"Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна", – строки из песни Цоя всплыли у меня в голове, когда самолет начал посадку в совершенно незнакомом мне городе. Я смотрела в иллюминатор, и лоскутное одеяло Земли казалось мне абсурдным и нереальным. Где горы? Как люди могут жить в столь ровной местности?!

"Ладно, разберешься на месте, – сказала я себе, – живут же люди в огромных загазованных городах и даже в раскаленных пустынях. И ты проживешь без вида на Эльбрус. Главное, у тебя начинается новая жизнь!"

Из самолета я вышла последней. Уж очень сильно мне не хотелось выходить в новую реальность. Как будто, если я не сделаю этот шаг, скрещу пальцы за спиной, быстро плюну три раза через не помню уже какое плечо и зажмурюсь, то окажусь дома.

Но назад никак нельзя. Там, несмотря на то что все близко и знакомо, холод одиночества и замкнутый круг непонимания, обид и ревности. А здесь у меня есть шанс начать все заново. Глубоко вздохнув, я сделала шаг на трап.

"Но если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день", – пропел мой кумир откуда-то сбоку. Я автоматически похлопала себя по заднему карману джинсов. "Будем живы – не помрем", – подбодрила я себя, выходя из здания аэровокзала. Вокруг толпились громогласные таксисты, наперебой предлагающие свои услуги. Я максимально мило улыбнулась и покачала головой. "Меня должны встречать".

Работу я нашла современным способом – через интернет. Смущало только одно: будущий работодатель как-то сразу был удовлетворен моим довольно неуклюже составленным резюме и принял меня без собеседования. Даже по скайпу. На электронку просто пришло письмо: "Ваша кандидатура одобрена. Можете приступать в понедельник. Сообщите номер рейса, и вас встретит наш водитель."

Вещей у меня было немного. Я собрала видавший лучшие дни чемодан буквально в течение часа. Гораздо больше времени у меня ушло на отбор работ: какие взять с собой, а какие оставить. Вот, собственно, и все дела.

Кто-то посигналил, и я повернула голову, хоть и помнила, что приличные девушки так не поступают. Высокий брюнет в бермудах и обтягивающей футболке весело прокричал: "Вы Ася?" Я кивнула, а в голове промелькнуло: "Перемен требуют наши сердца!"

Знаете, как сердце превращается в лед? До обидного просто, хотя и не быстро. Первые ледяные прививки – сравнение родителей с другими мальчишками.

– Вот посмотри, какой у тети Любы хороший сын. И учится на “отлично”, и в музыкальной школе в первых рядах, а ты…

– У всех дети как дети, один ты у меня сплошное недоразумение! Опять порвал брюки, ведь месяц назад только купили!

– Что за занятие для мужчины – танцы. Иди на бокс или борьбу. В крайнем случае, на футбол.

А мне учиться было не то чтобы лень, а не интересно. И учился, я считаю, нормально для двенадцатилетнего пацана – на четверки в основном. Конечно, иногда и тройки проскакивали, но у кого их не бывает?! Это же не значит, что я идиот. Зато по математике и потом по физике у меня стояли твердые пятерки, но этого было мало. Никто не оценил.

Музыка меня привлекала, но не такая, как учат в музыкалке, а уличная и по-другому. Я хотел танцевать хип-хоп, но батя сказал “только через мой труп”. И брюки, да, рвались, но я ж не специально их рвал! Очень хотелось кричать: “Я такой, какой есть. Я ваш сын! Любите меня, пожалуйста, не сравнивайте ни с кем!” Но я молчал.

Школа. Старшие классы. Набрался смелости подойти к Аньке. Она мне с первого класса нравилась. И, о чудо, она согласилась на свидание. Полгода встречаемся, и снова ледяная стрела в сердце. “Извини, я полюбила другого. Ты очень милый, но мы больше не пара”. Потом узнаю, что она встречается с моим лучшим другом Ромкой. Вот так остался и без друга, и возлюбленной.

Институт. Третий курс. Потерял голову с первого взгляда как дурак. Все говорили: “Не женись, ей нужна только прописка. Бросит тебя при первой же возможности”. Не поверил. Как же можно так о ней… Она же такая добрая и красивая. Три года живем душа в душу, как мне казалось. Вернулся на день раньше из командировки – немая некрасивая сцена: любимая жена в постели с моим начальником. Ушел. Вслед неслись ужасные слова, впивающиеся в мозг, как осколки зеркала Снежной королевы: “А ты думал, что кому-то нужен?!”

Вот и все, готово. Вместо сердца красивый ледяной камень.

Устроился на другую работу. Я неплохой программист, как оказалось. Пошел в спортзал, все равно дома никто не ждет. Через год стал отлично зарабатывать, купил дорогую машину, начал ловить на себе восхищенные взгляды женщин. Мама стала писать: “Ты чего, сынок, о нас папой забыл совсем: не звонишь, не пишешь…”

Однажды вечером шел домой через парк. Смотрю, под скамейкой маленький рыжий котенок сидит, дрожит от холода и страха. Взял к себе.

Это неправда то, что говорят о котах: что, мол, собаки, вот они верные и ласковые, а коты сами по себе, ни к кому не привязываются. Рыжик с первых дней стал моим лучшим другом. Когда я засиживаюсь допоздна за работой, он всегда рядом на столе лежит. А когда я заболел, то старался согреть меня и периодически лизал мне руку, заглядывая в глаза: “Ну ты что ж это так, хозяин, не заботишься о себе. Ничего. У тебя есть я. Я позабочусь о тебе”. И приносил мне мышей, чтобы я мог подкрепиться.

День за днем, лежа на моей груди и мурлыкая себе под нос какую-то одному ему известную мелодию, он спас меня от одиночества и растопил лед в моем сердце своей ненавязчивой и безусловной любовью. Там остался всего один небольшой кусочек льда – след от людей.

Однажды шли по пустынной бесконечной дороге два путника, волей судьбы сведенные вместе. Первый постоянно ныл и причитал о том, как ему сложно жить, как труден его земной путь и как он устал бороться с превратностями судьбы. Второй же все время молчал и ни словом, ни жестом не показывал, что его трогают стенания попутчика.

И вот в один из дней они повстречали старика, сидящего в одиночестве у дороги.

– Доброго дня тебе, отец, и долгих лет жизни, – сказал первый путник, – почему ты сидишь здесь совсем один. Разве у тебя нет семьи, которая может позаботиться о твоей старости?

– И тебе здравствовать, добрый человек, – молвил старик. – Как же без семьи? Есть семья. Но каждый день с рассветом вот уже тридцать лет я сажусь подле этой дороги и ухожу лишь с закатом солнца.

– Зачем тебе это? – удивился путник. – Неужели мало на свете дел?

– Таков мой путь. Я сижу здесь каждый день, чтобы приветствовать странников и облегчать их ношу.

– Чем же ты можешь помочь? – еще больше удивился “нытик”.

– А чем ты хочешь, чтобы я помог тебе?

– Можешь сказать, как мне облегчить мою тяжкую долю?

– А чем она так тяжела?

– Я слаб духом и телом. Я никак не могу изменить свою жизнь. У меня ничего не получается. У меня нет семьи. Я неудачник.

– Сказать-то я могу. Но последуешь ли ты моему совету?

– Я попробую, – пообещал вопрошающий.

– Тогда я скажу тебе всего одно слово. Оно волшебное. Помогает всем без исключений.

– Какое же это слово?

– Меняй.

– Но это так сложно! Я никто, моя судьба предопределена, и я ничего не могу изменить.

– Это на первый взгляд сложно. Ты начни с малого. Для начала поменяй свои мысли. Вместо того, чтобы всем рассказывать о том, как тебе сложно и разбазаривать часы своей драгоценной жизни, потрать пять минут и поведай, что тебе досталось легко и просто.

– Например? Мне ничего так не доставалось.

– Ну почему же? Самый свежий пример: ты получил от меня совет. Разве это было сложно или потребовало от тебя чрезвычайных усилий?

– Нет.

– Или. Сегодня, как и вчера, солнце встало и одарило тебя теплом и светом. Разве тебе это что-нибудь стоило?

– Нет.

– Учись видеть хорошее, даже если кажется, что вокруг тьма.

– А дальше как?

– Дальше еще проще. Как ты узнаешь, вкусна ли лепешка хлеба, которую ешь?

– Я ее пробую.

– А если она тебе не понравится?

– Покупаю в другом месте, зная, что в этой пекарне вкус не по мне.

– Разве пекарня закрывается после того, как ты решил, что ее хлеб недостаточно хорош для тебя?

– Нет, конечно. Есть множество людей, которым он придется по вкусу.

– Вот ты и ответил сам на свой вопрос. Меняй. Если тебе что-то не подходит, меняй. Купив одну лепешку, затем другую, ты приобретаешь опыт. Вслед за опытом приходит знание. А со знанием рука об руку приходит понимание. Меняй все, что не устраивает тебя в жизни до тех пор, пока не придет осознание своего пути.

– Спасибо тебе, отец. Мне действительно теперь не кажется твой совет сложным. Я даю тебе слово изменить свою жизнь.

Старик повернулся ко второму страннику и сказал:

– Ты ангел Смерти. Ты пришел за мной?

– Нет, – ответил путник, – твое время еще не пришло.

– Так ты Смерть?! – испуганно воскликнул его попутчик. – Почему ты шел со мной?

– Твоя жизнь была бессмысленна. Ты растрачивал ее бесценный дар на самоуничижение и жалобы. Я привел тебя сюда, чтобы дать тебе шанс измениться. Найти свой путь. Если бы ты не внял совету этого мудреца, я забрал бы тебя с собой. Но теперь я должен покинуть вас, ибо меня ждут другие слепцы.

– Разве ангел Смерти так поступает?

– А это уже мой путь. Я не просто ангел Смерти. В первую очередь, я посланник вашей души, томящейся в клетке бездействия. И только, когда душа умирает, так и не постигнув смысла собственного появления на свет, я забираю ее, давая шанс переродиться.

И растворился, как будто его никогда и не было. Облегченно вздохнув, путник расправил плечи, снова поблагодарил старца и отправился дальше. Но только в этот раз он шел своей дорогой, найдя собственный путь.

Утро началось совсем не так, как планировалось с вечера. Будильник, который уже несколько лет исправно поднимал меня на работу ровно в шесть утра, внезапно решил взять выходной. Сегодня я открыл глаза в восемь и ни минутой раньше. "Вот же черт! – завопил я, обнаружив, что проспал. – Как назло сегодня совещание, на котором должно было решиться мое повышение".

Прыгая на одной ноге и на ходу пытаясь попасть во вторую брючину, я набрал секретаршу Любочку.

– Сергей Петрович, где вас черти носят? Главный уже дважды о вас спрашивал, – яростным шепотом проворчала помощница.

– Люба, золотце, скажи, что я попал в пробку из-за аварии, – взмолился я.

– Я вас прикрою, только езжайте на метро, так быстрее будет.

Засунув зубную щетку в рот, я стал бриться, не теряя времени на такую блажь как завтрак. “Куплю кофе возле метро”, – подумал я, и тут свет начал усиленно мигать, после чего и вовсе потух. “Вот же непруха”, – сказал я своему отражению с одной побритой щекой. Но разводить нюни было некогда, и я, напялив свежую, но неглаженную рубашку, устремил свои стопы к ближайшей станции метро. О галстуке я вспомнил, только стоя в очереди за кофе, взглянув на рядом стоящего мужика. “Ну и хрен с ним, с галстуком. По-моему, на работе где-то пылился запасной”.

После череды мелких неудач я уже совсем не удивился, что двери закрылись у меня прямо перед носом, а выходившая дамочка толкнула меня плечом, и кофе из неплотно закрытого стакана вылился мне прямо на белоснежную рубашку.

– Это кабздец, – понял я, – на работу можно больше не спешить. Шеф, может, еще и простил бы мне опоздание, но заявиться на совещание с учредителями в таком виде – это уже перебор даже для него.

– Извините меня, ради бога, – услышал я из-за спины. Я повернулся, как волчок вокруг оси, и увидел даму, которая меня толкнула. – Я, правда, вас не заметила.

– Да ничего страшного, бывает, – с удивлением я услышал свой голос.

– Давайте я вам куплю новую рубашку в знак извинения.

– Право, не стоит. Мне, если честно, уже все равно.

– У вас что-то случилось?

– Я спешил на совещание с учредителями своей фирмы. Мне должны были дать повышение, – разоткровенничался зачем-то я, – но это уже неважно. Я опоздал.

– А где вы работаете?

– “Иванова и К”

– Будем знакомы. Я Мария Иванова.

Возникла неловкая пауза.

– Т-т-а сам-мая – заикаясь, произнес я.

– Та самая, основной учредитель небезызвестной вам фирмы “Иванова и К”, – с улыбкой произнесла дама.

– Но что вы тут делаете?

– Знаете, – понизив голос, как будто кто-то мог нас подслушать, сказала она, – день у меня сегодня не задался. Какой-то сплошной закон подлости, ей-богу! Сначала я разбила свою любимую чашку. Знаю, мелочь, но она со мной аж с института. Потом заглохла машина, и пришлось идти в метро. Признаюсь вам, я давненько не спускалась под землю, и вот итог – вышла не на той станции. И как продолжение моих неурядиц еще и облила вас вашим же кофе.

И вдруг мне стало так легко, и я оглушительно рассмеялся.

– Рада, что позабавила вас, – с обидой в голосе сказала Мария.

– Простите великодушно, – отвесив шутливый поклон, ответил я, – просто у меня сегодня точь-в-точь такой же ужасный день. Я первый раз в жизни проспал, у меня выключили свет, когда я брился, двери поезда закрылись прямо перед моим носом. И да, вы меня облили моим же кофе.

Мария звонко рассмеялась. И вдруг я увидел, что передо мной вовсе не дама, а очень симпатичная молодая женщина с красивыми карими глазами, в которых появляются золотые крапинки во время смеха.

– Мы с вами два сапога пара. И что же нам делать? На совещание мы безнадежно опоздали.

– А давайте проведем свое совещание, – с какой-то вызывающей смелостью предложил я. – Главный спец по связям здесь, владелец компании тоже в наличии…

– Это как-то неуважительно по отношению к ожидающим нас, не находите?

– А мы им позвоним, а позже вы озвучите результат нашей беседы! – меня несло, как кораблик мощным течением океана.

Мария пристально посмотрела на меня, что-то обдумывая, автоматически накручивая выбившийся из прически локон на палец, и сказала:

– А давайте! Посмотрим, что из этого выйдет.

Мы сели в кафе недалеко от метро. Несмотря на отсутствие в моем распоряжении необходимых документов, я смог донести идею развития рекламной службы, которую вынашивал уже несколько месяцев. Закончив, я с тревогой стал ждать реакции на свой яростный спич.

– Боюсь, повышение вам не светит, – наконец произнесла Мария. – Предлагаю вам возглавить наше новое подразделение.

Дождь лил уже неделю подряд и порядком всем надоел. Это было большой подлостью с его стороны: ведь на дворе июль, а стало быть, должно быть как минимум тепло. Но господин “Я лью, когда хочу” наплевал на желание горожан в целом и на мое в частности. Несмотря на зонтик, на мне не осталось ни одной сухой вещи.

Я устало шла домой с работы. Радовало только одно: сегодня вечер пятницы, а значит, завтра совершенно безнаказанно я буду валяться в постели, сколько захочу, и даже, возможно, почитаю книгу, которая давненько пылится на прикроватной тумбочке, ожидая своего часа.

“Так и сделаю. Завтра весь день не вылезу из постели, – бормотала я себе под нос, ежась в мокрой кофте. – Сейчас зайду в магазин, куплю себе тех вкусных пирожных, которыми Ленка угощала на работе в честь ухода в отпуск”.

Отпуск – несбыточная мечта последних лет. Вот бы провести его не недельку в деревне у бабушки, не пару-тройку дней на даче у родителей, а все двадцать восемь дней где-нибудь на лазурном берегу…

“А солнце светит всем одинаково, и зря ты, моя девочка, плакала”, – раздалось из мимо проезжающей машины, вторгаясь в мои мечты и попутно обдавая меня грязной водой из лужи. “Точно, всем одинаково”, – беззлобно чертыхнулась я и побрела в магазин.

План проведения выходных в блаженном ничегонеделании провалился. В субботу, с утра пораньше, позвонил шеф и сообщил, что в понедельник ему нужен готовый макет. Пирожные с книгой зазывно смотрели на меня, но я сказала им твердое “нет” и села за работу. В воскресенье, почти в час ночи я с гордостью посмотрела на плоды рук своих. “Какая же я молодец”, – похвалив себя, отправила макет шефу на электронку, и все-таки слопала призовое пирожное.

Утро понедельника наградило меня теплой, а главное, сухой погодой и возможностью надеть любимое платье. “А солнце светит всем одинаково”, – напевала я, устраиваясь на рабочем месте.

– Ты чего такая довольная? – спросила Танька – секретарша шефа, просовывая голову ко мне в кабинет. – Влюбилась, что ли?

– Да где уж там, – отмахнулась я от нее, – просто хорошее настроение.

– Ну, ну. Тебя там шеф вызывает на ковер.

– Вот же блин, а все так хорошо начиналось.

Нервно одернув подол платья, я направилась на верхний этаж. “Неужели макет не понравился? Вроде ж сделала все, как просил заказчик”. Медленно выдохнув, я постучала:

– Лев Игнатьевич, можно?

– Входите, входите, Ольга Сергеевна. У меня для вас прекрасная новость! Заказчику так понравился ваш проект, что он готов оплатить вам проживание и полугодовую стажировку в своей фирме в Италии! Поздравляю!

– Спасибо, – выдавила я из себя, все еще оглушенная новостью.

– Вы что же, не рады?

– Рада… По-моему… Я могу идти?

– Идите, конечно. К вечеру мне нужен ответ.

Я шла по коридору, ласково прибитая неожиданным поворотом карьеры. Вроде ж все как я хотела… Италия! И не на двадцать восемь дней, а на целых полгода! Чего же я не танцую тарантеллу от избытка нахлынувших чувств?! “Ведь там за окном цветет, бежит реальная жизнь”, – услужливо подкинула мне память.

“НЕ ХОЧУ! – проорал некто незнакомый мне внутри. – Не хочу вашей Италии, морского берега и пасты с вином. Хочу с родителями на даче сидеть в старом раздолбанном кресле-качалке и слушать их ласковое брюзжание друг на друга. Хочу дождливость Питера с непоколебимым величием дворцов и площадей наряду с уютными двориками за пределами туристических троп. Хочу нечесаная и босая выйти за околицу бабушкиной деревни и встречать рассвет под мычание недоенных коров”.

Как только я осознала, как МНОГО у меня есть УЖЕ СЕЙЧАС, то побежала обратно. Ворвавшись в кабинет шефа, раскрасневшаяся и счастливая, я почти прокричала:

– Я никуда не поеду!

– Ольга Сергеевна, с вами все хорошо? – озадаченный моим диким видом спросил директор.

– Да, со мной все просто отлично! Какой там у нас следующий проект?

Снег. Такой плюшевый и завораживающий там, внизу, у подножия застывшего в своем величии Эльбруса. Такой колючий и бьющий наотмашь здесь, на высоте.

Ветер. Такой бодрящий и одновременно убаюкивающий, как руки матери, прячущийся в макушках столетних сосен, там, внизу, где нас ждут родные. Такой свирепый и беспощадный, грозящий обрушить на наши головы лавины снежного водопада, здесь, на высоте.

Горы Кавказа. Кто здесь не бывал, тот не чувствовал настоящую силу природы. Кто не вдыхал этот кристально чистый воздух с чуть горчащими нотками ельника, тот никогда по-настоящему не дышал. Кто не слышал тихое журчание ручейков и мощный рев горных рек, тот не сможет никогда понять музыку своей души.

Нас мало кто понимает. Почему так силен зов горных вершин? Почему мы стремимся на эту высоту, подобно морякам, услышавших песни сирен? Почему мы рискуем жизнью, чтобы еще раз ощутить пьянящий вкус мироздания?

У нас нет ответа на эти вопросы. Возможно, все дело в кровном наследии, и любовь к этим каменным великанами заложена в нашу ДНК. Может, мы любим риск, когда каждый миг стоит того, чтобы жить здесь и сейчас. А иногда, мне кажется, что это тоска по прошлой, свободной, хотя и трудной жизни вольных народов гонит нас снова и снова "стоять хмельными на вершине", как пел Высоцкий.

Я знаю только одно: никто из нас никогда ни за какое золото мира не продал бы эти минуты единения с природой. Да, на Земле есть много гор, но наши сердца навек отданы большим и малым вершинам Северного Кавказа. Машук, Эльбрус, Бештау, Архыз – эти названия можно пропеть, и мы проносим эту песнь через всю нашу жизнь, передавая свою любовь к ним потомкам, как самый драгоценный дар.

Только в одном мы не согласны с классиком-бардом: "Лучше гор могут быть только горы, в окружении которых ты вырос"!

"Приходи сегодня в кафе "Летнее" в восемь часов вечера. Я буду тебя очень ждать". Записку такого содержания я обнаружила в своем шкафчике после тренировки в фитнес-центре. "Хочешь большой и чистой любви? Приходи вечером на сеновал, – передразнила я анонимного автора и украдкой посмотрела по сторонам. – Кто бы это мог быть… Раздевалка женская, вокруг одни бабы. Хотя… Есть тут служебный вход, он же пожарный. Теоретически через него мог войти любой, и из зала ты факт проникновения не заметишь, но… Шкафчик-то закрыт, ключ был со мной, значит, кто-то из служащих фитнес-центра или как минимум в сговоре с ними…”

Детективная интрига так захватила меня, что я стала закрывать и открывать шкафчик, задумчиво размышляя, как мой тайный поклонник смог подбросить туда записку. “Может, тут есть щель?! – осенило меня, – тогда и вскрывать бы не пришлось”. Я немедленно исследовала многострадальный шкафчик на предмет наличия хоть сколь-нибудь похожих на почтовую щель отверстий.

“Блин, ничего такого. А какая классная версия была, – я уже не на шутку увлеклась расследованием. – Может, за шкафчиком есть тайный проход… Ну, это ты уже загнула, мать. Так и кукуха может поехать. Сейчас еще тебе тайные общества начнут мерещиться: масоны, иллюминаты, кто еще там был, – сказал, как отрезал, мой внутренний Шерлок. – Тут наверняка все очень просто и скучно, и нет никакой загадки”.

“Девушка! Зачем вы залезли в мой шкафчик?! – услышала я возмущенный возглас за спиной. – Вы разве не знаете, что трогать чужие вещи некультурно и противозаконно? Я сейчас охрану позову!”

“Упс, а ларчик-то просто открывался”, – подумала я, краснея, как рак, пытаясь сочинить нормальное объяснение своих манипуляций разгневанной хозяйке шкафчика.