На главной площади в центре небольшого канарского городка установили трёхметровую ель. Хвою скупо украсили, накинув несколько гирлянд и пару десятков игрушек. Дерево чувствовало себя лишним рядом с вечнозелёными лаврами, кокетками-пальмами и клумбами с яркими цветами на фоне зелёной травы.

Декабрь на острове тёплый, не зря Тенерифе считают вечным пристанищем весны. Солнце отражалось в новогодних шарах, и они походили на капли слёз. На хвойное дерево не обращали внимания. День за днём люди пробегали мимо по пути на работу, на встречу с друзьями после трудового дня, на прогулку с любимыми по вечерам. Каждый день похожий на другой тосковала ёлка по заснеженным просторам и народным гуляниям, разминая иссохшие ветви на ветру. Её участь – гостить в жаркой стране на маленькой площади между зданием администрации и церковью XVII века. Возможно, из-за того, что традиция ставить и наряжать ель укоренилась в Испании лишь в конце XIX века, окружающие были столь скупы на внимание. А возможно, виной всему трудный год, отдаливший мысли от праздника и погрузивший прохожих в свои проблемы.

Горожане от праздника не ожидали особого размаха, и привычная жизнь продолжалась. Шумная компания пила утренний кофе, обсуждала подарки для близких и единогласно соглашалась, что нужно экономить на празднике. Старушка, наслаждаясь солнышком, кормила голубей несвежим батоном. Деловые сотрудники администрации, вышедшие покурить, громко смеялись. Им-то кризис нипочём, у них пожизненная работа. Парнишка, уткнувшись в телефон, выгуливал огромного пса. А дог, будто учуяв что-то, обнюхивал хвою.

Никто и не заметил, как на площади под колючим деревом появился коренастый человек. Мужчина с трубкой в зубах уселся на циновке в позу лотоса. Он был похож на джина в своём пёстром одеянии.

– Мам, смотри! – бросилась к загадочному человеку девочка лет восьми, пока мать остановилась поболтать с подругой. – Какое чудо! Это волшебство?

Загорелый незнакомец тонкими пальцами ловко превращал листы бумаги в зверушек. Он не был похож на испанца и говорил с акцентом.

– Это оригами. Искусство, а вовсе не магия, – пояснил он малышке. – Оно пришло с Востока, но в Испанию его принесли мои предки – арабы почти десять веков назад. Прапрадед научил моего деда, а тот – меня. Это несложно, требуется лишь знание математики.

– Эхх… – расстроилась девочка, переводя взгляд с зелёногой перстня на умело намотанный тюрбан. – Ты так похож на мага!

Он лишь улыбнулся, и иссиня-чёрные глаза загадочно сверкнули.

– А тебе нужно волшебство?

Малютка резво закивала.

– Очень! – всхлипнув, она продолжила, – Однажды перед Рождеством я видела, как на небе загорелась звезда. Она была ярче других и не гасла даже днём. Я загадала желание, и следующей ночью оно сбылось: папа вернулся из долгого плавания, а звезда исчезла. Представляешь? Потом он снова уехал, и мы никогда его не видели.

– Звёзды и правда обладают огромной силой, но ещё больше волшебства в наших помыслах и сердцах. Ты так хотела видеть отца, что все препятствия на его пути исчезли. Вселенная помогла ему вернуться, наказав звезде освещать дорогу домой.

– Прямо как в легенде про волхвов! Значит, мне нужно снова ждать яркой звезды?

– Чудеса необязательно случаются лишь в Рождество. Приходи завтра, и я научу тебя, – сказал он, вручив ей бумажную фигурку.

Человек этот явно предвидел будущее, потому что мама девочки окликнула её в тот же миг. Малышка, пообещав вернуться, убежала, крепко сжимая в руке белого журавлика.

Утром араб снова сидел у ели и невозмутимо курил трубку. Глаза его были закрыты, а на лице красовалась едва заметная улыбка.

– ¡Hola! – тихо сказала девочка. – Ты научишь меня делать животных из бумаги?

– Салам! – он склонил голову к сложенным вместе рукам. – Я расскажу тебе секрет исполнения мечты. Садись. Возьми лист и согни пополам. Закрой глаза и представь животное, что хочешь сделать. Терпеливо складывай все уголки. Воот-таак. И передай творению часть своей души…

Увлёкшись процессом, он замолчал и погрузился в медитацию.

– Так? – сделав НЕЧТО, уточняла девчушка.

Оригами, конечно, не удался, но араб не подал виду. Он не старался научить ребёнка делать замысловатые фигуры с геометрической точностью. А лишь хотел показать, как созидать и видеть гармонию этого мира. Искать смысл в маленьких вещах ребёнку, чей разум не засорён, это далось легко.

Мужчина покивал и добавил:

– Если ты с любовью в сердце сложишь тысячу журавликов и подаришь их окружающим, то помимо тысячи улыбок, получишь исполнение мечты.

– Так и сделаю! А чего ты желаешь? – выпалила девчушка.

Коснувшись перстня, он задумался лишь на секунду.

– Я бы хотел видеть мою супругу живой…

– А сколько ты уже раздал? – она не сомневалась, что и такое возможно.

– Вчера дал тебе последнего…

Не успела девочка задать ещё вопрос, как подошла её мать:

– Альба, нам пора! Здравствуйте, Синьор. Она вам не докучает? Эта девочка очень любознательна, но…

Женщина говорила, но араб уже не слышал. Он расплылся в улыбке при виде черноволосой невысокой испанки, похожей на его жену.

– Приходи завтра, – проронил он девочке, не отводя взгляд от карих глаз её матери… – И вы, Синьора, пожалуйста.

До Рождества оставалось несколько минут, но чудеса уже начали происходить в маленьком канарском городке, на главной площади которого установили высокую ель. Она стала свидетельницей зародившейся надежды на исполнение мечты и поняла, ЧТО нужно людям. Гостья засияла огнями всех гирлянд, и разноцветные шары переливались, словно драгоценности.

Каждый, кто был в этот момент на площади, поднял глаза на дерево и почувствовал, что всё будет хорошо.