Любая революция – это плохо. Но что делать, когда понимаете это только Вы? А вокруг все разносят больницы, магазины ради своей прибыли. Остаётся противостоять до последнего, теряя даже близких…
Пролог
Рука дрожала.
Когда-то совесть меня доконает – моя судьба закончится так же, как у Курта Кобейна.
«Куртка Бейна». Я улыбнулся.
Мой дневник представлял страшное зрелище. Здесь было записано всё про меня и мои чувства.
Это не настоящее имя, а лишь прозвище, к которому я привык. Меня так называли из-за того, что очень много раз спасал жизнь своим товарищам по службе.
Да и зовут меня Михаил. Так что, вполне оправданная кличка.
А протестуют местные против нового режима в стране, который бросил многих за черту бедности. Урезали льготы, зарплаты, искусственно подняли цены на продукты. Вот люди и не знают, как выживать.
На протесты правительство не реагируют никак, кроме усиленного контроля полицией и вооружёнными силами.
Мне пришло уведомление. Это писал мой друг Александр.
Опять длинное сообщение с размышлениями.
– Я вот подумал, так красиво, когда светит Солнце. Мы любуемся закатами и рассветами – когда всё начинается и когда всё заканчивается. А когда светило посреди неба – мы спешим от него закрыться…
Мне очень жаль, что его светлый солнечный день закрывается тёмной тучей под названием «рак».
Его диск уже почти скрылся за ней, осталась каёмка. К сожалению, всё ещё не существует средства победить рак – нет сильного ветра, который направит тучу в обратную сторону.
Моё светило светит ясно. Но в любой момент может быть извержение вулкана – и меня закроет густым дымом.
Может, уже сейчас. Последние несколько минут я нервно вслушивался в выстрелы и крики, происходившие на улице.
Да, мне придётся выйти опять.
Я надел бронежилет, шлем и перчатки. Автомат оказался в руках, пистолет – на поясе.
– Ты куда, милый?
– Проверю, что там. Не нравятся мне эти выстрелы.
Её лицо стало вдруг грустным.
– Береги себя, пожалуйста. Ты мне очень дорог.
– Ты мне дорога не меньше. Буду жить и беречь себя ради тебя.
Мы крепко обнялись, и я вышел на улицу.
Глава 1
Я думал о мятежниках.
Мест в тюрьме посадить их просто нет. Выстрелы в воздух их не пугают.
Выстрелы по ногам их не пугают.
– Их, сука, ничего не пугает!
Я сказал это, проходя мимо детской площадки. Девушка, гуляющая с маленьким ребёнком, посмотрела на меня с укором.
Мне показалось странным, что они не спрятались дома, пока в городе такое творится. И забыл извиниться.
– Мам, а что дядя сказал? – прозвучал тонкий, словно лепесток ромашки, детский голосок.
Я улыбнулся, но снова помрачнел, услышав новые выстрелы.
Даже если убивать – они не расходятся.
Можно ли поступить по-другому? Рассказать всем, что они выступают за хорошую идею, но лучше точно не получится?
Я пытался. Я вывешивал плакаты, я записывал видео, я расклеивал листовки. Проплачивал рекламу, но ситуация лучше не становится.
Видео не смотрят, плакаты забрызгивают краской.
Сегодня они убивают правоохранителей, а правоохранители – их. Завтра, если им повезёт, будет новое государство.
Но через полгода будет то же, что и сегодня.
«Если у них получилось, то и у нас получится».
Поэтому эту революцию надо гасить. Выжить ведь можно, не морят насильно голодом.
Размышляя, я вскоре пришёл к месту столкновения. Мятежники заняли площадь, соорудив баррикады из досок, дверей и прочего хлама.
Я быстро узнал, что их успели выгнать с улиц и окружить. Значит, тут справятся без меня.
Поэтому я ушёл, чтобы не набирать на себя ещё убийств, количество которых исчислялось сотнями. И потому, что я обещал Лилии беречь себя.
Глава 2
Смутное предчувствие настигло меня на обратном пути. Как будто
И оно меня не подвело. Я проходил мимо ювелирного магазина и увидел, как больше десятка человек зашло внутрь.
Не только мне удалось заметить эту группу. Армейский в полном вооружении (в таком, как я) побежал к двери.
Выстрел – и он упал. Снайперская винтовка со скоростью вылета пули 800 м/с. Даже каски из полимерных материалов не выдерживают такого.
Кстати, это единственные измерения, где я за всю жизнь заметил м/с вместо км/ч, не считая уроков физики.
Я уже бежал по ступенькам. Если правильно определил, откуда был выстрел, то снайпер может лежать на крыше одного лишь здания.
Если он наверху, а не внутри.
– Ну, Архангел, давай. Раз, два, три…
Я ударил автоматом в крышку – послышался треск, но люк поддался – и вылез наверх. По мне открыли огонь два человека – в шлем врезались пули, но я оказался удачливее.
Ещё два трупа. Остался парень, который лежал с винтовкой.
– Пиф-паф, ойойой, умирает снайпер мой…
Он не успел (или не додумался) выбросить винтовку на землю.
Я лёг на крышу и, слегка поднимая голову, осмотрелся. Вроде никого.
Перевесив винтовку через плечо, спустился вниз и прошёл по коридору на третьем этаже.
Я постучал в один из офисов. Мне не отвечали – сделав несколько шагов назад, я разбежался и выбил дверь.
На меня устремилось два перепуганных взгляда – мужчина в костюме и девушка в рубашке и мини-юбке сидели на полу, спрятавшись от того, что происходило за окном.
– Полиция, – сказал я. Наверное, их это не сильно успокоило.
Мой взгляд упал снова на юбку девушки – она сидела в такой позе, что открывала мне своё нижнее белье. Я заставил себя отвести взгляд и подбежал к окну, открыл его, поставил винтовку на подоконник и достал автомат.
Прицельная дальность у неё было больше километра, и я мог бы рассмотреть лицо каждого в окне ювелирного магазина.
Я нажал на курок. Стекло разлетелось вдребезги, послышались крики на улице.
– Первый есть.
Я резко закрыл окно.
Предполагая, что девушка с кружевными трусиками завизжит, я замахнулся на неё рукой, как только она раскрыла рот. Тут же мне приставили к виску пистолет.
– Тронешь – убью, сказал мужчина в костюме.
Я убрал руку и приказал ему присесть.
В ответ на мой выстрел грабители начали вылезать из магазина и палить по тем окнам, где было видно людей.
– Самое время, – сказал я, выбив стекло автоматом и запустив очередь по выходящим из ювелирного. Легло пятеро, ещё двое оставались.
Также, прилетело несколько пуль в мой бронежилет.
Я взял винтовку и выкрутил прицел на минимум. Когда моё лицо снова показалось в окне, те двое забегали за угол здания.
Но два выстрела всё же настигли их. В ответ полетели новые выстрелы, но они не попали по мне. Разбилось ещё одно окно, осколками засыпало девушку.
Пули пробили натяжной потолок в трёх местах.
Я снова выглянул – в этот момент в кабинет летела граната. Я выстрелил в неё – она разорвалась в воздухе, взрывной волной нас нас троих лишь откинуло от окна.
Офис загорелся. Побоявшись слов, которые могут прилететь мне в спину, я встал и выбежал на лестничную клетку.
Сработала пожарная сирена, громкоговорителями было сообщено об экстренной эвакуации.
Хоть бы не было ещё одной бомбы…
Воспользовавшись ЧП, я выбежал через задний вход и оказался во дворе. Тут меня никто не поджидал, и я побежал домой. Идти против остатков нападающих было слишком рискованно; бронежилет – не вторая жизнь – и может не спасти.
А грудная клетка и так болела.
Казалось бы, очень просто – почему не сделать толще защиту?
Просто есть ограничение по весу. Слишком тяжелый шлем, к примеру, сломает тебе шейные позвонки, отражая выстрелы, а бронежилет и без того мешает нормально двигаться и бежать.
Глава 3
Лилия плакала – как и каждый раз, когда я ввязывался в эти разборки. Со слезами на глазах, она набросилась на меня, как только я зашёл.
Мы обнялись. Мне показалось, что она ударилась о винтовку, но Лили виду не подала и ощупывала меня – будто не верила, что я – человек, а не призрак.
– Что это? – лицо её было взволнованным.
И спрашивала она не за винтовку. Я потрогал свою шею и нащупал пару ожогов, покрывшихся сукровицей.
– Где это ты так?..
Она, наверное, чувствовала больше боли, чем я за прошедший час, пока слушала пересказ произошедшего.
За девушку в юбке я умолчал, чтобы не дразнить Лилию.
После того, как она обработала мои ожоги – Лиля пошутила, что во мне просыпается «зелёный человечек» – я показал ей свою «добычу». Это была обычная армейская винтовка Драгунова – или те отобрали во время очередного нападения, или кто-то из военных перешёл на их сторону.
Или, что вряд ли, её купили. Любой сценарий меня не удивит.
Сейчас у них недостаток денег – пока мы ещё можем сдерживать их вылазки. Стоит им захватить хоть кусок города надолго – и средств хватит даже на несколько танков. Распродать содержимое завода, фабрики, отеля или даже музея – вот и колоссальная прибыль.
И уж точно найдётся тот, кто продаст.
Я снова писал в блокноте. Винтовка пополнила ряды трофеев: самодельные гранаты, мины и другие взрывчатки, а также пулемёты разных калибров, скоростей стрельбы и разных прочих характеристик.
Шум на улице немного утих. Битва на площади должна уже была закончиться.
Я продолжил писать:
Даже все банки вывезли средства ближе к столице государства. Там было поспокойнее.
Пока записи ложились нервным почерком в строчки на бумаге, я обсуждал это со своей девушкой.
Она не видела ничего в том, что я делал. Потому что одно дело – слышать об убийстве, а другое дело – убивать.
Да, каждый раз это даётся легче. Но совесть не даёт спать с такой же силой.
Я решил записать ещё одно видео во влог. Мало, кто меня поймёт сейчас. Зато через год, или два…
Записывая видео на камеру, я передал всё то же, что было в блокноте. Только подробнее – а вдруг…
Но мне не верилось.
Глава 4
Я снова переписывался с Саней.
Чувствовал он себя плохо, ещё и досаждала тревога из-за постоянных перестрелок.
Мы знакомы ещё со школы, но какое-то время мало общались. Пока я не узнал, что у него 4-ая стадия.
Жить ему осталось несколько дней. Потом ему начнут вводить наркотики, и я с ним не пообщаюсь. Поэтому решил, что постараюсь навестить его в ближайшее время.
– Скажи, Сань. Что лучше, жить как я – каждый день, бегая по краю высокого здания, или как ты – приземлившись на парашюте в холодную воду, медленно умирать?
Он прочитал, но не ответил. Я отложил телефон и пошёл ужинать – меня позвала Лили.
Наши тарелки с суши уже стояли на столе. Она очень ревниво следила за своей фигурой и ненавидела калорийную пищу на ужин.
Посередине стола стоял подсвечник – дорогой, ручной работы, подаренный нам её родителями на «три года вместе».
Она подала мне коробок спичек.
– Зажигай, Архангел!
Я чиркнул спичкой по краю коробка – она загорелась. Когда все свечи пылали, я выбросил потухшую спичку и кинул коробок спичек в выключатель.
Свет на кухне потух – я попал. Лилия ахнула от восхищения.
– Твои щёчки пылают намного ярче, чем эти огоньки, – сказал я тихим голосом.
Она смущённо улыбнулась.
Мы сидели за маленьким столиком, который позволял нам кормить друг друга роллами. Мысли о произошедшем сегодня отошли в сторону.
Воздух заполнял чудесный цветочный аромат – Лили включила ароматизатор.
На улице уже практически стемнело. Весь город, казалось, замер. Только не моё сердце, которое только ускорялось в своём ритме.
Я встал и налил нам по бокалу шампанского.
– Мне кажется, или стоишь сейчас не только ты?
Её игристый взгляд и мой, слегка удивлённый и решительный, встретились.
Поставив бокалы, я переставил табуретку и сел рядом с ней. Наши бокалы коснулись друг друга, и мы отпили.
Мне снова захотелось её удивить – я взял палочкой кусочек васаби и положил себе на язык. Рот обожгло от горечи, глаза начали слезиться, а к лицу хлынула кровь.
Но я не оторвал своих глаз от неё.
– Но даже эти ощущения не такие острые, как те, которые ты мне даришь…
Она смутилась, и я остался доволен собой.
Лилия потушила одну свечку из трёх и скинула свою вечернюю майку на пол.
– Хочешь ещё, милый?.. Тогда туши остальные…
У меня пробежали мурашки по коже. Я затушил вторую свечу и хитро посмотрел на неё.
– Проказник, – она усмехнулась и скинула шорты.
Оставалась последняя свеча. Лили держала руку на спине. Я подул на свечу, но не сильно – она почти полностью угасла, но устояла.
– Это ты в каждой перестрелке, – сказала она, смеясь. Лифчик уже пришлось прижимать рукой. – Свеча должна полностью потухнуть.
Я затушил её и услышал, как бюстгальтер упал на пол. Мы встали и она набросилась на мои губы, слегка покусывая их.
Схватив её, я пошёл в спальню. На диетах она сидела не зря – весила она едва больше пятидесяти, и нести её было легче, чем всё свое обмундирование. По крайней мере, удобнее.
Я положил её мягко на кровать. На столе лежал вибратор – вот, что значил её загадочный игривый взгляд.
Выдавив немного смазки из тюбика на палец, я размазал её, запустив руку под трусики.
Лилия была очень мокрая, а её дыхание дёргалось от каждого движения моих пальцев.
Сегодня ей хотелось романтики, а не хардкора.
Она схватила меня за плечи, вдавливая ногти в кожу от возбуждения. Я продолжал делать те же круговые движения, лишь немного наращивая темп.
Лилия начала стонать – прелюдия удалась. Надев презерватив, я вошёл в неё, зажав вибратор между собой и ей. Она была очень довольна…
Спустя несколько минут фрикций в миссионерской позе, Эмили испытала множественный оргазм. Тело её дрожало, мышцы сокращались…
– Спасибо тебе, милый. Это было сказочно.
Глава 5
Но сны мои не были такими.
Может, такой же, как я. Может, и его ждала дома его девушка. Но из-за меня…
Наверное, этой ночью я опять буду сильно крутится и скомкаю всё постельное бельё.
Я проснулся. Мне было жарко, на лбу выступили капельки холодного пота.
На часах было два ночи. Ещё мучиться и мучиться…
Я закрыл глаза и заставил себя думать о Лили. О страстном сексе, произошедшем час назад.
Но страх всё равно окутывал меня. И я знал, что мне будет сниться.
То, что они разрушают государство, не даёт мне права их убивать. Даже если вопрос не решается иначе.
Просто кому-то из двух сторон повезло, потому что он имеет профессиональную подготовку. А кому-то – нет, потому что он познакомился с оружием несколько дней назад.
Уж лучше я буду ощущать стыд весь сон, чем укоры совести. Нет, это были даже не укоры.
Сознание резало меня на части.
Снова проснулся. Снова жарко, весь в поту и, к тому же, разболелась голова.
На часах – 2:30. Лилия по-прежнему крепко спала.
Я отправился в душ, чтобы смыть с себя пот и попытаться перебить ужасные сны.
Редко, но помогает.
Через несколько минут я вернулся. Но, как только я увидел кровать, меня снова пробил жар. И страх.
А самое плохое – в том, что неважно, где сейчас лечь спать. Хоть в другой комнате.
Будет то же самое.
Я лёг и обнял Лилию – но морально я был не защитником, а спрятавшимся за ней. Как маленький ребёнок, крепко прижимающий к себе свою мягкую игрушку.
Кстати, девушка спала, обняв белого мишку. Я подарил.
Улыбка разошлась по моему лицу, но вскоре исчезла.
Я подскочил в кровати. Ужасно болела голова, а также появилась ноющая тягучая боль в мышцах.
3:15. До рассвета ещё четыре часа и семнадцать минут.
Сначала закончатся сегодняшние события, потом пойдут самые яркие с прошлого.
Глава 6
На душе было пусто. Заметив мой измученный взгляд, Лилия спросила:
– Что с тобой, мой защитник?
Я долго не отвечал, смотря в одну точку. Потом, понимая, что она может переживать, сказал:
– Грустно мне становится от того, что происходит. У них раньше не было ни обмундирования, ни бомб, ни снайперских винтовок… Теперь есть.
Но это была неправда.
– Кошмары?
Я кивнул.
– А ещё, они стали сильнее обычной армии. Полное бесстрашие и ужасающая отвага.
– Может, ты наконец послушаешь меня и перестанешь им сопротивляться?
Я молчал. Мне не хотелось ей отвечать, потому что мне казалось, что не прекращу убивать.
Но Лили была права. Абсолютно права.
Правоохранители уменьшались в своём количестве в геометрической прогрессии.
А, как известно,
Раньше мы выигрывали их в вооружении. Очень скоро все будут на равных.
Видя это, государство не делало никаких послаблений. А повысили бы немного зарплаты и ещё что-нибудь – и народ не так охотно валил всё подряд.
Может, юридически придут новые лица, а фактически всё будет по-старому. Поэтому нынешние и не сильно беспокоятся.
Не знаю. Но сопротивляться теперь бессмысленно.
– Ну, милый? Денег у нас много, поедем за границу, приживёмся там и найдём работу.
Я кивнул. Это было тяжело, но я предавал свою страну.
Когда я общался потом об этом с другом, он полностью поддержал Лилию.
– И пойми:
Мы вышли на улицу. Мне нужно было пойти и выветрить плохие мысли.
Я не брал с собой ничего, кроме пистолета на поясе. Так мне будет спокойнее.
Была весенняя пора – та прекрасная пора, когда распускаются все цветочки, птицы возвращаются с юга – и природа пробуждается ото сна.
Я держал Лилию за талию, но веселее мне не становилось. Я смотрел на все эти растения – и думал о том, что скоро их уже не увижу.
А ещё меня мучало плохое предчувствие. Но я старался улыбаться и общаться с девушкой максимально беззаботно.
Она много сделала, чтобы меня поддержать. Если продолжать тянуть из неё поддержку, она может впасть в отчаяние.
Мы купили по стаканчику кофе и сели на лавочку.
– Всегда люблю, как здесь его варят.
– Согласна, кофе тут вкусный. Прям как ты.
Я улыбнулся. Мы молчали с минуту, затем она предложила поиграть в слова.
– Давай на А? Апельсин.
– Ананас, – она подхватила инициативу.
– Альбом.
– Аптека.
– Аттестат.
– Антенна.
Мы отвечали в течение полсекунды. Но настанет момент, когда чей-то словарный запас начнёт подводить, и игра затянется.
– Автомобиль.
– Анкета.
– Арка.
– Аркада.
– Айва.
– Апельсин.
– Был уже.
– Ангар, – сказала она, подумав секунду.
Лилия выбросила стаканчик из-под кофе.
– Автомойка.
– Авторучка.
– Атака.
– Армада.
– Алкан1.
– Алиби.
– Артист.
– Арнаутка. Крупа которая, – добавила она.
Я застыл, устремив взгляд на крышу. Мне показалось, что там был кто-то.
– Один… Начинаешь проигрывать, – сказала она с довольной улыбкой.
– Ви…, – я чуть не сказал «винтовка», – автомат.
– Аллюзия2.
– Чёрт, мне не показалось. Лилия, вставай, побежали!
Она выразила явное недопонимание, но повиновалась.
Снайпер на крыше. Они вчера, вероятно, вычислили, где я живу.
Или не вчера. Но это неважно.
Мы двигались в сторону того дома, где был снайпер на крыше. Это был единственный вариант попасть в его «слепую зону».
Выстрел. Моё сердце замерло. В страхе, я глянул на свою девушку.
Она споткнулась и повисла на моей руке.
Ровно в голову.
Я взял её на руки и побежал дальше, чтобы меня не убили.
Глава 7
Эмоции легли. Намертво.
Я машинально отнёс Лилию на лавочку во дворе и попросил прохожих вызвать скорую. Сам я забежал в подъезд с целью выбраться на крышу.
Это был первый дом, где я видел, чтобы лифт был между лестничными пролётами, а не сбоку от них. Ограждён он был мелкой сеткой – возможно, чтобы не бросали мусор.
Дыхание становилось тяжёлым, но я поднялся на 9-ый этаж.
– Чёрт, закрыто!
Я достал самодельную жестяную отмычку и начал возиться с навесным замком.
Вставив её туда, где крепилась дужка, я начал проворачивать пластину из жести. Он поддался, я тихо открыл крышку – она не скрипнула, что удивило меня – и высунул голову наружу.
Они знали, что я приду. И ждали лишь знака.
Спасла меня лишь моя быстрая реакция, и два выстрела врезались в металл. Я закрыл крышку и вставил замок – открыть люк они не смогут.
По лестничной клетке бежало два человека – поняв это скорым шагам, я нацелил дуло пистолета на площадь пролётом ниже.
Как только появилось первое лицо, я спустил курок.
После него поднялся парень в наушниках. Музыка играла громко – я слышал шум из его наушников – и он, вероятно, не услышал моего выстрела.
И ему крупно повезло, что он не поплатился жизнью. Я облегчённо выдохнул и опустил руки.
Мальчишка испугался, увидев труп. Потом он увидел меня – в глазах был немой вопрос.
Парень снял наушники – так он завёл руку за затылок. Одним движением, он достал пулемёт и выпустил очередь, задев меня по ноге.
Но боль я не заметил и уже бежал наверх.
Пуля едва задела меня – неглубокая рана – я мог наступать на ногу.
Оказавшись снова возле крыши, мне показалось, что бежать некуда. И тут мой взгляд упал на отсек для лифта. Между креплением, которое держало лифт и концом сетки оставалось расстояние.
Я подтянулся и уже держался за крепление. Лифт стоял не выше, чем третьем этаже – у меня закружилась голова.
Времени было не больше, чем пару секунд. Я прыгнул и схватился за трос, на котором держался лифт.
Сетка была слишком мелкой, чтобы сквозь неё пролетела пуля. В то же время, она была тонкой.
Парень не сразу понял, как этим воспользоваться. Приставив дуло вплотную, я выстрелил дважды – первым пробил сетку, вторым попал ему в висок.
Он ответил мне парой выстрелов, но из-за сетки они изменили направление своего полёта.
Напряжение спало и я почувствовал, как устаёт моя правая рука, удерживая мои 85 кг.
Как только я вылез снова на лестницу, лифт поехал вверх. Спасибо судьбе, что это не произошло на десять секунд ранее.
Глава 8
Когда я спустился вниз, Лилию уже забрала скорая. И как у них машин хватает…
Только вот я знал, что её не спасут. Пуля пролетела насквозь – и посередине.
Надо было решить, что делать с теми, кто остался на крыше. Но, для начала, я забежал в другой подъезд, откуда вышла бабушка.
Тут была такая же сетка.
Где-то наверху было слышно разговор мужчин. Но из-за многократного эхо разобрать речь не получилось.
Я медленно поднимался по ступенькам, стараясь как можно меньше шаркать. Уже на пятом этаже стало слышно их речь.
– Чё нам стоять под крышей?
Ответ был невнятный.
– Где он, я его не вижу!
Я поднялся ещё на этаж выше, где стоял лифт. Нажал на кнопку, не заходя внутрь – он двинулся наверх.
Наступая только на носки, я бежал со скоростью подъёма лифта.
– Встреть его.
Это было то, на что я рассчитывал.
– Привет, – сказал один из них, когда двери лифта раскрылись, направив дуло в пустоту.
– Привет, – ответил я, стреляя с лестницы.
Ещё один причастный к смерти Лилии отправился на небеса.
– Чёрт! – послышалось сверху.
Я осторожно поднялся и нажал на кнопку с циферкой 4. Хоть бы не заглючил…
Я не знаю, откуда появилась эта паническая мысль, но она не подтвердилась.
Лифт поехал вниз, я стал на следующий пролёт.
Мы вдвоём оказались по разные стороны сетки. Я с пулемётом и он – с автоматом и полным обмундированием.
– И чё теперь? Сетка сильно мелкая.
– Видно, что вы оружие недавно получили.
Обращаться с ним не умеете.
Приставив пулемёт к сетке, я нажал на курок. Понеслась очередь.
Первый патрон пробивает первую сетку. Остальные прилетают примерно в одну точку во второй сетке. Хотя бы несколько из них должны были пролететь сквозь две дырки и попасть ему по ноге.
Так и случилось. Он упал, скорчившись от боли и хватаясь за ногу.
Оставалось надеяться, что в подъезде их было двое.
Я подбежал к парню, который уже выпустил оружие из рук. Приподняв стекло шлема, я приставил пистолет ко лбу.
– Дёрнешься – нажму. Встань!
Он повиновался. Я снял шлем и бронежилет, надев их на себя.
– Умничка, послушный ребёнок, – наградив его улыбкой, я спросил – Сколько их наверху?
Он молчал.
– Хочешь, чтобы твои мозги вылетели наружу?
– Так ты же всё равно меня убъёшь, – выдавил он. – Вы бессердечные, не любите и не жалеете свой народ.
Это была скользкая тема для меня, и он мог меня заговорить. Поэтому я, не отрицая сказанного, выбросил его оружие, перебросив через сетку, и полез по лестнице наверх.
Люк был открыт. Я второй раз за сегодня выставил голову.
На меня навели пистолет, но не выстрелили. Не узнали.
– Нет его?
Мои руки дрожали от страха. Я покачал головой, чтобы он не спалиться по голосу.
Он убрал прицел с меня и отвернулся, смотря на другие люки.
– ЭТО ОН!! – донеслось из подъезда.
Надо было убить его, но поздно.
Послышались автоматные очереди. Я положил двух – снайпера и того, кто меня ложно принял за своего.
Другой рукой я взял пистолет и убил парня на лестнице. Сам виноват.
На крыше больше никого не было видно. Я вылез в полный рост.
– Эй! Давай по-честному, без оружия?
Он вскинул руки.
– А если я умру?
Почему-то ни один герой в боевике не задаёт себе этот вопрос…
Я выстрелил.
– Пиф-паф, ойойой…
Когда я спустился и вышел на улицу, меня встретила бабуля.
– Я Вас всё жду, думаю – вернётесь или нет… Это всё, что у девушки было с собой, – она протянула руку и передала мне горсть монет, пару крупных купюр и сложенный листик бумаги.
Да я и сам не знал, вернусь я или нет!
– У вас сильно плохо с пенсией?
Она кивнула. Я отдал ей деньги и спрятал монетки в карман.
Наверное, опять какая-нибудь листовка, подхваченная у подростков, пытающихся заработать первые деньги.
Вскоре я забыл о ней и пошёл домой.
Нога слегка побаливала, но было терпимо.
Глава 9
Вернувшись домой, я достал бумажку и понял, что это была не листовка. Потому что это не была глянцевая бумага.
Это была записка, написанная её красивым, немного угловатым почерком:
Меня всегда так удивляли её угловатые буковки «о».
Я сидел и плакал. По щеке катились слёзы.
Внизу, видимо, было ещё дописано позже.
Её «Архангел», которое всегда заставляло меня улыбаться, в этот раз ударило, как ножом по открытой ране.
Ведь я смог защитить всех, но не её.
Глава 10
Я сидел весь вечер, перечитывая её записку. Потом пошёл спать – минуя душ и не ужинав.
Жизнь для меня остановилась. Большой кусочек меня ушёл с ней. И в этом кусочке была вся моя душа, всё доброе во мне.
Осталась только тупая боль и физическое тело.
Белый мишка лежал на подушке.
Лилия…
Я снова расплакался, уткнувшись в подушку.
Это – та боль, которую доставил сотням людей.
Но это был первый вечер, когда я не боялся ночных кошмаров. Мне было всё равно.
На утро я проснулся, осознав, что мне ничего не снилось. Постель была ровная, не скомканная, как это происходит обычно.
Только пустота на душе.
Вчера мне пришло сообщение, что Лилия скончалась по пути в больницу. Я настолько не верил в чудо, что даже не ждал сообщения про неё.
Договорившись по телефону с Саней о том, что сегодня его ждёт визит, я достал суши из холодильника и разогрел их. Лилия заказала вчера сразу две порции.
Но есть их оказалось очень трудно, хоть и заставлял себя. Каждый раз я вспоминал позавчерашний вечер – когда мы кормили друг друга при свечах.
Больнее, чем сквозное ранение.
Телефон мой завибрировал. Ещё раз. Ещё раз.
Кто-то строчил сообщения.
Через минуту я был в полном обмундировании. Собирался, как на последний бой: два автомата по бокам бронежилета; пистолет на поясе; винтовка, переброшенная через плечо; граната, запасные патроны, а также каска и бронежилет. Весило это немногим больше, чем 20 кг.
Через пять минут я бежал по улице, неся ещё в руках белый флажок с зелёным тигром. Такими в последнее время стали пользоваться все мятежники, чтобы самообозначаться.
Через десять минут – стоял в ста метрах от той больницы, где лежал мой друг.
И этих тварей нет ничего святого. Они окружили больницу, и никто даже не пытался им противостоять.
Я достал телефон и позвонил Сане.
– Выносят всё оборудование. Всё, что можно продать. Нас пообещали не трогать, – ответила девушка шёпотом. Наверное, та, которая присматривала за моим другом.
Подонки, как вы лечиться будете в новой стране?
Я спрятался в деревянном домике на детской площадке. Сидеть было тесно, но другого выхода не было. Настроив прицел, я следил за происходящим.
Мне как раз было видно больницу с заднего входа, куда уже подъехали грузовики.
Пару минут ничего не происходило. Мы молчали, но трубку не сбрасывали.
Потом показались люди, несущие аппараты. Они собрались продавать всё, что награбили. И тут я не выдержал.
Направив прицел на бензобак, я спустил курок. Пуля пробила его, но машина не загорелась.
Да, не всё так просто, как в фильмах или GTA: San Andreas.
Ещё один выстрел. И ещё.
С третьего раза машина загорелась.
Я покинул своё убежище, пересёк детскую площадку и убежал во дворы.
– Здорово ты их поджарил! – послышалось в телефоне.
Снова бегаю по подъездам. Только это была пятиэтажка.
Выбравшись на крышу (люк был без замка, на щеколде), я лёг и навёл прицел на мятежников, которые окружили больницу.
Полиция больше не приезжала на массовые противостояния. Революционеры победили – это лишь вопрос времени для смены власти.
Вести огонь по ним было трудно – на расстоянии трёхсот метров с боковым ветром пули сносило в сторону на пару десятков сантиметров.
Но трёх я всё-таки смог завалить.
– Это тоже твои действия?
Саня и девушка наблюдали за происходящим через окно.
– Да, я стараюсь.
Когда другие две машины поехали, третья осталась догорать. Я сделал три выстрела по колёсам – не знаю, насколько эффективно.
Второй магазин патронов закончился.
Глава 11
Я спустился и пошёл, подняв белый флажок со зверюшкой.
Не знаю, насколько подозрительно я выглядел, перевесив через плечо винтовку, но меня никто не тронул, аж пока я не зашел в больницу.
Внутри было много «нищих»: они обламывали плитку, забирали цветочные горшки, блокноты, ручки и т.д.
Как будто разбирали Вавилонскую башню: каждый стремился унести кусочек.
Я вскинул автомат и положил всех, кого видел. В бронежилет прилетело два выстрела, но не пробили его.
Бока раздались болью – я получил новые синяки.
Я прошёл длинный коридор и выглянул в левый проход. Раздался выстрел, который попал мне по шлему.
Ни у кого не было опасного оружия, и я спокойно вышел.
Залп – и тишина. В углу сидел ребёнок лет пяти – я навёл на него, но передумал. В руках он держал какое-то моющее средство.
Этот коридор был коротким, и я подошёл к нему. Мне не хотелось его убивать не из жалости – вся жалость умела вместе с Лилией – а из интереса узнать: чем они думают?
Он дрожал и смотрел на меня слезящимися глазами.
– Зачем?
Он не отвечал.
– Зачем это тебе? – я повторил свой вопрос.
– Потому… потому что нет… нет денег, что…что…чтобы купить это, – ответил он, всхлипывая.
– А почему нет денег?
Я догадывался, каким будет ответ.
– Потому что… они хотят, чтобы мы умерли…
Объяснять маленькому ребёнку было бы глупо. Но ведь взрослые думают так же, как дети…
Я развернулся и пошёл назад. Мальчик взял кусок отколотого кафеля и кинул мне в спину.
Моей реакции не последовало. Он кинул ещё раз.
Я достал гранату.
– Хочешь, сделаю из тебя жареное рагу?
Он испугался. Не понимал, что я таким образом стану суицидником.
– Вот и не трогай меня.
В коридоре уже появились новые вандалы. Через пару секунд они лежали. Некоторые даже не успели понять, кто их убил.
Я поднялся по лестнице, осматриваясь. Тишина немного настораживала.
На втором этаже находилось всего два человека. Возможно, кто-то прятался в кабинетах.
Вывеска над входом гласила: «Хирургическое отделение». Тут был мой друг.
Те двое были безоружны.
– Мы врачи! – закричали они, увидев меня. – Не убивайте нас!
Меня интересовало только одно.
– Я вижу, что врачи, раз вы в халатах. Как относитесь к революции?
Они стояли, не двигаясь.
– Отвечайте, вас в любом случае не трону.
Очень неуверенно, одна из них покачала головой.
– Неужели, адекватная, – бросил я. Где палаты с онкобольными?
Она показала мне за спину. Я развернулся и пошёл. Из третьей двери от меня выглянуло лицо.
Это был Саня. Я его узнал, но с трудом. Болезнь его почти уничтожила – выпирающие кости, неестественно худое тело, что было невозможно скрыть даже под одеждой.
Я зашёл внутрь – остались только койки. Кроме Сани и девушки, которая с ним была уже несколько недель, в палате никого не осталось.
На стене висел плакат с разными животными.
Она вскрикнула, увидев меня, но я поспешил успокоить девушку:
– Свой. Добрый. Грабить не буду.
Страх не сошёл у неё с лица, но она протянула мне руку:
– Меня зовут Валерия.
– Михаил. Приятно познакомиться.
– У неё сегодня день рождения, – вставил Саня, указав на букет цветов на подоконнике.
Я вспомнил, что сегодня – 15-ое апреля, как будто планировал поздравить Валерию раньше.
– Вазу спёрли?
Лера кивнула.
– С днём рождения. Сожалею, что он у Вас такой.
Она вздохнула.
– Можно на «ты». Ваш друг мне много рассказывал про Ваши подвиги.
– Со мной тоже на «ты», – я улыбнулся, – и да, это не подвиги. Это лишь попытки, конвульсии… не решающие ничего.
В коридоре послышался подростковый голос.
– Мы находимся в больнице, которую несколько минут назад почистили. Сейчас я вместе со своим другом попытаемся найти здесь что-нибудь дорогое, что не успели забрать наши войска.
– Ещё одни… – прошептала девушка.
У меня появилась идея.
– Эй, идите сюда! Тут сейф с деньгами!
Послышался бег по коридору. Два парня влетели в палату – один из них держал телефон.
Я навёл на них автомат.
– Проходите, не стесняйтесь. Отдайте мне телефон.
Они повиновались.
Два парня вели стрим в Инстаграме. Их смотрело больше двадцати тысяч человек – такую аудиторию не собрал даже мой влог.
– Саня, сними рубашку! – приказал я.
Дальше мои слова были адресованы зрителям эфира.
– Обращаюсь к тем, кто активно поддерживает тигровую революцию. Вы молодцы, что не равнодушны и хотите прийти к власти, чтобы воцарилось равенство в стране. Только, обогащаясь, вы перешагнули все рамки. Сегодня вы уничтожили дотла больницу.
Я повернул камеру. В кадр попал мой друг, оголённый по пояс. Кожа впала настолько, что, казалось, у него не было органов – только кости.
– Так выглядит человек, не лечащийся от рака. Так будете выглядеть все вы без медицины.
Комментарии, прежде льющиеся рекой, остановились. Число зрителей, к счастью, не менялось.
– Завтра вы ограбите школу.
Я подошёл к плакату и навёл камеру на обезьянку.
– Так вы будете выглядеть без образования.
По-прежнему ни одного комментария.
– Вы не патриоты, а настоящие мрази. Вы готовы рушить, но никто из вас не будет строить.
В голову пришло хорошее сравнение.
– Вы как будто хотите сделать из старого колодца более новый; но, ломая старый, вы портите воду, которую потом придётся пить.
Я выдержал короткую паузу, перевёл дыхание и продолжил.
– Я тоже против нового правительства. Мне тоже пришлось плохо – вчера я потерял девушку – единственного родного человека, –сглотнув слюну сквозь ком в горле, я продолжил, – но то, что делаете вы – это мразотство по отношению к своей стране.
Слова давались очень трудно.
– Поэтому я призываю всех: с этой минуты мы объединяемся и восстанавливаем полностью то, что разрушили за эти несколько недель.
Я отдал телефон парню, который еле держался на ногах. Наверное, вид моего друга пугал. Да и мне было не по себе.
– Саня, спасибо. Одевайся.
Повернувшись к ребятам, я показал им жестом на выход.
– Свободны!
Оба вышли.
Я положил оружие, сел на пол и закрыл лицо руками.
Воспоминание о Лилии забрало мои силы снова.
Молчание прервал Саня:
– Помнишь, ты когда-то меня спрашивал? Я вот долго думал, что лучше: жить как ты или жить, как я. И знаешь… мы оба скоро умрём, лишь пытаемся угадать, через сколько; мы оба испытываем муки каждый день… Но только ты можешь принести пользу в это общество. Поэтому я хочу пойти вместе с тобой.
Я долго смотрел на него, не отвечая.
– Больница спасала меня от смерти. Я хочу защитить её от варваров. Сколько смогу.
Глава 12
Я молча отдал ему пистолет – он был полегче, чем автомат – и мы пошли вниз.
Две врачихи где-то исчезли.
Снаружи уже узнали о моих убийствах, поэтому нас поджидали с оружием. Их было больше десяти.
Саня неосторожно вышел – мне пришлось дёрнуть его назад. И вовремя: несколько пуль влетело в стену.
У меня появилась мысль о том, чтобы кинуть гранату, но это была больница.
А сам я призвал две минуты назад строить, а не рушить.
– Сколько лестниц в больнице? – спросил я шёпотом.
– Две.
– За мной.
Саня послушался.
Я выпрыгнул и выстрелил в тех, кто уже бежал с другой лестницы. Трое легло, но за ними бежало ещё несколько. Я запрыгнул назад, вытащил отмычку и закрыл двери на второй этаж.
Скорее всего, Валерию не тронут. Да и она им не нужна.
По ступенькам уже бежали. Мой друг явно проиграет в скорости – поэтому он пошёл наверх, пока я выстрелил в двух первых преследователей.
В матовых окнах железных дверей показали тени. Я побежал вверх по лестнице, что было силы.
Через секунду послышался звук битого стекла. Повезло, что двери с решёткой – они не вылезут.
Мы забежали на третий этаж, куда они ещё не успели добраться. Той же отмычкой я закрыл двери и вставил между ручек использованный магазин для винтовки.
Так их выломать будет труднее.
Я помчался к другим дверям, пытаясь сыграть на опережение. И мне удалось: по лестнице уже бежали.
Сделав два выстрела из автомата в стену, я закрыл и эти двери.
Только я отпрыгнул в сторону, стекло посыпалось.
Я подбежал к окну и открыл его.
– Нам только наверх.
Он покачал головой и поднял пистолет туда, где выбили стекло и уже пытались попасть по нам.
У Сани не хватит силы вылезти наверх или убежать внизу.
Я достал два магазина и положил на подоконник. Винтовка осталась там же – она мне только помешает.
Четвёртого этажа у здания не было. Я вылез на подоконник.
Ноги дрожали, но ждать нельзя. Саня дал мне несколько секунд убежать.
Подпрыгнув и схватившись за ливнёвку, я подтянулся. Но схватится было дальше не за что.
Внизу был ларёк. Высоко прыгать.
Я разжал руки и схватился за откос на третьем этаже. Повторив это действие, я уже висел на втором.
Подтянувшись, я стал на откос. Перед мной был пустой коридор.
Повезло.
Выбив стекло, за что почувствовал укор совести, я оказался на втором этаже. Выше было тихо – ни выстрела.
Его жизнь прервалась.
Из кабинета вышел один из врагов, видимо, на звук битого стекла. Я побежал, оказавшись через пару секунд на лестнице, и он меня не успел заметить.
Нельзя стрелять. Это будет знаком того, где я.
Через миг я был уже на первом этаже. Короткая перестрелка – получил пулю в ногу, но положил троих.
Я вернулся на лестницу и поковылял вниз. На автостоянку, на въезде которой стояла сожженная машина.
Послышались шаги на лестнице. Оставалось молиться, чтобы они потратили время, побыв на первом этаже.
Сквозь режущую боль я всё же оказался внизу. Стоянка была пустая, с колоннами, и длинная.
Я скакал на левой ноге, стараясь не нагружать раненую. Буду передвигаться от столба к столбу. Его ширины как раз хватало, чтобы спрятаться.
Мне удалось уйти на метров двадцать, когда услышал эхо приказов.
Они хлынули потоком вниз.
Я передвинулся за следующую колонну и увидел первого из них.
Патронов хватало. Я аккуратно выглянул – они пошли в другую сторону парковки.
Ещё одна перебежка.
Осталось столбов 8 – и я на улице.
Вдруг послышался рёв двигателя. Я вскинул автомат, но не выстрелил.
За рулём голубого седана была Лера. Она подъехала к моему столбу.
Я выпрыгнул из-за своего убежища и окатил парковку залпом. Они спрятались за колоннами.
Открыв дверь, я прыгнул внутрь и приказал ехать.
Девушка выехала задом – пострадало лобовое и заднее стекло, но нас не задело.
Мы оказались на дороге, я лёг между сиденьями. Девушку пропустили и дали выехать.
Она спасла меня.
Эпилог
Был и плюс этой революции – я мог сделать себе липовый паспорт, заплатив небольшую сумму, и отвалить за границу.
Так я и сделал после похорон Лилии.
За то, что Лера подвезла меня домой, она получила большую сумму – хватит стёкла несколько раз поменять.
Поезд вёз меня к границе. Я не брал с собой ничего, кроме нового заграна, чемодана вещей и пары газет.
Со мной в купе ехали трое мужчин, и всю поездку мы не разговаривали.
Ужасно болела нога, хоть я её и перевязал.
Ещё несколько часов – и меня не будет в моей стране больше никогда.
Вдруг, сосед на верхней полке включил видео без наушников. Это был выпуск новостей.
«В сети появилось новое видео – обращение сотрудника полиции к гражданам. Оно было записано в местной больнице…»
Я насторожился.
Пауза.
Тепло разлилось по моему телу. Наконец-то у меня что-то получилось.
11–14.04.2020.
Алканы – ациклические углеводороды линейного или разветвлённого строения.
Аллюзия – стилистический приём, заключающийся в намёке на общеизвестные факты, исторические события, литературные произведения и т. п.