A comprehensive analysis of ancient texts and non-written sources, taking into account the indirect information contained in them, made it possible to reliably determine the affiliation of the extinct plant – Cyrenic silphium to the angelica (Archangelica). Sylphium from Syria and the mysterious Greek magidaris are reliably identified as Angelica sylvestris, and silphium from region of Media as purple angelica, previously considered xanthogalum (Angelica purpurascens syn. Xanthogalum purpurascens).

Below you can find out exactly what species of silphium, including the modern Latin name, by the warriors of Alexander the Great seasoned raw donkey' meat in their pass through the Hindu Kush, how the juice of silphium was collected and processed in ancient times, where to look of the Pontic silphium, and at the same time get acquainted with other interesting and promising information about this useful, but an extinct weed.

С XVI по середину XIX века антиквары, увлеченные филологией и нумизматикой, обсуждали сильфий – чудесное, но вымершее растение. Чудесное, потому что это была почти универсальная панацея, эффективность которой коснулась ряда областей медицины: пневмологии, поражений суставов, внутренних органов, системы кровообращения, офтальмологии, одонтологии, сексуальности (Frère, 2019).

Насколько данные сведения соответствовали действительности, сейчас сказать невозможно. Сильфий исчез навсегда, и это было первое задокументированное уничтожение растения человеком (Parejko, 2003).

Остались только упоминания о нем в античных текстах и его многочисленные изображения на монетах.

Очередной виток в мифологизации сильфия произошел в конце XX века. Причиной особого интереса стала широко известная книга Джона Риддла под названием "Контрацепция и аборты от древнего мира до эпохи Возрождения". Риддл утверждает, что киренский сильфий для женщин в римском обществе был весьма эффективным средством для прерывания беременности и контроля за рождаемостью (Riddle, 1994).

Кроме того растение связали с вечно животрепещущими вопросами сексуальных отношений, объявив его не только эффективным контрацептивом, но и афродизиаком (Koerper and Kolls, 1999).

Постоянный интерес к теме сильфия показывает, что, по-видимому, трудно смириться с исчезновением такого замечательного растения. К тому же, бескомпромиссная борьба за экологию – нынче перспективный, динамично развивающийся бизнес, и сильфий успешно претендует на роль символа экоцида.

Ничего удивительного в том, что сильфий стал символом группы специалистов по лекарственным растениям Комиссии по выживанию видов Международного союза охраны природы (рис. 1). Как сказано в описании логотипа, он отражает то долгое время, в течение которого растения использовались и истреблялись человеком.

Рис. 1. Сильфий на логотипе группы специалистов по лекарственным растениям[2].

Ошибки при передаче информации – нормальное и естественное явление, но сильфий оказался действительно мистическим растением. Количество современных ему текстов, в которых растение хотя бы просто упоминается, не слишком велико. Однако нестыковок, несуразностей и по-настоящему грубых ошибок оказалось на удивление много.

Поэтому к письменным источникам пришлось отнестись критически.

Прежде всего потребовалось понять, что ни один из авторов, современников сильфия, оставивших хоть какие-то упоминания о нем, не видел растение вживую, а описание Теофраста – это единственное существующее описание сильфия. Все остальные описания в античных источниках – переводы и пересказы данного исходника.

Особо следует отметить переводы. Текст Теофраста содержит созданную им терминологию и очень труден для интерпретации. Достаточно правильно, но неточно перевести всего одно слово, имеющее несколько значений, и описание приобретает совершенно другой смысл.

Не надо думать, что античным авторам понимать Теофраста было проще. У Плиния Старшего практическое знание повсеместно употребляемого тогда древнегреческого скорее всего было очень хорошим. Вот только со знанием биологии было намного хуже, чем со знанием языка. В результате, при попытке передачи описания сильфия латынью, некоторые исходные положения Теофраста оказались искажены чуть более чем полностью.

Как пишет автор самых последних переводов античных упоминаний о сильфии:

Корень, у Теофраста почти достигавший поверхности (σχεδὸν ὑπὲρ γῆς), у Плиния вылез из земли (in ea supra terram), а стебли стали употребляться в пищу после того как с них опали листья:

Хотя после того, как с зонтичного растения опадут листья, его засохший стебель будет неинтересен даже скоту.

Очень плох изданный русский перевод Теофраста. Вопреки заявлению на титульном листе – это не перевод с древнегреческого, а стилистически несколько неопрятное переложение на русский язык английского перевода Хорта. Обнаруженные ошибки, критически искажающие исходный текст, попали в русский перевод из английского.

Изданный русский перевод "Географии" Страбона, 1964 года, скорее можно назвать изложением - свободным пересказом последовательно переведенного на другие языки древнегреческого оригинала.

В результате, описание территории, на которой рос сильфий, не слишком соответствует исходному как по форме, так и по содержанию:

Откуда рядом с сильфием, в том же переводе "Географии" взялись "плоды похожие на пшеницу", возможно не смог бы объяснить и сам Страбон, хотя подобная интерпретация кочует из перевода в перевод с очень давних времен[3]:

Процесс получения сока, который Страбон оборвал на полуслове, самостоятельно дополняется каждым переводчиком по мере собственного понимания данного действия – надрезать или выжать:

В некоторых случаях причину искажения понять невозможно.

Диоскорид описывает сирийский сильфий-магидарис практически словами Теофраста (что особенно заметно в переводе), но объявляет его ливийским растением.

Описание магидариса Теофрастом:

Описание его же Диоскоридом:

Остается только гадать, было ли это просто ошибкой при заимствовании или результатом сложившейся практики, когда почти вымерший к тому времени ливийский сильфий, заменялся магидарисом, под устоявшейся маркой Ливии, как страны происхождения.

К концу первого века киренский сильфий полностью и окончательно вымер:

Поэтому, начиная со II века, упоминания о нём в немедицинских текстах никакой полезной информации не несут и могут служить только для изучения особенностей литературного творчества этого периода.

Возможность оценить справедливость латинской пословицы об ошибках современные источники тоже предоставили. Оказалось, что нельзя доверять ни деталям ботанических иллюстраций, ни прорисовкам изображений с монет.

Не менее увлекательные истории связаны и с текстами. Очевидная опечатка в фундаментальном труде – Флора СССР, пропущенная при корректуре, многократно цитируется и в конце-концов становится как бы установленным научным фактом, превращая крупную траву в нечто непомерно огромное.

Развитие информационных технологий и интернета не улучшило ситуацию. Скорее можно отметить, что качество научной и научно-образовательной русскоязычной литературы упало катастрофически. Иначе невозможно оценить ситуацию, когда известнейший артефакт – лаконский кубок-килик, мог стать "так наз. блюдом Аркесилая", а в описание киренской монеты вкрался монгольский сурок-тарбаган – "Rv: Сильфий, справа внизу тарбаган или тушканчик" (Селиванова, 2019).

Пора наконец исправить чужие ошибки и сделать собственные.

Единственные изображения сильфия, которым действительно можно полностью доверять – это монеты из Кирены и прочих городов ливийского Пентаполиса. Наверное ни одно другое растение не изображалось тогда с такой детальностью – целиком и по частям.

До нашего времени монет с сильфием сохранилось много. Хорошо известны они были и в античном мире. О них упоминал Аристотель, рассказывая о Киренском государстве (FGrHist. 2). Благодаря этим монетам, с сильфием на одной стороне и портретом кого-нибудь из Баттидов на другой (рис. 2), собственно и возникло понятие "сильфий Батта" (Hesychii lexicon), используемое в том числе в переносном смысле, как символ несметного богатства (Аристофан, Плуто 925).

Рис. 2. В фас и в профиль. "Сильфии Батта". Серебряные тетрадрахмы Барки (вверху) и Кирены (внизу) времен Аристотеля и Теофраста (примерно 435-331 гг. до н.э.).

Разглядывая изображения киренских монет на экране компьютера трудно понять, что в действительности это предметы весьма скромного размера. Серебряная аттическая драхма – монета диаметром меньше современной российской копейки с её 15,5 мм.

Правда российскую копейку в наличном денежном обороте можно встретить примерно с тем же успехом, что и киренскую драхму, по причине уверенного отрицательного роста покупательной способности российских денег[4]. Поэтому необходимо пояснение. Киренская драхма размером 12-13 мм – это монетка размером с ноготь, причем даже не ноготь большого пальца, а скорее мизинца.

Тетрадрахма, как правило, немного меньше российской пятирублевой монеты, а дидрахма примерно соответствует рублю[5] (рис. 3).

Рис. 3. Сравнение размеров аттических серебряных монет Киренаики (драхмы, дидрахмы и тетрадрахмы) с размерами современных российских монет (при разрешении картинки 96 пикселей на дюйм).

К тому же металл монетного штемпеля не самый мягкий материал для изображения чего-либо.

Так что остается только восхищаться умению античных мастеров, которые без современного оборудования, пользуясь небольшим набором штампов с различной рабочей поверхностью, создавали штемпеля для чеканки монет с такой тщательной проработкой деталей, как на представленной ниже киренской тетрадрахме с сильфием (рис. 4).

Рис. 4. Стебель сильфия в начале цветения. Серебряная тетрадрахма Кирены 435-375 гг. до н.э. (из коллекции британского музея[6]).

Конечно не следует уподоблять монету гербарному образцу и забывать о, по сути, символической функции изображения. Однако других достоверных источников о внешнем виде сильфия просто не существует.

Уже с шестнадцатого века и до наших дней историки и ботаники пытаются идентифицировать сильфий. Вплоть до того, что исторические названия растения Sylphium и Laserpitium были присвоены некоторым современным родам. При этом Sylphium Линнея не имеет ничего общего не только с киренским сильфием, но и с зонтичными вообще, поскольку относится к семейству сложноцветных или астровых, произрастающих в восточной и центральной частях Северной Америки.

Попытки идентификации породили обширную литературу и не удались, несмотря на значительные усилия. С течением времени мнения менялись в соответствии с различными предпочтениями ботаников. Хорошо уже то, что сейчас никто не оспаривает принадлежность сильфия к семейству зонтичных (Umbelliferae) или сельдерейных (Apiaceae). Более детальная идентификация растения остаётся предметом спора и все современные попытки определения его принадлежности к какому-либо роду очень ненадежны.

Растения семейства зонтичных широко распространены, особенно в умеренном климате. У многих имеется смолистый млечный сок. Поэтому возможности для выбора имеются. Различные крупные зонтичные, способные выделять ароматную или не очень ароматную смолу, так или иначе рассматривались на роль сильфия.

Любисток (Levisticum), горичники (Peucedanum), гладыши (Lasrpitium), тапсии (Thapsia), прангос (Pranges) и ферулы (Ferula) – все эти рода имели и имеют своих поклонников и противников отождествления их с сильфием. Даже смирния (Smyrnium olusatrum), описанная Теофрастом как самостоятельное растение, ненароком попала в этот список (сноска к Pliny XIX.XV, в англ. переводе 1961 года).

Наибольшее преимущество в соревновании за право называться сильфием получили ферулы, особенно ферула вонючая (Ferula asafoetida), впервые предложенная в таком качестве итальянским ботаником и врачом Маттиоли в комментариях к переводу Диоскорида 1544 года. В XIX веке это предложение было настолько популярно, что оригинальные античные названия "сильфий" и "лазер" массово заменялись на "асафетида" в тексте переводов.

Порочная практика подобных замен не исчерпала себя по настоящее время. В русском переводе "Земледелия" Катона 1950 года вместо лазерпиция вставлена "ассафетида", с несуразным объяснением такой замены в комментарии:

Под именем "сильфий" асафетида входила в греческую фармакопею 1837 года, о чём сообщается в комментарии к переводу сочинений Павла Эгинского (Aegineta). Открывая очередную новую, как бы научную, статью о сильфии, можно ожидать, что сильфием будет названа какая-нибудь ферула – обычно вонючая (F. asafoetida).

У предложения считать сильфием гладыш (Laserpitium) тоже есть свои современные защитники, с убедительной или не очень аргументацией. Особенно подчёркивается то, что это родовое латинское название было названием смолы сильфия в Древнем Риме (Spalik, 2007). В недавнем переводе на русский язык сочинений Синезия, вместо оригинального сильфия вписан гладыш (Синезий, 2014).

Однако у всех существующих гладышей зонтики плоские, так называемые щитовидные, и совсем не похожи на шары зонтиков сильфия с киренских монет.

Невозможность объединить между собой описание Теофраста, детали античных изображений, биогеографическое распространение сравниваемых растений и их потребительские свойства – это общая неустранимая проблема в попытках идентификации сильфия. Обязательно что-нибудь не соответствует. Листья оказываются похожи на листья укропа, а не сельдерея, зонтики не той формы, что на монетах, слишком тонкие стебли и так далее.

Одни из растений предлагаемые в сильфии распространены повсеместно и, как справедливо указывается, трудно представить, чтобы греки и римляне платили золотом за растение, которое росло у них под окнами (Helbig, 2012). Другие, как например ферула асафетида, растут настолько далеко от Киренаики, что никогда не встречались не только там, но и вообще в Средиземноморье.

Потребительские свойства растений, сравниваемых с сильфием, вообще оцениваются крайне скупо. И это понятно. Ни одно из приведённых выше растений не может сравниться с сильфием по пищевому применению и лекарственным свойствам.

Токсичность стала причиной, по которой тапсии, волосистая (Thapsia villosa) и гарганика (Thapsia garganica), сейчас не рассматриваются в качестве сильфия. Если ядовитому растению всё же можно найти какое-либо медицинское применение, то вряд ли найдутся желающие употреблять в пищу стебли, способные убить верблюда.

Между тем существуют растения, шаровидные зонтики которых удивительно похожи на соцветия сильфия с киренских монет. Это дягили или дудники (Angelica). Стоило чуть подробнее сравнить информацию имеющуюся о сильфии с современной информацией о дудниках, как обнаружились настолько удивительные совпадения, что это невозможно отнести к простой случайности.

По применению дягиль лекарственный практически ничем не отличается от сильфия. Используется от корня до семян, как пищевое, пряное, эфиромасличное и лекарственное растение. Камедесмолу из корней дягиля, кстати, получить тоже можно (Щеглов, 1828).

Именно за наличие лекарственных свойств, на которые по преданию указал ангел, дудникам было присвоено научное название рода Angelica – от angelus – "ангел", причём дягилю лекарственному за выдающуюся полезность ещё и видовое, впоследствии ставшее родовым Archangelica – от архангела – старшего среди ангелов (Нейштадт, 1954). Медицинское применение дягиля полностью совпадает с медицинским применением сильфия.

Однако в настоящее время дудники не рассматриваются среди претендентов в борьбе за звание сильфия. Причина такого пренебрежения не понятна. Это одна из многих загадок, связанных с сильфием, поскольку так было не всегда.

Учтивая хорошо прописанные в античных источниках потребительские и лекарственные свойства, сильфием или разновидностью сильфия дягиль лекарственный считали многие известные врачи и ботаники XVI-XVII веков: Леонарт Фукс[7], Каспар Баугин[8], Жан Рюэль[9], Конрад Гесснер[10] и многие другие (Strantz, 1909).

Angelica в широком смысле таксономически сложная и спорная группа, включающая несколько крупных родов, показывающих большое морфологическое разнообразие и проблематичные родовые пределы (Liao at al., 2013). Поэтому время от времени подвергается различным пересмотрам.

Дягиль лекарственный может рассматриваться, как представитель самостоятельного рода дягилей – Archangelica officinalis Hoffm. (Weinert, 1973) или как один из дудников – Angelica archangelica L., в соответствии с первоначальной классификацией.

Удивительным оказалось и то, что дудник лесной в разных источниках может иметь разные названия на латыни: Angelica silvestis (Флора СССР и пр.) или Angelica sylvestris (Linnaeus, 1753). Линнеевское sylvestris при всех приоритетах, всё же не отменяет того, что "лес" на латыни изначально "silva", а "sylva" всего лишь поздняя альтернативная форма[11]. Такие странные разночтения постоянно обнаруживаются в вопросах связанных с сильфием.

Вопрос о размере стебля сильфия требует рассмотрения уже потому, что существует два противоположных мнения. По мнению большинства авторов, сильфий был очень крупным растением, высотой до четырёх метров (Amigues, 2004; Helbig, 2012). По другому, менее распространённому, размеры растения, примерно 20 или 30 сантиметров в высоту (Chamoux, 1985).

Предположение о том, что сильфий был небольшого размера связано с растением в руке терракотовых статуэток из Киренаики, которые обычно изображают женскую фигуру. Предполагается, что это растение сильфий (рис. 5). Сотни таких статуэток были обнаружены уже в ходе первых экспедиций в 1910-х годах (Norton at al., 1911).

Рис. 5. Статуэтки из Кирены V-III вв. до н.э. Предполагается, что у всех в руках стебель сильфия. Слева – статуэтка из музея древностей Кирены[12]; в центре – из коллекции Британского музея[13]; справа – из коллекции Лувра № CA 423 [14].

В некоторых случаях в руке у статуэтки действительно небольшое растение, по общему виду похожее на изображение с киренских монет, как у фигурки из британского музея на фотографии выше. Однако существуют и статуэтки с огромным куском стебля в руке, как на фотографии из музея древностей Кирены.

К тому же, с внешним видом стебля всё не так однозначно, как считают сторонники гипотезы о сильфии 20-30 сантиметров высотой:

Растение, удерживаемое нашими персонажами легко узнаваемо из сравнения с киренскими монетами, на которых оно представлено (Davesne, 1986).

Что за растение держит в правой руке статуэтка из Лувра, и растение ли это или элемент одежды, совершенно не понятно. Но тем не менее считается, что это стебель сильфия (pied de silphion).

Кроме того, есть очень интересный момент, связанный с биологией дягиля. Если его стебель скашивается в фазе бутонизации, то такое растение способно развить новые стебли из боковых почек. Высота таких генеративных побегов варьирует от 20 до 70 см (большей частью 40-60 см), в то время как высота побегов первой генерации равна 120-150 см (Работнов, 1949).

О том, что молодые побеги сильфия в фазе бутонизации массово срезались для употребления в пищу и на вывоз – хорошо известно из античных источников:

После листьев появляется стебель, который едят во всех видах, вареным и печеным (Теофраст VI.3.1).

... Ливийский стебель сильфия отломанный... (Афиней 14.17).

Вновь отросшие стебли, собственно и должны были быть маленького размера. Возможно поэтому в другой руке фигурки из британского музея находится серп.

В том, что на киренских монетах всегда изображён сильфий – сомневаться не приходится. Наиболее реалистично стебель растения выглядит на ранних выпусках. На более поздних монетах уровень стилизации выше.

Необходимо отметить, что семена сильфия, в качестве дополнительного элемента, всегда изображались вне масштаба. Не исключено, что семена изображены в натуральную или близкую к ней величину.

Высоту растения в один метр можно определить, сопоставив с изображением сидящей рядом с ним женщины (рис. 6).

Рис. 6. Сопоставление размеров цветущего растения сильфия с сидящей женщиной. Серебряные тетрадрахмы Кирены VI в. до н.э.

Имеются и другие объекты для сопоставления. Газели рядом с сильфием на монетах встречаются достаточно часто. Водящиеся в Ливии газели доркас – это животные с длиной тела около метра и высотой примерно 60 см (рис. 7).

Рис.7. "Две газели" (Тунис). Худ. Фердинанд Макс Бредт. Илл. из журнала Die Gartenlaube за 1892.

Стебель сильфия рядом с газелью мог быть изображен избыточно толстым, но по высоте растения показаны явно меньше полутора метров – оценочно 1,3 м (рис. 8).

Рис. 8. Газель рядом с сильфием. Серебряные тетрадрахмы Барки 431-323 гг. до н.э.

Стремление киренских художников изобразить сильфий в процессе роста, стало причиной заявления о противоречивости данных для определения размера растения:

иногда газель изображается вытянутой в тени. Но поскольку та же самая газель показана в другом месте рядом с сильфием высотой в один фут, который меньше ее, следует сделать вывод, что граверы мало заботились о соблюдении точных соотношений масштаба между различными элементами их композиции (Chamoux, 1953).

В действительности киренские мастера придерживались правила – 30-35 см высоты стебля на каждую пару листьев. Растение с одной или двумя парами листьев (рис. 9) несомненно должно быть меньше растения, у которого таких пар листьев три.

Рис 9. Растения сильфия на разных стадиях роста рядом с газелью. Серебряные тетрадрахмы Кирены VI в. до н.э.

Даже если изображения кажутся несвязанными друг с другом, как например стебель сильфия и голова льва, масштаб оказывается соблюден. Североафриканский подвид африканских львов с монет Киренаики отправился в небытие вслед за сильфием, но по крайней мере успел оставить более весомые свидетельства своего существования: черепа в музеях и описания натуралистов.

Размер черепа самца достигает 37,23 см[15], а Брем утверждал, что взрослые берберские львы имеют высоту в плечах 80-100 см (Brehm, 1915). Поэтому стебель сильфия рядом с львиной головой опять-таки оказался высотой в один метр (рис. 10).

Рис. 10. Сопоставление размеров цветущего растения сильфия с размером головы льва. Масштабировано. Серебряная тетрадрахма Кирены VI в. до н.э.[16]

Соблюдение масштаба касается и мелких животных, изображаемых рядом с сильфием. Сова на монете Барки та же самая, что и сова на монетах античных Афин – домовой сыч (Athene noctua) – птица с длиной тела 25 см. Стебель сильфия снова имеет высоту примерно в метр (рис. 11).

Рис. 11. Сова – домовой сыч – возле стебля сильфия. Серебряная тетрадрахма Барки V в. до н.э.[17]

Еще один источник сведений о размере стебля сильфия – сравнение с изображённой рядом с ним финиковой пальмой. Длина листа этой пальмы не превышает шести метров. Несмотря на сложности изображения в миниатюре, из-за значительной разницы в размерах этих растений (при размере монет всего 16-17 мм), киренские художники все же пытались выдерживать масштаб, по возможности придавая сильфию рядом с пальмой высоту в один-два метра (рис. 12).

Рис. 12. Бронзовые монеты Кирены 322-313 и 282-261 гг. до н.э. с изображением сильфия и финиковой пальмы.

Изображений, на которых высоту стебля сильфия можно уверенно определить в 3-4 метра, не нашлось. Поэтому, хотя сильфий на монетах иногда выглядит огромным растением, в действительности он имел высоту от метра до полутора.

Очень важно было выяснить принципиальную возможность существования дудников в этом регионе Ливии. Хотя бы в прошлом. Как уже говорилось, сейчас в Северной Африке нет ни одного представителя рода Angelica или Archangelica. Только исчезнувший сильфий напоминает о том, что так было не всегда.

Если сведения о морфологии сильфия в исходных источниках нельзя назвать слишком подробным, то сведений о его биологии ещё меньше. Ниже все эти сведения собраны вместе, с добавлением для сравнения аналогичных современных сведений, относящихся к дудникам.

Растением сильфий был монокарпическим, то есть плодоносящим всего один раз в жизни и отмиравшим после плодоношения. Это прямо следует из описания – "стебель однолетний, как у ферулы" (Теофраст VI.3.1).

+ Все дягили (Archangelica) монокарпические растения.

Способность сильфия давать вторичные побеги из боковых почек в описаниях не приводится, но нашла свое отражение на монетах (рис. 90).

+ У дягиля лекарственного отмечено двукратное образование генеративных побегов в один и тот же сезон. Вторично зацветшие особи обычно имеют не один, а несколько (слабо-развитых) генеративных побегов, возникших из боковых почек. Очень небольшое количество растений может давать как генеративные, так и вегетативные побеги (Работнов, 1949).

Рис. 90. Вторичные побеги сильфия на серебряных тетрадрахмах Кирены 435-375 гг. до н.э.

К особенностям биологии можно отнести невозможность введения растения в культуру:

"... несмотря на многочисленные попытки, невозможно было вырастить в Ионии и Пелопонезе сильфион, сам по себе растущий в Ливии (Гиппократ. О болезнях, 34).

То же следует сказать и о деревьях и более мелких растениях, например сильфии, каперцах, а из бобовых – о лупине, которые не поддаются культуре (Теофраст III.2.1)

Растение это, говорят, отличается тем, что оно избегает обработанной почвы... (Теофраст VI.3.3).

+ Трудности создания античной агротехники выращивания сильфия скорее всего были связаны с особенностями биологии дудников: очень коротким сроком всхожести семян (у дягиля лекарственного не более 8 мес.), необходимостью холодовой стратификации и солнечного света для прорастания (подробнее обо всём этом в отдельной главе).

Отмечалась нетребовательность сильфия к почвам:

Каперсы... растут вокруг городов и на хорошей земле, а не так, как сильфий, – в горах (Теофраст VI.5.2).

+ Дягиль лекарственный нетребователен к условиям произрастания. Почва может быть среднеплодородной, от очень кислой до щелочной. К тому же, он способен расти даже на среднезасоленной земле (Цыганов, 1983; Машанов и Покровский, 1991).

Однако рыхление хорошо сказывалось на его росте:

От окапывания, при котором земля перемешивается, он становится лучше. Это не согласуется с утверждением, что сильфий избегает обработанной земли. (Теофраст VI.3.5).

+ Чем глубже разрыхлена почва, тем длиннее корни и больше урожайность ангелики (Комаров, 1917).

Определение Софокла "луга сильфия" – σιλφίου λειμών – из словаря Гесихия (Hesychii lexicon) говорит о том, что сильфий был основным видом некоторых растительных сообществ. Также имеется указание на его способность создавать достаточно густые заросли:

В зарослях сильфия живут ласки, очень похожие на тартесских (Геродот IV.192.3).

В отличии от русского перевода, слово "заросли" у Геродота отсутствует, но по сути верно (дословно: γαλαῖ ἐν τῷ σιλφίῳ γινόμεναι – ласки рождающиеся в сильфии).

+ Насколько густыми могут быть заросли дикорастущего дягиля – проще всего понять рассматривая фотографии (рис. 91).

Рис. 91. Заросли дягиля низбегающего (Archangelica decurrens) в Алтайском крае и в Республике Алтай[81].

В горах сильфий рос в ассоциации с кустарниковой белой полынью (Artemisia herba-alba), до сих пор растущей в горах Киренаики:

овечьи стада, по этим рассказам, угоняют на весну и на зиму в горы, и там их пастбища состоят из сильфия и другого растения, похожего на полынь (Теофраст VI.3.6).

+ Интересная аналогия прослеживается с одним из видов дудников – дудником тройчатым (Angelica ternata). На Памиро-Алае основные заросли этого дудника вместе с полынью-эстрагоном (Artemisia dracunculus) встречаются на высокогорных альпийских лугах или каменистых склонах, образуя эстрагоновые дудниковники (Cафаров, 2017).

Сильфий был не токсичен для скота и служил прекрасным кормовым растением:

С наступлением весны он выпускает листья, которые очищают овец, делают их очень жирными и сообщают баранине изумительный вкус (Теофраст VI.3.1).

Судя по изображениям на монетах, кормовым растением сильфий был не только для мелкого, но и для крупного рогатого скота (рис. 92). Иначе зачем изображать козьи и бычьи рога рядом с сильфием?

+ Дягиль лекарственный в молодом возрасте хорошо поедается крупным и мелким рогатым скотом, но к выпасу неустойчив (Путырский и Прохоров, 2000). Насколько изумительным от дягиля может стать вкус овечьего мяса – оценить невозможно из-за отсутствия представления об античных вкусах. Во всяком случае запах козлятины растение заметно усиливает, и легко отличить молоко от коров, которые им кормятся (Chaumeton, 1833).

Рис. 92. Бычий или козий рог возле сильфия на серебряных дидрахмах Кирены 323-305 и 250-246 гг. до н.э.

Наконец указан срок окончания плодоношения сильфия. Семена разносились сильным ветром после восхода Собачьей звезды – μετὰ Κύνα – вслед за Псом (Theophrast VI.III.6).

Собачья звезда – это Сириус – самая яркая звезда ночного неба. С киренским сильфием её связывает не только описание Теофраста, но и совместные изображения на киренских монетах (рис. 93). Дата восхода Сириуса со временем меняется в связи с прецессией и 2500-3000 лет назад на широте 30° была 19 июля (Климишин, 1990).

+ Дягиль лекарственный образует способные прорастать семена не ранее 10 июля (Работнов, 1949).

Рис. 93. Изображение Сириуса или обеих Собачьих звезд (Проциона и Сириуса) рядом с сильфием, на серебряных дидрахмах Кирены 308-277 гг. до н.э.

Не обошлось и без грубейшей ошибки в изданном русском переводе "с древнегреческого", в действительности переведённом с английского.

Удивительно было столкнуться с разночтениями времени окончания плодоношения в разных источниках. В русском переводе Теофраста – "после захода Пса", и после его восхода у Плиния – a canis ortu (Pliny XIX.XV.45).

Восход Сириуса, в отличии от его захода, заметное событие. Звезда, после двухмесячного отсутствия на ночном небе (Климишин, 1990), снова появляется примерно за минуту до восхода Солнца – так называемый гелиакический восход Сириуса. То есть дата захода и восхода разделены между собой значительным промежутком времени, и заход приходится на середину мая.

Середина мая – слишком ранний срок даже для окончания плодоношения ферул, а не только для дудников. Кроме того, при такой замене сроков не существует ветра дующего "после захода Пса". Сильный ветер, упомянутый Теофрастом – это гибли, один из местных средиземноморских ветров, более известных под общим названием сирокко. Продолжается от одного до четырех дней весной (обычно в марте) и летом-осенью (рис. 94). То есть ветер бывает или до захода "Пса", или же после его восхода.

Рис. 94. Пыльная буря над Киренаикой 23 августа 2001 года на спутниковом снимке сделанном SeaWiFS[82].

Источник разночтений обнаружился после просмотра упомянутых в русском издании переводов Теофраста на немецкий и английский языки (Sprengel, 1822; Hort, 1916); и не упомянутого, но очень известного латинского перевода Бодэуса (Bodaeus, 1644).

Русский перевод "с древнегреческого", о чем было пафосно заявлено на титульном листе, оказался переводом с английского языка. Именно в этом переводе Собачья звезда закатилась (after the setting of the dog-star), тогда как восход упомянут и в латинском (post caniculam), и в немецком переводах (nach dem Aufgang des Hundssterns).

Странным выглядит и то, что ранее μετὰ Κύνα в английском переводе интерпретировано правильно – after the rising of the dog-star (Theophrast I.IX.5). Сильфий в очередной раз подтвердил свою способность собирать ошибки.

Дудники предпочитают места обитания с умеренным или хорошо сбалансированным увлажнением (Weinert, 1973), но способны приспособиться к разным. Дягиль лекарственный способен расти в очень широком диапазоне условий среды. По общему терморежиму климата – от субарктического до средиземноморского, а по его влажности – от субгумидного до мезоаридного. По влажности почвы дягиль устроит как болото, так и сухой лес или луг (Цыганов, 1983).

Другие виды дудников тоже успешно справляются с условиями сухости. Местность вокруг них может выглядеть "довольно сухой", как на фотографии дудника толстоплодного ниже (рис. 95).

Рис. 95. Дудник толстоплодный (Angelca pachycarpa) и окружающая его растительность. Испания[83].

К тому же существуют виды дудников, для которых сухой климат явно предпочтительнее влажного. Правда это сухость не субтропических пустынь, а холодного высокогорья. На высоте 3000 метров влажность воздуха даже при полном насыщении водяным паром всего 26 %, меньше чем в пустыне Сахара, где относительная влажность обычно 30–50 %. Очень высокая испаряемость. Однако неоднократно упомянутым здесь дягилю короткостебельному и дуднику тройчатому сухость не мешает. Эти дудники нередко чуть ли не единственные растения, способные расти в таких условиях. Наверное так, как на фотографии ниже, могла бы выглядеть упомянутая Страбоном пустыня "скудно приносящая сильфий" (рис. 96).

Рис. 96. Дягиль короткостебельный (Archangelica brevicaulis) в высокогорье Тянь-Шаня. Узбекистан, Чаткальский хребет, около 3400 м над уровнем моря[84].

Ещё один интересный факт возможной устойчивости к сухости связан с характерными листьями. У дудников листовое влагалище каждого листа раздуто и охватывает в виде мешка основание стоящего над ним междоузлия. В эти мешки во время дождя или от выпавшей росы собирается вода. Трудно сказать, всасывается ли эта вода растением или нет. Относительно многих растений сухих мест, имеющих подобные приспособления, установлено, что часть воды, собирающаяся в подобных чашах, ими усваивается (Нейштадт, 1954).

Несмотря на описанную Страбоном способность сильфия расти в условиях пониженной влажности, растением пустыни он всё-таки не был. Из растений пустыни – той части Ливии, где не бывает дождя – его исключил Теофраст, как растение не подходящее по своей природе для таких мест (Теофраст IV.3.7). Да и сам Страбон называет область приносящую сильфий полусухой – παράξηρος (Strabo XVII.3.23). Интересно, что термин Страбона полностью совпадает с термином мезоаридный, характеризующим влажность климата пригодного для дягиля лекарственного.

Но всё же оптимальные условия для дягилей, на которые больше всего был похож вымерший сильфий, предполагают хорошее увлажнение (Чиков, 1983). Только тогда дягили способны создать густые заросли, упомянутые античными авторами.

В Ливии в целом, и в Киренаике в частности, за последние две с лишним тысячи лет произошли существенные климатические изменения, сделавшие климат более засушливым. Некоторую оценку изменений можно получить используя немногочисленные палеоботанические исследования, тексты античных авторов и современные данные для сравнения.

Античные тексты могут быть довольно противоречивы. По словам Теофраста, количество осадков вокруг Кирены и Эвесперид было настолько низким, что рост посевов зависел от выпадающей росы:

В Египте, Вавилоне и Бактрах, где дождя не бывает вовсе или где он бывает редко, хлеба питаются только одной росой. То же можно сказать о Кирене и об Эвесперидах (Теофраст VIII.6.6).

Однако современные наблюдения свидетельствуют о том, что осадками эти места обеспечены (FAO, 2009). Причём Шаххат (бывшая Кирена) даже неплохо (рис. 97). Основные осадки приходятся на зиму, но летнее выращивание зерновых в Киренаике не практиковалось (Applebaum, 1979).

Рис. 97. Внутригодовое распределение осадков в Шаххате и Бенгази, 1946-2000 гг. (El-Tantawi, 2006).

Геродот сообщает об очень хороших урожаях в районе Эвесперид, что вряд ли могло быть при отсутствии дождей:

Плодородна также и область, занимаемая евесперитами. Она ведь в лучшие годы приносит урожай сам-сто (Геродот IV.198)

Арриан Никомедийский, в первом веке нашей эры, в своей работе "Индика", тоже описывает эту область как хорошо обеспеченную водой:

А вот ливийская Кирена, основанная в самых пустынных местах, богата травой, имеет мягкий климат, хорошую воду, рощи и луга, и разные плоды, и домашний скот до тех мест, где растет сильфий: дальше за сильфием она необитаема и покрыта песком (Арриан 43.13).

О хорошем увлажнении говорят и данные археологических изысканий. По данным археоботанических исследований в Эвесперидах, изучавших период IV-III веков до нашей эры, сорная флора в образцах по большей части представлена видами влажных и болотистых почв (Pelling and al Hassy, 1997).

Сведения античных авторов о распространении сильфия в Киренаике, совмещённые с картой современного растительного покрова, дают представление о том, что сильфий был способен расти везде, где в настоящее время имеется хоть какая-нибудь растительность (рис. 98). Однако следует учитывать изменившиеся условия. Количество осадков со временем уменьшалось, и это хорошо видно по постепенному смещению границы пустыни к побережью.

Рис. 98. Карта современного растительного покрова с нанесенной границей распространения сильфия, а также границами между средиземноморской кустарниковой растительностью и полупустыней 5000 и 8000 лет тому назад (основа Global Land Cover 2000, палеограницы полупустыни по Adams and Faure, 1997)

Используя описания Плиния (Pliny V.V.33) и Страбона (Страбон XVII.3.23) можно сравнить, насколько более влажным был климат Киренаики в I веке до нашей эры. Там где дождей было достаточно, чтобы могли расти зерновые культуры, сейчас территория со скудным растительным покровом, а то и вовсе пустыня.

Упомянутые Геродотом урожаи тоже остались в далёком прошлом:

... сомнительно, чтобы баснословные урожаи, о которых рассказывают древние писатели, урожаи, когда хлеб родился сам-сто и даже сам-триста, возобновлялись в новые времена: напротив, теперь иногда даже бывает совсем плохой урожай; в среднем, из пяти годов один неурожайный (Реклю, 1899).

Годовое количество осадков в Киренаике того времени по сравнению с нынешним можно смело умножать на два, поскольку даже в начальный период современных инструментальных наблюдений случались годы, когда дождей вблизи бывшей Кирены выпадало больше 1000-1300 мм/год. По данным метеостанции в Шаххате, при среднем значении 583 мм/год за период 1921-2011 годов, в 1924 году – 1337 мм[85]).

Несмотря на то, что в Северной Африке дудники не встречаются, на противоположном берегу Средиземного моря они есть (см. рис. 40). В том числе и дягиль лекарственный. В его естественный ареал Средиземноморье не входит, но дягиль там выращивается или растёт одичавшим (Strantz, 1909; Weinert, 1973).

То есть средиземноморский климат, характерный для всего средиземноморского побережья, был вполне благоприятен для сильфия. Не слишком жаркое лето, тёплая зима и осадки, в основном приходящиеся на зимнее время. Джебель-Ахдар из всех африканских гор больше всего похож на Апеннины. Деревья и растения подлесья там те же, что и на Апеннинах; средняя температура на косогорах и в долинах мало отличается от температуры Италии (Реклю, 1899).

Понятно и то, почему сильфий южнее 31.5 градуса северной широты мог расти только вдоль восточного берега Сирта. К югу увеличивается влияние пустыни, осадков очень мало (по данным метеостанции Аджабия вдвое меньше, чем в Бенгази) и растительность зависит от влаги приносимой с моря преобладающими здесь северо-западными ветрами.

Где мог встречаться сильфий в тех местах, куда он был вытеснен и закончил своё существование, остаётся только догадываться. Эта территория не отличалась плодородием и в античные времена, о чём многократно упоминает Страбон:

Есть нечто характерное для этих зон, особо сухих и песчаных, не приносящих ничего кроме сильфия и некоторых словно огнем обожженных плодов (Strabo II.2.3).

Достаточно населено и побережье, но середина, скудно приносящая сильфий – пустыня, по большей части и неровная и песчаная. (Strabo II.5.33)

Да и сама область приносящая сильфий действительно сплошь песчаная и сухая (Strabo II.5.37).

Сухость и жара субтропической полупустыни явно не слишком подходящие климатические условия для дудников. Тем не менее сильфий там рос, пусть и в очень небольшом количестве, по словам Страбона, скудно (φαύλως).

Но всё же данная область не сплошные безжизненные пески. Есть здесь и невысокие горы, сменяющиеся каменистыми плато, сухие русла рек – вади, а на современной карте растительного покрова отмечены участки кое-какой растительности, залегендендированной как псевдостепь. Кроме того вся эта область – место стока дождевых вод с расположенного на севере плоскогорья. На топографической карте изображены многочисленные пересыхающие озёра, и ещё более многочисленные их сухие ложа можно разглядеть на космических снимках.

Большее количество осадков в прошлом означало то, что такие озёра наполнялись полнее и пересыхали позже. Птолемей даже пишет о существовании на этой территории некого болота Палиур, "в котором водятся улитки". Причём размеры болота были достаточно велики, чтобы при привязке указать не просто болото, а координаты его южной границы – τὴν ὑπὸ Παλίουρον λίμνην (Ptolemy IV.4.8).

Сам факт описания такого объекта уже интересен. Не менее интересен и топоним. Палиур – держидерево или Христовы тернии (Paliurus spina-christi) – колючий кустарник или небольшое дерево семейства крушиновых, широко распространённое в Средиземноморье. Устойчиво к засухе, но ещё лучше растёт возле рек и во влажном грунте. Кстати, "словно огнём обожжённые плоды", упомянутые Страбоном вместе с сильфием, вполне могли быть деревянистыми плодами палиура (рис. 99), которые имеют приятный слабокислый вкус, чем-то напоминающий сухие яблоки[86], а их семена использовались как лекарственное средство (Dioscorides I.121).

Рис. 99. Плоды палиура (Paliurus spina-christi)[87].

То есть там, где сегодня встречаются лишь отдельные участки редкой травянистой растительности, характерной для степи, две с лишним тысячи лет назад существовали точки с хорошим и даже избыточным увлажнением, вполне пригодные для деревьев и сильфия.

Проблема в том, что этих точек не могло быть много, и сбор оказывал большее влияние, чем если бы сильфий рассеянно рос по всей области. Поэтому античным сборщикам удалось полностью выбрать весь сильфий ещё до того, как с изменением климата окончательно исчезли такие болотца. Современным желающим отыскать здесь живые растения можно не беспокоиться.

Киренский сильфий был не единственным сильфием, известным в античном мире. Кроме него имеются упоминания и о сильфии, растущем в Сирии, Армении и Мидии:

Достаточно посмотреть на карту, отражающую политическое устройство того времени и становится понятно, что речь идет о конкретной территории, включающей земли от восточного берега Средиземного моря до Закавказья с прилегающими участками южного Прикаспия и юго-восточного Причерноморья (рис. 100).

Рис. 100. Сирия, Мидия и Армения на 264 г. до н.э. (фрагмент иллюстрации к статье Рим из энциклопедии Брокгауза и Ефрона)

Сейчас эта территория относится к Сирии, Армении, Азербайджану, восточной части Турции и северо-западной части Ирана.

Современный растительный мир этих государств хорошо изучен, и можно попытаться выяснить, какие растения могли рассматриваться как сильфий.

Очевидно, что в данном случае подразумеваются растения таксономически близкие, но все же другого вида, чем сильфий киренский. Тем более, что для растения из Сирии дополнительно имеется описание Теофраста:

Так называемый магидарис – это другое растение: более рыхлое, менее острое и без характерного для сильфия сока. Опытные люди отличают его сразу же по виду. Растет оно в Сирии, а не в Киренаике; говорят, что его много и на Парнасе. Некоторые называют сильфием и это растение (Теофраст VI.3.7).

Выбор оказался очень простым. В списке растений Сирии (Flora of Syria, 1896) нашлось всего одно растение из рода дудников – дудник лесной (Angelica sylvestris).

Описание Теофраста сразу же приобрело полноту и точность. Корни дудника лесного от корней дягиля лекарственного, при наличии опыта, действительно можно отличить по внешнему виду:

Корень аптечнаго дягиля не долженъ быть испорченъ отъ сырости и источенъ червями; къ нему не должны быть примѣшаны корни лѣснаго дягиля, Angelica sylvestris L.; послѣднiй гораздо меньше, тоньше и съ небольшимъ количествомъ бальзамическихъ сумочекъ въ корковомъ слоѣ (Российская фармакопея, 1871).

Да и в остальном, описание Теофраста ничем не отличается от современного описания различия корней этих растений:

Не допускается заготовка корневищ дудника лесного (Angelica sylvestris), растущего в тех же местах и внешне похожего на дягиль лекарственный. Корни дягиля лесного деревянистые, со слабым неприятным запахом, у лекарственного – запах ароматный (Путырский и Прохоров, 2000).

Использование сирийского магидариса, как лекарственного растения, полностью совпадало с использованием сильфия киренского:

По воздействию он такой же, как и сильфий (Dioscorides III.94).

В наше время на одинаковое использование дудника лесного и дягиля лекарственного ссылался Демич[88] (Strantz, 1909). То есть сходство с современным сведениями о применении в лечебных целях дудника лесного вместо дягиля лекарственного несомненное.

Однако несмотря на то, что в народной медицине применение у дудника лесного такое же как и у дягиля, отмечается его более слабое действие:

Съ нимъ часто смѣшиваютъ лѣсной дягиль, но дѣйствiя сего гораздо слабѣе (Щеглов, 1828).

В полном соответствии с этими современными сведениями, античные авторы тоже отмечали более слабое действие сирийского сильфия в сравнении с киренским (Pliny XIX.XVI.46). Колумелла, при замене сильфия сирийским лазером, рекомендует увеличить его количество в рецептуре на четверть, добавив пол унции к полутора (Columella XII.59.5).

Что же касается сильфия-магидариса на Парнасе. В комментариях к русскому изданию Теофраста сообщается, что это единственный случай, когда сильфий упомянут как растение принадлежащее к европейской (даже греческой) флоре.

По современным данным, дудник лесной отмечается на всей материковой территории Греции (Flora of Greece web). Поэтому есть все основания считать, что он присутствовал и в античной греческой флоре. На Парнасе, при Теофрасте, его действительно могло быть много. Прохладный и влажный горный лес прекрасное место для этого растения.

Сирийский сильфий достоверно определен как дудник лесной (рис. 101), и можно перейти к определению сильфия мидийского.

Рис. 101. Дудник лесной (слева) и дягиль лекарственный (справа) на ботанических иллюстрациях (иллюстрации из Thomé, 1885).

По словам Диоскорида, мидийский сильфий, как и сирийский, имел очень неприятный запах (Dioscorides III.94). Но похоже, с мидийским сильфием было всё не так однозначно.

Страбон оставил интересное описание, что плох был не весь сильфий из Мидии. Иногда он мог быть даже лучше киренского. По мнению Страбона, причина этого – разные виды растений или разные методы обработки сока:

Мидийская земля производит также сильфий, откуда добывается так называемый "мидийский" сок, во многом уступающий "киренскому", а иногда и превосходящий его или благодаря местным условиям, или в силу изменения вида растения, или же, наконец, благодаря старанию собирателей и изготовителей сока, которые достигают того, что сок сохраняется длительное время впрок и для употребления (Страбон XI.XIII.7).

Плиний Старший, кроме лазера из Мидии и Армении, упоминает некий персидский:

И вот уже долгое время к нам не завозят лазер, кроме того, что в изобилии растет в Персии или Мидии и Армении, но гораздо худший, чем киренский (Pliny XIX.XV.40).

Название Персия ввели ещё древние греки, применив название исторической области Парс на берегу Персидского залива ко всей стране, включавшей и Мидию, и Армению, и Парфию.

Имел ли в виду Плиний под Персидой Мидию с Арменией или же южную Персию – in Perside aut Media et Armenia – в такой формулировке понять сложно. Скорее первое, поскольку далее, основным источником сильфия он называет Сирию, а о персидском сильфии, в отличии от мидийского и парфянского, уже не вспоминает:

Сейчас его [сильфий] в основном привозят из Сирии, он хуже парфянского, но лучше мидийского, а киренский, как было сказано, весь вымер (Pliny XXII.XLVIII.100).

Кстати, прочие античные авторы, как до Плиния, так и после него, ни о каком персидском сильфии не писали. А вот современным такое определение пришлось по вкусу, поскольку без проблем позволяет объявить персидским сильфием какую-нибудь из крупных азиатских ферул – персидскую (F. persica) или вонючую (F. assa-foetida).

Если кулинарного применения сирийского сильфия из-за неприятного запаха не отмечено, то сильфий из соседней с Мидией Парфии рассматривался в Риме как достойная замена киренскому – cirenaicum vel particum – киренский либо парфянский (Apicius 258). Но определённые отличия для тонких ценителей всё же присутствовали. Для некоторых блюд следовало использовать только парфянский лазер (Apicius 199, 258).

Как и в случае с сильфием сирийским, выбирать из разных видов дудников не пришлось. В Иране дудники (Angelica) представлены всего одним видом – дудником пурпуровым (Flora of Iran). Прежнее название – ксантогалум пурпуровый сейчас рассматривается как синоним (Angelica purpurascens син. Xanthogalum purpurascens).

В дуднике пурпуровом много млечного сока. Правда не белого, а серно-жёлтого цвета. За его цвет растение получило своё первоначальное родовое название Xanthogalum в указателе семян для обмена Петербургского ботанического сада (рис. 102). В переводе с греческого – жёлтомлечник. Из этого сока и готовился мидийский лазер, иногда превосходивший киренский.

Рис. 102. Первое описание ксантогалума пурпурового (из Index Seminum, 1842).

В отличие от дудника лесного, сведений о современном использовании дудника пурпурового практически нет. Как и другие дудники он рассматривается в качестве лекарственного растения (Boiangiu at al., 2022), и состав активных веществ его корней и эфирных масел семян так или иначе изучается (Nikonov and Baranauskaite, 1965; Taherkhani at al., 2013).

Не удалось даже выяснить насколько приятным запахом он обладает.

Упоминание о том, что в Турции этот дудник известен под названием "melekotu" не слишком помогло. Название, очевидно, было образовано путем перевода на турецкий язык научного названия рода и означает "трава ангела". Сведений в популярной форме о пищевом и лекарственном применении "мелек оту" на турецких кулинарных и медицинских сайтах достаточно[89], но достоверно определить относятся ли эти сведения к дуднику пурпуровому – невозможно. Помимо дудника пурпурового в Турции растёт дудник лесной, традиционно использующийся там как лекарственное и съедобное растение (Baytop, 1984). К тому же, под названием "melek otu" в Турции продаются и прочие виды рода Angelica, чаще всего дудник китайский (A. sinesis), массово выращиваемый в Китае.

Темы связанные с сильфием имеют удивительную способность собирать ошибки. Здесь без этого тоже не обошлось.

Во Флоре СССР, разница в высоте стеблей ксантогалума пурпурового оказалась очень большой – от пятидесяти сантиметров до четырёхсот двадцати (рис. 103).

То, что это обычная опечатка сразу становится понятно из данных о толщине стебля, находящихся рядом. Прямостоячая трава со стеблем диаметром всего 7-10 мм у основания не сможет вырасти до четырёх с лишним метров. Кроме того, размеры прочих видов рода на следующих страницах книги приводятся без ошибок: ксантогалум Сахокия (X. Sachokianum) – 40-100 см, ксантогалум Татьяны (X. Tatianae) – 100-120 см. Очевидно, что и ксантогалум пурпуровый в исходной рукописи имел примерно те же размеры – 50-120 см.

Рис. 103. Опечатка в значении максимальной высоты растения в описании ксантогалума пурпурового из книги Флора СССР, 1951.

В общем-то, ничего особенного. Ошиблись при наборе и пропустили при корректуре.

Однако дудник пурпуровый, как и многие другие дудники, в благоприятных условиях действительно может оказаться крупнее. Под синонимичным названием он описывается во Flora Orientalis, как растение не намного ниже двух метров (5-6 футов) (Boissier, 1872), а во Флоре Азербайджана его высота уже до 2 м и выше.

Современная фотография позволяет оценить – насколько выше двух метров мог вырасти пурпуровый дудник (рис. 104).

Рис. 104. Дудник пурпуровый. Тебердинский заповедник[90].

Чтобы понять, что такое стебель высотой 420 см, нужно к двум с лишним метрам, действительно очень крупного травянистого растения с фотографии, добавить ещё чуть ли не столько же. А после подумать – стоит ли бездумно цитировать сведения о подобном размере.

Но на любом сайте, описывающем ксантогалум пурпуровый текстом из книги, будет такая цифра.

И это ещё не всё. Поскольку Флора СССР издание фундаментальное, то пропущенная опечатка отправилась в путешествие по другим, не менее фундаментальным трактатам – обрастая подробностями и деталями. Во Флоре Турции, указаны те же размеры – 50-420 см, но опущена сантиметровая толщина стебля, и сомнений в реальности более чем четырёхметрового растения уже не возникнет (рис. 105).

Рис. 105. Описание ксантогалума пурпурового в книге Flora of Turkey, 1993.

Во Flora Iranica, сомнительность сведений постарались сгладить, разделив их на две части. В описании вида указан только несколько увеличенный диаметр стебля. Нереальная высота в 4 метра добавлена в описание всего рода, как максимальная, к обычным для этих растений одному-двум метрам высоты (рис. 106).

Рис. 106. Описание ксантогалума пурпурового в книге Flora Iranica, 1987.

Так и рождаются легенды. Точность научного цитирования победила здравый смысл. А ведь описывается реально существующее растение, и пользоваться можно не только частично утраченными и многократно переписанными античными текстами.

Если такая история могла произойти с современным видом, то совершенно неудивительно, что с сильфием, вымершем более двух тысяч лет тому назад, подобных историй связано гораздо больше.

Напоследок следует определиться с сильфием из Бактрианы, о котором упомянул Страбон:

Александр провел там зиму, имея над собой справа Индию, и основал город; затем он пришел через вершину горы в Бактриану по путям среди местности, лишенной растительности, за исключением редких теребинтовых деревьев, росших в виде кустарника. Пищи настолько не хватало, что приходилось есть мясо вьючных животных, притом ещё в сыром виде из-за отсутствия дров. При употреблении в пищу сырого мяса средством, помогающим сварению, служил сильфий, в изобилии растущий [в тех местах] (Страбон XV.2.10).

Источником Страбону послужили ныне утраченные мемуары Аристобула, современника Александра Македонского, сведения из которых использовались и другими античными авторами:

На этом Кавказе, по словам Аристобула, растут только теребинты и сильфий (Арриан III.28.6).

Преследуя Бесса, войско Александра испытывало столь большой недостаток в продовольствии, что все, включая царя, принуждены были питаться мясом верблюдов и других вьючных животных, а так как топлива тоже не было, то мясо ели сырым. В обилии встречавшийся на пути сильфий помогал переваривать эту непривычную пищу (Элиан 12.37).

Упомянутое растение киренским сильфием однозначно не являлось, но, тем не менее, тоже было названо сильфием.

Бактрия – это историческая область, на сопредельных территориях современных Таджикистана, Узбекистана и Афганистана.

Дудников на территории этих государств растёт несколько видов. Непосредственно в Бактрии – дягиль Комарова (Archangelica komarovii), образующий небольшие, но густые заросли по берегам горных рек (если оценивать по фотографиям в интернете) и дудник тройчатый (Angelica ternata) (Флора Таджикской ССР, 1984). В Афганистане, кроме того, встречается дудник сизый (Angelica glauсa) (Flora Iranica, 1987). Среди них дудник тройчатый – вид наиболее многочисленный и местами составляющий основу высокогорных криофитных растительных сообществ – дудниковников (Cафаров, 2017).

Поскольку гербарные образцы из различных коллекций имеют указание на место сбора, то вполне можно попытаться выяснить, какие из этих дудников могли повстречаться в горах войску Александра на пути в Бактрию (рис. 107).

Привязка к координатам не всегда точная, но во всяком случае можно уверенно говорить о том, что в вилайете Парван или на горе Сикхарам – дудники растут сейчас и очевидно росли тогда.

О пути войска можно сказать с большей определённостью. В горах не так много приличных дефиле, пригодных для прохода многотысячной армии. Поэтому путь перехода Александра Македонского через Кавказ на Драпсак (Арриан III.29.1) не должен был принципиально отличаться от положения современной автотрассы Кабул-Кундуз, связывающей центральную часть Афганистана с северной.

Рис. 107. Дудники в районе перехода Александра Македонского в Бактрию (по геоданным из базы GBIF).

В результате, единственным кандидатом в бактрийские сильфии оказался дудник тройчатый. Он не только самый многочисленный местный дудник, но также популярная местная приправа и лекарственное растение. Причём, одно из применений современными среднеазиатскими травниками в качестве лекарства – улучшение пищеварения (Pawera at al., 2016). Воины Александра Македонского, несомненно, тоже не стали бы сдабривать для вкуса сырое мясо верблюдов и прочих осликов никому неизвестными травками.

Так что "в изобилии растущий" и "помогающий сварению" сильфий из Бактрии или дудник тройчатый имеет такую же древнюю историю использования, как и сильфий киренский.

Справедливости ради следует отметить, что ферулы, способные служить источником камедесмолы аналогичной асафетиде, в этих горах тоже растут. Сведений о них в базах данных имеется даже больше, чем о дудниках. В том числе об образцах ферулы Иешке (Ferula jaeschkeana), собранных непосредственно в районе упомянутой дороги.

В травяном покрове естественного фисташкового редколесья, упомянутого в античных текстах как теребинты, ферула Иешке – обычный и местами многочисленный вид. Первоначально описана, как наиболее близкая по внешнему виду и образу жизни к Ferula asafoetida (Vatke, 1876), а во Флоре Таджикистана рассматривается, как синоним ферулы кухистанской (F. kuhistanica). Хотя конечно внешне, на многочисленных фотографиях в интернете (рис. 108), ферула Иешке не слишком на них похожа.

Впрочем вид сильно варьирует в связи с его широким распространением и разнообразием условий обитания (Коровин, 1947).

Рис. 108. Ферула Иешке (Ferula jaeschkeana)[91].

О схожести внешнего вида ферулы Иешке и киренского сильфия можно поспорить, но имеются и бесспорные факты. Древние греки прекрасно разбирались в продуктах, получаемых из различных ферул, различая среди них сагапен, гальбан и нартекс (Dioscorides III – 91, 95, 97). Важнейшим отличительным признаком сильфия было отсутствие характерного для ферул чесночно-лукового привкуса:

... с сильным запахом, не похожим на лук-порей, и к тому же без грубого вкуса (Dioscorides III.94).

Кроме того, фисташковые деревья, как бы редко они не росли – это уже дрова, которых не было в местах, где обильно рос местный сильфий.

Фисташники в этом регионе расположены в предгорьях и нижних поясах гор на высоте от 400 до 2000 м над уровнем моря (Губанов др., 1976). Так как горы здесь имеют высоту около 4000 м (высота перевала Саланг – 3878 м), то теребинты-фисташки вместе с ферулой Иешке могли встретиться армии Александра только на половине описанного Аристобулом пути по горам. Другая половина этого пути, связанная с сильфием, проходила через высокогорные полупустыни и альпийские луга (рис. 109). Там, где и сегодня растёт дудник тройчатый.

Это очередное подтверждение тому, что античные ботаники и географы были не менее наблюдательны и способны к обобщениям, чем современные учёные. Во всяком случае, дудники (σίλφιον) и ферулы (νάρθηξ) они различали ничуть не хуже.

Рис. 109. Карта потенциальной естественной растительности в районе дороги Кабул-Кундуз (по Breckle, 2007).

Сирийский, мидийский и бактрийский сильфии пока ещё не вымерли. В отличие от киренского.

Срок окончательного вымирания киренского сильфия в современных работах определяется по-разному, и очень популярна версия о его окончательном исчезновении только в пятом веке нового летоисчисления, а то и позже.

Конечно же исчезновение сильфия не было внезапным, и об этом постепенном процессе остались многочисленные свидетельства.

Самым очевидным фактом были сведения о сокращение территории занятой растением.

Территория занятая сильфием в пятом веке до нашей эры – от острова Платеи до устья Сирта (Геродот IV.169), которую Теофраст оценил в четыре тысячи стадий (Теофраст VI.3.3), к концу первого века до нашей эры сжалась до тысячи (Страбон XVII.3.23).

Некоторое представление о процессе исчезновения сильфия можно получить и по выпускам киренских монет.

Дельфинов рядом с семенами сильфия, обычных на монетах IV-V веков до нашей эры, уже к концу IV века до нашей эры сменили тушканчики, явно обозначив уменьшение количества сильфия непосредственно на побережье.

После 221 года до нашей эры, с завершением правления Птолемея III, завершилась и история изображений сильфия на монетах Киренаики. Сильфий потерял свое экономическое значение и, скорее всего, полностью прекратил свое присутствие в пределах обжитой территории. В полном соответствии со словами Теофраста об уходящем с обрабатываемой земли сильфии:

Страбон вообще не рассматривает подконтрольную киренцам территорию, как область где может встретится сильфий:

Информацию о том, насколько мало киренского сильфия оставалось в начале I века до нашей эры, можно получить из сведений о налогах.

Кирена была включена в состав Римской республики в 96 году до нашей эры, после смерти Птолемея Апиона. Как весомо сказано о налоге сильфием в комментариях к русскому изданию трудов Теофраста:

Плиний, к счастью, оставил нам сведения о размере этих податей:

С учётом того, что древнеримский фунт (либра) был мерой веса, равной 288 скрупулам или 327,45 граммам, натуральный налог сильфием с Кирены был меньше 10 килограммов в год (9,8 кг). Исходя же из указанных сроков, немалое, казалось бы, количество в полторы тысячи фунтов (492 кг), изъятых Цезарем из казны, составляли все налоги с провинции за 50 лет.

В Риме похоже не слишком понимали, что делать со столь незначительными количествами ценного ресурса. Если просто продавать по равному весу в денариях (Pliny XIX.XV.39), то сумма в 2160 денариев[92] в рамках государственного бюджета окажется просто смешной. Для сравнения – только ежегодная субсидия в Римской империи для уменьшения хлебных цен и на даровую раздачу хлеба составляла до 80 млн. сестерций[93] или почти 80 тонн серебра. Поэтому текущие поступления сильфия просто пополняли госрезерв, пока у лучшего Цезаря всех времен и народов не нашлось госрезерву более лучшего применения.

Поскольку спрос и цена на сильфий росли, то первоначальное соблюдение правил, направленных на его сохранение:

к началу I века сменилось бесконтрольным сбором, а монопольная торговля – контрабандой:

Случайно сохранившиеся растения сильфия, доедали многочисленные стада овец:

Древнеримский врач Скрибоний Ларг, живший во времена Тиберия и Клавдия, уже говорит об использовании киренского лазера в рецепте – si poterit inveniri – если его можно отыскать (Scribonius LXVII).

В конце-концов, Плиний обоснованно заметил, что киренский сильфий вымер не позднее 68 года:

Своё дальнейшее существование с конца I века киренский сильфий продолжил в виде литературного объекта, непосредственно связанного с предыдущими источниками, прежде всего с "Естественной историей" Плиния Старшего.

Недостаток сведений авторы обычно компенсировали избытком фантазии.

Фантастическая киренская овца Арриана, придуманная им во II веке, была не только способна словно газель (см. рис. 30), откусить цветок сильфия на высоте около полутора метров, но и выкопать (ἀνορύσσω) из земли толстенный полуметровый корень. От таких овец сильфий вряд ли спасли бы даже заборы, выдуманные Аррианом для его защиты:

В современных работах рассказ Арриана о заборах рассматривается, как не подлежащий сомнению факт. Хотя уже к концу II века до нашей эры сильфий в Киренаике можно было встретить только отправившись в не самое близкое путешествие от обжитых мест. Примерно неделя пути в один конец. Реальные затраты на огораживание подобных территорий были бы куда более фантастическими, чем фантазии Ариана.

Не менее фантастическую историю о получении сока сильфия сочинил Солин в IV веке:

И это ещё не самые сказочные образцы литературного творчества, в которых упоминается сильфий.

Павсаний[95] в своей Периегезе Греции (Ἑλλάδος περιήγησις)[96] приводит рассказ, согласно которому мифические герои Диоскуры[97], прибывшие из Кирены в Спарту, оставили на столе стебель сильфия в качестве подтверждения своего посещения (Павсаний III.XVI.2-3).

Попал сильфий и в популярнейший фантастический роман Апулея "Метаморфозы". Превращенному в осла юноше Луцию подают мясо пропитанное лазером – carnes lasere infectas (Apuleius X.16.5).

О киренском сильфии продолжали писать даже тогда, когда уже никто не знал, чему именно соответствует это загадочное растение. В его описании средневековым энциклопедистом Исидором Севильским[98], к реальности имеют отношение только слова "лазер" и "Кирена":

Дополнительно можно отметить, что несмотря на множественные упоминания о сильфии в литературных текстах четвёртого-пятого веков, упоминания о нем отсутствуют в многочисленных эпиграфических документах[99] из Кирены, с перечислением плодов местной земли (Chamoux, 1985).

Однако в надписи на камне сильфий всё же попал. В самом начале четвёртого века. Казалось бы, очень весомый аргумент в пользу существования киренского сильфия в это время.

В 301 году, римский император Диоклетиан, в целях борьбы со спекуляцией, издал эдикт о максимальных ценах. Эдикт был разослан по провинциям и выбит на каменных плитах. Археологами найдено более 100 осколков таких плит, что позволило восстановить почти весь текст. В нем устанавливаются максимальные цены на более чем 1200 товаров и услуг, по которым можно судить о соотношениях в экономике позднего Рима.

Секция эдикта с ценовыми тарифами разделена на 37 глав: от зерна и зарплаты, до морского фрахта. Киренский сок, по цене 1250 денариев за фунт, попал в предпоследнюю, тридцать шестую главу – специи и медикаменты:

Хотя цена указана в денариях, денарий к тому времени из реальной монеты, находящейся в массовом обращении, превратился в расчетную единицу. Как уже говорилось, цену на киренский сильфий до его исчезновения озвучил Плиний Старший. В пересчёте выходило 72 денария за фунт. По новому прейскуранту, всего в 4,5 раза дешевле – в 16 денариев – обошелся бы фунт свиной печёнки или не самой лучшей морской рыбы.

Вот и киренский сок, попавший в эдикт, был похож на настоящий, примерно так же, как счётный денарий времён Диоклетиана был похож на денарий времён Римской республики, то есть исключительно по сходному названию.

Примечательно, что в исходной публикации 1979 года об эдикте из Аэзани, цена на сильфий приведена в 16 денариев за фунт. Непонятно, было ли это проблемой расшифровки или обычной, характерной для темы сильфия ошибкой при издании. В результате последующие авторы до сих недоумевают, каким таким сильфием можно было торговать по цене второсортной рыбы (Roques, 1984; Kropff, 2016).

Даже то, что вместо общепринятого римского названия "лазер" использовано эллинизированное, намекает на то, что первоначальный смысл понятия был утрачен. Скорее всего, название "киренский сок" к тому времени применялось подобно названию "швейцарский сыр", которое используется по отношению ко всем сырам, имеющим сходный вид и вкус.

По крайней мере, известнейший древнеримский медик Гален (II-III век) приводит именно такое определение в отношении мидийского и сирийского сильфия:

Из чего и где готовили такой "киренский сок" остаётся только гадать. Сильфий-магидарис, он же сильфий сирийский или дудник лесной (Angelica sylvestris), растёт не только в Сирии, но и по всей территории материковой Греции, а также в западной Турции. Более того, в той же западной Турции имеется и дудник пурпуровый (Angelica purpurascens), из которого в Мидии делали сок "иногда превосходящий киренский".

Возможно всего лишь совпадение, но именно в западной Турции найдено наибольшее число фрагментов эдикта Диоклетиана, в том числе и самые крупные – в Афродисиаде и Аэзани (рис. 110), из которых и удалось узнать о цене "опии Киренаики".

Рис. 110. Места находок фрагментов эдикта Диоклетиана и распространение дудников в западной Турции (данные о растительности из базы GBIF, Flora of Turkey, 1972 и Weinert, 1973).

Упоминаний, кроме упоминания Синезия о том, что сильфий кем-либо выращивался не существует. Более того. Из ранних источников известно о неустранимых трудностях в вопросе культивации.

Гиппократ говорит о многочисленных бесплодных попытках вырастить сильфий вне Киренаики:

Теофраст о невозможности окультуривания сильфия упоминает дважды:

Между тем, не считая лекарственного применения, сильфий у древних греков был очень популярной (Афиней, Пир мудрецов), хотя и недешевой специей (Аристофан, Всадники 895). Не менее популярен он был и позже, у римлян. В известной кулинарной книге, приписываемой римскому гурману Апицию, под римским названием лазер, он используется в шестидесяти из 478 рецептов (Apici De Re Coquinaria).

Поэтому отсутствие сильфия в культуре никак не было связано с отсутствием желающих его выращивать. Среди зонтичных, к которым он относился, много очень важных культурных растений.

Сельдерей, именем которого – сельдерейные (Apiaceae) – теперь называют все семейство зонтичных, выращивался с глубокой древности в качестве лекарственного и декоративного растения, а сейчас представлен множеством пищевых сортов разного назначения – корневых, черешковых и листовых.

В культуре множество пряных и эфиромасличных зонтичных трав (укроп, тмин, анис, кориандр – перечислять можно и дальше), а моркови ежегодно собирается 25 миллионов тонн с площади в один миллион гектаров[102].

Обычную ферулу (Ferula communis) ещё Плиний упоминает, как садовое растение для медицинских целей (Pliny XIX.LII.167).

С выращиванием дудников в настоящее время тоже всё в порядке. Успешно культивируется 10 % от общего числа видов рода (Pistrick, 2002). Дудник гигантский (A. gigas), ашитаба (A. keiskei) и дудник японский (A. japonica) – обычные овощные растения в Корее и Японии. Дудник китайский (A. sinensis), под говорящим местным названием дун квай или женский женьшень, намекающим на применение при гинекологических проблемах, издавна и повсеместно выращивается в Китае, как лекарственное растение.

Дягиль лекарственный, соцветия которого больше всего похожи на соцветия сильфия, тоже не просто так стал дягилем садовым в одном из своих бытовых названий. Как лекарственное растение, он своё значение в значительной мере утратил, но вполне востребован в качестве ароматического, эфиромасличного, а кое-где – пряновкусового и овощного растения. Культивируется в Англии, Франции, Бельгии, Голландии и ряде других европейских стран (рис. 111).

Рис. 111. Выращивание дягиля лекарственного в Англии и во Франции[103].

Справедливо отмечается, что впечатление о сильфии, как чрезвычайно эффективном противозачаточном и абортивном средстве в античности, является результатом современной научной литературы, растиражированном масс-медиа и Интернетом (Kiehn, 2007).

Действительно, информация о подобном применении сильфия отсутствует в античных источниках, соответствующих периоду, когда киренский сильфий был реально существующим растением.

Список абортивных средств бесполезно искать в трудах Гиппократа. В отношении абортов он был мужчиной очень строгих моральных правил, что нашло отражение в его клятве:

Не менее строгие правила были и у Плиния Старшего:

Хотя о некотором действии сильфия подобного рода Плиний всё же сообщил:

У Диоскорида предубеждений в отношении абортов не было, и в своём труде "О лекарственных веществах" он описывает шесть с половиной десятков разнообразных абортивных средств – растительного, животного и минерального происхождения.

Представители зонтичных растений среди этих средств тоже представлены. Как абортивные средства рассматриваются смолы ферул, борщевик с поручейником и даже овощные растения, такие как пастернак с укропом.

В отношении сильфия сказано только о его способности вызывать менструации:

По мнению популяризатора темы античного контроля за рождаемостью Риддла, эмменагоги (так препараты способные вызвать менструацию назывались с семнадцатого века) в современных терминах можно было бы назвать средствами для прерывания беременности на ранних сроках (Riddle and Estes, 1992)

Однако эмменагог способен вызвать менструацию вне зависимости от того, связано ли нарушение цикла с беременностью или нет. Абортивные же свойства сильфия, то есть его способность изгнать (έμβρυα ἄγει) или уничтожить плод (έμβρυα φθείρει), у Диоскорида никак не отражены.

Так что говорить о каком-либо применении киренского сильфия в ранней античности для контроля за рождаемостью, а тем более массовом, не приходится. Особенно учитывая то, что в этот период он рассматривался скорее как популярная и дорогая специя, а не лекарственное средство.

Как средство препятствующее зачатию и абортивное, сильфий впервые достоверно описан Сораном Эфесским в его Гинекологии:

Судя по срокам жизни Сорана с 98 по 138 год, настоящий киренский сильфий ему был не только недоступен, но и неизвестен. Об этом также свидетельствует использованное название – "киренский сок", вместо общепринятых ранее: римского – лазер или греческого – сильфий.

Примечательно, что истоки медицинской специализации в гинекологии явно прослеживаются в происхождении самого медика. В Эфесе, городе на побережье Малой Азии, в котором Соран родился и вырос, находился самый известный в античном мире храм Артемиды (рис. 112). Одно из Семи чудес света и самых прославленных мест античного паломничества:

Рис. 112. Храм Артемиды на реверсе серебряной тетрадрахмы Эфеса приблизительно 128 года.

Сведения о медицинском применении сильфия появились не сразу и накапливались постепенно. Первые упоминания о нём, как о лекарстве, встречаются у Гиппократа. К тому времени сильфий уже примерно лет двести рассматривался только в качестве популярной и не очень дешёвой специи. Причём часть данных, приводимых Гиппократом, непосредственно касается негативных последствий такого употребления, связанных с нарушениями пищеварения (Гиппократ. О диэте, 10; 18).

В подавляющем большинстве случаев сильфий входил в многокомпонентные рецептуры и сложно понять его реальное влияние. К тому же, рядом часто предлагаются составы с аналогичным действием не содержащие сильфия. Но уже тогда его нельзя было отнести к малозначительным лекарственным средствам. Сильфий прописывался при трех- и четырёхдневной лихорадке (очевидно трёх- и четырёхдневная малярия), гепатите, болезни лёгких и даже для лечения ректального пролапса:

Заметное внимание уделено Гиппократом значению сильфия при устранении гинекологических проблем. Кроме того, можно отметить небольшое количество, достаточное для воздействия – обычно кусочек размером в чечевичное зерно или средних размеров фасолину.

Сочинение Диоскорида расширяет набор медицинских сведений о применении сильфия. Он помогал при различных воспалениях, нарывах и опухолях, ангине и ларингите, желудочно-кишечных заболеваниях и ишиасе. Применялся в качестве антидота при отравлениях и укусах змей. Упоминается даже профилактика заболевания после укусов бешеных собак (Dioscorides III.94).

Большим поклонником сильфия был Плиний Старший, называвший его "одним из самых замечательных даров природы". Правда ко времени написания его книг киренский сильфий уже вымер, о чём он неоднократно напоминает в своей работе.

В отдельной главе его "Естественной истории" приводится более трёх десятков различных медицинских применений сильфия – от лечения тяжелых поражений внутренних органов и эпилепсии до улучшения пищеварения. Причём рассматриваются только те средства, в которых сильфий используется отдельно, поскольку в смесях невозможно определить действие каждого компонента:

Список устраняемых с помощью сильфия проблем со здоровьем, собранный из различных античных источников, действительно впечатляет:

Сразу можно отметить, что часть сведений попала в этот перечень из источников, относящихся к периоду, когда киренский сильфий уже вымер (например применение как абортивного средства, совершенно точно). Для сохранившейся до наших дней информации такая ситуация вполне обычна. Большинство авторов и их сочинений из ранней античности известны только по цитатам и упоминаниям в значительно более поздних работах.

Так Орибасий к концу IV века цитирует в отношении сильфия одиннадцать своих предшественников, от Диокла и Мнесифея до своих современников (Roques, 1993). Надо полагать, что не все эти рецепты включали сильфий из Ливии, исчезнувший к тому времени. Сильфии из Малой Азии, заменившие киренский сильфий в тех же медицинских целях, использовались не менее активно. О востребованности такой замены свидетельствует присутствие сильфия в эдикте Диоклетиана о ценах.

Несмотря на казалось бы слишком разные заболевания, для лечения которых назначался сильфий, вполне прослеживается его основное терапевтическое применение, как обезболивающего, жаропонижающего, противовоспалительного и спазмолитического средства.

Причём обезболивающим средством сильфий считался очень хорошим. Интересное описание такого его действия оставлено Элианом:

Придумать подобное без каких-либо оснований просто невозможно. Сам Элиан биологией не интересовался и его сочинение представляет собой набор занимательных фактов, позаимствованных из сочинений ранних авторов. Похоже, что кто-то из этих оставшихся безымянными авторов реально проделал настолько оригинальный эксперимент.

Но даже неполный перечень медицинских применений сильфия у Плиния Старшего может показаться слишком оптимистичным. Естественно высказывались сомнения в его обоснованности. Так в комментарии к переводу "Естественной истории", 1885 года издания, сообщается:

Конкретно и бескомпромиссно – "нет никаких сомнений в ошибочности". Действительно так. Если рассматривать сильфий, как асафетиду, то такое замечание вполне справедливо. Однако в случае аналогии с дягилем лекарственным, совместно с прочими дудниками, весьма обширный список медицинского применения сильфия из поздней античности можно даже слегка расширить. Именно благодаря повсеместному выращиванию в качестве лекарственного растения широкого спектра действия дягиль распространился в Средние века. Практически для лечения всех болезней из античного списка он либо применялся, либо возможность подобного применения подтверждена современными исследованиями. Не нашлось информации только о применении дягиля для лечения алопеции и глазных заболеваний. К тому же в последнем случае античные медики прекрасно обходились для той же цели составами не содержащими сильфия.

Для такого разнообразного действия имеются некоторые основания. У кумаринов дягиля установлены антиоксидантные, мембраностабилизирующие, антигельминтные, противовоспалительные, антибиотические, анаболические, антибактериальные, цитостатические, фотосенсибилизирующие и противогрибковые свойства. Антиоксидантным, бактериостатическим и желчегонным действием обладают его фенольные кислоты. Фитостеролы оказывают противоопухолевое, фунгицидное, бактериостатическое, эстрогенное и антисклеротическое действие (Шакирова, 2015).

Дудники независимо рассматривались в качестве эффективного спазмолитического, жаропонижающего, противовоспалительного и тонизирующего средства на любой территории от Европы до Китая (Турова и Сапожникова, 1984; Huang, 1993; Путырский и Прохоров, 2000; Pawera at al., 2016), ничем не отличаясь в этом от сильфия.

Несколько шире, чем сильфий, дягиль применялся при заболеваниях и истощении нервной системы (Chaumeton, 1833; Машанов и Покровский, 1991). Способность сильфия устранять желудочные кровотечения (кишечные раны в вышеприведённом списке) предполагает наличие гемостатических свойств. Препараты дудников действительно могут вызывать повышение свёртываемости крови:

Ничего удивительного в том, что в Китае дудники употребляют при гемофилии (Машанов и Покровский, 1991).

Возможность использования сильфия для растворения тромбов (Oribase V, 518) или удаления гематом (Dioscoides III.94) подтверждается и для современных дудников. Экстракт из корней дудника крупнопильчатого (Angelica pubescens) разрушает тромбы и подавляет агрегацию тромбоцитов[108].

Подобно сильфию, дягиль применялся против аменореи и прочей, как сказано в одной из книг, "девичьей немочи" (Щеглов, 1828). Для дудника китайского подобное применение вообще является основным (Huang, 1993).

Некоторые определения античных авторов удалось понять только благодаря сравнению со сведениями о дягиле. Малопонятное упоминание Диоскорида о том, что сильфий "увлажняет все тело" оказалось указанием на общеизвестные потогонные свойства дягиля:

Опять-таки можно отметить малое количество, достаточное для воздействия.

Нашлось объяснение и возможностям сильфия в профилактике бешенства. Одних антисептических свойств тут явно недостаточно. Поэтому эффективность подобного использования выглядела более, чем сомнительно. Особенно в свете прочих профилактических мер, упомянутых Диоскоридом: поесть жареной печени бешеной собаки или носить с собой её зуб (Dioscorides II.49). Однако оказалось, что некоторые противовирусные свойства обнаружены как у кумаринов, так и у фенолкарбоновых кислот (Шакирова, 2015). Дягиль для подобной профилактики был ничем не хуже сильфия. Его листья, растертые с рутой и медом и приложенные к ране, помогали при укусе бешеных животных (Мазнев, 2004).

При этом, сильфий годился не только для лечения людей. По словам Плиния Старшего, киренский, помимо глистогонных свойств, был неплохим тонизирующим ветеринарным средством. Это относилось и к другим видам сильфия:

При существующем сейчас выборе ветеринарных препаратов, сведения о современном применении архаичных лекарств найти сложно, но сведениям Плиния имеется полная аналогия в источниках девятнадцатого века:

Хотя, нужно сказать, что дягиль не совсем утратил возможность ветеринарного применения и в наше время:

Рекомендации по использованию сильфия в ветеринарных трактатах IV века ничем не отличаются от современных рекомендаций по использованию дягиля лекарственного: желудочно-кишечные расстройства, обезболивающее, противовоспалительное и противосудорожное средство.

Хотя киренский сильфий к тому моменту уже лет триста как вымер, но его с успехом заменяли прочие аналоги из рода дудников. Вегеций и Хирон пишут о лазере сирийском (Chiron 455; Vegece II.79.12), а Пелагоний обогатил современные представления сведениями о существовании понтийского лазера (Pelagonius 390), которым очевидно был дудник лесной (A. sylvestris) из Малой Азии.

Судя же по изредка упоминаемым терминам "киренский лазер" (Chiron 429; Pelagonius 200; Vegece II.111.8, II.124) или "корень, который греки называют сильфием" (Vegece IV.22), некоторые рецепты попали в ветеринарные трактаты IV века из римских текстов написанных задолго до исчезновения киренского сильфия.

То что киренский сильфий был эндемиком, то есть местным видом, характерным только для этого региона, сомнений не вызывает. Об этом упоминал ещё Теофраст, описывая Киренаику:

Средиземноморье из-за своего положения между Европой, Азией и Африкой является одним богатейших с точки зрения биоразнообразия регионов мира с высоким уровнем эндемизма. Хотя непосредственно в Ливии эндемизм довольно низок. Всего 4 % таксонов являются эндемичными (75 таксонов). Большинство эндемичных растений ливийской флоры (59 видов) сосредоточено в районе гор Киренаики – эль-Джебель-эль-Ахдар. Это связано с физико-географическими и климатическими условиями, которые изолируют регион от остальной части страны и способствуют ограничению эндемичных видов (El-Darier and El-Mogaspi, 2009).

Однако вопрос о том, был ли сильфий реликтовым растением, оставшимся от прошлых геологических эпох, или приспособившимся к местным условиям недавним переселенцем, остается открытым.

Античные авторы заявляют о версии вселения. Теофраст сообщает, что сильфий в Кирене появился только после странного смолянистого дождя:

Несколько позже он упоминает и дату появления сильфия, которую можно отнести к 638 году до нашей эры:

Рассказ о появлении леса и сильфия на берегах Сирта после дождя чёрного цвета приводит и Плиний Старший (Pliny XVI.LXI.143; XIX.XV.41). При этом он ссылается на наиболее достоверных (certissimus) греческих авторов. В сноске указано, что в некоторых вариантах рукописей говорится о "старейших" (vetustissimus) или "очевиднейших" (euidentissimus). Скорее всего о данном событии, произошедшем задолго до Теофраста, существовали и более ранние источники.

Противоположное мнение отражено в комментарии к английскому переводу "Естественной истории", 1855 года издания:

Хотя совершенно непонятно, что тут сказочного? Так называемые цветные дожди, обычно ливневые, окрашенные пылью разного цвета, не слишком большая редкость. Чаще идут так называемые "кровавые дожди":

Но и черные дожди тоже возможны. В статье "Дождь", энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона сообщается:

Дожди из растительных фрагментов, в том числе из различных зерен, упоминаются в той же энциклопедии Брокгауза и Эфрона рядом с чёрными дождями. Если вместе с чёрной пылью принесло соответствующие семена, то после такого дождя вполне мог вырасти хоть лес, хоть сильфий.

Судя по недавним событиям, вулканическая или космическая пыль вовсе не обязательны. Во многих районах Чувашии 29 апреля 2020 года прошел дождь, который местные жители назвали "чёрным" (рис. 113). Причина – пыльные бури в центральной части России.

Рис. 113. Цвет дождя выпавшего в Чувашии 29 апреля 2020[112].

Рассказ о странном черном дожде сам по себе говорит о том, что в середине VII века до нашей эры на побережье Сирта уже было достаточно людей, способных оценить такой феномен и оставить о нем воспоминания, сохранившиеся, как минимум, к IV веку до нашей эры. Массовое появление нового заметного растения должно было произойти в течение довольно короткого промежутка времени, позволившего связать его появление с этим дождем.

Появление сильфия не ранее 638 года до нашей эры косвенно подтверждается другими сведениями:

– Самое первое упоминание сильфия, пока ещё в качестве специи, принадлежит афинскому поэту и законодателю Солону (635–559 гг. до н. э.) – фрагмент известен по цитированию лексикографом Поллуксом (Pollux X.103).

– Первые монеты Кирены, на которых появляются семена сильфия, отчеканены не ранее 570 г. до н.э.

– Первое упоминание о применении сильфия в медицинских целях сделано Гиппократом (460-370 гг. до н. э.).

Учитывая огромную семенную продуктивность зонтичных и возможность распространения семян ветром, новый вид мог в считанные годы занять подходящие места обитания. Причём сильные ветра, начинающиеся сразу после окончания плодоношения сильфия, способные разбросать крылатые семена на очень большой площади, характерны для этого региона и упоминались Теофрастом.

В общем, типичный захват вселенцем новых территорий.

Если же говорить о дудниках, то они могут распространятся не менее активно, чем борщевик Сосновского в средней полосе России. Дудник толстоплодный, завезенный из Испании в Новую Зеландию как декоративное растение, нашел там благоприятные условия для свободного распространения, создавая обширные и густые заросли, в том числе непосредственно на побережье (рис. 114). Подобное внезапное появление сильфия на берегах Сирта просто невозможно было бы пропустить.

Рис. 114. Заросли дудника толстоплодного (Angelica pachycarpa) на морском побережье Новой Зеландии[113].

Откуда в Киренаику могло принести семена сильфия?

Было бы намного понятнее, если бы туда попал греческий сильфий-магидарис или дудник лесной с противоположного берега Средиземного моря. Но судя по изображениям соцветий, киренский сильфий был именно дягилем (Archangelica sp.).

Если принять во внимание потребительские свойства – это очевидно дягиль лекарственный (Archangelica officinalis). По форме конечных долей листьев и особенностям ветвления – он скорее дягиль короткостебельный (Archangelica brevicaulis), а по стремлению расти возле самого берега моря и форме семян – дягиль прибрежный (Archangelica litoralis).

Впрочем морфологические границы между видами и подвидами дягилей очень размыты (Jehlik and Rostanski, 1975; Чиков, 1983). По свойствам вышеперечисленные дягили не отличаются друг от друга и часто рассматриваются как разновидности дягиля лекарственного (Weinert, 1973). Различия также могут быть связанны с климатом, характером почвы и прочими условиями среды обитания. Листья дягиля лекарственного из разных регионов иногда выглядят, как листья разных растений (рис. 115).

Рис. 115. Лист дягиля лекарственного из разных регионов: слева – из Подмосковья, справа из Чехии[114].

Кроме того, сам сильфий в Кирене быстро и заметно менялся. На выпусках киренских монет VI века до нашей эры конечные доли его листьев очевидно ланцетовидные и неотличимы от долей листьев дягиля лекарственного (рис. 26), но уже к началу IV века до нашей эры эти доли изображаются округлыми, с длинными черешками (рис. 31), больше похожими на доли листьев дягиля короткостебельного или даже дудника тройчатого. Причины выраженной рельефности стебля сильфия, не имеющей аналогии среди Archangelica, опять же можно поискать во влиянии среды на экспрессию генов.

Если принять версию вселения, то по особенностям морфологии сильфия невозможно даже приблизительно определить регион, откуда в Кирену могли попасть семена дягиля.

Интересно, что самый южный и наиболее близкий участок естественного ареала дягиля лекарственного обозначен на карте прямо напротив от Киренаики к северу, на Балканах, примерно на той же долготе, в горном массиве Витоша – около 1200 км по прямой. Ещё ближе на той же карте стоит жирный знак вопроса (рис. 116).

Рис. 116. Ареал дягиля лекарственного (фрагмент карты из Weinert, 1973).

Однако Средиземное море – биогеографический барьер, который растениям невозможно преодолеть шаг за шагом. К тому же желательны сильные ветра подходящего направления, дующие в подходящее время. С ними тоже не слишком благополучно. Сильные ветра здесь конечно есть. Они ежегодно переносят более 180 миллионов тонн пыли из Африки через Средиземное море и Атлантический океан и имеют прямо противоположное нужному направление[115].

Чтобы проделать путь до Ливии, семенам дягиля из Европы требовалось оказаться в самых верхних слоях атмосферы. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона одной из причин чёрных дождей названа вулканическая пыль. Вулканический взрыв наверное мог бы забросить семена достаточно высоко, а на планете Земля есть место, где очень много дягиля, вулканов и ураганов. Это Исландия.

В ночь с 13 на 14 апреля 2010 года началось извержение исландского вулкана с труднопроизносимым названием – Эйяфьятлайокудль. Столбы пара и пепла поднялись в стратосферу на высоту до 13 км. Высотные воздушные потоки понесли вулканический пепел на юг, и уже 17 апреля этот пепел долетел до Москвы, преодолев расстояние более 3300 км[116]. Обошлось без черных дождей, но извержение по историческим меркам ничего особенного не представляет.

Понятно, что Киренаика от Исландии подальше, чем Москва или Париж, а семена дягиля, несмотря на крылья, не микроскопические частички пыли. Так ведь и событие попавшее в древнегреческие источники явно не рядовое. В природе много всего удивительного и непознанного.

История о чёрном дожде могла быть всего лишь совпадением. Возможно сильфий действительно был местным эндемичным видом дягиля. Или попал в Киренаику на перьях перелётных водно-болотных птиц. Или...

Предполагать можно всё что угодно, но любые попытки будут исключительно умозрительными. Достоверный ответ на происхождение сильфия может дать только анализ биологического образца.

Многим ученым не хочется верить в окончательное исчезновение сильфия, и они надеются, что он все ещё может расти где-нибудь во внутренних районах Киренаики, ожидая своего повторного открытия. Последний симпозиум, проведенный в Триполи и посвященный изучению сильфия, датируется октябрем 1989 года.

К тому же, для подтверждения любой гипотезы о таксономической принадлежности киренского сильфия так или иначе используются одни и те же античные изображения и письменные источники. Результаты, мягко говоря, неоднозначные. Поэтому, окончательно закрыть тему о принадлежности сильфия к какому-либо таксону можно только фактическим материалом, то есть реальным биологическим образцом, пригодным для изучения.

Помимо разнообразных экспедиций, направленных на исследование флоры Ливии в целом, проводились и целенаправленные поиски сильфия. Так, в выдаче на один из поисковых интернет-запросов, попалась ссылка на книгу шведской любительницы ботаники Христины Седерлинг-Брюдольф о её путешествии в Ливию и поисках там сильфия (рис. 117).

Рис. 117. Обложки книги Христины Седерлинг-Брюдольф "Цветок из Кирены" на шведском, русском и литовском языках.

Профессиональные учёные тоже приняли живейшее участие в поисках сильфия. Описание путешествия через Ливию в 1817 году, сделанное генуэзским врачом Паоло Делла Челлой, было первым среди работ, в которых сообщалось о "повторном открытии" сильфия в Северной Африке. Шпренгель, Вивиани, Бичи, Линк, Эрстед или Ашерсон и Тауберт – лишь некоторые из тех, кто пытался найти и идентифицировать киренский сильфий (Kiehn, 2012).

В 1875 году Жюлю Даво[117] было специально поручено выполнить миссию в Киренаике по поиску настоящего сильфия. Он нашел Thapsia garganica, но считал, что это растение настоящим сильфием быть не может (Flahault, 1930).

Сильфий пытались связать с различными местными видами ферулы (например, Ferula marmarica, Ferula narthex или Ferula tingitana). Но после более внимательного изучения и сравнения всегда оказывалось, что предполагаемый вид не соответствовал описанию сильфия.

Неудачным оказалось и объявление Антонио Манунтой прангоса феруловидного (Prangos ferulacea син. Cachrys ferulacea), найденного в Киренаике, киренским сильфием (Wright, 2001).

Самая свежая кандидатура в сильфии предложена турецким исследователем, в виде очередной ферулы (Ferula drudeana), уже с противоположного берега Средиземного моря:

Редкий и эндемичный вид ферулы, произрастающий вблизи Центральной Анатолии, очень похож на описание и нумизматические рисунки сильфия (Miski, 2021).

Листовые пластинки этой ферулы многократно-перисто рассечены на мелкие до 1 мм длиной, линейные, острые дольки (Коровин, 1947) и не имеют ничего общего ни с описанием листьев сильфия, ни с их изображениями на киренских монетах. Прочие поиски сходства просто не имеют смысла.

Последняя неудачная попытка обнаружить таинственное растение всего лишь пополнила список неудач, начатый ещё в древности. Потому что самая первая миссия по поиску исчезающего сильфия была проведена по инициативе Римской республики. Предположительно в начале 40-х годов до нашей эры, вскоре после окончания гражданской войны. В рамках наведения порядка и укрепления финансовой дисциплины. Следы этих поисков остались в "Естественной истории" Плиния Старшего в виде не слишком правдоподобного сообщения о засыпающей овце и чихающей козе, съевших сильфий:

Если же животное из стада все-таки натолкнется на растущий побег сильфия, признаком будет то, что овца, съев его, быстро засыпает, а коза довольно громко чихает (Pliny XIX.XV.39).

В комментарии к английскому переводу, 1855 года издания, данная история объявлена абсурдной и не имеющей источника:

Фе отмечает, что Плиний не нашел этой абсурдной истории ни в одной из работ, из которых он составил свой отчет, так что она полностью принадлежит ему.

Рассказ действительно выглядит очень странно. Не слишком понятна и его необходимость для описания сильфия. Если конечно не предположить, что он является прямым пересказом текста из очень важного документа, в достоверности которого Плиний был уверен.

Вообще-то, больше всего это напоминает прямой ответ какого-нибудь киренского аборигена, скорее всего пастуха, на вопрос – Не встречался ли ему сильфий, который где-нибудь тут непременно должен расти?

Если перевести эту абсурдную историю в более понятную форму, то в ответ очевидно было сказано, что сильфий опрашиваемый никогда не видел, но овцы и козы иногда ведут себя очень странно, потому как, наверное, успевают найти и съесть растение раньше.

Иначе говоря – у Плиния приводится факт классических биогеографических исследований – сведения об опросе местного населения.

То, что этот рассказ непосредственно соседствует с описанием хищнической деятельности местных публиканов-откупщиков, арендовавших земли с сильфием под пастбища и стравивших их овцами (Pliny XIX.XV.39), наводит на определённые размышления, связанные с экономической подоплёкой событий.

Римская провинция Кирена платила подати Риму сильфием. Несмотря на ничтожное количество, отправляемое в Рим в виде натурального налога (около десяти килограммов в год), в конце-концов должен был наступить момент, когда предоставить даже такое количество оказалось затруднительно.

Любое государство – это прежде всего учет и контроль. Римская республика исключением не являлась. Регулирование размера налогов находилось в ведении римской цензуры (Smith, 1870). Поэтому для подтверждения или опровержения возможности уплаты подати сильфием и соответствующего изменения налоговой нагрузки, в Кирену должны были отправиться соответствующие специалисты из центра.

Налоговая тема у Плиния выглядит настолько очевидной, что римский писатель Солин, уже в IV веке, творчески переосмыслив его сведения, пишет о невыносимых налогах сильфием:

Эти растения почти полностью искоренены, сначала вторжением варваров, опустошивших поля, а после самими жителями из-за невыносимых налогов (Solin XXVII.49).

То, что в ведении римской цензуры также находились другие экономические вопросы, непосредственно связанные с описываемыми событиями – финансовый контроль за отдачей на откуп общественных земель, государственными доходами и поземельными податями – только добавляет определённости.

Не дошедший до наших дней документ, использованный Плинием в своей работе, был не только своеобразным отчетом о поисках пропавшего сильфия, но и результатом проверки провинциальных властей цензурной комиссией из центра, с указанием на обычные демократические недостатки в управлении общественной собственностью: бесхозяйственность, финансовые злоупотребления и отсутствие контроля.

Самое интересное то, что событие этой древнеримской цензурно-ботанической экспедиции может быть точно датировано. Поскольку, примерно в это же время, произошло другое неожиданное событие, сильно выбивающееся из общего порядка и тоже связанное с сильфием.

В 37 году до нашей эры, после двухсотлетнего забвения, в Кирене была отчеканена самая последняя, уже римская, монета с сильфием на обратной стороне (рис. 118). Предыдущая подобная монета – серебряная дидрахма – выпущена не позднее далёкого 221 года до нашей эры. Такое внезапное обострение воспоминаний о растении очевидно не могло произойти в Киренаике случайно.

Несмотря на то, что киренский сильфий к тому времени ещё окончательно не вымер, но на общественных землях, достаточно близких к населённым территориям, где его пытались отыскать римляне, уже не встречался. Иначе не появилась бы эта неправдоподобная история о чихающих козах и засыпающих овцах.

Рис. 118. Последняя киренская монета с сильфием. Медный квадранс (¼ асса). 16×17 мм. Около 37 г. до н.э.

Нужно ли повторять, насколько безрезультатно закончились все современные поиски киренского сильфия? Тем не менее, возможность получения биологического образца – дело не настолько безнадежное, как может показаться на первый взгляд.

Живое растение искать бесполезно. Последнее было подано к столу императора Нерона. Однако сильфий – это не только ароматный и полезный корень, но и несколько тысяч семян с каждого растения, рассеиваемых ветром по округе. К тому же, если вспомнить упомянутые выше "луга сильфия" Софокла, он был видом, составлявшим в Киренаике основу некоторых растительных сообществ. И далеко не все из этих семян могли прорасти, сгнить или стать добычей мелких грызунов. Некоторые из них, присыпанные слоями пыли и песка или затянутые донными отложениями высохших озер, уже стали частью истории планеты и могут быть обнаружены не только сегодня, но и через миллионы лет. К примеру окаменевшие семена птеридосперм, примерно такого же размера как семена дудников, удается извлекать из отложений пермского периода возрастом около 250 млн. лет.

Единственный полуплодик, попавший в руки ботаника, снимет вопрос – к какому роду зонтичных принадлежал таинственный сильфий. Именно особенности строения семян, начиная с XVII века, стали основными особенностями, на которых основаны таксономия семейства и надёжная диагностика его представителей. Друде в конце XIX века на основании карпологического метода дал полный обзор систематики зонтичных (Drude, 1897), и его классификация до настоящего времени сохраняет свое значение, несмотря на накопившиеся противоречия с новейшими данными, полученным в этой области.

Да и про пыльцу тоже забывать не следует. Понятно, что отыскать семена для исследований было бы намного полезней, только пыльцы растения производят гораздо больше и потому обнаружить её значительно легче.

С момента первого обнаружения ископаемой пыльцы Геппертом в 1836 году, наука о древней пыльце или палеопалинология значительно продвинулась в своем развитии и широко применяется для решения проблем палеоботаники и датировки отложений (Рудая, 2010).

Изучение древних образцов пыльцы сопоставимого возраста, в недалеком от Киренаики Египте, позволяет определять зонтичные вплоть до отдельного вида (Azzazy, 2018). То есть аналогичная пыльца сильфия будет достаточно свежа и вполне пригодна для прямой таксономической идентификации по её морфологии (Baczyński at al., 2021). И это не говоря о молекулярно-генетических исследования, которые в наши дни получили существенные возможности как в методиках, так и в обработке результатов. Пластидная ДНК может быть извлечена из пыльцевых зерен не только трехтысячелетнего, но и значительно большего возраста (Bennett and Parducci, 2006).

Немногочисленные палеоботанические исследования в Киренаике пока результатов не принесли. Макроскопические растительные остатки изучались при раскопках в Эвесперидах. Определение возможного присутствия сильфия целенаправленно не проводилось. Остатки растений не относящихся к сельскохозяйственным культурам описаны как "немногочисленная сорная флора" (Pelling and al Hassy, 1997). Также существует работа о палинологических изыскания вблизи побережья, неподалёку от бывшей Кирены (Hunt et al., 2002). К сожалению в этой работе нет сведений о наличии в образцах пыльцы каких-либо зонтичных вообще. По присутствию пыльцы оливы, авторы принимают максимальный возраст образцов не более, чем в 2630 лет. Судя по отмеченным следам заметного антропогенного воздействия (выжигание растительности и выпас скота), сведения могут относится к тому времени, когда сильфий ещё не вымер, но на территории ливийского Пентаполиса уже не встречался.

Однако подобные исследования в этом регионе рано или поздно будут продолжены. Так что удел пытливых исследователей – раскопки в поисках пыльцы и плодов сильфия, а не прогулки по территории в надежде на встречу с неуловимыми цветами.

В значительной мере интерес к сильфию связан с его целебными свойствами. Как красиво сказано у Джона Линдли в "Растительном царстве":

Чем дальше от античности, тем красивее легенды. Дягиль лекарственный применялся и применяется в тех же случаях, что и сильфий, но с течением времени постепенно терял медицинское значение.

Лекарственных свойств дягиля никто не отрицает. Он входил в российские фармакопеи I–VI изданий, но уже в первом выпуске Государственной фармакопеи СССР 1926 года, названной VII изданием, его не оказалось. Очередная странность, на которые так богата тема, связанная с сильфием.

В фармакопеи некоторых стран сырьё различных дудников включено, но каких-то особых чудес от них никто не ждёт.

Исследования фармакологических свойств дудников многочисленные, но разрозненные и бессистемные (Григорян, 2012). Обычно такое происходит, когда не слишком понятно что искать. К тому же медицине нужны препараты с понятным действием и возможностью дозировки, а не "совокупность действующих веществ". Как тут не вспомнить слова Плиния, что "предположение о сохранении согласия веществ в смесях, а также их противодействии, очень часто обманчиво" (Pliny XXII.XLIX.106).

Состав биологически активных веществ дудников действительно сложен. Независимо от того, какой вид растения и каково место его произрастания, все представители имеют в своем составе эфирные масла, смолы, производные жирных кислот, представленные полиацетиленовыми соединениями, производные фенольных кислот – фталиды и кумарины, полисахариды, микро- и макроэлементы (Шакирова, 2015).

Препараты дудников в зависимости от способа приготовления (спиртовой экстракт или отвар) могут иметь противоположное действие, например, расслаблять или сокращать гладкие мышцы (Huang, 1993).

Конечно же стоило посмотреть – нельзя ли извлечь каких-нибудь полезных практических сведений из античных источников?

Сразу можно отметить прямо противоположный античный подход к исходному сырью. Как уже говорилось, по современным меркам, растения, у которых развились цветоносы и соцветия, не подходят для сбора корневищ, так как их качество будет низким. Корни сильфия и его семена собирали одновременно, то есть когда растение уже заканчивало свой жизненный цикл и отличалось особо высоким уровнем содержания биологически активных веществ.

Сок извлекали именно из таких корней. Считалось, что сок, собранный из обломанных в начале цветения соцветий, хуже (Теофраст IX.1.7). То, что сок из корня лучше, поскольку он "чистый, прозрачный и более густой" наверное стоит оставить без внимания. Времена Теофраста – это период, когда сильфий уже полноценно применялся в античной медицинской практике. Критерии лучше-хуже очевидно были другие. Лучше посмотреть – нет ли разницы в содержании биологически активных компонентов в разном соке.

Сравнить сок из корня и стебля сильфия конечно же невозможно, да и разница в составе сока из корня и стебля дягиля никем не изучалась. Но имеются сведения анализа водно-спиртовых экстрактов из разных частей растения – листьев и корней, на основании которых можно провести примерное сравнение. Эти сведения приводятся ниже в виде круговых диаграмм (рис. 119) и в табличной форме.

Рис. 119. Содержание биологически активных веществ в корневищах с корнями и листьях дягиля лекарственного в виде круговых диаграмм (Шакирова, 2015).

_{Таблица 1. Содержание биологически активных веществ в корневищах с корнями и листьях дягиля лекарственного.}

В составе экстракта из листьев ожидаемо оказалось больше дубильных веществ и меньше полисахаридов. Самым интересным стало соотношение фенолкарбоновых кислот и кумаринов. В составе экстракта из корней почти в два раза больше фенолкарбоновых кислот и в три раза меньше кумаринов.

Судя по выявленным соотношениям, античных медиков больше интересовало лечебное воздействие фенолкарбоновых кислот, в то время, как современные исследования в основном направлены на изучение свойств кумаринов:

Опираясь на литературные данные, можно констатировать тот факт, что наиболее активнодействующими соединениями в подземных органах дудника обыкновенного, является сумма кумаринов (Григорян, 2012).

Похоже, что изучаются не самые нужные компоненты. К тому же, не все кумарины одинаково полезны. Некоторые даже наоборот. Из-за их фототоксического действия IFRA ограничивает количество эфирного масла корней дягиля в парфюмерных композициях и отдушках (Войткевич, 1999).

В отличии от сильфия дягиль не использовался для лечения алопеции. Однако ничего не мешает проверить наличие подобных свойств у биологически активных веществ дягиля.

На то, что алопеция поддаётся лечению, намекает существование двух современных препаратов – финастерида и миноксидила.

Финастерид – противоопухолевый препарат, ингибирующий 5-альфа-редуктазу II типа, превращающую тестостерон в более активный 5-альфа-дигидротестостерон, помогает при андрогенетической алопеции[118]. Миноксидил является сосудорасширяющим и антигипертензивным средством, но в основном используется как средство от алопеции. При местном применении он замедляет или останавливает потерю волос и стимулирует рост новых[119].

Кстати. Механизм, посредством которого миноксидил способствует росту волос, полностью не изучен, но свойства финастерида связаны с влиянием на гормоны. Если добавить сюда очевидное гормональное воздействие дягиля – эстрогенное и окситоциновое, как абортивного средства (Sage-femme, 2008), то начинают прослеживаться неясные контуры возможного общего влияния его активных веществ на гормональную систему, которое стоит поискать. Вплоть до решения возрастных проблем, с которыми справлялся сильфий: значительного улучшения пищеварения у пожилых людей (Pliny XXII.XLIX.102), поражения суставов (Oribase IV, 611) и катаракты (Dioscorides III.94). Влияние на гормональную систему действительно может означать любые чудеса, приписываемые сильфию.

Киренский сильфий вымер, но его история продолжается.

Эмульсии – это неоднородные системы, которые состоят из двух жидких фаз, одна из которых находится в раздробленном состоянии. Эмульсии имеют небольшую устойчивость и при некоторых размерах взвешенных частиц, очень быстро расслаиваются. Эмульсия с взвешенными частицами с размером от 0,4 до 0,5μ становится неустойчивой и расслаивается. Этот размер частиц является критическим.

Для того чтобы повысить устойчивость эмульсии, в нее добавляют эмульгирующие агенты. Эмульгирующие агенты могут концентрироваться вокруг отдельных капелек дисперсной фазы, создавая защитную оболочку, которая препятствует слиянию капель друг с другом. Благодаря этому эмульсия получает устойчивость. Используя эмульгирующие агенты, возможно создание эмульсий с высокой концентрацией дисперсной фазы.

Степень устойчивости эмульсии также зависит от концентрации дисперсной фазы. При этом эмульсия, которая имеет защитную оболочку из эмульгирующего агента, при повышении её концентрации становится гуще. При этом образуется густой слой, имеющий высокое содержание дисперсной фазы. Данный слой может располагаться вверху или внизу сосуда в зависимости от удельного веса взвешенных частиц.

Основным различием эмульсии от суспензии является возможность обращения фаз. Данная особенность эмульсии заключается в том, что во время увеличения дисперсной фазы, когда соприкасаются отдельные капельки, эти капельки могут сливаться в общую систему, тем самым образуя сплошную фазу, в которой взвешенные частицы – это частицы первоначальной дисперсионной среды. Следовательно, при повышении концентрации эмульсии происходит обмен фаз. То есть дисперсионная среда меняется на дисперсную, а дисперсная фаза – в дисперсионную среду.

Вязкость эмульсий и суспензий, а также внутреннее трение, изменяются в зависимости от их концентрации. При этом максимальная вязкость соответствует концентрации, при которой возникает обращение фаз.

Расслоение эмульсий возможно в результате действия сил тяжести. Устойчивость свойственна эмульсиям с каплями дисперсной фазы не более 0.5 мк, либо при добавлении стабилизаторов. Если увеличивается концентрация эмульгированного вещества, то вероятно обращение фаз.

https://oil-filters.ru/emulsion_breaking/

Арриан. Индика (Перевод и комментарии М. Д. Бухарина). Индия и античный мир. – М.: Восточная литература. 2002, с. 261-292.

Арриан. Поход Александра (Перевод М. Е. Сергеенко). – М.: Миф, 1993.

Афиней. Пир мудрецов (Перевод Н. Т. Голинкевич). – М.: Наука, 2004, т.1-2.

Войткевич С. А. Эфирные масла для парфюмерии и ароматерапии. – М.: Пищевая промышленность, 1999.

Геопоники. Византийская сельскохозяйственная энциклопедия X века (Перевод с греческого Е. Э. Липшиц). – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1960 г.

Гиппократ. Избранные книги. – М.: Биомедгиз, 1936; Сочинения II. – М.-Л.: Медгиз, 1944; Сочинения III. – М.: Медгиз, 1941.

Григорян Э. Р. Фармакогностическое изучение дудника обыкновенного (Angelica archangelica L.) Дисс. ... канд. фарм. наук. Пятигорск, 2012 г.

Губанов И. А., Крылова И. Л., Тихонова В. Л. Дикорастущие полезные растения СССР. – М.: "Мысль", 1976, с. 218, 252-254.

Древнегреческо-русский словарь. Составитель И. Х. Дворецкий. – М.: Изд-во иностранных и национальных словарей, 1958. Том 1, 2.

Каплин П. А., Никифоров Л. Г. О наступлениях и отступлениях океана. Природа, 1973, № 11, с. 80-87.

Катон Марк Порций. Земледелие (Перевод и комментарии М. Е. Сергеенко). – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1950, с. 58.

Катулл. Книга стихотворений. Перевод С. В. Шервинского. – М.: «Наука», 1986.

Климишин И. А. Календарь и хронология. – М.: Наука, 1990, с. 48, 219.

Колумелла. Сельское хозяйство (Перевод М. Е. Сергеенко). Учёные земледельцы древней Италии. – Л.: Наука, 1970, с. 152.

Комаровъ В. Л. Сборъ, сушка и разведенiе лекарственныхъ растенiй въ Россiи. Справочникъ. – Петроградъ, 1917, с. 27-28.

Коровин Е. П. Иллюстрированная монография рода Ferula (Tourn.) L. – Ташкент: Изд-во АН УзССР, 1947.

Латинско-русский словарь (изд. 2-е, переработ. и доп.). Составитель И. Х. Дворецкий. – М.: "Русский язык", 1976.

Мазнев Н. И. Энциклопедия лекарственных растений (3-е изд.). – М.: Мартин, 2004, с. 59-60.

Макаров А. С., Большиянов Д. Ю. Колебания уровня арктических морей России в голоцене. Проблемы палеогеографии и стратиграфии плейстоцена. Вып. 3. М.: Географический факультет МГУ, 2011, с. 315-320.

Максимович-Амбодик Н. М. Врачебное веществословiе или описание цѣлительныхъ растѣнiй во врачевствѣ употребляемыхъ. СПб.: Тип. Мор. шляхет. кадет. корпуса, 1785.

Маринченко В. А., Смирнов В. А., Устинникова Б. А. и др. Технология спирта. – М.: Легкая и пищевая промышленность, 1981. с. 78.

Машанов В. И., Покровский А. А. Пряноароматические растения. – М.: Агропромиздат, 1991, с. 153-155.

Нейштадт М. И. Определитель растений средней полосы европейской части СССР (4-е издание). – М.: Учпедгиз, 1954, с. 331-332.

Нуралиев Ю. Н. Лекарственные растения. – Душанбе: "Маориф", 1989, с. 55-56.

Николайчук Л. В., Жигар М. П. Целебные растения (2-е изд.). – X.: Прапор, 1992, с. 69-70.

Павсаний. Описание Эллады (Перевод с древнегреческого С. П. Кондратьева). – СПб.: Алетейя, 2002. т. 1, 2.

Плантариум. Открытый онлайн атлас и определитель растений [электронный ресурс[120]]

Путырский И. Н., Прохоров В. Н. Универсальная энциклопедия лекарственных растений. – М.: Махаон, 2000, с. 115-116.

Рабинович М. И. Лекарственные растения в ветеринарной практике: Справочник. – М.: Агропромиздат, 1987, с. 95.

Работнов Т. А. Некоторые данные по биологии луговых сорняков: порезника горного и дягиля лекарственного. Бюллетень Московского общества испытателей природы. Отд. биологический, 1949. т. LIV, вып. 2, с. 61-67.

Реклю Э. Земля и люди. Всеобщая географiя. – Санкт-Петербург, 1899. т. XI, с. 6-88.

Российская фармакопея. Второе издание. Санкт-Петербург, 1871.

Рудая Н. А. Палинологический анализ: Учеб.-метод. пособие. Новосиб. гос. ун-т, Ин-т археол. и этногр. СО РАН. Новосибирск, 2010.

Cафаров Н. М. Растительность центрального Памиро-Алая (флористический состав, фитоценология, вопросы районирования). Дисс. ... докт. биол. наук. Душанбе, 2017.

Селиванова Л. Л. Растительный символ на монетах Кирены. Электронный научно-образовательный журнал "История", 2018, T. 9, Выпуск 2 (66). [электронный ресурс[121]].

Скилак Кариандский. Перипл обитаемого моря (Перевод и комментарии Ф. В. Шелова-Коведяева). Вестник древней истории, 1988, № 1-2.

Синезий Киренский. Полное собрание творений (Перевод и комментарии Т. Г. Сидаша). – СПб.: Издательский проект "Квадривиум", 2014, т. 2.

Сообщество натуралистов – iNaturalist [электронный ресурс[122]]

Справочник по лекарствам китайской медицины. Редактор И. А. Медведева. – М.: "Муравей", 2003, с. 544, 548, 564.

Страбонъ. Географiя (Переводъ Ѳ. Г. Мищенка). – Москва, 1879.

Страбон. География (Перевод Г. А. Стратановского). – М.: "Наука", 1964.

Теофраст (Феофраст). Исследование о растениях (Перевод с древнегреческого и примечания М. Е. Сергеенко). – М.: Изд-во АН СССР, 1951.

Универсальная энциклопедия лекарственных растений. Сост. И. Н. Путырский, В. Н. Прохоров. – М.: Махаон, 2000, с. 131-132.

Флора Азербайджана (ред. И. И. Карягин). – Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1955, т. 6.

Флора Армении (ред. А. Л. Тахтаджян). – Ереван: Изд-во АН Армянской ССР, 1973, т. 6.

Флора Казахстана (ред. Н. В. Павлов). – Алма-Ата: Изд-во АН Казахской ССР, 1963, т. 6.

Флора СССР (ред. Б. К. Шишкин). – М.: Изд-во АН СССР, 1951, т. 17.

Флора Таджикской ССР (ред. А. П. Чукавина). – Ленинград: "Наука", 1984, т. 7.

Флора Узбекистана (ред. А. И. Введенский). – Ташкент: Изд-во АН Узбекской ССР, 1969, т.4.

Хамраева Д. Т., Хожиматов О. К., Уралов А. И. Рост и развитие Ferula tadshikorum Pimenov в условиях интродукции. Acta Bioiogica Sibirica, 2019, 5(3), pp. 172-177.

Цыганов Д. Н. Фитоиндикация экологических режимов в подзоне хвойно-широколиственных лесов. – М.: "Наука", 1983.

Цицин Н. В. гл. ред. Атлас лекарственных растений СССР. – М.: Медгиз, 1962, с. 178-179.

Чиков П. С. Атлас ареалов и ресурсов лекарственных растений СССР. – М.: Картография, 1983.

Шакирова Ф. А. Фармакогностическое изучение дягиля лекарственного (Archangelica officinalis Hoffm.). Дисс. на соискание ученой степени канд. фарм. наук. Уфа, 2015.

Шенброт Г. И., Соколов В. Е., Гептнер В. Г., Ковальская Ю. М. Тушканчикообразные. – М.: Наука, 1995, с. 323.

Шилов М. П., Сигунов Е. В. Борщевик Сосновского: проблемы использования и контроля распространения. – Владимир: Аркаим, 2021.

Щеглов Н. Хозяйственная ботаника. – Санкт-Петербург, 1828. ч. II, с. 67–70.

Элиан. Пёстрые рассказы (Перевод с древнегреческого С. В. Поляковой). – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1963, с. 93.

Эренберг Х. Г. О Темномъ Морѣ и явленiяхъ пассатной пыли и кровяныхъ дождей. Записки Императорской Академiи наук. Санкт-Петербургъ, 1867, т. 10, с. 85-93.

ЭДСР – Энциклопедия декоративных садовых растений, Дудник (Angelica). [электронный ресурс[123]]

Adams J. M., Faure H. Preliminary Vegetation Maps of the World since the Last Glacial Maximum: An Aid to Archaeological Understanding. Journal of Archaeological Science, 1997, v. 24, 7, pp. 623-647.

Aegineta. The seven books of Paulus Aegineta (Trans. and commentary Francis Adams). – London. 1847, v. III, p. 339.

Aelian. On the chracteristics of animals (with Eng. trans. A. E. Scholfield). – London. 1958, pp. 328-329.

Amigues S. Le silphium – État de la question. Journal des savants. 2004, 2, pp. 191-226.

Aretaeus. The Extant Works of Aretaeus, The Cappadocian (Trans. Francis Adams). – Boston. 1856.

Apicus. De Re Coquinaria Libri Decem. – Heidelbergae, 1867.

Applebaum, S. Jews and Greeks in Ancient Cyrene. – Leiden, 1979.

Asciutti V. The Silphium plant: analysis of ancient sources (Master of Arts). Durham theses. Durham University. 2004.

Athenaeus. Deipnosophistae. Kaibel. In Aedibus B.G. Teubneri. – Lipsiae. 1887.

Azzazy M. F. Exploratory palynological studies at the Tell el-Daba'a-Avaris. PLoS ONE. 2018, 13(2).

Babelon Ernest. Monnaies de la Cyrénaique. Revue numismatique. – Paris, 1885, pp. 390-400.

Baczyński J., Miłobędzka A., Banasiak Ł. Morphology of pollen in Apiales (Asterids, Eudicots). Phytotaxa, 2021, 478 (1).

Baker M. A., Patterson B. D. Patterns in the local assembly of Egyptian rodent faunas: Areography and species combinations. Mammalian biology. 2010, 75, pp. 510–522.

Baika K. Apollonia. Shipsheds of the Ancient Mediterranean. – Cambridge, 2013, pp. 294-306.

Baytop T. Türkiye’de Bitkiler ile Tedavi, geçmişte ve bugün. – İstanbul, 1984, s. 324.

Bennett K. D., Parducci L. DNA from pollen: Principles and potential. The Holocene, 2006, December, 16(8), pp. 1031-1034.

Berendes J. Ueber das Silphion der Alten. Archiv der Pharmazie, 1905, CCXXXXIII (243), Bd. 6, ss. 430-434.

Boiangiu R. S., Bagci E., Dumitru G., Hritcu L., Todirascu-Ciornea E.. Angelica purpurascens (Avé-Lall.) Gilli. Essential Oil Improved Brain Function via Cholinergic Modulation and Antioxidant Effects in the Scopolamine-Induced Zebrafish (Danio rerio) Model. Plants. 2022, 11(8), 1096.

Boissier E. Flora Orientalis. – Genevae et Basileae, 1872, II, p. 979.

Brehm A. Brehms Tierleben. Zwölfter Band. – Leipzig, Wien, 1915, s. 56.

Breckle S.-W. Flora and vegetation of Afghanistan. Basic and Applied Dryland Research. 2007, 1, pp. 155–194.

Cato Marcus Porcius. On agriculture (with Eng. trans. W. D. Hooper, revised H. B. Ash). – London, 1934, pp. 106-107.

Celsus. De Medicina. W. G. Spencer. – London, 1935.

Chamoux F. Cyrène sous la monarchie des Battiades. – Paris, 1953.

Chamoux F. Le problème du silphion. Bulletin de la Société Nationale des Antiquaires de France, 1985, pp. 54-59.

Chaumeton F.-P. Flore médicale. – Paris, 1833, pp. 141-145.

Chiron. Mulomedicina (ed. E. Oder). – Lipsae, 1950.

Columella. On Agriculture (Trans. by E. S. Forster and E. H. Heffner). – London, 1955. v. I-III.

Dalby А. Silphium and Asafoetida. Spicing Up the Palate. Walker H. (ed.). – London: Prospect Books, 1993, pp. 67–72.

Davesne A. La divinité cyrénéenne au Silphion. Iconographie classique et identités régionales. Suppléments au Bulletin de Correspondance Hellénique. Paris, 1986, XIV, pp. 195-206.

Déniau F. Le silphium. – Paris, 1868.

Dioscorides. Arzneimittellehre in fünf Büchern (Übersetzt und mit erklärungen versehen von J. Berendes). – Stuttgart, 1902.

Dioscorides. De materia medica (Commentario illustravit C. Sprengel). – Lipsiae, 1829.

Dioscorides. De materia medica (Trans. T. A. Osbaldeston on the 1655 trans. of J. Goodyer). – Johannesburg: Ibidis Press, 2020.

Drude O. Umbelliferae. Die natürlichen Pflanzenfamilien (edn. A. Engler und K. Prantl). – Leipzig, 1898, Teil III, Abt. 8, ss. 63–250.

Duchalais A. Restitution à Larissa de Tbessalie el à la Cyrénaïqne de quelques médailles attribuées à Cardia. Revue numismatique. – Paris, 1850, pp. 250-272.

Duke J. Handbook of medicinal herbs. – Boca Raton: CRC Press, 1987, pp. 28-29.

El-Darier S. M., El-Mogaspi F. M. Ethnobotany and Relative Importance of Some Endemic Plant Species at El-Jabal El-Akhdar Region (Libya). World Journal of Agricultural Sciences, 2009, 5(3), pp. 353-360.

El-Tantawi A. Climate change in Libya and desertification of Jifara Plain. Dissertation zur Erlangung des Grades Doktor der Naturwissenschaften. – Mainz, 2005, p. 32.

Encyclopædia Britannica. 1911. Volume 7. Cyrene.

EDCS. Epigraphik Datenbank Clauss/Slaby [электронный ресурс[124]]

FAO, 2009. Atlas of natural resources for agricultural use in Libya.

Favorito E. N., Baty K. The silphium connection. Celator. 1995, 9(2), pp. 6–8.

Flahault Ch. Notice nécrologique de Jules Daveau. Bull. Soc. Botanique France. 1930, p. 132.

Flora of Greece web. Angelica sylvestris L. [электронный ресурс[125]]

Flora of Iran. Central Herbarium of Tehran University. Plant list. [электронный ресурс[126]]

Flora Iranica. Flora des Iranischen Hochlandes und der umrahmenden Gebirge (K. H. Rechinger). Graz-Austria, 1987, No. 162, ss. 523-524.

Flora of Syria, Palestine and Sinai. – Beirut, 1896, p. 357.

Flora of Turkey and the East Aegean Islands (ed. P. H. Davis). – Edinburgh, 1972, v. 4.

Furlani S., Antonioli F., Biolchi S., Gambin T., Gauci R., Lo Presti V., Anzidei M., Devoto S., Palombo M., Sulli A. Holocene sea level change in Malta. Quaternary International. 2013, 288, pp. 146-157.

Frère D., Dodinet E. Le silphium, plante merveilleuse mais disparue. 2019. [электронный ресурс[127]]

GBIF – Global Biodiversity Information Facility [электронный ресурс[128]]

Gemmill C. L. Silphium. Bulletin of the History of Medicine, 1966, 40(4), pp. 295-313.

Ghahremaninejad F., Falatoury A. N. An update on the flora of Iran: Iranian angiosperm orders and families in accordance with APG IV. Nova Biologica Reperta, 2016, 3(1), pp. 80-107.

Global Land Cover 2000 [электронный ресурс[129]]

Heeger E. F. Angelica archangelica L., Angelika, Garten-Engelwurz, Engelwurz. Handbuch des Arznei- und Gewürzpflanzenbaues. Drogengewinnung. – Berlin: Deutscher Bauernverlag, 1989, ss. 238−248.

Helbig M. Physiology and Morphology of σίλφιον in Botanical Works of Theophrastus. Scripta Classica, 2012, 9, pp. 41–48.

Hemery Y., Rouau X., Lullien-Pellerin V., Barron C., Abécassis J. Dry processes to develop wheat fractions and products with enhanced nutritional quality. J. Cereal Sci., 2007, 46, pp. 327–347.

Hérincq F. La vérité sur le prétendu Slphion de la Cyrénaïque ("Slphium cyrenaicum", du Dr Laval) (2e édition). – Paris, 1876.

Hesychii Alexandrini lexicon (ed. Friderico Ritschelio). – Ienae, 1864, col. 295, 1352.

How W. W., Wells J. A commentary on Herodotus, with an introduction and appendixes. – Oxford, 1928.

Huang K. C. The Pharmcology of Chinese Herbs (2nd edition). – Boca Roton, USA: CRC Press, 1993.

Hunt C., Elrishi H., Hassan, A. Reconnaissance investigation of the palynology of Holocene wadi in Cyrenaica, Libya. Libyan Studies, 2002 33, pp. 1-7.

Huxley A. The New Royal Horticultural Society Dictionary of Gardening. A to C. – London: MacMillan Press, 1992, pp. 17-176.

Index Seminum. Hortus Botanicus Imperialis Petropolitanus. - St.Petersburg (Petropolitanus), 1842, viii, pp. 73-74.

Isidorus Hispalensis. Etymologiarum sive Originum libri XX (ed. W. M. Lindsay). – Oxford, 1911.

Jehlik V., Rostanski K. Angelica archangelica subsp. litoralis auch in der Tschechoslowakei. Preslia, 1975, 47, ss. 145-157.

Kiehn M. Silphion Revisited. Medicinal Plant Conservation. 2007, № 13, p. 4–8.

Kiehn M. ΣΙΛΦΙΟΝ – SILPHION. “…multis iam annis in ea terra non invenitur…”. European Botanic Gardens in a Changing World. Sixth European Botanic Gardens Congress. May 28-June 02. Chios Island. Greece. 2012, pp. 33-41.

Koerper H., Kolls A.L. The Silphium motif adorning ancient Libyan coinage: marketing a medicinal plant. Economic Botany. 1999, 53(2), pp.133–143.

Köhler F.E. Köhler's Medizinal-Pflanzen. – Gera. 1890, vol. 2: t. 147.

Kropff A. An English translation of the Edict on Maximum Prices, also known as the Price Edict of Diocletian. Academia.edu, 2016.

Kylin M. Angelica archangelica L. Degree Project for BSc in Horticulture programme. 2010.

Liao C., Downie S. R., Li Q., Yu Y., He X., Zhou B. New Insights into the Phylogeny of Angelica and its Allies (Apiaceae) with Emphasis on East Asian Species, Inferred from nrDNA, cpDNA, and Morphological Evidence. Systematic Botany. 2013, 38(1), pp. 266-281.

Lindley J. The vegetable Kingdom. – London, 1845–1847, p. 776.

Linnaeus Carolus. Species plantarum. – Holmiae. 1753, t. 1, pp. 250-251.

Lobel. Plantarum seu stirpium historia. – Antverpiae. 1576, p. 451.

MacDonald D. The Encyclopedia of Mammals. – New York: Facts on File Publications, 1984, p. 683.

Miski M. Next chapter in the legend of silphion: Preliminary morphological, chemical, biological and pharmacological evaluations, initial conservation studies, and reassessment of the regional extinction event. Plants, 2021,10,102.

Moldenke H. N, Moldenke A. L. The Mysterious Silphium. Garden Journal, 1 (September-October), 1951. New York.

Morhange C., Laborel J., Hesnard A. Changes of relative sea level during the past 5000 years in the ancient harbor of Marseilles, Southern France. Palaeogeography, Palaeoclimatology, Palaeoecology. 2001, 166, pp. 319–329.

Morhange C., Pirazzoli P. A., Nick Marriner N., Lucien Montaggioni L. Late Holocene relative sea-level changes in Lebanon, Eastern Mediterranean. Marine Geology. 2006, 230, pp. 99–114.

Müller L. Numismatique de l’Afrique ancienne. – Kopenhagen, 1860-1874, Bd. I. II. III.

Nikonov G. K., Baranauskaite D. I. Xanthogalin – A new coumarin from Xanthogalum purpurascens Lallem. Khimiya Pdrodnykh Soedinenii. 1965, Vol. 1, No. 2, pp. 139-142.

Norton R., Hoppin J.C., Curtis C,D., Sladden A.F.S. The Excavations at Cyrene, First Campaign, 1910-1911. New York, 1911.

Ojala, A. Seed dormancy and germination in Angelica archangelica subsp. archangelica (Apiaceae). Ann. Bot. Fennici. 1985, vol. 22, p. 53-62.

Oribase. Œuvres complètes (Trad. fran. par Daremberg C.V. et Bussemake U.C.). – Paris. 1854-1876, t. 6.

Pawera L., Verner V., Termote C., Sodombekov I., Kandakov A., Karabaev N., Skalicky M., Polesny Z. Medical ethnobotany of herbal practitioners in the Turkestan Range, southwestern Kyrgyzstan. Acta Societatis Botanicorum Poloniae, 2016, 85(1):3483.

Pelagonius. Artis veterinariae quae extant. – Lipsia, 1892.

Pirazzoli P., Laborel J., Stiros S. Earthquake clustering in the Eastern Mediterranean during historical times. Journal of Geophysical Research, 1996, 101, pp. 6083–6097.

Pistrick K. Notes on neglected and underutilized crops. Genetic Resources and Crop Evolution, 2002, 49, pp. 211–225.

Pliny the Elder. The Natural History (Bostock J., Riley H. T.) – London, 1855.

Pliny. Natural history (with Eng. trans. Rackham H., Jones W. H. S.). – London, 1961.

Pollux Julius. Onomasticon. – Leipzig, 1824.

Geography of Claudius Ptolemy. Trans. Stevenson E. L. – New York: New York Public Library, 1932.

Pelling R., al Hassy S. The macroscopic plant remains from Euesperides (Benghazi): An interim report. Libyan Studies. 1997, 28, pp. 1-4.

Posani L. Sylphium. A new interpretation. – Academia.edu, 2020. [электронный ресурс[130]]

Presicce C. P. La dea con il silfio e l’iconografia di Panakeia a Cirene. Libyan Studies, 1994, 25, pp. 85-100.

Read B. E. Some of the Old Chinese Drugs used in Obstetrical Practice. Journal of Obstetrics and Gynecology of the British Empire, 1927, 34, pp. 498-508.

Reduron J.-P. La première espèce végétale éteinte est une épice, le silphium. Jardins de France, 2016, 639, p. 15-16.

Riddle J. M., Estes J. W. Oral Contraceptives in Ancient and Medieval Times. American Scientist, 1992, Vol. 80, No. 3, pp. 226-233.

Riddle J. M. Contraception and Abortion front the Ancient World to the Renaissance. – London: Harvard Univ. Press, 1994.

Riddle J. M., Estes J. W., Russell J. C. Ever Since Eve: Birth Control in the Ancient World. Archaeology, 1994, Vol. 47, No. 2, pp. 29-35.

Roques D. Synésios de Cyrène et le Silphion de Cyrénaïque. Revue des Études Grecques, 1984, t. 97, f. 460-461, pp. 218-231.

Roques D. Médecine et botanique: le silphion dans l'oeuvre d'Oribase. Revue des Études Grecques, 1993, t. 106, f. 506–508, pp. 380–399.

Saaed M. W. B., El-Barasi Y. M., Rahil R. O. Our present knowledge about the history and composition of the vegetation and flora of Libya. Webbia. Octjber 2019.

Sage-femme Collective. Natural Liberty: Rediscovering Self-induced abortion Methods. – Las Vegas, Nevada, 2008.

Schübeler F. C. Die Pflanzen Norwegens: ein Beitrag zur Natur- und Culturgeschichte Nord-Europas. – Christiana, 1873, pp. 280-282.

Scribonius Largus. Scribonii Largi de compositionibus medicamentorum liber unua (Simon Silvius). – Parisiis, 1528.

Smith W. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities. – London, 1870, pp. 939-942.

Solin. Polyhistor (Traduit par M. A. Agnant). – Paris, 1847, pp. 223-224.

Soranus. Sorani Gynaeciorum (Lat. trans. V. Rose). – Lipsiae, 1882.

Soranus’ Gynecology (Eng. trans. O. Temkin). – Baltimore, 1956.

Spalik K. Smutna i pouczająca opowieść o silphium. Wiedza i Życie, 2007, № 3, pp. 34–36.

Strabo. Geographica (ed. A. Meineke). – Lipsiae, 1877.

Strabo. The Geography (Eng. trans. H. L. Jones). – London, 1924.

Strabon. Géographie (Fr. trad. A. Tardieu). – Paris, 1890, t. III, p. 491.

Strantz E. Zur Silphionfrage. – Berlin, 1909.

Studniczka F. Kyrene. Eine Altgriechische Göttin. – Leipzig, 1890.

Taherkhani M., Masoudi S., Rustaiyan A. Chemical Composition and Antibacterial Activities of the Essential Oil of Iranian Xanthogalum purpurascens. Nashrieh Shimi va Mohandesi Shimi Iran. 2013, vol. 31, No 3-4(66), pp. 59-63.

Theophrasti Eresii De historia plantarum (Graece et Latine, ed. Bodaeus v. Stapel). – Amstelodami, 1644.

Theophrast. Naturgeschichte der Gewächse (Uebersetzung K. Sprengel). – Altona, 1822.

Theophrastus. Enquiry into plants (with Eng. trans. Hort A.). – London, 1916, vol. I-II.

Theophrastus. De causis plantarum (with Eng. trans. Einarson B., Link G.K.K.). – London, 1976, vol. I, pp. 32-33.

Thomé O. W. Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz. – Gera, 1885.

Vatke W. Appendix ad indicem seminum Horti Botanici Berolinensis anni 1876, s. 2.

Vegetius. Digestorum artis mulomedicine libri. – Lipsiae, 1903.

Weed S. S. Wise woman herbal for the childbearing year. – Woodstock: Ash Tree Publishing, 1986, p. 70.

Weinert E. Die taxonomische Stellung und das Areal von Angelica archangelica L. und A. lucida L. Feddes Repertorium, 1973, Bd. 84, H. 4, pp. 303-313.

Wright W.S. Silphium Rediscovered. Celator, 2001, 15(2), pp. 23–24.

https://simposium.ru/ru/node/13417

https://www.iucn.org/ssc-groups/plants-fungi/plants/plants-h-z/medicinal-plant

Слово πυρωδῶς (словно огонь), несколько напоминает слово πῡρός (пшеница). В последнем, дословном переводе на английский язык (Strabo tr. Jones, 1917-1932), пшеница уже не упоминается.

Отрицательный рост – термин из арсенала представителей российской научной школы экономики, что как бы намекает на отрицательный научный уровень этой самой школы.

По диаметру соответствует, а не по покупательной способности.

https://www.britishmuseum.org/collection/object/C_GRA_100

Леонарт Фукс (Leonhartus Fuchs, 1501–1566 гг.) – немецкий ученый, ботаник и медик, один из "отцов ботаники".

Каспар Баугин (Gaspard Bauhin, 1560–1624) – швейцарский анатом и ботаник, систематик растений.

Жан Рюэль (Jean Ruel – Rewellius, 1474–1532) – французский средневековый врач и ботаник.

Конрад Гесснер (Conrad Gesner 1516–1565) – швейцарский ученый-энциклопедист, одним из первых попытавшийся систематизировать накопленные человечеством сведения о животных и растениях.

https://en.wiktionary.org/wiki/sylva#Latin

из Asciutti, 2004

https://www.britishmuseum.org/collection/object/G_1879-0405-2

https://collections.louvre.fr/en/ark:/53355/cl010261385

https://en.wikipedia.org/wiki/Barbary_lion

фотография льва https://www.youtube.com/watch?v=kQ7bfHFTj6I

фотография https://uabirds.org/m/v2photo.php?l=en&s=045701161&n=4&saut=0&sor=desc&sortby=1&p=0&si=ukr

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Angelica_archangelica_Streymoy_Faroe_Islands.jpg

https://www.plantarium.ru/page/image/id/204053.html

https://www.inaturalist.org/observations/20204096

https://www.inaturalist.org/observations/46988060

Как мера локоть у греков равнялся 46,3 см.

дягиль – из справочника Дикорастущие полезные растения СССР, 1976;

ферула – из атласа Köhler's Medizinal-Pflanzen (Лекарственные растения Кёлера)

https://www.inaturalist.org/observations/34241957

При повороте данного изображения на 180° оно будет выглядеть вогнутым из-за расположения теней. Поэтому монету пришлось отразить вертикально, что на общее понимание не влияет.

https://www.inaturalist.org/observations/49100604

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Wild_angelica_-_first_bud.jpg

https://www.plantarium.ru/page/image/id/690981.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/691543.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/462049.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/25707.html

https://www.inaturalist.org/observations/19840776

https://www.plantarium.ru/page/image/id/454829.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/85778.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/691542.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/502195.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/478212.html

https://www.inaturalist.org/observations/22182036

https://www.plantarium.ru/page/image/id/539063.html

https://www.gbif.org/ru/occurrence/3017959008

https://www.plantarium.ru/page/image/id/428985.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/118700.html

https://www.inaturalist.org/observations/9228173

https://www.inaturalist.org/observations/277524

https://www.inaturalist.org/observations/75566526

https://plant.depo.msu.ru/open/public/item/MW0861882 (фотография гербарного образца)

https://www.inaturalist.org/photos/111665164

https://www.inaturalist.org/observations/29815874

https://www.inaturalist.org/observations/19705459

https://www.inaturalist.org/observations/49100604

https://www.plantarium.ru/page/image/id/118768.html

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Smyrnium_olusatrum_kz07.jpg

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Angelica_japonica.jpg

https://www.photolibrary.jp/mhd1/img601/450-20180607192446263872.jpg

http://akotomo2.hobby-web.net/11image/s-IMG_2120.jpg

https://mikawanoyasou.org/data/hamaudo.htm

https://www.exotic-seeds.store/4304-large_default/ashitaba-angelica-keiskei-semena.jpg

http://umdb.um.u-tokyo.ac.jp/DShokubu/watari_site/box18/18/030_umbelliferae/010_angelica/040_hamaudo_jp/13_21430101/13_21430101a_s.jpg

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Angelica_japonica.jpg

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Kvan_på_island.jpg

https://www.inaturalist.org/observations/90513659

https://www.plantarium.ru/page/image/id/85778.html

http://blog.livedoor.jp/date_fall_reply/archives/76051849.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/173398.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/468180.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/3333.html

https://www.plantarium.ru/page/image/id/206216.html

https://ru.wikipedia.org/wiki/Дудник_амурский

http://botany-collection.bio.msu.ru/plant/view?id=1054

https://forum.plantarium.ru/viewtopic.php?id=94230

https://plantsgallery.blogspot.com/2007/11/angelica-archangelica-ssp-litoralis.html

http://botany-collection.bio.msu.ru/plant/view?id=88

https://www.britishmuseum.org/collection/object/C_1921-0716-2

https://www.britishmuseum.org/collection/object/C_1886-0802-12

http://catalogue.bnf.fr/ark:/12148/cb417504526

https://ru.wikipedia.org/wiki/Греческий_профиль

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:AshitabaJI1.jpg

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:09-05-2017_Gum_arabic_(Acacia_nilotica)_seedpods_(1).JPG

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Acacia-nilotica-range-map.png

https://zen.yandex.ru/media/healthy_spices/babul-on-je-gummiarabik-on-je-e414-chto-eto-i-chem-polezen-5a7f06c9168a91730221b3d0

furfurosus – бурый или коричневый, т. е. похожий цветом на отруби

https://www.nekoton.com/entry/2021/05/14/040000

http://www.asahi-net.or.jp/~uu2n-mnt/yaso/tanken/haru/yas_hamaudo.htm

https://www.plantarium.ru/page/image/id/574010.html

https://www.inaturalist.org/observations/14724310

https://www.inaturalist.org/observations/62973866

https://89522758.at.webry.info/202005/article_59.html

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Kvan_på_island.jpg

https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_млекопитающих_Ливии

https://www.iucnredlist.org/species/10913/115518664

https://www.iucnredlist.org/species/850/22201540

фотография генеты https://funart.pro/52435-genetta-zhivotnoe-77-foto.html

В древнегреческо-русском словаре Дворецкого Πλάτεα транскрибировано как Платия (остров у берегов Ливии) Her.

http://www.ncdc.noaa.gov/paleo/ctl/images/pleist_clim.gif

στόμα – 9) речной рукав: τὸ Πηλούσιον σ. Her. Пелусийский рукав (Нила)

Древнегреческо-русский словарь.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Вади-Каам

Неолитический субплювиал – длительный период, продолжавшийся примерно с 7500-7000 гг. до н. э. по 3500-3000 гг. до н. э., когда в Северной Африке царил влажный дождливый климат.

Современные названия географических объектов приводятся по топокартам Генерального штаба.

Shuttle RadarTopography Mission – международный исследовательский проект по созданию цифровой модели высот Земли с помощью радарной топографической съемки её поверхности.

Греческий стадий – 178 м.

Скилак принимает день плавания равным 500 стадиям (Скилак 69).

изображение в высоком разрешении см.

https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Africa_North_1618,_Gerardus_Mercator_(4156657-recto).jpg

Жан-Антуан Летронн (Jean-Antoine Letronne, 1787-1848 гг.) – французский эллинист, эпиграфист и археолог, оказавший важное влияние на изучение древнегреческих и латинских надписей в нумизматике.

πλατεα – ион. f к πλατύς – 1) широкий; 4) плоский, равнинный

Артемидор Эфесский – греческий географ II–I веков до н.э.

Посидоний (139-50 гг. до н.э.) – древнегреческий философ-стоик, географ.

Величина древнеримской мили (миллиария) составляла 1482 метра – тысяча двойных шагов римских солдат в полном облачении на марше.

Птолемеевский и римский стадий – 185 м.

https://www.inaturalist.org/observations/26004670

http://gornyimed.ru/gallery/album/3

https://nasaviz.gsfc.nasa.gov/cgi-bin/details.cgi?aid=2238

https://ignacio56.blogspot.com/2015/12/

https://www.plantarium.ru/page/image/id/702590.html

http://www.pogodaiklimat.ru/history/62056_2.htm

https://pfaf.org/user/Plant.aspx?LatinName=Paliurus+spina-christi

https://www.plantarium.ru/page/image/id/223509.html

Демич Василий Федорович (1858-1930) – отечественный врач, историк медицины, этнограф (Большая Медицинская Энциклопедия).

https://www.nefisyemektarifleri.com/blog/melek-otu-faydalari-nelerdir-melek-otu-koku-ne-ise-yarar/

https://www.sifalidoktor.com/cinsel-gucu-arttiran-bitki-melek-otu/

https://natural-museum.ru/flora/дудник-пурпурный

http://envis.frlht.org/showplantimage.php?d=961_1

https://efloraofindia.com/2011/03/01/ferula-jaeschkeana/

Вес римского денария был установлен на уровне 4 скрупулов (примерно 4,5 грамма) серебра и в период Республики практически не изменялся.

https://ru.wikisource.org/wiki/ЭСБЕ/Римские_древности

Публиканы (лат. publicani) – в римской финансовой системе частные физические лица, бравшие на откуп у государства его имущество (лат. publicum; земли, пастбища, рудники, соляные варницы).

Павсаний – древнегреческий писатель и географ 2-й половины II века, автор своеобразного античного путеводителя "Описание Эллады".

Периегеза – древний литературный жанр, состоящий из описания, в котором по географическому маршруту приводится информация об истории, народах, обычаях и даже мифологии пересекаемых мест.

Диоскуры – в буквальном переводе "сыновья Зевса" – в древнегреческой и древнеримской мифологиях братья-близнецы Кастор и Полидевк (у римлян Поллукc), дети Леды от двоих отцов – Зевса и царя Спарты Тиндарея.

Исидор Севильский (San Isidoro de Sevilla, 565-636 гг.) – архиепископ Гиспалы (Севильи) в вестготской Испании (600-636). Наиболее известен как основатель средневекового энциклопедизма и плодовитый церковный писатель. "Этимологии" в 20 книгах, универсальная энциклопедия, систематизирующая сумму позднеантичного знания в соответствии с христианскими представлениями.

Надписи на твёрдых материалах (камне, керамике, металле и пр.)

Аретей из Каппадокии (конец I – начало II века) – выдающийся древнеримский античный медик и философ.

Исправлено. В цитируемом переводе, изданном в 2014 году, оригинальное название растения σιλφίον, о принадлежности которого до сих пор спорят, приводится как гладыш (Laserpitium).

https://www.agroxxi.ru/zhurnal-agromir-xxi/stati-rastenievodstvo/vyraschivanie-morkovi-kak-biznes-luchshie-sorta-agrotehnologija-i-zaschita-kultury.html

https://beaconcommodities.com/uk-angelica-benefits-from-warm-september-weather/

https://www.ferrantphe.com/products/angelica/

Объём киафа составляет 0,045 литра.

Крылатое выражение означающее попытку обосновать что-либо со слишком большими допущениями

Орибасий или Орибазий (325–403) – древнегреческий медик и личный врач римского императора Юлиана. Уроженец малоазиатского Пергама.

Антуан Лоран Аполлинер Фе (Antoine Laurent Apollinaire Fée; 1789-1874) – французский ботаник и миколог, специалист по тайнобрачным растениям.

https://www.alchemicabotanica.com/products/du-huo

Персидским сильфием Плиний называет сильфий из Мидии и Армении (Pliny XIX.XV.40).

Автор, пишущий в самых разных областях.

в оригинальном латинском тексте – долгоносик – curculio

https://youtu.be/S8C701GtYWA?t=20

https://www.inaturalist.org/observations/62170480

https://www.inaturalist.org/observations/47844014

https://www.gbif.org/ru/occurrence/2974512482

https://pogoda.mail.ru/news/45308105/

https://www.ng.ru/science/2010-04-28/9_volcano.html

Жюль Александр Даво (фр. Jules Alexandre Daveau; 1852-1929) – французский ботаник, известный своими исследованиями португальской флоры.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Финастерид

https://ru.wikipedia.org/wiki/Миноксидил

https://www.plantarium.ru/

https://arxiv.gaugn.ru/s207987840002135-7-1/

https://www.inaturalist.org/

http://flower.onego.ru/other/other/angelica.html

https://db.edcs.eu/epigr/hinweise/hinweis-en.html

http://portal.cybertaxonomy.org/flora-greece/cdm_dataportal/taxon/01662146-f1b5-4188-9c30-42e1bd74ffad

https://flora-iran.com/central-herbarium-of-tehran-university/plant-list

https://antiquitebnf.hypotheses.org/8676

https://www.gbif.org/ru/

https://forobs.jrc.ec.europa.eu/products/glc2000/glc2000.php

https://www.academia.edu/43417264/SYLPHIUM_Una_nuova_interpretazione