Они пришли за час до рассвета, когда наше поселение мирно спало, не ожидая беды.

Быстро без лишнего шума и суеты справились с дежурившими мужчинами за пару минут.

Серый орел неслышно вышел из шатра посмотреть на сияющие на небосводе звезды и почувствовал, как его глаза накрыли теплые женские руки.

– Быстрая лань, – прошептал он тихо, стараясь не разбудить Белую лису.

Женщина с черными как смоль волосами громко рассмеялась и попыталась его обнять, но он оттолкнул ее руки.

– Серый орел, разве ты меня сегодня не видишь? – обиженно сказала она, по-детски надув свои губы. – Я желаю разделить эту ночь с тобой!

– Я не вижу тебя, – резко ответил он и повернулся к ней нахмурив густые брови.

Женщина сощурила свои раскосые глаза цвета пожухлой листвы и быстро юркнула в раскрытый вигвам. Воин успел перехватить ее уже практически у самой лежанки.

Увидев спящую женщину Быстрая лань зашипела как кошка, но Серый орел схватил ее за руку и вытащил из шатра больно сжав руки.

– Знай свое место, – сказал он и грубо оттолкнул ее от себя.

– Что в твоем вигваме делает бледнолицая скво*? – спросила гневно, шипя оскорбленная индианка. – Разве плохо я скрашивала одиночество твоих тёмных ночей? – подходя к нему ближе она мягко положила ему руку на грудь.

– Ты не моя женщина, и я не произносил перед богами ритуальную клятву, – грубо ответил он и оттолкнул ее руку.

Женщина оскорбленно фыркнула, с затаенной ненавистью посмотрела в сторону вигвама и убежала к себе.

Серый орел постоял недолго, слушая звуки ночного ветра и вернулся назад к нежной Белой лисе.

Его чувства пребывали в смятении и лежа с ней рядом он с трепетом в душе перебирал золото ее длинных волос.

– Сэйен*, – шептал он чуть слышно начиная поглаживать ее полные груди.

Эта женщина с первых секунд проникла к нему в самое сердце с такой силой, что другие померкли рядом с ней. Гладя на неё, он понимал, что с каждой секундой её образ проникал ему под кожу словно яд, но не мог ничего с собой поделать. Прекраснее Белой лисы он еще никого никогда не встречал и считал ее в своем роде подарком богов.

Вдохнув ее свежий словно чистой росы запах, он снова приник губами к ее волосам. Почувствовав, как под его пальцами затвердели ее розовые соски он понял, что не выдержит до утра без возможности слиться с ней воедино еще раз. Он стал осторожно осыпать ее тело поцелуями, играя со складками ее сладкой расщелины и снова почувствовал влагу на своих длинных пальцах.

– Эйлен*, – прошептал он ей нежно на ухо и широко разведя ее бедра осторожно устроился со стоном входя в ее влажное лоно. Для него ничего не было слаще ее пухлых луб и страстных объятий. Он был абсолютно счастлив в одночасье поняв, что нашел свою женщину, с которой готов был провести ритуал перед всеми богами. Он пил её источник живительной силы, и его прикосновения становились всё более требовательными. Медленно двигаясь в ней, он стонал от удовольствия зарываясь лицом в золото ее длинных волос, затем повернулся к ней и встретился взглядом с затуманенными голубыми глазами Белой лисы.

Поняв, что происходит она попыталась вырваться, но он со смехом прижал ее к меховым шкурам.

– Отпусти меня, – вдруг сказала девушка, но он закрыл ей рот своим поцелуем.

– Не время говорить, Белая лиса, – весело засмеялся он, гладя своей мощной рукой ее белые ягодицы и прижимая теснее свой ствол к ее жаркой расщелине. Он резко сделал один мощный толчок и девушка, ахнув со стоном прижалась к его широкой груди. Ему нравилась ее реакция на свои прикосновения. Он перевернулся на спину посадив ее на себя сверху.

– Скачи словно дикая лошадь, – сказал он, подхватив Белую лису под ягодицы руками, и она решила попробовать двигаться вместе с ним в жарком заданном темпе. Ее полные груди колыхались от каждого движения, и он с жадностью ловил губами ускользающие розовые соски.

Задрожав внезапно всем телом, она со стоном стала содрогаться на нём от сладостных конвульсий. И видя пик ее наслаждения он громко излился в её лоно выкрикивая её имя и целуя в висок.

Не было слов, чтобы описать единение душ и тел.

Только эту женщину он теперь видел перед своими глазами.

Шепча ей на ушко слова любви на наречии их древнего племени на этот раз довольный и расслабленный, он уснул вместе с ней накрывая заботливо ее плечи теплым одеялом.

Рано утром, еще до восхода солнца, Серый орел с сожалением оставил Белую лису одну и отправился на охоту с другими воинами. Неясная тревога поселилась в его смелом сердце, и он всегда прислушивался к своим ощущениям. Он верил, что боги говорят с ним.

Проснувшись Саманта увидела, что его нет рядом и надев на себя платье, быстро накинула шаль и попыталась незаметно покинуть чуждое ей место.

Какая бы не была прекрасная и страстная ночь, но в этом племени она ощущала себя совершенно не к месту. Осторожно прячась за деревьями и камнями, она кое-как дошла до верховья реки Хила и устало опустилась на берег желая передохнуть.

Она боялась, что за ней пустят погоню, но облегченно вздохнула, не чувствуя чьего-либо присутствия.

Присев у края воды, она решила напиться и омыть свое красное от усталости лицо.

Вдруг на своем плече она почувствовала теплую руку и обернувшись широко распахнула глаза.

Перед ней стоял он – её воин, её любовь и виновник всех её бед. Он грозно нахмурил брови, но внешне оставался спокоен. Она не знала какое наказание теперь ее ждет за побег.

– Белая лиса – ты моя женщина, – серьезным тоном сказал Серый орел и ткнул в ее грудь своим пальцем. Отчего она едва не упала и он, подхватив ее на руки прижал крепко к себе.

– Ты не сможешь от меня убежать! – грозно прорычал он, давая клятву богам и практически разрывая ее грубое платье.

Он спустил лиф с ее белых плеч и грубо задрал подол избавляя ее и себя от нижней части одежды. С каждым движением он, наказывая ее за побег. Это не были ласковые поглаживания и поцелуи, к которым она привыкла прошлой ночью. Это было нечто иное, сладостное и необузданное. Своего рода наказание за причиненную боль. То, что она причинила ему боль, говорили его пылающие от гнева глаза.

Своими грубыми ласками он старался пометить её перед всеми, и показать, что теперь она принадлежит только ему. Не важно как, не важно где, но он больше не сможет жить без нее. Иначе все что он так горячо любил и уважал потеряет для него всякий смысл.

Осыпая собственническими поцелуями ее нежную грудь, он грубо сминал ее бедра оставляя на теле следы. Затем резким движением вошел в её лоно и стал двигаться так быстро и так глубоко, что через пару минут сделав несколько резких движений он услышал свой сдавленный стон наслаждения и его Эйлен* присоединилась к нему практически одновременно с ним.

Они лежали на берегу полностью обессиленные подставляя свои тела на суд восходящего солнца.

Затем Серый орел поднялся и отнес ее к горячим источникам, чтобы омыть их тела и еще раз предаться любви в теплой чистой воде. Осознав насколько глубока его любовь к этой женщине, он прошептал ей глядя в глаза:

– Завтра вечером я созову совет старейшин, и мы пройдем ритуал единения перед богами.

Саманта покачала головой зная, что у их любви нет будущего, он оставался непреклонен.

– Я назову тебя перед всеми своей женщиной, – улыбаясь произнес он.

Это означало что он признавал ее своею женой.

Он снова стал целовать ее мокрое тело и предаваться древнему ритуалу любви.

Услышав слова его пламенной клятвы, маленькая тень проскочила у самого края скалы и незаметно оставила пункт наблюдения.

Серый орел не знал, что нет ничего страшнее обиженной женщины. Отвергнутая им грубо Быстрая лань побежала от источника к реке и плача стала рвать на себе от обиды черные волосы. Потом в ее голове созрел план жестокой мести. Она решила отомстить Серому орлу и избавиться от соперницы раз и навсегда.

Прождав целый день уже ближе к ночи, она взяла лошадь без проса у своего отца – вождя племени Кватоко*, и поскакала в ближайшее поселение к бледнолицым.

Приехав на место, она рассказала, что их племя нашло пятерых белых женщин и за вознаграждение готово было вернуть назад.

Ревность настолько затмила ее неокрепший разум что она не ведала что своими действами наведет на их племя большую беду.

Отряд из двадцати солдат двинулся к реке, и настигнув ничего не подозревающих индейцев по полудню, они открыли по племени огонь на поражение, не жалея ни женщин, ни детей.

Мужнины к этому времени были в основной своей массе на охоте, а оставшуюся горстку воинов легко перебили.

Плененных девушек нашли живыми и забрали с собой.

Саманта рыдала, не веря, что вновь возвратиться к своим людям. Но с другой стороны сердце тоскливо заныло представив, что она никогда не увидит лицо ее нежного воина. Она старалась не смотреть на тела убитых женщин и детей.

Индейцы точно так же поступили с ними, а теперь их родных настигла та же судьба.

Быстрая лань прячась за деревом увидела белые волосы ненавистной разлучницы и кинулась к ней доставая из-за спины огромный железный томагавк.

Обвиняя её в том, что она виновата во всех её бедах, Быстрая лань стремительно приближалась к Саманте и прицелившись кинула в нее томагавк. Увидевший этот манёвр офицер вовремя пустил из ружья меткую пулю. Чудом томагавк прошел мимо лица Саманты не задев ни сантиметра ее нежной белой кожи и врезался в стоящее рядом дерево.

Серый орел ехал по следам, оставленным лошадьми и повозкой и ближе к вечеру увидел поселение бледнолицых.

Наспех сколоченные серые двухэтажные деревянные здания были видны им из далека.

От ощущения что он скоро увидит Белую лису его охватила радость.

«Никто не сможет забрать то, что я заполучил в бою» – подумал он и постучал кулаком у себя по груди. Материнская кровь Апачей бурлила в нем огнем вызывая гнев и боль в душе.

Оглядев вечерний пейзаж песчаной равнины, он стал думать, как разузнать куда увезли пленниц и посмотрев на предгорье виднеющегося вдалеке каньона он принял решение:

«Настало время посетить старого друга – Чончо» – подумал он и направил мустанга в сторону туманного каньона где текла быстрая вода.

Тот жил в лачуге неподалеку возле ручья. Старый пройдоха все надеялся разбогатеть ежедневно, промывая в реке золото, но ему редко везло и все что он зарабатывал, сразу спускал на выпивку и шлюх.

Пустив мустанга галопом, он поскакал по направлению к реке Агуа-Фриа и остановился возле лачуги друга в окнах которого горел тусклый свет от разожженного внутри очага костра.

Прислушавшись он услышал пыхтение и стоны.

Открыл с осторожностью дверь и неслышно войдя внутрь, индеец увидел друга, со спущенными штанами который быстро орудовал бедрами яростно вдалбливаясь в зад полногрудой женщины при этом не забывая прикладываться к бутылке с огненной водой.

Друг любил пухлых пышек с большими бедрами и огромной грудью, а они, по-видимому, любили его.

Серый орел застал кульминацию его акта. С громким рыком, кончив, друг грубо шлепнул женщину по заднице и оттолкнул от себя со словами:

– Пошла вон!

Женщина недовольно закряхтела и подняла взгляд на стоящего в дверях Серого орла. Увидев индейца, она закричала диким криком пытаясь прикрыть тряпками голое тело, но у нее это плохо получалось.

Чончо резко развернулся, встряхнув мохнатыми яйцами и сморщенным отростком и схватив со стола ружье прицелился в стоящего напротив него Серого орла.

У него был очень меткий глаз, а в пьяном состоянии особенно. Индеец быстро поднял вверх руки показывая, что пришел с миром.

Увидев старого друга и Чончо дико расхохотался. Положил ружье на место и наспех натянул на себя штаны, смущаясь что тот застал его в щекотливой ситуации.

– Не думал я, что ты будешь у себя не один, друг – сказал воин и поднял руку вверх для приветствия.

– О метако ясень* – произнес он на языке своего народа.

– Друг, я рад тебя видеть! – засмеялся Чончо. – В последний раз мы выделись прошлой весной. Ты надолго? – сказал он и обернулся на женщину, которая перестала орать и посмотрела на индейца с большим интересом.

Она кокетливо улыбнулась, приоткрывая соски на груди, но Серый орел отвернулся от нее, давая понять, что ее прелести ему не интересны.

Чончо увидев ее заигрывания грубо цыкнул на нее и пнул ногой в бок. Отчего она зашипела как кошка и натянув на себя платье, с недовольным лицом вышла на улицу оставив их одних.

– У тебя появилась скво*? – спросил индеец с интересом поглядывая на довольное лицо Чончо.

Тот закряхтел смущенно и как бы извиняясь сказал:

– Да, вот шлюха прибилась, а я пожалел, – усмехнулся он и лукаво подмигнул другу. – Ей явно мало, может ублажить сразу двоих. Хочешь ее?

Серый орел усмехнулся. Ему не нравились извращения. А делить женщину с другом он и вовсе не хотел. Перед его глазами стояла только она – его Белая лиса.

– Спасибо друг, но я пришел за своей женщиной.

Тот удивленно уставился на Серого орла, требуя пояснить ситуацию.

Серый орел подошел к огню и присев на корточки стал греть возле костра замерзшие руки.

Воспоминания о пережитом горе нахлынули на него пронзая печалью его смелое сердце.

– Солдаты напали на наше племя и перебили женщин и детей.

Чончо огорченно присвистнул, слушая рассказ своего друга и присел рядом с ним делая очередной глоток виски.

– Сочувствую брат, это большая потеря, – сказал он печально.

Серый орел поднялся с корточек и посмотрел в темное окно.

– Они забрали Белую лису. «Я пришел вернуть ее», – сказал он, сжимая от злости кулаки.

Чончо призадумался над словами друга и сказал то, что знал:

– Вчера я был в Пьяной лошади* и слышал, что солдаты привезли пятерых белых женщин. Твоя скво* находилась среди них?

Серый орел встрепенулся и подскочил близко к другу.

– Говори все что знаешь Чончо! – воскликнул взволновано он.

В кои-то веки хождение по барам Чончо принесло пользу.

– Боюсь ты опоздал и их уже увезли в Феникс, – огорченно сказал старый друг и сделал очередной глоток горького виски и пьяно икнул.

Серый орел скрипнул зубами от досады и стал напряженно думать, что делать.

Чончо продолжил рассказывать все что успел услышать. На удивление у него была хорошая память.

– Я слышал, как капитан хвалился что они сорвали жирный куш. Осторожнее с ним, это очень подлый человек. Поговаривают, он тайно сплавляет женщин в Бордели крупных городов. Как выглядит твоя женщина? – поинтересовался друг.

– У нее длинные белые волосы.

Чончо огорченно присвистнул, цокнув от досады языком.

– Плохо, видимо про нее он и говорил, называя диким цветком прерии.

Серый орел зарычал, и сильнее сжав кулаки стал метаться по лачуге словно дикий волк.

– Что же мне делать друг? Одному против армии мне не выстоять, – схватился индеец за голову.

Кое-как поднявшись, на четвереньках, пьяный Чончо поправляя огромное пузо подполз к старому другу и похлопал его по плечу.

– У тебя есть только один шанс спасти свою скво. «В бордели она долго не выдержит», – произнес он печально. – Ты готов это сделать Матиас?

Серый орел посмотрел в глаза друга и все понял без слов.

Затем снял с головы белые перья и сказал, сжав челюсти:

– Готов!

Попросив прощение у богов за нарушенную клятву никогда не обрезать свои волосы, я снял с головы боевые перья и охранные амулеты духов. Оставив только один волчий клык на прочной холщовой нитке – подарок моей любимой матери.

Подошел к Чончо и протянул ему свой охотничий нож.

– Режь! – твердо сказал я и повернувшись к нему спиной опустился перед ним на колени.

Чончо схватил нож из моих протянутых рук и на пол полетели длинные черные волосы.

Когда дело было полностью сделано я почувствовал себя голым без привычного облика и боялся увидеть отражение своего лица.

В душе все горело огнем, но это был священный долг воина спасти свою женщину. Иначе все в моей жизни потеряет всякий смысл.

– У меня осталась в сундуке твоя старая одежда, Матиас, – удрученно произнес Чончо чувствуя мое состояние.

Я с благодарностью кивнул старому другу и провел руками по коротким уже волосам.

«Я привыкну» – успокаивал себя тем, что моя жертва не будет напрасной.

Чончо посмотрел на результат своих трудов и довольно цокнул языком.

– Не плохо было бы тебе бороду отрастить, друг. Тогда бы и мать родная тебя не узнала, – попытался подбодрить меня старый пройдоха.

Я поднялся с колен и встал возле окна смотря в ночную даль.

– Я думал об этом. Мне нужно заручиться поддержкой брата и спасать мою скво*, – скала я и сжал от злости кулаки ненавидя солдат разрушивших мое племя.

Чончо подошел ко мне ближе и взял со стола бутылку старого рома, откупорил крышку и сделал глоток морщась от удовольствия.

– Ты поедешь в Феникс, – констатируя факт произнес друг и полез в сундук за моим старым мешком.

– Да, давно я не навещал Бернарда и его семью.

Чончо покачал головой и задумавшись хмыкнул.

– Вот только не говори, что ты решил заявить свои права на поместье? – радостно воскликнул взволнованный Чончо.

– Как не печально это говорить, но да.

Друг был рад, что я решил вернуться к белым людям, а я просто хотел вернуть себе свою женщину и сделать все чтобы она была счастлива рядом со мной.

– Твой отец будет очень доволен, – покачал головой старый друг, улыбаясь и смотря на меня с лукавыми искорками в глазах.

Я в ответ ничего не сказал.

Не хотел думать об отце и о его новой семье. После того как он бросил мою мать – Тихую лань, я так и не смог простить его.

Я оставил свой дом и отправился в племя к матери, а брат остался жить вместе с отцом. Племя приняло меня как родного, и я многому научился у них. Я бы так и продолжил жить вместе с ними радуясь своей свободе, если бы бледнолицые не притесняли наш народ, и я не встретил Белую лису.

Я ощущал себя по духу больше индейцем чем европейцем, но увидев свою женщину был готов вернуться ради нее в старый брошенный мною мир.

«Как ты там, Белая лиса?» – думал я, вглядываясь в ночную тишину большого каньона. Но в ответ услышал лишь уханье дикой совы.

В лачугу вернулась шлюха Чончо и принесла с собой хвороста для костра.

Весь вечер она крутила передо нами своим задом, а я старался не смотреть в ее сторону. Чончо подначивал меня отыметь ее одновременно вместе с ним, но я не поддавался на уговоры. Друг был пьян, как обычно, а мне нужно было подумать о предстоящих событиях.

Глядя на то, как она старалась втереться в доверие к другу я улыбнулся.

«Чувствую кто-то собирается задержаться здесь надолго», – улыбаясь подумал я, видя с каким усердием женщина виляла задом перед старой пройдохой.

Оно и понятно. Жизнь одинокой женщины не подарок. А шлюхам тем более трудно. Приходится ублажать разную шваль за горстку медяков и постоянно бояться, чтобы какой-нибудь здоровяк не пырнул тебя ножом в пьяном угаре.

Чончо конечно тоже не подарок. Лысый пьянчуга с большим огромным пузом был далек от идеала, но к счастью он не был жестоким и злым. И женщина повидавшая многое это чувствовала.

Подготовив все к утренней поездке, я решил отдохнуть перед долгой дорогой.

Под мирное потрескивание костра я быстро уснул, но вскоре проснулся так как бойкие голубки своими шумными забавами на лежанке практически не давали мне спать.

Всю ночь предаваясь утехам, не стесняясь ни бога, ни черта, ни даже меня.

Женщина была очень страстной и орала так, что у меня закладывало уши, но я старался не думать об этой парочке.

Перед моими глазами стояло нежное лицо моей скво*, и я чувствовал запах ее белых как золото волос.

С этими блаженными мыслями я все же уснул несмотря на возбуждение, вызванное творящейся оргией рядом.

А утром меня разбудили стоны шлюхи, которая дико скакала на моем вздыбленном члене. Хитрая тварь застала меня врасплох, так как, не выспавшись я утратил бдительность иначе она полетела бы с лежанки в ближайшую стену.

Я усмехнулся ее ненасытности и решил расслабиться и получить удовольствие, тем более дело уже приближалось к концу.

На ее месте я представлял белую лису, прикрыв от удовольствия глаза. Шлюха отлично знала, что делать и ерзала на мне с большим упоением. Чончо прав, ей видимо было мало и его короткий член не мог ее полностью удовлетворить.

Ускорив темп, я стал подмахивать бедрами помогая ей кончить и стараясь самому получить удовольствие.

Снова представив нежное тело белой лисы, я сделал пару мощных толчков и шумно кончил в податливое женское тело, которое тоже сотрясалось от оргазма сдавленно мыча мне в плечо.

Я посмотрел на сонного друга и почувствовал себя скверно.

Шлюха сама пришла ко мне, но все же, она была его женщиной.

Я поспешил оставить их дом, боясь, посмотреть другу глаза.

Сотрясаясь от рыданий Саманта сидела в углу темной камеры и куталась в порванную офицером Преско шаль. На ее щеке был кровоподтек от удара, а платье было порвано в нескольких местах. Панталоны пришлось выбросить так как это животное порвал их на куски.

Она старалась стереть воспоминания о пережитой ночи и не могла. Этот подлец грубо изнасиловал ее и едва не задушил. Она с трудом могла говорить так как порвала связки от крика и ужаса.

Когда офицеры увозили их из племени в душе Саманты зародилась надежда, что она сможет зажить прежней жизнью, но все оказалось фарсом. Капитан Преско забрал всех девушек в казарму и отдал четырех других поселенок на потеху своим подчиненным, а ее оставил себе.

Он был груб и жесток и причинял ей боль своими руками. Саманта боялась взглянуть на себя в зеркало. На всем теле наверняка остались огромные синяки. Она вспомнила свои ночи с Серым орлом и разрыдалась. Лучше бы я осталась с ним. Капитан не человек – он просто животное.

Неожиданно она услышала приближающиеся шаги и сжалась от страха.

Дверь в камеру отворилась и в нее с довольным видом вошел оскалившийся капитан и произнес:

– Я вижу ты прекрасно себя чувствуешь, дорогая, – злобным голосом рассмеялся капитан, сверля девушку горящими глазами. – Я пришел продолжить наше вчерашнее веселье, – сказал он и схватил ее за руку.

Саманта словно дикая кошка вцепилась в его лицо и была отброшена резко к стене сильно ударившись головой.

Он подошел и пнул ее ногой, больно схватив за светлые волосы.

– Я люблю диких кошек, но только когда они кричат от боли в моей пастели, – прошептал он ей гневно сверкая глазами. – Еще раз так сделаешь – не выйдешь отсюда живой. Ты меня поняла? – сказал он и вытер с ободранного лица капли проступающей крови.

Саманта слабо кивнула, опасаясь за свою жизнь. Слезы градом текли по ее щекам, когда он вытащил ее из камеры и понес в свою спальню.

С каждым шагом приближаясь к его комнате в ее глазах таял последний лучик надежды.

***

Матиас вскочил на мустанга и оставив лачугу старого друга отправился в Феникс минуя каньон переправляясь по реке Хила. Солнце пекло нещадно, но он не обращал внимания на неудобства и внимательно изучал следы, оставленные на пыльной дороге. Солдаты прошли здесь меньше суток назад, и он скакал, не жалея себя и своего боевого коня боясь не успеть спасти свою скво*.

Стараясь не думать о плохом, он верил что боги не позволят отнять у него свой драгоценный подарок.

Незаметно крадусь по тихой улочке и сворачиваю за угол озираясь по сторонам.

Дом шерифа находился в нескольких метрах, но я не мог заявиться к нему на порог. Мне нужно было сначала выяснить где находится нужная мне гостевая комната и после уже забираться на крышу.

Оттуда я без труда смогу незаметно прокрасться в нужную мне комнату.

Проверяю в ногах спрятанный скиннер* и иду дальше.

Для капитана я припас особенный подарок, что бы он смог насладиться им сполна перед смертью – трусливый пес.

Увидел напротив дома большое раскидистое дерево и, проходя мимо, незаметно забрался на него.

Стал напряженно наблюдать за обстановкой.

Неожиданно в одной из комнат на втором этаже зажегся свет, и я стал всматриваться туда, пытаясь разглядеть силуэты.

В комнате было два человека.

Я решил проверить поближе нет ли там моей скво* и спустившись с дерева пошел прямо.

Чуть поодаль перешел на другую сторону и приблизился к дому. Достав когти тигра* я без труда залез на высокую крышу и оттуда ползком приблизился к нужной мне комнате.

Лежа на крыше я внезапно услышал, как разбилось окно в спальне где горел свет, и я услышал истошный женский крик.

Подавив в себе ненужные эмоции, я стал думать, как мне пробраться туда, стараясь не думать о том, что моя женщина сейчас испытывает ужас и боль. Главное было ее спасти, а для этого нужен был ясный ум и холодный расчет.

Благо стало смеркаться и мой силуэт был не виден в темноте.

С помощью когтей тигра* спускаюсь по стене и пристально вглядываюсь в окно.

Вижу, как капитан схватил за волосы Белую лису и стал рвать на ней платье на части. гневно прищуриваю глаза и стискиваю зубы от злости.

Белая лиса в этот момент кричала и вырывалась, но капитан схватил ее руками за горло и начал душить, смеясь как бешеный койот.

Осторожно снимаю с окна оставшиеся острые осколки стекла и тихо пробираюсь в комнату. Чувствую резкую боль и ощущаю, что кровь начала струйкой стекать по руке.

С сожалением понимаю, что один из не убранных осколков глубоко порезал плечо, но я не обращаю на это внимания. Тихой поступью приближаюсь к капитану глядя ему прямо в затылок.

Я вижу, что моя женщина задыхается в руках этого чудовища и незаметно вынимаю завернутый в кожу нож из куртки.

Быстрым движением бросаю его мерзавцу в спину и он, получив меткий удар, наконец выпускает из рук шею моей нежной скво*.

Белая лиса, закашлявшись, оседает без чувств на пол.

«Жива!» – облегченно вздыхаю я и перевожу взгляд на лежащего на полу капитана.

Он пытается встать и достать револьвер из кобуры.

– У тебя ничего не выйдет шакал, – говорю едва слышно. – Нож пропитан ядом жабы Аги, – ехидно оскаливаюсь. – Скоро у тебя начнется рвота, произойдет полный паралич и твое сердце остановится.

Капитан смотрит на меня с диким ужасом, пытаясь что-то сказать, но его язык мычит, а изо рта начинают течь белые слюни.

Достаю свои скиннер* припрятанный в правой ноге.

– Это не все подарки, которые я тебе приготовил, – говорю я и беру свой скиннер* в руки. Ловким движением хватаю капитана за волосы и резко надрезаю кожу на голове, заживо сдирая с него кровавый скальп.

Капитан лежит скрюченный на полу содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Он уже не может даже дышать. Ровно через секунду его сердце с последним слабым стуком остановилось, и черная душа вышла из тела.

«Шакалу позорная смерть!» – подумал я и с отвращением сплюнул на пол где лежал окровавленный труп капитана.

Едва сдерживаясь чтобы не прокричать на всю округу победный клич.

Беру окровавленный скальп и заматываю его в лежащую на столе белую тканевую салфетку. Затем засовываю себе победный трофей во внутренний карман куртки и перевожу взгляд на лежащую в стороне женщину.

Подхожу ближе и поднимаю ее на руки. Чувствую едва слышное дыхание и прижимаю ее голову осторожно к себе.

Нежно вглядываюсь в лицо и вижу синяки на лице и шее, оставленные этим чудовищем.

Челюсти от гнева сами собой сжимаются до зубовного скрежета, и я гневно пинаю остывающий труп ногой.

Иду к окну и понимаю, что когти тигра* мне сейчас не помогут.

Осторожно кладу женщину на пол, возвращаюсь к кровати и резким движением срываю белые покрывала. Делаю прочные веревки и связываю их крепко между собой.

Затем привязываю самодельный канат к оконной раме и проверяю на прочность свесаясь своим телом с окна. После чего привязываю женщину к своей спине и начинаю спускаться по самодельному канату.

Ночь постепенно вступает в сои права. Боги помогают мне, и даже луна сейчас прикрыта облаками чтобы скрыть нас от посторонних глаз.

Отвязываю женщину от своей спины и уношу подальше от дома шерифа.

На удивление в доме никого не было, видимо старый хрыч отправился со своей бандой развлекаться с новыми девочками к старой Бесс.

Я радовался, что, помог Белой лисе избежать такой участи.

Пока нес свою скво* она стала приходить в себя и увидев меня в ужасе стала царапаться и отбиваться.

Я посмотрел на неё исподлобья, опустил на землю и зажал рот рукой, прошептав тихо на ухо:

– Неужели ты думала, что я не найду тебя Белая лиса? – протяжным голосом произношу я, наблюдая за ее реакцией на свои слова.

Услышав мой голос Белая лиса разрыдалась и кинулась мне на шею сотрясаясь от рыданий.

– Ты пришел! – прохрипела она, гладя мою широкую спину.

Потом отстранилась на миг и оглядела меня до конца, не веря в происходящее. Я поднял свою голову вверх и снял ненавистную шляпу, лишь на мгновение встретившись с ней взглядом.

Увидев мои глаза ее лицо озарила едва заметная улыбка. Она узнала меня и окончательно расслабилась в моих руках.

– Я же сказал, что перед всеми назову тебя своей женщиной, – гордо произнес я и её улыбка мгновенно угасла.

Она отстранилась от меня и обхватив себя руками плача произнесла:

– Капитан грубо изнасиловал меня, – сказала она, отводя стыдливо глаза в сторону. – Я грязная женщина и не могу быть твоей женой.

Она стояла, пошатываясь обреченно опустив плечи, и внезапно поднявшийся ветер раздувал ее спутанные белые волосы.

– Молчи женщина, – гневно приказал я. – Я дал клятву перед Богами, – сказал, как отрезал и подхватив ее за талию, быстро перекинул ее тело за спину и понес к конюшне где стоял мой верный мустанг.

К моей радости она не произнесла ни звука. А когда я опустил ее на землю, то мельком взглянув на нее я увидел довольную улыбку на ее бледном лице и сам в ответ улыбнулся.

Я не винил ее за то, что это животное сделал с ней. Этот мир был жесток, я много раз убивал и получал раны от менее удачливых врагов. Но несмотря на то, что нам в этой жизни пришлось испытать, я надеялся, что своей любовью смогу исцелить её раны. А возможно когда-нибудь она в ответ сможет исцелить и меня.

Забрав коня, я незамедлительно вскочил на него и на ходу подхватил хрупкое тело моей нежной Белой лисы.

Она прижалась ко мне спиной, и я крепче сжал в руках кожаные поводья.

Долго скача на лошади, я решил сделать небольшой привал возле реки и дать отдохнуть себе и своей любимой скво*.

Мы расположились возле большого раскидистого дуба и сделали там привал.

Я ножом сделал острую пику и наловил в реке рыбы.

Набрав щепок и старых веток, я тер между пальцами тонкий прутик до тех пор, пока из щепы не пошел слабый дым. Осторожно подув туда я разжег костер и когда, он немного прогорел, я поставил жариться рыбу насадив ее на острую пику.

Белая лиса расстелила одеяло под деревом и увидев, как я жарю рыбу на костре, пошла и собрала еще хвороста.

Принесла все это и с улыбкой посмотрела на меня.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила она меня, глядя своими синими глазами прямо мне в душу.

– Серый орел, – ответил я улыбаясь.

Она покачала головой и вставила руки в бока.

– Я имею в виду твое настоящее имя.

Я усмехнулся и подошел к своей женщине ближе.

– Матиас, – сказал я и прижал ее тело к себе.

– Матиас, – произнесла она мне прямо в ухо, и я пальцами повернул ее подбородок к своему лицу.

Почувствовав охвативший ее внезапно трепет, я поспешил успокоить ее и с жаром приник к ее пухлым губам, грубо задирая потрепанное платье.

Моя лисичка выгнулась мне на встречу, и я понес ее на расстеленные одеяла возле дерева.

– Белая лиса, – прошептал я, целуя ее шею губами.

Она вскинула на меня потемневший от страсти взгляд и сказала чуть слышно:

– Меня зовут Саманта.

Я едва слышно повторил её имя, и ветер разнес мой тихий шепот по всей округе.

Предаваясь любви, я губами стирал с ее тела все пережитые страхи и боль.

Не сразу, но она забудет то что с ней сделал капитан. Я очень постараюсь чтобы со мной Белая лиса была абсолютно счастлива.

Под платьем она была без белья и сняв с себя ненавистные мне штаны, чувствуя, что моя женщина уже готова меня принять, я осторожно раздвинул ее бедра, продолжая осыпать поцелуями бело тело, покрытое синяками. Медленно вошел в ее лоно и из моей груди вырвался стон наслаждения.

Я посмотрел в лицо моей женщины и не заметил там боли и страха. Она полностью мне доверилась и откинулась на одеяла подставляя для поцелуев свою белую грудь.

В этот раз всё было еще более ярче чем раньше. Возможно страх за потерю возлюбленной придал моим чувствам особую остроту, но мы довольно быстро достигли пика блаженства и смотрели друг на друга с любовью и нежностью.

Я гладил ее волосы и целовал синие как озера глаза.

– Куда мы поедем, – спросила она, улыбаясь и гладя меня рукам по широкой спине.

– Мы поедем в мое поместье, – сказал я и прижался своими губами к ее груди. – Но сначала нужно навестить моего отца.

Она кивнула и обняла меня в ответ.

Солнце уже ярко светило, и я благодарил мудрых богов за их щедрый подарок.

Я с честью поквитался с врагом, отдавшим приказ на убийства женщин и детей моего племени.

Спас любимую женщину, и теперь моя душа обрела покой и уверенность в завтрашнем дне.

Обнимая свою женщину под ветвями большого дуба, я думал над тем, что жизнь прекрасна несмотря ни на что.

А где-то в облаках в это время кружил гордый орел, наблюдая за мной с высока.

Боги одобрили мои действия так как клятва была полностью исполнена.

Весь день мы ехали на мустанге по жаркой прерии к дому моего отца. Ветер трепал белые волосы моей женщины, и я крепко прижимал с себе ее тело. Меня охватило внезапное чувство покоя, как будто я нашел то что долго искал и ехал домой после долгой разлуки.

Обида на отца за мать все еще жгла мое сердце, но, когда пришло время самому заводить семью, и я по-другому взглянул на ситуацию. Пора мне поговорить с отцом и решить все разногласия.

Белая лиса расслабилась и мирно спала на моем плече. Ее безоговорочное доверие ко мне поражало и одновременно радовало.

Мустанг осторожно вез нас по ухабам и камням вдоль большого каньона довольно долгое время и вот наконец мы выбрались на равнину и решили сделать привал. Я заранее набрал воды в кожаных мешках и напоил им уставшую лошадь. Нужно было позаботиться о ночлеге. Впереди еще три дня пути. Завтра нужно будет сделать крюк к горному ручью и запастись водой.

Белая лиса приходила в себя после дороги, и я решил ненадолго оставить ее и пойти собрать хвороста.

Через некоторое время я услышал ее душераздирающий крик.

Бросил хворост и побежал к ней доставая нож из-за пазухи.

Женщина стояла и плакала, глядя со страхом в сторону.

Я подошел ближе и увидел извивающееся тело огромной змеи голова которой находилась под большим камнем.

Я одобрительно посмотрел на свою скво*.

– Я случайно увидела ее и бросила в ее сторону камень, – плача сказала она.

– Ты молодец. Это гремучая змея. Она очень ядовита.

Белая лиса кинулась мне на шею, и я осторожно погладил ее по спине.

– Не оставляй меня больше одну! – заплакала она и я пообещал всегда быть рядом.

Мы отошли подальше от груды камней и расположились возле скопления кактусов Сагуаро*. Некоторые были настолько старыми что высотой достигали дести и более метров. Они служили источниками пищи и влаги для животных этой каменистой местности.

Моя скво* расчистила место для ночлега от камней и разложила теплые одеяла.

Солнце уже уходило в закат и сходив за брошенным хворостом вернулся назад и развел рядом костер.

Хищники боялись огня и нужно было поддерживать костер постоянно горящим. Я набрал достаточно сухих колючих веток старого Сагуаро* и был уверен, что этого хватит на всю ночь.

Белая лиса легла на одеяло и повернулась к огню лицом. В ее глазах отражались блики костра, и я увидел в них одновременно печаль и надежду.

Я подошел к ней и присел на корточки.

Погладил своей грубой рукой золото ее гладких волос и пропустил шелковые пряди сквозь пальцы.

Я почувствовал, как ее веки затрепетали, а губы слегка приоткрылись в ожидании ласки и поцелуя.

В паху сладко заныло, а в газах резко потемнело от желания. Только эта женщина вызывает во мне такую мгновенную реакцию. Смесь желания и восторга.

Я осторожно прилег рядом с ней глядя в ее синие как утреннее небо глаза. Мне хотелось наброситься на нее и подчинить своей воле, но помня о том, что моя женщина пережила я действовал осторожно. Шаг за шагом приучая ее к своим рукам и губам.

От моего прикосновения она резко дернулась в сторону, и я обнял ее крепко своими руками.

– Найели* – шептал я, нежно гладя ее по спине.

Затем приник поцелуем к ее розовым страстным губам и растворился в ней без остатка. Почувствовав, как она обмякла в моих руках я продолжил спускаться губами к тревожно бьющейся жилке на белой шее и стал расстегивать платье на ее полной груди.

«Само совершенство!» – подумал я втягивая торчащий сосок в рот и поднимая подол ее платья.

Я хотел сию секунду слиться с ней в единое целое и открыть для себя новые миры. Она мое вдохновение. Моя отрада и радость.

Поистине, живительный источник для моей усталой и загрубевшей от пережитых потерь души.

Белая лиса стала поглаживать руками мою спину и я, взглянув на нее с радостью отметил что она начинает плавиться от желания так же, как и я.

Освободившись от ненавистных штанов и рубахи, я поудобнее устроился между стройных ножек своей женщины.

Снова приник к ее губам и глядя в потемневшие от страсти глаза вошел в нее до упора с радостью поглощая стон ее удовольствия. Растворяясь в ее наслаждении, я осторожно начал двигаться внутри нее доводя себя до безумия.

Ее тонкие пальчики царапали мою спину и я, погружаясь в нее все глубже и глубже почувствовал, как меня стали охватывать первые волны приближающегося блаженства.

Белая лиса металась из стороны в сторону и содрогаясь от оргазма мы одновременно закричали, провозглашая единство душ и тел на всю каменистую равнину.

Откуда-то со стороны я услышал крик Дикой совы.

Мы были единым целом с друг другом и окружающим нас пространством.

Я понял, что духи местности одобрили наш союз.

Осталось только вернуться домой и привести свою женщину в поместье.

Приходя в себя, я еще долго оставался в ней, и Белая лиса гладила меня по спине целуя нежно в плечо и шепча слова любви.

Я любил эту женщину как никого и никогда и был готов за нее жизнь отдать.

Но любила ли она меня настолько же сильно?

«Полюбит!» – дал себе я зарок. Я для этого сделаю все возможное.

Три дня мы ехали на мустанге в Феникс минуя долгие мили* дикой местности.

Я чувствовал, что моя женщина устала и держалась из последних сил.

Наконец в дали показались первые постройки и мое сердце радостно забилось.

Семь долгих лет меня не было дома и вот наконец я увидел забытый мной город.

Он изменился и стал другим, но и я уже не был прежним.

Едва не засыпая под монотонный цокот копыт, мы наконец-то въехали в город.

Остановились возле конюшни напоить мустанга и решили зайти в местную харчевню поесть.

Оставив старого друга на постое мы усталой походкой пошли вдоль широких улиц вглядываясь в местность и оценивая обстановку.

Завернув за угол, мы увидели вывеску «Жри и пей» и поняли, что нам нужно именно туда. Заведение соответствовать своему названию, но нам было не до выбора.

К моей радости там подавали овсяную кашу и хлеб с молоком.

Насытившись первым делом, мы пошли в банк.

Я внес туда оставшееся золото и открыл счет. Затем мы забрали коня и поехали в поместье к югу от города.

Долгая скачка вымотала белую лису, и она стонала от боли, и я страдал вместе с ней, не зная, как ей помочь.

Наконец в дали показалось поместье отца.

Из далека было видно табличку «fast river*» и я оторопело уставился на большой белый дом, окруженный большим забором.

Вокруг него был сад из плодовых деревьев. На пастбище слева паслись сытые коровы, а во дворе бегали маленькие дети. Сердце предательски сжалось.

Я наконец-то был дома.

Белая лиса почувствовав мое состояние тесно прижалась спиной к моей груди.

Подъехав еще ближе, я увидел своего отца.

Он сидел на лавочке возле дома и курил трубку приглядывая за детьми.

Увидев меня, он подскочил на месте и схватился за сердце.

– Матиас? – сказал он, не веря своим глазам.

– Да отец – это я, – осторожно ответил я, почувствовав в своем горле комок и замолчал.

На лице отца отобразилась вся гамма чувств о недоверия до бурной радости. Потом он улыбнулся.

– Добро пожаловать домой сынок! – сказал он и с интересом посмотрел на Белую лису.

– Это Саманта – моя жена, – сказал я с неохотой называя ее имя.

Отец сразу засуетился, подзывая к себе детишек.

Они как цыплята гурьбой бегали друг за другом, и я насчитал целых пять штук.

Мы слезли с лошади, и я отвел мустанга в конюшню.

Оставив Саманту на попечение отца, я видел, что они о чем-то разговаривали.

Отец улыбался и ободряюще посмотрел на меня.

– Вижу ты так же, как и я любишь красивых женщин?

– Твоя правда! – ответил я и мы наконец обняли друг друга.

На наших глазах выступили слезы и глядя друг другу в глаза мы с отцом простили наконец все обиды и причиненную ранее боль.

– Где Бернард? – спросил я охрипшим голосом.

– Он в поле, но скоро должен прийти на обед.

Белая лиса неловко стояла в стороне, но отец дружелюбно ей улыбнулся.

– Дети пойдемте в дом. Вы устали с дороги и желаете отдохнуть.

«Да, мы очень устали!» – мысленно согласился я с отцом и взявшись с Самантой за руки мы отправились в дом.

Я наконец обрел то, что так долго искал. Свою любовь и потерянную семью.

На душе за долгое время воцарился покой и безмятежность.

Впереди нас ждала целая жизнь, но я знал, что мы справимся со всеми преградами лишь бы мы всегда были вместе и любили друг друга.