качестве учеников-подмастерьев. Один из них Р. Блинко в своих воспоминаниях описывал суровые будни фабричных учеников так: «Кормили здесь на много хуже, чем в доме приходского попечительства бедных. Нам давали жидкую похлебку на молоке, и прилипавший к зубам, плохо пропеченный хлеб. Картофель и другие овощи мальчики получали в подол рубахи, а девочки – в передники. На столах не было ни ложек, ни вилок. Вновь прибывшие дети с непривычки не могли есть невкусную еду, зато пришедшие с работы подмастерья быстро подбирали оставленный ими обед…»[124].

В раннем XIX в. в Англии появились промышленные школы (industrial schools), создававшиеся на средства состоятельных представителей рабочей аристократии. Данные заведения предназначались для обучения детей из обедневших семей какой-либо рабочей специальности. Большинство учеников совмещало учебу с работой на промышленных предприятиях.

В 1853 г. правительство тори во главе с Дж. Гамильтоном-Гордоном учредило Департамент наук и искусств. В ведении Департамента находились школы искусств (schools of arts).

Дети на фабрике

В 1861 г. в этих заведениях обучалось около 92 тыс. детей. Подавляющее большинство учащихся составляли девочки, обучавшиеся художественному шитью, скульптуре, литографии, а также акварельной росписи по фарфору и стеклу[125].

В последней трети XIX в. начало реформам технического образования было положено либеральным правительством У. Гладстона. Первоначально либералы создали несколько комиссий по изучению состояния школ, специализировавшихся на предоставлении технического обучения.

В числе первых была комиссия Б. Самуэльсона, утвержденная Парламентом в 1880 г. В отчете комиссии за 1884 г. говорилось: «В условиях роста мировой конкуренции необходимо поддержать отечественную промышленность – обеспечить качественную подготовку грамотных специалистов путем создания новых технических школ, отвечающих требованиям научно-технического прогресса…»[126].

Исходя из этого, рекомендовалось модернизировать промышленные школы в современные образовательные учреждения более высокого технического уровня. Кроме того, в докладе предлагалось ввести систему трудового обучения в государственных и частных школах (за исключением частных технических заведений) посредством включения в курс учебных программ естественных дисциплин и комплекса трудовых занятий.

Подобные предложения выдвигались и «Национальной ассоциацией по реализации реформы технического и среднего образования» («National Association for the Promotion of Technical and Secondary Education») (1887), основанной по инициативе британского химика Г. Роско и политического деятеля А. Акланда[127]. Ассоциацией предлагалось дополнить учебную программу начальной школы уроками по изготовлению несложных технических конструкций из бумаги, картона и глины, чтобы развивать у детей «ловкость рук» и «верность глаза». В средних школах, представленных частными заведениями, рекомендовалось ввести изучение дисциплин естественнонаучного цикла и нескольких иностранных языков.

Данные рекомендации нашли отражение в отчете комиссии Ф. Мангуса, учрежденной Парламентом в 1888 г. В состав комиссии также входили Г. Роско и А. Акланд. Отчет комиссии Ф. Мангуса содержал требования по введению во всех учебных заведениях Англии и Уэльса обязательного трудового обучения. «… Наши школы, – говорилось в документе, – нуждаются в дополнительном государственном финансировании. Это позволит обучать детей трудовым навыкам плотницкого дела, работе с металлом, шитью, ведению домашнего хозяйства и кулинарии…»[128].

Парламент одобрил отчеты комиссий Б. Самуэльсона и Ф. Мангуса и в 1889 г. консервативное правительство Р. Солсбери приняло закон о техническом обучении, обязывавший местные власти открывать государственные технические школы (state technical schools) и всячески содействовать развитию трудового обучения в начальных и средних школах Англии и Уэльса. Отныне государство финансировало открытие технических школ, назначив на их содержание ежегодную выплату в размере 10 % от общей субсидии, выделяемой на школьное образование[129].

В дополнение к этому в 1890 г. консерваторы провели через Парламент билль об увеличении акцизов на спиртные напитки (Local Taxation Act), что позволило местным властям направлять средства, полученные от этих налогов, на потребности государственных технических школ (state technical schools).

Данные учебные заведения создавались на базе промышленных школ (industrial schools), но условия обучения и воспитания в них были лучше. Технические школы готовили учеников к получению определенной рабочей специальности. Чаще всего мальчиков обучали столярному и плотницкому ремеслу, профессиям каменщика и краснодеревщика, девочек – швейному, поварскому, парикмахерскому делу, изготовлению шляпок и новомодному искусству – фотографии.

В 1890-е гг. во всех графствах Англии и Уэльса были созданы комитеты по техническому образованию, состоявшие в системе Департамента наук и искусств. Они контролировали образовательную и финансовую деятельность технических школ, субсидируемых государством: осуществляли набор квалифицированных учителей, отслеживали посещаемость и успеваемость учащихся, распределяли субсидии между техническими школами.

Годовая плата в государственных технических заведениях была сравнительно невысокой – около 2 шиллингов в год, что не было обременительно для рабочих семей. В период с 18891892 гг. в этих заведениях обучалось 2 тыс. детей[130].

Особую категорию учебных заведений составляли частные технические школы (private technical schools) доступные в основном привилегированным семьям. Данные школы имели связи с частными техническими колледжами. В 1890-е гг. только в Лондоне открылось около десяти таких колледжей. Наиболее известными из них были Норптон и Вулвич. Технический колледж Вулвич славился лабораторией инженерной механики. В Нортпоне же готовили специалистов, связанных с химическим и металлургическим производством. Учитывая, что колледжи располагали современной технической базой, сотрудничество с ними было выгодно частным школам для совершенствования полученных их учениками навыков на специальном оборудовании. Учебная программа частных технических школ отличалась повышенной сложностью. Ученики изучали иностранные языки, прикладную механику, черчение, геометрию, кораблестроение, горное дело, а также осваивали научно-технические методы конструирования и эксплуатации машин. Для преподавания в заведения приглашались высококвалифицированные преподаватели-мастера, знакомившие на практике учащихся с принципами работы машин и новейшими производственными технологиями.

Столь же успешно техническое и трудовое обучение происходило в некоторых частых школах для мальчиков. Наиболее известны среди них Аппенгхемская школа и школа в Аундле. Администрация этих заведений инициировала включение в учебную программу изучение точных естественных дисциплин и трудовое обучение. Для овладения учащимися практических навыков на территории школ были построены столярные и слесарные мастерские. На занятиях младшие ученики конструировали простые технические модели, изготавливали деревянные коробки для инструментов, предметы кухонной мебели, скобы и гвозди, старшеклассники обучались навыкам краснодеревщиков, собирали электрические звонки, насосы и делали подковы для лошадей. По словам директора школы Аундле У. Сандерсона: «Мастерские – это место детского творчества. Работая над созданием полезных предметов, мальчики тренируют не только глаза и руки, но и внимание и приучаются к аккуратности. Я уверен, что сочетание интеллектуального развития, технических навыков и труда содействует их всестороннему развитию»[131].

Подобное обучение помогало учащимся овладевать практическими навыками необходимыми для повседневной жизни, а некоторых из них стимулировало в дальнейшем к получению фундаментального технического образования.

Таким образом, в конце XIX – начале XX вв. технические школы были представлены как в частном, так и в государственном сегменте образования. При этом государственные заведения были нацелены на обучение детей конкретным рабочим специальностям, что отвечало потребностям британской индустрии, т. к. промышленная конкуренция со стороны других европейских стран постоянно возрастала. Частные же технические школы и колледжи давали учащимся более глубокие знания, ориентируясь на подготовку специалистов более высокого уровня. Согласно статистическим данным за 1905 г. численность учащихся государственных технических заведений составила около 1 млн человек, в частных же школах обучалось более 400 тыс. учеников[132].

В целом, период с 1870–1913 гг. ознаменовался становлением государственной системы школьного образования Англии и Уэльса. Реформы, проведенные в эти годы либеральными и консервативными правительствами, были нацелены на расширение контингента учащихся начальных школ, обеспечение способных детей из малоимущих детей бесплатными местами в частных заведениях и развитие технического образования, что имело большое значение для поддержания промышленного лидерства Британии.

Опека малоимущего населения являлась давней и устоявшейся традицией в Британии. Значительная часть пожертвований на нужды обездоленных людей приходилась на долю Англиканской церкви, благотворительных обществ и частных лиц, оказывавших помимо материальной поддержки бедным и больным людям содействие в открытии приютов и школ для их детей.

Значительный вклад внесли благотворители в создание учебных заведений для слепых, глухих и глухонемых детей[133].

Первую школу для слепых открыл в 1766 г. британский поэт Э. Раштаном. В зрелом возрасте, в результате инфекционного заболевания он потерял зрение. На имевшийся капитал, полученный от литературных трудов, в Ливерпуле им была создана школа для малоимущих взрослых и детей от 14 до 45 лет. Занятия в ней, как правило, проводились «наслух». Ученики получали элементарные знания по грамматике, математике и астрономии[134].

Начало обучению глухих было положено в 1767 г. священником Англиканской церкви Т. Брайвудом, взявшим в ученики глухого сына богатого шотландского купца. Используя собственную методику, за три года занятий священник обучил мальчика чтению и грамматике. Впоследствии Брайвуд основал частную школу для глухих детей в Лондоне[135]. Его последователем был священник одной из англиканских церквей Дж. Тауншенд, открывший в 1769 г. в приходе Бермонси школу и приют для малоимущих глухих и глухонемых детей.

Большой вклад в развитие специального образования был внесен английским педагогом У. Муном. В возрасте 21 года, после перенесенной скарлатины, он ослеп. Изучив рельефные шрифты западных ученых для обучения слепых чтению и письму, в 1850 г. Мун разработал собственный шрифт, состоявший из латинских букв и получивший название рельефный шрифт Муна[136].

Преемником Муна был педагог и автор работы «Образование слепых и их занятия» («Education and Employmen to the Blind») (1878) Т. Армитедж, оставивший из-за слабого зрения врачебную практику и посвятивший свою жизнь образованию слепых детей. В 1869 г. он основал «Британское общество попечения слепых» («British Society for the Blind Care»)[137]. При активном участии Т. Армитеджа в 1870-е гг. в Лондоне был основан «Королевский колледж» («Royal Normal College») для обучения слепых, глухих и глухонемых.

Всего в конце 1880-х гг. в Британии обучалось 2 тыс. 216 детей с нарушениями слуха и зрения. Из них церковно-приходские и воскресные школы посещало 776 детей, а 1740 человек обучалось в частных учебных заведениях[138].

В приходских и воскресных школах обучение слепых, глухих и глухонемых детей сводилось преимущественно к религиозному образованию. Они изучали Библию, заучивали тексты Святого писания, многие участвовали в церковном хоре. Обучение их осложнялось отсутствием учителей, владевших специальной методикой преподавания и наличием необходимых технических средств и учебных пособий. Расширенная подготовка учителей специальных школ была введена государством только в 1878 г. Будущие учителя, многие из них также являлись глухими или незрячими, получали образование в колледжах или училищах. После завершения учебы они сдавали квалификационный экзамен. Выдержавшие экзамен, получали свидетельство на право преподавания в специальных учебных заведениях.

Более высокий уровень школьного образования слепые, глухие и глухонемые дети получали в частных учебных заведениях. Возраст учеников этих школ был от 5 до 18 лет. Среднегодовое обучение в частной школе было дорогостоящим, и составляло около 30 ф. ст., что было доступно исключительно состоятельным семьям[139]. Ученики этих школ обучались грамматике, чтению, математике, изучали естественные дисциплины, древние и иностранные языки, музыкальное и художественное искусство. Помимо этого их обучали правилам этикета и поведения, коммерческой переписке и ведению финансовых счетов[140].

После завершения обучения в частном заведении юноши и девушки продолжали образование в колледже. Многие из них поступали в Лондонский Королевский колледж, состоявший под покровительством королевы Виктории. Здесь молодые люди получали художественное, музыкальное образование по классу фортепиано, виолончели, скрипки и органа. Один из учителей так описывал обучение молодых людей музыке: «На занятиях студенты изучают сольфеджио, светскую и духовную музыку, пишут самостоятельные музыкальные сочинения, и дважды в год сдают экзамены. В колледже есть оркестр и хор. Во время воскресной службы хористы в сопровождении органа выступают в церкви…»[141]. Помимо музыкантов Королевский колледж готовил учителей и гувернанток для обучения слепых, глухих и глухонемых детей[142].

Становлению государственной системы специального образования в Англии и Уэльсе содействовал закон об образовании 1870 г., обязавший школьные комитеты открывать специальные классы для обучения слепых, глухих и глухонемых детей в начальных государственных школах (public elementary schools). В 1893 г. либеральное правительство У. Гладстона законодательно установило обязательное обучение слепых детей с 5 до 16 лет, глухих и глухонемых детей с 7 до 16 лет и учредило специальные школы для их обучения[143]. Эти заведения ежегодно субсидировались государством[144]. Ученики специальных школ обучались чтению и письму с использованием рельефных шрифтов Брайля и Муна, математике и геометрии с применением доски Тейлора, географии – с помощью рельефных глиняных и восковых карт и глобусов. Глухих и глухонемых детей чтению обучали «по движению губ говорящего человека», а при изучении других учебных предметов использовали язык жестов[145].

Таким образом, в деле обучения слепых, глухих и глухонемых детей в Англии создавалась собственная уникальная система обучения, отличная от других европейских государств.

Благодаря частной инициативе и содействию британских церквей была заложена основа женского образования. Основанные на средства религиозных общин благотворительные (charitably schools), воскресные (sunday schools) и приходские (parish schools) школы давали девочкам элементарные навыки чтения, грамматики и счета. Большое значение в этих заведениях придавалось изучению Библии и катехизиса. Важное место в обучении отводилось труду. По словам, педагога Дж. Ланкастера: «Именно труд играет большую роль в воспитании. С его помощью девочки овладевают прикладными навыками швейного, поварского дела и земледелия…»[146].

Большая часть девочек, обучавшихся в благотворительных школах, была из малоимущих семей. Тяжелое материальное положение их семей пагубно отражалось на здоровье детей. По этому поводу одна из сельских учительниц отмечала в своих воспоминаниях: «Я помню суровую зиму, когда мы из своего скудного заработка устраивали ежедневные обеды для девочек из бедных семей. Они были настолько истощены, что не воспринимали какие-либо знания, поэтому перед уроками нам приходилось их кормить»[147].

Британские семьи с высоким материальным достатком предпочитали отдавать своих дочерей на учебу в частные школы-пансионы (dame schools). В этих заведениях обучение было дорогим. В среднем содержание девочек в них стоило родителям 21 ф. ст. в год[148].

Образованием воспитанниц занимались учительницы-гувернантки, а за их поведением следили наставницы. Возраст девочек был от 5 до 16 лет, учеба в школе продолжалась в течение 7–9 лет. Программа частных школ была значительно шире и более разнообразна. Кроме общих дисциплин девочки обучались классическим и европейским языкам, географии, истории, а также музыке, рисованию, рукоделию и ведению домашнего хозяйства.

Женские школы придерживались строгих правил воспитания. Однако в отдельных заведениях к воспитанницам применяли излишнюю суровость. Примером этого служит автобиографический роман Ш. Бронте «Джейн Эйр», рассказывающий о жизни девочек недорогой частной школы Ловуд. В такой же школе – Коуэн Бридж обучалась и сама писательница.

Как повествуется в романе, основателем школы Ловуд был богатый пастырь, но суровый человек Г. Уильсон. Хозяйственные расходы в заведении возлагались на повара, проживавшего в доме пастора. От него Уильсон требовал расчетливой экономии. Соблюдая экономию, повар не забывал и собственный карман. Результат этого оказался плачевным. Девочки едва не умирали от голода: их кормили несвежим мясом, прокисшим молоком и затхлым хлебом. «На обед нам подали большую порцию безвкусного картофеля с обрезками тухлого сала», – говориться в романе. «В пять часов мы получили по ломтику серого хлеба и маленькой чашке кофе. После этого последовал получасовой отдых, и снова начались занятия. Вечером всем принесли по стакану воды и кусочку овсяной запеканки, после ужина была прочтена молитва и мы стали укладываться спать». Несмотря на то, что спальни в Ловуде не отапливались, девочек одевали очень легко. В любую погоду по воскресным дням ученицы обязательно посещали церковь, расположенную в двух милях от школы. Воспитанницам прививали смирение, и постоянно напоминали, что они обучаются ради Христа на добровольные пожертвования господина Уильсона. По этой причине дети страдали не только физически, но и нравственно[149].

Гувернантка на занятиях с девочками

Опубликованный роман Ш. Бронте вызвал широкий общественный резонанс, что способствовало закрытию подобных учебных заведений.

После окончания пансионов девушки из состоятельных семей продолжали обучение в колледжах, где получали профессиональное образование. Первые женские колледжи, появившиеся в Англии и Уэльсе в 1840-1850-е гг., готовили учительниц и гувернанток.

Около половины этих заведений располагалось при университетах в крупных городах. Так, при Лондонском университете, учрежденный на средства Ф. Морис, колледж готовил гувернанток. Обычно туда поступали девушки старше 12 лет из разных социальных слоев. Первый выпуск заведения состоял из 70 воспитанниц. Большинство из них поступило на работу в школы и в богатые дома, некоторые выпускницы занялись общественной деятельностью[150].

Значительная часть женских колледжей состояла под эгидой Англиканской церкви, поэтому доступ в них лиц, принадлежавших к другим христианским конфессиям, был запрещен. Исключение составлял лишь знаменитый Bedford College, построенный в 1853 г. богатой вдовой 3. Рид. Заведение принимало на обучение обеспеченных девушек независимо от их вероисповедания. Почетным попечителем колледжа была жена министра просвещения леди Кей-Шаттлеворд. Девушки учились по углубленной программе, включавшей изучение естественных дисциплин и написание научных эссе. Лекции читали известные британские ученые, среди них были профессор английской литературы Ч. Кингслей и писатель Ч. Диккенс.

Б. Бодишон

С появлением в Британии в 1860-е гг. суфражистского движения (от англ. suffrage – право голоса) изменилось отношение к статусу и образованию женщин. Участницы суфражистского движения интеллигентные и образованные представительницы среднего класса, требовали от правительства уравнять их с мужчинами в политических и гражданских правах и обеспечить доступ в университеты.

Одна из участниц движения редактор журнала English Women Journal и основательница женского колледжа Girton College Б. Бодишон в 1867 г. опубликовала памфлет «Женщина и работа» («Women and work»)[151]. В нем содержался призыв власти к принятию закона, который бы наделил всех женщин равным правом на образование и труд. «Ни один человек, – говорилось в памфлете, – не имеет права на праздную жизнь. Женщины, будучи детьми божьими, должны быть обучены выполнению определенной работы в этом мире…»[152].

По инициативе суфражисток основывались общества по распространению женского образования. Наиболее известны из них «Национальный союз для продвижения женского образования» («National Union for improve the education of Women»), «Общество женского образования» («Society of Women’s education») и «Общество ежедневных школ для девушек» («Society of daily schools for girls»). При обществах создавались школы с умеренной платой за обучение. Только в Лондоне в конце 1880-1890-х гг. было открыто 34 такие школы, в них обучалось 7 тыс. девушек.

В 1870 г. участницы суфражистского движения добились права получения женщинами высшего образования. Закон о женском университетском образовании был принят либеральным правительством У. Гладстона. В 1881 г. Оксфордский, а в 1884 г. и Кембриджский университеты разрешили женщинам получать ученые степени. В 1889 г. из 4069 женщин, окончивших университеты, 555 получили ученые степени[153]. Британские женщины-ученые внесли большой вклад и в развитие мировой науки. Так, например, К. Лонсдейл разработала метод рентгеновской кристаллографии. Л. Эверест открыла новую методику исследования в фармацевтической химии, М. Огилви была знаменитым ботаником и палеонтологом Великобритании.

В конце XIX начале XX вв. образованию женщин придавалось все большее значение. Оно являлось залогом престижной профессии, финансовой независимости и помогало достичь более высокого социального статуса.

К началу XX в. около 75 % всех учителей в Британии являлось представительницами слабого пола. Широкое распространение среди женщин получило и среднее специальное образование, готовившее машинисток, работников банка, почты, телеграфа. С 1870 по 1900 гг. занятость англичанок трудовой деятельностью увеличилась со 184 тыс. до 562 тыс. человек[154].

Таким образом, частная инициатива и покровительство британских церквей, и в первую очередь Англиканской церкви, позволило заложить основы женского образования и специального обучения для слепых, глухих и глухонемых детей. В последней трети XIX в. контроль над женским и специальным обучением «перешел в руки» государства, что содействовало эффективному развитию этих видов образования в XX и начале XXI вв.

* * *

Период c 1870–1913 гг. характеризуется вовлечением государства в финансирование и управление сферой школьного образования. В результате этого процесса над значительной частью начальных школ Англии и Уэльса был установлен государственный контроль.

Идея чартистов о всеобщем и доступном образовании, унаследованная социалистическими организациями: Фабианским обществом, Социал-Демократической Федерацией, Независимой Рабочей партией и поддержанная представителями британской интеллигенции Ч. Диккенсом, Д. Рёскиным и Б. Шоу, была развита в реформах либеральных правительств У. Гладстона и консервативных кабинетов Б. Дизраэли и Р. Солсбери.

По итогам школьного реформирования (1870–1913 гг.) сформировалась государственная система начальных школ (public elementary schools) со светским образованием и системой изучения религии по принципу Cowper-Temple (1870). В 1976 г. государство ввело в государственных школах (public elementary schools) обязательное обучение, а в 1891 г. отменило в них плату. В 1889 г. были созданы современные технические школы (state technical schools), а в 1893 г. учреждены государственные образовательные учреждения для слепых, глухих и глухонемых детей. С утверждением в 1902 г. положения о бесплатных местах в частных учебных заведениях (private grammar schools and public schools) был сделан шаг в обеспечении способных детей из малообеспеченных семей бесплатным средним образованием. Таким образом, создавалась социальная лестница для выходцев из малоимущих слоев населения.

Стимулом к принятию власти указанных законодательных мер послужил высокий спрос промышленности на квалифицированную рабочую силу и необходимость удовлетворения требований электората, в частности, в вопросах образования детей. Так, представители среднего класса, стремившиеся предоставить своим детям более качественное образование, настаивали на повышении эффективности школьного обучения. В свою очередь избиратели из широких слоев населения выступали за бесплатность образования.

Помимо этого, в условиях становления государственной школьной системы возникла потребность включения в образовательный процесс детей с ограниченными возможностями – с нарушениями слуха и зрения.

Одновременно с этим возросла и значимость женского образования, что объяснялось повышением социальной роли женщины, и в частности, влиянием суфражистского движения, изменившего традиционный взгляд на положение женщин в обществе.

С развитием государственных светских школ (public elementary schools) в конце XIX – начале XX вв. заметно усилилась тенденция к освобождению школьного образования от влияния религии. Однако вплоть до 1913 г. церковные школы не сдавали своих позиций и продолжали осуществлять обучение детей в духе той или иной конфессии. По словам британского историка Х. Маклеода во многом это объяснялось тем, что «…в Викторианскую эпоху и Эдвардианский период Англия оставалась одной из самых религиозных европейских стран…»[155].

В целом же проведенные либеральными и консервативными правительствами реформы значительно повысили общий культурно-образовательный уровень населения Англии и Уэльса. Это содействовало росту политической и социальной активности граждан, что характеризовалось осознанным голосованием на выборах и личным участием в создании различных общественно-политических организаций.

Принятие Парламентом нового акта об образовании 1918 г. происходило в период войны, которая в связи с вовлеченностью в нее большого числа стран и жертв была названа Великой.

Обострение внешнеполитической обстановки в Европе началось еще в конце XIX – начале XX столетия, что характеризовалось наращиванием военного потенциала «Тройственного союза» (1882) – Германии, Италии и Австро-Венгрии, которому противостояла «Антанта» (1907) – Россия, Франция и Британия[156].

4 августа 1914 г. Великобритания вступила в войну с Германией. В первые месяцы на фоне патриотического подъема общество охватила эйфория. Многим казалось, что военный конфликт завершится в кратчайшие сроки победой Антанты. Под влиянием этих убеждений добровольцы стремительно пополняли ряды действующей армии. Так, с августа по сентябрь 1914 г. их численность увеличилась с 500 тыс. до 1 млн человек[157]. Подавляющая часть новобранцев принадлежала к молодой военной элите, состоявшей из выпускников привилегированных учебных заведений, отправлявшихся на передовую, едва окончив офицерские школы. Отсутствие боевого опыта становилось одной из главных причин их гибели.

По данным английского историка М. Хейстингса только в первые месяцы войны – с августа по ноябрь 1914 г. погибло свыше 100 выпускников элитных школ: Итона, Веллингтона и Харроу[158]. Всего в течение года войны потери среди бывших учеников паблик скулз составили 40 % от общего числа погибших[159].

Таким образом, был практически уничтожен лучший цвет британской нации. Те же, кто оставался в живых, возвращались домой покалеченными как физически, так и морально. Примером этого является роман Р. Олдингтона «Смерть героя» («Death of a Hero») (1929), рассказывающий о трагедии молодого поколения, сломленного и раздавленного войной.

Несмотря на затягивание военного конфликта в массовом сознании населения сохранялась вера на успешное окончание войны, что содействовало консолидации представителей разных социальных слоев и отчасти нивелировало социальные противоречия. Это отмечал и писатель К. Чуковский, путешествовавший по Англии во время войны. Будучи в промышленном г. Лидсе на военном заводе, он отмечал: «В помещении завода мелькает множество белых рук. Рядом с солдатской вдовой и дочерью полковника трудится седовласая дама – жена священника, ей помогают две ее дочери. Здесь же молодой служитель алтаря сменил длиннополое облачение на рабочую форму и занялся изготовлением патронов на станке… Часто ранним утром на грязный и закоптелый завод приезжают дамы из высшего общества для того, чтобы помочь работницам и их детям топить печи, чистить котлы и машины…»[160].

Очевидно, что в описываемом К. Чуковским эпизоде внутренней жизни г. Лидса несколько «стерлись» границы классовых различий.

Между тем в период войны представители политической элиты прилагали немало усилий, чтобы добиться помощи рабочих и их организаций в деле выпуска вооружений[161]. В августе 1914 г. лидеры тред-юнионов и Лейбористской партии поддержали предложение властей об установлении мира в промышленности в военный период[162].

Лондон после бомбежки

Война привела к обнищанию широких слоев населения. Повышение налогов, рост цен на продукты первой необходимости, ухудшение условий жизни и труда отрицательно сказались на положении трудящихся. Усугубляли и без того трудное положение людей бомбардировки германской авиации. Начиная с мая 1915 г. Лондон и близлежащие к нему города подвергались массированной воздушной атаке. Всего с мая 1915 г. до конца июня 1918 г. в ходе 22 ночных рейдов на Лондон воздушными силами Германии было сброшено 85 тонн бомб[163].

В первые дни бомбежек столицы началась эвакуация ее жителей, но подавляющее большинство лондонцев, рискуя жизнью, все же оставалось в городе. Не дожидаясь сигнала о начавшемся авианалете, тысячи взрослых и детей заполняли станции метрополитена, служившие бомбоубежищами. Люди приходили целыми семьями, приносили с собой подушки, постели, провизию и семейные ценности.

В целом же на протяжении всего периода войны социально-экономическая обстановка в стране оставалась крайне напряженной, что было обусловлено мобилизацией финансовых и промышленных ресурсов страны, направлявшихся на ведение военных действий с Германией.

Война стала тяжелым испытанием для всего британского населения, в том числе и для подраставшего поколения. На фоне волны патриотизма встречались случаи, когда мальчики-подростки устремлялись на линию фронта. Там они не только оказывали посильную помощь солдатам при возведении защитных сооружений, подготовке траншей, рвов, окопов и прочей работе, но и участвовали в боях, что свидетельствовало о раннем взрослении молодежи.

В этом отношении не были исключением и дети, находившихся в тылу, большая часть из них уже с первых дней войны трудилась на военно-промышленных предприятиях. В период с августа 1914 г. по январь 1917 г. число работавших детей и подростков от 11 до 18 лет увеличилось с 1 млн 936 тысяч до 2 млн 178 тыс. чел. [164]

Во многом на рост детского труда повлияло положение о всеобщей воинской повинности 1916 г. В результате этого освободившиеся рабочие места мужчин, ушедших на фронт, заняли женщины и дети. В скором времени это привело к тому, что учебные классы в школах практически опустели.

Обсуждая в Парламенте в феврале 1916 г. вопрос о снижении занятости школьников в производстве, лейбористы, поддерживаемые на тот момент либералами, заявили о необходимости введения срочных мер. «Только за последний год, – утверждал депутат Лейбористской партии С. Вебб, – численность детей, покинувших школы Англии и Уэльса до 12 лет возросла с 45 тыс. до 65 тыс. человек, что свидетельствует о значительных потерях образования, и требует принятия решительных мер со стороны государства[165]. С. Вебба поддержал министр просвещения Г. Фишер. По его инициативе в Парламент был внесен циркуляр об образовании. Документом предусматривалось введение регламентированного посещения занятий в школе работавшими детьми и создание в каждом школьном совете (LEA) Англии и Уэльса специального реестра по учету количества школьников, занятых в производстве.

29 февраля 1916 г. Парламент одобрил циркуляр. На его основе в феврале 1917 г. министр просвещения Г. Фишер представил на рассмотрение коалиционного правительства Д. Ллойд Джорджа меморандум по реформированию школьного образования («Proposals for Immediate Action»). В документе содержались предложения по повышению заработной платы учителям и стипендий способным учащимся государственных начальных заведений. Для лучшей подготовки малышей к учебе в школе предлагалось открывать дошкольные учреждения – детские сады. Кроме того, в меморандуме содержались требования по продлению обязательного школьного возраста до 14 лет, увеличению в частных заведениях бесплатных мест для способных учеников из малоимущих семей, обеспечению всех школьников медицинским обслуживанием и бесплатными завтраками[166].

Коалиционный кабинет Д. Ллойд Джорджа и Парламент утвердили меморандум, и возложили на Г. Фишера ответственность за подготовку нового билля об образовании. Говоря о Г. Фишере, следует акцентировать внимание на его биографии.

Г. Фишер

Герберт Фишер (1865–1940). Родился в привилегированной семье Лондона. Его родители были людьми редкой культуры. Отец – профессор юриспруденции долгое время был личным секретарем принца Уэльского, с которым познакомился во время работы в Крист-Чертч коллежде в Оксфорде, где занимал должность тьютора. Мать Г. Фишера от природы была необыкновенно милой женщиной, что позволило ей стать моделью знаменитой картины «Уна и Рыцарь Красного креста».

Г. Фишер получил блестящее образование. Сначала в элитной школе Винчестера, а затем – Нью-Колледже в Оксфорде. Во время учебы он серьезно увлекся историей и политологией. По завершении обучения был приглашен преподавателем современной истории в Оксфордский университет, где опубликовал первые сочинения: «Бонапартизм» (1908), «Республиканская традиция в Европе» (1911) и «Наполеон Бонапарт» (1913).

В 1899 г. Г. Фишер женился на Летисии – дочери сэра К. Ильбера[167]. Летисия стала основательницей Национального совета для одиноких женщин с детьми. В 1912 г. Г. Фишер был назначен членом Королевской комиссии по государственным делам в Индии, а в 1915 г. избран вице-канцлером Шеффилдского университета. Благодаря энергичным действиям Фишера была проведена глобальная модернизация заведения и университет преобразился.

В 1916 г. его избрали депутатом Парламента от Шеффилда. В период с 1916–1922 гг. Г. Фишер занимал должность министра просвещения в коалиционном правительстве Д. Ллойд Джорджа. Он был представителем Великобритании в Лиге наций в 1920–1922, в 1925 был избран ректором оксфордского Нью-колледжа. В 1937 г. награжден орденом «За заслуги». В 1926 г. он покинул Палату общин и сосредоточился на написании трехтомной «Истории Европы» (1935). На протяжении всей жизни Фишер занимался изучением истории, что нашло отражение в его работах: «Средневековая империя» (1898), «Искусство государственного правления при Наполеоне» (1903), «История Англии, 1485–1547» (1906), «Политические союзы» (1911), «Исследования по истории и политике» (1920), «Историки-виги» (1928)[168].

Д. Ллойд Джордж

В ходе подготовки Г. Фишером законопроекта об образовании его поддерживал и сам премьер-министр Д. Ллойд Джордж, считавший образование основой процветания нации. По этому поводу в своих мемуарах Ллойд Джордж отмечал: «В деле образования государство играет главную роль. Новый школьный закон был необходим Британии, поскольку нам следовало улучшить всю систему нашего обучения с учетом интересов подрастающего поколения и потребностей тех миллионов молодых людей, которым предстояло вернуться после войны……»[169].

Будучи сторонником преобразования социальной сферы, еще до назначения на пост премьер-министра Д. Ллойд Джорджем был инициирован ряд реформ. Так, в 1909 г. занимая должность министра финансов в правительстве Г. Асквита, он подготовил, а Парламент одобрил законопроект о «народном» бюджете, установившем повышенные налоги на предметы роскоши, доходы и пустующие земли лендлордов. Кроме того при его участии были разработаны и проведены через Парламент билли о социальном страховании и пенсионном обеспечении граждан (1911)[170].

Таким образом, прогрессивные идеи Д. Ллойд Джорджа содействовали улучшению социальной сферы, что до начала Первой мировой войны сопровождалось повышением благосостояния всех слоев населения, и как результат – востребованностью школьного образования.

17 декабря 1917 г. Г. Фишер представил новый билль об образовании в Палату общин. Для снижения занятости детей в аграрно-промышленной отрасли документом предусматривалось повысить обязательный возраст окончания школы до 14 лет, что позволило бы «удержать» значительную часть детей в образовательных заведениях. Помимо этого, законопроектом предлагалось ввести под контроль местных школьных советов (LEA) государственные технические школы (state technical schools) и детские сады, учреждение дошкольных учреждений вменялось в обязанности администрации советов.

Важно, что билль предоставлял право школьным советам (LEA) самостоятельно решать вопросы с работодателями, желавшими привлечь учащихся школ к наемной работе. Однако еще в первом чтении документ был заблокирован депутатами Консервативной партии, разделявшими интересы землевладельцев и промышленников в необходимости сохранения детского труда. Акцентируя внимание на предоставлении местным советам по образованию (LEA) широких, но не конкретизированных полномочий в отношении работодателей, консерваторы утверждали, что в большинстве случаев недовольство советов привлечением учащихся к наемному труду будет сопровождаться введением мер против нанимателей. «В конечном счете, – заявлял консерватор Ф. Смит, – это способно привести к снижению производительности труда и ухудшению положения предприятий, что особенно недопустимо в текстильной промышленности Ланкашира, где детский труд имеет большое значение…»[171].

В конце парламентского заседания под давлением консерваторов Палата общин приняла решение о доработке законопроекта.

Второе чтение билля состоялось 13 марта 1918 г. Для пресечения каких-либо разногласий между школьными советами и работодателями документом предусматривалось ввести запрет на труд детей младше 12 лет и ограничить продолжительность рабочего времени школьников от 12–14 лет 6-часовой рабочей неделей. При этом для этой категории учащихся вводилось обязательство по освоению ими специальной годовой программы, рассчитанной на 320 учебных часов. Данная программа должна была разрабатываться каждой школой индивидуально, но контроль по ее внедрению в учебный процесс возлагался на администрацию школьных советов (LEA).

В измененном проекте школьного закона сохранились положения, касавшиеся продления обязательного возраста до 14 лет, открытия школьными советами (LEA) дошкольных учреждений (детских садов), установления контроля советов над государственными техническими школами, обеспечения всех учащихся медицинским обслуживанием и бесплатными завтраками. Дебаты в Парламенте сфокусировались преимущественно вокруг двух вопросов: повышения обязательного возраста окончания школы до 14 лет и введения запрета на детский труд до 12 лет.

Большинство парламентариев одобрило пункт билля о продлении школьного возраста, но депутаты Лейбористской партии предложили увеличить обязательный возраст окончания школы до 16 лет. «Безусловно, – утверждал лейборист Дж. Р. Макдональд, – сам факт повышения возраста окончания школы – это прогресс в образовании, но мы считаем необходимым поднять возрастную планку до 16 лет, т. к. до этого возраста главная обязанность молодого поколения заключается в обучении. В этом случае мы сможем значительно повысить интеллектуальный потенциал нашей страны в ближайшее десятилетие…»[172].

Консерваторы отнеслись к предложению лейбористов настороженно. Общее мнение членов партии по этому вопросу высказал депутат консерватор Г. Крейк: «В настоящих условиях государство не может пойти на такой необдуманный шаг и потратить на реформу образования более 16 млн ф. ст. Я полагаю, что эти средства целесообразно направить на поддержание нашей экономики, ослабленной войной»[173].

Учитывая трудности военного положения, решение консерваторов не подлежало сомнению.

В целом же Палата общин поддерживала школьный билль. Депутаты каждой партии понимали необходимость реформирования образования, что позволило бы увеличить подготовку квалифицированных рабочих для британской индустрии, которая с началом Первой мировой войны утратила лидерство в Европе. Поэтому поводу депутат Либеральной партии А. Линч заявлял: «Всем нам известно, что необразованная страна – это «темная» страна, поэтому мы обязаны приложить колоссальные усилия для повышения качества школьного образования, включая научно-техническое обучение. Мировая промышленная конкуренция диктует нам свои условия и от того насколько сегодня наша система образования будет совершенной зависит процветание Британии в будущем…»[174].

В итоге парламентских слушаний Палата общин приняла школьный законопроект Г. Фишера, в августе 1918 г. документ утвердила и Палата лордов.

Акт об образовании 1918 г. продлил обязательный возраст окончания школы до 14 лет. Был введен запрет на использование труда детей младше 12 лет. В отношении работавших школьников в возрасте от 12–14 лет устанавливалась 6-часовая рабочая неделя, вводилась специальная программа обучения (в объеме 320 учебных часов) и регламентированное посещение учебных занятий. Под действием закона 1918 г. в управление единой государственной структуры – школьных советов графств (LEA) помимо начальных (public elementary schools), бывших церковных школ (provided schools or council schools) и частных заведений (private grammar schools and public schools), предоставлявших бесплатные места лучшим ученикам из малоимущих семей, вошли государственные технические школы (state technical schools) и детские сады. Это расширило государственный контроль над дошкольным, начальным и отчасти средним образованием.

Таким образом, утвержденная актом 1918 г. национальная система обучения содействовала прогрессивному развитию школьного образования в послевоенный период.

К началу 20-х гг. XX в. расстановка политических сил в Вестминстере существенно изменилась. Если положение Консервативной партии было стабильным, то Либеральная партия после кризиса 1916 г. фактически раскололась на две группировки: независимых либералов, возглавляемых Г. Асквитом, и вышедших из состава партии национал-либералов, поддерживавших Д. Ллойд Джорджа.

Одновременно с этим в Парламенте укрепились позиции лейбористов, выражавших интересы рабочего класса.

Создание Лейбористской партии неразрывно связано с Комитетом Рабочего представительства, основанным в 1900 г. тред-юнионами и социалистическими организациями. В 1906 г. Комитет Рабочего представительства трансформировался в Лейбористскую партию (Labour Party), что отражало стремление британского пролетариата к самостоятельной политической роли.

Р. Г. Тоуни

В 1918 г. лейбористы приняли устав и первую программу «Лейборизм и новый социальный порядок» («Labour and the New Social Order»)[175].

Приоритетом политики Лейбористской партии было улучшение качества жизни трудящихся путем постепенных социально-экономических преобразований, включая реформирование школы[176].

Позиция по данному вопросу была представлена в политических манифестах 1923 г., 1924 г. и 1929 г., резолюциях, принятых лейбористами на партийных конференциях 1917 г., 1918 г., 1923 г. Кроме того, основные направления школьной реформы нашли отражение в работах идеолога Лейбористской партии Р. Г. Тоуни.

Программа школьного реформирования лейбористов была нацелена на демократизацию образования. В первую очередь предусматривалось введение всеобщей доступности и бесплатности школьного образования. Еще в 1918 г. на итоговой конференции членами партии была принята резолюция, в которой утверждалось: «Все дети, независимо от уровня доходов и рода занятий их родителей, должны иметь свободный доступ к получению школьного и университетского образования…»[177].

Эта же мысль содержалась и в манифесте 1923 г. «Главная задача Лейбористской партии, – говорилось в документе, – утвердить новую эффективную систему школьного обучения, лишенную классовых различий и способную обеспечить лучшим образованием каждого ребенка нашей страны…»[178].

Очевидно, что одновременно с общедоступностью и бесплатностью образования ставилась задача по повышению качества школьного обучения.

Что же касается среднего образования, то лейбористы выступали за равенство всех детей в его получении. Впервые это было озвучено на конференции 1918 г. «Всем детям старше 11 лет, – заявлялось в постановлении конференции, – необходимо предоставить равные возможности в среднем образовании… Государство должно поощрять обучение выходцев из малоимущих семей и не лишать их возможности продолжить образование в средней школе только из-за финансовых трудностей их родителей…»[179].

В дальнейшем идея всеобщего равенства в среднем образовании декларировалась лейбористами в политическом манифесте 1924 г. «Каждый ребенок, – утверждалось в документе, – независимо от социального статуса его родителей должен быть наделен равными возможностями и правами в получении среднего образования, что в свою очередь потребует увеличения числа бесплатных мест в частных школах…»[180].

Таким образом, предусматривалось расширить возможности получения среднего образования детьми из малообеспеченных семей.

Наряду с идеей равенства лейбористы считали необходимым повысить обязательный возраст окончания школы с 14 до 15 лет. Выступая на конференции партии в 1923 г., член Женской лейбористской лиги[181] М. Филлипс заявляла: «Сегодня спрос нашей промышленности растет на квалифицированные кадры. Продлив обязательный возраст окончания школы до 15 лет, мы обеспечим нынешних 14-летних подростков достойным образованием, которое позволит им в дальнейшем овладеть востребованной профессией…»[182].

Акцент на повышении обязательного школьного возраста был сделан и в предвыборном манифесте 1929 г. В нем говорилось: «Равенство в образовании, непременно повысит роль средних учебных заведений. В связи с этим мы намерены продлить обязательный школьный возраст с 14 до 15 лет, чтобы наделить каждого ребенка полноценным образованием…»[183].

Кроме того, в рамках школьной реформы лейбористы предусматривали обеспечить всех учащихся государственных школ бесплатным медицинским обслуживанием и питанием, а также оснастить данные учебные заведения современными спортивными залами с бассейнами и игровыми площадками. Для улучшения качества образования и привлечения квалифицированных кадров ставился вопрос о повышении заработной платы учителям и стипендиальных выплат способным учащимся начальных школ[184].

Таким образом, в политических манифестах Лейбористской партии были выдвинуты новые задачи к реформированию школьного образования, направленные на улучшение качества обучения, обеспечение всех детей равными возможностями в получении среднего образования и повышение обязательного возраста окончания школы с 14 до 15 лет. Конечной целью этих преобразовании должно было стать становление демократической системы образования, организованной по принципу единого целого: начального и среднего образования[185].

Достаточно подробно реформа образования освещалась в работах одного из основоположников лейборизма, историка и публициста Р. Г. Тоуни[186]. В период с 1922 по 1931 гг. вышли в свет его сочинения, посвященные различным социальным аспектам: религии, обществу и образованию. Труды Р. Тоуни

имели большой успех как в Британии, так и во Франции, где общественно-политические воззрения историка нашли значительное число последователей.

Наиболее известные работы Р. Тоуни о реформировании школьной системы обучения: «Образование: социальная политика», «Среднее образование для всех. Политика Лейбористской партии» и «Равенство».

В книге «Образование: социальная политика» Р. Тоуни указывал на необходимость введения всеобщего равенства в школьном образовании. «Образование, – говорилось в работе, – может сделать общество более совершенным, но об этом не может быть речи, до тех пор, пока оно не будет доступно всем социальным слоям…»[187]. Здесь же автор проводит мысль о продлении обязательного возраста окончания школы. «…Около одной трети выпускников начальных школ, – отмечал он, – по причине низкого материального достатка семей вынужденно оставляют учебу в поисках работы. Данный факт указывает на потребность введения бесплатного обучения в средних школах и увеличении школьного возраста, что позволит сократить потери в образовании и число недоучившихся детей…»[188].

Важное место в работах Р. Тоуни занимал вопрос подготовки квалифицированных педагогов – от профессионализма учителей зависело и качество школьного обучения. Для этой цели он предлагал организовать дополнительные курсы для школьных педагогов. Во многом это объяснялось тем, что учитель должен был овладеть максимальным объемом знаний для подготовки лучших выпускников начальных школ к вступительным экзаменам в среднюю школу, представленную частными учебными заведениями[189]. Так, в труде «Среднее образование для всех» Р. Тоуни отмечал: «…Отсутствие унифицированной системы образования, характеризующейся отдельными и не связанными между собой учебными программами начальной и средней школы, создает значительные трудности при переходе детей из школ одной ступени в другую, что требует повышения качества преподавания…»[190].

Таким образом, в концепции школьного реформирования, обогащенной идеями Р. Г. Тоуни, лейбористы выдвинули новый подход к развитию образования. Основные принципы данного подхода – свобода и равенство всех детей в получении среднего образования явились приоритетами школьной политики лейбористов в последующие годы.

В 1920-е гг. в британском обществе заметно возросла популярность Лейбористской партии. Новая программа лейбористов «Лейборизм и новый социальный порядок», принятая летом 1918 г. – в период послевоенного экономического упадка, отличалась от политических программ консерваторов и «расколовшихся» либералов принципиально новым подходом к социально-экономическому устройству страны.

Целью Лейбористской партии было повышение роли государства в улучшении социально-экономической сферы путем проведения национализации ведущих отраслей экономики, преобразования налогового законодательства, установления общенационального минимума заработной платы, введения бесплатного среднего образования. Все это позволило лейбористам довольно быстро завоевать симпатии широких слоев населения[191].

Отлаженная работа с электоратом, численность которого после избирательной реформы 1918 г. увеличилась с 7 млн 7 тыс. человек до 21 млн 75 тыс., содействовала увеличению состава местных отделений партии и входивших в них профсоюзных организаций.

Данные изменения способствовали укреплению позиций рабочего класса и возрастанию значимости Лейбористской партии в Парламенте[192]. Начиная с 1918 г. лейбористы постепенно вытесняли либералов. По итогам выборов в Парламент 1922 г. они опередили либералов на 26 мест, в 1923 г. – на 32, в 1924 г. – на 111 мест[193]. Таким образом, Лейбористская партия превращалась во влиятельную политическую силу общенационального уровня, становясь серьёзным конкурентом для консерваторов.

В 1924 г. лейбористы сформировали первое правительство во главе с Дж. Р. Макдональдом. Время прихода лейбористского правительства к власти совпало с затянувшимся послевоенным кризисом[194]. Формально на мировом уровне Великобритания сохраняла лидерство в судостроении, химической, электротехнической, авиационной и автомобильной промышленности. Однако традиционные виды британской индустрии: угольная, сталелитейная и текстильная отрасли испытывали не лучшие времена.

Дж. Р. Макдональд

Экономический кризис 1920-х гг. вызвал рост безработицы, что существенно ухудшило материальное положение широких слоев населения. Во многом на это повлияла политика «жесткой экономии», проводимая консервативным кабинетом С. Болдуина в 1923–1924 гг. Так, в период с мая 1923 г. по декабрь 1924 г. расходы государства на здравоохранение и образование снизились на 30 %[195].

Стабилизация социально-экономической обстановки явилась главной задачей первого лейбористского кабинета Дж. Макдональда.

Несмотря на непродолжительное нахождение у власти – с января 1924 г. по октябрь 1924 г. лейбористам удалось начать ряд прогрессивных реформ. Так, в августе 1924 г. с принятием Парламентом акта о социальном жилье началось строительство муниципальных домов с квартирами для малоимущих семей. Планировалось, что с 1925 г. по 1939 г. число возведенных домов для этой категории населения увеличится с 90 тыс. до 2,5 млн домов[196].

Улучшилось и социальное обеспечение: был увеличен размер еженедельного пособия для безработных с 14 до 18 шиллингов, введено страхование по безработице сельских рабочих и трудящейся молодежи.

В области образования правительство Дж. Макдональда увеличило ассигнования на развитие школ с 26 млн ф. ст. до 30 млн ф. ст. [197].

Значительная часть субсидий направлялась на строительство новых учебных зданий, что объяснялось высокой степенью разрушения школ германской авиацией в годы войны, а также «замораживанием» школьного строительства в период «жесткой» экономии консервативного кабинета С. Болдуина. Недостаток зданий обострил проблему переполненности учебных классов. Так, по сведениям Лондонского совета по образованию в 1923 г. из 31 тыс. 420 учащихся столичных школ 26 тыс. 620 детей обучались в классах с наполняемостью по 50–60 человек и 4 тыс. 800 учеников – в классах свыше 70 человек[198].

Чаще всего в одной учебной комнате одновременно проводились занятия для учеников из двух, иногда трех классов, что, несомненно, повышало нагрузку на учителя, и понижало качество обучения.

Таким образом, нехватка школьных мест отрицательно сказывалась на эффективности образования.

Важно, что в рамках программы строительства по инициативе министра просвещения Ч. Тревельяна было запланировано открытие дополнительных государственных школ для детей с ограниченными возможностями. Предполагалось, что в Лондоне с 1924 г. по 1925 г. будет введено в эксплуатацию около 800 таких учебных заведений.

Всего же по данным отчета Министерства просвещения за март 1924 г. в Англии и Уэльсе функционировало 197 специальных образовательных учреждений для умственно неполноценных детей и 204 школы для детей, страдавших физическими недугами – глухотой и слепотой. Число учеников специальных государственных школ составляло 66 тыс. 300 человек, в частных школах-пансионах обучалось 13 тыс. [199]

Очевидно, что школьная политика первого лейбористского правительства Дж. Макдональда была направлена на поддержку специального обучения, и в целом, характеризовалась укреплением позиций государственного образования.

На следующих выборах в Парламент победу одержали консерваторы. Возглавил новое правительство С. Болдуин. По инициативе власти в 1928 г. была проведена важнейшая избирательная реформа, уравнявшая в правах голосования мужчин и женщин. По ее итогам численность электората увеличилась с 21 млн 75 тыс. человек до 28 млн 85 тыс., что свидетельствовало о существенном росте избирательного корпуса[200].

Консервативному правительству С. Болдуина не удалось вывести британскую экономику из кризиса и решить проблему безработицы. Не последовало и каких-либо изменений в сфере школьного образования[201].

Очередные парламентские выборы 1929 г. принесли успех лейбористам. В июне 1929 г. был сформирован второй лейбористский кабинет во главе с Дж. Р. Макдональдом. Ключевые посты в правительстве распределились между теми же членами партии, что и во время первого лейбористского кабинета. Так, Ф. Сноуден возглавил Министерство финансов, А. Гендерсон – Министерство иностранных дел, М. Бондфрид – Министерство труда, Ч. Тревельян – Министерство просвещения.

Получив возможность продолжить проекты по улучшению сферы школьного образования, Ч. Тревельян возобновил программу строительства зданий для начальных и специальных государственных учебных заведений. Одновременно он приступил к подготовке нового законопроекта об образовании.

В апреле 1930 г. билль был внесен в Палату общин. Документом предусматривалось повышение обязательного возраста окончания школы до 15 лет, увеличение числа бесплатных мест в частных учебных заведениях (с 25 % до 40 % от общего количества всех учебных мест, которыми располагала школа). Наряду с этим планировалось обеспечить специальной государственной выплатой семьи, в которых дети продолжат образование в средней школе. Данные пункты билля имели своей целью предоставить полноценное среднее образование как можно большему числу детей из малообеспеченных семей.

Школьная реформа была намечена министром просвещения Ч. Тревельяном на апрель 1931 г.

В ходе первого чтения законопроекта Ч. Тревельян аргументировал необходимость продления обязательного возраста с 14 до 15 лет следующим образом: «В этом году, – говорил он, – около полумиллиона детей оканчивают начальные школы, но мы не должны, закрыв глаза, отправлять их в ряды безработных. Дополнительный год обучения необходим для расширения кругозора школьников, что повышает их шансы на поступление и бесплатное обучение в средних школах. Включение в этот процесс большей части детей старше 11 лет позволит нам уменьшить численность нетрудоустроенных, и сэкономить на пособиях по безработице до 3 млн ф. ст. в год…»[202].

Ч. Тревельян

Однако депутаты Консервативной партии выступили против, отмечая неготовность школ к ее проведению в виду недостатка квалифицированных учителей и учебных мест[203]. «Очевидно, что поспешная реформа – утверждал консерватор Ю. Перси, – будет иметь отрицательные результаты. Ветхость школьного фонда и отсутствие учителей значительно усугубят проблему переполненности классов в случае продления обязательного возраста на один год. В итоге, все это снизит качество образования, от чего в первую очередь пострадают дети…»[204].

В ответной речи Ч. Тревельян заверил Парламент, что подготовка к реформе уже началась, и данное мероприятие имеет под собой материальное обеспечение. «На сегодняшний день – говорил он, – на строительство школьных зданий государство выделило денежные средства в размере 4 млн ф. ст., что составило более 50 % от общей государственной субсидии, направляемой на постройку школ в прежние годы. Кроме того, по моей инициативе из 372 школьных советов графств Англии и Уэльса 317 уже представили в Министерство просвещения учебные программы, рассчитанные на дополнительный год обучения, и с готовностью ожидают новых учащихся…»[205].

Фактически получалось, что Ч. Тревельян уже запустил механизм подготовки к школьной реформе и ставил Палату общин перед необходимостью принятия билля.

Однако депутаты Консервативной партии настаивали на несвоевременности реформы. «Безусловно, – заявлял консерватор О. Стэнли, – система школьного образования нуждается в совершенствовании, но в данном случае реформа требует более тщательной подготовки, обдуманного и взвешенного подхода, а не скоропалительного решения, каким нам представляется рассматриваемый законопроект…»[206].

Членами Консервативной партии приводились и другие доводы в пользу преждевременности реформы. В частности, они утверждали, что воспользоваться специальной выплатой, предусмотренной биллем для родителей на обучение детей в средних школах, не готово большинство семей с невысоким материальным достатком.

Причина этого заключалась в начавшемся в 1929 г. мировом финансово-экономическом кризисе, существенно ухудшившем положение трудящихся Британии и в других стран Европы и США. Забегая вперед отметим, что в 1930-е гг. частым явлением в крупных городах Англии стали голодные марши обнищавшего населения. Что же касается обучения детей, то с началом кризиса многие семьи существенно экономили, в том числе и на питании. Часто для того, чтобы отправить в школу старших детей: приобрести им необходимые учебные принадлежности и одежду, приходилось значительно урезать рацион всей семьи, включая малышей. В конечном счете, это приводило к тому, что родители вынужденно отказывались от обучения детей, большинство – в пользу их заработка[207].

Учитывая трудное положение рабочих семей, консерватор В. Дэвис отмечал: «…В настоящее время для таких семей и их детей как никогда семей важен заработок, и чтобы его получить, им вполне достаточно овладеть рабочей специальностью…»[208].

В конце заседания В. Дэвис обобщил позицию консерваторов в отношении нецелесообразности школьной реформы.

«Уже сегодня, – говорил он, – в нашей экономике нарастают негативные явления мирового кризиса. Проведение реформы образования станет весьма обременительным делом как для государства, так и для его налогоплательщиков…»[209].

Правильность суждений депутатов Консервативной партии не вызывала сомнений, школьная реформа требовала значительных финансовых расходов, что было бы весьма рискованным и необдуманным мероприятием в период начавшегося кризиса.

Против законопроекта выступили и представители Римско-католической церкви. «… Билль Тревельяна, – говорилось в газете The Tablet, – направлен против католических школ. Продление школьного возраста на дополнительный год станет непосильным финансовым бременем для наших учебных заведений…»[210].

В финале второго чтения законопроекта 29 мая 1930 г. под давлением лейбористов и либералов Палата общин все же проголосовала за передачу билля (269 голосов против 219) в верхнюю Палату Парламента, тем самым фактически возложив решение на лордов[211].

С июня 1930 г. по февраль 1931 г. верхняя Палата дважды обсуждала билль, но в итоге заблокировала документ по причине высокой стоимости школьной реформы для государства[212].

Принятое лордами решение было вполне обоснованным, поскольку с началом 1930-х гг. преодоление финансово-экономического кризиса стало главной проблемой государственной политики.

После провала билля Ч. Тревельян подал в отставку[213].

Летом 1931 г. в лейбористском правительстве Дж. Р. Макдональда произошел раскол. Причиной к этому послужил отчет комиссии Дж. Мэя, рекомендовавшей в целях поддержания экономики сократить расходы государства на социальное обеспечение[214]. Премьер-министр поддержал предложение Дж. Мэя, но большая часть кабинета и депутатов Лейбористской партии выступила против, понимая, что за их спинами миллионы членов профсоюзов.

В августе 1931 г. к власти пришло Национальное правительство во главе с Дж. Р. Макдональдом, в котором руководящая роль принадлежала консерваторам.

Преодолевая финансово-экономический кризис, национальный кабинет придерживался вынужденной экономии государственного бюджета, что также повлекло сокращение субсидирования сферы образования[215].

Резюмируя итоги деятельности лейбористов, можно утверждать, что законопроектом Ч. Тревельяна была сделана попытка демократизировать систему школьного образования: продлить обязательный возраст с 14 до 15 лет и расширить состав учащихся средних школ (частных учебных заведений) путем включения в него большей части детей из малообеспеченных семей.

Несомненно, документ имел прогрессивный характер, но время, выбранное для реформы (апрель 1931 г.) совпало с финансово-экономическим кризисом, что послужило основной причиной отклонения билля Парламентом. Кроме того, Лейбористская партия еще не набрала политический вес, необходимый для противостояния своим оппонентам – консерваторам.

Становление государственного начального обучения предопределило появление в начале XX в. Консультативного комитета по образованию, функционировавшего в качестве самостоятельной структуры при Министерстве просвещения[216].

Цель Комитета заключалась в исследовании учебного процесса в государственных школах и в частных учебных заведениях с последующей подготовкой для Министерства просвещения и Парламента рекомендательных документов, содержавших предложения по улучшению системы школьного обучения. Таким образом, в рамках деятельности Комитета аккумулировались функции прежних Королевских комиссий, создававшихся Парламентом в XIX в.

В состав Консультативного комитета входили университетские преподаватели старейших британских университетов – Оксфорда и Кембриджа, политики, известные педагоги и психологи. В период с 1900 по 1921 гг. сотрудниками Комитета был подготовлен ряд докладов по повышению эффективности школьного обучения. Наиболее известны среди них: отчеты бывшего министра просвещения А. Акланда «Экзамены в средних школах» (1911) и «Прикладной труд в средних учебных заведениях» (1913), доклад либерального политика графа Р. Кру-Милноса «Роль классического обучения в системе школьного образования» (1921) и рекомендации английского историка и лингвиста Г. Ньюболта «Обучение детей английскому языку» (1921).

Деятельность Консультативного комитета определялась курсом реформ, проводимых находившимся у власти правительством. В 1920-е гг. лейбористское правительство Дж. Макдональда поставило перед Консультативным Комитетом задачу по обеспечению всех детей доступным средним образованием. На тот момент в состав Комитета входили политики Р. Г. Тоуни и Г. Бальфур, психолог С. Берт, педагог А. Мансбридж. Руководство Комитетом осуществлял вице-президент Шеффилдского университета Г. Хэдоу[217].

Г. Хэдоу

Первым шагом Консультативного комитета в решении поставленной задачи стал доклад Г. Хэдоу «Психологические тесты для выявления интеллектуальных способностей учащихся в системе общественного образования» («Psychological Tests of Educable Capacity and their Possible use in the Public System of Education»), подготовленный при участии британского психолога С. Берта в 1924. Документом рекомендовалось ввести для изучения умственных способностей учащихся старше 11 лет специальный экзамен «одиннадцать плюс» («eleven plus examination»). Основой экзамена должно было стать тестирование учеников по дисциплинам курса начальной школы для выявления у них уровня развития памяти, внимания и мышления. «Экзамен, – говорилось в докладе, – не ставит своей целью определить умственно неполноценных детей. Напротив, тестирование позволяет выявить интеллектуальные способности каждого ребенка для получения им дальнейшего образования…»[218]. По большому счету экзамен «одиннадцать плюс» был нацелен на выявление как можно большего числа способных детей из малоимущих семей для получения ими бесплатного среднего образования в частных учебных заведениях.

Парламент принял доклад и утвердил обязательное проведение экзамена «одиннадцать плюс» («eleven plus examination») для всех учащихся Англии и Уэльса.

Следующий доклад Г. Хэдоу «Образование подростка» («Education of the Adolescent») (1926) поднимал вопросы дальнейшего обучения детей, не прошедших отбор в средние заведения (грамматические школы и паблик скулз) на основании экзамена «одиннадцать плюс» («eleven plus examination»). Согласно докладу, такой категории школьников рекомендовалось продолжить образование в русле прикладного или коммерческого (торгового) обучения в специальных учебных заведениях. Для формирования у детей практических навыков предлагалось еще в начальной школе расширенный спектр прикладных дисциплин и различные виды ремесленного труда[219].

Парламент одобрил документ и принял изменения в структуре начального образования. На основании этого доклада Консультативный комитет разработал модель школ с практическим и коммерческим (торговым) обучением для детей старше 11 лет.

Разрабатывая новую модель учебного заведения, Комитет включил в ее учебную программу: различные виды прикладного искусства, предметы коммерческого (торгового) характера, естественные, точные науки, и что особенно значимо дисциплины, связанные с производством. В частности, с бухгалтерским учетом, делопроизводством, машинописью, стенографией, а также ремесленным трудом. В обучении учащихся предусматривались свои особенности. Так, например, при подготовке представителей торговой сферы учителям следовало акцентировать внимание учеников на географии европейских государств, развитии железнодорожного сообщения, торговых путей, импорте и экспорте товаров, добывающей и обрабатывающей промышленности.

При участии Комитета данная модель общедоступных средних заведений школ была утверждена вторым лейбористским правительством Дж. Макдональда. Начиная с 1930 г., в Англии и Уэльсе в качестве эксперимента начали создаваться современные средние школы (modern secondary school) (см. Приложение, схема 4).

Отечественные исследователи Салимова К. И., Аранский В. С. и Лапчинская В. П. следующим образом характеризовали современные средние школы. Так, Салимова К. И. отмечала: «Современные средние школы обеспечивают основательной профессиональной подготовкой сравнительно высокий уровень выпускников начальных школ…»[220]. Кроме того, К. И. Салимова указывала на продуктивность данных заведений, что выражалось в предоставлении возможности как можно большему числу детей из семей с невысоким материальным достатком получить квалифицированную специальность в соответствии с потребностями производственной сферы.

В свою очередь педагоги Аранский В. С. и Лапчинская В. П. считали, что политика лейбористов, направленная на равенство всех детей в получении среднего образования, подразумевала под этим различного рода «повышенное» начальное образование, а не одинаковое среднее образование для всех детей. Это привело к сосуществованию качественно разных средних школ – академического (частные заведения – грамматические школы и паблик скулз) и прикладного или коммерческого (торгового) характера (современные средние школы)[221].

Несмотря на разный уровень качества образования уже за первые три года (1930–1933) существования общедоступных современных средних школ в них обучалось 79 % всех подростков Англии и Уэльса. Востребованность этих заведений молодежью содействовала повышению общего уровня грамотности и увеличению численности рабочих кадров для производства.

Возвращаясь к деятельности Консультативного комитета, необходимо отметить продуктивную работу его председателя – Г. Хэдоу, подготовившего с 1926–1933 гг. еще ряд рекомендательных документов, принятых Парламентом. В частности, доклад о «Различиях учебных программ мужских и женских школ» («Different training programs for boys and girls») (1926), содержавший предложения по улучшению учебно-методической работы в частных заведениях[222]. В нем рекомендовалось увеличить количество часов, отведенных на изучение естественных и точных наук, иностранных языков, дополнить учебные программы предметами эстетического воспитания. Помимо этого предлагалось ввести спецкурсы по оказанию первой медицинской помощи, уходу за детьми (для девочек), по ведению бухгалтерских счетов, машинописи или стенографии[223].

На основе данного доклада Министерство просвещения разработало соответствующие инструкции для привилегированных заведений.

В 1928 г. Парламентом был принят отчет Комитета о «Книгах в государственных начальных школах» («The Books in Public Elementary Schools»), рекомендовавший повысить субсидии начальным государственным школам на приобретение учебников и наглядных пособий. По этому поводу в документе говорилось: «Качественные и красиво иллюстрированные книги способны привить учащимся особый эстетический вкус…»[224]. Кроме того, предлагалось оснастить учебные заведения библиотеками. «Школьные библиотеки, – содержалось в докладе, – должны обеспечить всех учащихся бесплатной литературой для подготовки к учебным занятиям. В случае выполнения учащимися самостоятельной работы, книги им следует выдавать на дом…[225]

Следующие отчеты Консультативного комитета «Начальная школа» («Primary School») (1931) и «Детский сад и начальная школа» («Infant and Nursery Schools») (1933) касались сотрудничества учреждений дошкольного и начального образования. Для лучшей подготовки детей к процессу обучения в школе предлагалось: «…Учитывая, что интеллектуальное, нравственное и физическое развитие детей, в том числе и забота об их здоровье – есть основополагающие факторы в работе детского сада и начальной школы, необходимо улучшить процесс адаптации детей к учебному процессу путем обеспечения дошкольных и начальных заведений квалифицированными педагогическими кадрами…»[226].

Таким образом, главным требованием данных отчетов являлось повышение качества подготовки специалистов для школы и детского сада.

Доклады, подготовленные Консультативным комитетом во главе с Г. Хэдоу, вошли в перечень официальных документов по образованию и реализовались в школьной политике лейбористских и консервативных правительств, находившихся у власти с 1924–1933 гг.

В 1934 г. по причине болезни Г. Хэдоу на пост председателя Комитета был назначен профессор Кембриджского университета У. Спенс[227].

У. Спенс

Внимание У. Спенса сфокусировалось на государственных технических школах. Он считал необходимым модернизировать эти заведения в соответствии с требованиями научно-технического прогресса, улучшить в них качество образования и перевести в разряд средних учебных заведений. На протяжении трех лет Консультативный комитет изучал состояние и положение государственных технических школ.

В 1938 г. У. Спенс представил в Парламент доклад, содержавший предложения по улучшению учебной и научно-производственной базы государственных технических школ и рекомендации по практическому обучению учащихся частных учебных заведений. В нем говорилось: «Для повышения статуса, государственной технической школы в качестве среднего образовательного учреждения, следует расширить ее учебный план, дополнив его изучением современных прикладных и научных дисциплин, несколькими иностранными языками, практическими занятиями в специализированных мастерских и производственных лабораториях. Кроме того, важно установить сотрудничество данных школ с профильными техническими колледжами и университетами для преемственности их опыта и технологий производства.[228].

Таким образом, осовремененные государственные технические школы могли бы составить достойную конкуренцию частным техническим заведениям[229].

С. Норвуд

Парламент одобрил доклад У. Спенса, однако реализация документа затянулась на несколько лет по причине нестабильной внешнеполитической обстановки, обусловленной военной угрозой нацистской Германии.

С началом Второй мировой войны работа Консультативного комитета продолжалась под руководством С. Норвуда[230].

Систематизировав предложения У. Спенса, в 1943 г. Норвуд представил в Парламент доклад «Учебные программы и экзамены в средних школах» («Curriculum and Examinations in Secondary Schools»). Документом предусматривалось выделить на основании результатов экзамена «одиннадцать плюс» («eleven plus examination») три категории детей. «Первая категория, – говорилось в докладе, – дети, нацеленные на получение академических знаний и в дальнейшем университетского образования; вторая категория – дети, предрасположенные к техническому обучению; третья – ориентированные на получение прикладного или коммерческого (торгового) образования»[231].

Исходя из этого, предлагалось сформировать три типа средних школ. К первому типу относились исключительно паблик скулз (public schools) и грамматические школы (private grammar schools), ко второму типу – частные (private technical schools) и государственные технические школы (state technical schools), к третьему – современные средние школы (modern secondary schools).

Таким образом, среднее образование в Англии и Уэльсе могло быть представлено разными видами учебных заведений как в государственном, так и частном сегменте образования.

Доклад С. Норвуда был одобрен Парламентом, но о практическом применении документа речь не велась в виду сложной военной обстановки.

Несмотря на то, что доклады У. Спенса и С. Норвуда не были реализованы сразу же после принятия их Парламентом, они легли в основу послевоенного школьного реформирования.

Характеризуя в целом период с 1924 г. по 1943 г., можно утверждать, что Консультативный Комитет провел колоссальную работу по преобразованию, в первую очередь, дошкольного и начального обучения. Положительные результаты были достигнуты и по обеспечению детей бесплатным средним образованием. Процедура отбора, предложенная Г. Хэдоу на основе тестирования – экзамена «одиннадцать плюс», повысила шансы выпускников начальных школ на получение доступного образования (путем зачисления на бесплатные места) в частных школах. Так, с 1924 г. по 1928 г. число таких детей, увеличилось с 113 тыс. человек до 132 тыс.[232] Кроме того, предложенные Комитетом общедоступные современные средние школы (modern secondary schools) также содействовали повышению общего уровня образования подростков и явились «ступенью» к созданию государственной системы среднего образования.

В целом же итогом деятельности Консультативного Комитета по образованию в период с 1924–1943 гг. явилось продвижение бесплатного школьного обучения.

К середине 30-х гг. XX в. Британия продолжала преодолевать тяжелые последствия мирового кризиса. Постепенно налаживалась ситуация в экономике, стабилизировалась и внутренняя жизнь общества. В то же время вторая половина 1930 – х гг. стала началом глобальных внешнеполитических перемен, что обуславливалось военной угрозой нацистской Германии против стран Европы.

Пришедший на смену национальному правительству в 1935 г. кабинет Болдуина провозгласил своей целью сохранение коллективной безопасности в мире. Во избежание военного конфликта Великобритания была вынуждена пойти на компромисс с Германией и принять участие в Мюнхенском соглашении 1938 г. Такая позиция правительства подвергалась критике лейбористами, либералами и отдельными консерваторами – в особенности, У. Черчиллем[233].

На этом фоне наметилось сближение взглядов депутатов Парламента в решении социальных вопросов, в том числе и в образовании. Результатом подобного консенсуса стал новый школьный законопроект.

Документ, подготовленный консервативным правительством С. Болдуина, включал положение билля Ч. Тревельяна о продлении обязательного школьного возраста с 14 до 15 лет. Кроме того, биллем предусматривалось обеспечение государственной выплатой малоимущие семьи, дети которых получали бесплатное среднее образование в частных школах (grammar schools, public schools).

Вместе с тем школьный законопроект ставил своей задачей причислить автономно функционировавшие церковные школы (non provided schools) к категории учебных заведений, получавших особую дотацию от государства (special agreement schools). Наделение данным статусом позволило бы им получать до 70 % государственных субсидий. Помимо этого, документ разрешал церковным школам арендовать под строительство земельные участки, находившиеся в распоряжении местных советов по образованию (LEA – local education authority). Получение подобных привилегий было возможным при заключении специального договора между религиозными школами и советами по образованию (LEA).

Обязательным условием соглашения являлось принятие церковными школами светского обучения и преподавания религии по принципу Cowper-Temple, что предусматривало изучение общехристианских основ Библии[234]. При этом по настоянию родителей и с согласия администрации школьных советов за определенную плату в них сохранялись уроки религии, традиционные для той или иной конфессии. Однако учебные часы, отведенные на такие занятия, заметно сокращались. Для проведения этих уроков биллем планировалось оставить в каждом заведении не более двух духовных лиц, которые продолжали бы эти занятия с отдельными школьниками по их собственному желанию.

С целью преподавания учебных дисциплин и уроков религии по принципу Cowper-Temple билль уполномочивал местные школьные советы назначать в эти учреждения квалифицированных учителей.

Таким образом, билль соответствовал требованиям как консерваторов, стремившихся обеспечить школы Англиканской церкви щедрым государственным субсидированием, так и союзников в этом вопросе – лейбористов и либералов, выступавших за продление обязательного школьного возраста до 15 лет и обеспечение значительной части детей бесплатным средним образованием.

Поскольку документ имел компромиссный характер, парламентские дебаты сфокусировались преимущественно на вопросах повышения обязательного школьного возраста до 15 лет и предоставлении церковным школам статуса заведений, состоявших на особой дотации у государства (special agreement schools).

В пользу продления обязательного возраста окончания школы до 15 лет выступило большинство членов Парламента. Так, депутат от Лейбористской партии У. Коув заявлял: «В первую очередь повышение школьного возраста направлено на вовлечение в среднее образование как можно большего числа выпускников начальных школ…»[235].

С необходимостью пролонгации школьного возраста соглашались и консерваторы. Так, например, Д. Гайнфорд считал данную меру эффективной в борьбе с детской преступностью. «Пик преступлений несовершеннолетних, – говорил он, – приходится на 13–15 лет. Причинами к этому служат: отсутствие занятости, безработица и скитальческий образ жизни. Я убежден, что продление школьного возраста благоприятно скажется на снижении преступности среди подростков, и позволит каждому ребенку с пользой проводить время в школах…»[236].

В поддержку повышения обязательного возраста до 15 лет выступил и депутат Консервативной партии О. Стэнли. «Задача школы, – утверждал он, – заключается не только в том, чтобы сделать жизнь каждого ребенка интереснее и разнообразнее, сколько в том, чтобы сформировать из него всесторонне развитую личность с высоким интеллектом. Школьный возраст необходимо поднять для получения всеми детьми фундаментального образования…»[237].

Итогом дебатов стало одобрение парламентариями пункта о повышении обязательного школьного возраста до 15 лет.

Не вызвал разногласий в Палате общин и вопрос об обеспечении религиозных школ (non provided schools) государственной субсидией и правом аренды земельных участков под строительство новых школьных зданий на условиях особого соглашения с местными советами (LEA).

Однако консерватор К. Пикторн усомнился в принятии этого соглашения всеми церковными школами. «Уверен, – говорил он, – что школы Англиканской церкви, а еще в большей степени Римско-католической церкви с трудом пойдут на сделку с местными школьными советами, и примут их условия…»[238].

Не было сомнений в том, что религиозные заведения стремились не только сохранить свои традиции в обучении и воспитании детей, но и независимость от государства, что для большинства из них было весьма обременительно в финансовом плане, и служило частой причиной их закрытия.

Исходя из этого, билль об образовании имел своей целью улучшить материальное благосостояние церковных школ, и одновременно ввести в них светское (современное) образование. При этом религиозному обучению отводилась роль духовно-нравственного базиса воспитательной системы.

В продолжение парламентских слушаний Палата общин одобрила пункт об обеспечении дополнительной субсидией малоимущие семьи с детьми, получавшими бесплатное образование в частных учебных заведениях. При этом по достижении ими 14-летнего возраста государственные выплаты прекращались.

27 мая 1936 г. Палата общин приняла законопроект, а в июле документ был одобрен Палатой лордов.

Согласно акту об образовании 1936 г. начало школьной реформы было назначено на 1 сентября 1939 г. Предполагалось, что до этого времени Министерство просвещения утвердит представленные школьными советами графств Англии и Уэльса учебные программы, рассчитанные на дополнительный год обучения.

Таким образом, с 1 сентября 1939 г. обязательный школьный возраст учащихся продлевался с 14 до 15 лет. Малоимущим семьям с детьми, обучавшимся на бесплатных местах в привилегированных средних школах, назначалась дополнительная государственная выплата. С этого же времени вступало в силу соглашение между школьными советами (LEA) и церковными школами (non provided schools).

Вопреки намеченным планам школьная реформа была отложена по причине вступления Британии в сентябре 1939 г. в войну с Германией. Таким образом, вплоть до 1944 г. вопрос о реформировании системы школьного образования оставался открытым.

В период с 1914 г. по 1943 г. система школьного образования Англии и Уэльса сталкивалась с серьезными трудностями. В первую очередь это было вызвано недостатком финансирования, что объяснялось повышенными расходами государства на военные нужды в период Первой мировой войны и восстановлением экономики после мирового кризиса 1930-х гг.

В трудах отдельных зарубежных исследователей состояние школьного образования в период 1920-1930-х гг. определяется как стагнация. В частности, британский историк К. Джонс отмечает, что «между Первой и Второй мировыми войнами система школьного образования в Англии не претерпела каких-либо изменений законодательного характера…»[239].

На наш взгляд, отсутствие в этот период кардинальных реформ в английской школе не свидетельствовало об отсутствии развития школьного образования.

Начиная с 1918 г. под влиянием секуляризации усиливалась тенденция к продвижению государственного образования. Доказательством этого служит закон 1918 г. Этот акт содействовал структуризации государственных образовательных учреждений: детских садов, начальных и технических школ, включая школы советов графств, т. е. бывшие религиозные школы (provided schools or council schools) под управление местных советов по образованию (LEA). В соответствии с документом был введен надзор школьных советов (LEA) за деятельностью частных учебных заведений, предоставлявших бесплатные места для лучших учеников из малообеспеченных семей. В результате государство контролировало дошкольное, начальное и частично среднее образование.

В начале 1920-х гг. с момента усиления политического влияния Лейбористской партии, ею был выдвинут новый подход к реформе образования. Концепция школьного реформирования лейбористов была широко освещена в политических манифестах 1923 г., 1924 г. и 1929 г., а также в работах идеолога лейбористской партии Р. Г. Тоуни.

В 1930 г. правительство лейбористов во главе с Дж. Макдональдом предприняло попытку демократизировать систему среднего образования: повысить обязательный школьный возраст с 14 до 15 лет; увеличить число бесплатных мест в частных заведениях, принимавших способных детей из малоимущих семей; обеспечить семьи специальной субсидией на образование детей.

Несмотря на провал законопроекта Ч. Тревельяна лейбористам все же удалось сделать среднее образование более доступным для широких слоев населения. При содействии Консультативного комитета по образованию в 1930-е гг. были созданы экспериментальные современные средние школы (modern secondary schools), готовившие рабочие кадры для производственной сферы. По статусу современная средняя школа принадлежала к системе государственных заведений, отличавшихся от частных и грамматических школ всеобщей доступностью и бесплатностью обучения. Благодаря этому к концу 1930-х гг. в современных средних школах обучалось более 80 % детей и подростков старше 11 лет[240].

Кроме того, подготовленные Консультативным комитетом в 1930-1940-е гг. рекомендательные документы были нацелены на упорядочивание системы среднего образования. Так, на основании докладов Комитета – У. Спенса (1938) и С. Норвуда (1943) планировалось объединить все средние школы Англии и Уэльса в единую структуру. Предполагалось выделить три типа средних учебных заведений – академической направленности (частные грамматические школы и паблик скулз), технической направленности (частные и государственные технические школы) и прикладной направленности (современные средние школы). Критерием для зачисления выпускников начальных школ в тот или иной тип средней школы были результаты экзамена «одиннадцать плюс» («eleven plus examination»). Такой подход позволял каждому выпускнику начальной школы получить дальнейшее образование в соответствии с его интеллектуальными способностями и жизненными потребностями.

Однако Вторая мировая война помешала реализации докладов У. Спенса и С. Норвуда, и вплоть до 1944 г. данные документы оставались в формате проектов.

По этой же причине было прекращено и действие закона об образовании 1936 г., который стал своего рода политическим компромиссом между консерваторами, лейбористами и либералами. Акт был нацелен на совместную деятельность церковных школ (non provided schools) и местных школьных советов (LEA). С одной стороны, такое взаимодействие выражалось в материальной поддержке религиозных заведений государством. С другой – предусматривало продвижение светского обучения, что в свою очередь сопровождалось бы усилением процесса секуляризации в образовании. Вместе с тем закон продлевал обязательный возраст окончания школы с 14 до 15 лет, что имело большое значение для дальнейшей демократизации школьного образования.

Резюмируя, можно утверждать, что период 1918–1943 гг. стал временем сотрудничества Консервативной, Лейбористской и Либеральной партий в вопросе реформирования школьного образования. Это выражалось как в одобрении консерваторами, лейбористами и либералами школьного акта 1918 г. и докладов Консультативного комитета по образованию, так и в принятии закона 1936 г.

Таким образом, к середине 1940-х гг. у британских партий сформировались во многом схожие взгляды на реформу школьного образования.

3 сентября 1939 г. премьер-министр Н. Чемберлен сделал официальное заявление о вступлении Соединенного Королевства в войну с Германией, что почти единогласно было поддержано Парламентом, и в целом, британским обществом.

Необходимо отметить, что сам Н. Чемберлен не был сторонником войны. На протяжении 1938 г. он стремился избежать военного противостояния Великобритании и Германии, прибегнув к политике «умиротворения» Третьего Рейха. Наряду с французским премьер-министром Э. Даладье осенью 1938 г. Н. Чемберлен заключил с нацистскими лидерами Германии и Италии – А. Гитлером и Б. Муссолини Мюнхенское соглашение, которое во многом способствовало развязыванию Второй мировой войны. В конечном счете, политика «умиротворения» Н. Чемберлена «провалилась» и Британия оказалась вовлеченной во второй глобальный военный конфликт[241].

С самого начала войны с Германией действовавшее правительство Н. Чемберлена сформировало военный кабинет из числа консерваторов. По инициативе кабинета создавались дополнительные министерства: информации, внутренней безопасности, продовольствия и другие, что содействовало росту влияния исполнительных органов власти и непосредственно премьера.

В первые дни сентября 1939 г. был принят закон о мобилизации мужского населения в возрасте от 18 лет до 41 года. Под его действием численность британской армии значительно расширилась. С 1939 г. по 1940 г. количество военнослужащих возросло с 480 тыс. до 1 млн 85 тыс. человек. Спустя почти пять лет в 1945 г. этот показатель достиг 5 млн человек[242].

Вплоть до марта 1940 г. Британия пребывала в состоянии так называемой «странной войны» (от англ. phoney – фальшивый, ложный)[243].

Весной 1940 г. на пост премьер-министра был назначен У. Черчилль, являвшийся абсолютным противником «политики умиротворения» и фашизма. К приходу Черчилля к власти в мае 1940 г. Германия оккупировала существенную часть Франции. Британия значилась в планах Гитлера следующим стратегическим объектом. Осознавая всю сложность положения, в котором находилось Соединенное Королевство, 10 мая 1940 г. У. Черчилль сформировал коалиционное правительство[244]. Включив в кабинет наряду с консерваторами, лейбористов и либералов, он имел своей целью сплотить парламентские партии для выработки единой тактики противостояния нацистской Германии[245].

С момента создания коалиционного правительства под контроль государства была поставлена почти вся экономика страны. По инициативе власти в 1942 г. появилось Министерство военного производства, являвшееся одной из главных структур государственного регулирования.

Внутри Британии проводилась принудительная концентрация предприятий. Значительное число из них перепрофилировалось в разряд военно-промышленных, что в свою очередь привело к снижению производства товаров гражданского назначения. В условиях военного времени стремительно развивались авиационная, химическая и судостроительная отрасли.

На фоне расширения военного производства значительно сократилась безработица. Так, если в середине 1940 г. численность безработных Британии составляла 645 тыс., то в последующие годы была достигнута почти полная занятость. Одновременно с этим возросла интенсификация труда, и продолжительность рабочего времени. На фабриках и заводах, производивших военную продукцию, устанавливалась 72-часовая рабочая неделя[246]. При этом трудящимся таких предприятий, в своем большинстве это были девушки и женщины в возрасте от 14 до 59 лет, была увеличена заработная плата. К 1943 г. около 44 % из них получали достаточно высокие доходы, что сказалось на улучшении материального положения их семей, и в целом, на повышении уровня жизни в стране[247].

На протяжении всего военного периода с 1939–1945 гг. население снабжалось государством продуктами питания и предметами первоочередной необходимости. Первоначально распределение осуществлялось по принципу нормирования, введенному Министерством продовольствия зимой 1940 г. Вскоре на многие продукты и товары распространилась карточная система. В 1941 г. были введены купоны на одежду, ткани и иные предметы гардероба[248].

Широкое представление об устройстве британского быта в годы Второй мировой войны, продемонстрировала выставка, проходившая в Имперском военном музее Лондона в августе 2015 г.

Правила в отношении товарных и продуктовых карточек распространялись также и на Королевскую семью. Даже Елизавета II, вышедшая замуж в 1947 г., на протяжении всей войны собирала и использовала купоны на ткань для того, чтобы сшить себе подвенечное платье.

Экономность Королевской семьи, разумно пользовавшейся в годы войны купонами на продукты питания и уголь, впечатлила супругу американского президента Ф. Рузвельта – Элеонору. После званого обеда, устроенного семьей Георга VI в Букингемском дворце в 1942 г., она отмечала, что чувствовала себя неуютно в холодном продуваемом сквозняками дворце, где ей и ее мужу на бесценных золотых и серебряных тарелках подавали крошечные порции еды[249]. Из воспоминания Э. Рузвельт, очевидно, что в этот период Королевская семья сталкивалась с почти такими же бытовыми трудностями, как и большинство британских семей.

Дети во время эвакуации

Если к бытовым трудностям военного времени население приспосабливалось, то авианалеты немецких военно-воздушных сил были для него настоящим испытанием. Начиная с августа 1940 г. Лондон, Ливерпуль, Манчестер, Бирмингем подвергались ночной массированной атаке противника с воздуха. Как и в годы Первой мировой войны, главным укрытием для жителей столицы оставалось лондонское метро. Опасаясь за жизни детей, родители стремились переправить их в безопасные места. Первая волна детской эвакуации началась в Британии еще осенью 1939 г. Тогда часть детей была переправлена в сельские районы страны. За первые три дня официально объявленной эвакуации свыше 800 тыс. детей школьного возраста расстались со своими семьями. Многие из них эвакуировались на новые места жительства в составе учебных заведений, в которых обучались.

Обязательными предметами направлявшихся в эвакуацию школьников являлись: противогаз, теплые вещи, смена белья и принадлежности личной гигиены. Прибывших на место детей и учителей местные власти чаще всего размещали в эвакуационных центрах «лагерях». Создание подобных центров началось в сельских районах Англии осенью 1939 г. после принятия Парламентом закона о школьных эвакуационных центрах «лагерях». Главная задача этих сооружений заключалась в защите детей от воздушных атак противника. Центры создавались по проекту английского архитектора Т. С. Тайта, и представляли собой замаскированные укрытия. На их территории размещались классы для учебных занятий, игровые комнаты для проведения учителями досуговых мероприятий с детьми после уроков, отдельные спальни для мальчиков и девочек, а также столовая-кухня[250].

Вторая волна детской эвакуации началась в Британии в августе 1940 г. С началом массированных атак германской авиации войск на британские города около 1/3 детей и подростков страны было переправлено морским путем в Канаду, Австралию, Южную Африку, Новую Зеландию и Соединенные Штаты. Однако такие путешествия были чрезвычайно опасными, поскольку в пути британские военные суда с детьми на борту довольно часто атаковались немецкими боевыми самолетами и кораблями, что не всегда оканчивалось для них благополучно[251].

Оценивая внутреннюю обстановку в Британии во время Второй мировой войны, важно отметить сплоченность общества. Под воздействием войны усиливалась тенденция к равенству людей разного социального статуса. Во многом это обуславливалось нуждами военного времени: карточной системой распределения продуктов питания и товаров первой необходимости, введением для населения общих правил в отношении наличия удостоверений личности и ношения противогазов, пребыванием в бомбоубежищах и нахождением в вынужденной эвакуации. В этих условиях вполне естественным состоянием для всего британского населения было ожидание окончания войны и перемен, направленных на улучшение социального благополучия.

Акт об образовании 1944 г. явился одним из важнейших правительственных актов, принятых коалиционным кабинетом У. Черчилля во время Второй мировой войны.

Еще в предвоенные годы в вопросе реформирования системы школьного образования наметилось сближение позиций Консервативной и Лейбористской партий, что нашло отражение в акте об образовании 1936 г. Однако по причине начала войны с Германией реформа образования так и не была проведена.

У. Черчилль

В военном кабинете У. Черчилля проблемой школьного реформирования занимался Г. Рамсбозам, назначенный на должность министра просвещения консервативным правительством Н. Чемберлена. Рассматривая реформу образования одной из главных правительственных задач послевоенного периода, Г. Рамсбозам совместно с Консультативным комитетом по образованию подготовил «Зеленую книгу» (Green Paper) («Образование после войны»). В документе содержался план по модернизации системы школьного обучения, разработанный с учетом рекомендаций докладов У. Спенса и С. Норвуда. В июне 1941 г. Парламент одобрил «Зеленую книгу», но из-за отставки Г. Рамсбозама документ остался в формате проекта.

Р. Батлер

В июле 1941 г. на пост министра просвещения У. Черчилль назначил Р. Батлера. Учитывая вклад Батлера, внесенный им в реформирование системы школьного образования Англии и Уэльса, остановимся более подробно на его биографии.

Ричард Батлер (1902–1982) родился в Индии в состоятельной британской семье. Его отец сэр Монтегю Батлер был губернатором Центральной Индии. По возращении семьи в Британию Р. Батлер получил блестящее образование. После окончания Кэмбриджского университета был приглашен туда же в качестве преподавателя истории Франции. Будучи студентом, он уже активно интересовался политикой.

В 1926 г. Батлер женился на Сидни Курто, дочери владельца текстильного бизнеса. В этом браке у четы Батлеров родилось четверо детей. Спустя пять лет с момента смерти Сидни, в 1959 г. Р. Батлер женился во второй раз на Молли Кортольд, вдове двоюродного брата первой жены.

Политическая карьера Р. Батлера началась в 26 лет. В 1923 г. он был избран депутатом Палаты общин от Консервативной партии. В 1930-е гг. работал в министерствах, занимающихся индийскими, трудовыми и иностранными делами. К моменту заключения Мюнхенского соглашения с Гитлером в 1938 г. Батлер сделал себе имя в министерстве иностранных дел, защищал политику умиротворения премьер-министра Н. Чемберлена.

Во время Второй мировой войны и вплоть до 1946 г. был министром просвещения. В годы становления государства всеобщего благоденствия, поддерживал проводимые лейбористскими кабинетами Эттли социальные реформы. После прихода к власти консерваторов в 1951 г. назначен канцлером казначейства, с 1957 по 1962 гг. возглавлял министерство внутренних дел, с 1963–1964 гг. – министерство иностранных дел, также занимал пост председателя Консервативной партии и заместителя премьер-министра с титулом первого госсекретаря. С 1965–1966 гг. глава Палаты общин.

У Р. Батлера дважды был шанс стать премьер-министром. В первый раз это случилось после ухода Э. Идена, но тогда большинство консерваторов выбрало Г. Макмиллана. Во второй раз ситуация повторилась уже после отставки Г. Макмиллана в 1963 г., вместо которого был назначен А. Дуглас-Хьюм. В 1965 г. Р. Батлер ушел из Палаты общин и стал магистром Тринити-колледжа в Кембриджском университете, где он провел следующие 13 лет[252].

Едва приступив к деятельности министра просвещения, Батлер продолжил начинания своего предшественника Г. Рамсбозама[253]. В течение трех лет Консультативный комитет при участии Батлера дорабатывал проект реформирования системы школьного образования, содержавшийся в «Зеленой книге». После завершения работы летом 1943 г. в Парламент была внесена «Белая книга» (White Paper) под заглавием «Реконструкция школьного образования в послевоенный период».

30 июля 1943 г. Парламент одобрил документ, и Р. Батлер приступил к подготовке школьного билля, разрабатывавшегося в соответствии с основными положениями «Белой книги».

Министр просвещения намеревался модернизировать систему школьного обучения, исходя из задач современного британского образования. Для этого необходимо было поставить под государственный контроль автономно функционировавшие церковные школы (non provided schools). В период Второй мировой войны из-за недостатка финансирования эти заведения практически находились в состоянии упадка. Скудные благотворительные пожертвования граждан и мизерные субсидий церковных организаций, на попечении которых состояли данные учреждения, не покрывали их расходов. Все это, в конечном счете, привело к закрытию большей части таких школ.

Учитывая бедственное положение религиозных школ, Батлер был уверен в том, что администрация большинства из них с готовностью примет предложение о переходе под управление местных школьных советов. В этом случае религиозные заведения получали бы статус контролируемых школ (controlled schools) и полностью обеспечивались государством. Главным условием такого сотрудничества был добровольный отказ церковных школ от религиозного обучения в пользу светского образования.

Понимая, что не все школы способны принять данное условие, Батлер заблаговременно решил заручиться поддержкой высших кругов англиканского духовенства и «свободных» церквей.

Большое содействие продвижению школьного билля в этих кругах оказал Архиепископ Кентерберийский – У. Темпл[254]. Будучи высокообразованным и прогрессивно-мыслящим человеком он явился проводником идеи экуменизма, предусматривавшей сближение различных христианских деноминаций, и выступал за создание стабильного и гармоничного общества, где любые конфликты разрешались бы мирным путем на основе христианских ценностей[255].

В политической жизни Архиепископ разделял убеждения лейбористов, требовавших проведения кардинальных социальных реформ, в том числе и в школьной сфере. У. Темпл выступал за введение равенства всех детей в получении образования[256]^[257]. По этому поводу он заявлял: «Все дети независимо от их религиозных, культурных и материальных различий должны иметь свободный доступ к современному образованию…». ² Большое значение при этом придавалось роли учителя. «Образование, – отмечал У. Темпл, – должно быть скорее корпоративным, чем индивидуальным, осуществляться через духовное влияние учителя и основываться на толковании фактов, а не просто на их усвоении…»[258].

Летом 1942 г. Р. Батлер получил аудиенцию у Архиепископа Кентерберийского У. Темпла. Позднее содержание беседы было описано министром просвещения в своих мемуарах. В воспоминаниях Батлера говорилось: «Я представил Архиепископу «Черные списки» («Black List»), свидетельствовавшие о плачевном состоянии наших религиозных заведений. По причине финансовой несостоятельности из 1236 тыс. школ свыше 500 тыс. находились на грани закрытия. Кроме того, 10 тыс. образовательных заведений нуждались в капитальном ремонте, а 11 тыс. – в строительстве новых зданий»[259]. По словам Батлера, приведенные данные произвели на Архиепископа большое впечатление. «Понимая, что над англиканской паствой нависла серьезная угроза, – продолжал он, – У. Темпл согласился с моим предложением о добровольном сотрудничестве религиозных школ с местными школьными советами… В конце встречи Его святейшество отметил, что религиозные споры не должны стать препятствием для прогресса в сфере образования, и это дало мне веру в то, что он поддержит школьную реформу…»[260].

Заручившись поддержкой У. Темпла, министр просвещения встретился с председателем «Национального общества по распространению просвещения среди бедных, основанного на принципах практики Англиканской церкви» Р. Мартином и ознакомил его с планом спасения религиозных школ от грозившего им разорения. После некоторых колебаний Р. Мартин согласился помочь Р. Батлеру в принятии проекта реформы Генеральной Ассамблеей Церкви Англии.

Выступая на следующий день в Ассамблее, Р. Мартин заявил: «… «Национальное общество» считает, что если наши школы испытывают материальные трудности и не выполняют официальные обязательства по ремонту и реставрации школьных зданий, то им следует перейти под контроль местных советов по образованию и принять условия специального договора…»[261].

Заявление Р. Мартина вызвало взрыв негодования среди англиканского духовенства. Однако Архиепископ Кентерберийский У. Темпл поддержал предложение председателя «Национального общества». Он представил присутствующим «Черные списки» Батлера, свидетельствовавшие о крайней нужде школ Англиканской церкви. «Сегодня, – говорил он, – мы должны помочь нашим школам в принятии финансовой помощи от государства. В противном случае нам потребуется около 10–15 лет, чтобы самостоятельно исправить ситуацию, поэтому я призываю Ассамблею одобрить предложение господина Р. Мартина.[262]. Так при содействии Архиепископа Кентерберийского Ассамблея приняла проект школьного реформирования Батлера.

Против школьной реформы выступили представители римско-католической церкви – епископ Д. Дауни и кардинал Хинксли. Об этом 23 декабря 1943 г. они заявили на встрече с Р. Батлером и секретарем Министерства просвещения Дж. Эде. Во время беседы выяснилось, что Дауни и Хинксли желали бы увеличить государственные субсидии на строительство и ремонт зданий католическим школам. Ранее данное требование содержалось в письме кардинала Хинксли, опубликованном в The Times в ноябре 1942 г. Тогда новость о грядущей школьной реформе вызвала бурное недовольство среди католического духовенства. В письме говорилось: «… Парламент должен учитывать особые пожелания католической паствы по вопросу финансирования школ. В этом политические партии должны помочь католикам, которые будучи религиозным меньшинством, все же являются частью британского народа, и выражают свое уважение к власти, способной помочь им в обеспечении их школ достойными субсидиями…»[263].

На встрече Р. Батлер и Дж. Эде пытались убедить епископов Римско-католической церкви в необходимости реформирования католических школ. «На данный момент, – утверждал министр просвещения, – свыше 10 тыс. школ англиканской церкви, заявили о готовности сотрудничать с местными школьными советами. И мы не можем допустить, чтобы католические школы оставались в меньшинстве и продолжали «погибать» без материальной помощи государства. Римско-католическая церковь должна поддержать реформу образования, иначе она нанесет колоссальный ущерб собственным школам…»[264].

Однако епископ Дауни и кардинал Хинксли настаивали на автономном развитии католических учебных заведений, именуя другие деноминации, принявшие реформу – «бестелесными». Они считали, что Римско-католическая церковь, вкладывавшая в строительство своих школ на протяжении XVIII–XIX немалые денежные средства, не должна так просто передавать их под управление школьных советов.

В итоге переговоры Р. Батлера и Дж. Эде с представителями Римско-католической церкви завершились безрезультатно.

За несколько дней до этой встречи 15 декабря 1943 г. Р. Батлер уже представил школьный билль в Палате общин. В первом чтении происходило лишь слушание документа. Дебаты же были перенесены Парламентом на второе чтение.

В начале первого чтения министр просвещения заявил: «Билль об образовании имеет своей целью обеспечить всех детей в возрасте от 5 до 15 лет доступным, современным и качественным образованием…»[265].

Для достижения поставленной цели законопроектом предусматривалось продлить обязательный возраст окончания школы с 14 до 15 лет; создать бесплатные средние учебные заведения – государственные грамматические школы (state grammar schools); при помощи школьных советов установить контроль над религиозными школами (non provided schools). Решать выдвинутые задачи планировалось путем расширения полномочий школьных советов графств (LEA), возложив на них обязанности по обустройству на местах государственных грамматических школ (state grammar schools), обеспечению их квалифицированными учителями и необходимым техническим оборудованием. Помимо этого, билль уполномочивал школьные советы организовать процедуру зачисления в эти заведения детей, успешно сдавших экзамен «одиннадцать плюс» («eleven plus examinations»).

Кроме того, законопроект предусматривал заключение между религиозными заведениями специального договора, что позволяло церковным школам получить статус контролируемых учебных заведений (controlled schools) в обмен на полное государственное финансирование. При этом контролируемые школы должны были функционировать на основе светского образования. Что же касается религиозного обучения, то биллем гарантировалось проведение уроков религии на неконфессиональной основе. Новый курс изучения религии согласовывался между всеми британскими церквами в формате особого документа – «agreed syllabus», который должен был утвердить Архиепископ Кентерберийский [266]. По этому поводу еще в ноябре 1943 г. У. Темпл обратился к представителям разных деноминаций с официальным требованием «утвердить в основе школьного изучения Библии единую христианскую доктрину, лишенную какой-либо интерпретации в духе той или иной конфессии…»[267].

Школьный билль разрешал также родителям забирать детей с религиозных уроков, если они считали, что их дети не нуждаются в подобном обучении[268].

Важно, что проект школьного закона разрабатывался Батлером с учетом требований как консерваторов, стремившихся сохранить функционировавшие веками школы Англиканской церкви, так и союзников в данном вопросе – либералов и лейбористов, которые еще в 1920-е гг. выступали за повышение обязательного школьного возраста до 15 лет и введение общедоступного среднего образования.

Подобный учет требований всех политических сил обеспечил биллю поддержку большинства депутатов Палаты общин уже в первом чтении. Неслучайно после представления билля в Парламенте либерал Г. Шекспир заявил, что законопроект Батлера объединил в себе «лучшие пожелания предшествующих инициаторов реформирования школы»[269].

Лейбористы признавали, что документ устанавливает социальную справедливость в школьном образовании, поскольку открывает выходцам из всех социальных слоев свободный доступ в средние школы. «Правительство, – говорил лейборист У. Дженкинс, – поступило весьма грамотно, начав программу социального реформирования с системы школьного образования…. С принятием данного законопроекта откроется новая эпоха в истории государственного образования…»[270].

В свою очередь депутаты Консервативной партии считали реформирование системы школьного образования не только своевременной, но и давно назревшей мерой. «Реформа школьного образования, – говорил консерватор П. Ханнон, – лучшее финансовое вложение государства в целях процветания нации в будущем…»[271].

Второе чтение законопроекта началось 19 января 1944 г. Учитывая скрупулезность работы парламентариев над каждым положением билля, рассмотрение документа в Палате общин затянулось до мая 1944 г.

В числе главных вопросов, обсуждаемых во втором чтении билля, был вопрос о получении религиозными школами (non provided schools) статуса контролируемых учебных заведений (controlled schools).

Палата общин одобрила пункт о добровольном переходе под контроль местных советов по образованию (LEA) религиозных школ, которые из-за ветхости зданий и грозившего им финансового банкротства нуждались в государственном субсидировании.

Снижение значимости церковного образования обуславливалось усилением процесса секуляризации в общественной жизни.

В частности, в связи с упадком религиозности населения снижалась и посещаемость храмов Англиканской церкви, прослеживавшаяся уже с 1930-х гг. Так, если перед Первой мировой войной в них совершалось более 500 тыс. крещений ежегодно, то в 1932 г. этот показатель составил 400 тыс. и оставался на этом уровне до конца десятилетия. Подобное происходило и с обрядом конфирмации. До 1928 г. через конфирмацию проходило более 200 тыс. юношей и девушек, а к 1939 г. эта цифра снизилась до 157 тыс.[272]

Таким образом, секуляризация стимулировала и модернизацию школьного образования, что согласно биллю Батлера заключалось в добровольном переводе церковных школ в статус контролируемых заведений (controlled schools) с последующим включением их в государственный сектор образования[273].

В январе 1944 г. одновременно с обсуждением Палатой общин вопроса о положении церковных школ, социологическая служба Гэллапа провела опрос среди британцев. На вопрос: «Должны ли церковные школы передать административные функции школьным советам графств и принять светскую систему образования?» 61 % респондентов ответили утвердительно, 21 % – высказались против, считая недопустимым потерю религиозными школами своей самостоятельности, 18 % — затруднились с ответом[274].

Очевидно, что большая часть населения поддержала обсуждаемую реформу.

Из всех христианских деноминаций продолжали противостоять биллю Батлера римские католики. По этому поводу в одной из статей The Tablet, опубликованной в январе 1944 г., говорилось: «Законопроект Батлера прошел первое чтение. Представители Англиканской церкви и «свободных» церквей практически согласились принять билль. Однако Римско-католическая церковь не принимает этот документ в нынешнем виде, и выступает за ограничение прав родителей и местных советов по образованию в определении ребенка в ту или иную школу…»[275].

Требования католиков не были учтены Палатой общин, поскольку их учебные заведения составляли меньшинство – всего 9,8 % от всех школ Англии и Уэльса[276].

Во время второго чтения билля Р. Батлера в Палате общин были сделаны попытки внести несколько поправок к документу. Первая поправка была инициирована лейбористом М. Хагнесом при поддержке члена Консервативной партии Т. Кейр. Депутаты выступили в пользу продления обязательного возраста окончания школы до 16 лет. Однако большинство парламентариев было с этим несогласно, и признавало возможность повышения возраста до 16 лет только после окончания войны, на ведение которой в настоящее время направлялись все государственные средства.

Это мнение разделял и Р. Батлер. «В настоящее время, – утверждал он, – мы не можем продлить школьный возраст до 16 лет, т. к. около 80 % всех наших школ не готовы принять новых учеников по причине нехватки учебных мест. Тем не менее, сегодня в наших силах подготовить базу для реализации этой реформы в будущем. Мы можем начать строительство и восстановление школьного фонда, оснастить образовательные учреждения современным оборудованием, укомплектовать их штаты высококвалифицированными педагогами…»[277].

Итогом дебатов стало отклонение поправки большинством депутатов (172 против 137) Палаты общин.

Очередная поправка, внесенная представительницей Консервативной партии Т. Кейр, касалась уравнения в заработной плате учителей женщин с учителями мужчинами. Согласно законодательству, они получали на 20 % больше представительниц «слабого» пола. На фоне всеобщей эмансипации женщин, получивших к этому времени во многом равные права с мужчинами, предложение Т. Кейр было вполне закономерным. Однако Палата общин посчитала введение этой меры несвоевременной и большинством голосов (117 против 166) поправка была снята с обсуждения[278]. Таким образом, вплоть до 1975 г. в Британии сохранялось неравная оплата труда женщин и мужчин учителей.

Во втором чтении законопроекта был поднят вопрос о качестве школьного образования, заметно ухудшившемся в годы войны. Постановка данного вопроса в Парламенте объяснялась одним из главных пунктов билля Батлера – созданием государственных грамматических школ, которые надлежало укомплектовать квалифицированными педагогами. В годы войны проблема недостатка школьных учителей обострилась. Часть из них, будучи военнообязанными лицами, была направлена на фронт. Многие педагоги вместе с воспитанниками эвакуировались в вглубь острова и за его пределы – в США, Австралию и Новую Зеландию.

Для решения проблемы лейбористы предложили готовить кадры для школы путем создания учительских курсов для гражданского населения. Прошедшие обучение могли бы получить свидетельство на право преподавания в школах[279].

Консерваторы не одобрили предложенный способ решения проблемы, поскольку считали, что учителя должны получать качественное образование. Для повышения престижа профессии школьного учителя и привлечения в эту сферу молодых людей члены Консервативной партии предлагали пересмотреть вопросы, связанные с улучшением условий обучения в педагогических колледжах и повышением учителям заработной платы.

В завершении дебатов депутаты Консервативной партии внесли в Парламент предложения: продлить срок обучения в педагогических колледжах с двух до трех лет; расширить учебные программы колледжей путем введения дополнительных дисциплин гуманитарного и естественнонаучного цикла; поощрять лучших студентов, направляя их на стажировку за границу.

Парламент утвердил поправки консерваторов. По этому поводу на следующий день The Manchester Guardian сообщала: «В ходе дебатов по биллю Батлера Палата общин обозначила важность профессии школьного учителя. Принятые Парламентом дополнения к законопроекту делают эту профессию привлекательной для молодежи, открывая большие перспективы для самореализации и карьерного роста…»[280].

Таким образом, школьный билль был направлен на укрепление системы профессиональной подготовки квалифицированных кадров для учебных заведений Англии и Уэльса.

12 мая 1944 г. Палата общин приняла билль Батлера, а 3 августа документ одобрила и Палата лордов.

На следующее утро после утверждения законопроекта У. Черчилль направил Р. Батлеру телеграмму. В ней говорилось: «…Примите мои поздравления, Вы внесли весомый вклад в государственное законодательство и в историю школьного образования…» [281].

Историческое значение акта 1944 г. действительно было велико. По сути, билль об образовании получил «право на жизнь» благодаря двум талантливым общественно-политическим деятелям – Р. Батлеру и У. Темплу, активно содействовавшим продвижению и принятию документа как церковными кругами, так и Парламентом.

Принятый закон высоко оценила пресса. Так, The Times отзывалась о документе «как об образце величайшего политического компромисса в истории школьного образования»[282]. Издание The Daily Telegraph признало акт об образовании «эпохальным документом, содержащим в себе «зерно великой мудрости»»[283]. Отмечала «важную роль акта Батлера в прогрессе школьного образования…» и газета The Yorkshire Post[284].

В силу акт Батлера вступал в апреле 1947 г. Документ освобождал большую часть школ Англии и Уэльса от опеки Церкви Англии и церквей других христианских конфессий, переводил их под контроль местных школьных советов, наделяя бывшие религиозные школы, принявшие светское обучение, статусом контролируемых школ (controlled schools) с полным государственным обеспечением. В свою очередь сохранившие независимость от советов церковные школы именовались учреждениями (aided schools), получавшими специальные субсидии от государства (от 50–70 %) на свои потребности, включая ремонт зданий и приобретение нового оборудования (см. Приложение, схема 7)[285].

Для религиозной жизни Англии значение акта 1944 г. также имело большое значение. По выражению У. Черчилля, данный билль «освободил церкви от сектантской подозрительности и вражды, и одновременно позволил им сохранить принципы их собственной веры…»[286].

Наряду с продвижением секуляризации закон Батлера содействовал демократизации образования, что характеризовалось созданием бесплатных средних школ – государственных грамматических школ (state grammar schools) и продлением обязательного возраста окончания школы с 14 до 15 лет.

В системе школьного обучения Англии и Уэльса сохранился принцип дуализма – сегменты государственного и частного образования развивались параллельно друг другу. Акт Батлера не коснулся частных школ, единственным правилом стала их регистрация в статусе независимых учебных заведений. Как и прежде сегмент частного образования включал: начальные подготовительные школы (preparatory schools), элитные паблик скулз (public schools), частные технические школы (private schools) и грамматические школы (private grammar schools), сохранившие за собой право на предоставление бесплатных мест для способных детей из малообеспеченных семей (см. Приложение, схема 5).

В государственном сегменте образования акт Батлера существенно расширил границы среднего образования. Кроме официально утвержденных законом современных средних школ (modern secondary schools) к средним заведениям причислялись государственные технические школы (state technical schools) и вновь созданные государством грамматические школы (state grammar schools). Государственное начальное образование составляли начальные школы (state primary schools) и бывшие религиозные заведения, принявшими за основу светское обучение (controlled schools) (см. Приложение, схема 6).

Таким образом, школьное образование в Англии и Уэльсе было представлено разными видами учебных заведений как в государственном, так и в частном секторе. Основанием для зачисления детей в частные и государственные средние школы оставался экзамен (eleven plus examination), являвшийся обязательным условием для всех детей в возрасте 11 лет.

Особенностью акта 1944 г. явилось включение в процесс надзора за образованием трех сторон – государства, местных школьных советов (LEA) и родителей.

Резюмируя, можно сказать, что путем модернизации школьного образования, предусмотренной актом об образовании 1944 г., была создана универсальная система обучения.

Сам же автор документа – Р. Батлер, наблюдавший в последующие годы за деятельностью, сменявших друг друга консервативных и лейбористских правительств, отмечал: «На протяжении длительного времени система образования, принятая в законе 1944 г., пережила целый ряд правительственных кабинетов, и все они находили ее вполне приемлемой…»[287].

* * *

Закон 1944 г. явился основополагающим документом реформирования школьной системы в послевоенной Англии.

Школьный акт Батлера решал три основные задачи. Во-первых, было понижено влияние церкви на образование путем добровольного перехода церковных заведений под контроль и субсидирование государства. Во-вторых, вводился «трехсторонний» контроль над школами со стороны государства, школьных советов (LEA) и родителей. В-третьих, всем детям предоставлялась возможность получения государственного среднего образования в одной из трех типов школ: грамматической (state grammar school), современной (modern secondary school) или технической (state technical school), что в свою очередь позволяло пополнить все виды производства квалифицированными специалистами.

Одновременно с повышением уровня образования населения происходила и его политизации, что вело к увеличению численности добровольных общественно-политических организаций, выступавших базисом гражданского общества.

Успех Лейбористской партии на выборах 1945 г. во многом обеспечили перемены, произошедшие на мировой арене. Решающая роль Советского Союза в достижении победы над фашизмом во Второй мировой войне и сам освободительный характер войны содействовали признанию и укреплению социалистических идей в сознании широких народных масс. Все это способствовало демократическому подъему и стремлению британского населения к прогрессивным реформам.

Согласно политической программе «Лицом к будущему» («Let us face the future») цель Лейбористской партии заключалась в создании государства «всеобщего благосостояния» или «всеобщего благоденствия», что выражалось в обеспечении всего населения более высоким качеством жизни («Все для всех!»). В рамках этого предусматривалось: улучшить социальное обеспечение; начать строительство муниципального жилья; ввести бесплатное медицинское обслуживание. В области экономики планировалось провести национализацию отдельных отраслей промышленности и банковской сферы.

К. Эттли

По итогам парламентских выборов 1945 г. Лейбористская партия получила абсолютное большинство в Парламенте – 393 депутатских мандата, консерваторы – 213, либералы – 12[288].

Сформированное лейбористами правительство возглавил К. Эттли[289].

Кабинет К. Эттли действовал по плану предвыборной политической программы. В первую очередь была проведена национализация убыточных в годы войны угледобывающей, газовой и электроэнергетической отраслей. В собственность государства также перешли Английский банк, ряд авиакомпаний, железнодорожный и внутренний водный транспорт, частично автомобильные перевозки, большая часть радио и телекоммуникаций[290]. В итоге государственный сектор экономики охватил более 20 % всей промышленности[291].

В феврале 1950 г. после победы Лейбористской партии на очередных выборах был сформирован второй кабинет во главе с К. Эттли, который продолжил политику социального реформирования. Развернулось строительство доступного жилья. В 1950 г. было построено около 1 млн муниципальных квартир[292]. Успешно развивалась и национальная служба здравоохранения, утвержденная в 1946 г. В ее основу был положен принцип бесплатной медицинской помощи населению. Кроме того, увеличился размер пособий по болезни, безработице и при потере трудоспособности[293]. В результате существенно повысился прожиточный минимум наиболее незащищенных категорий населения – безработных, инвалидов, граждан пенсионного возраста[294]. Общий уровень жизни населения стал выше по сравнению с довоенным периодом.

Все это свидетельствовало о том, что лейбористское правительство К. Эттли достигло цели по созданию «государства всеобщего благосостояния».

Однако внутренний раскол лейбористов стал причиной их поражения на парламентских выборах в октябре 1951 г. 1.

Пришедшие к власти консерваторы управляли страной почти тринадцати лет. В разные годы консервативные кабинеты возглавляли У. Черчилль (1951–1955), А. Иден (1955–1957), Г. Макмиллан (1957–1963) и А. Дуглас-Хьюм (лорд Хьюм) (1963–1964).

Необходимо отметить, что в период оппозиции с 1945–1951 гг. Консервативная партия несколько отошла от традиционных принципов консерватизма и в 1949 г. откорректировала свою политическую идеологию[295]^[296]. Оттеснение правых тори на задний план позволило консерваторам выработать общие программные установки партии по вопросам внешней и внутренней политики, частично совпадавшие с позицией лейбористов[297].

Придя к власти в 1951 г., консерваторы не только не отменили большинство проекты социального реформирования лейбористов, но и развили их. Продолжалось строительство муниципального жилья. К концу 1950-х гг. было введено в эксплуатацию около 2 млн домов для малоимущих семей[298]. Развивалась и служба национального здравоохранения, хотя плата за выписки рецептов и услуги стоматолога была возвращена.

В области социального обеспечения были увеличены пособия малоимущим семьям, вдовам и инвалидам, вырос и размер заработной платы. С 1951 г. по 1964 г. средняя еженедельная зарплата повысилась до 10 ф. ст[299]. Рост оплаты труда благоприятным образом сказался на улучшении материального положения населения. Многие семьи приобретали предметы длительного пользования: холодильники, телевизоры, стиральные машины. В эти годы значительно возросла покупка в кредит[300].

Вплоть до 1960 г. в Британии оставался крайне низкий уровень безработицы. Высокую трудовую занятость обусловила начавшаяся в 1950-е гг. научно-техническая революция (НТР). В производстве создавались условия для внедрения инновационных технологий, стремительно развивались «новые» отрасли: электроэнергетика, машиностроение, нефтехимия, авиационная и электронная промышленность[301].

Под влиянием НТР и автоматизации трудоемких процессов расширился и состав среднего класса. Помимо людей, занятых в мелком производстве, розничной торговле и сфере услуг, средний класс пополнился клерками, представителями творческих профессий и высококвалифицированными специалистами, получавшими достаточно большие доходы.

Таким образом, можно утверждать, что консенсус, установленный между консерваторами и лейбористами в период с 1945–1964 гг., позволил провести глобальное реформирование социально-экономической сферы, что улучшило качество жизни всех слоев населения. Наиболее полно это отражает высказывание премьер-министра Г. Макмиллана: «…Никогда прежде мы не жили лучше, чем сейчас…»[302].

В то же время введение автоматизации и технических инноваций в промышленности обострило проблему подготовки квалифицированных трудовых ресурсов для наукоемких отраслей. В результате этого реформирование сферы школьного образования приобретало высокую актуальность.

Новая волна социально-экономических преобразований началась после прихода к власти в 1964 г. лейбористского кабинета во главе с Г. Вильсоном[303].

Во многом успех лейбористов на парламентских выборах 1964 г. объяснялся модернизацией политической идеологии, предложенной в 1963 г. новым лидером партии Г. Вильсоном, являвшимся сторонником центристских взглядов[304].

Обновленная концепция Лейбористской партии заключалась в возможности достижения социализма путем ускоренного научно-технического развития, которое выступало бы средством к установлению всеобщего социального благополучия. Данный подход был положен в основу программы «Лейборизм и научная революция» (1963), предусматривавшей проведение политического курса, направленного на внедрение модели научного управления экономикой. В этом случае научно-технический прогресс являлся бы средством к установлению всеобщего социального благополучия.

В результате модернизации идеологической доктрины повысился престиж Лейбористской партии и расширилась ее электоральная база.

Эффективная политика первого лейбористского кабинета Г. Вильсона (1964–1966 гг.) содействовала «оживлению» экономики, несмотря на ее кратковременный характер. Вместе с этим успешное проведение программы социального реформирования: повышение пенсии по старости, отмена платы за выписку рецептов, массовое строительство муниципального жилья обеспечило лейбористам поддержку большинства избирателей на досрочных выборах в марте 1966 г.

По их итогам лейбористы получили в Парламенте 364 депутатских места, консерваторы – 253 места, либералы – 12[305].

Главной задачей второго лейбористского кабинета Г. Вильсона оставалась борьба с инфляцией. Для ее сдерживания в июле 1966 г. было введено принудительное «замораживание» заработной платы на один год[306]. Не стабилизировал ситуацию с инфляцией и принятый в 1966 г. закон о ценах и доходах, регламентировавший задержание повышения заработной платы Министерством труда и Национальным управлением по ценам и доходам. Вместе с тем повысились налоги на бензин, спиртные напитки и услуги почтовой службы. Продолжалось падение национальной валюты, и к ноябрю 1967 г. было объявлено о девальвации фунта стерлингов на 14,3 %. К этому времени он снизился уже с 2,8 до 2,4 долл. Увеличился и внешний долг Британии перед США. В целом, он составил около 3 млрд ф. ст.[307]

Намереваясь уменьшить государственные расходы, правительство Г. Вильсона приступило к сокращению финансирования социальных программ.

В то же время для стимулирования развития наукоемких видов производства крупные компании обеспечивались субсидиями и кредитами с невысокими процентами, в отношении них действовали послабления в налогообложении. В борьбе за конкурентоспособность на мировом рынке ускорился процесс монополизации, характеризовавшийся слиянием предприятий и компаний в корпорации и концерны. Подобная практика была одним из мощных средств в устранении конкурентов.

За счет монополии увеличился и государственный сектор экономики[308].

Все это в совокупности с финансовым займом у США на непродолжительный срок стабилизировало ситуацию в экономике. На фоне ведущих европейских государств и США Британия заметно отставала как в экономическом развитии, так и в социальном устройстве общества.

В 1970 г. правительство Г. Вильсона приняло решение о проведении досрочных парламентских выборов, но по итогам всеобщего голосования большая часть электората (46 % избирателей против 43 %) поддержала консерваторов.

Первоначально школьным вопросом в лейбористском кабинете К. Эттли занималась глава Министерства образования Э. Уилкинсон[309].

Э. Уилкинсон

Учитывая трудности послевоенного времени, она уделяла повышенное внимание сохранению и укреплению здоровья школьников[310]. Для этой цели был подготовлен законопроект «О бесплатном молоке», принятый Парламентом в 1946 г. Документ позволил обеспечить всех учащихся школ Англии и Уэльса бесплатными завтраками. Со временем рацион детей, получавших на завтрак молоко, дополнился такими продуктами как хлеб и масло.

В рамках программы сохранения и укрепления здоровья детей Э. Уилкинсон также инициировала расширение сети медицинских пунктов, функционировавших при учебных заведениях. Кроме того, обязательным правилом стали ежегодные профилактические осмотры школьников. В феврале 1947 г. Э. Уилкинсон скоропостижно скончалась. Новым главой ведомства был назначен Г. Томлинсон[311]. Под его управлением Министерство образования приступило к реализации реформы образования, назначенной актом Батлера на апрель 1947 г.

Г. Томлинсон

В ходе реформирования был продлен обязательный школьный возраст с 14 до 15 лет. Развернулось строительство учебных зданий, что стало эффективной мерой в борьбе с переполненными классами. Под управлением школьных советов графств (LEA – local education authorities) началось открытие бесплатных средних заведений – государственных грамматических школ (state grammar schools). С 1947 г. по 1950 г. было открыто 1 тыс. 207 таких школ[312].

Большое внимание во время реформы уделялось подготовке школьных учителей. С этой целью в 1947 г. Министерство образования организовало 13 государственных служб, занимавшихся открытием педагогических колледжей и дополнительных курсов по повышению профессионального уровня педагогов. К концу 1950 г. появилось 80 новых колледжей, осуществлявших подготовку специалистов для школы. Всего с 1947 г. по 1951 г. численность учителей увеличилась с 187 тыс. 500 чел. до 216 тыс. [313] Данные меры содействовали повышению качества школьного обучения.

В 1950 г. для выпускников средних заведений Англии и Уэльса были введены свидетельства о получении среднего образования. Так, прошедшие полный курс средней школы и успешно сдавшие итоговые экзамены повышенной сложности получали свидетельство повышенного уровня – General Certificate of Secondary Education (GCSE). Этот документ предоставлял возможность дальнейшего обучения в колледжах и университетах. Всем остальным, в том числе и выпускникам современных средних школ (modern secondary schools), выдавалось свидетельство обычного уровня – Certificate of Secondary Education, обладатели которого не имели права продолжать образование в высших учебных заведениях.

Однако лейбористы были не удовлетворены тем, что значительная часть детей, поступавших в средние учебные заведения на основании результатов экзамена «одиннадцать плюс» (eleven plus examination), попадала в современные средние школы, отличавшиеся от грамматических школ более низким качеством образования и отсутствием в дальнейшем возможности поступления в университет. Лейбористы выступали против отбора детей в среднюю школу. По их мнению, экзамен «одиннадцать плюс» выполнял функцию своеобразного «фильтра» и распределял выпускников начальных школ по разным «неравноценным» видам средних заведений, что нарушало главный принцип школьной политики лейбористов – предоставление всем детям равных возможностей в получении среднего образования «Среднее образование для всех!».

В попытке изменить ситуацию, в начале 1950 г. Г. Томлинсон предложил ввести в Англии и Уэльсе в качестве эксперимента новый вид общедоступной средней школы, именуемой как объединенная (общеобразовательная) школа (comprehensive school)[314]. Появление данного учебного заведения должно было стать результатом слияния государственной грамматической, современной и технической школ – в единую. Предполагалось, что обучение в этой школе будет базироваться на изучении дисциплин академической, практической и технической направленности, что в перспективе позволяло подготовить специалистов более широкого профиля для производства. Важно, что при поступлении в эти заведения школьники не сдавали традиционный экзамен «одиннадцать плюс» и зачислялись путем собеседования.

Первоначально эксперимент запустил школьный совет Лондона. Спустя полгода к нему присоединились местные советы по образованию Ланкашира, Манчестера и Шеффилда. За первые три года действия проекта было создано всего 11 общеобразовательных школ. Несмотря на немногочисленность данных заведений лейбористы доказали возможность получения среднего образования всеми детьми (см. Приложение, схема 8).

Проект создания объединенных школ продолжал существовать и при правлении консерваторов в период с 1951–1964 гг. Всего к 1959 г. школьными советами Англии и Уэльса было создано свыше 86 таких заведений, охвативших образованием 3 % всех учащихся в возрасте от 12 до 17 лет[315].

В сегменте государственного среднего образования этот процент учащихся был минимальным. Подавляющее большинство детей обучалось в современных средних школах – 3 %, в государственных грамматических школах училось 30 % учащихся, в государственных технических школах – 4 % (см. Приложение, табл. 1, схема 9)[316].

В целом же школьная политика лейбористских правительств содействовала повышению роли государства в реформировании школьного образования.

В период правления консерваторов наукоемкие отрасли британской промышленности переживали научно-техническую революцию, что существенно обострило проблему нехватки квалифицированных специалистов. Исходя из этого консервативные правительства У. Черчилля, А. Идена (19551957), Г. Макмиллана (1957–1963) и А. Дугласа-Хьюма (лорд Хьюм) (1963–1964) гг. ставили в приоритет школьной политики повышение качества образования в учебных заведениях.

В марте 1956 г. министр образования Д. Эклз обратился к председателю Центрального Консультативного совета Дж. Кроутеру с просьбой усилить меры по эффективности школьного обучения для детей старше 15 лет[317].

В июле 1959 г. после изучения комиссией Дж. Кроутера состояния средних школ Центральный Консультативный совет по образованию познакомил Парламент с первой частью доклада «От 15 до 18 лет»[318]. Второй том документа c пометкой «Обзоры» был рассмотрен Парламентом в 1960 г.

Помимо повышения качества обучения в докладе Дж. Кроутера, также предлагалось продлить обязательный школьный возраст учащихся до 16 лет. Вместе с тем для лучшей подготовки выпускников начальных школ к экзамену «одиннадцать плюс» школьным советам (LEA – local education authorities) рекомендовалось расширить учебные планы начальных школ.

Особое внимание в докладе уделялось образованию трудящейся молодежи. Для этого предусматривалось сократить рабочие часы всем занятым в производстве молодым людям от 15 до 18 лет, чтобы они могли получать полноценное образование – в школе или на дополнительных курсах по профессиональной подготовке[319].

Палата общин одобрила отчет Дж. Кроутера, но лорды заблокировали документ, считая повышение обязательного школьного возраста до 16 лет несвоевременной мерой[320].

В августе 1963 г. вопрос о продлении школьного возраста был поднят в докладе «Образование – половина нашего будущего» (смысловой перевод), подготовленном председателем Центрального Консультативного совета Дж. Ньюсомом. Документ имел своей целью улучшить качество школьной подготовки детей от 13 до 16 лет. Для этого рекомендовалось с сентября 1965 г. продлить обязательный возраст окончания школы с 15 до 16 лет.

В рамках повышения эффективности обучения предусматривалось введение дополнительных профессиональных курсов для учителей. Для полноценной подготовки детей к экзамену «одиннадцать плюс» начальным школам рекомендовалось разработать и внедрить в учебный процесс обновленные методики обучения. Средним школам также предлагалось модернизировать учебные программы в пользу дисциплин естественнонаучного цикла. Преимущественно это касалось современных средних школ (modern secondary schools), т. к. качество их образования оставалось значительно ниже, чем в государственных грамматических (state grammar schools) и общеобразовательных школах (comprehensive schools). Наряду с предметами научно-технической и прикладной направленности планы школьных программ рекомендовалось дополнить занятиями по художественному и музыкальному искусству.

В докладе Дж. Ньюсома большое внимание уделялось развитию способностей и талантов каждого ребенка. Руководствуясь этим правилом, учителям начальных и средних школ следовало придерживаться дифференцированного подхода в обучении детей.

Ключевое положение в документе занимала проблема образования детей из малообеспеченных слоев населения, проживавших в социально неблагоприятных районах – с высоким уровнем преступности. Для стабилизации ситуации рекомендовалось создать рабочую группу, способную улучшить условия для обучения таких детей. В первую очередь это касалось открытия в этих районах достаточного числа средних учебных заведений, преимущественно современных средних школ (modern secondary schools)[321].

Палата общин приняла доклад Дж. Ньюсома, но лорды отклонили документ по причине неготовности учебных заведений к реформе: нехватки педагогических кадров, школьных зданий и отсутствия материальной базы для проведения реформы[322].

В целом же доклады Дж. Кроутера и Дж. Ньюсома характеризовались прагматической направленностью и имели большое значение для перспективного развития школьного образования. В них объективно ставились вопросы о повышении качества школьного обучения и обязательного возраста окончания школы, что было весьма значимо для подготовки квалифицированных специалистов в условиях интенсивного научно-технического развития 1950-1960-х гг.

Унификация системы среднего образования явилась главной целью школьной политики лейбористов, пришедших к власти в 1964 г. В январе 1965 г. первый кабинет Г. Вильсона поручил Министерству образования, переименованному к этому времени в Министерство образования и науки (Department of Education and Science), подготовить проект реорганизации средних школ. Документ разрабатывался с учетом требований, выдвинутых лейбористами в предвыборном манифесте 1964 г. В нем наряду с сокращением переполненных учебных классов с 40 до 30 детей, обеспечением учебных заведений высококвалифицированными учителями, наиболее приоритетным направлением школьного реформирования оставалась «реорганизация среднего образования по комплексной линии» [323]. Согласно этому требованию, школам следовало отказаться от традиционного экзамена «одиннадцать плюс» и принять единые стандарты в учебно-воспитательной системе.

Следуя этой концепции, в июле 1965 г. Министерство образования и науки во главе А. Крослендом завершило работу над проектом по реорганизации средних школ, озаглавленном как циркуляр 10/65.

Основные положения циркуляра сводились к слиянию государственных грамматических, современных средних и технических школ – в объединенную общеобразовательную школу (comprehensive school). В нее свободно принимались все выпускники начальных школ[324]. Таким образом, отказавшись от экзаменационной системы «одиннадцать плюс» в пользу собеседования, общеобразовательная школа устраняла принцип неравноценного распределения выпускников начальных школ по разным типам средних школ.

Циркуляр 10/65 предлагал школьным советам Англии и Уэльса (LEA) создавать общеобразовательные школы на выбор по шести вариантам. Наиболее приемлемыми для большинства учебных заведений оказались первые два. В первом варианте предусматривалось создание единой общеобразовательной школы для детей от 11 до 18 лет. Во втором – оформление в рамках объединенной (общеобразовательной) школы младшей средней школы для детей от 11 до 14 лет и старшей средней школы, предназначенной для учащихся от 14 до 18 лет. Остальные четыре варианта отличались от первых двух более сложной организацией внутренней структуры. В отдельных случаях, в частности в шестом варианте, предусматривалось слияние учебной программы общеобразовательной школы с программой колледжей, обучение по которой начиналось с 16-летнего возраста.

Вместе с тем в циркуляре давались рекомендации школьным советам графств (LEA) по вопросам финансирования объединенных (общеобразовательных) школ, передачи им в собственность имущества и зданий грамматических и современных средних школ, обеспечению их учительским составом с учетом штатного расписания, а также перевода в них учащихся. В случае готовности школьных советов (LEA) принять условия циркуляра им предоставлялась возможность подготовить в течение ближайшего года планы по реорганизации местных средних школ и направить их на утверждение в Министерство образования и науки[325].

Важно, что инструкции, содержавшиеся в циркуляре 10/65, носили исключительно рекомендательный характер. «Правительство, – говорилось в документе, – не навязывает политику реорганизации всем школам, оно признает, что развитие существующих отдельных учебных заведений в рамках комплексной системы образования должно носить конструктивный характер, требующий тщательного совместного планирования местных органов образования – школьных советов и заинтересованных в этом сторон.[326].

При поддержке депутатов Лейбористской партии, составлявшей большинство в Парламенте, циркуляр был одобрен, и принят в исполнение Министерством образования и науки (см. Приложение, схема 10).

Учитывая тот факт, что документ преимущественно касался государственных школ и не затрагивал интересы частных учебных заведений, консерваторы отнеслись к нему вполне лояльно. В вопросах школьного образования они продолжали проводить традиционную для Консервативной партии политику сохранения статуса частных заведений, формировавших будущую элиту во всех сферах политической и общественной жизни.

Несмотря на рекомендательный характер циркуляра 10/65, более 2/3 местных школьных советов Англии и Уэльса (LEA) приняли его условия. В результате реформы численность общеобразовательных школ в графствах значительно возросла. Так, если в 1965 г. насчитывалось всего 262 таких школы (comprehensive schools), то к 1974 г. этот показатель увеличился до 2 тыс. 677 школ. Образование в них получало 62 % всех детей в возрасте от 11 до 18 лет[327].

Выпускники этих заведений, успешно сдавшие экзамены повышенной сложности, получали аттестат о среднем образовании «А» уровня, дававший им право на дальнейшее обучение в университете. Прошедшим же итоговые испытания обычного уровня сложности выдавался аттестат о среднем образовании «О», лишавший его обладателя возможности получения высшего образования[328].

С момента создания и на протяжении последующих двадцати лет объединенные школы содействовали значительному продвижению образования, и в целом, совершенствованию британской системы школьного обучения.

После успеха Лейбористской партии на парламентских выборах 1966 г. и формирования второго кабинета Г. Вильсона, школьная политика лейбористов сконцентрировалась на частном образовании.

Важно, что еще в декабре 1965 г. для изучения положения привилегированных учебных заведений первое правительство Вильсона создало комиссию (Public Schools Commission) во главе с Дж. Ньюсоном. В задачи комиссии создать общие рекомендации для улучшения учебно-воспитательной системы в частных школах.

Весной 1968 г. в связи с отставкой Дж. Ньюсома комиссию возглавил Д. Доннисон[329]. Таким образом, в окончательном виде доклад о частных школах состоял из двух томов. Первый из них, подготовленный в период председательства Дж. Ньюсома, именовался как «Отчет Ньюсома (1968). Комиссия по частным школам: Первый доклад» («The Newsom Report. The Public Schools Commission: First Report»). Второй том, формировавшийся в годы руководства комиссией Д. Доннисона, был озаглавлен как «Доклад Доннисона (1970). Комиссия по частным школам: Второй доклад» («The Donnison Report (1970). The Public Schools Commission: Second Report»).

Первый том доклада комиссии Дж. Ньюсома, опубликованный в июле 1968 г. содержал предложения по совершенствованию учебно-воспитательной системы частных заведений в соответствии с задачами современного образования. Согласно документу, необходимость в этом обуславливалась несколькими причинами. Во-первых, изолированностью паблик скулз. «…Традиционный для частных учебных заведений, – говорилось в документе, – уклад академического образования не вполне отвечает новейшим требованиям, предъявляемым научно-техническим прогрессом к школьному обучению…»[330]. Во-вторых, современная школьная система требует установления преемственности в учебных программах частных и объединенных (общеобразовательных) школ. В-третьих, в условиях прогрессивного образования было рекомендовано отказаться от раздельного обучения мальчиков и девочек[331].

Главные рекомендации доклада заключались в установлении более тесного сотрудничества частных учебных заведений и местных школьных советов по решению вопросов распределения бесплатных мест для способных детей из малоимущих семей. Кроме того, административным органам частных заведений предлагалось расширить социальный состав учащихся, путем приема в них детей из государственных школ, нуждавшихся в обучении закрытых школ[332].

Последнее предложение вызвало негативную реакцию отдельных печатных изданий. В частности, против этого пункта выступали редакторы The Spectator. «…Отчет Ньюсома, – отмечалось в публикации, – предлагает переводить особо нуждающихся детей государственных школ в частные заведения по разным причинам, включая смерть родителей или их отъезд за границу. На наш взгляд, это недопустимо, поскольку этим правом могут воспользоваться тысячи родителей и школьников государственных образовательных учреждений, что в конечном счете, способно нивелировать статус частных школ как обособленных учебных заведений…»[333].

Таким образом, авторы статьи выступали за сохранение кастовости привилегированных школ.

В свою очередь второй том доклада о частных школах (отчет Доннисона), опубликованный в 1970 г., касался реорганизации так называемых грандовых школ, занимавших промежуточное положение между частными и государственными заведениями. Ранее по закону об образовании 1944 г., подавляющая часть этих учебных заведений, принадлежала к категории автономных церковных школ и обеспечивалась специальной государственной дотацией. Помимо средств от государства «грандовые» школы содержались на субсидии благотворительных организаций и денежную помощь от местных властей, а также имели доход от взимания платы за обучение своих воспитанников.

В форме рекомендаций комиссия предложила таким школам выбрать один из двух вариантов дальнейшего функционирования: быть интегрированными в государственную систему образования или получить статус независимых школ, что лишало их государственной дотации[334].

В первом варианте предусматривалось, что «грандовые» школы будут введены в государственный сектор образования путем слияния с объединенными (общеобразовательными) школами в соответствии с правилами действовавшего циркуляра 10/65. В докладе достаточно подробно освещены вопросы финансирования реорганизованных «грандовых» школ, их функция в сотрудничестве с местными школьными советами[335].

Подготовленный комиссией Д. Доннисона в марте 1970 г. доклад был направлен в правительственный кабинет Г. Вильсона[336]. Однако министры затянули рассмотрение документа по причине подготовки к летним парламентским выборам 1970 г., которые Лейбористская партия проиграла. В результате доклад о частных школах (в двух томах) так и не был рассмотрен Парламентом и на протяжении четырех лет оставался в формате проекта.

Особое внимание в школьной политике лейбористов 1964 по 1970 гг. уделялось проблеме обучения детей мигрантов. Обращение власти к этому вопросу объяснялось заметным ростом иммиграционного потока в Великобританию во второй половине 1960-х гг. На тот момент большинство семей прибыло преимущественно из стран Латинской Америки, Азии и Африки, что положило начало широкому употреблению термина «цветная иммиграция»[337].

Каждый год число мигрантов из этих регионов увеличивалось. Так, если в 1968 г. их численность составляла около 2 % от общего населения страны, то к 1971 г. она возросла до 2,5 % человек[338].

Борьба с дискриминацией прибывших иностранцев[339] стала одной из главных задач правительственных кабинетов Г. Вильсона. По инициативе правительства в 1965 г. был создан Департамент по межрасовым отношениям, занимавшийся борьбой с дискриминацией мигрантов в вопросах их трудоустройства и аренды жилья. В 1965 г. и 1968 гг. лейбористы провели через Парламент билли, объявлявшие незаконной дискриминацию по расовой, национальной и религиозной принадлежности. Наряду с этим для ограничения потока иммигрантов в 1968 г. лейбористское правительство Вильсона приняло акт, касавшийся граждан стран Британского Содружества. Согласно документу, правом на въезд в страну могли воспользоваться только лица, имевшие разрешение на временную работу.

Несмотря на введение ограничительных мер, иммиграция все же оказывала большое влияние на внутренний уклад британского общества. Разрастание общин мигрантов с их культурными и религиозными устоями заметно усугубило проблему взаимоотношений коренных жителей Британии с мигрантами. Сложившаяся ситуация оставалась в центре внимания политических и общественных деятелей страны. Одним из наиболее активных противников иммиграции был депутат-консерватор, принадлежавший к праворадикальному крылу партии И. Пауэлл. В 1968 г. в Бирмингеме он выступил с речью, содержавшей предложения по принятию мер снижения иммиграционного потока. В частности, предлагалось принимать минимальное число иммигрантов, направлявшихся на постоянное место жительства в Британию. С целью избегания серьезных расовых противоречий в будущем Пауэлл рекомендовал ввести в Британии добровольную репатриацию иммигрантов, оказав их семьям материальную помощь в виде специальной государственной субсидии. Он также полагал, что возращение мигрантов на их родину будет полезно для экономики развивающихся стран, нуждавшейся в квалифицированных кадрах[340].

Выступление И. Пауэлла поддержало около 75 % британцев. Многие из них высказывались в пользу запрещения «цветной» иммиграции из стран Содружества и принудительное выселение из страны уже находящихся в ней переселенцев из этих государств[341]. Однако в политике лейбористского правительства рекомендации И. Пауэлла не нашли дальнейшего развития. Кроме того, по требованию противников расовой дискриминации в 1968 г. он был исключен из руководящего состава Консервативной партии.

В то же время одной из главных проблем миграционной политики оставалась проблема обучения прибывших в страну детей. В отчете Центрального Консультативного совета по школьному образованию за 1966 г. были представлены статистические данные по количеству детей иммигрантов, переселившихся в Британию из отдельных стран Содружества и обучавшихся в начальных и средних школах Англии. Согласно документу по территории или стране исхода мигрантов 81 тыс. учащихся являлись индийцами, 7 тыс. 800 детей – пакистанцами, 13 тыс. 200 – киприотами[342]. Сведения касались детей, семьи которых иммигрировали в Великобританию после 1955 г.

Основа школьного законодательства в отношении образования детей мигрантов была заложена вторым лейбористским правительством Г. Вильсона. По этой проблеме летом 1965 г. правительство приняло два важных документа. Первый из них – циркуляр 7/65 «Образование иммигрантов» был инициирован Министерством образования и науки. Второй документ, озаглавленный «Иммиграция из стран Содружества» являлся в некотором роде руководством для местных властей по обеспечению семей иммигрантов жильем, услугами здравоохранения и предоставлением их детям школьного образования. Несколько позднее в 1966 г. лейбористское правительство утвердило закон о местном самоуправлении, в котором также содержались рекомендации по образованию детей мигрантов.

Согласно данным документам большая часть вопросов, связанных с обучением детей иммигрантов вменялась в обязанности местным властям и школьным советам графств. Местным советам по школьному образованию давались общие инструкции по обучению детей мигрантов. Однако чаще всего администрация советов действовала по своему усмотрению, исходя из особенностей района и количества учащихся мигрантов. Единственным правилом для всех школ Англии было распределение этих детей по разным образовательным учреждениям для того, чтобы избежать концентрации определенной этнической и религиозной принадлежности в одном учебном заведении. Оптимальным условием считалось наличие в школе не более 1/5 детей мигрантов от общего числа школьников[343].

В графствах, где численность детей иммигрантов была высокой, как например, в Бирмингеме, Брэдфорде, Ноттингеме и Лондоне школьные советы (LEA) получали от государства дополнительные квоты, рассчитанные на привлечение в школы большего числа квалифицированных педагогов.

Для обучения детей иммигрантов английскому языку правительством выделялись субсидии на подготовку учителей, в совершенстве владевших родным языком этих школьников. Кроме того, для улучшения знаний английского языка создавались специальные курсы и для учителей-мигрантов. После их окончания они получали возможность преподавания английского языка школьникам одной языковой группы.

Таким образом, благодаря формированию государственной политики мультикультурализма и школьному законодательству, принятому лейбористским правительством Г. Вильсона в период с 1965 по 1968 гг., дети иммигрантов обеспечивались бесплатным школьным образованием.

Политический консенсус, установленный между лейбористами и консерваторами в период с 1945–1964 гг., содействовал эффективному преобразованию социальной сферы, что улучшило качество жизни всех слоев населения. В дальнейшем политика социального реформирования была продолжена лейбористскими кабинетами Г. Вильсона (1964–1970 гг.). Однако по причине отсутствия материальных ресурсов запланированные реформы не были реализованы в полном объеме, что привело к кризису социально-экономической политики лейбористов.

Характеризуя итоги деятельности лейбористских кабинетов К. Эттли в области школьного образования, необходимо отметить, что их политика существенно усилила роль государства в реформировании школьного образования. Лейбористы провели реформу Р. Батлера (1944). В результате этого был продлен обязательный школьный возраст с 14 до 15 лет, введено государственное среднее образование с тремя типами школ. Кроме того, в 1946 г. положено начало системе обязательного медицинского обеспечения для школьников. В 1950-е гг. учреждены свидетельства о получении среднего образования, расширена сеть профессиональных учреждений для подготовки педагогических кадров, в качестве эксперимента созданы объединенные средние школы (comprehensive schools).

Сохранение преемственности в этой области консервативными правительствами У. Черчилля, А. Идена, Г. Макмиллана и А. Дугласа-Хьюма позволило выработать общие направления по повышению качества школьного обучения, что нашло отражение в докладах Центрального Консультативного совета по образования. И, несмотря на то, что эти документы не были приняты Парламентом, содержавшиеся в них рекомендации легли в основу перспективных задач школьного реформирования.

Существенных результатов в реформировании системы школьного образования добились лейбористские кабинеты Г. Вильсона. На примере создания объединенных средних школ (comprehensive schools) им удалось предоставить всем детям равные возможности в получении среднего образования, что позволило лейбористам реализовать главный принцип своей политики – «Среднее образование для всех!».

Важным достижением второго лейбористского кабинета Г. Вильсона явилось включение детей иммигрантов в образовательный процесс государственных заведений.

Все это содействовало усилению тенденции к демократизации школьного обучения, и в целом, укреплению системы государственного среднего образования.

Состоявшиеся летом 1970 г. парламентские выборы были успешными для Консервативной партии, обеспечившей себе 330 мест в Парламенте. Несколько меньше – 287 мандатов получили лейбористы[344].

Сформированное консерваторами правительство возглавил лидер партии Э. Хит. Следует обратить внимание на отдельные интересные моменты его биографии. Э. Хит был выходцем из семьи среднего класса. Его отец начинал свой трудовой путь плотником в строительной компании, позднее он стал мелким подрядчиком. Мать же первоначально работала горничной. Родители всю жизнь усердно трудились, чтобы вырастить сыновей – старшего Эдварда (Тэда) и младшего Джона. С детства Тэд проявлял целеустремленность в познании предметов, был прилежным в учебе. Математика и иностранные языки (кроме немецкого) его любимые дисциплины во время обучения в частной школе Чатэм-хауз[345].

Будучи премьер-министром, Э. Хит неоднократно отмечал, что «возможность получения бесплатного образования в частном заведении Чатэм-хауз существенно помогла ему жизни», и он всегда выступал за сохранение такого права за всеми способными детьми из малоимущих семей[346].

Э. Хит

Еще в школьные годы Тэд серьезно увлекся музыкой: солировал в церковном хоре, играл на фортепьяно в школьном оркестре, дирижировал и сочинял произведения. Интерес Э. Хита к музыке сохранялся на протяжении всей его жизни.

После окончания школы на средства местной общины он поступил в Оксфордский университет и стал первым членом семьи, получившим высшее образование. В студенческие годы он проявил интерес к политике. Принимая участие в политических дискуссиях Консервативной Ассоциации Оксфордского университета Э. Хит сформировался как отличный оратор. Там же он познакомился в У. Черчиллем, что стимулировало его к занятию политической деятельностью. Однако эти планы были отложены в связи с началом войны с нацистской Германией. Э. Хит участвовал в военных действиях в составе Командования Королевской артиллерией[347]. Его парламентская деятельность началась в 33 года с избрания в Палату общин от округа Бексли, где он активно включился в работу Консервативной партии. После выборов 1959 г. был назначен министром труда. В 1963–1964 гг. занимал пост министра промышленности, торговли и регионального развития, а 1965 г. возглавил Консервативную партию.

В социально-экономической сфере консервативное правительство Э. Хита проводило политику, направленную на свободу предпринимательства, невмешательство государства в дела бизнеса и отказ от поддержки обанкротившихся компаний. Вместе с тем правительство приступило к распродаже акций государственных предприятий.

Политика, ориентированная на рыночные принципы, была эффективной, но имела кратковременный характер. Промышленность, как и прежде, испытывала недостаток в финансировании, необходимом для расширения и обновления производства. В 1971 г. инвестиции в национальную промышленность были на 0,6 % ниже, чем в предшествующем году, а в 1972 г. они увеличились лишь на 1 %. Обострилась проблема инфляции[348]. Для сдерживания роста цен на продовольствие консерваторы ввели так называемый «плавающий» курс ф. ст., что означало падение его стоимости по отношению к доллару на 5–6 %.

Положительной мерой социальной политики кабинета Э. Хита явилось понижение подоходного налога до 6 пенсов с каждого ф. ст., что освободило около 10 млн малообеспеченных граждан от уплаты такого налога.

В то же время консерваторы сократили государственные расходы на социальные программы. Рост инфляции, безработица и политика правительства Э. Хита по «замораживанию» заработной платы, что предусматривалось актом 1972 г., стали причинами активизации забастовочной борьбы рабочих. Во многом этому способствовал и акт 1971 г. «Об отношениях в промышленности», ограничивший права профсоюзов на забастовку и пикетирование. Осенью 1972 г. консервативный кабинет Э. Хита стремился поставить под жесткий контроль тред-юнионы при одновременном использовании трехсторонних консультаций между большим бизнесом, профсоюзами и государством, что должно было содействовать установлению партнерских отношений между рабочими и предпринимателями[349]. Однако социальная обстановка в стране накалялась все больше и в феврале 1974 г. началась стачка, повлиявшая на исход парламентских выборов 1974 г. не в пользу консерваторов[350].

Во внешней политике деятельность консервативного кабинета была более успешной – 22 января 1972 г. Великобритания подписала договор о вступлении в Европейское сообщество. Положительными результатами этого явились рост промышленной продукции в 1973 г. и британских инвестиций в странах ЕЭС. В то же время появились и негативные последствия, что выражалось в повышении цен на продукты питания на 15 % и увеличении стоимости жизни для значительной части населения на 4 %.

Борьба с тред-юнионами и несостоятельность экономической политики консервативного правительства Э. Хита явились основными причинами поражения консерваторов на выборах 1974 г. Вместе с тем разница в голосах избирателей в 1 % (Лейбористская партия получила 38 %, а Консервативная партия 37 % голосов) свидетельствовала о снижении доверия электората к власти[351].

Возращение кредита доверия избирателей и укрепление позиций лейбористов в Парламенте путем проведения досрочных выборов явилось приоритетом политики вновь сформированного лейбористами правительства во главе с Г. Вильсоном. В первую очередь лейбористский кабинет Вильсона отменил антипрофсоюзный закон «Об отношениях в промышленности» и увеличили заработную плату шахтерам, что позволило уладить конфликт в угледобывающей отрасли. В области социального обеспечения были повышены пенсии и «заморожена» квартирная плата в муниципальных домах, где в своем большинстве проживали рабочие.

Вместе с тем лейбористы разработали новую социально-экономическую стратегию, именуемую «социальным контрактом», и основанную на добровольном соглашении тред-юнионов и власти. Правительство обещало рабочим на каждый 1 % роста цен повышение оплаты труда в среднем на 1,3 %, что было одобрено съездом БКТ в сентябре 1974 г.

Таким образом, заручившись поддержкой тред-юнионов и рабочих, представлявших значительную часть избирательного корпуса, лейбористский кабинет Г. Вильсона объявил о досрочных выборах в Парламент.

По итогам выборов Лейбористская партия получила в Парламенте 319 мест, Консервативная партия – 277, а Либеральная – всего 13[352].

Оставшиеся у власти лейбористы во главе с Г. Вильсоном столкнулись с проблемой преодоления государством серьезного экономического кризиса 1974–1975 гг., что обуславливалось снижением темпов развития экономики и падением британского производства[353].

Менее всего кризис коснулся энергетической отрасли. Это объяснялось освоением крупных месторождений нефти и природного газа, открытых в Северном море на рубеже 1960-1970-х гг. В результате этого британская экономика переориентировалась с использования каменного угля на нефть и газ[354]. Возрастание добычи нефти в Северном море увеличило ее экспорт в другие страны способствовало повышению курса ф. ст., а в комплексе с займами Международного валютного фонда относительно стабилизировало финансовое положение Британии.

Важным шагом лейбористского правительства Г. Вильсона явилось заключение «социального контракта» между властью и БКТ летом 1975 г. Таким образом, ограничение роста заработной платы стало основой антиинфляционной политики лейбористов, что в свою очередь наряду с безработицей, сдерживало активность забастовочного движения.

В области социальной политики в 1976 г. лейбористы повысили размер субсидии на детей, воспитывающихся матерями-одиночками.

Несмотря на принятые лейбористами меры выход Британии из тяжелого экономического кризиса затянулся. У правительства не было долгосрочной программы по его преодолению, поэтому в марте 1976 г. Г. Вильсон подал в отставку[355].

Его приемником на посту главы лейбористского кабинета стал Дж. Каллагэн (иногда ласково называемый «Большой Джим» или «Солнечный Джим»). Отец Дж. Каллагэна был выходцем из семьи ирландского католика, бежавшего в Англию во время Великого голода. Будучи совсем юным, он добровольно поступил на службу в Королевский флот. Сменил вероисповедание и женился на католичке Шарлотте, ставшей матерью Дж. Каллагэна. В 1921 г. в возрасте 44 лет отец Джеймса умер, оставив семью без средств. Их финансовое положение улучшилось после введения лейбористским правительством Дж. Макдональда в 1924 г. пенсии для вдов (на основании того, что смерть ее мужа частично была связана с его военной службой). Семья жила достаточно скромно. Годы юности Джеймса пришлись на годы Великой Депрессии[356].

Дж. Каллагэн

В 1929 г. после окончания Мэйфилдской школы в Портсмуте, не имея финансовой возможности для продолжения образования, работал клерком в налоговом управлении. В 1932 г. сдал экзамен на государственную службу, который позволил ему стать старшим налоговым инспектором. В 1931 г. вступил в Лейбористскую партию. В 1939–1945 гг. служил в Королевском военно-морском флоте. После победы лейбористов на выборах 1945 г. Каллагэн был избран в парламент. В 1951 стал министром по делам колоний в теневом кабинете, а в 1961 г. – министром финансов теневого кабинета. Занял этот пост в правительстве, когда лейбористы во главе с Г. Вильсоном одержали победу на выборах 1964 г. С 1974 по 1976 гг. занимал должность министра иностранных дел.

Время вступления Дж. Каллагэна на пост главы правительства совпало с преодолением последствий кризиса британской экономикой, которая с трудом приспосабливалась к новым условиям мирового хозяйства. Все чаще представители профсоюзного движения критиковали стратегию «социального контракта». По этому поводу в ноябре 1976 г. в Лондоне силами противников стратегии была проведена общенациональная демонстрация протеста при поддержке тред-юнионов со всей страны. С этого момента существенно активизировались забастовки рабочих. Съезд БКТ 1978 г. окончательно отклонил нормирование повышения оплаты труда. При этом отдельные профсоюзы выступили против любых ограничений свободы коллективных договоров, заключавшихся между предпринимателями и тред-юнионами. Значительно усугубила ситуацию с профсоюзами попытка введения лейбористским правительством Дж. Каллагэна 5 % ограничения заработной платы, вызвавшая новую волну серьезных забастовок, прошедших «жаркой зимой» 1978–1979 гг. Таким образом, стало очевидно, что профсоюзы отвергли политику правительства. В дополнении к этому усилился внутрипартийный раскол Лейбористской партии. Все это обернулось поражением лейбористов на майских выборах 1979 г.

Резюмируя в целом, можно утверждать, что 1970-е гг. явились достаточно трудным периодом для Британии. Попытки проведения консерваторами и лейбористами всеобъемлющего социального реформирования не были реализованы по причинам нарастания и преодоления государством экономического кризиса, сопровождавшегося мощным забастовочным движением.

Перспективные направления в реформировании школьного образования были определены консерваторами в предвыборном манифесте «За лучшее будущее»(The Better Tomorrow). В документе говорилось: «Нам нужна страна, которая в полной мере использует все свои ресурсы для процветания и в полной мере инвестирует это благополучие для предоставления новых возможностей для образования наших детей…»[357]. Подчеркивалось, что ключевая задача образования заключается в подготовке квалифицированных трудовых кадров для промышленности. «Учитывая тот факт, – отмечалось в манифесте, – что число детей в наших школах постоянно растет, мы должны создать условия для развития способностей каждого ребенка с учетом потребности экономики в будущем»[358].

Особое внимание в документе Консервативной партии уделялось среднему образованию, и в частности, экзамену одиннадцать плюс («eleven plus»). «Консервативным правительством, – сообщалось в манифесте, – будут предложены новые подходы к экзамену одиннадцать плюс, поскольку проводимая лейбористами «жесткая» реорганизация средних школ в единые общеобразовательные заведения, неприемлема и нарушает интересы детей и их родителей». Данная позиция консерваторов объяснялась необходимостью сохранения экзамена одиннадцать плюс, предоставлявшего возможность получения выпускниками начальной школы определенного вида государственного среднего образования: в грамматической и технической школах, открывавших доступ к университетскому образованию или средней современной школе, готовившей специалистов для производства. Помимо этого в манифесте консерваторов предусматривалось повысить обязательный школьный возраст с 15 до 16 лет, что также устраивало и лейбористов[359].

После прихода к власти консервативного правительства Э. Хита в июне 1970 г. задачи по реализации школьного реформирования, представленные в предвыборном манифесте Консервативной партии, были возложены на министра образования и науки М. Тэтчер. В числе первых документов, подготовленных М. Тэтчер и утвержденных Парламентом в июне 1970 г., явился циркуляр об образовании 10/70. «Цель правительства, – говорилось в документе, – заключается в предоставлении всем ученикам полных возможностей для получения среднего образования, которые соответствуют их способностям. При этом правительство полагает, что проведение местными органами образования всеобщей реорганизации средних школ в пользу создания единых общедоступных заведений не целесообразно…»[360].

Таким образом, новый документ отменил ранее принятый лейбористами циркуляр 10/65 и тем самым сохранил «право на жизнь» государственным грамматическим, техническим и средним современным школам.

В свою очередь лейбористская газета The Guardian прокомментировала принятие Парламентом циркуляра 10/70 следующим образом: «Новый школьный документ отрицательно скажется как на системе среднего образования, так и на престиже Консервативной партии…»[361].

Однако, на наш взгляд, данное утверждение является необоснованным. Объективная оценка настоящему документу, как нам представляется, дана британским историком Б. Саймоном. «Циркуляр 10/70, – отмечал он, – не был направлен на разрушение существующей системы среднего образования, он лишь декларировал отказ власти от всеобъемлющей реорганизации средних школ в объединенные…»[362].

Подтверждение этой оценки мы находим и в мемуарах самого премьер-министра Э. Хита. «Наше правительство, – утверждал он, – поощряло политику разнообразия учебных заведений в среднем образовании…»[363].

Таким образом, консерваторы выступали за сохранение всех типов функционировавших средних школ.

Следуя собственным принципам в реформировании школьного образования, консервативный кабинет Э. Хита подготовил план по развитию образования на 1972–1973 гг., содержавшийся в циркуляре 8/71 от 24 августа 1971 г. Как и предусматривалось документом, в сентябре 1972 г. правительство Э. Хита продлило обязательный школьный возраст учащихся с 15 до 16 лет. Это расширило возможности всех детей независимо от социального статуса их семей в получении среднего образования, и в свою очередь, содействовало демократизации школьного образования[364].

Важно, что еще до реализации этой меры осенью 1971 г. консерваторы развернули компанию по строительству и обновлению школьных зданий, что объяснялось необходимостью обеспечения притока новых учащихся 15-летнего возраста учебными местами в государственных образовательных заведениях. Большое распространение в этот период приобрели быстровозводимые конструкции ROSLA, состоявшие из недорогих строительных блоков, что существенно ускоряло постройку школ.

Одним из наиболее обсуждаемых британской общественностью законопроектов этого периода явился билль об отмене школьного молока, подготовленный М. Тэтчер. На рассмотрение в Парламент проект нового школьного закона поступил в июне 1971 г.

Законопроект имел своей целью упразднить выдачу бесплатного молока для учащихся от 7 до 12 лет во всех учебных заведениях Англии и Уэльса. При этом из их числа исключались дети, нуждавшиеся в употреблении молока по медицинским показателям. Вместе с тем, с октября 1971 г. предусматривалось установить государственные субсидии на покупку молока и молочных продуктов для многодетных родителей и вдов с 3-я и более детьми – в размере 2,5 ф. ст. в неделю, а также малоимущих семей, имевших на попечении детей школьного возраста – в сумме 4 ф. ст. в неделю.

Таким образом, в данном законопроекте сохранялся традиционный для консерваторов дифференцированный подход, базировавшийся на социальной поддержке наиболее незащищенных слоев населения, что шло в разрез с принципом лейбористов «Все для всех!».

Представляя билль в Палате общин, М. Тэтчер заявила: «В первую очередь принятие настоящей меры вызвано экономическими соображениями. В случае одобрения данного билля уже в этом году мы могли бы сэкономить до 5 млн ф. ст., а в следующем – до 9 млн ф. ст. Учитывая перспективу продления обязательного школьного возраста до 16 лет, эта сумма помогла бы нам решить текущую проблему по обновлению школьного фонда зданий…»[365].

При обсуждении законопроекта депутаты Лейбористской партии обрушились на него с критикой. Так, Э. Шорт назвал билль первым социально-преступным документом. «Отмена у детей бесплатного молока, – говорил он, – не достойна великой страны…»[366]. Его поддержал сторонник по партии Б. Митчелл. «Настоящий документ способен существенно снизить престиж правящего правительства…»[367].

Лейбористы также обратили внимание Парламента на отчет комиссии Королевского колледжа Елизаветы при Лондонском университете (Queen Elizabeth College, London University). Обращаясь к заключению комиссии, Э. Шорт отмечал: «По итогам обследования у 18 % школьников Лондона установлен дефицит кальция, а у 28 % детей – рибофлавина*. В случае недополучения молочного белка показатель детей с недостатком кальция может увеличиться до 34 %, а с рибофлавина – до 39 %…»[368]. В ответ на это М. Тэтчер заявила: «Как уже было сказано, законопроект не коснется детей с ослабленным здоровьем, которые будут продолжать получать бесплатное молоко во всех учебных заведениях…»[369].

Выступая в поддержку билля, депутаты Консервативной партии, требовали предоставления всем родителям полной самостоятельности в обеспечении питанием своих детей, и тем самым, заботе об их здоровье. Так, Д. Крауч говорил: «Основная задача нашего правительства заключается в том, чтобы включить родителей в процесс выбора лучшего на их взгляд питания для собственных детей, и оказать материальную помощь нуждающимся в этом семьям…». Его речь продолжил Б. М. Рис-Уильямс. «…Мы должны, – заявил он, – предоставить всем родителям право альтернативы в обеспечении детей полноценным и здоровым питанием, будь то молоко или молочные продукты…»[370].

Большинством голосов депутатов Консервативной партии (281 против 248) Палата общин приняла школьный законопроект, а в августе того же года документ был утвержден Палатой лордов[371].

Закон о школьном молоке, подготовленный М. Тэтчер, был направлен на сокращение государственных расходов в сфере школьного образования, что явилось необходимой мерой в преддверии повышения обязательного школьного возраста до 16 лет. Сама М. Тэтчер по этому поводу говорила: «Мы не можем допустить, чтобы вновь прибывшие 15-летние дети учились в школах, требующих серьезного капитального ремонта, и я уверена, что новый закон об образовании (1971) – правильный шаг в этом направлении…»[372].

Данное утверждение вполне обосновано, поскольку школьный акт позволил компенсировать расходы на нужды образования, и таким образом, подготовить базу фонда школьных зданий к переходу на дополнительный год обучения.

Приход к власти лейбористского кабинета Г. Вильсона в феврале 1974 г. ознаменовался началом новых реформ в области школьного образования. Руководствуясь проектом преобразований, опубликованном в предвыборном манифесте 1974 г. «Работаем вместе – путь выхода из кризиса» («Let us work together – Labour’s way out of the crisis»), правительство Г. Вильсона следовало поставленным в нем задачам. «Мы, – говорилось в документе, – ускорим развитие универсальной системы объединенных средних школ; устраним неравенство в получении среднего образования путем отмены экзаменационной системы одиннадцать плюс…»[373].

Первым школьным документом лейбористов стал циркуляр 4/74 от 16 апреля 1974 г., подготовленный государственным секретарем по науке и образованию Р. Прентисом. В нем отмечалось: «Циркуляр направлен на подготовку проекта по введению всеобъемлющей системы среднего образования и имеет своей целью прекратить отбор детей по результатам экзамена одиннадцать плюс». «Мы надеемся, – сообщалось далее, – что местные органы образования (и администрации школ) будут содействовать эффективному выполнению этой политики, поскольку в настоящее время 38 % всех средних школ Англии и Уэльса, в которых обучается 48,4 % учеников, функционируют в статусе общеобразовательных (объединенных) школ, что свидетельствует о перспективе всеобщей реорганизации средних учебных заведений…»[374].

Таким образом, настоящий документ фактически отменил введенный консерваторами циркуляр 10/70.

В марте 1975 г. секретарь по науке и образованию Р. Прентис объявил в Палате общин, что правительство намерено ввести в действие проект по реформированию так называемых грандовых школ, занимавших промежуточное положение между частными и государственными заведениями[375]. Проект реформы содержался в докладе комиссии Д. Доннисона, опубликованном еще в 1970 г., но не получившем законодательной силы из-за поражения лейбористов на парламентских выборах летом 1970 г.

Основываясь на данный проект реформы, в июле 1975 г. Министерство образования и науки подготовило циркуляр 7/75. Согласно документу все грандовые школы Англии и Уэльса освобождались от правительственных дотаций, начиная с августа 1975 г. [376] При этом школьной администрации этих заведений предстояло сделать выбор либо в пользу интеграции в государственный сектор среднего образования в качестве объединенных школ (comprehensive schools), либо стать полностью независимыми частными учреждениями (private schools). По итогам реформы из 154 грандовых школ 51 – получила статус государственной объединенной школы, а 103 школы выбрали независимость от государства[377]. В результате большая часть грандовых школ пополнила сегмент частного образования.

Между тем в августе 1975 г. лейбористское правительство Г. Вильсона дополнительно выделило 23 миллиона ф. ст. в пользу всеобщей реорганизации средних учебных заведений, а для продвижения данной реформы в декабре 1975 г. новый секретарь по науке и образованию Ф. Малли подготовил соответствующий школьный законопроект.

«Цель билля, – заявил Ф. Малли в Парламенте, – заключается в отмене отборочной системы учащихся по принципу экзамена одиннадцать плюс. В современных условиях наша образовательная система требует дальнейшей комплексной реорганизации средних учебных заведений с включением в этот процесс грандовых и добровольных школ. По мере продвижения всеобщей реорганизации возникают значительные трудности, которые мы способны преодолеть совместными усилиями местных органов образования, родителей и школьной администрацией…»[378].

Таким образом, всеобщая реорганизация средних заведений базировалась на отмене экзамена одиннадцать плюс и «слиянии» всех государственных заведений (грамматической, технической, современной средней школы), а в том числе грандовых и добровольных школ – в объединенные, что существенно расширило бы сектор государственного среднего образования.

Согласно биллю в случае принятия условий реформы грандовыми и добровольными школами каждая из них обеспечивалась на момент реорганизации на 85 % субсидией от государства, что позволяло многим из них обновить школьные здания[379].

При рассмотрении законопроекта Палатой общин депутаты Лейбористской партии единогласно поддержали документ. «Настоящий билль, – утверждал лейборист М. Фланнери, – является важным шагом на пути к дальнейшей демократизации системы образования в нашей стране. Сегодня около 70 % всех детей Англии и Уэльса обучаются в государственных объединенных школах, что указывает на прогресс всеобщей реорганизации в среднем образовании…»[380]. «Когда мы отменим школьный экзамен одиннадцать плюс, – продолжал С. Мэллон, – это будет лучший день в истории нашего образования…»[381].

Однако парламентарии Консервативной партии заявили о неготовности принять законопроект, а если документ все же будет одобрен Парламентом, то при первой же возможности будущее консервативное правительство отметит его. Приводись и другие доводы против билля. В частности, Дж. Иден отмечал: «Принятие законопроекта существенно снизит конкуренцию между средними школами, что ухудшит качество обучения. Учитывая тот факт, что в объединенных школах сохраняются экзамены по отбору детей в старшие классы, нам не следует отказываться от существующей системы школьного образования, которая оказалась эффективной и приемлемой для всех социальных слоев…»[382].

Данное заявление было вполне обоснованным, поскольку в сущности билль Ф. Малли лишал родителей права выбора в получении их детьми конкретного вида государственного среднего образования: академического – в грамматической школе (state grammar school), практического – в современной средней (modern secondary schools) или технического – соответственно в технической школе (state technical school), что было регламентировано актом Р. Батлера в 1944 г.

В свою очередь консерватор Дж. Стевас заявил о необходимости решения более значимых для образования вопросов. Он утверждал: «Сегодня как никогда важно решить проблемы с переполненностью учебных классов и повышением стандартов обучения в наших школах, что не предусмотрено данным законопроектом. Мы должны помнить, что в первую очередь родителей волнует учебный процесс. Для них важна дисциплина и упорядоченность системы обучения, в которой их дети получают базовые знания, овладевают навыками, учатся ясно выражать свои мысли и подтверждать моральные ценности, чтимые в их семье и в нашей стране на протяжении поколений…»[383].

Несмотря на протест депутатов Консервативной партии летом 1976 г. Палата общин все же приняла школьный законопроект (296 голосов против 255), а 22 ноября 1976 г. документ был одобрен и Палатой лордов.

Реакция прессы на грядущую реформу была вполне предсказуема. Так, лейбористские издания, и в частности, газета The Daily Mirror поддерживали всеобщую реорганизацию средних школ. «Нам необходима данная реформа, – сообщалось в статье The Daily Mirror, – поскольку грамотность в Британии движется в обратном направлении. Большинство родителей крайне разочаровано существующей системой школьного обучения…»[384]. Иную оценку реформе давала консервативная газета The Daily Mail, в которой утверждалось: «Значительная часть родителей в нашей стране обеспокоена низким качеством обучения и отсутствием дисциплины в объединенных школах…»[385]. В следующей публикации The Daily Mail отмечалось: «Многие семьи выступают против всеобщей реорганизации среднего образования и требуют усилить контроль родителей над школьным обучением…»[386].

Между тем спустя несколько месяцев после вступления в силу закона об образовании 1976 г. Министерство образования и науки опубликовало отчет о первых результатах всеобщей реорганизации средних школ. Так, на январь 1977 г. в государственной грамматической школе обучалось около 257 тыс. детей; в государственной технической школе – 13 тыс. 700 чел.; в современной средней – 494 тыс. учащихся; в государственной объединенной школе – 3 млн 276 тыс. школьников[387].

По итогам 1979 г. распределение учащихся в государственных средних школах было следующим: в грамматической школе обучалось 6 % всех детей Англии и Уэльса, в технических – 1 %, в современных средних – 10 %, в объединенных школах – 83 % детей[388].

Важно отметить, что в процессе «слияния» средних школ в объединенные сформировалось три типа государственных учебных заведений: «сквозные», «ярусные» и «полные» школы. «Сквозные школы», функционировавшие еще с 1950-х гг., охватывали средним образованием всех детей в возрасте от 11 до 18 лет. Однако с появлением в 1960-1970-е гг. «ярусных» и «полных» объединенных школ их востребованность существенно снизилась.

Отличительной особенностью «ярусных» школ от «сквозных» школ явилось наличие двух ступеней обучения: нижней ступени для детей от 11 до 14 лет и высшей – для учащихся от 14 до 18 лет. По итогам «переходных» экзаменов лучшие ученики продолжали обучение в школе высшей ступени. Дети, получившие неудовлетворительные результаты оставались в школе нижней ступени до 16 лет и получали сертификат о неполном среднем образовании.

«Полный» тип объединенной средней школы предназначался для учащихся от 11 до 16 лет и включал так называемый «шестой класс» с двумя годами обучения. Зачисление учеников в «шестой класс» происходило по результатам экзаменов. «Шестой класс» считался выпускным и при успешной сдаче итоговых испытаний открывал доступ к университетскому образованию. Всего за период с 1965 г. по 1971 г. число учащихся, окончивших «шестой класс» возросло с 9 % до 29 %[389].

Между тем весной 1976 г. Г. Вильсон покинул пост премьер-министра. Его приемником стал Дж. Каллагэн. В условиях существенного сокращения государственных инвестиций в социально-экономическую сферу, 18 октября 1976 г. в колледже Рёскина (Оксфорд) он обратился с речью к общественности: родителям, учителям, представителям профессиональных организаций и британской промышленности по поиску совместного решения по проблеме преобразования системы школьного обучения без привлечения в нее солидных государственных инвестиций.

Позднее, в своих мемуарах Дж. Каллагэн отмечал: «Цель моего выступления в колледже Рёскина заключалась в призыве общественности к дискуссии по проблеме подготовки к жизни молодого поколения. Для достижения этого нашим правительством предлагалось: разработать единый национальный учебный стандарт, повысить качество работы учителей и эффективность сотрудничества родителей с администрацией школ, а также усилить профессиональную подготовку среди молодежи…»[390].

Особый акцент в выступлении Дж. Каллагэна ставился на преобладание гуманитарного образования над техническим, что выражалось в неготовности выпускников средних школ к работе на производстве, а также нежелании выпускников профтехникумов к продолжению трудовой деятельности в промышленности[391]. Речь премьер-министра положила начало так называемым «великим дебатам», охватившим кроме вопросов образования и весь комплекс социально-экономических проблем в Британии.

В результате за период с 1977 г. по 1979 г. Министерство образования и науки подготовило ряд докладов, затрагивавших различные вопросы образования – от создания школьных программ по углубленному преподаванию цикла естественнонаучных дисциплин до подготовки проекта единого учебного стандарта, который так и не был реализован лейбористами из-за поражения на выборах 1979 г. Однако в дальнейшем эта идея нашла продолжение в политике консервативного правительства М. Тэтчер. Важно также, что консерваторы продолжили работу по Программе возможностей для молодежи от 16 до 18 лет (Youth Opportunities Programme), введенной лейбористами в 1978 г. Данная программа финансировалась из средств государственного бюджета и предусматривала получение молодежью технического и профессионального образования, включая опыт работы на производстве, что содействовало бы более быстрому их трудоустройству. Кроме специального обучения, в рамках программы проводились подготовительные курсы, учебные семинары, стажировки и даже выплачивались пособия по безработице.

Характеризуя в целом, деятельность лейбористских правительств Г. Вильсона и Дж. Каллагэна в области реформирования школьного образования, можно утверждать, что с 1974 г. по 1979 г. лейбористы продолжали следовать главному принципу своей политики «Среднее образование для всех!». И если внешне всеобщая реорганизация средних школ упразднила экзамен одиннадцать плюс, то внутри структуры созданных объединенных школ система отбора учащихся сохранилась. В частности, на основании результатов экзаменов ученики зачисляли в старшие классы (верхняя ступень обучения) и в выпускной «шестой класс».

Вместе с тем в период правления лейбористов обозначились новые перспективные задачи в реформировании школьного образования такие как – подготовка общенационального учебного стандарта и повышение роли технического образования, что объяснялось преобладанием гуманитарного обучения в условиях высокого спроса промышленности на квалифицированные рабочие кадры. В последующие годы решение данных задач станет приоритетом школьной политики консервативного правительства во главе с М. Тэтчер.

В мае 1979 г. Британия вступила в новый этап общественно-политического развития под управлением консерваторов во главе с М. Тэтчер, которая стала первой женщиной в Европе, занявшей пост премьер-министра.

М. Тэтчер

Маргарет Тэтчер родилась 13 октября 1925 г. в г. Грэнтеме (графство Линкольншир) в семье Альфреда и Беатрис Робертс. Её владел бакалейной лавкой и являлся членом муниципального совета Грэнтема. Семья Роберт принадлежала к местной методистской общине и регулярно посещала церковь. Культом дома были труд и жесткая экономия[392]. Окончив начальную школу в родном городе, Маргарет получила стипендию на обучение в школе для девочек Кестевена и Грэхема. В школьные годы она увлекалась игрой на пианино и поэзией, а также занималась спортивной ходьбой, хоккеем на траве и плаванием. В 1943 г. Маргарет поступила в Оксфордский университет, где изучала химию, и через четыре года получила диплом бакалавра. Во время учёбы проявляла большой интерес к политике – была председателем Ассоциации Консервативной партии университета. Окончив обучение, М. Тэтчер получила работу в графстве Эссекс, став химиком целлулоидных пластмасс. Одновременно она вступила в местную ассоциацию партии тори. Участвуя в выборах 1950 и 1951 гг., М. Тэтчер (тогда ещё М. Робертс) привлекла внимание прессы как единственная женщина в партийном списке и как самый юный кандидат, однако войти в парламент ей не удалось, т. к. победу одержали лейбористы. В 1951 г. она вышла замуж за богатого бизнесмена Дениса Тэтчера, при материальной поддержке которого получила высшее юридическое образование. Став адвокатом, она продолжила баллотироваться в Парламент, параллельно занимаясь воспитанием близнецов Кэрол и Марка, появившихся на свет в 1953 году. В апреле 1959 г. М. Тэтчер стала членом Палаты общин. В Парламенте она была назначена на должность председателя Пенсионного комитета и одновременно главы Комитета национальной безопасности. При правлении консервативного правительства с Э. Хита занимала должность министра науки и образования. В этот период по ее инициативе через Парламент был проведен билль об отмене бесплатных завтраков в школах, что вызвало широкий общественный резонанс (более подробно см. &6. 2).

В 1975 г. М. Тэтчер стала лидером Консервативной партии. Вплоть до 1979 г. консерваторы находились в оппозиции, что содействовало обновлению политического курса Консервативной партии. Во многом это обуславливалось необходимостью повышения престижа партии и расширением численности ее состава. Для этой цели еще в 1973 г. отдельная группа членов Консервативной партии так называемые «новые» консерваторы организовали «Селсдонскую группу» (название от места встречи – отель «Селсдон-парк»). «Селсдонская группа» сотрудничала с Центром политических исследований, что позволило ее участникам подготовить новую политическую стратегию партии консерваторов. В основу стратегии была положена монетарная система, представленная экономистом М. Фридменом в работе «Капитализм и свобода» (1962) и принцип рыночной экономики, предложенный Ф. Хайеком в книге «Путь к рабству» (1944)[393]. Основываясь на синтез этих понятий, «новые» консерваторы, выступавшие против социального эгалитаризма (уравнения), провозгласили главный постулат классического либерализма – неограниченная свобода в области частного предпринимательства и минимизация прямого государственного вмешательства. Данная теория именовалась как неолиберализм.

Именно М. Тэтчер явилась проводником неолиберализма в политике консерваторов. Первое правительство она возглавила после победы Консервативной партии на парламентских выборах в мае 1979 г. По итогам выборов консерваторы получили 339 мест, лейбористы – 269, либеральные демократы – 11, другие партии – 16[394].

Очевидно, что предвыборная программа Консервативной партии базировалась на принципе монетаризма. Приоритетом политики консерваторов являлись: борьба с инфляцией, приватизация национализированных отраслей промышленности, поддержка частного предпринимательства, ограничение прав профсоюзов, расширение частного домовладения за счет распродажи муниципальных домов, также провозглашалась борьба с преступностью[395].

Все это нашло отражение в политике Тэтчер и положило начало такому феномену как «тэтчеризм»[396]. Идеал тэтчеризма заключался в создании культа индивидуализма, мелкой собственности, поощрения личной инициативы. Таким образом, каждый британец мог завести свой бизнес, стать собственником акций предприятий, своего дома или земельного участка. Премьер-министр называла эту систему «демократией собственников» или «народным капитализмом»[397].

Согласно убеждению Тэтчер, правительство не должно было вмешиваться в дела бизнеса. И если раньше оно оказывало помощь фирмам, находившимся на грани банкротства, именуемым «хромыми утками», то кабинет Тэтчер отказался от такого подхода.

В первую очередь политика «тэтчеризма» коснулась формирования государственного бюджета на 1979–1980 гг. По итогам предельная налоговая ставка на доход от работы по найму была снижена на 25 %. Высшая ставка на доход от капиталовложений снизилась с 98 до 75 %, что означало отмену введенной ранее лейбористами фактически полной конфискации крупных доходов. Так, часть средств, поступавших ранее в доход государства, могла быть непосредственно направлена на развитие и модернизацию производства.

Существенные льготы получил малый бизнес. И если раньше доходы облагались налогом, начиная от 1700 ф. ст., то на текущий момент – только с 5 тыс. В результате, несколько тысяч мелких фирм, в которых, работало до 1,5 млн человек, освобождались от налогов.

Вместе с тем для устранения бреши в бюджете были повышены косвенные налоги. В частности, налог на добавленную стоимость товаров увеличился с 7 до 15 %, что сказалось на рядовых покупателях.

Одновременно правительство Тэтчер ставило главный акцент на снижении государственных расходов на 3,5 млрд ф. ст. за счет сокращения числа служащих. В результате на 10–20 % сократили штаты сотрудников в каждом ведомстве, кроме министерств здравоохранения и обороны. Начиная с 1979 г. число гражданских служащих уменьшилось до 732,3 тыс., что сказалось на повышении уровня безработицы.

В довершение к этому в июне 1979 г. экономика страны существенно пострадала от мирового экономического кризиса.

Все это в совокупности с нарастанием идейно-политических расхождений между левыми и правыми членами Консервативной партии в вопросе управления государством привело к падению рейтинга первого консервативного правительства Тэтчер[398].

Однако благодаря успешно проведенной военной операции на Фолклендских островах (1982), доказавшей могущество Великобритании как сильной военной державы, престиж М. Тэтчер существенно повысился.

На этой волне в июне 1983 г. премьер-министр объявила о досрочных выборах в Парламент. По их итогам победу одержали консерваторы – 397 мест, лейбористы получили – 209 мест, либеральные демократы – 23, другие партии – 21[399]. Таким образом, М. Тэтчер сформировала второй консервативный кабинет.

Руководствуясь принципом перевода отдельных отраслей государственной экономики на частную основу функционирования, уже в первые месяцы работы правительства М. Тэтчер были проданы акции авиационной, нефтяной, сталелитейной корпораций и автомобильных компаний. В 1984 г. также проведена приватизация телефонной и телеграфной связи[400].

Вместе с тем синтез приватизации и частного инвестирования содействовал обновлению промышленного производства. С его расширением в период с 1986 г. по 1990 г. снизился и уровень безработицы (с 3,13 млн человек до 1,6 млн)[401].

В свою очередь повышение материального достатка стимулировало рост потребительского спроса у населения. Так, например, значительная часть семей становилась собственниками квартир, что предусматривалось государственной программой приватизации жилья (продажей арендаторам муниципальных квартир по льготной цене). Уже в первые годы реализации программы число таких проданных квартир составило 20 % от всего жилого фонда. Семьи же с высоким доходом, как правило, покупали дома. К концу 1980-х гг. 64 % англичан владели собственными домами[402].

Ввиду роста представителей малого бизнеса, мелких акционеров, владельцев небольших компаний и собственников жилья существенно расширился средний класс, что свидетельствовало о повышении благосостояния населения.

Важно, также что политика консерваторов не затронула основу национальной системы здравоохранения, созданную в послевоенный период лейбористами во главе с К. Эттли. Напротив, консервативный кабинет М. Тэтчер внедрил в государственное здравоохранение частную практику. Так, в лечебных учреждениях, относящихся к национальной службе здравоохранения, пациентам оказывались дополнительные платные услуги.

Посредством частного финансирования практиковалась оплата труда медицинского персонала, а также предоставление некоторых услуг вспомогательного характера: наведение порядка в различных медицинских помещениях, уход за пациентами стационара, обеспечение работы прачечных в больницах. На этом фоне возникли и частные клиники. Таким образом, медицинское обслуживание на коммерческой основе стало более доступным для населения.

В июне 1987 г. консерваторы одержали победу на досрочных выборах в Парламент, получив 376 мест (лейбористы – 229 мест, либеральные демократы – 22, другие партии – 23)[403].

Сформировав третий кабинет, премьер-министр М. Тэтчер продолжила денационализацию государственного сектора экономики: аэропортов, речного хозяйства, системы водоснабжения и энергетики. Получили дальнейшее развитие программы по приобретению собственности на льготных условиях, поддержка малого бизнеса, оказание помощи наиболее незащищенным категориям граждан – безработным, инвалидам, матерям– одиночкам.

Между тем обострилась внутриполитическая дискуссия консерваторов по вопросу интеграции Британии с Европой и наметился раскол партии. Часть депутатов выступила за тесное политическое и экономическое сотрудничество с европейскими странами, другие же – евроскептики, и в том числе премьер-министр, отстаивали позицию независимости Британии.

В итоге, Тэтчер столкнулась с серьезными разногласиями в рамках своего кабинета. Несмотря на это она решила участвовать в первом туре выборов нового лидера партии, но перед вторым туром выборов сняла свою кандидатуру и оказала поддержку своему ставленнику – Дж. Мейджору.

В 1992 г. новый премьер-министр вывел свою партию на очередные парламентские выборы, которые оказались успешными. В отличие от М. Тэтчер Дж. Мейджор не был сторонником авторитарного стиля управления, поэтому достаточно часто период его пребывания у власти именуют как «тэтчеризм с человеческим лицом». Так, в частности, в 1991 г. в парламент был внесен проект закона о замене непопулярного у населения «подушного налога», который оплачивался всеми трудоспособными гражданами от 18–65 лет, новой системой налогообложения, основанной на размере дохода налогоплательщика.

Дж. Мейджор

Продолжая программу по реприватизации, правительство Дж. Мейджора национализировало железнодорожный транспорт в 1993 г., а в 1996 г. была приватизирована и ядерная энергетика.

Одновременно мелкому предпринимательству создавались условия благоприятного кредитования и оказывалась квалифицированная помощь путем создания специальной консультативной службы.

В целом же политика консервативных правительств М. Тэтчер и Дж. Мейджора (с 1979 по 1997 гг.) содействовала модернизации британской промышленности, что в совокупности с научными разработками стимулировало интенсивный научно-технический рост производства Великобритании.

Принцип свободной конкуренции и поддержка малого бизнеса положили начало новому этапу в реформировании британской системы образования. При этом сохранялся традиционный для консерваторов дифференцированный подход к школьному обучению.

В 1979 г. консервативное правительство М. Тэтчер провело через Парламент школьный билль, который отменял лейбористский закон 1976 г. о всеобщей реорганизации среднего образования путем реформирования грандовых школ.

Следующим шагом консерваторов стал школьный акт 1980 г., расширивший права родителей в получении образования их детьми[404]. Так, родители получили право на самостоятельный выбор школы для ребенка (даже за пределами школьного округа), а также возможность участия в управлении образовательным процессом через школьный совет учебного заведения.

Помимо этого, согласно закону, учащиеся обеспечивались школьными обедами и бесплатным транспортом для детей, чей дом находился на расстоянии 2–3 миль от школьного заведения.

Размер суммы за школьное питание устанавливался школьными советами в зависимости от дохода родителей. При этом дети из малоимущих семей получали обеды бесплатно.

Таким образом, закон об образовании 1980 г. установил оптимальный баланс между требованиями родителей и установками администрации местных школьных советов (LEA)[405].

Помимо этого, социальная составляющая школьной политики Тэтчер содействовала улучшению условий для учеников из малоимущих семей и выявлению среди одаренных детей.

Особое внимание в школьном законодательстве конца 1970 – х начала 1980-х гг. уделялось развитию специального образования. Еще в 1973 г. по инициативе Тэтчер, занимавшей пост министра образования, был создан Комитет по исследованию ситуации с обучением «особых» детей, подростков и молодых людей с ограниченными возможностями. Начиная с 1974 г. изучением данной проблемы занималась комиссия во главе М. Уорнок. Итоги этой работы нашли отражение в докладе 1978 г. «Особые образовательные потребности» («Special educational needs»). «Наш обзор, – отмечала М. Уорнер, – является весьма обширным исследованием, далеко выходящим за рамки образовательных проблем. В ходе работы мы учитывали разное социальное положение «особых» детей, их потребности, роль учителей и родителей в процессе обучения, отношения между различными специалистами, занимающимися их здоровьем»[406]. Исследование показало, что у 20 % таких детей (1 из 5 детей) возникают трудности в усвоении учебного материала в общеобразовательных заведениях. Исходя из этого, в документе предлагалось разработать и внедрить для учащихся с ограниченными возможностями специальную методику обучения с тем, чтобы они могли осваивать учебный курс в общеобразовательных школах.

Спустя два года основные положения доклада М. Уорнер получили законодательную силу в акте 1981 г. В нем предусматривалось обучение «детей с особыми потребностями» в обычных учебных заведениях и введение для них адаптированной системы обучения. Кроме того, было узаконено как право родителей в выборе школы для ребенка, так и их участие в его обучении. В результате этого государство обеспечило «детей с врожденными особенностями» возможностью получения более качественного образования.

Одной из острых проблем в реформировании школьного образования в 1980-е гг. явилась проблема модернизации учебных программ в школах Англии и Уэльса. По этому поводу Департаментом образования и науки был опубликован ряд документов. Одним из первых явился доклад «Основы школьной программы» («A Framework for the School Curriculum») (1980). В нем провозглашался принцип «создания универсальной учебной программы, которая с одной стороны, должна быть основой для непрерывного образования, с другой – сформировать у выпускников соответствующие («взрослые») навыки к будущему трудоустройству…»[407]. В продолжение весной 1981 г. вышли в свет рекомендаций под общим названием «Школьная программа» («The School Curriculum»). «Местные органы образования, – говорилось в документе, – должны разработать стандартные положения по учебным программам школ и запланировать разумное использование финансовых ресурсов для этой цели…»[408].

Учитывая предложения Департамента образования и науки, в октябре 1981 г. консервативное правительство М. Тэтчер приняло циркуляр 6/81. Документ касался местных органов образования (LEA), которым предписывалось в течение ближайших двух лет пересмотреть учебные программы, предлагаемые управляемыми ими начальными и средними школами, исходя из положений доклада «Основы школьной программы» («A Framework for the School Curriculum») (1981). В дополнение к этому, в декабре 1983 г. правительство ввело в действие циркуляр 8/83, где местным школьным советам графств надлежало «подготовить отчетные документы по улучшению учебных стандартов в начальных и средних школах Англии и Уэльса с учетом современных достижений науки…»[409]. При этом особое внимание было уделено инициативе родителей. Так, в 1984 г. по предложению консервативного правительства М. Тэтчер была подготовлена и одобрена Парламентом так называемая «Зеленая книга» («Green Paper»), озаглавленная как «Влияние родителей в школе» («Parental Influence at School») и содержавшая предложения по участию родителей в решении образовательных, педагогических и административных вопросов в школах, где учатся их дети. «Родители, – говорилось в документе, – выступают за более высокие стандарты нашего образования… Согласно школьному акту 1944 г. все ученики должны получать образование в соответствии с пожеланиями своих родителей, но до настоящего времени у родителей не было таких широких полномочий и достаточных возможностей для выполнения своих обязанностей»[410].

Среди целого ряда мер в «Зеленой книге» предлагалось: «…Включить в работу школьных советов как можно больше родителей, дети которых обучаются в данной школе. Предоставлять каждому родителю ежегодный отчет (в форме бесплатной брошюры) об итогах образовательной, воспитательной и административной работы заведения. Ввести во всех графствах Англии и Уэльса консультации между местными советами по образованию, администрацией учебных заведений и родителями, входящими в совет школы…»[411].

Введение подобных мер содействовало возрастанию роли родителей в деятельности учебных заведений, что содействовало формированию определенной последовательности в управлении учебно-воспитательным процессом (см. схему ниже).

Все это в совокупности усилило систему контроля над школьным образованием (семья ^ местные власти ^ государство).

Вместе с этим, осенью 1982 г. премьер-министр М. Тэтчер заявила о необходимости поддержки технического и профессионального образования. По словам британского исследователя К. Найта такой подход объяснялся потребностью в прогрессивном развитии технического обучения, что подразумевало «внедрение в учебных заведениях новых учебных программ, адаптированных к последним научно-техническим достижениям, интегрированным в современное производство…»[412].

Выступая в ноябре 1982 г. на заседании Палаты общин, М. Тэтчер отмечала: «К сентябрю 1983 г. при участии местных органов образования мы должны подготовить и начать «пилотную» учебную программу по продвижению технического и профессионального образования для молодежи от 14 до 18 лет…»[413].

По итогам эксперимента, начавшегося осенью 1983 г., было запущено четырнадцать таких проектов. Всего с 1983 по 1986 гг. в них участвовало 85 000 учащихся из 600 технических школ Англии и Уэльса.

В результате реализации данного проекта расширились возможности молодежи в освоении большего числа технических специальностей на профессиональном уровне. Предполагалось, что в дальнейшем промышленность будет обеспечена квалифицированными кадрами.

Положительный опыт технических школ объективно ставил вопрос о модернизации учебных программ начальных и средних школ в рамках единого национального стандарта обучения.

Начиная с мая 1986 г. решением этой проблемы непосредственно занимался государственный секретарь по вопросам образования и науки К. Бейкер[414].

К. Бейкер

В ноябре 1987 г. проект новой реформы образования был подготовлен, а в декабре 1987 г. представлен на рассмотрение Палаты общин. Ключевые положения документа касались: введения единого национального учебного стандарта в начальных и средних школах Англии и Уэльса; учреждения новых экспертных организаций по образованию – Национального совета по учебным программам и Совета по школьным экзаменам; установления новой системы экзаменов для учащихся в 7, 11, 14 лет; расширения прав родителей в выборе школы для детей. Предусматривалось также ввести новые типы учебных заведений: бесплатные грандовые школы (grand maintained schools), субсидируемые государством и городские политехнические колледжи (city technology collages) с повышенным уровнем профессиональной технической подготовки молодежи.

Путем становления государственных грандовых школ (grand maintained schools) планировалось «перевести управленческие и финансовые функции местных советов образования (LEA) под контроль Департамента образования и науки»[415], что создало бы основу для свободной конкуренции школ, курируемых LEA с грандовыми школами, спонсируемые государством.

Объясняя предназначение законопроекта в Палате общин, К. Бейкер заявил: «Настоящий билль направлен на прогрессивное развитие всего нашего образования. В последние сорок лет британская система обучения функционировала на основе акта Батлера 1944 г., однако, в условиях современной экономической ситуации, нам необходимо «обновить» образование, и в первую очередь ввести общенациональный учебный стандарт. Эффективность принятия данной меры, – продолжал он, – уже доказана учебными заведениями Германии и Франции, успешно базирующимися на дисциплинах различной направленности, определенной единым стандартом обучения»[416].

Негативно отнеслись к биллю отдельные представители Лейбористской партии. В частности, Дж. Строу отметил: «Под прикрытием повышения стандартов образования законопроект вводит новую отборочную систему экзаменов в 7, 11 и 14 лет, которая существенного усугубит проблему социального неравенства»[417]. Против законопроекта выступил и бывший лидер Консервативной партии Э. Хит, который сослался на неготовность к реформе дирекции учебных заведений и учителей, поскольку им предстояло адаптироваться к новой системе сдачи экзаменов и подготовить к ней детей. Резюмируя, он заявил: «Данный документ разрушает всю нашу систему образования…»[418].

Тем не менее, в ходе дебатов большинство членов Палаты общин поддержало законопроект. Так, представитель Лейбористской партии, Дж. Радис отмечал: «Согласно докладу Национального института экономических и социальных исследований, учащиеся Германии и Франции достигают в учебе более высоких показателей, чем наши школьники. Учитывая этот факт, мы должны принять единый национальный учебный стандарт для процветания и благополучия нашей нации в XXI в…»[419].

В защиту документа, внесенного консервативной фракцией Палаты общин, выступили и другие ее члены. «Данный законопроект, – отмечал консерватор Дж. Поуси, – имеет своей благородной целью провести радикальную, но необходимую нам сегодня реформу, которая способна значительно улучшить качество образования всех детей нашей нации в последующие годы…»[420].

Одобрительную речь произнес консерватор Н. Теббит: «Я приветствую билль и надеюсь на его принятие Парламентом. Курс на повышение учебного стандарта, рост профессионализма учителей и свободная конкуренция школ – все это, несомненно, принесет пользу нашим детям…»[421]. «Безусловно, – продолжал депутат-консерватор А. Амос, – законопроект заслуживает нашей поддержки, поскольку он направлен на прогресс образования путем создания динамичной основы для уверенного вступления нашей страны в XXI в…»[422].

По итогам дебатов Палата общин проголосовала в пользу законопроекта К. Бейкера (323 голоса против 224)[423]. В апреле 1988 г. билль был передан в Палату лордов. При рассмотрении документа лорды внесли ряд поправок. В частности, была одобрена инициированная представителями высшего духовенства поправка о включении в национальный учебный стандарт религиозного обучения, что предусматривало коллективные богослужения для «знакомства учащимся с христианскими ценностями…»[424].

В целом же, законопроект не претерпел существенных изменений и в июле 1988 г. Палата лордов его утвердила.

Пресса положительно оценила новый закон. Так, в статье The Times отмечалось, что «закон К. Бейкера является самым значимым документом в истории британского образования после акта Р. Батлера 1944 г…»[425]. В другом же издании Politics Today говорилось: «Установление единого учебного стандарта и общего базиса религиозного обучения, а также создание грандовых школ и сети городских политехникумов – все это открывает новую эпоху в развитии нашей системы образования…»[426].

Согласно закону К. Бейкера (Education Reform Act 1988) с 1 апреля 1990 г. в Англии и Уэльсе вводились новая система отборочных экзаменов для учащихся в 7, 11 и 14 лет. При этом сохранялись итоговые экзамены в 16 и 18 лет и единый национальный стандарт в обучении детей от 5 до 16 лет[427].

Общенациональная учебная программа включала «основные» (английский язык, математика, естественно-научные предметы) и «фундаментальные» дисциплины (история, география, технология, музыка, искусство и физика). Во всех средних школах стало обязательным изучение иностранного языка.

Помимо этого, создавались грандовые школы (grand maintained schools), финансируемые государством (см. Приложение схема 11) и управляемые Департаментом образования и науки, что содействовало свободной конкуренции грандовых школ и школ местных советов по образованию (LEA). Данным способом планировалось вытеснить из сегмента государственного образования неэффективные учебные заведения. В начале 1990 г. 32 школы получили одобрение на получение государственных грандов[428].

Кроме того, расширилась система технического образования, пополнившаяся городскими политехническими колледжами (CTC – city technology collages), направленными на подготовку специалистов широкого технического профиля и субсидируемая государством, частными лицами и благотворительными организациями.

Особое положение в акте об образовании отводилось роли родителей, которые получили возможность полномасштабного контроля над учебной и финансовой деятельностью образовательного учреждения.

Несмотря на установление законом единого контента религиозного обучения[429], что как правило, выражалось в акте коллективного богослужения (главным образом христианского характера) всех школьников, в Англии и Уэльсе продолжали автономно функционировать церковные школы. Так, в 1995 г. в секторе начального образования насчитывалось 4693 англиканских и 1806 римско-католических начальных школ, в которых обучалось 839 тыс. 197 учеников[430].

С приходом к власти консервативного правительства Дж. Мейджора ключевой задачей школьной политики 1990-х гг. явилось повышение эффективности обучения во всех образовательных заведениях Англии и Уэльса. Еще в предвыборном манифесте 1992 г. «Лучшее будущее для Британии» («A Better Future for Britain») тори заявили: «…Мы полны решимости повысить значимость и уважение к профессии учителя. и намерены провести реформирование системы подготовки школьных педагогов с целью предоставления нашим детям качественного образования…»[431].

Следуя поставленной цели, в июне 1992 г. консервативный кабинет Дж. Мейджора утвердил циркуляр 9/92 «Начальная подготовка учителей второй этап»[432], подготовленный Министерством образования[433] во главе с Дж. Паттеном[434].

Циркуляром устанавливались новые процедуры аккредитации педагогического состава учебных заведений и порядок проведения курсов начальной подготовки учителей для получения специального документа (QTS – Qualified Teacher Status), подтверждавшего статус квалифицированного преподавателя.

Дж. Паттен

Согласно документу, возобновлялась работа ранее упраздненного Совета по аккредитации педагогического образования (CATE – Council for the Accreditation of Teacher Education), созданного еще в 1984 г. В обязанности CATE входила разработка руководства по критериям аккредитации, соглашениям о партнерстве между вузами и школами[435]. В 1994 г. вместо CATE было создано Агентство по подготовке учителей (TTA – Teacher Training Agency).

В целом же принятые циркуляром меры содействовали росту профессиональной компетенции педагогов.

Вторым шагом на пути к повышению эффективности обучения явилось проведение консерваторами весной 1992 г. через Парламент нового проекта закона о школах. Документом предусматривалось организовать под контролем Управления по стандартам образования особые инспекционные комиссии, «осуществляющие регулярную проверку качества обучения в школах графств (county schools), в добровольных (voluntary schools), специальных (special schools) и грандовых школах (grant maintained schools), городских технологических колледжах (city technology colleges), а также дошкольных образовательных учреждениях (maintained nursery schools)…»[436].

Цель инспекционных комиссий заключалась в изучении деятельности учебных заведений (проведение анализа программы обучения, оценки духовного, нравственного и культурного воспитания учащихся, состояния финансовых ресурсов школы) с последующей подготовкой официального заключения[437].

В результате под действием закона об образовании 1992 г. (Education (Schools) Act 1992) был существенно усилен надзор власти над образовательными учреждениями Англии и Уэльса, что стимулировало их администрацию к наполнению учебно-воспитательного процесса качественным содержанием. Для уточнения функционала обязанностей инспекционных комиссий в июле 1996 г. Парламент принял закон (Education Act 1996), касавшийся разработки школьными инспекторами порядка проведения проверок и рассмотрения контента религиозного обучения в учебных заведениях Англии и Уэльса.

* * *

Оценивая в целом период «тэтчеризма» можно утверждать, что политика «правых» тори нашла отражение и в реформировании системы школьного образования в 1979–1997 гг.

Руководствуясь принципами рыночной экономики и свободной конкурентной борьбы, консервативные правительства М. Тэтчер и Дж. Мейджора реализовали ряд инновационных проектов в школьном образовании. В первую очередь повысилась конкурентоспособность учебных заведений в государственном секторе образования, во многом этому способствовало появление грандовых школ (grant maintained schools). Помимо этого, расширились права родителей в контроле над учебным процессом и в выборе школы для детей. Кроме того, с утверждением единого национального стандарта были упорядочены учебные программы во всех школах Англии и Уэльса.

Значительный акцент делался на качестве школьного обучения, что решалось консерваторами путем организации профильных курсов для учителей (QTS – Qualified Teacher Status), созданием специальных школьных инспекционных комиссий и введением всеобщей компьютеризации в учебных заведениях в 1980–1990 гг.

Вместе с тем при поддержке властью и крупными промышленными корпорациями создания сети городских политехникумов (с более высоким уровнем профессиональной подготовки учащихся и их последующей практикой, а чаще всего и трудоустройством на данные предприятия) существенно повысилась роль технического обучения.

Наряду с этим, консерваторы содействовали и продвижению специального обучения в рамках государственного образования.

Таким образом, период «тэтчеризма» явился временем обновления системы образования Англии и Уэльса. Благодаря школьному законодательству, принятые в эти годы нововведения в обучении и воспитании подрастающего поколения создали динамичную основу для развития британского образования в XXI веке.

1. Elementary Education Act (Forster), 1870.

2. Elementary Education Act, 1876.

3. Elementary Education Act, 1889.

4. Education Act (Balfour), 1902.

5. English historical documents 1874–1914. – London, 1977.

6. Education Act, 1918.

7. Education Act, 1936.

8. Green Paper. Education after the War. – London, 1940.

9. White Paper: Educational Reconstruction. – London, 1943.

10. Education Act, 1944.

11. Circular 10/65. The organization of secondary education. – London, 1965.

12. Department of Education and Science (DES) (1965). The Education of Immigrants (Circular 7/65). – London, 1965.

13. Circular 10/70. The Organisation of Secondary Education. Department of Education and Science. – London, 1970. URL: http:// www.educationengland.org.uk/documents/des/circular10-70.html

14. Circular 8/71. Department of Education and Science. – London, 1971. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/des/ circular8-71.html.

15. Circular 4/74. The Organisation of Secondary Education. Department of Education and Science. – London, 1974. URL: http://www.edu-cationengland.org.uk/documents/des/circular4-74.html.

16. Circular 7/75 (1975). Department of Education and Science. – London, 1975. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ des/circular7-75.html.

17. Education Act 1976. URL: http://www.educationengland.org.uk/ documents/acts/1976-education-act.html

18. Education Act 1980. URL: http://www.educationengland.org.uk/ documents/acts/1980-education-act.html

19. Circular 8/83. The School Curriculum. – London, 1983. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/des/circular8-83.html

20. Circular 9/92. Initial Teacher Training. – London, 1992. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/dfe/circular9-92.html

21. Education (Schools) Act 1992. URL: http://www.educationengland. org.uk/documents/acts/1992-education-(schools)-act.pdf

22. Education Act 1996. URL: http://www.educationengland.org.uk/ documents/acts/1996-education-act.html

1. Report of the Royal Commission on Education. Report of the Schools Inquiry Commission. – London, 1868. URL: http://www. educationengland.org.uk/documents/taunton1868/taunton1.html.

2. Report of the Royal Commission on the Blind, the Deaf and Dumb. – London, 1889. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ pdfs/1889-commission-blind-deaf.pdf.

3. Report of the Royal Commission on Secondary Education. – London, 1895. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ bryce1895/bryce1895.html.

4. Consultative Committee. Report Upon the School Attendance of Children Below the Age of Five. – London, 1908. URL: http://www. educationengland.org.uk/documents/acland1908/index.html

5. Report of the Consultative Committee on Examinations in Secondary Schools. – London, 1911. URL: http://www.educationengland.org.uk/ documents/acland1911/acland11.html

6. Report of the Departmental Committee on Scholarships and Free Places. – London, 1920. URL: http://www.educationengland.org.uk/ documents/young1920/young1920.html

7. Report of Consultative Committee. Psychological Tests of Educable Capacity and their Possible use in the Public System of Education. – London, 1924. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ hadow1924/hadow1924.html.

8. Report of Consultative Committee. Education of the Adolescent. – London, 1926. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ hadow1926/hadow1926.html.

9. Report of Consultative Committee. Different training programs for boys and girls Respectively in Secondary Schools. – London, 1926. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/hadow1923/ hadow1923.html.

10. Report of Consultative Committee. The Books in Books in Public Elementary Schools. – London, 1928. URL:http://www.educationengland. org.uk/documents/hadow1928/hadow1928.htm111.

11. Report of Consultative Committee. Infant and Nursery Schools. – London, 1933. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ hadow1933/hadow1933.html.

12. Report of Consultative Committee. Secondary Education with Special Reference to Grammar Schools and Technical High Schools. – London, 1938. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ spens/spens1938.html#00.

13. Report of Consultative Committee. Curriculum and Examinations in Secondary Schools – London, 1943. URL: http://www.educationengland. org.uk/documents/norwood/norwood1943.html.

14. Report of the Committee on Public Schools. The Public Schools and the General Educational System. – London, 1944. URL: http://www. educationengland.org.uk/documents/fleming/fleming.html

15. Report of the Central Advisory Council for Education. School and Life. – London, 1947. URL: http://www.educationengland.org.uk/ documents/clarke1947/clarke1947.html

16. A report of the Central Advisory Council for Education (England). 15 to 18. Vol. I–II. – London, 1959–1960. URL: http:// www.educationengland.org.uk/documents/crowther/crowther1959-1. html (Vol. I); URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ crowther/crowther1959-2.html (Vol. II).

17. The Public Schools Commission. – London, 1970. URL: http:// www.educationengland.org.uk/documents/psc2/donnison1970-1.html.

18. A Report of the Central Advisory Council for Education (England). Half Our Future. – London, 1963. URL:http://www.educationengland. org.uk/documents/newsom/index.html.

19. Report of the Public Schools Commission. – London, 1968. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/psc1/ newsom1968-1.html.

20. Report of the Committee of Enquiry into the Education of Handicapped Children and Young People. Special Educational Needs. – London, 1978. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ warnock/

21. Department of Education and Science. Annual Report. – London, 1979.

22. Department of Education and Science. A Framework for the School Curriculum – London, 1980. URL: http://www.educationengland.org. uk/documents/des/framework-1980.html

23. Department of Education and Science. The School Curriculum. – London, 1981. URL: http://www.educationengland.org.uk/documents/ des/schoolcurric.html.

1. Parliamentary Debats. House of Commons (1870 г., 1876 г., 1902 г., 1906 г., 1917–1918 гг., 1926 г., 1930 г., 1935–1936 гг., 1938–1938 гг., 1943–1944 гг., 1947 г., 1950 г., 1959–1960 гг., 1963–1965 гг., 1968 г., 1970 г., 1972 г., 1974 г., 1976 г., 1980–1981 гг., 1988 г., 1992 г., 1996 г.). URL:http://hansard. millbanksystems.com/commons/

2. Parliamentary Debats. House of Lords (1870 г., 1876 г., 1902 г., 1906 г., 1917–1918 гг., 1926 г., 1930 г., 1935–1936 гг., 1938–1938 гг., 1943–1944 гг., 1947 г., 1950 г., 1959–1960 гг., 1963–1965 гг., 1968 г., 1970 г., 1972 г., 1974 г., 1976 г., 1980–1981 гг., 1988 г., 1992 г., 1996 г.) URL: http://hansard. millbanksystems.com/lords/

1. The Tablet. URL: http://archive. thetablet. co. uk

2. The Daily News. – 1846.

3. The Home Reading. – 1848.

4. The Friends of the People. – 1851.

5. The Economist. – 1898.

6. The Times. – 1891,1942, 1944, 1905, 1988.

7. The Daily Telegraph. – 1870, 1944.

8. The Manchester Guardian. – 1870, 1944.

9. The Daily News. – 1904.

10. The British Weekly. – 1908.

11. The Morning Post. -1912.

12. The Yorkshire Post. – 1944.

13. The Spectator. – 1968.

14. Politics Today. – 1988.

15. The Guardian. – 1970.

16. The Daily Mirror. – 1975.

17. The Daily Mail. – 1975, 1976.

1. People’s Charter. – London, 1830.

2. Reports on Fabian Policy. In: Fabian Tracts. – London, 1890.

3. British General Election Manifestos, 1918–1966. Ed. by F. Craig. – Chichester, 1970.

4. Labour manifesto. Let us Face the Future. 1945.

4. Conservative Manifesto. A Better Tomorrow. 1970. URL: http:// www.conservativemanifesto.com/1970/1970-conservative-manifesto. shtml.

6. Labor Manifesto. Let us work together – Labour’s way out of the crisis. 1974. URL: http://www.politicsresources. net/area/uk/man/ lab74feb.htm.

7. Conservative Party General Election Manifesto. 1979. URL: http:// www.conservativemanifesto.com/1979/1979-conservative-manifesto. shtml.

8. Conservative Party General Election Manifesto. 1992. URL: http:// www.conservativemanifesto.com/1992/1992-conservative-manifesto. shtml.

1. Диккенс Ч. Статьи и речи. Полное собрание сочинений. М., 1963. Т. 28. С. 47.

2. Dickens Ch. Crime and Education. – London,1846.

3. Dickens Ch. Ignorance and crime. – London, 1848.

4. Ruskin D. Joy forever. – London, 1900.

5. Ruskin D. True and false education. – London, 1869.

6. Tawney R. H. Equality. – London, 1931.

7. Tawney R. H. Secondary Education for All. Policy Labour party. – London, 1922.

8. Tawney R. H. Education: The Social Policy. – London, 1924.

9. Tawney R. H. The Radical Tradition. Twelve Essays on Politics Education and Literature. – London, 1966.

10. Webb S. The Education Muddle and the Way out. – London,1899.

11. Mann T. The Socialist Program. – London, 1893.

1. Чуковский К. И. Заговорили молчавшие (Англичане и война). Из путешествия по Англии. – Санкт-Петербург, 1916.

2. Blincoe R. Memoirs of R. Blincoe. – Manchester, 1832.

3. Butler Lord. The Art of Possible. – London, 1944.

4. Dickens Ch. The letters of Ch. Dickens. – London, 1903.

5. Lloyd George. War memoirs. – London, 1937.

6. Memoirs of the Second World War by W. S. Churchill. – London, 1991.

7. Morris A. J. C. P. Trevelyan (letters). – New York: St. Martin’s press, 1977.

8. Stewart J. Memoirs. – London, 1899.

9. Temple W. Some Lambeth letters. Ed. by Temple S. – London, 1963.

10. Thackeray W. M. Memoirs of a Victorian Gentleman by M. Forster. – London, 1978.

11. Wilson H. A personal record: The Labour government, 1964–1970. – Boston, 1971.

12. Margaret Thatcher. The Autobiography. – London, 2013.

13. Callaghan J. Time and Chance. – London, 1987. P. 410.

1. Шоу Б. Полное собрание сочинений. Т. 1. – Москва, 1910.

2. Bronte C. Jane Eyre. – London, 1977.

3. Dickens Ch. The Life and adventures of Oliver Twist. – London, 1994.

4. Dickens Ch. The Life of David Copperfield, told by himself. – London, 2003.

5. Hughes T. Tom Brown’s school-days. – London, 2013.

6. King A. Queen Himself. – London, 2001.

7. Shaw B. Pygmalion. – London, 2006.

8. Maugham S. Of Human Bondage. – London, 1973.

9. Waugh E. Decline and Fall. – London, 1992.

1. Statistic of Education Department of Education and Science. – London, 1977.

2. The Gallup Polls. 1935–1971.

1. Айзентшат М. П. Британия нового времени. Политическая история. – Москва, 2007.

2. Айзенштат М. П. Власть и общество в Британии, 1750–1850. – Москва, 2009.

3. Айзенштат М. П., Бондарчук В. С., Григорьева И. В. и др. История стран Европы и Америки в Новое время, 1815–1914. – Москва, 2016.

4. Айзенштат М. П, Гелла Т. Н. Английские партии и колониальная империя Великобритании в XIX в. – Москва, 1999.

5. Айзенштат М. П, Лабутина Т. Л. Британия и Россия: современные исследования социокультурных аспектов взаимодействия. – Москва, 2015.

6. Аранский В. С., Лапчинская В. П. Система народного образования в Англии. – Москва, 1961.

7. Барбарига А. А. Среднее и среднее специальное образование в современной Англии. – Киев, 1985.

8. Виноградов В. Н. У истоков лейбористской партии (1889–1900). – Москва, 1965.

9. Виноградов К. Б. Герберт Асквит и английский либерализм на рубеже XIX и XX вв. – Ростов-на-Дону, 2004.

10. Всемирная история. В 6 томах. / Гл. ред. А. О. Чубарьян. Т. 5. Мир в XIX в.: на пути к индустриальной цивилизации / Отв. ред. тома В. С. Мирзеханов. – Москва, 2014.

11. Гелла Т. Н. Геополитические интересы Великобритании и английские политические партии в конце XIX – начале XX веков. – Орел, 2009.

12. Гелла Т. Н. У. Гладстон, либералы и Британская империя в последней трети XIX века. – Орел, 2008.

13. Горбик В. А. Консервативная и либеральная партии в политической системе послевоенной Англии. – Киев, 1977.

14. Городецкая И. Е. Великобритания: избиратели, выборы, партии (1945–1970). – Москва, 1974.

15. Громыко Ал. А. Модернизация партийной системы Великобритании. – Москва, 2007.

16. Громыко Ал. А. Политический реформизм в Великобритании. – Москва, 2001.

17. Итоги первого года правительства Б. Джонсона / Отв. ред. К. А. Годованюк. ДИЕ РАН, № 378. – Москва, 2020.

18. Ерофеев Н. А. Чартистское движение. – Москва, 1961.

19. Жмыхов И. Н. Рабочее движение в Англии в 1918–1939 гг. – Москва, 1956.

20. Зайцев В. П. Британская система школьного образования. – Москва, 2009.

21. Капитонова Н. К. Великобритания в конце XX – начале XXI вв.: от консерваторов к лейбористам. – Москва, 2003.

22. Капитонова Н. К., Романова Е. В. История внешней политики Великобритании. – Москва, 2016.

23. Карлинер М. М. Рабочее движение в Англии в годы первой мировой войны. (1914–1918). – Москва, 1961.

24. Касвин Г. А. Народное образование за рубежом. – Москва, 1968.

25. Кертман Л. Е. География, история и культура Англии. – Москва, 1979.

26. Коунти Е., Харса Н. Суеверия Викторианской Англии. – Москва, 2011.

27. Кунина В. Э. Чартистское движение в Англии. – Москва, 1959.

28. Маколей Т. Полное собрание сочинений. Т. 9. – Москва,1861.

29. Малькова З. А. Школа в США, Англии и Франции. – Москва, 1960.

30. Марцинковский И. Б. Английские паблик скулз. – Ташкент, 1966.

31. Мочульский Н. Ф. Рабочее движение в Англии накануне Второй мировой войны. – Москва,1968.

32. Новикова Л. Г. Великобритания на рубеже XIX–XX веков. – Чита, 1997.

33. Овчинников В. Корни дуба. – Москва, 1980.

34. Олгден К. Маргарет Тэтчер. Женщина у власти. – Москва, 1992.

35. Остапенко Г. С. Британские консерваторы и деколонизация. – Москва, 1995.

36. Остапенко Г. С. Общественно-политическая жизнь Великобритании во второй половине ХХ века. – Москва, 2002.

37. Остапенко Г. С. Британские церкви во второй половине XIX – первой четверти XXI вв.: социальный и исламский вызовы. – Санкт-Петербург, 2018.

38. Остриков П. И. Очерки истории рабочего движения в последней трети XIX – начале XX вв. – Курск, 1989.

39. Перегудов С. П. Лейбористская партия в социально-политической системе Великобритании. – Москва, 1975.

40. Пикард Э. Викторианский Лондон. – Москва, 2011.

41. Понять британские политические институты. Пер. с англ. Феклина М.-НИЖНИЙ НОВГОРОД, 2001.

42. Рожков Б. А. Чартистское движение, 1836–1854. – Москва, 1960.

43. Салимова К. И. Борьба за народное образование в чартистском движении. – Москва, 1960.

44. Салимова К. И. История трудового обучения в Англии. – Москва, 1967.

45. Сванадзе Л. Н. Великобритания: консерваторы и проблемы послевоенного развития 1945–1955. – Москва, 1984.

46. Соколов А. Б. Введение в историографию нового и новейшего времени стран Западной Европы и США. – Ярославль, 2007.

47. Степанова Н. М. Британский неоконсерватизм и трудящиеся, 70-80-е гг. – Москва, 1987.

48. Суслопарова Е. А. Эволюция Лейбористской партии Великобритании во второй половине 20-х гг. XX века. – Москва, 2007.

49. Суслопарова Е. А. Ранняя история лейбористской партии Великобритании в портретах ее деятелей: монография. – Москва, 2019.

50. Террейн Дж. Великая война. Первая мировая – предпосылки и развитие. Пер. с англ. Поспелова Е. Б. – Москва, 2004.

51. Трухановский В. Г. Бенджамин Дизраэли, или История одной невероятной карьеры. – Москва, 1993.

52. Трухановский В. Г. Новая и новейшая история Англии. – Москва, 1958.

53. Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. – Москва, 1989.

54. Узнародов И. М. Политические партии Великобритании и рабочие избиратели (50-е – начало 80-х годов XIX века). – Ростов-на-Дону, 1992.

55. Ундасынов И. Н. Коммунисты и лейбористская партия 19191923. – Москва, 1979.

56. Фадеева Л. А. Очерки истории британской интеллигенции. – Пермь, 1995.

57. Фоменко С. В. Молодежная политика Британского государства (первая треть XX в.) – Омск, 1997.

58. Форстер М. Записки Викторианского джентльмена. – Москва, 1985.

59. A social history of education in England. Ed. by J. Lawson and H. Silver. – London, 2007.

60. Archer R. Secondary Education in XIX century. – London, 1889.

61. Armytage W. H. Four Hundred Years of English Education. – Cambridge, 1964.

62. Ashworth W. An Economic History of England, 1870–1939. – London,1965.

63. Baldwin P. The Politics of Social Solidarity: Class Bases of the European Welfare State 1875–1975. – Cambridge, 1990.

64. Bamford T. W. Rise of the Public Schools: A Study of Boys’ Public Boarding schools in England and Wales from 1837 to the Present day. – London, 1967.

65. Barber М. The Making of the 1944 Education Act. – London, 1994.

66. Barder P. Forward to the Seventies. – London, 1968.

67. Barker R. Education and Politics. 1900–1951. – Oxford, 1972.

68. Baron S. Schools and Progress in England. – Oxford, 1965.

69. Bedarida F. A Social History of England, 1851–1990. – London, 1991.

70. Benson J. The Working Class in Britain, 1850–1939. – London, 2003.

71. Blackburn F. George Tomlinson. – London, 1954.

72. Bourne J. M. Britain and the Great War, 1914–1918. – London, 1989.

73. Brian S. The two Nations and Educational Structure (1780–1870). – London,1981.

74. Briggs A. A Social History of England. – London, 1985.

75. Cobb R. A Classical Education. – London, 1985.

76. Cole M. The Webb’s and Their Work. – New York, 1974.

77. Collins P. Dickens and Education. – London, 1956.

78. Cook Ch., Stevenson J. The Longman Handbook of Modern British History. – London, 2001.

79. Daglish N. D. Education Policy-making in England and Wales, 1895–1911: the Crucible years. – London, 2013.

80. Dent H. C. Secondary Education for All: Origins and Development in England. – London & New York, 2011.

81. Derrick L. Ruskin: The Great Victorian. – New York, 1969.

82. Foot P. The Politics of Harold Wilson. – London, 1968.

83. Gathorne-Hardy J. The Old School Tie: The Phenomenon of the English Public School. – London, 1972.

84. Gleadle K. British Women in XIX Century. – London, 2001.

85. Glen Ch. L. Historical background to conflict over religion in public schools. In: Religious Education in Public Schools: Study of Comparative Law. Ed. by Lopez-Muniz J. L. M., Gracienne Lauwers J. – New York, 2006.

86. Gollan J. Youth in British Industry. – London, 1937.

87. Gordon P, Aldrich R. Education and Policy in England in the Twentieth Century. – London, 1991.

88. Governesses Benevolent Institution. Review. Vol. 86. – London, 1850.

89. Gregg P. A Social and Economic History of Britain 1760–1963. – London,1964.

90. Harrison R. J. The Life of Sidney and Beatrice Webb: 1858–1905: the formative years. – New York, 2001.

91. Hastings M. Catastrophe: Europe Goes to War 1914. – London, 2013.

92. Hawke G. R. Railways and Economic Growth in England and Wales. 1840–1870. – Oxford, 1970.

93. Heath A., Jacobs Sh. Comprehensive Reform in Britain. In: Crest Working Papers Number 72. – London, 1999.

94. Hurt, J. S. Elementary schooling and the Working Classes, 18601918. – London, 1979.

95. Jenkins T. A. Parliament, party and politics in Victorian England. – Manchester, 1996.

96. Jones K. Education in Britain: 1944 to the Present. – London, 2015.

97. Jones R. B. Economic and Social History of England 1770–1977. – London, 1979.

98. Kazamias A. M. Politics, Society and Secondary Education in England. – Philadelphia, 1966.

99. Kirby P. Child Labour in Britain, 1750–1870. – London, 2003.

100. Knight C. The Making of Tory Education Policy in Post-War Britain, 1950–1986. – London, 1990.

101. Lindsay T. F. The Conservative Party 1918–1970. – London,1974.

102. Lopez-Muniz J. L. M, Groof J., Lawers P. Religion Education in Public Schools. Study of Comparative. – New York, 2006.

103. Mair L. P. Welfare in the British Colonies. – London, 1944.

104. Manning A., Pischke J. S. Comprehensive Versus Selective Schooling in England in Wales: What Do We Know? – London, 2006.

105. McLeod H. Religion and Society in England. – London,1996.

106. Morgan Kenneth O. The Age of Lloyd George. – London, 1981.

107. Murphy J. Church, State and Schools in Britain, 1800–1970. – London, 2007.

108. Parry J. Democracy and religion Gladstone Liberal Party, 18671875. – Cambridge, 1986.

109. Pollard S. The Development of the British Economy, 1914–1967. – London, 1969.

110. Ponting C. Breach of promise: Labour in power, 1964–1970. – Harmondsworth, 1990.

111. Sanderson of Oundle. A new Education. – New York, 1926.

112. Sherrington G. English Education, Social Change and War, 19111920. – Manchester, 1981.

113. Silbey D. The British Working Class and Enthusiasm for War, 1914–1916. – London, 2005.

114. Simon B. The Politics of Educational Reform. 1920–1940. – London, 1974.

115. Sutherland G. Policy-making in Elementary Education 18701895. – Oxford, 1973.

116. Tomlinson J. Democratic socialism and economic policy: The Attlee years, 1945–1951. – Cambridge, 1997.

117. Trevelyan G. M. English Social History. – London, 1946.

118. Turner D. The Old Boys: the Decline and Rise of the Public School. – New Haven, 2015.

119. Vincent J. The Formation of the British Liberal Party, 1857–1868. – London, 1972.

120. Vernon B. D. Ellen Wilkinson, 1891–1947. – London, 1982

121. Ward J. T. Chartism. – London, 1973.

122. WestE. Education and the Industrial Revolution. – London, 1975.

123. Williams R. M. British Population. – London, 1978.

124. Wilmot E. The Labour Party. – London, 1968.

125. Wilton J. K. Chartism. – London, 1999.

126. Winzer M. A. The History of Special Education. – Washington, 1993.

127. Gaine B. English Feminism, 1780–1980. – Oxford, 1997.

1870 г. – проведение через Парламент либеральным правительством У. Ю. Гладстона закона о всеобщем и обязательном начальном обучении (акт Форстера) (Elementary Education Act, 1870).

Результаты:

– территориальное разделение Англии и Уэльса на школьные округа (school districts);

– создание в каждом округе государственных контролирующих органов – местных школьных комитетов (school board);

– учреждение комитетами государственных начальных школ (public elementary schools) с системой обучения Cowper-Temple, т. е. религия в них изучалась по общехристианским заповедям Библии, а не в духе той или иной конфессии.

1876 г. – утверждение закона об обязательном начальном обучении консервативным правительством Б. Дизраэли (Elementary Education Act, 1876).

1891 г. – отмена платы в государственных начальных школах первым консервативным кабинетом Р. Солсбери (Elementary Education Act, 1891).

1902 г. – принятие закона об образовании (акт Бальфура) (Education Act (Balfour), 1902).

Результаты:

– замена школьных комитетов округов (school board) на школьные советы графств (LEA – local education authorities). В ведении школьных советов оставались государственные начальные школы (public elementary schools) и бывшие религиозные школы (council schools), получившие по закону 1902 г. статус provided schools, т. е. школ, состоявших на частичном обеспечении у государства. Система Cowper-Temple, была принята ими за основу обучения. По настоянию родителей в них сохранялись уроки религии традиционные для той или иной конфессии, посещаемые учащимися добровольно;

– наделение статусом non provided schools религиозных школ, не принявших условия советов.

– предоставление частным школам права на обеспечение бесплатными местами способных детей из малоимущих семей.

1906 г. – попытка проведения либералами через Парламент школьного законопроекта А. Биррела. После правки билля лордами документ потерял первоначальную цель, и был снят премьер-министром Г. Кэмпбэлл-Баннерманом.

1908 г. – попытка проведения либералами через Парламент школьного билля Р. Маккенна. Движение документа было остановлено в связи с отставкой правительства Г. Кэмпбэлла-Баннермана.

1918 г. – принятие школьного закона (акт Фишера) (Education Act (Fisher), 1918) коалиционным правительством Д. Ллойд Джорджа.

Результаты:

– продление обязательного школьного возраста с 12 до 14 лет, что в свою очередь пролонгировало бесплатность начального обучения;

– установление «эффективного» сотрудничества между школьными советами (LEA) и частными школами в обеспечении наиболее способных выпускников начальных школ из малоимущих семей бесплатными местами в платных учебных заведениях;

– введение для работавших детей обязательного правила по освоению ими годовой школьной программы в количестве 320 учебных часов.

1926 г. – принятие Парламентом доклада председателя Консультативного комитета по образованию Г. Хэдоу «Образование подростка» («Education of the Adolescent»). Впоследствии на его основе Консультативным комитетом была создана модель общедоступных современных средних школ, запущенная лейбористами в качества эксперимента в 1930 г.

1930 г. – попытка проведения через Парламент школьного билля (Ч. Тревельяна) лейбористским правительством Дж. Макдональда.

1930 г. – начало эксперимента по созданию модели общедоступных современных средних школ (modern secondary schools) лейбористским кабинетом Дж. Макдональда при участии Консультативного комитета по образованию.

1936 г. – принятие Парламентом школьного закона (Education Act, 1936) в период действия консервативного правительства С. Болдуина.

В законе 1936 г. предусматривалось:

– продление обязательного возраста окончания школы с 14 до 15 лет;

– добровольный переход церковных школ в статусе non provided schools под контроль школьных советов графств при условии, что non provided schools примут за основу обучения систему Cowper-Temple, что позволяло им получать щедрое государственное субсидирование. По инициативе родителей в этих школах вводились религиозные уроки традиционные для той или иной конфессии, но часы занятий существенно сокращались, а посещение их всеми учащимися школы не было обязательным правилом.

1938 г. – утверждение Парламентом доклада У. Спенса «Среднее образование со специальными данными по грамматическим и высшим техническим школам» («Secondary Education with Special Reference to Grammar Schools and Technical High Schools»).

1939 г. – отмена школьной реформы, предусмотренной законом об образовании 1936 г., консервативным правительством Н. Чемберлена в связи с вступлением Британии в войну с Германией.

1943 г. – одобрение Парламентом доклада С. Норвуда «Учебные планы и экзамены в средних школах» («Curriculum and Examinations in Secondary Schools»).

1944 г. – принятие Парламентом акта Батлера (Education Act, 1944), подготовленного коалиционным правительством У. Черчилля.

Результаты:

– продление обязательного школьного возраста с 14 до 15 лет;

– утверждение трех ступеней школьного образования: дошкольного, начального и среднего;

– создание государственной системы среднего образования, представленной новыми грамматическими школами (state grammar schools), техническими школами (state technical schools). К средним школам официально причислены современные средние школы (modern secondary schools). Зачисление в эти заведения осуществлялось по итогам результатов экзамена «одиннадцать плюс» (eleven plus examination).

– введение официальной регистрации частных школ в статусе независимых учебных заведений.

– наделение церковных школ, принявших за основу светское обучение, государственным обеспечением и статусом контролируемых школ (controlled schools).

1947 г. – утверждение системы обязательного медицинского обслуживания школьников и бесплатных завтраков в школах лейбористским правительством К. Эттли.

1950 г. – включение в образовательный процесс в качестве эксперимента доступных объединенных (общеобразовательных) школ (comprehensive schools) лейбористским правительством К. Эттли.

1950 г. – введение школьных свидетельств повышенного и обычного уровня (A-O levels) лейбористским кабинетом К. Эттли.

1959 г. – подготовка Дж. Кроутером и Центральным Консультативным советом по образованию первого тома доклада «От 15 до 18» («15 to 18»).

1960 г. – отклонение Парламентом доклада Дж. Кроутера «От 15 до 18» («From 15 to 18»), подготовленного Центральным Консультативным советом по образованию.

1963 г. – отклонение Палатой лордов доклада Дж. Ньюсома «Половина нашего будущего» («Half Our Future»), подготовленного Центральным Консультативным советом по образованию.

1964 г. – принятие циркуляра 10/65 лейбористским правительством Г. Вильсона.

1965 г. – утверждение циркуляра 7/65 «Образование иммигрантов» («The Education of Immigrants») лейбористским кабинетом Вильсона.

1968 г. – подготовка первого тома доклада комиссии по частным школам под председательством Дж. Ньюсома («The Newsom Report: The Public Schools Commission: First Report»).

1970 г. – подготовка второго тома доклада комиссии по частным школам под председательством Д. Доннисона («The Donnison Report. The Public Schools Commission: Second Report»).

1972 г. – продление обязательного школьный возраст учащихся с 15 до 16 лет.

1974 г. – утверждение циркуляра 4/74 от 16 апреля 1974 г., ставившего целью подготовить проект реформы по введению всеобъемлющей системы среднего образования и отмене экзамена одиннадцать плюс (eleven plus).

1976 г. – принятие Парламентом законопроекта о реформе «грандовых» школ, инициированного лейбористским правительством Г. Вильсона.

1981 г. – вступление в силу циркуляра 6/81 о модернизации учебных программ школами при контроле местных школьных советов (LEA). В дополнение к этому в 1983 г. утвержден циркуляр 8/83, касавшийся подготовки LEA отчетных документов по улучшению учебных стандартов в начальных и средних школах Англии и Уэльса.

1981 г. – узаконено право родителей в выборе школы и участии в учебном процессе (акт об образовании 1981 г.).

1988 г. – одобрение Парламентом билля К. Бейкера.

Результаты: введен единый национальный учебный стандарт для начальных и средних школ Англии и Уэльса; установлена системы экзаменов для учащихся в 7, 11, 14 лет; расширены права родителей в выборе школ; созданы новые типы учебных заведений: бесплатные грандовые школы (grand maintained schools), субсидируемые государством и городские политехнические колледжи (city technology collages) с повышенным уровнем профессиональной подготовки молодежи.

1992 г. – введение циркуляра 9/92 «Начальная подготовка учителей (второй этап» («Initial Teacher Training (Secondary Phase)»), подготовленного консервативным кабинетом Дж. Мейджора.

Результаты: обновлена процедура аккредитации педагогического состава учебных заведений, установлен порядок проведения курсов начальной подготовки учителей для получения специального документа (QTS – Qualified Teacher Status), подтверждающий высокую квалификацию. Возобновлена работа упраздненного ранее Совета по аккредитации педагогического образования (CATE – Council for the Accreditation of Teacher Education), созданного еще в 1984 г. В обязанности CATE входила разработка руководства по критериям аккредитации, соглашениям о партнерстве между вузами и школами. В 1994 г. функции CATE переданы вновь созданному Агентству по подготовке учителей (TTA – Teacher Training Agency).

1992 г. – утверждение Парламентом билля о создании Управлением по стандартам образования специальных (особых) инспекционных комиссий для регулярных проверок качества обучения в дошкольных учреждениях, начальных и средних школах, а также городских технологических колледжах.

1996 г. – принятие законопроекта о расширении функционала обязанностей специальных (особых) инспекционных комиссий, а в том числе и рассмотрению ими вопроса о содержании религиозного обучения в школах Англии и Уэльса.